Kitobni o'qish: «Любовница от первого брака»

Глава 1

Вторая половина апреля наконец порадовала нас бурным нашествием весны. В этот не по-весеннему жаркий день ртутный столбик термометра поднялся до отметки двадцать. Я сидела в своем кабинете и не отводила глаз от окна. Почки на деревьях, казалось, с каждой минутой становились все больше и больше, и я в тайне надеялась, что к концу рабочего дня на голых веточках появятся первые нежно-зеленые листочки.

– Ау! Очнись, – позвала меня Алина.

Я перевела на нее заторможенный взгляд, мол, что тебе? Мне так хорошо: сижу, греюсь в солнечных лучах, никого не трогаю, в окно смотрю, наблюдаю за пробуждением природы.

– Пять минут уже с тобой разговариваю, и никакой реакции. Спишь с открытыми глазами. Все ясно – на твоем самочувствии сказывается весенний авитаминоз, – диагностировала мое состояние подруга. – Тебе надо лечиться.

Я подняла на нее удивленные глаза. С каких это пор ее так стало беспокоить мое здоровье?

– И как же мне надо лечиться? – усмехнулась я, предполагая, что ничего нового она не посоветует. Ну там витамины разные или бодрящие настои, например, женьшеня.

– Я не совсем правильно выразилась. Тебе надо развеяться.

– Что сделать? – не поняла я.

– Развеяться, – по слогам выговорила Алина. – У меня для тебя чудесное предложение. Ты что-нибудь слышала о клубе «Светские львы»?

– Слышала, – вяло отозвалась я. – Закрытый клуб, куда абы кого не пускают. У них даже есть свой ресторан «Зодиак». Там собираются банкиры.

– Не только, – поправила меня Алина.

– Не только, – согласилась я с ней. – Еще крупные предприниматели, воротилы шоу-бизнесса, ну и вообще люди, до которых нам с тобой далеко. Короче, нас в этот клуб не звали.

Меня, владелицу туристического агентства «Пилигрим», и мою подругу Алину Блинову действительно не приглашали вступить в клуб «Светские львы». Хотя, справедливости ради, надо заметить, мы с ней не самые последние люди в городе – два года уже работаем на рынке туристических услуг, кстати, весьма успешно. О нас знают, и наш «Пилигрим» предпочитают другим агентствам. Каждый сезон мы радует наших клиентов новыми маршрутами. У нас можно подобрать тур на любой вкус и любые финансовые возможности. Хотите зимой окунуться в теплом море? – пожалуйста! Летом покататься на лыжах? – ничего нет проще! Приходите к нам, и мы исполним любой ваш каприз.

– А вот теперь позвали! – Не скрывая радости, Алина выложила передо мной два пригласительных билета на вечеринку в «Зодиак».

– Насколько я помню, «Светские львы» не устраивают открытых вечеринок. И с улицы в «Зодиак» попасть невозможно, вход только по пропускам или клубным картам. А чтобы получить клубную карту, надо заручиться протекцией двух членов клуба и выложить не одну сотню долларов.

– Обижаешь, счет идет даже не на тысячи долларов, а то и на десятки тысяч долларов.

– Да ты что?! – возмутилась я. – Такие деньги, и только за то, чтобы пару раз в году выпить бокал шампанского в кругу короля бензоколонок и императора металлолома?

– Бокал шампанского?! Выпить?! Марина, как ты не понимаешь, что жажда – ничто, имидж – все.

– Наоборот, ты все перепутала, – поправила я подругу, припомнив знаменитый рекламный ролик. – Имидж – ничто, жажда – все, – и добавила: – Не дай себе засохнуть.

– Правильно! Не дай себе засохнуть. Если мы не будем поддерживать связи с сильными мира сего, то станем выбиваться из сил, а получать копейки.

– А с ними мы выбиваться из сил не будем?

– Нет.

– Это еще почему?

– А потому. Организовали индивидуальный тур для короля бензоколонок по пляжам Австралии – не знаю, чем тебе торговец бензином не нравится? Профессия как профессия. Строит бензоколонки, бензин продает. Разве плохо? Но сейчас не об этом, так вот, отправили такой кошелек на ножках под пальмы – и живем, забот не зная, три месяца. А можем и с ним поехать в качестве гидов, за его счет, разумеется. Или круиз по островам Меланезии. Чем тебе не новый маршрут? Кстати, мы там ни разу не были. Фиджи, Тонга, Соломоновы острова…

– Хочешь – поезжай, не возражаю, – пробурчала я. – А я дома останусь, мне и здесь неплохо.

– Через окошко на мир смотреть? – ехидно спросила Алина.

– Да, – из вредности заявила я и вновь уткнулась глазами в окно. Но через минуту меня пробрало любопытство. Что она там говорила о пригласительных на вечеринку?

– Пригласительные у кого выпросила?

– Да так, – ответила Алина, скроив на лице полную потерю интереса к жизни, как будто ее каждый день приглашали на подобные мероприятия и они ей надоели до чертиков. – Директор городской телекомпании, – с наигранным равнодушием выдавила она из себя.

– И с чего бы это ему тебя приглашать в этот клуб? – не поверила я.

– Потому что вечеринка по теме.

– По какой такой теме? – После того, как я заинтересовалась пригласительными в «Зодиак», из Алины информацию приходилось вытаскивать клещами.

– По нашей теме, по туристической. Забыла, как прошлой осенью мы вывозили группу туристов в саванну, чтобы те поохотились на антилоп?

– Как же! Забудешь! – Я вздохнула и перекрестилась. – Скандал был жуткий! Вместо одной антилопы, на которую должен был указать егерь, наши подопечные завалили полстада. По команде открыли шквальный огонь – в итоге в траве осталось лежать двадцать подстреленных животных. Хорошо, что все охотники были при деньгах и смогли откупиться от властей. Иначе дело дошло бы до суда, и сидеть пришлось бы и им, и нам. Да… Поговаривают, что шашлык был пальчики оближешь. До утра мужики у костра сидели, Родину вспоминали, песню про Галю пели и почему-то «Ой, мороз-мороз не морозь меня», – хихикнула я.

– Ничего не попишешь, ностальгия – она и в Африке ностальгия. Зато какую они рекламу нашему агентству сделали! Всем друзьям растрепали, как здорово было. Мы тогда вдогонку еще две группы в саванну отправили, заранее предупредив местного гида выдать им на двадцать холостых патронов один боевой. И что интересно, никто из стрелявших холостыми патронами не заметил подмены, – Алина мечтательно улыбнулась. Она всегда так улыбается, когда вспоминает о прибыльной сделке. – Я отвлеклась. Так вот, среди прочих охотников первой группы был директор телекомпании. Феликс Сергеевич Пушков. Он меня и пригласил. Считай, что это своего рода благодарность. А вечеринка называется «Safari party». Зал ресторана будет оформлен в африканском стиле: шкуры диких животных на стенах, маски, фигуры из дерева, огромные кувшины, посуда из скорлупы кокосов, ну и кухня, естественно, африканская, скорей всего, что будет только дичь и фрукты. Одежда гостей обязательно должна включать в себя какой-нибудь элемент, связанный с охотой. Например, шкурка зверя через плечо, или пояс из крокодила. Можно еще отобразить в одежде африканские или индийские мотивы – в Индии тоже можно охотиться. Вариантов много. Ты в чем пойдешь?

– А я уже иду? – хмыкнула я.

– А то нет?! То-то я гляжу, у тебя глаза заблестели.

– Ладно, подумаю, – ответила я, почти уже согласившись. – Вечеринка эта когда будет?

– Завтра, в двадцать один ноль-ноль.

– Завтра пятница. Почему бы и не пойти? – как бы без желания согласилась я.

Алина с довольным выражением лица кивнула мне:

– Вот и чудненько.

Вообще-то я человек домашний, общественные мероприятия не для меня. Я быстро устаю от большого скопления народа, громкой музыки и задыхаюсь в прокуренных помещениях. Но пойти в «Зодиак» мне хотелось – любопытно посмотреть, чем занимаются члены клуба «Светские львы» на своих вечеринках. Тем более что она обещала быть интересной. Кто знает, может «Safari party» навеет нам новые идеи, или мы сможем заинтересовать своими туристическими предложениями состоятельных клиентов, что тоже неплохо.

– Ты говоришь, наряд должен быть специфическим? А что мне надеть? – поинтересовалась я.

– У тебя есть шелковое платье леопардовой расцветки, – напомнила Алина.

– Точно. И в тон к нему сумочка, которую я купила в магазине «Duty free» Каирского аэропорта. Помнишь, такая рыженькая, с тиснением.

– Лучше не придумаешь, – одобрила мой выбор Алина. – А я надену маленькое черное платье, вышитое бисером.

Я округлила глаза. Прекрасно помню ее платье для коктейля. Платье красивое, но уловить в нем что-то охотничье весьма трудно, во всяком случае, с первого взгляда.

– Алина, а как же условие вечеринки?

– Не волнуйся, будет соблюдено. Если приглядеться, то в узоре можно увидеть голову пантеры. Помнишь, два черных страза на груди? Так вот, это глаза пантеры, – успокоила меня Алина.

– Ну, если только голову пантеры, – пробормотала я, решив не вступать с Алиной в спор. Ни глаз пантеры, ни саму голову я на ее платье не видела и не помнила.

На следующий день мы с замиранием сердца переступили порог элитного ресторана «Зодиак». Мои часы показывали пять минут десятого. Публика только начинала собираться. Мы пришли одними из первых.

«Очень хорошо, – подумала я, – есть время побродить в одиночестве, Алина не в счет».

Раньше я никогда не бывала в «Зодиаке», и, конечно же, мне как обывателю было любопытно знать, что собой представляет это заведение. Напомню, за вход в «Зодиак» надо было заплатить клубной картой, которая стоила непостижимо дорого, страшно сказать сколько.

Электрические лампы открыто горели только при входе в «Зодиак» и в туалетных комнатах. Зал ресторана был огромен и освещался факелами, которые крепились прямо к стенам. Посередине зала булыжниками было огорожено пространство, присыпанное серо- желтым песком, очень похожим на тот, что многотонным слоем покрывает пустыню. В центре ограждения тлел костер, искры которого поднимались верх и затухали на уровне моего роста. Я подняла голову вверх. На темно-синем потолке поблескивали тусклые звезды.

– Ух, ты! Здорово, – отметила Алина.

Тем не менее при таком количестве открытого огня (факела, костер) в ресторане жарко не было. Я кожей ощущала легкий сквозняк, как будто дул ветер из одного конца зала в другой. Этот ветер даже можно было слышать: из ловко спрятанных динамиков доносился едва различимый свист вперемежку с криками диких зверей.

– Как натурально, – опять воскликнула Алина.

– Натурально, мне даже на секунду показалось, что нас перенесли за тридевять земель на африканский континент.

– Не переживай, сейчас публика соберется, и твою иллюзию как рукой снимет.

И правда, в зале становилось все больше и больше людей, одетых кто во что горазд. Среди молодых мужчин встречались Тарзаны с обнаженными торсами. Джентльмены постарше предпочитали серо-зеленые костюмы колонизаторов в комплекте с пробковыми шлемами. Также были популярны костюмы бедуинов и расшитые разноцветными нитками просторные рубашки арабского населения Северной Африки.

Женщины, приглашенные на вечеринку, в основном изображали из себя дичь. Было несколько платьев такой же, как у меня, леопардовой расцветки. Под ручку со спутником ходила «тигрица». В одиночестве среди приглашенных бродила «зебра». Подметали песок своими шлейфами две «павлинихи». Еще были райские птички и многочисленные бабочки. В общем, рассматривать наряды было весьма интересно.

Были и такие гости, которые проигнорировали просьбу прийти в экзотических нарядах или не успели заблаговременно обзавестись костюмом. Специально для таких гостей, которые хотели, но не успели, администрация устроила на входе в ресторан прокат масок. Многие пришедшие сюда не «в форме» с удовольствием прикрывали свои лица какими-нибудь экзотическими масками.

Для гостей был приготовлен буфет. Вдоль стены стояли столы с разнообразной закуской. В огромных глиняных мисках были выложены горкой салаты, фрукты, жареные цыплята, перепелки, куски запеченного на гриле мяса и многое другое. Желающим выпить тоже было из чего выбрать. Официанты, облаченные в белые рубашки навыпуск, разливали в высокие бокалы шампанское и вино. Были напитки и покрепче.

– Скоро начнется шоу. Давай выберем себе место, – предложила Алина.

По периметру зала были разбросаны кожаные пуфики, похожие на сплющенные апельсины. Рядом с пуфиками стояли столики на коротких ножках по типу тех, что стоят в японских ресторанах.

Представление было коротким, но красочным, рассчитанное на то, чтобы расшевелить и завести публику. Сначала перед нами сплясали полуголые парни, изображая в своем танце первобытных охотников. Из одежды на них были лишь набедренные повязки из шкурок диких животных, рысей или леопардов. Впрочем, шкурки вполне могли ранее принадлежать обычным кроликам, умело раскрашенным под хищников, – в свете мерцающих огней факелов такому эксперту, как я, определить происхождение пятнышек весьма трудно.

Потом перед нами выступил факир. Мужчина в красной мантии, накинутой на голые плечи, показывал фокусы, ходил по углям, глотал и изрыгал огонь.

И напоследок на середину зала вышла пышнотелая брюнетка. Под звуки барабанов и бубнов она трясла животом, бедрами и филейной частью. Как я могла догадаться, перед зрителями был исполнен знаменитый «танец живота». Последний номер программы в особенности понравился публике – она разразилась бурными аплодисментами. Дамы покинули свои пуфики, выскочили на пятачок и тоже стали сотрясать своими жировыми складками. Зрелище было еще то!

Корреспондент отдела «Светская хроника» не успевал переводить объектив с одной танцовщицы на другую. Впрочем, «щелкал» он фотоаппаратом недолго – вскоре ему сделал замечание джентльмен в пробковом шлеме, переживавший, что наутро фото его спутницы будет напечатано на одной из страниц «Светской хроники». К фотографу тут же подскочил человек из администрации ресторана и отвел его в сторону. На этом съемка закончилась.

Вскоре всеобщая эйфория угасла – дамам надоело заниматься восточной аэробикой, и они, слегка подуставшие, вернулись к своим кавалерам.

После представления одна половина гостей потянулась к буфету, а вторая начала усиленное общение. Поскольку из приглашенных мы практически никого не знали (кроме директора телекомпании и его жены), я и Алина прибились к первой половине, заняв очередь в буфет.

– Смотри, у нее такая же, как у тебя, сумочка, – зашептала Алина, взглядом показывая на впередистоящую «зебру», молодую женщину, облаченную в облегающий комбинезон экзотической расцветки. Брюнетка с длинными прямыми волосами действительно была похожа на африканскую лошадку – среднего роста, плотной комплекции. О таких дамах, как правило, говорят, что они «в соку».

– И что с того? – так же шепотом ответила я. – Через Каирский аэропорт улетают сотни тысяч пассажиров.

Как я тихо ни говорила, а «зебра» все же нас услышала – вполоборота повернулась к нам, скосив при этом глаза на мою сумку. Легкая тень недовольства скользнула по ее губам.

Я пожала плечами, не особенно расстраиваясь совпадением.

«Зебра» набрала в тарелку закуски, подхватила с подноса бокал красного вина и отошла в сторону. Мы с Алиной последовали ее примеру, но направились в другую сторону.

Отужинав и вручив пустые тарелки снующим по залу официантам, мы пустились бродить по ресторану. Рассматривая панно, которыми были украшены стены «Зодиака», мы вновь столкнулись с «зеброй», причем в прямом, а не в переносном смысле этого слова. Дама в полосатом комбинезоне неожиданно вылетела из-за сгрудившихся в шумную стайку мужчин и чуть не сбила меня с ног, опрокинув при этом на мое платье содержимое бокала. Красное вино выплеснулось мне на грудь и мгновенно впиталось тканью.

Я онемела. Стало обидно до слез. Новое платье, которое так мне нравилось, было безнадежно испорченно.

– Тысячу извинений, – заверещала «зебра» неожиданно высоким голосом. – Я так перед вами виновата. Право слово, я не хотела этого.

– Бывает, – только и смогла выговорить я.

– Разрешите, я вам помогу? – взмолилась «зебра».

– Как? Сбегаете в магазин и купите моей подруге платье? – зашипела на нее Алина.

– Нет, – смутилась виновница происшествия. – Но у меня есть с собой пятновыводитель. Он лежит в моей сумочке постоянно.

– Я гляжу, вы часто выливаете на людей содержимое бокалов? – зло рыкнула Блинова.

Чтобы не дать разгореться скандалу, на который Алина была уже настроена, я сказала:

– Пройдемте в туалет. В любом случае платье надо застирать.

– Уверяю вас, от пятна не останется и следа, – пообещала «зебра».

Мы переместились в дамскую комнату. Я укрылась в кабинке и передала платье Алине. Она, в свою очередь, отдала платье «зебре». Чем та выводила пятно, я не видела, но сидя в кабинке, через некоторое время услышала Алинин возглас:

– Ух ты! И впрямь – чудо! А ну-ка дайте, я запишу название вашего средства. У вас есть на чем записать?

Минуту было тихо, потом послышался шум воды, включился фен, и я наконец получила свое платье обратно. Пятно испарилось без следа.

– Вы волшебница, – сказала я «зебре», выйдя из кабинки. – Все чисто. Будто и не было никакого пятна.

– Не благодарите меня. Я у вас в долгу: испортила вам настроение.

– Со всяким может случиться, – вежливо ответила я.

– Н-да, – промямлила «зебра». Говорить вроде бы было уже не о чем. – Я пойду?

Она взяла с мраморной столешницы свою сумочку и, улыбнувшись нам на прощание, вышла из туалета.

– Она хоть свою сумку взяла? – спохватилась Алина и заглянула в мою сумку, которая лежала там же на мраморной плите рядом с раковиной. – Вроде твоя, – для наглядности она показала мне содержимое моей сумки.

– Вот так доверяй тебе вещи, пришла бы домой без ключей и кошелька, – шутя, пожурила я Алину.

– Ну ты даешь! Нужны сливкам общества твои ключи и кошелек?

– Кстати, а кто эта дама? Ты ее прежде видела?

– Наверное, чья-нибудь жена или любовница. На бизнес-даму она не похожа. Люди от бизнеса вместе держатся, что-то обсуждают, о чем-то договариваются. Они и после работы о работе думают. Если хочешь, могу спросить у Феликса Сергеевича, – предложила Алина.

– Не надо. Зачем? Пятно вывела, и слава богу.

Веселье ушло как-то само собой. Приглашенные начали расходиться, засобирались и мы. Но прежде чем уйти, мы еще немного побродили по залу, невзначай оставили на столе с выпивкой пачку визиток с адресом «Пилигрима» и всеми нашими телефонами. Зашли еще раз в туалет, оставили визитки и там. Попытались заинтересовать нашими туристическими предложениями скучающую супружескую пару. Алина вручила рекламный проспект нашего агентства двум Тарзанам и их спутницам. И с чувством выполненного долга мы покинули ресторан «Зодиак».

Несмотря на выходной день, мы с Алиной встретились назавтра в офисе «Пилигрима» – в преддверии праздников мы работаем и по субботам. В утренние часы посетителей в агентстве всегда мало, поэтому мы предоставили право обслуживать редких клиентов нашей секретарше Алене, а сами заперлись в кабинете, чтобы вволю почесать языками о вчерашней вечеринке.

– Ну и как тебе? – поинтересовалась у меня Алина.

– А никак! Закрытое общество, оно и есть закрытое общество… – поморщилась я. – А фантазия ниже среднего. Танец живота, факир и буфет. Ничего из ряда вон выходящего. Я ожидала большего.

– Я тоже. Буфет никакой. Мужики в основном старые и все ожиревшие. А те, что помоложе и постройнее, сразу видно – жигало. «Тарзаны», те вообще, по-моему, мальчики по вызову. Дамы одеты дорого, но безвкусно. Взять хотя бы «зебру». Напялила на себя комбинезон не по размеру. По швам трещит, полоски по заду расплываются, а туда же, воображает себя трепетной ланью. Одно слово – зебра. Надо все же у Феликса Сергеевича спросить, кто такая, он всех знает. Заодно и поблагодарить его за пригласительные, – Алина взяла со стола телефонную трубку и стала по памяти набирать номер Пушкова, директора городской телекомпании. – Алло! Феликс Сергеевич? – пропела она в трубку. – Спасибо за приятный вечер. Получила массу удовольствия. Все было прекрасно: и шоу, и фуршет. А люди какие замечательные! Сплошь одни знаменитости. Если будет возможность, пригласите еще. Феликс Сергеевич, не подскажите, – после короткого вступления и дифирамбов Алина подошла к делу, – кто была та дама в полосатом комбинезоне? Да-да, с раскраской под зебру. Мне бы хотелось с ней еще раз встретиться. Как не смогу?

Пушков что-то говорил. Алина молчала, плотно прижав к уху трубку. В какой-то момент в ее глазах отразились и удивление, и ужас. Произошло нечто страшное, но что? Через несколько минут Алина пришла в себя и сдавленным голосом выдавила:

– Ну надо же. Как жалко… Молодая и такая интересная… Все, наверное, в шоке? – За вопросом последовал ответ Пушкова. Алина его выслушала и посочувствовала: – Представляю, какая выдалась у вас ночь. Под утро только отпустили? Да, дела… А что говорит полиция? Пока ничего?

– Что случилось? – затеребила я Алину за рукав.

– Я вам еще позвоню, Феликс Сергеевич, – Алина положила трубку и серьезно на меня посмотрела. – Что случилось? Повезло нам жутко.

– Что значит повезло?

– Не уйди мы вчера из «Зодиака» в половине двенадцатого, просидели бы там до утра.

– Почему?

– «Зебру» убили, – траурным голосом сообщила Алина.

– Как так убили? – не поверила я.

– Около часа ночи повара вышли на задний двор покурить, а там она лежит со сломанной шеей. Руководство ресторана вызвало полицию. Те приехали, закрыли все двери и, пока всех не опросили, никого не выпустили. Феликс Сергеевич со своей женой ушел в половине пятого утра. Вот так повеселились.

– А убийцу нашли?

– Конечно же, нет. Вспомни, кто собрался в «Зодиаке»!

– Алина, перед законом все равны, – чересчур оптимистично напомнила я. – Должны найти.

Алина только хмыкнула в ответ.

– Ты хочешь сказать, что богатые не убивают друг друга?

– Почему? Убивают…

– Но с них взятки гладки?

– Вот-вот. Если «зебру» укокошил член клуба «Светские львы», поверь, мы никогда не узнаем, кто отправил ее на тот свет.

– Одно могу сказать – это был мужчина, – подумала я вслух. – Свернуть шею мог только человек с недюжинными физическими данными.

– Верно, – согласилась со мной Алина. – Ее приревновал или муж, или любовник.

– «Зебра» же была одна! Я сама видела, как она бродила в одиночестве.

– И я видела. Но мы ведь не весь вечер на нее смотрели. Она могла дождаться кого-то или завязать с кем-то знакомство, а потом, в самый неподходящий момент, появился муж или ревнивый покровитель, и …

– Значит, полиции надо начать розыски убийцы с мужа.

– Знать бы, кто муж.

– Так сложно узнать, замужем женщина или нет?

– Наверное, не сложно, если знаешь, как зовут женщину.

– Ты хочешь сказать, что …

– Да, как уверяет Феликс Сергеевич, никто из собравшихся вчера в «Зодиаке» «светских львов» не видел прежде эту женщину. Как она попала на вечеринку неизвестно.

– У нее не было с собой документов?

– Представь себе, что не было.

– Будем надеяться, что ее тело не будет долго лежать бесхозным в морге. Родственники забьют тревогу, придут в полицию, им покажут тело, и они его опознают.

Посетовав еще некоторое время на несправедливость в этом мире и искренне пожалев о безвременной кончине «зебры», мы закончили обсуждение вчерашней вечеринки и вернулись к своим непосредственным обязанностям. К этому часу в «Пилигрим» набилось столько жаждущих отдохнуть на майские праздники вне шумного города, что наша Алена открытым текстом завопила: «SOS». Пришлось мне и Алине выбираться из уютного кабинета и приступать к работе.

В основном шли на ура номера в гостиницах на побережье морских курортов дальнего зарубежья: заканчивался сезон в Египте и ОАЭ, начинался сезон в Турции. Охотно раскупались путевки в здравницы Крыма и Кавказа. Не так много, но все же были желающие посетить Европу: Париж, Рим, Милан, Барселону. Большие надежды мы возлагали на проекты, специально подготовленные к Пасхе, которая в этом году совпадала с Первомаем. Маршруты назывались «Весенняя Прага» и «Весна в Вене». Вена раскупалась охотней Праги, но мы особо не расстраивались – до отъезда оставалось чуть больше недели. Определенно, кто-нибудь за этот срок еще созреет и решится проветриться в самом сказочном, на мой взгляд, городе Европы, и тогда билеты, заранее выкупленные у авиакомпании, не пропадут, и наш «Пилигрим» не понесет убытки.

К вечеру о происшествии в «Зодиаке» мы забыли. День закончился удачно – мы продали десять туров и забронировали в гостиницах пять номеров.

В семейных заботах пролетело воскресенье. Понедельник ничем не огорчил нас. И, наверное, случай с убийством неизвестной нам женщины остался бы в нашей памяти всего лишь одним из неприятных жизненных эпизодов, если бы не…

Глава 2

Такое в моей жизни уже случалось. Я вновь ощутила на себе чье-то пристальное внимание. Как будто кто-то со стороны наблюдал за всеми моими перемещениями: преследовал меня из дома в офис и из офиса домой. Я кожей чувствовала, что с меня не сводят глаз.

«Кому я на этот раз понадобилась?» – недоумевала я.

В среду утром я проводила мужа на службу, дочь в школу, стала сама собираться в «Пилигрим». Раздался телефонный звонок. Я сняла трубку, но в ответ на традиционное «алло» услышала лишь короткие гудки. Кто-то дождался, когда я отвечу, и положил трубку. Через некоторое время звонок повторился. И опять – короткие гудки. В груди неприятно похолодело.

– Чертовщина какая-то!

Я выглянула в окно. За стеклом – привычный пейзаж: детская площадка, лавочки, стоянка для машин и никаких подозрительных типов. Вообще никого, будто вымерли все. Отсутствие во дворе людей меня насторожило. Ну хоть дворник-то должен быть? Тетя Клава всегда в это время подметает асфальт перед домом. Так где же она сейчас? Ветер гоняет по двору ворох обверток от мороженого, а ее как черти слезали.

Несколько обеспокоенная, я вызвала такси и не вышла из квартиры до тех пор, пока водитель таксомотора не просигналил мне снизу.

Как только в «Пилигрим» пришла Алина, я тут же доложила ей о своих тревогах.

– Сама не могу ничего понять, но у меня такое ощущение, будто я под колпаком.

– Чувствительная ты наша! – Она, конечно же, мне не поверила. – Весенняя нехватка витаминов группы В. Вот тебе и мерещится всякая ересь.

– Да не мерещится мне, – возразила я. – Сегодня два раза звонили и бросали трубку.

– С чего ты взяла, что эти звонки предназначались тебе? У тебя дочь подрастает. Удел молодежи – позвонить и посопеть в трубку.

– Какая молодежь? Аня – ребенок. Ей всего одиннадцать лет.

– А то я не знаю! Самое время для первых увлечений.

– Скажешь тоже!

– А что?! Я в первый раз влюбилась в четвертом классе. А наши дети уже в пятом. Пора.

– Да не Аньке это звонили. Звонок раздался тогда, когда она уже двадцать минут как сидела на уроке.

– Значит, не пошла в школу.

– Алина, я тебя убью, – не выдержала я. – Я тебе про Фому, а ты мне про Ерему. Меня услышать хотели! Меня!

– Не нервничай ты так. Хочешь, чтобы это к тебе анонимы звонили, – пожалуйста, бросайся к телефону, алёкай до изнеможения.

«Обидно, но она считает, что у меня мания преследования на фоне весеннего авитаминоза. Ясный день, Олег тоже мне не советчик. Ему даже заикаться не стоит об анонимных звонках, все спишет на галлюцинации», – с досадой подумала я о муже.

Но вечером произошло такое, что заставило Алину серьезно отнестись к моим словам. В этот день потенциальные туристы шли и шли в агентство. Опасаясь, как бы они за ночь не передумали ехать отдыхать именно с нами, мы закрыли «Пилигрим» не в шесть, как обычно, а в начале восьмого.

Алина укатила на своей машине забирать с тренировки Саньку, а я отправилась домой пешком. Погода соответствовала неторопливой прогулке. За день хорошо прогретый асфальт отдавал свое тепло обратно в атмосферу. Воробьи купались в пыли. А в воздухе пахло ароматами весны. Как ни странно, но Алина своим насмешливым отношением к моей проблеме успокоила меня. К этому часу толпы людей, спешащих домой после напряженного дня, значительно поредели. Я шла размеренным шагом и уже не оглядывалась по сторонам в поисках невидимого наблюдателя. По дороге я заскочила в магазин, купила давно приглянувшийся летний костюм и, размахивая, как школьница, картонным пакетом, приближалась к дому.

Оставалось каких-то двести метров, когда меня со спины окликнули:

– Тетенька, который час, не скажите?

Я оглянулась. Позади меня стояли подростки. Одному из них было лет четырнадцать, другому немного поменьше, лет, наверное, двенадцать. Оба в спортивных костюмах не первой свежести. Дешевые бейсболки прикрывали глаза мальчуганов.

– Сейчас скажу.

Я отодвинула край рукава, посмотрела на часы и уже было открыла рот, чтобы ответить, но в это время последовал удар в плечо. Я зашаталась, удивленно посмотрела на подростков, не понимая, за что они меня ударили, – ремешок сумки соскользнул с руки, и сумка мигом оказалась у них. Не дожидаясь, когда я приду в себя, они дали деру. Перебежали улицу на красный цвет и скрылись в ближайшей подворотне.

От обиды я заплакала. У меня стянули ту самую сумочку из верблюжьей кожи, с которой я была на вечеринке в «Зодиаке». Содержимое сумки меня мало волновало. Денег в кошельке было совсем чуть-чуть: я все потратила на костюм. Правда, там были ключи от квартиры, но Олег давно собирался поменять замки и даже купил таковые. Жалко было саму сумочку, она так славно подходила к коричневой кожаной куртке, специально купленной к весеннему сезону.

В расстроенных чувствах я пришла домой.

– Меняй замки, – с порога крикнула я мужу. – У меня сумку украли.

– Как? – полюбопытствовал Олег, появившись на мой крик в прихожей.

– Подошли мальчишки, спросили: «Сколько времени?» Пока я на циферблат смотрела, они вырвали у меня сумку, и поминай как звали.

– Ротозейка.

– Спасибо за комплемент, – обиделась я. – Так ты заменишь замки или нет?

– Сегодня точно – нет. Уже поздно, я устал, и вообще у меня были другие планы на этот вечер, – Олег повернулся ко мне спиной и пошлепал к своему любимому дивану.

– А когда ты займешься замками? – крикнула я ему вдогонку.

– Посидишь завтра дома, в течение дня я кого-нибудь пришлю.

– Но я не могу остаться дома – у меня тоже есть работа. – Предложение Олега меня возмутило. Как раз завтра мы с Алиной собирались съездить в типографию, чтобы заказать новые рекламные буклеты.

– Марина, кто из нас виноват в пропаже ключей, я или ты? Разговор окончен. Квартиру нельзя оставлять с открытой дверью. И точка.

– А почему ты сегодня не хочешь заменить замки? У нас ведь все есть.

– А есть ли у тебя совесть, моя дорогая женушка? Я целый день верчусь как белка в колесе, в поте лица зарабатываю деньги, чтобы вы с Анютой ни в чем не знали отказа… – Монолог длился минут десять. Олег махал руками, бил кулаком себя в грудь, показывал трудовой мозоль, набитый наливной ручкой «Паркер» на среднем пальце правой руки, выискивал в голове седые волосы, для наглядности сотрясал очками, намекая на то, что зрение он тоже потерял в борьбе за светлое будущее своей семьи. – Я тружусь как вол. А ты хочешь после напряженного трудового дня заставить меня менять замки, – закончил свою речь Олег.

– Уже не хочу. Завтра я останусь дома, и попробуй только не прислать слесаря. Кстати, Олег, ты ничего не сказал о геморрое, который запросто мог заработать, сидя в уютном кабинетном кресле.

Олег ничего не ответил. Он в полном безмолвии пошлепал губами, с немым укором посмотрел на меня и пошел к дивану, чтобы перед телевизором переварить услышанное в свой адрес.

А я схватила телефонную трубку и набрала номер Алины:

– Меня завтра в «Пилигриме» не будет, – оповестила я ее.

– Мы же собирались…

– Помню, но у меня обстоятельства так складываются, что я не могу покинуть квартиру.

– Это еще почему?

– У меня на улице какие-то мальчишки сумку вырвали. А в ней были ключи от квартиры. Теперь мне надо ждать, когда Олег пришлет слесаря, чтобы тот заменил замки.

– Слушай, а если тебе не показалось? – вдруг спросила Алина.

– Что не показалось?

– Что за тобой следили, – напомнила она мне наш утренний разговор.

– Кто? Мальчишки? Да вряд ли… Хотя… Нет, это не они. Зачем им три дня меня караулить? По городу толпами ходят женщины с сумками, выбирай любую. Чем моя лучше остальных?

– Пожалуй, ничем, – согласилась со мной Алина.

– Нет, сумка была хорошая. Коже верблюда сносу нет. Вечная сумочка.

– Могла бы быть, – с сожалением добавила Алина. – Тебе надо было в полицию заявление подать.

– Ну ты даешь! Кто ее искать будет?

– Не скажи, сумочка редкая. Может, в городе только две такие были: у тебя и у …

– «Зебры».

– Именно.

Весь следующий день я мучилась от безделья, и только к вечеру явился слесарь. Все время до его прихода я не знала, куда себя деть. Квартира убрана, обед приготовлен, мыльные оперы я смотрю только перед сном, днем от них у меня почему-то мозги пухнут. Ничего лучшего, чем сесть за компьютер, я не придумала. Вызвав на монитор свой любимый пасьянс, я загадала желание. Если пасьянс сойдется – мы (я, Анюта и Олег) семьей едем отдыхать на Гаити. Могу я, как владелица туристического агентства, позволить себе такой отдых? Наверное, могу. Не сойдется пасьянс – что ж, придется ждать лучших времен.

Пасьянс не сошелся. А мог бы, все шло к этому. В самый неподходящий момент в дверь позвонили. Пришлось оторваться от компьютера и топать к двери. В глазке я рассмотрела лишь зеленую бейсболку.

– Кто? – осторожно спросила я, помня о том, что в фирме моего мужа работают лишь два сантехника. Оба уже в возрасте и, как все пожилые люди, предпочитают не современные бейсболки, а старомодные фуражки.

– Антенны устанавливаем, – услышала я из-за двери.

– Спасибо, не надо, – разочаровано поблагодарила я. – У нас тарелка на крыше.

– Как хотите, – ответил юноша и исчез из поля зрения «глазка».

Пока я бегала к двери, компьютер завис, пришлось его перезагрузить. Следующая попытка разложить пасьянс была столь же неудачной, как и предыдущая. На этот раз какой-то посторонний дядечка забрел в наш подъезд. Он искал Люсю и почему-то в моей квартире. Пока я ему втолковывала, через дверь, разумеется, что в моей квартире отродясь никакой Люси не было, в игре закончился лимит времени, и мне было засчитано поражение. Потом позвонила в дверь дворничиха тетя Клава. Пожаловавшись мне на плохое самочувствие, она попросила у меня взаймы двадцатку.

– Три дня я с давлением дома провалялась. Больничный не продлевают. Голова трещит от боли. И, как назло, никто из дома не выходит. А тут ты из окошка выглядываешь. Слышь, Марина Владимировна, дай двадцатку взаймы на лекарство.

– На, держи, – я достала из кошелька две десятки и вручила их Клаве. – А что у нас за люди по подъездам ходят? – поинтересовалась я у дворничихи.

– Кто?

– Один мужик Люсю искал, потом телевизионщики ходили.

– Про Люсю я ничего не знаю. А у соседнего подъезда стоит фургон с надписью «Мир антенн». Должно, кабельное телевидение проводят.

Клава удалилась, а я, поставив крест на компьютерных играх, взяла в руки книгу и с ней завалилась на диван.

Слесарь Семен Михайлович появился у нас дома только в четыре часа, и то лишь после того, как я позвонила Олегу на службу. Он, оказывается, напрочь забыл о необходимости замены замков.

– Мне только о замках думать! – пробурчал Олег. – Жди, сейчас приедет, – добавил он и положил трубку.

– А я что делаю? – сказала я сама себе. – С утра жду.

Через полчаса появился Семен Михайлович, и тут же позвонила Алина.

– Ну как? Замки сменили?

– Меняют! Ты-то что? В типографии была?

– И не только. Была еще на телевидении. Разговаривала с Феликсом Сергеевичем. Он все еще после вечеринки в себя прийти не может. И полиция его в покое не оставляет. Свидетелей уже по второму кругу опрашивают. Похоже, у ментов стопроцентный глухарь намечается.

– Почему ты так думаешь?

– А как еще думать, если они до сих пор имя убитой не выяснили? Если нет имени, то нет и версии. Нет версии – нет подозреваемых. Как ни крути – глухарь, стопроцентный глухарь.

– И что, никто из приглашенных не помнит эту женщину? Может, она с кем-то разговаривала? Или конфликтовала?

– Ага, с нами. Только, если менты выйдут на нас, нам мало не покажется, замордуют в казематах, – пошутила она.

– Алина, а помнишь, среди гостей ходил корреспондент то ли с фотоаппаратом, то ли с камерой? Репортерская братия падкая на скандалы. Может, он что-то заснял?

– Умница! Только мне эта мысль в голову постучалась раньше. Корреспондент снимал фото для вечерней газеты, главным редактором которой работает друг все того же Пушкова. Я взяла у Феликса Сергеевича адрес редакции. Я вот о чем думаю … – Алина сделала многозначительную паузу.

– Что ты думаешь? – поторопила я Алину с продолжением мысли.

– Что? Хреновые наши дела. На этих фотографиях и мы можем проявиться. Что-то не помню я, чтобы ты улыбалась, когда на тебя «зебра» вино вылила.

– Может, и не улыбалась. Ты думаешь, у нас могут быть неприятности?

– А то нет? Полиции только бы гвоздь забить, чтобы потом на него всех глухарей повесить.

– Алина, у нас же алиби!

– Какое, душа моя, какое алиби? Ушла раньше? Ты могла уйти, потом через «черный» ход зайти, выманить наружу «зебру», убить ее и через двор смотаться.

Алина говорила очень убедительно, так что я и сама поверила – ничто не помешает полиции думать, что именно мы и убили «зебру».

– Мы-то, конечно, ни при чем. И если на нас выйдут, то проверят биографию, сопоставят факты и придут к выводу, что мы к убийству не имеем никакого отношения. Может, даже извинятся. Может. Но!

– Что но?

– Пока они придут к выводу, что мы вроде как тоже пострадавшие – я имею в виду платье, на которое «зебра» вылила вино, – то пройдет уйма времени. А если мы будем постоянно торчать в полиции, когда же нам работать? Прямые убытки. А моральные издержки? Знаю я, как следователи разговаривают со свидетелями, о подозреваемых вообще молчу. После таких бесед люди прямиком попадают на больничную койку.

– Что ты предлагаешь? – утихомирив дрожь в коленках, спросила я.

– Съездить домой к корреспонденту. Спросить в лоб, есть ли мы на снимках? Если есть, то снимки надо выкупить.

– Покупка снимков вызовет новые подозрения.

– У нормального человека не вызовет. Объясним парню все как есть, он нам поверит.

– Полиция не поверит, а он нам поверит?

– Марина, ты много говоришь, – устав от моих вопросов, сказала Алина. – Когда вам поменяют замки?

– Наверное, через час, может, раньше.

– Тогда я мчусь за тобой. Вставят замки – и сразу едем.

– В редакцию?

– Нет, домой к корреспонденту.

– А ты и домашний адрес корреспондента узнала? – восторженно спросила я.

– Ты меня первый год знаешь? – вопросом на вопрос ответила Алина и положила трубку.

Блинову Алину Николаевну я знала очень давно, чуть ли не с младенчества. Сколько я себя помню, она всегда была рядом. Мы учились в одном классе, жили неподалеку, часто ездили вместе отдыхать. Конечно, за такой долгий срок я смогла изучить ее вдоль и поперек. Иной раз ей и рот незачем открывать – я заранее знаю, что она скажет. А что касается авантюрных мероприятий (а как иначе назовешь поездку за фотографиями к корреспонденту?), то здесь ей нет равных. Ее любопытный нос влезет в самую маленькую щелочку, унюхает такое, на что другой нос даже не отреагирует.

Глава 3

– Как хоть зовут корреспондента? – спросила я, усаживаясь в Алинин «Опель».

– Глеб Кожухов.

– А почему мы едем к нему домой, а не в редакцию? Время-то всего половина шестого!

– Одна ты такая умная и сообразительная! – хмыкнула Алина, скромно намекая на то, что и она не страдает слабоумием. – Наверно же, я, прежде чем за тобой заехать, попыталась побеспокоить Кожухова на рабочем месте.

– И что?

– А ничего – не появлялся он в редакции с понедельника.

– Как с понедельника? – ужаснулась я. Мало ли что могло случиться с человеком за три дня? – И что, начальство совсем не обеспокоено по поводу отсутствия сотрудника?

– По-моему, нет. Мне вполне спокойно ответил секретарь редакции, что Кожухова нет на месте, и уже никогда не будет.

– Почему? – насторожилась я. Как правило, мне всегда лезет в голову самое плохое. А после случая с «зеброй», так вообще на ум сплошняком приходят мысли о трагических случаях.

– Она что-то там промямлила, что такой фотокорреспондент у них уже не работает, – равнодушно отмахнулась от меня Алина, но, заметив мой встревоженный взгляд, спросила: – Ты-то чего в спинку сиденья вжалась? Совсем необязательно думать о самом плохом. Кожухов – человек творческой профессии, фотохудожник, запросто мог запить или, не предупредив никого, махнуть на фотосессию на Валдай. Ну а редакция отреагировала на его отсутствие увольнением. Может, и сам рассчитался, а секретарь не в курсе.

– Отчего-то мне кажется, не махнул он на Валдай, – моя правая рука самопроизвольно потянулась к сердцу. Я потерла ладонью ребра, но неприятное ощущение надвигающейся беды не оставило меня.

– Значит, пьяный дома валяется, – оптимистично предположила Алина.

– Кабы так, – пожелала я. – А вдруг нет?..

– Лучше молчи, а то накаркаешь.

Кожухов жил в старом доме барачного типа, примостившемся на окраине города. Типичный двор послевоенных времен: бревна вместо лавочек и сбитый из грубых досок длинный стол для любителей домино. На заднем плане ряд сарайчиков, «удобства» и помойка, смердящая сгнившей капустой.

– Господи, куда мы попали? Что это? Декорация к фильму о послевоенных трудностях?

Выйдя из машины, я огляделась вокруг. Пейзаж удручал. Я-то думала, что жизнь наладилась, люди стали жить лучше. Оказалось, не все.

– Это действительность, Мариночка, – глубокомысленно изрекла Алина. – Это не кино, это самая настоящая жизнь. Здесь живут люди, которым в жизни повезло не так, как, скажем, нам. Въехав в барак шестьдесят лет назад, они так из него и не выбрались. Здесь у них родились дети, а у детей свои дети. И ничего – не тужат. По-моему, даже собираются что-то праздновать.

И правда, к доминошному столу и к приставленному к нему обычному кухонному столу сносилась закуска: маринованные помидоры, огурцы, селедка, колбаса, порезанная крупными кусками. Женщины расставляли посуду, мужчины стояли в сторонке, терпеливо ожидая, когда их позовут есть.

– Что ни говори, а в комуналках тоже есть своя прелесть. Люди живут одной семьей, одними проблемами. Любой сосед придет тебе на помощь, не даст погибнуть, выручит из беды, одолжит последнюю десятку до зарплаты, – Алину вдруг потянуло на барачную романтику. – Вот ты, живя в доме со всеми удобствами, давно так сидела с соседями за общим столом? Никогда не сидела. Потому что у тебя через стенку совершенно другой народ живет, не такой, как этот. Ты даже не всех соседей по имени знаешь. – В ответ я только пожала плечами. Не всех знаю, и что с того? – А что этих людей сближает? Знаешь? Скажешь, сто грамм, выпитых в коллективе? Ничего подобного. Их объединяют старые стены, вековые трещинки в штукатурке, отсутствие водопровода и сортир на ветру. Я хочу спросить, есть ли в нашем волчьем мире справедливость и социальное равенство? Почему кто-то богует и знать ничего не знает о проблемах этих людей? А вот интересно, ты смогла бы хоть на недельку сюда переехать?

Вопрос звучал провокационно, но я все же на него ответила:

– Нет! Ты это хотела услышать? И вообще, Алина, прекрати бить на жалость, не то я сейчас расплачусь. В том, что у меня четырехкомнатная квартира, а эти люди живут в бараке, не я виновата. Я вообще не понимаю, к чему ты завела этот разговор. Ты, между прочим, тоже живешь в четырехкомнатных хоромах, и жилая площадь у тебя побольше моей будет. Так что меняйся, если хочешь, сама.

– Ладно, проехали, – свернула тему Алина. – Идем, спросим, в какой квартире живет Кожухов. Я смотрю, они собираются усаживаться за стол. Сядут – уже не подойдешь: неловко отвлекать людей от веселья своими проблемами.

Алина направилась к входу в барак, рядом с которым стояла группа мужчин. Мужики смолили дешевенькие сигаретки и в ожидании приглашения лениво обменивались пустыми фразами.

– Здравствуйте! – Я приветливо улыбнулась. – Не подскажите, в какой квартире живет Глеб Кожухов?

Последовала странная реакция: несколько мужчин тяжело вздохнули, остальные отвели глаза в сторону накрытого стола. Я проследила их взгляд, но корреспондента не увидела.

– Где же он?

– Глеб? – переспросил сухонький мужичонка в мятом пиджаке и полосатых штанах с пузырями на коленках. – Поминать сейчас начнем.

– Кого поминать? – не поняла Алина.

– Вам Кожухов нужен? Второго дня как в морге, а мы вот тут решили… – постарался объяснить предстоящее застолье уже подвыпивший мужчина.

– Он что, умер?! – ужаснулась я. – Его похоронили?

– Умер. – Все как один собравшиеся кивнули и так же хором ответили: – Но как же хоронить, если тела нет? А помянуть – это святое дело. Как душе-то без помина? – испугано загалдели мужики, словно в нашей власти было запретить им напиться.

– Товарищи! – Алина подняла руку, требуя внимания. – Помянуть соседа – святое дело. Но давайте по порядку. Что случилось с Глебом?

– Кошмар! Кто бы мог подумать….

– Живешь и не знаешь, кто на твою жизнь позарится…

– Звери…

– И, по большому счету, брать у него особо было нечего…

– А я ему «чирик» так и не отдал… Сниться теперь будет…

– Что «чирик»?! Нам теперь придется за него свет оплатить…

– А не знаете, кому комната его достанется?

– Поповым.

– Нет, Барсюкам.

– Почему Барсюкам? У Кукушкиной трое детей.

Они опять загалдели, каждый норовил высказаться.

– Подождите, не все сразу. Вот вы… – Алина в упор посмотрела на мужчину в полосатых штанах. – Вы можете рассказать, когда умер Глеб? И от чего?

– Нет, – пошли на попятный «полосатые штаны». – Пусть лучше Иван расскажет. Он живет через стенку. Он запах учуял, с него и спрос.

– Почему с меня спрос? Я не виноват, что у вас у всех носы только водку могут унюхать, – обиделся Иван, мужчина средних лет, с виду чем-то похожий на Евстигнеева в роли подпольного миллионера Корейко. Такое же худощавое лицо, длинный нос и залысины до самой макушки.

– Никто не обвиняет тебя, Петрович. Просто боимся, что дамочки нас не поймут. А ты с языком в ладах. Кому, как не тебе, рассказывать? – польстили Ивану Петровичу мужики, поддержав «полосатые штаны».

– Всегда я, и только я. С полицией разговаривай – я. С родственниками – я, – пробурчал Петрович. – Вот теперь с этими тоже я.

– Ну не сердись. Видишь, какие симпатичные женщины, Глебом интересуются. Вот похоронят парня, и никто о нем не вспомнит. Пусть хоть сейчас побудет в центре внимания.

– А вот интересно, женщины, вы откуда будете? – полюбопытствовал Иван Петрович и окатил нас подозрительным взглядом.

– Мы? – Алина изобразила на лице удивление, как будто он и впрямь мог знать, кто мы такие. – Мы? Мы из газеты, заказывали Кожухову сделать репортаж об одном городском мероприятии. Он еще два дня назад должен был принести в редакцию фотографии. Его нет и нет, а завтрашний номер должен выйти с фотографиями. Вот мы и приехали… Ждали, ждали…

– Можете не ждать. Два дня назад он уже ничего никому не мог принести, – оповестили «полосатые штаны». – В понедельник Ванька почувствовал неприятный запах. Несло из-за двери Кожухова, тогда же мы и узнали – нет больше Глеба. Правильно я говорю, Ванька.

– Кому Ванька, а кому и Иван Петрович, – Иван смерил недовольным взглядом соседа. – Я вообще-то сейчас в отпуске. Всю прошлую неделю теще в деревне картошку сажал, жена осталась, а я вернулся в понедельник утром. Слышу, из комнаты Глеба какой-то падалью несет. Постучал – не отвечает. В окно заглянул – не видно. У бабки Матрены спросил: «Глеба сегодня видела? И чем из его комнаты воняет?» Но Матрене же в обед сто лет стукнет, что она может помнить? Хотя таки вспомнила, что в пятницу тот перебрал маленько. Постучал еще раз – глухо. Дождался, когда придут с работы мужики, мол, так и так, что-то за стенкой не то. Вскрыли замок, а он, в смысле Глеб, уже разлагаться начал. Жара ведь стоит… Вызвали полицию. Менты труп с собой увезли. А мы побежали на почту, родственникам телеграмму отбить.

– Комнату опечатали? – спешно спросила Алина.

– А что там опечатывать? Шкаф, диван и телевизор черно-белый?

– А фотографии?

– Дамочка, там этих фотографий пруд пруди.

– А можно их посмотреть? – осторожно спросила я.

– Это вы у сестры Глеба спросите. Видите, она у стола стоит, колбасу нарезает? Сегодня утром приехала. Хорошая женщина, сердечная. Тело брата в Херсон повезет хоронить, а нам вот стол накрыла, чтоб и мы помянуть соседа смогли.

– А отчего Глеб умер? Его убили?

– Ну не сам же он на ножичек напоролся? – подключился к разговору еще один сосед.

– Его зарезали?

– Да, в пятницу ночью возвращался домой, по дороге его и подрезали. Матрена, старая клуша, видела, как он сгорбленный в барак зашел. Подумала, что пьяный, никому не сказала, наутро вообще забыла и вспомнила лишь тогда, когда Иван Петрович трупный запах почуял.

– Как же так? В бараке столько человек живет? Неужели никто не слышал стоны умирающего человека за стенкой? – не поверила я. – Или Глеб сразу умер?

– Может, и не сразу, но вы зря на нас грешите. Комната у Глеба самая крайняя, в конце коридора. Ближайший сосед, Иван Петрович, в деревне был. Напротив живет алкоголичка запойная, Надька Федотова. Видите, она там, у стола бутылочки от пыли вытирает, как будто ей не все равно из какой посуды водку хлебать. Что она может унюхать, если у нее у самой в комнате такой аромат от самогонной закваски стоит, что ни одна живая тварь не может в нем выжить. Сколько Надька себе в каморку котят ни притаскивала, все как один убегали, чтоб не задохнуться. А один таки задохнулся. Как ее сожитель Колька Сидоров такую вонь терпит? Впрочем, он такой же, как и Надька. Пока они на пару в отрубе лежали, труп котенка парить начал. Кота всего ничего, а вонь неделю из барака не могла выветриться.

– А кто убил Глеба, вы не знаете? – наивно спросила я. – Может, полиция по горячим следам уже нашла убийцу?

– Какие такие горячие следы, если Глеб три дня в своей каморке гнил?

– А что это вообще было? Ограбление? Драка с хулиганьем? Может, не вы – другие слышали, как дрались.

Мужчины на меня посмотрели как на ненормальную.

– Обижаете! Какое хулиганье? Это у вас в центре хулиганы, а нас – рабочая молодежь. Наши парни политесам не обучены, но если их не задирать, то и они ничего плохого не сделают. Это одно, а второе – неужели вы думаете, что наши ребята могли бы руку на своего поднять? Глеб, конечно, ягода другого поля, фотограф, вроде как интеллигент, но жил-то он здесь.

– А Кожухов – старожил?

– Какой там сторожил! Он сам из Херсона, а два года назад его тетка к себе в барак прописала. Барак в следующем году обещали снести, а нам всем квартиры выдать. Когда нам объявили, что скоро нас снесут, Татьяна Кожухова прописала у себя племянника, чтобы впоследствии квартира ему осталась. Своих-то детей у нее нет, замуж она так и не выскочила, а Глеба как родного сына любила.

– А Татьяна эта умерла?

– Почему? Жива, здорова, в Херсон к сестре переселилась.

– Ясно. Нам бы хотелось поговорить с сестрой Глеба. Как ее зовут?

– Тамарой зовут. Только вы уж не мучайте ее долго разговорами, – попросил Иван Петрович. – Тяжело женщине. А завтра ей еще тело забирать из морга. Не позавидуешь… Младший брат, любимец семьи. Да и вообще неплохой был парнишка: тихий, вежливый. Что попросишь – сделает. Жалко парня, жалко.

Мы простились с мужской компанией и прямиком направились к Тамаре. Женщине было на вид лет тридцать с небольшим. На правой руке поблескивало обручальное колечко, других украшений не было. Одежда простенькая, косметики ноль, волосы стянуты черной косынкой.

– Примите наши соболезнования. Мы немного знали Глеба. Хороший был парень. Он бы многого мог достичь.

Тамара подняла на нас заплаканные глаза.

– Спасибо, люди добрые, за то, что так хорошо о Глебушке отзываетесь. А вы моего брата откуда знаете?

– Мы по работе с ним сталкивались, – с ходу соврала Алина. – Мы, собственно, по работе и приехали, не знали, что Глеба убили. Такое несчастье, такое несчастье. Тамара, вы нас извините, может, сейчас не время, но если вы нам не поможете, шеф нам головы оторвет.

– Чем могу вам помочь?

– Глеб снимал в пятницу репортаж с одной вечеринки. Не знаете, где могут быть фото? Или диск, или флэшка…

– Я только сегодня приехала, – напомнила Тамара. – Но, кажется, я знаю, кто вам может помочь. Нина, подойди сюда.

К нам подошла молодая женщина в цветастом переднике. Не прекращая натирать до блеска стакан, она спросила:

– Звали, Тамара Алексеевна? Что-то еще надо сделать?

– Нет, Ниночка. Скажи нам, ты была в комнате, когда полиция личные вещи Глебушки осматривала?

– Да, когда труп нашли и приехала полиция, меня и Ивана Петровича специально пригласили в комнату. Спрашивали, что к чему. Где Глеб работал? Кого фотографировал?

– Кстати, о фотографиях. Вы не помните, был ли в комнате фотоаппарат? Я хочу сказать, есть ли фотоаппарат там сейчас.

– Дисков у него в комнате полно, флэшки маленькие… А вот фотоаппарата там нет.

– Полиция забрала?

– Нет, фотоаппарата я в понедельник уже не видела. Обычно он у Глеба лежал на столе.

– Может, переложил на другое место или спрятал?

– Куда? Комната маленькая: шкаф, диван и стол. Спрятать негде.

– Куда же делся фотоаппарат?

– Не знаю, – пожала плечами Нина и начала вспоминать: – Глеб уходил на работу всегда с сумкой. Знаете, есть такие специальные сумки для фотоаппаратуры? И в пятницу он с ней ушел. Днем он точно не возвращался. Я в пятницу была выходная. Целый день на улице провела: то белье стирала, то его на веревках развешивала. Не приходил Глеб днем домой. Как ночью он вернулся, я не видела. У меня комната в другом конце коридора. До понедельника в комнату Глеба никто не заходил, во всяком случае, посторонних у нас в бараке не было. Так что…

– Получается, – вместо Нины ответила я, – что фотоаппарат Глеб потерял по дороге или…

– Его ограбили, – закончила мою мысль Алина.

– А флэшки при нем были? Может быть, он положил их в карман куртки или в сумку.

– Так сумки тоже нет.

– И что же, вообще ничего? Ни снимков, ни дисков?

– Полиция изымала какие-то диски, – сказала Нина, – но что на них, я не знаю.

– Хотите, зайдите в комнату, – разрешила Тамара. – Полиция комнату опечатывать не стала. Я в ней остановилась. Там мои вещи и вещи Глеба, я их в чемодан положила, в Херсон повезу. Представляете, все его имущество уместилось в одном чемодане. Он очень скромно жил. На мебель для новой квартиры копил. Да, видно, не судьба ему жить в новой квартире, – сквозь слезы сказала женщина. – Зайдете?

– Нет, – отказалась я. Не будем же мы копаться в чужом чемодане?

«Если флэшка была в фотоаппарате, то она пропала вместе с фотоаппаратом, – рассудила я. – Если Глеб успел достать флэшку и положить ее в карман, то ее конфисковала полиция».

– Как хотите. Тогда садитесь с нами за стол, сейчас начнем поминать Глеба, – пригласила нас к столу Тамара.

– Вы нас извините, но мы не можем, мы на службе.

– Нам еще в редакцию, – сказала Алина и, скроив грустную мину, добавила: – Мужайтесь, Тамара.

Глава 4

Алина завела мотор. Машина мягко тронулась с места и выехала со двора.

– А что, если Глеба убили из-за флэшки? – спросила у меня Алина.

– Конечно. Флэшку достали, фотоаппарат выбросили в мусорный контейнер или продали за копейки, – продолжила я ее мысль. У меня даже тени сомнения не было в том, что все так и произошло.

– А кому нужна флэшка? – для порядка спросила Алина. И сама тут же ответила: – Убийце «зебры». Парень щелкал все подряд, мог объективом зацепить и убийцу. Странно, что он Глеба в живых оставил.

– Ничего странного нет, парень мог прикинуться мертвым, а потом собраться с силами, чтобы доползти до дома.

– И там загнуться?

– Выходит, так. Он мог забыться, заснуть и во сне умереть от потери крови.

– Мог, – согласилась со мной Алина. – Интересно, а что думает по этому поводу полиция?

Я с опаской посмотрела на подругу.

Я уже говорила, что умею читать ее мысли. Так вот – только не это! Все, что угодно: поход на лыжах к Северному полюсу, одиночное плавание по реке с кишащими в ней крокодилами, подъем к вершине Эвереста (можно, конечно, подобрать вершину и пониже) – только не частное расследование! Не хочу я знать: кто, за что и почему свернул шею «зебре» и от чьей руки пострадал Глеб Кожухов. Не хочу! Считайте, что это мой крик души! Не хочу – все! Устала!

Последние два года моя жизнь складывается сплошь из так называемых «приключений», сопряженных с риском для жизни. Сама того не желая, я на пару с Алиной свободное от работы время провожу в череде частных расследований. То мы разыскиваем пропавших родственников, то мы спасаем от неминуемой гибели лучшего друга, то считаем своим долгом найти убийцу одного из клиентов нашего туристического агентства. Один раз даже боролись с приведением, доставшимся Алине в нагрузку к купленной квартире. Короче, в последнее время у меня не жизнь, а сплошной цирк с кульбитами и пируэтами на минном поле.

За это время мы так часто пересекаемся с работниками правоохранительных органов, что не так давно нас даже пообещали зачислить в штат. Пообещали, конечно, в шутку, но факт остается фактом – в городском управлении полиции нас знают хорошо.

Например, капитан полиции Воронков Сергей Петрович – наш давний знакомый. На редкость милый человек, просто душка! Только иной раз при встрече с нами он не может сдержать эмоций (работа все-таки у него вредная, нервы ни к черту) и сгоряча возьмет да и наговорит нам бог весть чего: дескать, где вы – там очередной труп. Но делает он это исключительно в литературной форме, не прибегая, упаси господи, к ненормативной лексике.

– Меня не интересует, что по этому поводу думает полиция, – довольно жестко ответила я Алине. – Хочешь помочь? Подкинуть следственному отделу пару версий – пожалуйста, но без меня. До сих пор мне во сне видятся выпученные глаза Воронкова и его брезгливая мина, когда он случайно столкнулся с нами, приехав на очередной вызов по поводу убийства. Неужели ты забыла, как он обозначил наше место по жизни? Самозванки, аферистки и разносчицы неприятностей.

– Ой, а ты до сих пор обижаешься, – фыркнула Алина. – Он каждый раз нам такое говорит, могла бы и привыкнуть. А вообще я просто так поинтересовалась твоим мнением. Тем более что Воронков сейчас в отпуске. Приедет только через неделю.

– Вот и славненько. Он отдыхает, и мы отдыхаем. Все отдыхаем.

– Вот и хорошо, что он отдыхает. Значит, мешать нам не будет.

Я поперхнулась и закашлялась. Алина заботливо похлопала меня по спине.

– За дорогой следи, – стряхнув Алинину руку со своей спины, сказала я. – Я смотрю, ты так осмелела, что фотоаппарат Кожухова исчез вместе с отснятыми кадрами. А как же! Все улики в воду. Доказательств, что у нас с «зеброй» был конфликт, нет. Можем и в сыщиков поиграть. Из подозреваемых – да в сыщики. Лихо!

– Ничего подобного! На вечеринке было с полсотни приглашенных. Мы ушли раньше, чем был найден труп. Не понимаю, с какой дури тебе пришла в голову мысль, будто подозревать в убийстве будут нас с тобой.

– Мне пришла в голову эта мысль? Алина, это наглость! – Кровь прилила к голове. Я почувствовала, как нестерпимо жжет в глазах, должно быть, в эту минуту мои глазные яблоки были похожи на два помидорчика «черри». Алина с опаской посмотрела на меня и, закусив губу, сосредоточилась на дороге. Я же не унималась: – Мне, мне пришла в голову эта мысль? А по-моему, это ты мне ее преподнесла, а потом убедила в том, что нам просто необходимо ехать к Кожухову!

– Да? – Алина сделала вид, будто немного подзабыла, как все было на самом деле.

– Да! Все! Вези меня домой! – перешла я на крик. – Хочу жить как люди: уходить утром на работу, вечером возвращаться домой. Уделять свое время близким мне людям – дочери, мужу. И самое главное – не видеть этих нескончаемых трупов.

– Орать-то зачем? Я и так везу тебя домой. Можно сказать, уже привезла. – В голосе Алины слышалось недовольство. «Опель» остановился в моем дворе, аккурат возле подъезда. Алина перегнулась через меня, потянула за ручку и распахнула дверь. – Прошу. Ваша остановка.

«Обиделась, – догадалась я. – Ничего, переживет. Кто нам такая эта «зебра»? Никто! И звать ее никак».

Я выпорхнула из автомобиля и, не оборачиваясь к Алине, буркнула:

– Пока.

Алина резко рванула «Опель» с места.

Я шла, глядя себе под ноги, и чертыхалась на чем свет, поминая Алину. Когда подняла глаза, от неожиданности я отпрянула назад – Олег и Анюта встречали меня у подъезда. Не скажу, что вид у обоих был приветливым.

– Блин! – хлопнула я себя по лбу и виноватыми глазами посмотрела на своих домочадцев.

Ну как меня можно назвать? Замок-то новый. Все ключи у меня! Следовательно, Олег и Аня минимум два часа стоят под дверью. Мобильный телефон остался лежать в коридоре перед зеркалом. На Алинин телефон они позвонить не догадались. Вот и кукуют у подъезда, дышат свежим воздухом. Хорошо, что на улице тепло.

– И где нашу маму черти носят? – подозрительно ласковым голосом спросил Олег.

– И, правда, где ты ходишь? Я есть хочу, – насупилась Анюта.

«Где? В поисках очередных приключений», – мысленно ответила я.

Кожухов жил на окраине. Дорога туда и обратно заняла у меня и Алины два часа, не меньше. Я посмотрела на часы – так и есть, без пяти восемь.

– Надо же, как поздно! – вполне искренне удивилась я. – Простите меня, я совершенно забыла о времени.

– Не сомневаюсь, в компании своей подруги ты обо всем забываешь. Ты даже о нас не вспомнила.

«Не вспомнила, – мысленно согласилась я с мужем. – Как при таком раскладе вспомнить? Ехали к живому Кожухову, а он уже пять дней как покойник. Тут обо всем забудешь».

– Олег, понимаешь, возникли непредвиденные обстоятельства. Мне срочно нужно было отлучиться. Я целый день сидела дома, а …

Олег покачивал головой и молча слушал мои оправдания, мол, что ты еще наплетешь.

– В конце концов, я тоже работаю и в какой-то мере несу ответственность перед людьми.

– Вот как? А перед нами ты не несешь ответственность?

– Да, но … Есть вопросы, которые без меня не решаются!

– У тебя есть зам, Алина Николаевна Блинова, – парировал Олег. – Она может решить любой вопрос, связанный с вашим агентством.

– Да, но… Это не тот случай!

– Какой такой случай? – Олег изменился в лице, его глаза из человеческих превратились в глаза рыси, которая уже наметила себе жертву и только ждет момента, чтобы на нее наброситься и сделать из нее рагу. Верно люди говорят: голодный мужчина – зверь. – Какой такой случай? – повторил мой муж. – Мы два битых часа торчим под дверью. Телефон твой не отвечает, а ты рассказываешь нам про какой-то там случай.

– А я запекла буженину в тесте, – как бы между прочим сказала я. – И рис с овощами. Только разогреть. И пирожки с яблоками…

– Папа, пошли – мы уже два часа стоим перед домом, – Аня потянула Олега за рукав в подъезд. – Я замерзла и есть хочу.

– Ключи от новых замков, надеюсь, не потеряла? – для порядка спросил Олег. В предвкушении сытного ужина он заметно подобрел, голос уже не звенел от злости, и в нем даже можно было услышать едва различимые нотки тревоги. – Неужели нельзя позвонить – на что тебе телефон? – или на крайний случай оставить ключи у соседей?

Опустив голову, я побрела наверх.

Только мы перешагнули порог квартиры, раздался телефонный звонок.

– Я подойду к телефону, а ты занимайся ужином, – распорядился голодный Олег.

Я прямиком направилась к плите, а через минуту в кухню с удивленным лицом вошел Олег:

– Марина, а кто такая Валентина из Самары?

– Валентина из Самары? Не знаю. А почему ты спросил?

– Позвонили с телеграфа. Спросили, можно, чтобы не приносить, зачитать телеграмму по телефону. Я согласился.

– А от кого телеграмма?

– Я же говорю – от Валентины, – раздраженно повторил мой муж.

– Олег, не томи, потом разберемся, кто такая Валя. Что она пишет?

– «Дорогие Марина и Олег. Разрешите Павлику пожить у вас неделю. Буду вам благодарна. Ждите семнадцатого. Целую. Валентина».

– Кто такой Павлик?

– Ты меня спрашиваешь? Я и Валентину не знаю, во всяком случае из Самары.

– Наверное, Павлик и Валя – дальние родственники, – предположила я. – У моего дедушки было пять братьев, один из которых четырежды женился. Всех его детей дедушка так и не смог запомнить. Вдруг Валя и Павлик его дети или внуки?

– А помнишь, мы десять лет назад отдыхали в Ялте. Как звали ту женщину, которая сидела с нами за одним столом в ресторане? Валя?

– Нет, точно не Валя. Как-то по-другому. Может быть, Ира или Оля… Но адрес я ей, кажется, оставляла.

– У мамы моей вроде бы была подруга по имени Валя, – припомнил Олег. – Может, это от нее приезжает Павлик?

– Да? Эта Валя может быть еще моей бывшей сотрудницей. Помнится, кто-то с работы уезжал в те края. Разберемся. Ты лучше скажи, когда этот Павлик приезжает?

– Семнадцатого. То есть завтра.

– Завтра? А чем приезжает? Поездом? Самолетом? В котором часу?

– О таких подробностях Валя в телеграмме умолчала.

– Как же мы встретим Павлика? – опешила я.

– Адрес есть, доберется сам. Но тебе придется остаться дома. Нельзя же гостей на улице держать.

Дома мне сидеть не хотелось, но не встретить парня я не могла, поскольку в нашей семье гостипримство всегда почиталось и приравнивалось к таким добродетелям, как душевная щедрость, сердечность и порядочность. И что немаловажно, меня буквально распирало от любопытства. Кто такие Валя и Павлик из Самары?

Глава 5

Утром, дождавшись, когда Олег и Аня разойдутся кто куда, я позвонила в «Пилигрим» и сообщила Алене, что по семейным обстоятельствам пока остаюсь дома.

– Вы сегодня вообще не придете? – уточнила у меня секретарша.

– Приду, Алена, но не знаю когда.

– А Алине Николаевне что-нибудь передать?

– Нет, не надо. Впрочем, скажи, чтоб занималась своими служебными обязанностями.

– Так и сказать? – переспросила Алена, удивившись моему казенному тону, который я выбрала по отношению к лучшей подруге.

– Если спросит, так и скажи. – Я все еще была в обиде на Блинову и намеренно ей звонить не собиралась.

Закончив разговаривать с Аленой, я позвонила в аэропорт. Оказалось, у нас нет прямых сообщений с Самарой. Звонок в железнодорожную справочную внес определенную ясность: из Самары к нам можно добраться только с пересадками.

«Вот и встречай, – с досадой подумала я. – Сутки длинные. Двадцать четыре часа».

Звонок в дверь был робкий и едва слышный, как будто кто-то коснулся раскаленной кнопки, ожегся и тут же одернул руку. Я даже идти к двери не хотела, подумала, что это балуются соседские детки. Но наш фокстерьер Бобби так рванул в прихожую и зло залаял на дверь, что я все же решила проверить. На вопрос: «Кто?» за дверь раздался низкий бас:

– Паша. Вы телеграмму получили? Я от Валентины.

Голос, отнюдь не принадлежавший молодому человеку, которого могли бы по-детски звать Павлик, ввел меня в заблуждение.

– Кто-кто?

– Павел, – повторил мужчина. – Вы телеграмму получили?

– Получила, – я прильнула к «глазку». Перед дверью стояло что-то большое и темное.

Я осторожно приоткрыла дверь. На пороге переминался с ноги на ногу мужчина средних лет, плотного телосложения, с мешком картошки на плече. Именно его, мешок, я видела через линзу «глазка». Бобби опять залился звонким лаем. Пришлось прикрыть дверь и загнать пса в спальню. Когда я вновь открыла дверь, мужчина все так же стоял с мешком на плече.

– Это о вас Валентина писала? – Я сделала попытку улыбнуться. Губы неуклюже вытянулись в линию. Я представляла встретить другого Павлика. Молодого парнишку, может, школьника или студента, который приехал посмотреть большой город. Передо мной же стоял взрослый мужчина, с брюшком и лысой, как коленка, головой.

– Обо мне, – прогромыхал дядечка и так широко улыбнулся, что при желании я смогла бы посчитать все золотые зубы, находившиеся у него во рту.

– Тогда заходите. – Я посторонилась, пропуская мимо себя мужчину и его мешок. – А это? – Я скосила глаза на ношу.

– Это гостинцы, – Павел сбросил картошку на пол. Помимо мешка, за спиной у него болтался объемистый рюкзак. Мне почему-то показалось, что там тоже должны находиться подарки.

Но я ошиблась, в рюкзаке, который Павел пока снимать не собирался, оказались его личные вещи.

– Это вам, – он пнул ногой мешок. – Наша картошечка, местная. Волжская.

– Да?! – радостно воскликнула я, как будто прежде в глаза не видела картошку. Надо же мне было как-то выразить радость при появлении нежданного гостя!

Я аккуратно коснулась тапкой мешка. Там действительно прощупывалось что-то твердое.

– Спасибо, – сказала я, про себя подумав: «На фига он пер картошку из Самары?»

– А где я жить буду? – спросил Павел, после продолжительного моего молчания. Задумавшись, я так и стояла с приклеенной улыбкой. Должно быть, в этот момент я выглядела наиглупейшим образом.

– Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. – Еще вчера мы с Олегом договаривались, что гость будет спать в кабинете. – Располагайтесь. Диван очень удобный. Ванная и туалет в конце коридора. Я вас жду на кухне. Вы, наверное, с дороги есть хотите?

– Не откажусь, – сглотнув слюну, ответил Павел, сбросил на пол рюкзак и вышел вслед за мной из комнаты.

«Надо понимать так, что есть он намерен сейчас», – думала я по дороге в кухню, спиной чувствуя, как гость рассматривает меня в упор.

– Не желаете вымыть руки?

Вымыть руки он не отказался – на секунду заскочил в ванную и тут же вышел с влажными после воды руками. Буркнув: «А у вас очень уютно», Павел сел за стол и как изголодавшийся пес посмотрел мне в глаза.

Покушал Павел по полной программе: съел борщ, плов и пачку печенья с чаем. Он так был увлечен трапезой, что я не рискнула ничего у него спросить. Мне показалось, что, спроси я у него об элементарном, например, как его зовут, он бы меня и не услышал. Его челюсти равномерно щелкали, губы причмокивали, а нос периодически втягивал в себя выбегающую из ноздрей жидкость. Я села за стол напротив него и стала созерцать, как гость с охотой поглощает приготовленный мною обед.

Наконец он закончил есть.

– Еще чаю?

– Нет, хозяйка, спасибо. Я пойду вздремну, – проигнорировав бумажные салфетки, он вытер губы матерчатой и встал из-за стола.

Я хотела расспросить его о Вале во время еды, но мой план с треском провалился. Павел сам устанавливал и правила общения, и барьеры, не позволявшие подступиться к нему ближе.

– Да, конечно, отдохните с дороги. Павел, мне надо отлучиться на работу. Вы никуда не уйдете?

– Что вы! Мне бы выспаться. Вы идите, идите, – зевая во весь рот, сказал гость. Мне даже показалось, что он хотел добавить: «И чем скорее ты уйдешь, тем лучше».

– А собачку можно я выпущу?

– Выпускайте, только скажите ей, что я свой.

Я выпустила из заточения Бобби. Пес подбежал к Павлу, хотел зарычать, но, наткнувшись на тяжелый взгляд пришельца, поперхнулся и закашлял.

– Бобби, это свой.

Бобби почему-то поджал хвост и бросился опять в спальню.

– Странно, что это с ним?

– Съел, наверное, что-нибудь. Он у вас по мусорникам лазит?

– Что вы! – возмутилась я. – Бобби ничего не подбирает на улице.

Хотя, чего греха таить, наш пес при всей своей благовоспитанности, может найти на улице бумажку с остатками мороженого и вылезать ее до блеска. Не побрезгует и обрезком колбасы. Но что меня больше всего добивает, он может унюхать кошачий завтрак, оставленный сердобольными гражданочками для бродячих котов и кошек, и съесть все подчистую. Вот такой у нас пес. При этом запросто отвернется от миски с суперполезным собачьим кормом «Чаппи», который рекламируют на всех телевизионных каналах.

– Ну все, можешь идти, хозяйка, – поторопил меня Павел, которому не терпелось завалиться на диван.

– Меня вообще-то зовут Мариной Владимировной, – признаться, меня коробило от слова «хозяйка» в исполнении Павла.

– Очень приятно. Меня можно звать Паша. – Он повернулся ко мне спиной и, переступив порог кабинета, прикрыл за собой дверь.

«Вот так гость», – подумала я и стала собираться в «Пилигрим».

В турагентстве было много народа. Люди сидели на диванах, ожидая своей очереди, стояли рядом со стеллажами, на которых были выложены рекламные буклеты, многие заходили, смотрели на столпотворение и выходили на улицу, подозревая, что эта очередь надолго.

– Алена, что происходит? – приятно удивилась я нашествию страждущих отдохнуть. – Клиент прет косяком? Вот что значит правильная рекламная компания.

Увидев меня, Алена на секунду отвлеклась от клиентки, которая сидела напротив нее и придирчиво выбирала отель. Девушка облегченно вздохнула:

– Как хорошо, что вы пришли. Столько людей сегодня. Не успеваю всех обслужить. Многие уходят, понимая, что стоять придется часа два, не меньше.

– Клиенты уходят? Это плохо.

– Я же одна, – смутилась Алена.

– А где Алина Николаевна? – строго спросила я.

– Она пришла. Я передала ей все, что вы просили, она развернулась и ушла.

– Как ушла? Увидела толпы народа и ушла?

– Нет, – Алена потупила глаза. Алину ей закладывать не хотелось. – Утром никого не было. А после одиннадцати люди все идут и идут.

«Очень хорошо! В смысле – плохо. Никакой дисциплины. Хочу – иду на работу. Хочу – нет. Вот где она сейчас болтается? – подумала я об Алине. – Поехала искать убийцу «зебры»? Ну-ну. Для начала бы узнала, как зовут женщину. А если она за этим и направилась в «Зодиак»? Ага, так ее туда и пустили. Клуб закрытый. Вход по клубным карточкам. С ней даже метрдотель не захочет разговаривать. Но Алина такая пронырливая особа, кого хочет разговорит. Что ни говори, а у нее прирожденный талант – быть в доску своей со всеми слоями населения. Наверняка администратор ресторана сейчас на месте. А у него списки приглашенных. По спискам можно вычислить, кто завсегдатай заведения, а кто в первый раз. Нет, не то. Что же получается? Полиции администратор ресторана ничего не сказал, а Алине нашей скажет? А может, и нет никаких списков? Допустим, на премьеру спектакля печатается некоторое число контрамарок. Эти контрамарки получает и режиссер, и автор. Разве потом с них спрашивают, кому они их раздали? Нет, конечно. Посему нет смысла появляться в ресторане. Куда же тогда помчалась Алина? В полицию? Скорей всего. Кроме Воронкова, который сейчас в отпуске, у нее в органах есть много других знакомых, не столь близких, как Сергей Петрович, но зато чином повыше. Если мне не изменяет память, в Алинином списке есть даже один генерал. Но это скорее шапочное знакомство, а не дружба. А вот к непосредственному начальнику Воронкова, майору Соколову, она определенно могла обратиться за помощью».

Мысленно разговаривая сама с собой, я не сразу услышала Алену:

– Марина Владимировна, вас муж спрашивает. Вы возьмете трубку?

– А? Что? Ты что-то сказала? – очнулась я от своих мыслей.

– Я говорю, вам муж звонит.

– Я возьму трубку в кабинете. Поговорю, потом выйду и тебе помогу.

Я прошла сквозь толпу и скрылась в кабинете.

– Олег, слушаю тебя.

– Ты гостя встретила? – поинтересовался муж.

– Встретила.

– А голос почему такой поникший? Не оправдал ожиданий? Ты выяснила, кто такая Валя из Самары?

– Нет.

– Ну а наводящие вопросы задавала?

– Олег, странный он какой-то, этот Павлик: поел и спать завалился.

– И что в этом странного, если мужчина после обеда решил вздремнуть? Тем более что он с дороги. Может, он на перекладных к нам добирался.

– Может, конечно, – я задумалась. – Да все равно – странный. Мужику под полтинник, а все в Павликах ходит.

– Да? А чего ж ты тогда его одного в квартире оставила?

– Не могу же я безвылазно дома сидеть? На носу майские праздники, народу в агентстве как селедок в бочке, а я должна ради этого новоявленного Павлика забросить работу?

– Оставь вместо себя Алину, – посоветовал Олег.

«Для начала ее надо найти!»

– Олежек, может, ты сегодня раньше домой придешь? Заберешь Аню со школы и с ней дома останешься? Не будет же она с посторонним мужиком одна в квартире находиться?

– Сначала пускаешь неизвестно кого в дом, а потом душу мне рвешь. Прежде чем кого-то запустить в квартиру, надо было у него паспорт потребовать и осведомиться, кто такая Валя и откуда она нас знает.

– Вот ты и спроси. Кстати, через полчаса у Ани уроки заканчиваются.

– Ладно. Еду, – Олег положил трубку.

Я уже собралась отправиться на помощь Алене, как телефон опять зазвонил, на этот раз мой, директорский.

– Алло, – ответила я, зависнув над телефоном.

– Слушай, – хрипло ответила мне трубка бесполым голосом, – ты возвращаешь нашу собственность, а мы забываем о твоем существовании.

Голос слышался как со дна подвала. Мало того, что нельзя было разобрать, кто говорит, мужчина или женщина, но и слова с трудом были различимы – мешал какой-то шум, свист, скрежет. И вообще складывалось впечатление, будто звонили из ремонтного цеха.

– Алло? Это вы мне? – первой моей мыслью было: ошиблись номером.

– Тебе, тебе. Ты ведь Марина Клюквина?

– Да, – протянула я, все еще не понимая, чего от меня хотят. Что я должна возвратить, если я ничего ни у кого не брала?

– А если не вернешь, сама же пожалеешь, – доверительно пообещал мне странный голос.

Тон телефонного собеседника мне совершенно не понравился, я вмиг прочувствовала серьезность ситуации. Меня не разыгрывали – мне угрожали. Знать бы только за какие такие грехи. Во что я еще вляпалась?

– Скажите, а что я должна вернуть?

Собеседник молчал, будто решал, помочь мне с подсказкой или я должна догадаться обо всем сама.

– Срок тебе до завтрашнего утра. До девяти поедешь на вокзал, одна, там оставишь пакет в автоматической камере хранения. Не вздумай дурить, – зловеще прошептала трубка.

– А … – не успела я спросить, как он или она узнает код, но в трубке уже слышались короткие гудки. – И что это было? – пробормотала я, падая в рабочее кресло.