Kitobni o'qish: «Гостья из Зазеркалья»

Глава 1

Предновогодняя и рождественская суета накрыла наше туристическое агентство гигантской волной. За две недели до Нового года все вдруг бросились в «Пилигрим» скупать туры. Кто-то хотел лететь в жаркие страны, чтобы искупаться в теплом море, кто-то мечтал увидеть Эйфелеву башню в огнях и полюбоваться красочными фейерверками, кто-то собирался покататься на лыжах в заснеженных Альпах.

Колокольчик над дверью не умолкал ни на минуту, нескончаемым потоком люди шли, шли и шли. От обилия лиц рябило в глазах. Компьютер пыхтел от перенапряжения. Телефоны разрывались от бесконечных звонков.

Все работники агентства – я, моя компаньонка Алина и наша секретарша Алена – сбились с ног. Две недели работы в диком темпе выжали из нас все соки и силы.

– Одно радует, благосостояние народа растет с каждым годом, – произнесла Алина, проводив последнего на сегодня клиента. Она добрела до дивана и в изнеможении упала в подушки. – Вот скажи, почему нашим клиентам не побеспокоиться о своем отдыхе заранее, этак месяца за два. А что? У меня есть приятельница, она свою жизнь планирует на год вперед, совсем как наше правительство утверждает годовые бюджетные расходы. И билеты на самолет покупает загодя, месяцев за шесть. Удобно. А этим приспичило ехать непременно в ближайшие две недели. Между прочим, Новый год семейный праздник, – обижено напомнила Алина.

– Это наш бизнес. Сейчас потрудишься, отдохнешь в феврале, – пообещала я.

– Я могу не дожить до февраля. Я устала, – захныкала Алина. – Скорей бы Новый год! Сил моих нет смотреть на этих курортников! Ты представить себе не можешь, с каким ужасом я каждое утро просыпаюсь – опять работа! Я себя чувствую рабом на галере, сборщиком сахарного тростника. Работаем по двенадцать часов, без перерыва! Профсоюза на тебя нет, подруга! Хоть бы кто помог!

– Алина, без паники. Во-первых, за эти две недели мы заработали столько, сколько до этого за три месяца. А во-вторых, будет тебе завтра помощник.

– Ты хочешь кого-то принять на работу? – ревниво спросила Алина. Она всегда была противницей лишних сотрудников в агентстве. По большому счету такой аврал случается один раз в году, и его вполне можно пережить. Не всегда мы работаем в таком темпе. Бывают месяцы, когда в день заходит в лучшем случае по два клиента.

– Успокойся, раздувать штат «Пилигрима» я не собираюсь. Мой помощник будет работать на добровольных началах, – заинтриговала я компаньонку.

– Где ж такого дурака взять? – необдуманно ляпнула Алина и, осознав свою ошибку, с опаской посмотрела на меня. – Ты кого имеешь в виду? – спросила она.

– Степу! Вот кого! Она сегодня приезжает к нам. Две недельки у нас погостит, а сразу после Нового года с мужем отбывает в Эмираты.

Степа, она же Стефания Степановна Клюквина, приходится моему мужу теткой, а мне подругой. Более желанного гостя для нашей семьи нет. Впрочем, и не гость она в нашем доме, а самый что ни на есть член семьи. Я ее обожаю. Когда Степа переступает порог нашего дома, вместе с ней приходит праздник, совсем как в детстве – с пирогами, блинами, ватрушками.

Все мои домашние обязанности она перекладывает на свои хрупкие плечи. Помогает моей дочери Ане в учебе, пишет за нее сочинения. Да-да! Степа много лет проработала в библиотеке и знает толк в этом деле. А еще она балует своего племянника, то есть моего мужа, любимыми блюдами, которые я готовлю исключительно раз в году, когда есть время. Да о такой тете мечтать можно!

И все же и на солнце бывают пятна. Есть у нашей Степочки небезопасное хобби – страсть к детективным историям. Впрочем, и мы с Алиной грешны тем же. Втроем: я, Алина и Степа – мы команда, которая не дает спокойно спать майору полиции Воронкову Сергею Петровичу. Кстати сказать, нашему старому приятелю.

Каюсь, грешным делом любим мы по уши завязнуть в расследовании. Да все как – то получается само собой. По словам майора, неприятности находят нас сами. А мы уже и не спорим, видно, судьба нам такая выпала: лицом к лицу сталкиваться с преступниками. Одно хорошо, что до сих пор нам везло.

– Вот так радость! – воскликнула Алина. – А Куликов тоже с ней приедет? – вспомнила она о Степином муже.

– Нет, у Петра бизнес. Он у нас появится ближе к Новому году, тридцатого или тридцать первого.

– Я думаю, Степа в отсутствие мужа не откажется нам помочь?

Кто бы сомневался?! Когда после семейного ужина я заикнулась Степе, нет ли у нее желания немного поработать в «Пилигриме», хотя бы посидеть на телефоне, она тут же согласилась:

– Да ради бога, можете на меня рассчитывать. Всецело и полностью я в вашем распоряжении. Решено, утром я еду с тобой в агентство.

То-то на следующее утро в «Пилигриме» было радости и восторгов. Алина едва не задушила Степу в своих объятиях. Они так долго чмокали друг друга, что во мне проснулось чувство ревности. С напускной строгостью я отодрала Степу от Алины, прикрикнув на обеих:

– Что за телячьи нежности?! Не хватало, чтобы в этот момент кто-то из клиентов зашел. Что можно подумать о двух страстно целующихся дамах? Алина, садись за второй компьютер. А ты, Степа, сними телефонную трубку. Долго ему еще звонить? Скоро появится первый клиент. Ой, да он не один… Сколько же их?

Наш «Пилигрим» должен был открыться только через пять минут, но уже сейчас за стеклянной дверью стояло с десяток человек, нетерпеливо посматривавших на часы – когда же мы распахнем перед ними двери.

– Кажется, сейчас нас будут атаковать, – с замиранием сердца сказала секретарша Алена. – Все нервничают, торопятся, хотят решить проблемы отдыха перед работой. Да разве ж мы успеем обслужить всех желающих? Скоро все чартерные рейсы будут забиты, нас начнут упрашивать и умолять что-то придумать. Ой, как не люблю, когда меня просят, а я не могу ничем помочь.

– Да скорей бы уже закончились все билеты. Вывесим на дверь табличку «Извините, ввиду загруженности авиалиний туристическое агентство не работает» и будем отдыхать со всеми, – мечтательно протянула Алина.

– Все равно просить будут, – мотнула головой Алена.

– А ты им рассказывай, что самолеты иногда падают, – не моргнув глазом, выдала Алина. – Половина желающих отпадет сразу.

– Наши туристы ездят и на автобусах, – напомнила я компаньонке.

– Автобусы тоже рано или поздно кончаются. И тоже попадают в аварии.

– Ну это уж слишком. Не гневи бога! – одернула я Алину. – Если тебя послушать, то зря мы вообще в туристический бизнес влезли.

День пронесся на одном дыхании. В четыре часа толпа схлынула. Воспользовавшись минутной передышкой, я попросила Алену сварить кофе. Но только мы расположились в моем кабинете на уютном диване, колокольчик вновь зазвенел.

– Даже кофе выпить не дадут! А вот не пойду, и все! – заявила Алина.

– Не иди, – разрешила я. – Алена и сама справится с одной клиенткой.

Я смотрела в зеркало и видела, как в агентство зашла женщина в коротком норковом жакете. Она подошла к Алене и о чем-то тихо спросила. В ответ я услышала:

– Вы ошиблись, к нам никто не заходил.

«Совсем заработалась девушка, – подумала я. – У нас от посетителей порожек сбился, а она: «К нам никто не заходил». Пойду, поговорю с клиенткой».

– Помогу Алене, – сказала я, отставляя в сторону чашку с кофе.

– Иди, – равнодушно отреагировала на мой трудовой порыв Алина и добавила: – Как же я устала. Когда же этот день закончится?

Женщина была растеряна. Она стояла перед Аленой, нервно потирая запотевшие с мороза очки.

– Как же так? – заглядывая Алене в глаза, спрашивала женщина. – Я ведь сама видела, как она вошла в ваше агентство. Такая, очень похожая на меня. В норковой шубке, ну может, и не в норковой, но очень похожей на мою, в берете… Не могла же она испариться?

– Женщина, я вам в который раз повторяю: никакая дама ни в норковой шубке, ни в какой другой перед вами не заходила.

– Может, у вас есть еще один вход-выход? – не оставляла в покое Алену незнакомка.

Алена начала терять терпение.

– У нас только один вход, и он же выход. Тот, через который вы вошли. – Заметив меня, Алена сочла нужным объяснить, что в данный момент происходит: – Марина Владимировна, вот эта дама утверждает, что сейчас, минуту назад, в «Пилигрим» вошла женщина, очень похожая на нее. Я ей говорю, что не было никакой женщины, а она… – Алена пожала плечами и выразительно посмотрела на меня, мол, у этой женщины не все в порядке с головой. – Поговорите с ней сами.

– Только не надо нервничать, – посоветовала я всем присутствующим. – Сейчас во всем разберемся. Вы пришли к нам в туристическое агентство, чтобы купить тур? – нацепив на лицо дежурную улыбку, поинтересовалась я у женщины. – Вы хотите отдохнуть со своей приятельницей? Сестрой? Дочерью? Она у нас уже заказала путевки? Вы хотите проверить?

Я подсказывала ей ответ, а она нервничала.

– Господи, да почему меня никто не понимает? – Дама закатила глаза к потолку. – Я не собираюсь никуда ехать. Я даже не знала, что здесь находится туристическое агентство. У меня нет ни дочери, ни приятельницы. Вы можете это понять? – нервно спросила она.

– Можем, – тут же согласилась я, понимая, что если передо мной сумасшедшая, то перечить ей ни в коем случае нельзя.

– Я только хочу знать, куда делась женщина, вошедшая вот в эти двери, – она оглянулась назад на входную дверь. – Только и всего.

Я посмотрела на Алену.

– Никто перед ней не входил, – отрезала она.

– Ну как же? – с надрывом протянула женщина.

– Вы только не волнуйтесь, – попросила я. – Вообще-то за нашим крыльцом есть арка. Вам могло показаться, что женщина, о которой вы спрашиваете, вошла сюда, а на самом деле она свернула во двор, войдя в арку. Если вы мне не верите, давайте пройдем по всему агентству, и вы сами убедитесь, что кроме моих сотрудников здесь никого нет.

Женщина кивнула.

– Вот, пожалуйста, это мой кабинет.

Я распахнула перед посетительницей дверь. Женщина заходить не стала, остановилась на пороге и внимательно посмотрела сначала на Алину, потом на Степу.

Алина равнодушно отреагировала на то, что ее кто-то рассматривает. Степа, увидев женщину, округлила глаза, встряхнула головой, будто хотела сказать: «Чур меня, чур!», после этого восхищенным взглядом уставилась на незнакомку.

– Степа, что с тобой? – поинтересовалась Алина, заинтригованная поведением моей родственницы.

Казалось, Степа ее не услышала, она сорвалась с места, подскочила к женщине и дрожащим от волнения голосом спросила:

– Вы Лика Громова?

Женщина склонила голову.

– О-о-о, – выдохнула Степа, и ее прорвало: – Я ваша поклонница. Ну надо же! Вот уж не думала. Только вчера видела, как у вас интервью брали. Я читала все ваши книги. Я в восторге! Они восхитительны. У меня нет слов! У вас, наверное, большой опыт? Не то, не то… Вы талант! Вы гениальная писательница!

Я переглянулась с Алиной. Что это с нашей Степой? И кто такая Лика Громова? Она пишет книги? В первый раз о такой писательнице слышу.

Узнав, что перед ней самая настоящая писательница, Алина подхватилась и с распростертыми объятиями вышла навстречу Громовой.

– Очень приятно познакомиться. Рады, что вы нашли время заскочить в наше агентство. Вы сделали правильный выбор. Цена и качество – наше кредо. Наши партнеры за рубежом – только проверенные фирмы. Мы работаем без сбоев и обмана. Нам доверяет всякий, кто хоть раз переступил порог нашего агентства. Разрешите представиться, Алина Николаевна Блинова, заместитель генерального директора. Проходите, пожалуйста. Чай, кофе?

Громова, испугавшись такого пылкого приема, отпрянула назад и с растерянностью посмотрела на меня. Стушевалась и я.

– А здесь у нас туалет, – промямлила я. – В этой маленькой комнатке мы храним всякую ерунду. А тут Алена готовит чай. Чаю хотите?

– Чаю? – повторила за мной Громова. – Я не знаю…

– Ты еще спрашиваешь? Конечно же, человек с мороза хочет чая, – ответила за Громову Алина.

Она обхватила писательницу за талию и повела в кабинет. По дороге отдала распоряжение Алене, принести еще одну чашку и заварить лучшего чая.

Лика дала с себя снять жакет и усадить на диван. Все это время ее лицо выглядело озабоченным. Она ни разу не ответила на Степино щебетанье и мысленно была очень далеко. Что-то волновало ее и одновременно пугало. Поминутно она вздрагивала и ежилась, будто от холода. Я посчитала, что ее знобит на нервной почве, поскольку, на мой взгляд, в кабинете было очень тепло.

– У вас что-то случилось? – спросила я, набравшись смелости залезть Громовой в душу.

– Не бойтесь нам довериться, – проникновенно сказала Алина. – Поверьте нам, мы сможем вам помочь.

– Да как вы мне поможете, если смерть за мной по пятам ходит, – тяжело выдохнула Лика. Ее буквально трясло.

– Вам угрожают?

– Нет. Я не знаю, – растерянно произнесла она и жалобно, глазами испуганного ребенка, посмотрела на нас.

– Почему вы решили, что вам грозит гибель?

– Меня затягивает в энергетическую воронку.

– Куда вас затягивает? – не поняла я.

– Извините, этот термин придумала я сама. У меня очень развита фантазия. Я пишу фантастические романы. В моих книгах вы не прочтете о космических эпопеях, нет. Меня прежде всего интересует земная цивилизация, только не та, в которой мы живем, а ее параллельная форма. Как вы относитесь к параллельным мирам?

– Параллельным мирам? – переспросила я, не зная как ответить. Первое, что мне пришло на ум, так это брякнуть: «Мы там ни разу не были и пока не собираемся», но я вовремя захлопнула рот, быстро смекнув, что там вообще мало кто был.

– Да, именно параллельные миры. Жизнь человека заключена в рамках времени и пространства, – пустилась в туманные объяснения Громова. – Два измерения определяют плоскость. А что, если эту плоскость скопировать? Параллельно сдвинуть ее. Вот так, – Лика взяла со стола Алинин телефон, наложила на него свой, абсолютно такой же, а затем сдвинула его. – Другой пример – винтовая лестница. Одна ступенька параллельна другой, и все они крепятся к металлическому стержню. Так и жизнь человека имеет несколько копий. Один и тот же индивидуум может прожить несколько жизней, сдвинутых в пространстве и во времени. Связующим звеном всех жизней является генетическая память, стержень той самой винтовой лестницы. Спросите у любого физиолога: «Насколько процентов работает наш мозг?» Ни один из них не скажет, что на сто процентов. Часть файлов нашего мозга заблокированы в данном измерении, но они открыты в другом измерении. Вы, наверное, слышали такое выражение: «В другой жизни я был…» Все верно. Все мы были кем-то. Кто королем, а кто и нищим. Будьте уверены и сейчас вы кто-то, но в другом измерении.

– Да? – переспросила Алина. Принимая горделивую осанку, она как бы соглашалась с измышлениями Громовой при одном только условии: что где-то она королева, но никак не нищая.

Я же не восприняла Лику всерьез. Перед нами сидела писательница, автор фантастических романов. «Мало ли что она придумала, да потом сама в это поверила?»

А вот Степа принимала все за чистую монету. Она смотрела на Громову восторженными глазами, боясь пропустить из уст любимой писательницы хотя бы одно слово.

– Бывает так, что человек опасно близко приближается к стержню, связующему параллельные измерения, и тогда его неминуемо засосет в энергетическую воронку, – продолжила Лика. – Что это значит? Это значит, что тебя вырывает из этой плоскости. Ты можешь оказаться в другом параллельном мире, а можешь вообще уйти в безмерное пространство. Что там и как там, никто не знает.

– А что делается в параллельном мире, кто-то знает? – спросила я, пытаясь скрыть саркастическую усмешку. Уж больно все, о чем говорила Громова, было похоже на бред сумасшедшего.

– Да. Есть люди, которые обладают сверхсильной энергией. Они могут перемещаться по стержню, произвольно выбирая измерения. Я таких людей называю проводниками. Их мало. Очень мало. Да вы о них слышали. Наиболее известный из них – Нострадамус. Ванга обладала способностями проводника. Вольф Мессинг. Я бы могла назвать вам еще несколько имен, только вряд ли вы о них слышали. Однако, чтобы стать проводником, не обязательно им родиться. Любой человек, чтобы предостеречь себя же, в критической ситуации может переместиться в пространстве и во времени. Для этого нужно только одно, чтобы на тебя снизошло озарение. Желание себя спасти трансформируется в сгусток энергии, который, пройдя через энергетическую воронку, появляется в нужном месте в нужный час в образе двойника. Наиболее чувствительные люди способны воспринять сигнал из другого мира, они видят своих двойников. Некоторым удается переломить судьбу, исправить положение дел и вырваться из затягивающейся вокруг их шеи петли. Увы, для других появление двойника предшествует смерти. – Тяжело вздохнув, Громова замолчала.

Теперь я поняла, когда Лика говорила о том, что ее затягивает в энергетическую воронку, она имела в виду свой скорый конец в нашем измерении, иными словами – смерть. Похожую женщину она приняла за проводника, вестника смерти.

«Видать, крепко у нее крыша поехала», – отметила я.

– Лика, давайте успокоимся. Вы хотите сказать, что видели своего двойника? – спросила я.

– Да. Это я и пытаюсь до вас донести.

– Вы впервые встретились с женщиной, похожей на вас, только сегодня?

– Нет, я начала ее встречать недели две назад. В первый раз мы столкнулись в торговом центре. Она шла по галерее мне навстречу. Сначала я обратила внимание, что у нее почти такое же, как у меня, пальто – синее, с песцовым воротником, выкрашенным в голубой цвет. Когда я подняла глаза на ее лицо, удивилась. Женщина была очень на меня похожа, практически один к одному.

– Что значит «один к одному»? – решила я уточнить.

– Тот же цвет волос, помада близкого оттенка, разрез глаз, овал лица…

– Лика, а вы были в тот момент одна?

– Да, но разве это имеет значение? Мой спутник мог бы и не видеть проводника.

– Лика, я к тому, что… – не зная, как выразить свою мысль, я замялась. – Дело в том, что человек вряд ли может объективно судить, похож тот или иной человек на него или нет. Вы же не видите себя со стороны? Разве что, если бы вы подошли к зеркалу одновременно с двойником. Но вы же не подходили? – спросила я. Лика в ответ мотнула головой. Я продолжила: – Мало ли в городе синих пальто? И волосы… Платиновых блондинок чрезвычайно много. Вы могли ошибиться.

– Да, в тот момент я так и подумала. По крайней мере, не придала встрече никакого значения, – кивнула Лика, вроде бы соглашаясь со мной. – Но вскоре я вновь встретила эту женщину. Она все сделала, чтобы обратить мое внимание на себя. Она шла по улице мне навстречу и громко разговаривала по мобильному телефону. На ней был меховой жакет, не такой как у меня, другого фасона, но такого же цвета и такой же длины. В разговоре она упоминала имена: Сергей и Катя. Проходя мимо меня в метре, она сказала: «Тебе привет от Сергея и Кати. Да, у них все в порядке. Живут в раю. Радуются, что попали именно туда». Услышав имена моих недавно погибших близких родственников, я вздрогнула.

– А разве эта фраза предназначалась для вас?

– Нет, я же сказала, что женщина разговаривала по мобильному телефону. Но я так тяжело переживала уход моих близких, что не могла не отреагировать на эти слова. Брату Сергею было всего сорок два года, а его дочери Кате – пятнадцать. Они возвращались с дачи домой. Было уже темно, когда огромный грузовик, почему-то ехавший без включенных фар, вырвался на встречную полосу. Из машины моего брата и племянницу достали уже мертвыми. Страшная трагедия, страшная…

– И что вы сделали? Остановили женщину?

– Нет, она ведь не ко мне обращалась. Она прошла мимо, а я еще долго стояла на том самом месте и смотрела в спину, удаляющемуся двойнику.

– Уже тогда вы определили для себя, что эта женщина ваш двойник и, как это вы сказали, проводник? – поинтересовалась я.

– Да, но, может быть, не в тот самый момент, а немного позже, когда все проанализировала и разложила по полочкам, – призналась Громова.

– Не понимаю, почему вы волнуетесь, – я постаралась придать голосу как можно больше уверенности и доброжелательности. – Если принять, что эта женщина – посланник, то вы должны успокоиться: у ваших родственников все хорошо, они вам шлют привет. Или что-то не так?

– Именно, что не так. Эту женщину я стала встречать регулярно. Я веду затворнический образ жизни. Работаю дома. Из квартиры выбираюсь один раз в день, но в одно и то же время. Выхожу в половине десятого из дома, пешком дохожу до супермаркета, покупаю продукты и той же дорогой возвращаюсь домой. В субботу и воскресенье вообще из дома ни ногой. Так вот, начиная с прошлой недели, я эту женщину стала видеть ежедневно. Каждый раз она смотрит на меня, как будто меня знает и что-то хочет сказать.

– Возможно, что она и впрямь вас знает. Вдруг вы с ней раньше встречались?

– Исключено. Она появилась в нашем районе недавно. Я не иду по улице как зомби. У меня есть привычка, игра, что ли. Я всматриваюсь в лица прохожих, пытаюсь догадаться, кто есть кто: чем занимается, женат ли, есть ли дети. А потом стараюсь придумать им будущее. Мне это нужно: понравившиеся или не понравившиеся лица я описываю в своих книгах. А у этой дамы слишком приметное лицо – мое лицо.

– Я не говорю, что эта женщина всю жизнь ходила по вашей улице. Она могла переехать жить в ваш район недавно, а видеться с вами когда-то, очень давно, так давно, что вы ее подзабыли. Недавно с моей приятельницей произошел такой случай. Пришла она на прием к зубному врачу. Смотрит на табличку, на которой написана фамилия и имя-отчество врача, и думает: «Уж не тот ли это Сидоров, который со мной в одном классе учился?» Заходит в кабинет, видит бородатого дядьку, с выпирающим из-под халата животом. «Нет, не он! Точно, не он! Этот на пятнадцать лет меня старше». Садится она в кресло и заводит разговор: «А где вы учились? В пятнадцатой школе? В десятом «А»? А год выпуска?» Доктор называет год. «Не может быть! Это же мой выпуск!» – восклицает моя приятельница. Дядька смотрит на нее, не узнает, а потом спрашивает: «А что вы там преподавали?» Вот так! Время меняет нас и внутренне, и внешне.

Моя шутка не понравилась Громовой. Мне даже показалось, что она обиделась.

– У меня хорошая зрительная память. Я помню всех, с кем когда-либо знакомилась, а уж соседей, сокурсников и одноклассников подавно. Эта женщина появилась недавно, и она мой двойник.

– А вы не допускаете мысли, что раньше эта женщина выглядела иначе? – спросила Алина. – Я, например, успела побывать и блондинкой, и рыжей, и брюнеткой. Была с косой до пояса и стригла волосы «под мальчика». Я толстела, худела, потом опять набирала вес.

– Пойду я, – Громова резко поднялась с дивана. – Вы, верно, думаете, что у меня не все в порядке с головой? Что я перепутала фантазии с явью? Что у меня началось раздвоение личности? И вообще, что я психопатка?

Лика попала в самую точку: именно так я и думала.

Алина покраснела.

– У вас есть подруги, которые ставили бы себе цель быть похожей на вас до мельчайших деталей? – спросила Громова, залезая в свой жакет. – Нет. Вот и у меня нет. Я не Софи Лорен и не Джулия Робертс. Никому мое лицо не нужно!

Степа бросилась к писательнице и стала ее успокаивать:

– Подождите, не уходите. Вы неправильно поняли моих подруг. Никто не думает, что вы нездоровы. Просто они хотят убедиться, что вас не преследует реальное лицо. Согласитесь, читать в романы о параллельных мирах – одно, а встретиться с посланником этих миров – другое. Мы хотим вам помочь в сложившейся ситуации, и мы можем вам помочь.

– Интересно, как? – хмыкнула Лика.

– Доверьтесь нам. У нас большой опыт по распутыванию тайн, – выдала Степа. Мне и Алине оставалось только кивнуть, что мы и сделали.

В принципе, моя родственница не приврала ни на йоту. Что есть, то есть – любим мы разгадывать разного рода головоломки. Бывало, что и приведение за руку ловили, с полтергейстом общались, да всего и не упомнишь. Однако, как нам ни хотелось поверить в потусторонние силы, на поверку получалось, что за каждой такой силой стоит вполне реальное человеческое лицо. Вот так.

– Ну, хорошо, – согласилась Лика, усаживаясь вновь на диван. – Так или иначе, я должна кому-то открыться. Пусть это будете вы. Ведь если все в себе держать, то можно и впрямь умом тронуться. На чем я остановилась?

– Вы остановились на том, что неделю назад незнакомка стала ежедневно попадаться вам на глаза, – напомнила Степа.

– Да, она смотрела на меня, как будто что-то хотела сказать, – повторилась Лика.

– А вы уверены в том, что ее взгляды предназначались именно вам? – вновь перебила Громову Алина. Я смерила ее недовольным взглядом.

– О, да! Она шла и прожигала меня глазами. Когда я поняла, что эта женщина – проводник, у меня от ее взгляда ноги каменели, сердце переставало биться, горло судорогой сводило. Я словно истукан останавливалась посреди улицы и стояла так, пока она не терялась из виду.

– Ну просто Медуза Горгона какая-то, – передернула я плечами. – Кстати, а как вам пришло в голову, что женщина – проводник?

– Я нашла в почтовом ящике газету «Колдунья». Знаете, есть такая газета, в ней пишут о разных мистических историях произошедших с людьми. Там же знахари, целители, колдуны и маги дают советы, разгадывают сны. В этой газете была напечатана статья о двойниках: кто они такие, откуда приходят и чего ждать от встречи с ними. В принципе, я и раньше об этом знала.

– Лика, а газета была свежая? – спросила я, имея в виду, не специально ли газету подложили в почтовый ящик, чтобы навести на мысль о двойниках.

– Я не посмотрела на дату.

– Хорошо, вернемся к этой женщине. Она не делала попыток к вам подойти, остановить, сказать, что ей от вас надо?

– Нет, – покачала головой Лика. – Так продолжалось неделю. Я почувствовала, что начинаю сходить с ума. Даже пыталась изменить внешность – подстриглась, хотя всю жизнь носила длинные волосы. Мне идут длинные локоны. Каково же было мое удивление, когда вечером в парикмахерской меня подстригли, а утром незнакомка вышла мне навстречу с короткой стрижкой. С этого дня я не могу ни есть, ни спать. Мне видится эта женщина. Это сумасшествие какое-то. А вчера я решила, что сегодня наберусь смелости и остановлю ее, а там – будь что будет. Предскажет скорую смерть – буду готовиться к скорой кончине. Перемену в судьбе – приму как должное. Перед тем как выйти из квартиры, я выпила для храбрости рюмку коньяка, ну может, две, – Лика потупила глаза.

Только сейчас я унюхала, что от Громовой исходит слабый коньячный запах, перебитый запахом мятной жевательной резинки. По тому, как она смутилась, стало понятно – Громова хлобыстнула отнюдь не две рюмки.

– И пошла навстречу судьбе, – продолжила Лика. – Я шла на своего двойника, как Матросов на амбразуру. Когда до столкновения оставалось менее трех метров, мой двойник ушел в сторону, женщина прибавила шаг, а потом свернула на эту улицу. Некоторое время я стояла на месте, а потом мне пришло в голову, что двойник ведет меня, хочет что-то показать. Тогда я припустилась за ней, между нами было метров пятьдесят. Я видела ее спину, мне показалось, что она зашла в ваше агентство, но… как видно, я ошиблась. Или же она испарилась.

– Лика, она могла пройти мимо нашего агентства и свернуть в арку, а вам показалось, будто бы она зашла к нам.

– Что же мне делать? Вдруг я не использовала свой шанс? – сокрушенно молвила Громова.

– Какой шанс?

– Пообщаться с проводником, – пожала она плечами.

– Еще пообщаетесь, – пообещала Алина. – У вас есть шанс увидеть ее утром. Сами же сказали, что встречаете ее в одно и то же время.

– А если я ее спугнула? – паниковала Громова.

– Спугнула? Спугнуть можно живого человека, но никак не призрак, – уверенно сказала я. Обменявшись взглядом с Алиной, добавила: – Лика, мы предлагаем такой вариант. Вы сейчас идете домой, отдыхаете, работаете, делаете что хотите. А завтра мы вас проводим от дома до супермаркета и обратно. Будем идти на расстоянии, чтобы никто не заподозрил связь между нами. Если женщина реальна, мы ее непременно узнаем. Со стороны мы увидим: похожа она на вас или нет. Только уговор: на женщину не кидаться, не приставать, короче – идти своей дорогой. Иначе она примет вас за сумасшедшую и убежит от греха подальше.

– Сумасшедшую? Неужели я так сегодня выглядела? – спросила Лика, прикрывая ладонями пылающие от стыда уши.

«Наверное, так и выглядела», – подумала я и вместо ответа вздохнула.

– Вы только на нее посмотрите?

– Нет. Мы проследим, куда она дальше пойдет. По возможности узнаем, кто она и чем занимается. А сейчас, уважаемая Лика, давайте Алина Николаевна вас отвезет домой? Не возражаете?

– Очень любезно с вашей стороны. Спасибо, – расчувствовавшись, поблагодарила Громова. – Если честно, у меня до сих пор ноги подкашиваются.

Глава 2

Алина ушла с Громовой. В кабинет заглянула Алена.

– Чашки убрать? – обиженным голосом спросила она. Вид у нее был как у нахохлившегося на морозе воробья.

– Не надо, я еще не допила кофе. В агентство никто больше не приходил? – поинтересовалась я.

– Нет, – сухо ответила Алена.

«Судя по изменившемуся настроению, она все слышала и теперь думает, что мы, бросив ее на растерзание клиентам, кинемся искать двойника Громовой», – догадалась я.

– Алена, ты все слышала? – спросила я. Алена промолчала, ей неловко было признаться в том, что она стояла за дверью и подслушивала. – Не переживай, до Нового года мы тебя одну в «Пилигриме» не оставим. К тому же уже сегодня поток клиентов поредел ровно наполовину. Час как никто не заходил.

– Еще не вечер. Ближе к шести опять повалят.

Алена прикрыла за собой дверь, а я перевела взгляд на Степу. Она все еще находилась под впечатлением разговора с любимой писательницей.

– Надо же. Такая простая, обычная женщина. Живет в областном центре, ходит в супермаркет.

– А ты что думала? Все писатели живут на Олимпе и питаются святым духом? Ты лучше скажи, как давно ты увлеклась фантастикой? Помнится, раньше ты отдавала предпочтение детективам. Давно ты читаешь Лику Громову?

– Нет, примерно с полгода. Я прочитала все ее пятнадцать книг. Прочти и ты. Тебе понравится. Правда-правда. С некоторых пор я стала задумываться о смысле жизни, о смерти.

– Не рановато ли?

– А ты не смейся. Чертовски не хочется прекратить свое существование вот так просто, в могиле. Что значит «предать человека земле»? А дальше что? Перегной? Гумус? А у Громовой свое объяснение человеческой кончины. Научное обоснование, если хочешь.

– Какое обоснование? Она же фантаст! Что в голову пришло, о том и пишет. Фантаст по большому счету – сказочник.

– Ошибаешься! Некоторым людям дано предвидеть будущее. Понять то, чего до них раньше никто не понимал.

– Что же такого поняла Громова? Винтовую лестницу, по которой можно переходить из одного мира в другой?

– А хоть бы и это!

– И где эта лестница?

– Не знаю. Но проводники знают.

– О-о-о! – застонала я. – Так мы, того гляди, до царства небесного докатимся.

– А ты не веришь?

– Ну почему? Верю. Вернее, хочу поверить.

– А я вот тебе докажу, что душа бессмертна. Что такое душа, по-твоему? – заносчиво спросила Степа.

«Если тетушку потянет на философские измышления, остановить ее будет весьма сложно. Степа любит пофилософствовать, но только в том случае, если ее слушают, – вовремя вспомнила я. – Надо принять безразличный вид, уткнуться в компьютер. И никаких дискуссий. Если разговор перейдет в спор, шансов у меня ноль. Степа – классный оппонент. Столько лет просидела в библиотеке. Как начнет сыпать цитатами, давить авторитетами. Нет, уж лучше сразу со всем согласиться, чем позже признать свое поражение».

Я навесила на лицо маску глубокого безразличия, закрылась свежим журналом «Отдохни» и превратилась в глухослепонемую.

Увы, не помогло. Степа, распираемая желанием порадовать меня перспективой вечной жизни, затеяла дискуссию о физической природе души.

– Давным-давно доказано, что душа – сгусток энергии. Эту энергию можно измерить. Да-да, нашлись ученые, которые измерили душу живого человека и мертвого человека сразу после смерти и на третьи сутки. Почему на третьи сутки? Да потому, что в священных книгах сказано, что именно на третьи сутки душа покидает физическую оболочку. То есть душа – это энергия. А энергия, как ты знаешь, не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Куда она девается? Поскольку энергия в физическом смысле не имеет объема и размеров, то ее нельзя выложить на плоскость или заключить в некоторое пространство. О чем это говорит?

– О чем? – не сдержалась я и подала голос.

– О том, что душе законы нашего материального мира не писаны. Душа перемещается по своему энергетическому пространству. Коридором ее перемещения является энергетический стержень, о котором говорила Громова. Ты знаешь, когда я это поняла, стала себя чувствовать намного уверенней, – призналась Степа и с придыханием добавила: – Все-таки, какая она умница.

– Кто? – выглянула я из-за журнала.

– Да ты меня не слушаешь! Лика Громова, вот кто! Голова! Аналитический ум! Дар предвидения! Все при ней. А какая красавица!

– Да? Ах, ну конечно, женщина она интересная. Фигура хорошая, – отметила я. – Непонятно только, почему она обмолвилась о том, что ведет затворнический образ жизни.

– Из ее интервью я поняла, что она живет одна. Ей так удобно. Всю себя она отдает творчеству, – с трепетом изрекла Степа.

– Громова всегда была писательницей? Или у нее есть другая профессия?

– Не знаю, – протянула Степа. – Когда у нее брали интервью, она говорила лишь о своих творческих планах. О прошлом ни слова. Но если учесть, что она начала писать всего несколько лет назад, то вполне возможно, раньше она занималась чем-то другим, – предположила Степа.

– Спортом она занималась! – с порога внесла ясность Алина.

– Уже вернулась? – обрадовалась я приходу подруги.

Если честно, то Степа своими научными и ненаучными рассуждениями немного меня приморила.

– Я проводила Громову до квартиры, – отрапортовала Алина. – Замки у нашей новой знакомой надежные. Ни один проводник не просочится.

– Если этот проводник имеет энергетическую природу, то он и через угольное ушко войдет, – безапелляционно заявила Степа.

– Неужели вы думаете, что Лика каждое утро сталкивается с представителем параллельного мира? – насмешливо спросила Алина.

Я сделала отрешенное лицо и пожала плечами, мол, это не моя точка зрения, а только Степина.

– Да! Почему вы сбрасываете со счетов ощущения Громовой? Вы ей не верите, руководствуясь только тем, что «этого не может быть, потому что быть не может никогда». Когда-то Эйнштейн своей теорией перевернул всю фундаментальную физику. Ему поначалу тоже не верили, смеялись. И что? Теперь теорию относительности в школе изучают.

– Степа, так то же теория относительности Эйнштейна, а у нас Лика Громова, автор фантастических романов, – попыталась я перевести все в шутку и вернуть Степу в реальную жизнь. – Даже не научно-фантастических романов, а просто фантастических. Хоть один ученый прочел ее произведения?

– Кстати, у Лики муж был физиком, – мгновенно посерьезнев, доложила Алина.

– А почему был? Ушел, что ли? Или умер?

– Он в психушке.

– Кто сказал?

– Лика сказала. Я ведь довезла ее до самого дома. В квартиру поднялась. Уютна двушка. Мебель не новая, но добротная. Компьютер почему-то на кухне. Правда, кухня квадратов восемнадцать. Я спросила: «Вы здесь работаете?» Лика ответила, что да. Вообще-то в квартире два компьютера, пояснила Лика, но она привыкла работать за тем, который стоит в кухне. «Но почему здесь?» – не удержалась я и спросила. Оказалось, что у нее муж ученый. Спальня одновременно являлась и кабинетом. Когда он заболел, Лика не посмела занять его компьютер, так и продолжила работать на своем. Компьютер, кстати, старенький. Лика могла бы купить себе ноутбук, но сейчас все деньги, которые она получает от издателей, уходят на лечение мужа.

– А чем он болен?

– Да мне как-то неловко было спрашивать. Лика лишь обмолвилась, что у него тяжелое психическое расстройство. В клинике он уже три месяца или что-то около того.

– Стало быть, писать она начала еще задолго до того, как муж заболел, – подсчитала я. – Алина, а что ты говорила о том, что Лика якобы из бывших спортсменок?

– Так и есть. Она занималась спортивной гимнастикой. Особых высот не достигла, но на городских соревнованиях неоднократно занимала призовые места. Потом был институт физической культуры и тренерская работа. Писать она начала неожиданно и, если можно так сказать, случайно. Во время тренировки на нее с брусьев свалилась ученица. В результате – смещение шейных позвонков и перелом ключицы. Думаю, тогда на нее и накатило. Возможно, наркоз на нее подействовал или от безделья потянуло на творчество. Она долго лежала в больнице, некоторое время сидела безвылазно дома: загипсованной не очень-то погуляешь. Вот тогда она взялась за перо. Как результат – родился ее первый роман. Он назывался…

– «По ту сторону жизни», – подсказала Степа. – Сильная вещь. Хотите, расскажу?

– Нет, – чересчур резко оборвала я Степу. Осознав свою оплошность, я извинилась и предложила: – Степа, давай ты потом расскажешь, а сейчас дослушаем Алину.

– Собственно, у меня все. По дороге Лика мне показала место, где каждое утро ей встречается та женщина.

– А ты не догадалась просмотреть гардероб Громовой?

– Ну почему не догадалась? Зимой она ходит или в норковом полушубке или в синем пальто с песцовым воротником. Есть спортивная куртка – белая. Юбки надевает редко. Отдает предпочтение брюкам – не джинсам, а именно брюкам, и непременно черным.

– Я предлагаю завтра устроить засаду на двойника, – решительно сказала я. – Посмотрим на эту дамочку со стороны. Действительно ли она так похожа на Громову?

– Да? – хмыкнула Степа. – А если своего двойника видит только Лика? Двойник-то появляется для нее. Не забывайте, гостья из параллельного мира – не что иное, как энергетический сгусток. Вы думаете, кости и мясо могут перемещаться по энергетическому стержню?

– Не знаем, не пробовали, – стараясь еще раз не обидеть Степу, сказала я.

«Господи, нельзя же все напечатанное в книге принимать за чистую монету. Как-то раньше она тверже стояла на ногах. Сегодня ее почему-то клинит на мистике. Пока она здесь, надо ее врачам показать. А еще обязательно спросить у Петра, давно ли нашу тетю стали посещать мысли о смерти. Еще недавно она так радовалась жизни, была счастлива тому, что судьба преподнесла ей в подарок Куликова. Может, между ними черная кошка пробежала?» – думала я, стараясь припомнить, когда в Степе произошли внутренние перемены.

Большую часть своей жизни Степа прожила в маленьком городке, работала в библиотеке, о замужестве даже не мечтала. По большому счету ей и замуж не за кого было выходить. В библиотеку в основном захаживали только дети, на улицах она не знакомилась, на вечера «Кому за тридцать» не ходила, к брачным агентствам относилась скептически. Жила себе и жила.

И вот тогда, когда ей уже исполнилось сорок, жизнь засверкала радужными красками, она встретила Петра Куликова.

И не просто там какого-то Куликова, а Куликова – бизнесмена с большой буквы, построившего в маленьком городке районного масштаба развитой социализм. Когда-то Куликов выкупил завод, на котором работали практически все жители городка, нашел инвесторов, реконструировал цеха, наладил выпуск высококачественной продукции. Потом взялся за город: улучшил инфраструктуру, выстроил новые детские сады, школы, стадионы и даже крытый каток. В итоге – все население городка боготворит Куликова. Он в нем и бог, и царь.

И к Степе он идеально относится, пылинки с нее сдувает, ни в чем не отказывает. Да ей много и не надо. Прожив большую часть жизни в скромном достатке, Степа не превратилась в изнеженную дамочку.

– Хорошо. Допустим, двойника может видеть только Лика, – задумалась Алина. – Значит, надо разделиться. Кто-то пойдет за Ликой, а кто-то останется поджидать двойника в условленном месте, там, где обычно его встречала Лика. По реакции нашей писательницы мы сразу поймем, видит она эту женщину или нет.

– Разумное решение, – согласилась я. Колокольчик над дверью в «Пилигрим» отчаянно задребезжал. Это могло означать одно – на пороге очередной посетитель. «К вечеру опять повалит толпа», – вспомнила я слова Алены, от досады поморщилась и, вздохнув, продолжила: – Остается решить, кто останется в «Пилигриме».

– Только не я! – воскликнула Степа. – Я вообще не сотрудник агентства. Я в гости приехала. Из нас троих с творчеством Громовой я лучше всех знакома.

– Марина, – заискивающе начала Алина, – надо остаться тебе.

– Почему мне?

– Ты директор! Вдруг возникнут вопросы, которые можешь решить только ты.

– Ничего подобного! Ты тоже обладаешь правом подписи. Ты вполне можешь меня заменить.

– Нет, – категорично ответила Алина. – Даже если я смогу заменить тебя, то ты никак не заменишь меня!

«Вот это наглость!»

– Не делай такие глаза! Я могу водить машину, а ты так и не научилась.

– Степа тоже не может водить машину, и что с того? – возразила я.

– Она теоретически подкована. Все книги Громовой читала.

– Ну знаете! – возмутилась я. – Вы обе, вы обе… Просто работать не хотите. Хорошо, я останусь в агентстве. Посмотрим, как вы двойника поймаете. Я больше чем уверена, у Громовой не все в порядке с головой. И этот двойник не что иное, как галлюцинация. Это только говорится, что с ума сходят в одиночку. Ничего подобного! Сумасшествие заразно. Муж в психушке? И жена уже на пороге. А следом за ней и вы пристроились.

Степа изменилась в лице. Сузив глаза в щелочки, она смотрела на меня как на врага народа. Еще бы! Я обидела ее кумира, обозвала сумасшедшей.

– Значит, договорились, – подвела итог разговору Алина. – Завтра в девять я заезжаю за Степой и отвожу ее на место встречи. Лика – так мы с ней договорились – выйдет из дома ровно в половине десятого. Я пойду за ней. Ну, а ты, – сказала она так, будто я бесплатное приложение в их со Степой компании, – будешь ждать нас здесь.

Часа два мы не разговаривали. Я обиделась на подруг за то, что именно так они распределили роли. Степа же затаила на меня обиду из-за того, что я нелестно отозвалась о ее кумире.

Первая, не выдержав затянувшегося молчания, сдалась я:

– Хорошо, завтра в агентстве остаюсь я, но в последующие дни, если, конечно, понадобится, вы меня тут не запрете. Будем по очереди помогать Алене.

– Мы согласны, – в один голос отозвались Алина и Степа.

Дома меня и Степу ждал сюрприз. Ох, уж эти сюрпризы! Сколько же хлопот иной раз они доставляют, особенно если речь идет о живых сюрпризах.

У нас дома живет фокстерьер Бобби. Надо признаться, избалованная псина, обожаемая всеми нами. Год собаки прошел под знаком всеобщего любования. Бобби даже слетал с нами на море, жил в отеле, в котором разрешено присутствие животных. Если честно, самой мне отдых там не понравился: лай и крики «фу» преследовали меня везде. А еще на территории отеля встречались кошки и голуби. Фокстерьер – порода охотничья, можете себе представить, чего мне стоило удержать пса рядом с собой.

У Степы и Петра другая страсть – поросенок мини-пиг по имени Хрюн. Умный, ласковый и… безмерно прожорливый. Бывал он у нас. Это отдельная история. Оговорюсь сразу, Хрюн и Бобби не нашли общего языка. А все потому, что мини-пиг у Степы нахальный и вечно голодный. Первое, что он сделал, переступив порог нашего дома, – отнял у Бобби миску с едой. Тот пытался отстоять ему по праву принадлежавший корм, но … не смог.

Стоило мне нажать на кнопку звонка, как за дверью послышалось грозное «хрю-хрю» и цокот копытец, «роющих» под дверью линолеум. Я взглянула на Степу. Вчера она приехала одна. Пронести свинью в квартиру она не могла. Несмотря на то, что Хрюн – карликовая свинья, он переросток. Увы, в положенном возрасте диета для поросенка соблюдалась не строго, оттого и вырос он несколько крупнее своих собратьев.

«У Степы в руках был небольшой саквояж, в котором Хрюн не поместился бы при всем своем желании, – вспомнила я. – Откуда же в моем доме свинья?»

– Ой, – взвизгнула Степа. – Хрюня… Что случилось? Петя приехал? Но он же должен быть только через две недели. И Хрюню не собирался брать. Господи, неужели что-то случилось?

– Ты меня об этом спрашиваешь?

Дверь открыла Анюта, моя дочь. Детское лицо буквально светилось от счастья. Источник хорошего настроения ребенка находился тут же.

– А этот откуда? – кивком я показала на поросенка, который, как котенок, терся о Степины ноги.

– Прибыл свин с сопроводительной запиской, – торжественно отрекомендовала Хрюна Анюта.

– Не поняла.

– А что тут непонятного? Дядя Петя срочно улетел в Германию. Свинку, чтобы она не скучала, передал нам. Вы бы видели, как Хрюня к дому на «Мерседесе» подъехал. Водитель распахнул перед ним дверь, и он как дернет в подъезд знакомой дорогой. Старушки, сидевшие на лавочке, чуть сознания не лишились, когда мимо них поросенок в пальто и валенках пронесся.

Мини-пиги – теплокровные животные. Щетинка у них имеется, но она не греет. И копытца очень чувствительные к холоду. Чтобы свинки зимой не болели, в мороз их надо укутывать, особенно ножки.

– А разве дома Хрюню не с кем было оставить? – я строго воззрилась на Степу. – Ты же говорила, что со свиньей есть кому посидеть.

– Мама, ну зачем ты так? – вместо Степы ответила Аня. – Хрюн скучал по Степе. А тут еще дяде Пете срочно пришлось уехать. В одиночестве, без родных и близких Хрюня может заболеть. Да не переживай ты! Мы такой праздник устроим. Новый год встретим. Бобби нарядим, Хрюню украсим. Год собаки уходит, настает год свиньи. Будет у нас передача эстафеты.

– Это точно. Даже если Бобби не захочет отдавать, Хрюн у него сам все отнимет. Кстати, где наш пес? Почему он меня не встречает? – ревниво спросила я.

– Лежит на миске, – поведала Аня. – Как только Хрюня переступил порог, Бобби бросился в кухню и пузом накрыл миску с кормом.

– Да, память собачья долгая, – вздохнула я.

Но Степа меня не слышала. Она тискала в объятиях своего любимого поросенка, беспрестанно повторяя:

– Соскучился по мамочке? Соскучился? Ах ты, поросенок. Ах ты, маленький.

«То, что он поросенок, бесспорно. А вот то, что маленький, сомнительно», – покачала я головой, наблюдая за Степиным сюсюканьем.

Хрюн от удовольствия тихо повизгивал и влажным пятачком пытался угодить хозяйке прямо в губы.

Глава 3

Утром я пошла в «Пилигрим», как обычно это делаю, пешком. Алина и Степа поехали к Лике Громовой. Как назло, в это утро посетителей было мало. Алена расправлялась с ними самостоятельно. Я скучала в кабинете и то и дело поглядывала на часы.

– Уже одиннадцать! Ну, где их черти носят? – высказалась я вслух. – Сколько можно изводить меня ожиданием?

Минутная стрелка описала еще один круг. На часах было двенадцать. Я не выдержала и схватила в руки мобильный телефон. Степин номер не отвечал. Алина ответила не сразу.

– Где вы? – сухо спросила я, вкладывая в голос все недовольство, которое накопилось в моей душе по их милости.

– В полиции, – шепотом ответила Алина.

– В полиции? – испугано переспросила я. – Я не ослышалась?

– Не ослышалась.

У меня перехватило дыхание и кровь хлынула к голове.

– А что вы там делаете?

Меня атаковали нехорошие мысли – убийственно мрачные и леденящие душу. Неужели предчувствия Громовой о скорой смерти сбылись?

Теряясь в догадках, я спросила:

– Все живы?

– Живы, живы, – раздраженно ответила Алина. – Приедем, расскажу, – и отключилась.

Потянулись минуты ожидания. Не думала, что час может длиться так долго. Чтобы как-то занять себя, я вытряхнула содержимое шкафа, вытерла полки, разложила документы по папкам, папки расставила в хронологическом порядке. Я сделала работу, которую мы с Алиной оттягивали полгода. Потом села за стол и, обхватив голову руками, попыталась успокоиться:

– Ничего страшного не случилось. Все живы и здоровы. Живы и здоровы, – словно заигранная патефонная пластинка бормотала я.

Только через два часа я наконец-то услышала долгожданный звон колокольчика на входной двери. Мельком взглянув в окно и увидев там припаркованный Алинин «Опель», я успокоилась окончательно.

В кабинет вошли Алина и Степа. Алина выглядела как обычно, а вот Степа явно была не в себе. Она устало рухнула на диван и уставилась в одну точку.

– Что случилось? Как вы оказались в полиции? – мой вопрос был обращен к Алине. С первого взгляда я определила, что сейчас разговаривать со Степой бесполезно. Кивнув в ее сторону, я тихо спросила: – Что с ней?

– Сумку украли. Я ее оставила в положенном месте, рядом с газетным киоском. Сама поехала к дому Громовой. Степа стояла и всматривалась в лица прохожих, искала глазами двойника. В это время к ней подкрался молодой парень, выхватил из рук сумку и удрал. А в ней был загранпаспорт. Степа очень переживает. Они ведь с Петром собирались лететь в Эмираты.

– Не расстраивайся. Полетишь, – успокоила я Степу. – Сделаем тебе паспорт, время есть. Ну а ты что? – переключилась я на Алину.

– Что я? Я дождалась, когда выйдет из дома Громова, и поехала за ней. Подъезжаю к положенному месту, а там Степа мечется, кричит на всю ивановскую: «Сумку украли, Сумку украли! Полиция!»

– Получается, вы никого не видели?

– Ну почему? Громова видела. И я видела, – с явным удовольствием доложила Алина. – Женщина действительно ну очень похожа на Громову. Такого же роста. Стрижка такая же короткая. Жакет практически один к одному. Она шла нам навстречу, но Степа так громко заорала: «Полиция!», что та быстренько ретировалась.

– Что значит «быстренько ретировалась»? Испарилась, что ли?

– Да нет. Юркнула в магазин «Модная галерея». Я бросилась за ней, но… в магазине этом столько людей. Она слилась с толпой.

– Женщина тоже была в норковом жакете?

– Нет, у нее шубка из хорька. Мех не такой дорогой, как норка, но смотрится очень хорошо и, главное, похоже. Кто не разбирается, может спутать с норкой.

– И куда она делась, эта дама в хорьке?

– Я ее потеряла из виду. Когда поняла, что не найду, выскочила на улицу. А тут эти две. Громова и Степа. Не знаю к корму бросаться: то ли к одной, то ли к другой. Громова в прострации: опять с двойником встретилась. Степа в истерике бьется. Оказывается, ее ни разу не обворовывали. Можешь представить, какой у нее был шок?

– Она до сих пор в шоке, – кивнула я на Степу, которая так и сидела, уставившись в одну точку. Жизни в ней было в эту минуту не больше, чем в искусственной елке, загодя прибранной к Новому году.

– Нет, тот шок уже прошел, – протянула Алина. – Ее второй волной накрыло.

– Не поняла? Это как?

– Слушай. Смотрю, мои дамы совсем расклеились: одна стоит как вкопанная, другая мечется по улице. Собрала я их в кучу, посадила в машину и повезла. Сначала Громову домой доставила, велела из квартиры не выходить. В таком состоянии можно и под машину угодить. Потом Степу в полицию повезла, заявление писать. Вору что нужно? Деньги! Деньги он возьмет, а сумку выбросит. Вдруг добрая душа сумку найдет и в полицию отнесет, или хотя бы один паспорт сдаст. Пришли мы в полицию, завели нас в кабинет дежурного, а там… Степа увидела портрет над письменным столом и обмерла.

– Она президента не видела? Кто там еще может висеть? – удивилась я. И правда, чьи портреты обычно вешают в официальных учреждениях?

– А вот и не только, – хохотнула Алина. – Огромная такая фотография, пятьдесят на восемьдесят. На ней мужик – явно криминального вида – очки темные на пол-лица, нос перебитый, улыбочка зловещая. Степа, когда его увидела, так дар речи и потеряла. До сих пор молчит.

– Ну а ты спросила, что за тип на том портрете?

– Спросила. Офицер, который у нас заявление принимал, сказал, что понятия не имеет, кто там на портрете. Портрет нашли в гараже у одного барыги. Понравился, забрали, у себя повесили. Теперь все ходят и спрашивают, кто это. Полицейских это жутко забавляет.

– Степа, ну кого ты испугалась? Мало ли кто на портрете? Или этот тип у тебя сумочку вырвал?

Степа мотнула головой, потом, заикаясь от волнения, сказала:

– Это Витька Шуруп. Его все в Белозерске знали, от мала до велика. Вор-рецидивист. Сколько трупов на нем, никто не считал. Много. Кличка его, знаете, откуда пошла? Он всегда делал контрольный выстрел, а в дырку шуруп вставлял. Визитная карточка своего рода. Хотите случай расскажу? Все принимали его за анекдот, но это было на самом деле. Не знаю, каким ветром Витьку занесло в театр. Давали «Евгения Онегина». Трагическая сцена – Ленский и Онегин на дуэли. Ленский после рокового выстрела замертво падает на сцену. В зале тишина, которую изредка нарушают всхлипы впечатлительных театралок. В эту минуту поднимается Витька и кричит Онегину: «Братан, ты чё?! А контрольный выстрел?» И что вы думаете? Прекратили спектакль? Ничего подобного. По залу прокатился шепот: «Шуруп, Шуруп». Онегин взглянул на суфлера, потом подошел к лежавшему на сцене Ленскому и выстрелил второй раз – в голову. Дали занавес. Аплодировал только первый ряд, на котором сидел Витька с приятелями. Вот такая история. Убили потом Шурупа, свои же.

– Вот видишь! Убили. Мертвого Шурупа зачем бояться?

– А затем, что если он в полицейском кабинете на почетном месте висит, толку от такой полиции мало.

– Зря ты так, Степа. Тебе же сказали, что не знают, чей этот портрет. Скорей всего так и есть. В полиции тоже приколисты служат.

– Взять хотя бы майора Воронкова, – Алина почему-то вспомнила о нашем общем знакомом. – Он каждый раз грозит нам выписать направление на пятнадцать суток в тюрьму. Не со зла же он? Шутит. Шутки у него такие ментовские.

Что есть, то есть. Отношения у меня и Алины с Воронковым Сергеем Петровичем более чем странные: нежная дружба, местами переходящая в лютую ненависть. Когда мы с подружкой не влезаем в какие-либо истории, Воронков – просто душка! Если же он нас встречает в том месте, где работает следственная группа, а это случается время от времени, он, мягко говоря, звереет, в выражениях не стесняется и каждый раз грозится сослать нас в ссылку, в тайгу. Туда, где на сотни верст нет ни единого человека, следовательно, и преступления совершаются крайне редко.

– Давайте оставим в покое майора Воронкова и рецидивиста Витьку Шурупа, – предложила я, – и вернемся к Лике Громовой. Значит, двойник все-таки существует. Если его видела Алина, то речь о галлюцинации не идет. Верно?

– Верно. Женщина не плод фантазии Громовой, – подтвердила Алина. – Она реальна, как я и ты.

– У нее где-то есть дом, прописка, – продолжила я.

– Ага, в том измерении, – отозвалась Степа. Ей так хотелось поверить в то, о чем писала в своих книгах любимая писательница, что она и нас пыталась сбить с толку. – Да будет вам известно, проводника могут видеть все, а не только те, к кому он послан. Часто люди встречают двойников своих друзей, здороваются с ними, а те проходят мимо или отвечают невпопад. Естественно, люди обижаются и только спустя какое-то время узнают, что здоровались, разговаривали не со своим знакомым, а с кем-то другим, но очень похожим.

– Значит, так, – перебила я Степу, – пока не доказано, что женщина, похожая на Громову, не посланник параллельного мира, будем считать ее реальным земным существом, человеком. Кстати, Степа, ты не захватила с собой в дорогу книгу Громовой? – с поддевкой спросила я. Если честно, то своим упрямством Степа меня весьма разозлила. – Хочется иметь представление, о чем твоя Громова пишет.

– Взяла, – не расслышав сарказма в моих словах, обрадовалась Степа. – Новая книга! Перед отъездом купила. Половину только прочитала.

– Это хорошо, что ты ее не дочитала. Завтра в агентстве дочитаешь.

– А почему я? – растерялась Степа.

– Потому что сегодня была моя очередь помогать Алене. Завтра могла бы, конечно, остаться Алина, но она видела двойника и потому знает, кто нам нужен. Я пойду за Громовой, а Алина будет караулить дамочку у магазина. Надо выяснить: кто она, где живет, где работает. Все элементарно просто. Возможно, Лика сама тронулась от своих рассказов.

– Она пишет не рассказы, а романы, – обижено поправила меня Степа и прежде чем, надувшись, отвернуться к окну, добавила: – Я тоже двойника видела и могла бы его узнать.

Но я менять своего решения не собиралась. Если уж договорились об очередности, то ее надо соблюдать.

– Кстати, я обещала Громовой заехать, как только улажу дела в полиции, – сказала Алина и поднялась со своего места, намериваясь тут же уйти.

– Я с тобой, – словно ужаленная, подскочила Степа.

– Куда? – возмутилась я.

– Сегодня твое дежурство, день еще не закончился, – так она ответила на мой ультиматум.

– Но… – я запнулась. По существу-то Степа была права.

– А что нам мешает поехать втроем? – хитро прищурилась Алина. – По-моему, в «Пилигриме» сегодня спокойно. Кто хотел уехать на праздники, давно позаботился и о путевке, и о билетах. Ты едешь с нами? – после недолгой паузы спросила Алина.

Она видела, как во мне борются два человека – директор туристического агентства и сыщик-дилетант, – и с интересом наблюдала, кто же победит.

– Еду, – приняла я предложение, на время позабыв о своем директорстве.

Степа надменно хмыкнула, но промолчала.

Прежде чем нам открыть, Лика довольно долго изучала нас через глазок. Услышав за дверью шорох, Алина громко сказала:

– Лика, это я, Алина. Со мной мои подруги. Откройте, пожалуйста.

Тут же щелкнул дверной замок, и дверь распахнулась.

– Не ожидала, что вы все придете, – призналась Громова. – Смотрю, на площадке стоит толпа. Очки остались рядом с компьютером. Не пойму, что за люди? Зачем пришли? Проходите, пожалуйста. Можете не разуваться.

Лика жила в крупногабаритной «двушке». Ремонт в ней делался давно. Тем не менее в квартире было чисто и уютно: мебель старая, но отполированная до блестка, всюду книги, на стенах картины, в основном пейзажи. На одной из книжных полок я заметила черно-белую фотографию в деревянной рамке.

– Лика, это ваш папа? – поинтересовалась я.

С портрета смотрел мужчина средних лет. Смотрел он строго и серьезно, прямо в объектив. На вид ему было лет пятьдесят. Поскольку фото было черно-белым, я подумала, что снимок делали давно, лет пятнадцать-двадцать назад. Узкие лацканы пиджака, галстук нелепой расцветки, тяжелая роговая оправа подтверждали мою догадку – фотография старая, нечеткая и расплывчатая.

– Нет, это мой муж. Павел Андреевич Громов, – удивила меня Лика. Увидев, как я смутилась, она пояснила: – У нас большая разница в возрасте, пятнадцать лет. К тому же, он всегда выглядел старше своих лет. Впрочем, наверное, профессор, член академии наук так и должен выглядеть. Ученый муж, – со вздохом произнесла Лика. – Когда я с ним познакомилась, думала, что ему далеко за пятьдесят, а оказалось всего сорок пять. На этой фотографии ему тридцать восемь. Здесь он сфотографирован для личного дела.

– А зачем такая большая фотография? – сморозила я.

– Фотография? – переспросила Лика. – Она была маленькая, а я увеличила ее специально для портрета. Уже потом, когда он заболел, – добавила она.

– Понятно, – протянула я. – Где же вы со своим ученым мужем познакомились? Алина говорила, что вы в свое время активно занимались спортом?

– В травматологии встретились. – По ее лицу пробежала едва заметная улыбка. – Я лежала с переломом ключицы. Ученица на меня свалилась. У Паши нога была в гипсе: поскользнулся на гололеде. Так мы и познакомились, прогуливаясь по больничному коридору. Оказалось, несмотря на большую разницу в возрасте, у нас много общего. Из больницы я сразу переехала к нему.

– Сразу? – удивилась я.

– А чего тянуть? Я без мужа. Он давно разведен.

– Он вроде бы физик? – осторожно спросила я.

– Да, – с кивком ответила Лика, – самый что ни на есть. Вообще-то Павел сложный человек. Гений… А с гениями всегда трудно: перепады настроения, нежелание общаться, полное погружение в работу. Первая жена не выдержала – ушла. Оставила его наедине с бытом. А в быту Павел что младенец. Он тогда как раз докторскую диссертацию заканчивал писать. Как же ему тяжело было! Если бы не тетя Глаша, соседка наша, он бы от голода умер. Она его подкармливала, продукты покупала, овсянку варила. Ну а потом появилась я. Всем сразу стало легче, – не без гордости заметила она. – Я оставила тренерскую работу, нашла второе призвание. Вот теперь книги пишу.

– И у вас это здорово получается, – восторженно воскликнула Степа. – Они просто фантастические!

– А как Павел отнесся к тому, что вы стали писать книги? – своим вопросом перебила я Степу, про себя подумав: «Дать тебе волю, ты до утра будешь петь дифирамбы Громовой. Кстати, надо бы почитать, о чем она пишет».

– А я с Пашиной подачи начала писать, – ответила мне Лика. – Наслушаюсь его гипотез, впишу их в сюжет, добавлю лирики – книга готова.

– Вы так говорите, будто речь идет о пирожках. В муку добавили дрожжей, яиц, масла – и пирог готов. Неужели так просто? – не поверила Алина.

– Может быть, это только для меня просто, – пожала плечами Лика. – Если честно, в школе я училась неплохо, но звезд с неба не хватала и сочинения большей частью передирала из книг.

– Лика – ваше настоящее имя? – полюбопытствовала Степа.

– Псевдоним, – отчего-то смутилась Лика. – Имя мы с Павлом придумали. И фамилию я одолжила – Громова.

– Как это одолжили? Разве ваша фамилия не Громова? – спросила Алина. – Павел Громов – ваш муж. Вы его жена.

– Нет, мы состоим в гражданском браке, – опять смутилась Лика. Вопрос застал ее врасплох. – В паспорте я записана как Лидия Алексеевна Курочкина. Когда меня спросили, какая фамилия будет стоять на обложке книги, я задумалась. Лидия Курочкина? Была бы я автором иронических детективов, куда ни шло, но фантастику подписывать фамилией Курочкина – нонсенс.

– Лика, давайте вернемся к вашей истории с двойником, – заметив, что предыдущий вопрос Громовой не понравился, я изменила тему разговора, возвращаясь к тому, из-за чего мы сюда пришли. – Алина Николаевна и Стефания Степановна видели женщину, которая вас так пугает сходством. Следовательно, двойник не плод только вашей фантазии, он есть на самом деле. Пока мы не знаем, встречаетесь вы случайно или эта женщина вас преследует.

– Вы не верите, что она может быть оттуда? – спросила Лика, уловив, к чему я клоню.

– Пока мы с ней не заговорим, извините, нет, – со всей определенностью ответила я.

– Извините, – развела руками Алина.

– А я верю, – встала на сторону Громовой Степа. – Верю, и все.

– Мнения разделились пятьдесят на пятьдесят, – констатировала я. – Значит, будем придерживаться двух версий. Лика, кроме женщины-двойника, вас никто не тревожит? Может, вас пугают анонимные звонки: кто-то звонит и молчит? Или вам угрожают как-то иначе?

– Да вроде бы нет, – протянула Лика.

– Мне, например, не понятно. Вы испугались женщины, которая, по сути, вам ничем не угрожала. Она ведь даже в контакт с вами не вошла. Мало ли похожих людей на белом свете?

– А если эта дама сама вас испугалась? – подхватила мою мысль Алина. – Вы ведь бежали за ней, наверное, кричали, просили остановиться?

Громова потупила глаза.

– Она ведь тоже могла вас за двойника принять?

Некоторое время все молчали.

– Решено, завтра я подойду к женщине и заговорю с ней, – поставила я в известность Громову и своих подруг.

– Вы не можете этого сделать, – замотала головой Лика.

– Это еще почему?

– Проводник первый должен сделать шаг навстречу.

– Сами придумали?

– Нет. Существуют законы перехода во времени. Человек, перешедший границу раздела миров, имеет право выбора: вступать в контакт или нет, открыться людям или соблюсти тайну своего перехода. Этот закон вывел Павел, – сообщила нам Громова.

– А мы могли бы поговорить с Павлом? – спросила я.

– Нет, к нему не пускают.

– У него инфекционное заболевание?

– Тяжелое нервно-психическое расстройство.

– Извините, мы не знали, – пробормотала я. Все становилось на свои места. Похоже, супруги, причем оба, съехали с ума. А еще говорят, что с ума все сходят в одиночку.

– Не подумайте, что он какой-то там псих, – поторопилась нас заверить Лика. – Нет. У него опухоль мозга. Болезнь сопровождается внезапными вспышками агрессии. А еще он очень боится – всего. В особенности, что не совладает с собой и кому-то причинит зло. Он наотрез отказывается с кем-либо общаться. Даже я не могу его навещать.

– И давно он болеет? – спросила Алина.

– Несколько месяцев. Сначала его мучили частые головные боли. Потом он стал заговариваться. Появились фобии: открытого и закрытого пространств, боязнь незнакомых людей. Я настояла на обследовании, тем более что друг детства Павла работает в клинике нервных болезней. Когда мне сообщили о результате исследования, у меня помутилось в голове.

– Вы хотите сказать, что ваш муж обречен? Но ведь делают операции и на мозге. Надо пробовать все. Сколько времени он лежит в больнице?

– Три месяца. Он лежит в отделении, в котором работает его друг.

– Павлу хуже?

– Как вам сказать…

– Вот видите, состояние стабильное, – придав своему голосу оптимистические нотки, заметила Алина.

– Павла нельзя оперировать, – с грустью сообщила Лика. – У него плохая свертываемость крови. К тому же там, где у него эта чертова опухоль обосновалась, никто не возьмется оперировать. Сколько он проживет, не берется прогнозировать ни один врач.

– Печально. Сочувствую, – со вздохом сказала Степа. – А тут еще эта дама…

Я метнула в нее недовольный взгляд.

– С дамой мы разберемся, – пробурчала Алина и уверено добавила: – В ближайшее время.

Я посмотрела на часы. Через пять минут Алена должна закрыть «Пилигрим», следовательно, и нам надо собираться домой.

– Лика, мы, наверное, пойдем, – стала я прощаться с писательницей, попутно знаками приглашая подруг к выходу. – Если вдруг проводник захочет выйти с вами на связь или произойдет нечто неординарное, звоните вот по этим телефонам в любое время суток. – Я положила на стол свою визитную карточку.

Глава 4

Едва мы вышли из дома Громовой, Степу словно прорвало:

– Ни стыда у вас нет, ни совести. Не верите в параллельные миры, и не надо! Смеяться зачем?

– Да кто смеялся? – опешила я.

– Я же видела, как вы переглядывались! Особенно тогда, когда Лика о болезни мужа заговорила. Да будет вам известно, что гениальность – уже отклонение от нормы. Гении не такие, как мы. Менделееву его таблица приснилась! А разве сон не видение?! Что скажите? Крыть нечем? Если к Лике явился проводник, значит, она избранная. Какой смысл тратить энергию на посредственность. Громова – личность! А к вам двойники не пришли и не придут!

– И не надо! Степа, ты так не нервничай, – попыталась я ее успокоить. – Кто ж спорит, был в истории человечества и Менделеев, и Нострадамус. Возможно, и Громова обладает чем-то таким феноменальным. Возможно… Но пока сказать, что она гений или проводник между мирами, я не могу. Слишком все смахивает… – Я осеклась, чуть не сболтнув «на умопомешательство». Подобрав нужное слово, я продолжила: – На недоразумение.

– Верно, Марина говорит, – поддержала меня Алина. – Завтра, если снова увидим ту женщину, постараемся с ней заговорить. Попытка не пытка. Я предлагаю сделать так. Кто-то – допустим, это буду я, – подойдет к даме, Марина в это время будет стоять в сторонке. Если разговора не получится, я останусь, а Марина пойдет за ней, чтобы проследить, где она живет или работает. Есть вероятность, что женщина ни сном ни духом не знает, что в глазах Громовой является проводником между тем и этим светом.

Степа кивнула.

– Ладно, только я тоже пойду и прослежу за женщиной. На тот случай, – она повысила голос, – если вы ее захотите обидеть.

– Степочка, да ты что! – деланно возмутилась я, изо всех сил сдерживая улыбку. – Разве ж мы хулиганки какие? Обидеть! Как тебе такое могло прийти в голову?

– Знаю, о чем говорю! Материалистки! Атеистки! Ничего в вас святого нет! Вы же в лоб ее спросите: «А не проводник ли вы, часом?» Если она оттуда, вы ее вспугнете. Если – в чем я искренне сомневаюсь – такая же, как мы, то вы будете выглядеть как две сумасшедшие. Станете к ней приставать с расспросами, дама вас не поймет и вызовет полицию. Отмазывай вас потом! Стыда не оберешься. Поехали домой! – скомандовала Степа Алине.

Нам оставалось только обменяться взглядами и сесть за ней в машину.

– Домой, так домой, – нехотя согласилась Алина. – Вообще-то я хотела предложить вам заехать в спортивную школу, в которой тренировала детей Лика Громова, то есть Лидия Курочкина.

– Алина, давай завтра заедем, – попросила я, прекрасно понимая, зачем Алине понадобилась беседа с бывшими коллегами Лики.

Я думала в том же направлении, что и Алина: а не было ли у Лидии Курочкиной странностей и раньше. Если бы в машине не сидела Степа, наверное, мы сразу бы рванули в спортивную школу. Но Степа была рядом, и мы сочли за лучшее ее не злить.

Вечер прошел тихо. О Лике Громовой я и Степа разговор намеренно не поднимали. Я не могла понять, как Степа, в прошлом ярая атеистка, может верить в то, что никем и ничем не подтверждено.

«Никто не перемещался в параллельный мир и не возвращался оттуда обратно. Гипотезы, предположения, похожие на сказку, – есть. Свидетельств тому – нет», – так думала я.

Для Степы же наличие параллельной цивилизации было очевидным. Книги Лики Громовой она воспринимала как библию.

Степа приготовила ужин, накрыла на стол и, сославшись на недомогание, ушла в гостевую комнату, чтобы уткнуться глазами в книгу Лики Громовой.

Странное поведение тети заметил Олег.

– А что со Степой? Вы с ней поссорились?

– Ну что ты, дорогой! Разве можно с нашей Степой поссориться? – успокоила я мужа.

Не могла же я рассказать ему о Степином увлечении околонаучной фантастикой? Он еще больший реалист, чем я, и кроме коммерческих газет и исторических рассказов ничего не читает. Узнай он о том, что Степа всерьез верит в параллельные миры, он бы тут же взялся над ней подшучивать. Этого я допустить не могла. Мужчинам не свойственна деликатность. Да и вообще, зачем обижать человека? Я и Алина тонко докажем Степе, что все тайное рано или поздно становится явным. А белое пятно, если на него посмотреть через призму реальности, окрасится всеми составляющими радуги.

Перед сном я заглянула к Степе. Она лежала в постели и перелистывала книгу, словно искала страницу, на которой остановилась. Но так могло показаться только на первый взгляд. Внимательно к ней присмотревшись, я поняла, книгу она перелистывает чисто механически. Ее мысли были далеки от сюжета – книга лежала вверх тормашками.

У ног Степы валялся сытый и довольный Хрюн. Увидев меня, кабанчик хрюкнул и совершенно по-собачьи закрыл лапой морду, мол, мы уже спим, а ты нам мешаешь.

– Ты не спишь? – спросила я Степу, хотя это и так было очевидно.

– Нет, – сухо отозвалась она.

– Ты обещала мне дать почитать книгу. – Не услышав ответа, я виноватым голосом спросила: – Ты на меня злишься?

Степа не торопилась с ответом. Я вдруг поняла, что мне и Алине надо было вести себя со Степой более деликатно: уж очень она душевно тонкая натура. В принципе, что плохого в искренней вере? Миллионы наших современников верят в бога, хотя никто из них бога, кроме как на иконах, не видел. Многие верят в существование инопланетян, в леших и домовых. И пусть верят. Кому от этого плохо? Куда хуже, когда человек вообще ни в кого и ни во что не верит. Отсутствие веры и фантазии рождает однобокость мышления и ущербность духа.

– А на что мне злиться? – поборов в себе обиду, спросила Степа. – Ты высказала свою точку зрения. Я свою. Каждый остался при своем мнении.

– А книжку почитать дашь?

– Бери.

Степа захлопнула книжицу и протянула мне. Я приняла из ее рук творение Громовой, поблагодарила и вышла.

Олег посидел немного со мной на кухне и пошел спать. Степа из своей комнаты так и не вышла. Я перемыла после ужина посуду, навела порядок, села под лампу и открыла первую страницу.

Чтение настолько меня увлекло, что я не заметила, как перевалило за полночь. Лика писала легко и просто. Сюжет захватил меня. Действующие лица были выразительны – я словно видела их наяву. Действие книги разворачивалось у меня перед глазами, как будто я смотрела захватывающее кино.

«Алла Терехина жила скромно и одиноко: утром выбегала из дома, спешила на работу, вечером возвращалась в пустую квартиру. В тридцать лет у нее не было ни детей, ни мужа. Начальство и сослуживцы бессовестным образом пользовались тем, что ей не к кому спешить, и эксплуатировали ее по полной программе: ей поручали исправлять чужие ошибки, подсовывали срочные заказы, отправляли вместо кого-то в командировки. Ее голова постоянно была забита чужими и производственными проблемами.

В тот вечер Алла устало брела домой. Задумавшись о том, что полжизни уже прожито, но как-то непутево, бессмысленно, она не заметила, как пошла на красный цвет светофора и очутилась под колесами автомобиля.

Сначала Алла услышала жуткий скрежет тормозов, ощутила всем телом сильный удар и провалилась в темноту. От удара она потеряла сознание. Случайные прохожие привели ее в чувство. Первого, кого она увидела, был водитель, молодой парень с красивыми испуганными глазами.

– Это я вас сбил. Вы меня слышите?

– И слышу, и вижу, – пошутила Алла. Ей вдруг стало жалко этого парня. Задумалась, сама пошла на красный цвет, сама угодила под колеса. А если бы она умерла? Ему бы пришлось отвечать. Она пошевелила одной ногой, другой, села, потом поднялась. Слава богу, обошлось без переломов. Голова закружилась, но она не упала.

Водитель предложил вызвать «Скорую».

– Нет, спасибо, – отказалась Алла. – Мне недалеко. Буквально двадцать метров. Я смогу дойти.

– Хоть двадцать, хоть десять, но я вас довезу. Садитесь, пожалуйста. Адрес скажите.

Голова болела сильно, тем не менее, Алла прекрасно помнила, кто она и где живет. Она назвала улицу и номер дома. Хотела назвать номер квартиры, но потом передумала. Второй этаж. Как-нибудь сама поднимется, без посторонней помощи.

Водитель остановил машину перед подъездом. Хотел выйти, чтобы помочь Алле, но она его остановила, пошутив:

– Не надо, у меня муж ревнивый. Вы уж лучше поезжайте. Извините, что я причинила вам столько хлопот.

– Ну что вы! – опешил молодой человек. – Это я вас сбил. Я бы вам настоятельно советовал проконсультироваться у врача. Все-таки удар был достаточно сильным. На тот случай, если вам понадобятся лекарства, возьмите мою визитную карточку. Я оплачу лечение. Мой друг – владелец аптеки, поможет достать любое лекарство.

Алла взглянула на визитку. Антон Кротов, ремонт и обслуживание компьютеров.

– Езжайте, Антон, – еще раз попросила Алла, выходя из машины.

«Странно, – вяло подумала она, поднимаясь по лестнице, – месяц назад покрасили подъезд, а он уже грязный, как будто ремонта лет десять не было».

Алла достала ключи, хотела вставить в замок, но дверь неожиданно оказалась открытой. За ней явно слышались детские голоса. Кто бы это мог быть? Малолетние воришки? Или у нее после удара об асфальт начались слуховые галлюцинации? Этого только не хватало!

С замиранием сердца она толкнула дверь. В тесной прихожей перед дверью стояли два сорванца приблизительно семи и четырех лет от роду.

– О! Мама пришла, – выдал тот, который был постарше. – Ты мне гуашь купила?

– Что? – оторопела Алла. – Что вы здесь делаете?

– Гулять собираемся идти. Уроки я уже сделал, Мишку, как видишь, забрал. Мам, ты так и не ответила, ты гуашь купила? Ольга Тихоновна предупредила, на урок без гуаши не пустит. А еще она просила тебе передать, – мальчик понуро опустил голову, – что хочет тебя видеть завтра в пять вечера. Тебя или папу. Лучше папу. Ольга Тихоновна сказала, что мальчиков должны воспитывать отцы.

У Аллы поплыло перед глазами, и она вновь упала в обморок. Очередное пробуждение еще больше ее удивило. Она лежала на диване. Над ней стояли дети и мужчина. Алле казалось, что она в бреду или вовсе ей все снится. Помимо двух сыновей у нее появился еще и муж! Ну откуда они все взялись? Алла себя ущипнула. Не подействовало – дети и муж не испарились, они были реальны, как сама Алла.

– Аля, как же ты нас напугала, – трогательно сообщил мужчина, поправляя плед на Алле. – В последний раз ты падала в обморок, когда носила Мишку. Да и с нашим старшеньким ты тоже пару раз падала.

Алла машинально потрогала живот, если окажется, что она еще и беременна… В один момент из одинокой женщины превратиться в многодетную мать? Какая психика такое вынесет?

– Аля, с тобой все в порядке?

«Аля? Почему он меня называет Алей? – высветилось в голове у Аллы. – Я уже забыла, что меня так когда-то звали. Алла и Аля – разные имена, но бабушка упорно меня называла не Аллой, а Алей. Бабушка умерла, и осталось одно имя – Алла. Может, они меня с кем-то спутали? – обрадовалась она. – А как можно с кем-то спутать мать и жену? – спросил внутренний голос. – Нет, это что-то с тобой не в порядке, а не с ними».

Алла обвела комнату взглядом. Как можно не узнать свою квартиру, в которой она прожила больше тридцати лет? Стенка югославская, купленная мамой по блату в конце восьмидесятых, портьеры, гардины с вышитыми гладью цветочками. А вот ее детский портрет в деревянной раме! Разве забудешь, как мама, перед тем как отвести ее к фотографу, мучилась, привязывая огромный нейлоновый бант к коротеньким, как у мальчишки волосикам. Не любила Алла расчесываться, визжала, орала как резанная, вот и приходилось ее стричь так коротко.

«Моя это квартира! – признала жилплощадь Алла. – Только… Ничего не понимаю… Эту стенку я два года назад продала, сделала ремонт и купила современную легкую и изящную мебель. И диван теперь у меня другой. Куда я попала?»

Алла застонала и закрыла глаза. Мужчина потеребил ее за плечо.

– Аля, тебе плохо?

Пацаны испугано завели:

– Мама, ты только не умирай. Ты не умрешь? Давай «Скорую» вызовем?

Младший заревел навзрыд. Старший мальчик зашмыгал носом.

«Не похоже на розыгрыш. Мальчишки и впрямь испугались, что я концы отдам. Что же происходит? Они меня знают – я же вижу их впервые».

Она резко села. Кровь отлила от головы, в глазах запрыгали черные мушки.

– Дайте мой паспорт, – превозмогая слабость, потребовала Алла.

– Зачем? – удивился мужчина.

– Мама, зачем тебе паспорт?

– Дайте мне паспорт, – повторила она.

Мужчина метнулся к стенке, выдвинул ящик, именно тот, в котором Алла держала когда-то документы, и с паспортом вернулся назад.

– Вот.

Алла дрожащими руками открыла паспорт. Так и есть, с первой страницы на нее смотрело ее же лицо, а вот фамилия была другой – Алла Михайловна Тимофеева. На странице «семейное положение» стоял штамп, свидетельствовавший о том, что в таком-то году она сочеталась законным браком с Андреем Григорьевичем Тимофеевым. Дети тоже были вписаны в паспорт: Гриша и Миша. Но главное прописка – и город, и улица, и дом, и квартира – все совпадало!»

«А эта Лика Громова неплохо пишет», – подумала я и отложила в сторону книгу. Чего мне это стоило! Так хотелось продолжить чтение, чтобы узнать, что сталось с Аллой? Но на часах было без четверти два, я хорошо понимала: если не пойду спать, завтра просплю обязательно.

Глава 5

Утром я позвонила Алене и предупредила, что до обеда нас в агентстве не будет. У нее тут же испортилось настроение. Голос, прежде звеневший как колокольчик, стал тусклым и скрипучим.

– А когда вас ждать? – рассчитывая на сострадание, спросила она.

– Ой, даже не знаю, – протянула я, почувствовав угрызения совести. – Может, ближе к часу или позже… Алена, не мучь меня, – повысила я голос, вспомнив, что совсем не обязана идти на поводу у секретарши. – Когда-нибудь появимся. Разве тебе плохо одной? Уже вчера после обеда практически никого не было. Сегодня вообще никто не зайдет. Если посетителей не будет, возьмешь список постоянных клиентов и подпишешь им от агентства «Пилигрим» поздравительные открытки. Открытки найдешь на моем столе. Все поняла?

– Да.

Алина подвезла нас к дому Громовой, сама же поехала к тому месту, где обычно Лика встречается со своим двойником. Мы разместились со Степой на детской площадке, напротив подъезда Лики. Осмотрелись. Двор был пуст: ни детей, ни пенсионеров, ни молодых мам с колясочками. Да это и понятно – погода не способствовала прогулкам на свежем воздухе. Вместо снега за две недели до Нового года на раскисшую землю тонкими струйками брызгал дождь. Кто в такую погоду пойдет гулять? Один лишь дворник по долгу службы крутился вокруг мусорных баков, подбирая разбросанные кем-то пластиковые бутылки, да парень с йоркширским терьером на поводке маячил рядом с гаражами. Йорк крутился, никак не мог найти себе место, чтобы справить собачьи дела, а парень прятался под зонтом и оглядывался на дверь в подъезд, видимо, мечтая скорее вернуться в теплую квартиру.

– Степа, а ты книгу дочитала? – спросила я.

– Не до конца, – коротко ответила Степа.

– То, что случилось с Аллой, чья-то шутка?

Степа с состраданием на меня посмотрела.

– Нет.

– А дети чьи? Мужчина?

– Читай. Все поймешь, – обнадежила меня Степа. – Мы не рано приехали?

– Да вроде бы нет. Двадцать пять минут. Скоро должна появиться наша писательница.

Лика Громова не заставила себя долго ждать. Ровно в половине десятого она вышла из подъезда. Согласно договоренности она сделала вид, будто нас не знает, и, не обращая на нас никакого внимания, прошла мимо, вышла со двора на улицу и направилась в сторону супермаркета. Отстав метров на десять, я и Степа последовали за ней.

Алину мы заметили издалека – она шла навстречу нам с сосредоточенным лицом, я стала искать в толпе двойника Громовой и увидела ее в метрах десяти от нас. Женщина действительно безумно была похожа на Громову. Во всяком случае, на первый взгляд. Волосы, розовая губная помада, тонкая оправа очков на носу, одежда в той же цветовой гамме, что и у Громовой, – все как будто под копирку.

И все же я заметила кое-какие отличия. У двойника было слишком розовое лицо. Складывалось такое впечатление, что женщина немного переусердствовала с тональным кремом. И глаза у нее были слишком густо подведены. Лика смотрела на мир от природы раскосыми глазами – женщина-двойник такого же эффекта добивалась черными стрелками.

Я сконцентрировала взгляд на одежде – куртки разных фасонов, хотя одинаковый цвет скрадывал небольшие различия. Брюки Лика надела черные с тонкой серой полосочкой. На незнакомке были черные джинсы. Платочки на шеях разнились, но в целом было над чем задуматься – женщины выглядели как сестры.

Лика, увидев двойника, остановилась как вкопанная. Женщина на нее посмотрела, словно ледяной водой окатила, сделала шаг в сторону и, не проронив ни слова, обошла ее стороной. Следом за двойником проскочила Алина, попутно подав нам знак – заниматься Громовой, с двойником она справится сама.

Чтобы себя не выдать, мы не сразу бросились к Лике, подождали несколько минут на тот случай, если незнакомка захочет обернуться и посмотреть на произведенный ею эффект.

Я и Степа неспешно подошли к газетному киоску. Разглядывая печатную продукцию, я стала так, чтобы незаметно посмотреть в тот конец улицы, куда направилась женщина-двойник. Увы, та уже скрылась за углом. Не было и Алины.

К нам подошла взволнованная Громова.

– Вы видели ее? – спросила она, заглядывая мне в глаза.

– Да, – как можно спокойнее сказала я. – Видели. Она, конечно, похожа на вас, но двойником ее назвать трудно.

– А мне показалось, что одно лицо, – некстати брякнула Степа.

– У тебя близорукость, а очки ты не носишь. Лика, успокойтесь, эта женщина не ваш двойник, но она очень стремится быть на вас похожей. Это факт. Впрочем, мало ли людей, которым нравятся одинаковые вещи.

– Но стиль-то выдержан.

– Какой стиль? Белая куртка? Черные брюки? Белый верх, черный низ – популярное сочетание, классика школьного периода, если хотите. Если пройтись по улице, я вам таких дамочек с десяток насчитаю. Вот если бы было наоборот… Черный верх, белый низ…

– А если я завтра именно так, наоборот, оденусь, вы мне поверите? – спросила Лика.

– У вас есть черная куртка и белые брюки? И вы так оденетесь, в декабре? Не зимнее сочетание. В такой грязи ваши брюки мигом превратятся в серые.

– А мне все равно, – с вызовом ответила Лика. – Вы мне поверите?

«А что, идея неплохая, – про себя подумала я. – Только умалишенная наденет в дождь белые брюки».

– Поверю, – кивнула я головой. – У вас есть белые брюки и черная куртка?

– Белые льняные брюки у меня есть. А вот куртки нет. У Павла есть, но она на меня большая.

– Это даже лучше. Не каждый на себя напялит вещь, которая не подходит на три размера. Если мы завтра встретим вашу визави в белых брюках и в черной куртке, которая на три размера больше, у нас не останется повода сомневаться в том, что эта дама – не случайная прохожая.

– Я в этом не сомневаюсь уже две недели, – горько заметила Громова. – Кстати, завтра ее здесь не будет.

– Не поняла. Она вас оповещает, когда в следующий раз появится на горизонте? – спросила я.

Мои губы самопроизвольно сложились в недоуменную улыбку. Получилось не очень красиво. Лика могла подумать, будто я над ней насмехаюсь.

– Нет. Просто завтра суббота, а по выходным я не хожу в магазин. Людей слишком много. Не люблю толпу и очереди у касс.

– Но можно ведь сделать исключение? А впрочем, поступаем так: вы посидите дома, а мы сами сюда придем.

В кармане зазвонил мобильный телефон.

– Слушаю вас.

– Это я, Алина.

– Ты? А почему… – я хотела спросить, почему она звонит с чужого телефона, но она не дала мне договорить.

– Кафе «Изюминка» знаешь? Я там. Оставляй Громову на Степу и дуй ко мне.

– Есть новости? – спросила я, но Алина уже положила трубку. – Звонила Алина, – сообщила я Степе и Лике. – Она просила меня подойти к кафе «Изюминка». Тебя, Степа, просила проводить Лику домой. Можете сначала зайти в магазин.

Степа хотела возразить, но, взглянув на все еще перепуганную Громову, согласилась.

– Хорошо, я сначала провожу Лику, а потом поеду домой. Встречаемся там.

Алину я нашла за столиком у окна. Она явно была не в себе: брала поочередно из вазочки салфетки и складывала из них самолетики. Самолетиков скопилось с десяток, а моя подруга не унималась, складывала их и складывала, как будто хотела открыть свою авиакомпанию.

– Чем ты занимаешься? – удивленно спросила я.

– Нервы успокаиваю.

Только сейчас я заметила, как у Алины мелко дрожат пальцы.

– Нервы? Ты что-то видела? Женщина испарилась на твоих глазах? Перешла в параллельное пространство? Поверить не могу!

– Я даже рта не открыла, а ты уже за меня отвечаешь, – с раздражением констатировала Алина. – Сумка у меня испарилась, вот что случилось!

– Как так испарилась? Почему сумка?

– А вот так и испарилась! Вырвали из рук. Я пошла за незнакомкой. Та свернула в переулок, потом в арку проходного двора. Я за ней. И тут за спиной я услышала быстрые шаги. Обернулась, а он уже из моих рук сумку рвет, гад такой!

– Кто рвет?

– Какой-то парень. В черной куртке, черных брюках, в черной бейсболке на голове. Короче, сплошное темное пятно. По Степиному описанию очень похожий на того, кто у нее сумку выхватил.

– Да уж, что-то в последнее время нам не везет. А женщина?

– Ее и след простыл. Когда поняла, что сумку мне не вернуть, я бросилась за женщиной во двор, а он проходной – десять метров и ты на многолюдной улице. Там смешаться с толпой нечего делать. Вот так, считай, день насмарку. Надо бы в полицию сходить, заявление написать.

– Думаешь, найдут воришку?

– В сумке паспорт и ключи от квартиры. А еще мобильный телефон.

– Это серьезно. Может, Воронкова подключить? Ты лицо вора запомнила?

– Интуиция мне подскажет, – угрожающе зашептала Алина. – Вот только я думаю, что неспроста он пошел за мной. Он меня от двойника отвлечь хотел.

– Не двойник она, просто разрисована под Громову, да и только!

– Я еще вчера это заметила. Кто-то намеренно пугает Лику. Знать бы зачем?

– Мне кажется, что Лику умышленно вводят в заблуждение, – предположила я. – Вопрос – кто? Надо бы проверить все ее окружение, пока у нее окончательно крыша не съехала.

– Легко сказать, окружение! Лика последние три года вела замкнутый образ жизни. Всю себя творчеству отдавала. Подруг всех растеряла. Брат и племянница погибли, если ты помнишь, муж в больнице, других близких родственников у нее нет. Кто-то из спортивной школы, в которой она тренировала детишек? Это было давно, в прошлой жизни. Мне кажется, что даже прекрати она писать, в школу бы все равно не вернулась. Лика придерживается правила: нельзя войти в одну реку дважды.

– Она тебе сама об этом сказала?

– Да, – кивнула головой Алина, – в день нашего с ней знакомства. Она была в таком состоянии, когда не врут. Да и зачем ей врать перед чужими людьми?

– По-твоему, врут только близким? – хмыкнула я.

– Врут, когда есть для того причина или выгода.

– А какая выгода Громовой от нас?

– Да никакой! Потому и не врет! Суди сама, она забежала к нам случайно, не зная, кто мы и что мы. Мы сами предложили ей помощь, и она ее приняла. Но в данном случае мы можем иметь от Громовой выгоду. – У Алины алчно блеснули глаза.

– Какую?

– Мы выведем на чистую воду двойника, успокоим Громову, а она в благодарность напишет в своем романе о нашем агентстве. Круто?

– Круче некуда, – фыркнула я.

– Тогда поехали в полицию, заявление писать. Хорошо, что у меня нет привычки, ключи от машины бросать в сумку, а то бы без машины осталась.

В полиции нас направили к следователю Мышкину, к тому самому, у которого Алина и Степа были вчера. Очень худой и низкорослый, он полностью соответствовал своей фамилии.

Увидев Алину, следователь удивленно вскинул брови: