Kitobni o'qish: «Погоня за заморским женихом»

Глава 1

Наше традиционное чаепитие подходило к концу, стрелки часов стремительно приближались к двум, а это означало одно – пора отставлять чашки в сторону и занимать свои рабочие места. Но никто из нас расходиться не собирался – уж больно животрепещущая тема была на повестке дня: «Как удачно выйти замуж».

– Ой, девки, девки! И вроде бы уже по разу замуж сходили, должны понимать, какое ярмо на шею вешаете, – с легкой иронией и укором пожурила нас Анна Владимировна, главный бухгалтер бюро по продаже недвижимости «Оптимальный выбор», женщина немолодая, но вполне современная. – Второй раз на те же самые грабли норовите наступить. Сейчас-то вам чем плохо? Ни хозяйством не обременены, ни детьми. А повыскакиваете замуж, сразу начнется стирка, готовка, варка, глажка!

– Это, Анна Владимировна, кому как повезет, – гордо отозвалась Люся, главная виновница сегодняшней дискуссии.

– Ах, ну да, простите. Вы с Ириной принцев заморских выписали. С ума сойти, мужиков по каталогу заказали! Наши-то чем хуже? Чего молчишь, Ирина? Чем тебя твой адвокат не устраивает? Мне так он очень нравится. Представительный. Положительный.

Я не собиралась вступать в полемику. Кому какое дело – за кого я собираюсь выходить замуж, а за кого – нет?

Но Анне Владимировне и не нужен был мой ответ – она ударилась в воспоминания:

– Вот в мое время замуж выходили, что кота в мешке покупали. Не подошел – поменяла на другого. И так, пока хороший не попадется. Я три раза успела замуж сходить. Могла бы, конечно, и не скакать, но тогда время такое было – неприлично одной ребенка воспитывать. А сейчас нет мужика в доме, и хлопот никаких. А вы еще не простую обузу на шею норовите повесить, а непременно импортную. Вот ты, Люся, напомни, твой жених откуда будет?

– Мой Рене из Бельгии, – охотно ответила Люся. – В Льеже живет. Мне с ним крупно повезло: он говорит на французском, а не на фламандском языке.

– А ты у нас чистокровная француженка, – фыркнула секретарша Катя Мартыненко и, чтобы скрыть свое недоброе чувство, опустила глаза и стала тщательно размешивать сахар в давно остывшем чае.

Вообще-то в разговоре она не участвовала, сидела молча, всем своим видом показывая, что ее подобные глупости не касаются, но, глядя на счастливое лицо Люси, не удержалась и все-таки съязвила.

Катя в «Оптимальном выборе» работала с первого дня и все обо всех знала. Это была худосочная девица с неприветливым лицом и тяжелым нравом, очень завистливая и скрытная. Многие ее в нашем бюро откровенно побаивались. Опасались и удивлялись: как это ее наш жизнелюбивый шеф терпит столько лет? Но поговаривают, что именно жена шефа нашла Катю и посадила ее в кресло секретаря. Могу только догадываться, почему.

– Не француженка, но французский я в школе учила, и вообще этот язык легче выучить, чем, скажем, португальский, – Люся скосила глаза в мою сторону. – У Ирочки Карлос из Лиссабона, а у нас мало кто португальский язык знает, даже разговорник купить почти невозможно. В ходу английский, французский, немецкий. А португальский… Вот и приходится ей общаться с Карлосом через переводчика.

Я безмолвно пила чай, не желая посвящать остальных в свою личную жизнь. Примерно полгода назад я поддалась Люсиным уговорам и отдала свои данные в международное брачное агентство. Не могу сказать, что дико хотела на тот момент замуж, но, как видно, желание иметь семью естественно для всякой женщины. А если еще учесть, что я восемь часов в день общаюсь с нашей Люсей и слушаю ее многочасовой треп о неком Рене, какой он есть распрекрасный, добрый и щедрый, то меня можно понять – идея выйти замуж за иностранца стала для меня идей фикс.

Из небольшого количества предложенных кандидатур я выбрала Карлоса. Мой выбор определили два пункта. Во-первых, возраст потенциального жениха: он был относительно не старым, всего каких-то сорок пять лет. Во-вторых, судя по анкете, он являлся владельцем огромного виноградника, а также завода по производству знаменитого португальского портвейна, что сулило мне в случае брака безбедное существование на чужбине.

Единственно, что омрачало наш роман по Интернету, так это то, что я не понимала по-португальски, а Карлос не разговаривал ни на каком другом языке, кроме родного. Конечно, в перспективе я намеревалась выучить этот язык, но взяться за учебники не спешила. Посудите сами, с какой стати я буду тратить клетки своего серого вещества, запоминать иностранные слова и зубрить грамматику, если при личной встрече он мне не понравится или, что мало вероятно, я ему не придусь по вкусу. Все мои труды пропадут даром? Вот поэтому я не торопила события и довольствовалась переводчиком, предложенным брачным агентством.

Благо фразы, присылаемые по электронной почте, были короткими и предельно ясными. В основном Карлос желал знать: мои внешние данные, вес, рост, чем я занимаюсь, мое материальное положение, имеются ли у меня дети, а также насколько многочисленная у меня семья. Последнее его особенно волновало. Ведь иной раз как случается: женишься на одинокой и бездетной женщине, а у нее оказывается несметная орда родственников, жаждущая побывать за рубежом за чужой счет. И приходится бедному мужу обеспечивать не только жену, но и ее маму с папой, а также сестер, братьев, тетей и дядей с многочисленными племянниками.

Чтобы Карлоса лишний раз не волновать, я отправила ему сообщение, что бездетна, имею вполне обеспеченных родителей, личную жилплощадь, престижную работу и в деньгах не нуждаюсь.

В свою очередь, португалец написал мне, как он одинок, причем до такой степени, что даже не знает, куда ему девать свои немалые, честно заработанные деньги. Это сообщение растрогало меня до глубины души, и я решила разделить с ним одиночество: не дожидаясь, когда меня позовут в далекую Португалию, сама позвала Карлоса в гости.

Только не подумайте, что меня прежде всего заинтересовали деньги жениха, просто мне по-женски захотелось его, всеми забытого и брошенного (именно так он мне представлялся в посланиях), пожалеть, обогреть и приголубить.

Карлос с радостью принял приглашение, мы договорились встретиться в конце сентября. Я срочно стала запоминать часто употребляемые португальские слова и фразы. Мой переводчик, Леша Кузнецов, пытался мне всучить учебник для начинающих, но я от него отказалась. Главное – понравиться друг другу, а на каком языке мы будем разговаривать, это уже вопрос второстепенный. Возможно, мне удастся убедить Карлоса выучить русский язык или хотя бы английский, на котором я мало-мальски общаюсь. На худой конец я договорилась с Лешей, что приглашу его в качестве переводчика на пару дней и хорошо заплачу, естественно, из кармана португальца.

Я предложила Карлосу снять номер в лучшей гостинице города или съездить на недельку-другую к морю, сейчас самое время – «бархатный сезон», море теплое, фрукты в изобилии, и отдыхающих не так много, как летом. Что может лучше способствовать сближению душ и тел, чем романтический отдых на берегу моря?

Но Карлос меня страшно удивил своим желанием поселиться и провести две недели не на берегу Черного моря и не в лучших апартаментах гостиницы, а в однокомнатной квартире с маленькой кухней и совмещенным санузлом. Ну что ж, вполне возможно, он тоже не торопился тратить деньги и хотел ко мне приглядеться.

В этом плане Люсе повезло больше. Она недавно вернулась из Бельгии и была полна впечатлений. А поскольку она девушка очень общительная и разговорчивая, мы всем коллективом, уже который день, слушали ее повторяющийся рассказ.

– У Рене хорошая квартира, но в ней только три спальни. Это что же получается? Одна спальня наша, одна – если к нам вдруг приедут гости, и одна для детей? Мало! Я хочу, чтобы у нас было много детей. Трое или четверо, а еще лучше пятеро. И Рене тоже хочет детей, ему пятьдесят четыре, и него никогда не было детей.

– Не было детей? – переспросила Анна Владимировна и осторожно заметила: – Знаешь, Люсенька, в таком возрасте может уже и не быть детей. А что, помоложе кого не было? Если уж тебе так хочется иметь детей, могла бы подобрать жениха и не такого старого.

– Что вы, Анна Владимировна, мне, кроме моего Рене, никто не нужен. Он самый умный, самый добрый, самый красивый, – Люся мечтательно возвела глаза к небу, то есть уперлась взглядом в натяжной потолок комнаты отдыха и замерла, вспоминая милый сердцу образ.

– Да ты не завирайся, видели мы твоего Рене на фотографии. Маленький, толстенький, лысенький, – опять язвительно отозвалась Катя.

– Это ты, Катюша, со зла, из зависти говоришь. И пускай он маленький и лысенький, а для меня он самый красивый и самый добрый. Знаешь, как я его люблю?!

– Только его? Или деньги его тоже?

– Катя, нельзя быть такой злой! – Люся замолчала и уткнулась взглядом в стену, всем своим видом демонстрируя обиду.

– Ты, Люся, Катьку не слушай, она на всех ополчилась, потому что самой замуж хочется, да не получается. Не отвлекайся, рассказывай, а то перерыв закончится, – попросила Анна Владимировна. – Хочется послушать, как кому-то в жизни повезло.

– Было бы сказано, – не унималась Катя. – Пусть сначала на ней женится.

– А мы в ноябре собрались венчаться, – поставила всех в известность Люся и хвастливо оттопырила безымянный палец левой руки. – Мне Рене предложение сделал и на помолку подарил вот это колечко.

– Вот это да! С бриллиантом?! – восторженно заохали женщины и потянулись посмотреть на кольцо.

– Да, с бриллиантом, – подтвердила Люся и горделиво подняла руку так, что луч света упал на камень. Бриллиант засверкал всеми цветами радуги, а дамы застонали от умиления.

– Как он тебя любит! Как любит! Вот какое счастье бывает. Люся, ты выигрышный билет вытянула. Повезло так повезло.

– Да, повезло, – Люся утвердительно закивала головой и поправила кольцо на пальце. – А на свадьбу я сама выберу кольцо.

– Что, еще и на свадьбу он тебе кольцо подарит? – не поверила Анна Владимировна.

– А как же! Это кольцо на помолвку, а на бракосочетание должно быть другое, особое. Я, девочки, все узнала. Кольцо должно быть с бриллиантами, с тремя, но лучше с пятью камнями. Бриллианты должны быть высокого качества и не маленькими. Согласитесь, я собираюсь замуж надолго, может, даже на всю жизнь. Так разве можно экономить на кольце?

– Нет, экономить нельзя, – поддакнули хором женщины, а Анна Владимировна так растрогалась, что даже всхлипнула от счастья за Люську:

– Повезло же тебе, девочка. За всех нас повезло. Ну и пускай, что маленький и лысенький, а то, что у него детей прежде не было, – это даже хорошо, твоим больше достанется.

– А еще я Рене сказала, что, выходя за него замуж, я начинаю новую жизнь, а начинать, как правило, нужно в новом доме, – продолжала восхищать наших дам Люся. – Три спальни – это никуда не годится. И квартира не годится – тесно. Перед свадьбой мы выберем с ним дом. Собственно, я уже присмотрела. Уютный такой домик в пригороде.

– А сколько, сколько спален?

– Пять спален, пять туалетов, столовая, гостиная, два кабинета и игровая комната для детей. Скромный такой домик.

– Уфф! – выдохнули присутствующие.

– Конечно, чтобы мне добираться в город, понадобится машина. Но тут уже вообще не до экономии: детей придется возить в школу и бассейн, на теннис и музыку, в магазин, в конце концов. У Рене есть машина, но одной нам никак не обойтись, придется покупать вторую. А что делать? Дети есть дети.

Дамы наши сочувствующе вздохнули, соглашаясь с тем, что без машины Люське – труба. Одна Катя ехидно подметила:

– Не успела родить, а уже на теннис детей записала.

Но ее мало кто слушал, публику больше интересовало, как Рене относится к непомерным аппетитам нашей Люси.

– А жених как твой? Машину тебе покупает?

– Конечно, он мне предложил на выбор или «Ауди», или «БМВ». Не знаю, девочки, на какую соглашаться.

– Вау-у-у! – вместо ответа раздался протяжный стон.

Но чем дольше я слушала Люсю, тем больше склонялась к выводу – меня обманули. Почему Люсе достался жених, который покупает ей бриллиантовые кольца и машины, а меня мой не хочет вывезти к морю? Жмот? Или он полагает, что моя однокомнатная квартира – это одна спальня, а к ней в придачу идет гостиная, столовая, кабинет, кухня и джакузи вместо обычной полутораметровой ванны, в которой можно только сидеть, поджав ноги? Похоже, он глубоко ошибается, если думает, что моя квартира никак не уступает по роскоши крутому гостиничному номеру, годному для проживания преуспевающего винодела.

Хотя, кажется, я Карлосу не писала, сколько комнат или спален в моей квартире. Просто упомянула, что в жилплощади не нуждаюсь. Возможно, я сделала ошибку, но меня нельзя упрекнуть во лжи – я не соврала, лично мне квадратных метров вполне достаточно.

Но как Карлос отнесется к моему более чем скромному обиталищу, когда его увидит? Ведь у каждого свое представление о жилплощади. Может статься, моя квартира по их, западным, меркам сгодится только для проживания кота или собаки среднего размера. И что тогда?

Господи, да чего я заранее переживаю? Приедет, вот тогда и проверим, жадный он или нет. На мой взгляд, всякий нормальный иностранец, перешагнув порог моей квартиры, должен захотеть сразу же выйти, потому как жизненно необходимого объема в ней хватает только на одного человека мелкой комплекции. Повторюсь, нормальный человек должен тут же побежать в гостиницу и снять для себя и своей избранницы апартаменты. А дальше, подышав вечерком местным воздухом, насыщенным выхлопами автомобилей и газами, сопутствующими металлургическому производству, на следующий же день увезти меня если не на атлантическое побережье Португалии, то хотя бы на неделю-другую к Черному морю, исходя из той позиции, чтобы самому не отравиться.

Итак, мое настроение портилось с каждой минутой. Я ведь не могла похвастаться перед сотрудниками ни кольцом, ни домом, ни «БМВ». Я даже в глаза своего Карлоса еще не видела. Только фотографию, где он был сфотографирован в полный рост с довольно-таки приличного расстояния на фоне огромного памятника. Мне вообще показалось, снимали не его, а памятник – Карлос стоял не по центру, а как бы в стороне, не заслоняя собой исторической ценности. Единственно, что можно было определить по снимку, так это то, что мой избранник был брюнетом спортивной комплекции. О цвете глаз, форме рта и носа я могла только догадываться. Конечно, мне надо было попросить у него фотографию, где он запечатлен покрупнее, но я почему-то этого не сделала, постеснялась и в данный момент об этом жалела. Сейчас внешность Карлоса была бы моим единственным козырем против непомерной щедрости Рене, ведь даже издали, не вдаваясь в подробности, мой жених выглядел красавцем.

Люся заливалась соловьем, рассказывая о своем бельгийце, а я злилась, ведь если сейчас зайдет разговор обо мне, я не смогу вразумительно ответить ни на один вопрос и буду выглядеть глупее не придумаешь. Но ситуацию спас наш шеф, он заглянул в комнату отдыха и дипломатично постучал о косяк двери.

– Девочки, подъем, – скомандовала Анна Владимировна, первая поднялась из-за стола и направилась на свое рабочее место, захватив с собой чашку с недопитым чаем.

– Ира, а ты когда расскажешь нам о своем принце? – съязвила Катька, попытавшись остановить меня на выходе.

– Отстань, не лезь не в свое дело, – не останавливаясь, огрызнулась я.

– А что ты так нервничаешь? Тебя что, замуж еще не позвали? – продолжала тиранить меня Катя.

– Катя, добром прошу, иди работай.

– Ясно, не всем так везет, как нашей Люське.

Этого я стерпеть уже не могла.

– Не всем так везет, как мне! Мой Карлос в сто крат лучше Рене. Ты его не видела – и помалкивай. Вот уж где красавец писаный! Только ты зря не облизывайся, с тобой я знакомить его не собираюсь. И кстати, передай шефу мое заявление на отпуск.

Я достала из папки давно написанное заявление и вручила его Кате.

– Ты собираешься в отпуск?

– А ты малость оглохла? Да, собираюсь, через неделю, в последних числах сентября.

– И куда поедешь? – насторожилась Катя.

– Мы с Карлосом еще не решили. Может быть, в Крым, а может быть, и на Кипр рванем.

– Ирочка, покажи фотографию, – взмолилась Катерина, мгновенно став добренькой и учтивой. – Знаешь, как мне нравятся южные мужчины?

– Когда из отпуска вернусь, тогда покажу, свадебные, – ответила я и, гордо вскинув голову, вышла из комнаты.

Жгучий Катькин интерес к моему португальцу, как ни странно, меня успокоил, я уже не злилась и не волновалась, что мне достался не лучший жених.

Когда я шла по коридору в свой кабинет, меня окликнула Люся:

– Ира, подожди. Я услышала, Карлос приезжает? Чего молчишь? – обиженно спросила Люся. – Я ведь не последний для тебя человек. Забыла, что это я тебя надоумила отнести свои данные в брачное агентство?

– Люся, не обижайся, но я не умею, как ты, напоказ выворачивать свою личную жизнь. И не люблю трепаться с каждым о том, что еще вилами по воде писано. Когда приедет Карлос, тогда погляжу на него и решу, стоит ли с ним идти под венец. А пока он не приехал, и разговаривать не о чем. Ведь может случиться так, что мы вообще не понравимся друг другу.

– Оно-то, конечно, так, у тебя планка завышенная. Тебе не всякий подойдет, – задумчиво проговорила Люся. – Ты меня, Ирочка, извини, но я так хочу, чтобы ты была счастлива. Так когда он приезжает?

– В следующую пятницу чартером через Вену.

Со спины к нам подлетела Катя.

– Ира, Аркадий Семенович не принимает твоего заявления. Говорит, ты две недели летом отгуляла, и тебе не положено. К тому же работы сейчас полно.

– Как это не положено? У меня еще полторы недели отпуска осталось! – завопила я и, отшвырнув Катьку в сторону, бросилась по коридору в кабинет шефа.

Аркадий Семенович сидел, уткнувшись глазами в монитор компьютера. Изображения на экране я видеть не могла, но в тот момент была полностью уверена – наш шеф резался в преферанс с виртуальными соперниками. И при этом он смел говорить, что бюро загружено работой? Да с начала месяца к нам зашли всего три калеки! Две старушки продавали свои убогие квартирки, и один заезжий иностранец хотел на полгода снять приличное жилье. Желание иностранца мы удовлетворили, а вот «божьи одуванчики» продавать свои хоромы передумали. Что и говорить, в последнее время наше бюро захирело, на ладан дышит. Вот Семен Аркадьевич и злится. А чего, спрашивается, злиться? Деньги экономить надо, людей в бессрочные отпуска выгонять. А он в меня вцепился мертвой хваткой. Будь он женщиной, подумала бы, что завидует. А так непонятно. А может, про Карлоса узнал и ревнует?

Я постояла минуту молча, а потом обратила на себя внимание:

– Аркадий Семенович!

Он поднял на меня затуманенный взгляд, протянул руку к монитору и погасил экран. Скорей всего, я была права – мой шеф в рабочее время играет в карты.

– Аркадий Семенович, у вас ко мне есть претензии? Я не заслуживаю положенного отпуска? Я плохо работаю?

– С чего ты взяла? – от удивления он приподнял очки, дабы лучше меня рассмотреть.

– Тогда почему вы не отпускаете меня в отпуск?

– Работы много, – спокойно ответил шеф и вернул очки на место.

– Где она, эта работа? Дайте мне ее! Я хочу работать с девяти до шести, не покладая рук, до одури, до мушек в глазах. До полного изнеможения!

– Глебова, ты себя хорошо чувствуешь? – насторожился Аркадий Семенович. – У тебя голова не болит?

– Нет, Аркадий Семенович. Я здорова и готова ринуться в бой! Более того, у меня есть рацпредложение. Если никто не идет к нам с куплей-продажей, давайте будем меняться жилплощадью между собой. Допустим, вы продаете свою квартиру Анне Владимировне, а сами въезжаете в квартиру Кати. Я меняюсь…

– Замолчи, – вскипел Аркадий Семенович. – Что ты себе позволяешь? Работу я тебе найду, можешь не переживать. И не надо язвить! Сейчас у нас трудный период, нам надо отказаться от привычной формы работы и искать клиента самим. Я предлагаю заняться продажей домов в сельской местности. Многие горожане хотят прикупить дома в деревне, чтобы использовать их под дачи. И мы им в этом поможем. Еще я хочу собрать сведения о желающих предоставить свои дома для последующей аренды в летний период. Эту работу я и хотел тебе поручить. Так что, пока не зарядили дожди, помотайся по живописным окрестностям. У тебя, кажется, и машина имеется, деньги на бензин я дам. И помни, эта работа на перспективу! Давай. До одури, до мушек, до полного изнеможения. Вперед!

– Аркадий Семенович, тронута вашим ко мне доверием, но я вынуждена от этой работы отказаться.

– Почему? – спросил шеф.

– Потому, что я собираюсь в отпуск, у меня еще не использованы две недели. Отказать вы мне не можете, тем более что от этого отпуска зависит вся моя дальнейшая личная жизнь. Судьба, если хотите.

Аркадий Семенович переменился в лице, ему редко перечили, при всем своем жизнелюбии и веселости, он мог быть строгим и возражений от подчиненных не любил. Я уловила изменение в его настроении и поторопилась предупредить:

– Если вы мне не подпишете заявление на отпуск, я подам заявление на расчет.

Уверена, никто из служащих нашей фирмы ничего подобного шефу не сказал бы, но я была у Семена Аркадьевича на особом счету.

Во-первых, я дольше всех работала в «Оптимальном выборе», не беря в расчет Катю. Во-вторых, в свое время я спасла «Оптимальный выбор» от наезда братков. Дело было так: один из уважаемых авторитетов решил прикупить дом в центре города и дал нам команду расселить жильцов. Деньги были выделены под эту операцию солидные, жильцы улучшали свои жилищные условия и претензий ни к кому не имели. Все были довольны, кроме одной бабули, которая жила в этом доме и собиралась в нем умереть. Люся год к ней ходила, предлагала разные варианты, но бабка ни в какую съезжать не соглашалась. Братки заволновались. И тогда я спасла агентство. Не подумайте, что я отправила старушку на тот свет. Просто я нашла удачный обмен, переселив несговорчивую бабушку рядом с ее любимой соседкой по старому дому.

– Ты не ерепенься, дай задний ход. Я тебя что, чем-нибудь обидел? Ты и зарплату хорошую у меня получаешь, и процент от сделок имеешь. В отпуск, говоришь, надо? Езжай, я не держу. Давай свое заявление, подпишу, – в миг подобрел Аркадий Семенович, когда почувствовал, что об увольнении я говорю вполне серьезно. – Небось замуж собралась?

«Он уже в курсе. Кто же у нас такой болтливый? Катька, точно Катька. Она обо всем шефу докладывает», – подумала я, вспоминая ехидное выражение лица, когда она передала мне отказ шефа.

– Я еще, Аркадий Семенович, до конца не решила, но не исключено, что и выйду замуж.

– А что, среди своих никого не присмотрела? Обязательно нужно за иностранца выходить?

«И об этом он тоже знает. Ну и язва Катька. Не зря ее замуж никто не берет. И Аркадий Семенович ей под стать, старый сплетник, слухи собирает», – я не на шутку рассердилась и зло ответила на бестактный вопрос:

– Значит, не на кого здесь смотреть, если за иностранца замуж выхожу.

– Ну-ну! Иди, Ирина. Я бумажку твою подписал, – с укором сказал Аркадий Семенович и протянул мне мое заявление. – Отдашь Катерине, пусть зарегистрирует.

Я пулей вылетела из кабинета, молча положила бумагу Катьке на стол и направилась на свое рабочее место. Радости от приближающегося отпуска я не испытывала. Даже наоборот, мне хотелось повернуть события вспять, чтобы никакой Карлос ко мне не приезжал и никто в связи с этим не задавал мне глупых вопросов. И чего я затеяла эту канитель с замужеством? Где-то, конечно, шеф прав, нечего на иностранцев западать, и здесь можно удачно устроить свою личную жизнь. Но, как видно, желание встретить заморского принца заразно. Люська так ярко живописала о достоинствах своего Рене, что и я поддалась искушению.

Глава 2

Неделя пролетела быстро. Перед тем как ехать в аэропорт встречать Карлоса, я еще раз критически осмотрела свою квартиру. Генеральная уборка и новые гардины не спасли интерьера – моя квартира ни в какое сравнение не шла с гостиничными апартаментами «люкс». Парадный сервиз, вытащенный из недр посудного шкафа, на моей кухне отчего-то смотрелся дико, как нечто чужеродное и противоестественное. Везде натыканные вазочки с хризантемами не красили комнату, а, наоборот, только ее захламляли.

– Да, видок оставляет желать лучшего, – с горечью сказала я Люсе, которая пришла поддержать меня в волнующий момент.

– Не поняла, а почему Карлос отказался остановиться в гостинице? – спросила она, не переставая рыться в моем шкафу в поисках наряда, соответствующего первой и судьбоносной встрече.

– А фиг его знает?! Может, он жлоб? А? Как ты думаешь?

– Да, нет, – засомневалась Люся. – Может, хочет ускорить процесс знакомства и обойтись без парадных церемоний? Так сказать, рассмотреть тебя в быту.

– Ага! – фыркнула я от смеха. – А к моему быту не хватает только халата с жирными пятнами и без половины пуговиц. И этих, как их? Бигуди на голове!

– Ну, ты скажешь! Вполне нормальная квартира, и обстановка тоже ничего.

– Это на твой взгляд – ничего, а для него моя квартира может показаться трущобой. Он мне писал, что у него денег куры не клюют, вилла на побережье в три этажа и еще родовой замок.

– Ну и что? А вдруг он посмотрит на все это, ему станет жалко девушку, и он тут же увезет тебя к себе, чтобы бросить к твоим ногам все свои сокровища, – мечтательно изрекла Люся.

– Вот только жалости мне не надо. Будет меня жалеть, пошлю к чертовой матери. Мне чувство нужно, настоящее, крепкое, а не жалость.

– Гордая ты.

– Гордая, – согласилась я. – Эх, и зачем я ввязалась в эту авантюру. Люсь, а если он мне не понравится? Я что, две недели должна его терпеть, кормить и поить?

– Зачем наперед загадывать? Не понравится, пошлешь. Вот смотри, по-моему, этот костюм то, что надо, – Люся извлекла из шкафа брючный костюм цвета фламинго. – Класс! Ты в нем будешь неотразима!

– Вынуждена тебя, Люся, разочаровать. Этот костюм мне маловат. Сама не знаю, зачем его покупала, на цвет клюнула. Пару раз надела, чтобы произвести впечатление, но больше носить не буду – жмет. Я за последние две недели на нервной почве четыре килограмма набрала. Теперь хочу продать, но не знаю, кому предложить.

– А можно я примерю? – У Люси загорелись глаза, и она, не дожидаясь разрешения, стала сбрасывать с себя одежду и влезать в костюм.

– Тебе идет, даже очень. – Я критически осмотрела Люсину фигуру: костюм, что называется, был сшит на нее. – Размер твой.

– Ирочка, продай. Сколько за него хочешь?

Я назвала цену.

– А можно я его сегодня заберу, а деньги отдам в зарплату?

– Да хоть домой в нем иди, – милостиво разрешила я.

– Ой, спасибо, Ирочка. А ты что наденешь?

Я, не задумываясь, стала натягивать на себя джинсовый костюм. Люся было открыла рот, но я не дала ей сказать ни единого слова.

– И не возражай. Костюмчик под стать моей квартирке. Это чтоб Карлос в обморок не упал, перешагнув порог моей хрущевки, пусть заранее привыкает к ненавязчивому быту и полюбит меня такой, какая я есть.

– Твое дело. Когда поедешь в аэропорт?

– Через полчаса буду выдвигаться.

– Тогда, если не возражаешь, я пойду. Ни пуха ни пера. Желаю удачи!

– Люся, иди ты к черту! Не понравится жених, я даже буду рада.

Я закрыла за Люсей дверь и еще раз посмотрела на себя в зеркало.

– Нет, с джинсами, пожалуй, перебор, – подумала я вслух и стала вновь выворачивать свой гардероб в поисках вещи, которая одновременно удовлетворяла бы моему паршивому настроению и этикету встречи заморских гостей.

Ничего лучше делового костюма я в шкафу не нашла, пришлось мне облачиться в серый жакет и такую же юбку. Чтобы как-то скрасить стопроцентную серость, я повязала на шею цветастый шарф и без всякого настроения вышла из квартиры. На полпути я вспомнила, что забыла ключи от машины дома, и мне пришлось вернуться назад.

– Дороги не будет, – сказала я сама себе, забирая ключи с полочки перед зеркалом.

И правда, мало того, что моросил осенний дождик и мне пришлось раскрыть зонт, во дворе меня поджидал сюрприз. Два колеса моей машины были спущены. «Мазда» стояла, завалившись набок и касаясь ободами асфальта. Два других колеса были в полном порядке. Поскольку я припарковалась достаточно близко к стене дома, вредитель не смог протиснуться к правой стороне машины, и посему ему пришлось довольствоваться только левыми колесами. То есть ни о каких гвоздях не могло быть и речи, кто-то намеренно спустил мне шины. Кто? Дети? Вроде хулиганов в нашем дворе доселе не водилось.

Я с грустью посмотрела на скособоченную «Мазду» – придется заимствовать у кого-то запаску и везти колеса в мастерскую. Но, понятное дело, не сейчас – я и так уже опаздывала, нужно было хватать такси и мчаться в аэропорт, с примеркой костюма я совсем забыла о времени, а самолет Карлоса прилетал через сорок минут.

Я выскочила на улицу и стала на обочине, чтобы поймать частника или такси. Машины ехали медленно, и никто не хотел останавливаться. Я посмотрела вперед. Так и есть – пробка! И, кажись, впереди авария. В самый неподходящий для меня момент кто-то совершил наезд на пешехода.

Машины перестраивались в один ряд, объезжали жертву, лежавшую на проезжей части дороги, и продолжали свой путь. Но это происходило очень медленно: уличные зеваки столпились плотным кольцом, мешая проезду автомобилей, да и сами водители притормаживали, высовывались с любопытством из окон, чтобы получше разглядеть аварию.

«Кому-то не повезло», – посочувствовала я и бросилась на противоположную сторону, останавливать машину.

В аэропорт я приехала с опозданием. Пассажиры уже прошли таможенный осмотр и выходили в зал с вещами. Я вслух чертыхнулась и бросилась в толпу, ища глазами одинокую фигуру Карлоса. Где же он? Может, еще не вышел? Но толпа пассажиров заметно редела, а моего португальца видно не было. Я оглянулась вокруг – вдруг я его прозевала и он стоит в сторонке?

Ничего подобного, вернее, никого похожего.

Группа иностранных туристов кучковалась в стороне, я направилась к ним, чтобы на ломанном португальском языке спросить, не знают ли они Карлоса Ортегу. Но оказалось, туристы прилетели из Германии, никакого Карлоса не знают и в глаза не видели.

Я бросилась к женщине – продавцу художественной литературы, стоявшей как раз напротив выхода из зоны прилета.

– Скажите, пожалуйста, может, вы заметили, выходил ли отсюда, – я показала на выход, из которого уже редко кто выходил, и продолжила свое бестолковое объяснение, – высокий брюнет? Он не говорит по-русски. Я должна была его встретить, а он должен был меня ждать. У него в этом городе никого нет, он может потеряться.

– Нет, не видела, чтобы кто-то из прилетевших кого-то ждал. Всех встречали. Может, ты, милая, рейс перепутала?

– Нет, не могла я перепутать. Рейс из Лиссабона транзитом через Вену.

– Тогда иди к дежурному по аэропорту, пусть твоего гостя по громкой связи объявит. А может, он вообще не прилетел? Случается и такое.

Я поблагодарила женщину и пошла искать дежурного по аэропорту. А вдруг это действительно так и Карлос передумал лететь знакомиться со мной?

Дежурный отнесся к моей просьбе с пониманием, но предложил мне обождать, вернее, пока объявить только по радио, а список пассажиров, прилетевших из Вены, проверить позже.

– Понимаешь, они такие деловые. Я имею в виду служащих на международных рейсах, к ним лишний раз и не обратишься. Сейчас мы твоего гостя объявим по радио и подождем. Может, он подойдет, вдруг в туалет отлучился или в ресторан перекусить заскочил. Подождем.

– Только он по-русски ничегошеньки не понимает.

– А мы его по-английски пригласим.

Я покачала головой:

– Нет, он только на португальском языке разговаривает.

– Это плохо. Могу еще испанский вариант предложить. Испания совсем рядом находится с Португалией, он должен понимать испанский язык, должен. Две страны-соседки, один полуостров. Как же друг друга не понимать? Должны понимать.

– Господи, да объявляйте на каком угодно, только быстрее, – не выдержала я, дежурный по аэропорту своими рассуждениями уже успел меня утомить. – Надеюсь, он на свое имя отзовется.

– Давай, попробуем, – дежурный открыл тетрадку, где были записаны чаще всего употребляемые фразы на разных языках. Из всего им сказанного я поняла лишь имя, Карлос Ортега. – Теперь ждем.

– А сколько ждать будем?

– Минут двадцать, – ответил он мне и еще раз повторил просьбу подойти к окошку дежурного по аэропорту.

Мы прождали двадцать минут, а потом еще столько же, но никто к нам так и не подошел. От досады я чуть не заплакала. Не приехал. Оно-то, конечно, я вроде и сама в последние дни сомневалась, правильно ли сделала, пригласив Карлоса к себе. Но, согласитесь, когда ты кому-то отказываешь, это – одно, а когда тебя оставляют в дураках – совершенно другое. Обидно!

– Стой здесь, – сжалился надо мной дежурный. – Пойду узнаю, летел ли в самолете твой Ортега.

Через десять минут со счастливым лицом он вернулся обратно.

– А знаешь, твой Карлос прилетел.

– И где же он? – Я сначала обрадовалась, а потом вновь забеспокоилась и стала оглядываться, вдруг я его проглядела, а он, глухой от рождения, до сих пор стоит в сторонке.

– Ну, этого я сказать не могу. Ты хорошо смотрела, когда пассажиры выходили в зал? Может, вы разминулись?

– Я опоздала, – призналась я.

– Так он, наверное, в город уехал, в гостиницу устраиваться.

– В какую? – глупо спросила я, как будто дежурный мог это знать.

Он промолчал и только пожал плечами, а я в полной растерянности побрела к выходу.

Где же мне теперь искать Карлоса? В гостинице? Их много. А вдруг он поехал ко мне? Ну, конечно же, в приглашении у него должен быть мой адрес. Я бы на его месте так и поступила. Значит, нужно быстро ехать домой и ждать его там. Возможно, он, горемыка, уже ходит вокруг да около дома, а я здесь его аукаю.

Перед зданием аэропорта толпа прилетевших и встречающих уже схлынула и я без проблем взяла такси. Домчались мы до моего дома за рекордное время. Я выскочила из машины и пристально окинула взглядом двор, не видно ли кого из посторонних.

Нет, вокруг было пустынно. Накрапывал легкий дождик, и поэтому ни детворы, ни пенсионеров во дворе не наблюдалось, даже спросить было не у кого, не видел ли кто моего португальца. Я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и позвонила к соседке.

– Мария Семеновна, меня никто не спрашивал? Я отлучалась, а ко мне должны были приехать гости. К вам не заходили. Не спрашивали?

– Нет, Ирочка. Я целый день дома была. Тебя никто не спрашивал.

– Спасибо, – поблагодарила я и опять вышла во двор.

Я обошла вокруг дома, заглянула в беседку, поискала Карлоса в соседнем дворе. Его нигде не было. Я даже зашла за гаражи и посмотрела там. Понимая, что солидному мужчине глупо прятаться между забором и задней стенкой гаражей, я забрела и сюда. Здесь, конечно, можно было наткнуться на кого угодно: бомжа, пьяницу, на мужика, справляющего нужду. Но чтобы преуспевающий иностранец добровольно полез за гаражи? Вряд ли ему такое пришло бы в голову. Нет, зря я его там искала. Должно быть, от волнения у меня в голове отключилась функция ответственная за логическое мышление.

– Ладно, возможно, он еще в пути. Сел в такси, а водитель, пользуясь тем, что Карлос не знает города, усердно возит его по улицам туда и обратно. Найдется, никуда не денется, – успокоила я себя и побрела домой.

Но в квартире я вновь заволновалась. На душе заскребли кошки, и предчувствие того, что с Карлосом что-то случилось, не оставляло меня, как я ни старалась себя убедить в обратном.

Прошел час, второй. Карлос не давал о себе знать. Я взяла телефонный справочник и начала обзванивать все гостиницы подряд от самых крутых и самых дорогущих до тех, что попроще. Закончила я гостиницей «Нивой», в далеком прошлом, носившей название «Дом колхозника». Карлос как под землю провалился, в гостиницах он не появлялся.

Мои мысли изменили направление: «А если он не торопился туда поселиться?»

Вместо тревоги в мою душу прокралась злость и обида за себя. Я переживала неизвестно за кого, а он, может быть, сейчас развлекался в ресторане или где-то еще, на мужчин это вообще похоже.

Знакомиться приехал! С кем или с чем? Сразу стало понятно, что из себя этот Карлос представлял. Искатель приключений. Экзотики захотел? Понятное дело, наши увеселительные заведения имеют свою специфику. И девушки у нас раскрепощенные, не такие, как в католической Португалии, и люди общительные, к третьему всегда двое найдутся. А если узнают, что парень при деньгах, такую экскурсию ему за его же счет устроят, до утра по кабакам будут водить.

«А я за него еще переживаю! Не на ту нарвался, если думает, что завтра утром я его приму. Пусть катится ко всем чертям! Выставлю вон! Такого добра и у нас навалом», – думала я, кляня на чем свет стоит Карлоса.

Как ни странно, я успокоилась, утолила голод праздничным ужином, выпила сухого вина и в благодушном настроении улеглась на диван. Мысль о том, как я завтра порву с Карлосом все несостоявшиеся отношения, радовала и забавляла меня.

Я лежала и придумывала завтрашнюю встречу. Что скажу ему, когда он приползет ко мне, и как гордо покажу на дверь, вали, мол, обратно в свою Португалию. Я ликовала и была горда за себя, как будто отстояла не только свою честь, но и честь всех женщин, вместе взятых.

Глава 3

Утром я проснулась в обычное время. Никто не ломился ко мне в дверь, никто не просил у меня прощения. Никто даже не позвонил по телефону. Я имею в виду не Карлоса, а бесчисленных своих друзей и знакомых. Обычно с восьми утра мой телефон разрывается от звонков, все чего-то хотят от меня, что-то спрашивают и консультируются по разным поводам.

Даже Люська, будь она неладна, не позвонила и не поинтересовалась, как я встретилась с потенциальным женихом, нашли ли мы общий язык и завязались ли у нас любовные отношения.

Мне стало обидно. Вроде никому я не нужна, никто мной не интересуется и никто за меня не переживает. Конечно, если бы я вчера как полагается встретила Карлоса и имела бы с ним романтическое свидание, я бы послала всех любопытствующих куда подальше, но… Сейчас я сидела в своей квартире одна и ломала голову над вопросом: «Неужели меня бросили? Мной пренебрегли? Меня кинули? Причем, похоже, все! А вдруг… Нет, даже об этом думать не хочу. Загулял, мужчины все такие, хоть русские, хоть китайцы, хоть португальцы».

Я кинулась к телефону, чтобы позвонить Люсе и выразить свое недовольство всеми иностранцами вообще и в частности Карлосом. Люся трубку не снимала, наверное, боялась моего справедливого гнева. Тут я вспомнила, что набрала рабочий номер телефона, а сегодня суббота, и в офисе ее быть не должно. Тогда я набрала домашний номер телефона и держала трубку так долго, что у меня вспотело ухо, но она не подошла к телефону и на этот раз. Может, куда-то умотала? Конечно, чего ей дома сидеть в выходной день? Можно и за грибами в лес рвануть и к знакомым на дачу. Да мало ли, что можно придумать в выходной день? Мобильный телефон? Тот тоже молчал.

Я подошла к окну и раздвинула шторы. От вчерашнего дождика не осталось даже луж на асфальте. Солнце ярко светило, легкий ветерок играл с едва пожелтевшей листвой, а градусник, прибитый с наружной стороны рамы, показывал не по-осеннему высокую температуру.

Семнадцать градусов тепла. И это в девять утра. Днем градусов двадцать пять будет. «Одна я сижу в такую погоду дома», – с досадой констатировала я и широко распахнула одну створку окна.

– Ну и что мне делать? Ждать или не ждать? – задала я риторический вопрос и отправилась в ванную, прихватив с собой телефонную трубку на тот случай, если все-таки кто-то решит обо мне вспомнить.

Только зря я рассчитывала, что у кого-то проснется совесть. Я умылась, почистила зубы, приняла душ и вообще привела себя в порядок, но за это время мне никто так и не позвонил.

Я вновь попыталась связаться с Люсей. Безрезультатно. Взгляд мой наткнулся на телефонный справочник столетней давности.

– Может, Карлос все-таки снял номер в гостинице? – спросила я саму себя и заново обзвонила все гостиницы.

Но ни в одном отеле, включая бывший «Дом колхозника», о таком постояльце не слышали. Тут уж я разволновалась не на шутку – пропал-то иностранец, черт его дери. Как бы международного конфликта не вышло. Ведь если этот чудак загулял и, не приведи господи, с ним что-то случилось – сами знаете, чем у нас может закончиться рядовое веселье, – то спрашивать в первую очередь будут с меня. В итоге я пришла к выводу, мне надо подать в полицию заявление о пропаже иностранного поданного.

Для начала я решила позвонить своему другу Обломию Петру Константиновичу, в обиходе именуемому просто Обломом. Он адвокат и по роду своей деятельности должен знать, чем для меня чревата потеря заморского жениха. Правда, месяц назад мы с ним крепко поссорились. Даже не поссорились, а разбежались в противоположные стороны.

Дело в том, что Облом не один раз звал меня замуж, и мое известие о приезде Карлоса он принял вполне адекватно. Он обозвал меня дурой, слепой и недалекой. Я, разумеется, обиделась, сказала, что именно потому выхожу замуж за иностранца, что в их языке нет слов типа «дура» и вообще у них не принято оскорблять женщину. На что мне Облом заметил, что аналог этого слова непременно должен быть в любом языке и даже спорить на эту тему не стоит – дура, она и в Африке дура. Я понимала: он сказал это сгоряча, потому как до сих пор надеялся, что я могу изменить свое решение и принять его предложение. Но что я могла с собой поделать, если в Обломе я вижу только друга, и не более того?

– Обломчик, это я, – осторожно позвала я в трубку. – Ты меня слышишь?

– Ирка, ты, что ли? А что так тихо? – после долгой паузы громовым басом отозвался Облом.

В его голосе слышалась радость, и это меня обнадежило. Наверное, он думал, что я бросила своего португальца и звоню, чтобы помириться, но я была вынуждена его разочаровать – это меня бросили.

– Облом, у меня проблема, ты можешь сейчас ко мне приехать?

– А что случилось? – насторожился Облом.

– Приезжай, пожалуйста, – жалобно попросила я и повесила трубку.

Я была уверена: он бросит все свои дела и примчится ко мне. Что ни говори, а старый друг лучше новых двух.

Немного успокоившись, я отправилась на кухню, заварила себе кофе и стала ждать. Не успела я допить кофе, как в квартире оглушительно заверещал звонок. Облом всегда так: прижмет пальцем кнопку звонка и забудет его снять, а я, оглушенная резким звуком, бегу к двери, теряя тапки на ходу.

Но на этот раз я не стала торопиться, допила остатки кофе и медленно пошла ему открывать, по пути скроив постное выражение лица. Долго идти все равно не получилось – в однокомнатной квартирке путь от кухни до двери очень короткий. Даже не посмотрев в глазок, я с кислой миной распахнула перед Обломом дверь.

Он вихрем влетел в прихожую, заполнив своим мощным телом все свободное пространство, схватил меня за плечи и начал трясти, приговаривая при этом:

– Что? Что случилось? С тобой все в порядке? Кто тебя обидел? – не переставал спрашивать Облом. – Не молчи, говори. Только не молчи.

Я, напротив, не собиралась ничего говорить, отвела взгляд в сторону и с грустным видом сосредоточенно стала изучать узор на обоях да еще пару раз тяжело вздохнула и под конец затянувшейся паузы шмыгнула носом.

– Что произошло? Что?! – взревел Облом.

О, как мне происходящее напомнило сцену из фильма «Д’Артаньян и три мушкетера», когда чопорный англичанин, доведенный коварной Миледи до экстаза, орал: «Сестра, имя?!» Я даже попыталась представить нас с Обломом со стороны, в исторических костюмах и в гриме. Честно скажу, мне понравилось.

«Очень хорошо, – подумала я. – Похоже, я произвела нужное впечатление, клиент доведен до кондиции. Теперь Облом забудет о ревности и найдет, отыщет из-под земли Карлоса».

– Облом, я в очень неприятной ситуации. Идем на кухню, поговорим, – я повернулась к нему спиной, опустила плечи, сгорбилась и поплелась на кухню.

«Как бы не переиграть», – подумалось мне.

– Садись, Обломчик. Кофе будешь? У меня салатики разные есть, нарезочка мясная, курица-гриль. Будешь? – спросила я и, не дожидаясь согласия – когда это Облом отказывался от съестного, – открыла холодильник и стала доставать все, что осталось от вчерашнего праздничного ужина.

Это было моей ошибкой. Облом насторожился.

– По какому поводу такой закусон? Ты ведь не любительница стоять у плиты? – строго спросил он.

– Видишь ли, – замялась я, уловив перемену в его настроении. – Вчера должен был прилететь Карлос. Ну, ты в курсе, о ком я… Так вот, он пропал. Прилетел, а потом пропал, я даже не смогла его встретить.

– Ага, понятно. А от меня чего хочешь?

Облом нагло рассматривал меня в упор. Таким я его никогда прежде не видела. Должно быть, за этот месяц он сильно изменился или изменилось его отношение ко мне.

– Мне нужна твоя помощь, – жалобно попросила я.

– Помощь? В чем? Жениха найти? Наверное, загулял твой жаркий португальский парень? Не буду я его искать. Сама выписывала, сама и ищи.

– Облом, ты не можешь так со мной поступить! – вполне искренне возмутилась я.

– Это еще почему? – он откинулся на спинку стула и отодвинул от себя тарелку.

«Того гляди, еще голодовку объявит, тогда – провал, – загрустила я. – Если Облом у меня отказывается от еды, это может означать только одно: он обиделся и мне откажет».

– А потому, что ты самый близкий мне человек, – попыталась я исправить ситуацию.

– Но не до такой же степени, чтобы в твою постель укладывать заморских принцев.

– Облом, ты что, дурак?! – возмутилась я, забыв, какую играю роль.

– А зачем еще выходят замуж?

– Ты – пошлый циник!

– А ты – полная дура!

– А ты…ты… – тут я заплакала, просто взяла и заревела. – Ты не понимаешь, ничего не понимаешь… Я на тебя надеялась, а ты… Ты оказался…

– Все, все, успокойся, – не выдержал Облом. – Что произошло с твоим Карлосом?

– Не знаю-ю-ю, – выла я, не в силах так скоро успокоиться, но искренне радуясь тому, что все же смогла заинтересовать его своей проблемой.

– Ирочка, успокойся, пожалуйста. Ну, не плачь, детка, – ласково заговорил Облом и неуклюже погладил меня по плечу. – Чего ты хочешь? Чтобы я нашел Карлоса?

– Нет, я не хочу, чтобы меня посадили в тюрьму. Понимаешь, пропал иностранец, которого я пригласила в гости. А если я приглашала его в гости, значит, я несу за него ответственность, так?

– Нет, не совсем так. Если ты к его пропаже не приложила руку, тебе ничего не грозит.

– Да как я к этому могла приложить руку, если я его в глаза не видела? Я опоздала в аэропорт. Понимаешь? Когда я туда приехала, его уже там не было. Я ждала его, спрашивала, но никто его не видел. То есть, может, и видели, но внимания на него не обратили. Я думала, он приедет ко мне сюда, домой – адрес-то у него есть, – а он не приехал, – я еще раз для убедительности всхлипнула. – Обломчик, давай его найдем, и я тут же его брошу. Не нужен мне такой ненадежный муж, не нужен.

– В гостиницы звонила?

– Звонила. Под именем Карлос Ортега никто не останавливался.

– Интересно получается, жених приезжает знакомиться с невестой и пропадает из аэропорта. Почему? – Облом внимательно посмотрел на меня. Я в ответ только пожала плечами. – Даже если предположить, что ты его не видела, а он тебя видел, ему вроде бы нечего от тебя отказываться, ты сейчас определенно в хорошей форме.

– Спасибо, за комплемент, – я высушила последние слезы и с благодарностью посмотрела на Облома.

– А адрес этого Ортеги у тебя есть?

– Мы переписывались по электронной почте, но адрес у меня есть, он мне его давал. А зачем тебе адрес?

Облом не ответил на мой вопрос, но задал свой:

– А этот Карлос тебе нужен? Может, фиг с ним? Пропал и пропал.

– Облом, мне уже никто не нужен! Ни Карлос, который не дождался меня в аэропорту, а куда-то сгинул, ни ты со своими глупыми вопросами, – вспылила я. – Если я и хочу его найти, то только затем, чтобы в дальнейшем спать спокойно. Поверь, я очень обрадуюсь, узнав, что его загребла в свои сети первая попавшаяся блондинка. Я тогда успокоюсь и с легким сердцем пошлю его к чертовой бабушке.

– Тогда ищем. Ради этих твоих слов стоит поискать. Правда, возможны и другие варианты, но, как говорится, рассмотрим все предложения. Для начала расскажи мне о Карлосе.

– А что мне тебе рассказывать, если я его ни разу не видела?

– Начни с того, как тебе в голову пришла идея познакомиться с иностранцем через брачное агентство.

– Я тебе все расскажу. Только, Облом, обещай мне обойтись без сцен ревности.

– А к кому мне ревновать? Разве мы его уже нашли?

– Вот и правильно, Обломчик, – и я рассказала, как меня Люся вывела на брачное агентство «Гименей».

– А этого Карлоса тебе сами служащие агентства рекомендовали?

– Нет, мне предложили на выбор полтора десятка мужчин. Почему я выбрала Карлоса? Он был одним из самых молодых.

– Девочка, – хмыкнул Облом.

– Не смейся, ему только сорок пять, остальные женихи были в возрасте далеко за пятьдесят. Представляешь, там даже был один семидесятисемилетний аргентинец. Славянку деду захотелось. На этом фоне Карлос выглядел то что надо. Дальше. Он никогда не был женат, а это явный плюс – бывшая супруга не вмешивалась бы в его жизнь. Детей у него тоже не было, во всяком случае, так он писал в анкете. Ну, и мои данные идеально ему подходили. Стройная блондинка тридцати лет без вредных привычек, образованная, воспитанная, обеспеченная, скромная и положительная, домашняя и хозяйственная.

– Это ты о себе или о подруге?

– О какой подруге? – возмутилась я. – Разве я не такая? Ты мне можешь возразить? Чем?

– Ты себе явно льстишь. Если с первыми пунктами я еще могу согласиться, то с последним заявлением – увольте. Какая ты хозяйственная?

– Ты мне начинаешь хамить. Я, между прочим, этот салат вчера полдня строгала! – для наглядности я поковырялась в салатнице вилкой. – И ты смеешь говорить, что я неумеха?

– Хотела Карлосу пыль в глаза пустить, – Облом по-своему расценил мой кулинарный порыв и подвинул к себе емкость с салатом. – А знаешь, ничего твой салатик. Вкусно. Что ты еще сварганила? Дай попробовать. Ага, вот рыбка! Признайся, рыбку ты из ресторана принесла?

Я обиженно отвела взгляд в сторону. В сущности, он был прав: рыбу я заказала в китайском ресторане, оттуда же принесла закуски и курицу. Но два салата я приготовила собственноручно, мог бы и отметить.

Между тем Облом слопал оба моих салата, закусил холодной курицей, рыбу он почему-то есть не стал и в полном удовлетворении откинулся на спинку стула.

– Что, теперь чайку? Десерт ты своему Карлосу заказывала? С чем чай будем пить?

– С сахаром! И как в тебя столько влезает? – в который раз удивилась я.

– Я похудел и ем теперь один раз в сутки.

– А как же твое кредо: «Надо как можно больше меньше есть!»?

Я вспомнила, как однажды намекнула Облому на то, что он постоянно жует. Он ответил, что врачи-диетологи советуют: надо есть часто, но маленькими порциями. Очень удобная формулировка, которую можно понимать так – можно жевать круглосуточно.

– Некогда чревоугодничать, работы много, – признался Облом и запустил в свой бездонный желудок последний бутерброд. – Все, поехали!

– Куда?

– В аэропорт, будем танцевать от печки, то есть от взлетно-посадочной полосы.

Глава 4

– На твоей машине поедем? – предложил Облом и тут же пояснил: – Мою заправить нужно.

Вечно он ездит с пустым бензобаком!

– Не получится. Кто-то проколол мне два колеса. Представляешь, выхожу я вчера во двор, смотрю, а моя «Мазда» на бок завалилась. Собственно, поэтому я в аэропорт и опоздала. Пока сообразила, пока такси ловила, пока таксист трясся со скоростью черепахи, самолет успел приземлиться, и мой Карлос тю-тю, куда-то исчез.

– Когда, говоришь, тебе прокололи шины?

– Да как раз перед тем, как мне выходить из дома. Я утром ездила по делам: на рынке была, в магазине. Перед обедом оставила машину во дворе, через час вышла, а она, сам видишь, в каком состоянии, на боку лежит. Обломчик, ты мне сделаешь машину? Я женщина слабая, мне колеса не размонтировать.

Облом мою скромную просьбу проигнорировал. Мне даже показалось, что он ее не услышал, потому что в это время был занят осмотром места преступления: обошел автомобиль с трех сторон – с четвертой стороны он бы при всем своем желании протиснуться не смог бы, – присел рядом с колесом, даже рукой провел по ободу.

– Забавно. А прежде такое случалось? Пацаны у вас тут какие? Шкодливые?

– Нормальные дети, раньше ничего подобного не случалось. Машина у меня сутками перед домом стоит, и никогда ничего…

– Ладно, погнали в аэропорт.

Мы сели в «Фольксваген», заскочили на автозаправку и выехали на трассу, ведущую в аэропорт. По пути мы почти не разговаривали, Облом сосредоточенно вел машину, наверное, про себя обмозговывал мою ситуацию.

Я тоже сидела молча, размышляя над тем, как хорошо, что Аркадий Семенович дал мне отпуск на две недели. Как бы я выглядела, если бы в понедельник пришла на работу и меня в лоб спросили о Карлосе. Сказать, что он исчез, я бы не смогла, тогда Катька обязательно ляпнула бы, что от меня сбежал жених. Она такая, она может. Авось за эти две недели ситуация прояснится, и мы с Обломом найдем Карлоса. Тогда мне будет совсем не совестно сказать, что жених мне не понравился и я отправила его обратно в Португалию. Кто знает, может, так и случится?

– Облом, что мы собираемся здесь делать? – запоздало спросила я при входе в здание аэропорта. – Я ведь вчера здесь была. Никаких следов.

– Это у тебя никаких следов. Потому, что ты не умеешь собирать информацию.

Откуда такая самоуверенность?

– С чего ты взял, будто я не умею собирать информацию? Во-первых, я очень хорошо огляделась. Во-вторых, я спрашивала у киоскерши и у дежурного по аэропорту. Первая мне сказала, что не видела никакого одинокого иностранца, а второй подтвердил, что Карлос был среди пассажиров прилетевшего самолета. Какая тебе еще нужна информация?

– Ты, конечно, молодец, но мы сейчас попробуем найти человека, который мог бы видеть Карлоса.

– Как мы можем это сделать день спустя? Пассажиры улетают и прилетают. Они здесь не живут.

– Смотри, видишь, мальчишки крутятся у игральных автоматов? Они не из пассажиров, а каждый день здесь ошиваются. Я не говорю, чем они здесь занимаются. Догадаться можно. Так вот, на них я очень рассчитываю. Идем к ним, – Облом направился прямо к игральным автоматам.

Компания состояла из пятерых пареньков в возрасте от десяти до тринадцати лет. Все они выглядели очень запушенно: грязные волосы, одежда не первой свежести, на ногах – сношенные кроссовки.

«Беспризорники, – по виду определила я и не стала подходить к ним слишком близко. – Странно, что их охрана аэропорта не повыгоняла. Ладно, пусть Облом сам входит с ними в контакт, а я постою в сторонке. Того гляди, эти милые мальчики что-нибудь из сумки стянут», – подумала я и на всякий случай двумя руками прижала сумку к животу.

– Привет, пацаны. Заработать хотите? – весело спросил Облом.

– А так дать денежку, дядя, слабо? – ответил самый смелый или наглый – это как посмотреть.

– Не бойся, не надорвешься. Делов-то всего, сказать – видел или нет.

– Сколько дашь? И что надо сказать, да или нет?

– Дело серьезное. А деньги – вот. На час игры хватит. – Облом извлек из портмоне купюру и покрутил ею перед носом мальчишки.

– Лады. Спрашивай.

– Вы вчера здесь были примерно в три часа дня?

– Мы целый день здесь были.

– А рейс из Вены помнишь?

– Отчего ж нет? Самая работа.

«Попрошайничают», – сообразила я.

– Не помнишь, всех встречали? Меня интересует мужчина, лет примерно сорока пяти, португалец, который прилетел один.

– Португалец? – удивился парнишка. – А я думал – испанец.

– Так ты его видел?

– Видел. Давай бабло.

– Он один ушел или его встречали? Скажи, что ты видел или кого, и я отдам тебе деньги.

– Телка за ним приехала. Она сначала стояла здесь, ждала, а потом, когда начали пассажиры выходить, достала табличку и пошла туда, – он показал на двери, из которых обычно выходят прилетевшие.

– Как произошла встреча, помнишь?

– Она не сразу к нему бросилась, стояла и раздумывала, идти или нет. И он вроде как ждал кого-то, постоянно оглядывался по сторонам. Мы хотели к нему подойти, помочь такси поймать, за определенное вознаграждение, разумеется.

«Вы поможете, без кошелька иностранца оставите. Знаю, как вы умеете», – подумала я.

– Но девчонка нас опередила, достала табличку и рванула к нему. Она что-то ему сказала, я подумал, что на испанском языке, он закивал головой, обнял, поцеловал, а потом схватил дорожную сумку и пошел за ней.

«Шустрая, однако, девица, поманила пальцем, а он как теленок пошел! Никуда не годится», – мысленно возмутилась я.

– Скажи, ты так хорошо разбираешься в языках? – вмешалась я в разговор.

– А как же! Аэропорт международный, прилетают со всего мира. Врать не стану, что знаю хорошо какой-либо язык, но пару фраз по-английски, по-немецки и по-французски сказать смогу. Я даже американца от англичанина по выговору отличу. К англичанам мы даже не подходим, немцев тоже не жалуем.

– Почему?

– Жадные. А вот американцы дают хорошо.

– Понятно. Теперь опиши нам девушку, – попросил Облом.

– Деньги сначала отдай, – парнишка выхватил из рук протянутую купюру и быстренько спрятал ее в карман. – Вот на нее похожа, – он показал взглядом на меня. – Волосы светлые, как у нее, короткие. Только та помоложе была.

Я вытянула из сумки фотографию Карлоса.

– Посмотри внимательно, мы говорим об этом человеке?

– А что на ней разглядеть можно? Вроде похож, но чтобы сказать наверняка, не могу. Брюнет – это точно. Нет, не могу сказать, он или не он. Крупнее фотки у тебя нет?

– Нет, – сказала я и в который раз пожалела, что не попросила фотографию, где Карлос запечатлен крупнее.

– И на том, пацаны, спасибо. Пошли, Ира, – Облов увлек меня в сторону от игровых автоматов. – По всему выходит – тебя опередили.

– Выходит. А кто меня опередил? Кто?

– Пошли в машину, здесь нам больше делать нечего, – Облом устремился к выходу, а я бросилась его догонять.

Сидя в машине, Облом не торопился завести мотор. Он глядел куда-то вдаль, на взлетное поле, сосредоточенно теребил брелок с ключами и бормотал себе что-то под нос. Наконец он отвлекся от своих размышлений, вставил ключ в замок зажигания и изрек:

– Очень, очень забавно.

– Что тебе забавно? Как у меня из-под носа жениха увели? Это забавно? Радуешься?

– Погоди, не горячись, давай лучше подумаем, кто знал, когда прилетает Карлос?

– Все знали.

Облом удивленно посмотрел на меня:

– Что значит – «все»?

– А то, что – все. На работе я взяла отпуск со вчерашнего дня, то есть с пятницы. Все знали, что в пятницу приезжает Карлос, я не скрывала этого.

– Про рейс я не спрашиваю, посмотрел расписание. Вчера было только три международных рейса: из Каира, Вены и Ташкента. Только идиоту придет в голову лететь из Португалии через Ташкент или Каир. Встречали венский рейс. И колеса тебе прокололи намеренно, чтобы ты не успела в аэропорт. Вот теперь и думай: кто тебе перешел дорогу?

– Ты думаешь, кто-то посягнул на моего Карлоса?

– Будешь называть его своим, не буду помогать, – Облом обиженно посмотрел на меня.

– А вдруг это не мне перешли дорогу, а Карлосу? Как ты думаешь, – в свою очередь воззрилась я на Облома, выдержала паузу и продолжила: – Это ведь тебе он стоял костью в горле. Может, это ты его устранил?

– Что ты такое говоришь? Мне что, больше делать нечего? Ты думаешь, я до сих пор тебя ревную?

– А разве нет?

– Ты слишком высокого о себе мнения. Вынужден тебя разочаровать – к исчезновению твоего ненаглядного я не имею никакого отношения.

– Он не мой ненаглядный! – выкрикнула я. Издевательский тон Облома настолько вывел меня из себя, что в эту минуту я готова была его придушить.

– Понятное дело – теперь не твой! Но я все равно не имею к его исчезновению никакого отношения. Но если не твой, тогда почему так о нем печешься?

– Повторяю, не хочу, чтобы меня затаскали по полициям. Народ у нас шебутной, и в неприятность вскочить – раз плюнуть.

– Кстати, о полиции, может, Борису позвонить? Брат все-таки родной.

– Ты в своем уме? Смерти моей хочешь? Да он, когда узнал, что я в международное брачное агентство обратилась, так орал, так орал… Не поверишь, меня изменницей Родины обозвал. А когда меня маменька сдала, рассказала ему о приезде Карлоса, Борис прибежал ко мне с пеной у рта, к совести моей взывал, просил семью не позорить.

– Он ведь тебе добра желает.

– Желает… Кстати, вот тебе и второй человек, который не хотел моей встречи с Карлосом, – задумчиво произнесла я.

– Ты уж совсем умом тронулась, будет тебе майор полиции людей похищать!

– Да для пользы дела, во благо Родины он все сможет.

Отношения с родным братом у меня не складывались с самого детства. Я старше Бориса на два года, но он рос таким до противности правильным и рассудительным, что всегда считалось, будто старший он. Первые годы я как старшая сестра ставила его на место.

Лет до семи он по малолетству возразить мне не мог, и, пожалуй, это были лучшие годы нашего мирного сосуществования. Потом он разговорился и стал донимать меня своими нравоучениями. Но если бы только это. Он подлавливал меня на всяких мелочах, а потом без зазрения совести закладывал родителям. При этом он не шел ни на какие компромиссы. Ни просьбы, ни на уговоры на него не действовали, и подкупить его было невозможно: он не соглашался ни на конфеты, ни на билеты в кино. Долгие годы он стойко создавал себе имидж блюстителя порядка и законности. В последствии его внутренние качества переросли в профессию. Он подался в школу полиции, а затем окончил институт внутренних дел. Борька дослужился до майора и работает в городском управлении. С возрастом характер его не улучшился, наоборот, он стал еще более занудный и доставучий.

– Конечно, похищать людей он не станет, но представляешь, как он обрадуется, когда я ему скажу, что мой гость пропал. Нет, Облом, такой радости я ему не доставлю. Мы уж как-нибудь сами. Верно? – И я заискивающе посмотрела ему в глаза.

Облом пожал плечами:

– Сами так сами. Пока особого повода для трагедии я не вижу. Увели у тебя из-под носа жениха, и бог с ним.

– Бог-то оно бог, только мне все равно хочется эту девку вычислить.

– Чтобы в глаза посмотреть? – с сарказмом предположил Облом.

– Чтобы сделать царский жест. Бери, мол, мне он и даром не нужен.

– Раз так, давай разбираться и начнем с твоего бюро. Ты там проводишь большую часть времени, опять же, подруга, которая тебя надоумила, там трудится. Давай перечисляй всех женщин, работающих вместе с тобой.

Я открыла рот, чтобы всех назвать, но Облом не дал мне начать:

– Подожди, для плодотворного мыслительного процесса глюкозы не хватает, – и, резво выпрыгнув из машины, он направился опять в здание аэропорта.

Вернулся Облом очень скоро. В руках, как драгоценный клад, он цепко держал упаковку зефира.

– Страсть как люблю зефир. Не поверишь, с утра хотел. Последнюю коробочку в буфете купил. – Он провел пальцем по шести зефиринам, уложенным в коробку и обтянутым сверху тонкой пленкой. – На чем мы остановились?

– На женщинах, работающих в нашем бюро. Всего их вместе со мной шесть.

– Смотри, как зефира в коробке. – Облом сорвал пленку.

– Это Люся, Анна Владимировна, наш бухгалтер, Элла Ильинична, тетка шефа и по совместительству помощник бухгалтера, Катя, секретарь, уборщица Галина Ивановна и я.

– Кто из них не мог бы выйти замуж за Карлоса? Или, проще говоря, кому он без надобности?

– Анне Владимировне он без надобности, старшая дочь ей уже внуков родила. – Облом кинул в рот одну зефирину. – Элла Ильинична тоже в возрасте, – из коробки исчезла еще одна сладкая штучка. – Галина Ивановна, женщина простая, ей бы на прокорм к пенсии заработать, а не за женихами бегать, – не успела я так сказать, как Облом проглотил следующую жертву. – Ты что, все сам съешь?! – возмутилась я, сглатывая набежавшую слюну.

– Нет, конечно, из оставшихся трех можешь взять себе… одну.

– Ну ты и щедр…

– Ты что, не поняла – это я убираю с поля лишних игроков. Кто там у нас остался?

– Я, Люся и Катя. Себя, пожалуй, съем сама, – и прихватила из коробки еще одну зефирину. – Остались Люся и Катя. А ты знаешь, мне кажется, я знаю, кто мог мне такую свинью подложить?

– Кто?

– Катька, наша секретарша. Люсе мой жених без надобности, у нее свой имеется. А вот Катька… Ой, завистливая барышня! Ты даже себе не представляешь, насколько она завистливая. Если ей какое-нибудь мое платье понравится, обязательно пятно посажу или утюгом прожгу. Глаз у нее черный, про рот я молчу. Язык такого цвета, как у собаки чау-чау.

– Она знала о приезде Карлоса?

– Я же тебе говорила: все знали, а она так сто процентов, я ей заявление на отпуск отдавала.

– Так я съем эту противную Катьку? – Облом протянул руку к коробке и, поскольку мой рот был набит зефиром и я не могла ему ничего ответить, слизнул последнюю зефирину. – Вкусно. Так что, к Катерине твоей поедем?

– Завтра, я не знаю, где она живет.

– Узнать адрес не проблема.

– Тогда поехали. Я только успокоюсь, что он жив, здоров, и пошлю его вместе с Катькой к чертовой бабушке.

Глава 5

Но оказалось, найти Катю значительно труднее, чем мы думали изначально. Фамилия Зайцева не намного реже встречается, чем, скажем, Иванова, Петрова или Сидорова. Поиски наши осложнились тем, что в телефонной книге мы отыскали пятнадцать мужчин с фамилией Зайцев и пятнадцать женщин с той же фамилией. И ни одной не было женщины с инициалами Е и А, то есть Екатерины Алексеевны. В итоге я вспомнила, что Катька живет в квартире, которую ей снимает наше агентство. Значит, зря все наши усилия.

– Неудачно складывается – сегодня суббота, на фирму не позвонишь, из телефонных номеров наших сотрудников я знаю только шефа, Люсин и Анны Владимировны, – пояснила я Облому и стала набирать номер Люси.

Увы, подруга упорно трубку не брала. Анна Владимировну я вызвонить и не пыталась, та вечно занята внуками. Пришлось звонить шефу. Кто-кто, а он должен быть в курсе, где живет его секретарша, или хотя бы знать ее номер телефона.

– Аркадий Семенович, Глебова беспокоит, – набралась я наглости.

Он вообще-то не любит, когда его тревожат дома. У него очень ревнивая жена, и любой женский голос, прозвучавший в телефонной трубке, может привести к семейному скандалу.

Когда же после таких разборок шеф появляется с плохим настроением на работе, то устраивает разнос нам. К вечеру в такие дни нет ни одного сотрудника, кого бы Аркадий Семенович Ступин не достал своими придирками. Анна Владимировна хлебает ведрами валерьянку, Люся, натура тонкая и обидчивая, плачет навзрыд, а Катя в отместку кидается на клиентов.

На этот раз мне повезло – трубку взял сам Аркадий Семенович. Видимо, супруга его в тот момент отсутствовала, и он назвал меня по имени:

– За работой, Глебова, соскучилась? – съязвил шеф.

– Нет, Аркадий Семенович, не соскучилась, – парировала я. Какой же он храбрый, когда рядом нет жены.

– Ах, да! Забыл, у тебя медовый месяц. Как жаркий португальский парень? Он произвел на тебя впечатление?

«Не думала, что Аркадий Семенович такой пошляк. И такая осведомленность о личной жизни каждого члена коллектива. Наверняка его Катька информирует», – подумала я и от злости заскрипела зубами.

Я нашла в себе силы не подать вида и вполне миролюбиво спросить:

– Аркадий Семенович, вы ведь знаете адрес Кати Зайцевой?

– Знаю, а зачем она тебе?

– Мне привезли в подарок кое-что из одежды, да не угадали с размером. Хочу ей занести, чтобы она примерила. Похоже, это то, что ей нужно.

– Тогда пиши. Бульвар Пушкина, дом тринадцать, квартира восемь. И телефон триста тридцать семь, два ноля, тринадцать.

«Занятно, откуда он знает ее адрес, телефон, да еще по памяти? А жена в курсе того, что ее муж так хорошо информирован?» – не успела я так подумать, как Аркадий Семенович сам же ответил на мой немой вопрос:

– Я ей сдаю квартиру покойной тещи.

Ну и жук мой шеф! Хотя чему я удивляюсь, сейчас бизнес-отношения, каждый хочет выгадать и получить лишний кусочек масла на свой бутерброд.

– А на мою супругу лишнего ничего нет? – поинтересовался Аркадий Семенович.

– Боюсь, такой авангард ваша жена носить не станет, – ответила я шефу и повесила трубку. – Что будем делать?

– В смысле? – не понял меня Облом.

– Позвоним или так нагрянем?

– Думаю, следует нанести визит. Фактор неожиданности всегда хорошо срабатывает в экстренных ситуациях.

– Что ж, давай проверим на вшивость нашу Катю.

Покойная теща Аркадия Семеновича при жизни занимала двухкомнатную квартиру в очень хорошем доме старой постройки с высокими потолками и огромными комнатами. Ко всему прочему дом находился в той части, которая одновременно являлась и центром города, и зоной отдыха.

Бульвар Пушкина представлял собой вытянутый на несколько кварталов сквер с большим количеством декоративных елей и сосен, аккуратно постриженных газонов и ярких клумб, цветы на которых по нескольку раз за сезон обновляли и пересаживали, посему радовали глаз с ранней весны до глубокой осени. В апреле на клумбах раскрывали бутоны первоцветы, их сменяли нарциссы и тюльпаны, потом на этом месте высаживали петунии, маргаритки и бархатцы. Под занавес осеннего сезона зацветали мелкие хризантемы, которые до первого снега пышным цветом скрашивали унылую пору года.

Этот бульвар всегда являлся любимым местом отдыха горожан. Может быть, летом здесь немного шумновато из-за открытых кофе, густо натыканных на всем протяжении сквера, но в остальное время года здесь были тишь и благодать. Квартиры в этом районе были немыслимо дорогими. Их было и дорого покупать, и дорого снимать. Аренда такой квартиры тянула от пятисот до нескольких тысяч долларов за квартиру.

Вот эту тысячу Аркадий Семенович и перекладывал из одного кармана в другой. Непонятно только, зачем ему это было нужно? Снял бы Катьке жилье попроще, а эту квартиру сдавал бы кому другому, ведь, насколько я могла заметить за долгие годы работы в нашем агентстве, шеф приступами необоснованной щедрости никогда не страдал. Но, возможно, здесь учитывались личные взаимоотношения, или Аркадий Семенович не хотел сдавать квартиру постороннему человеку. А может, у жены Аркадия Семеновича был свой резон? Помнится, я несколько раз видела Ступину и Катю вместе, не удивлюсь, если узнаю, что одна докладывает другой о каждом шаге шефа, получая таким образом скидку за шикарную квартиру.

Облом подрулил к нужному нам подъезду и, заглушив мотор, спросил:

– Пошли? Какая квартира?

– Восьмая. Это должен быть третий этаж.

Мы поднялись по широкой лестнице и остановились перед восьмой квартирой. Я на секунду в нерешительности остановилась. Облом поторопил меня:

– Смелее. Звони.

Через секунду в квартире послышался противный Катькин смех, у меня больно сжалось сердце. Она кому-то ответила:

– Подожди, я скоро, – и через дверь спросила: – Кто?

Я растерялась и, не зная, что сказать, повернулась к Облому. Он подошел к двери и громко отрапортовал:

– Сверка счетчиков, откройте.

– В субботу? Сверка счетчиков?

– А когда вас еще можно застать?

Катька щелкнула замком и распахнула перед нами дверь.

– Ира, ты? – Лицо ее мгновенно вытянулось, а подбородок уперся в ямку между ключицами. У Кати была короткая шея, поэтому ей этот трюк удался легко.

– Да, тебя что-то смущает? – спросила я и, отстранив хозяйку, перешагнула через порог, следом за мной втиснулся Облом.

– Да нет. Я даже рада, проходите. Я, правда, не одна, – залепетала Катька. Лицо ее покраснело, а шея и грудь, обнаженная в глубоком декольте, от волнения покрылась красными пятнами.

Я же, напротив, увидев, как враг трепещет, перестала стесняться и размеренным шагом, гордо вскинув голову, направилась в комнату, чтобы во всем разобраться. А вдруг…

Аркадий Семенович после смерти тещи в квартире менять ничего не стал. Из мебели в комнате стояла польская стенка, произведенная где-то в середине семидесятых годов, местами вытертый велюровый мягкий уголок и телевизор. Он был относительно новый, плоский с большим дистанционным пультом. Перед диваном стоял журнальный столик, застеленный белой скатерточкой. Для кого-то была открыта бутылка коньяка и порезан тонкими дольками лимон.

Несмотря на середину дня, рядом с диваном горел торшер, окна были плотно зашторены тяжелыми портьерами, полагаю, висевшими здесь еще при жизни тещи Аркадия Семеновича. Катя в силу своих возможностей постаралась создать в комнате атмосферу интима и в дополнение к торшеру зажгла на столе свечу. Нам оставалось узнать: для кого же она так старалась?

На диване, развалившись в вольготной позе, сидел мужчина. В полумраке мне виделись лишь его очертания. После яркого дневного света я буквально ослепла, поэтому самовольно клацнула выключателем, дабы лучше рассмотреть Катькиного гостя.

На потолке вспыхнула люстра того же исторического периода, что и вся остальная обстановка. Мужчина от неожиданности прищурился и поднес ладонь к лицу, закрывая глаза. Он был невысокого роста и такой же худосочной конституции, как и сама Катька. Редкие русые волосенки были разделены на прямой пробор и приклеены гелем к лысеющей голове. На красавца Карлоса он не походил даже в десятом приближении.

– Катя, кто это? – на чистейшем русском языке подал голос мужчина с дивана.

Нашего прихода он испугался, заморгал белесыми ресницами и почему-то схватил диванную подушку, как бы прикрываясь ею от незваных гостей.

– Кто это? – в свою очередь спросила я.

– Это – Вася, то есть, конечно, Василий Кузьмич, – прошелестела Катя, совершенно не понимая, что вокруг нее происходит. Почему я врываюсь к ней домой с электриком, сверяющим счетчик, и требую ответа, кто сидит на ее диване? И главное, почему я так нагло себя веду и сую свой нос, куда не следует?

– Ира, это Вася, – из-за моей спины повторил Облом и взял меня под локоть, пытаясь утащить в коридор.

– Сама вижу, что это Вася, а не…

Я хотела сказать, что это Вася, а не Карлос, но в последний момент прикусила язык. Еще не хватало, чтобы Катька-язва узнала, что португальца увели у меня из-под носа. Могу себе представить, в каком свете она преподнесет это широкой общественности. Поэтому я изменила удивленное выражение лица на выражение, которое соответствовало бы радости от нечаянной встречи, и миролюбиво произнесла:

– Вася так Вася. Приятно было познакомиться, мы тут проходили мимо и теперь, пожалуй, пойдем дальше. – Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов и уткнулась в широкую грудь Облома. – Пошли, нам пора, – сказала я, подталкивая его к выходу.

– Может, чайку с нами попьете? – вконец растерявшись, спросила Катя.

– Что? Чая? Нет, что ты, нам некогда. Мы на одну минуту.

– А зачем приходила? – Катя стояла с выпученными глазами, широко раскрыв рот. Кстати, совершенно нелепая привычка – отваливать челюсть. С таким выражением лица Катерина мне всегда напоминала дебилку.

– А… да… – мычала я, не в силах сообразить, какую причину выдать Катьке. Вдруг меня осенило. – Ах, ну да! Скажешь Аркадию Семеновичу, что я еще одну неделю беру за свой счет. А Вася – это кто? – полюбопытствовала я, стоя уже на пороге.

– Вася – мой жизненный выбор, а вообще-то он работает в государственной сфере, – обтекаемо ответила Катя.

– Понятно. Почти что на правительство, – совершенно некстати вспомнила я Джеймса Бонда. – Ну, мы тогда пойдем.

– Пока, – сказала Катя и еще долго стояла столбом на лестничной площадке, смотрела нам вслед и ничегошеньки не понимала.

Мы с Обломом выскочили из подъезда и в голос рассмеялись.

– Вася… Ты видела его выражение лица? – хихикал Облом. – Когда ты влетела в комнату и включила свет, он весь передернулся. Ты им своим визитом все романтическое свидание обломала. А какое лицо у твоей сотрудницы было… – Облом зацокал языком. – Картина Репина «Не ждали». Даже хуже. Кино! Уверен, после нашего нашествия у парня ничего не получится. Тебе не стыдно?

– Стыдно, но кто же знал? Насколько я помню, это единственный Катькин роман за последние три года. Искренне желаю ей счастья, да хоть бы и с этим Васей, может, тогда она подобреет. Если бы ты видел, какими глазищами она смотрит на Люсю, когда та своим бельгийцем хвастается. А на меня? Волчицей бросалась! Это очень хорошо, что у нее Вася появился. Рада за нее.

– Ладно, с вашей Катей все ясно, ей сейчас не до португальца.

– Да, в аэропорт она не ездила, – согласилась я.

– Теперь куда?

– Домой. А вдруг меня там ждут новости на пороге в виде Карлоса.

– Надеюсь, этого не случиться, – от чистого сердца пожелал мне Облом и с жутким ревом газанул с места.

«Нервничает, – отметила я, – как в лице изменился…»