Kitobni o'qish: «Изнанка. Часть 1»

Глава 1. Лицом к лицу

Дух или душа – самое слабое

проявление умершего в мире живого.

Обычно возникает в виде дымки или

нечеткого силуэта. Может

реагировать на внешние

раздражители и отзываться

соответственно своему прежнему

воплощению.

Телесная душа – находящаяся в

живом теле.

Бестелесная – не имеющая тело

(неживое).

<i>Магический путеводитель. Экзорцизм</i>

Пол под ногами противно скрипел. Это действовало на нервы, но я продолжала идти, стараясь не обращать внимания. Рядом мелькали одинаковые проемы в комнаты, из-за чего коридор казался бесконечным. От разбитых окон просачивался холодный сквозняк и касался икр там, куда не доставала юбка. Перед собой крепко сжимала свечу ледяными от напряжения пальцами. Огонек слегка колебался, создавая отсветы на стенах. Наложенный заговор позволял ему гореть до истления фитиля, если только сама не решу его погасить.

— Дух мертвого, явись для разговора с живыми. Я призываю тебя, — проговорила в очередной раз, прежде чем свернуть вглубь другого коридора.

Его тоже прошла до конца, стараясь идти как можно медленнее, затем развернулась, чтобы заглянуть во все комнаты. Они мало чем отличались друг от друга: окна заколотили досками, сквозь щели пробивался тусклый свет. От обстановки сохранились лишь редкая мебель из темного дерева и зеленые обои с рисунком из ветвей и листьев, выдававших любовь хозяйки к эпохе модерна.

Маршрут выбрала так, чтобы в случае нападения призрака всегда оставался запасной путь назад по коридору или в одну из комнат. Действовала по старому плану, хотя понимала, что стоило заранее исследовать местность, как учил папа. Иногда я развлекалась придумыванием путей отступления в самых разных условиях, если на уроках было скучно.

Не заметив ничего потустороннего, отправилась вверх по лестнице, как можно точнее сохраняя ритм шагов. На втором этаже меня снова ждал длинный коридор. Двинулась по нему, не переставая повторять свой зов — и вдруг раздался скрип. Уже не из-под моих кроссовок.

Замерла на полушаге, но скрип не повторился. Медленно подшагнула, чтобы встать на обе ноги, и плавно повела свечой влево и вправо. В проемах все еще не было ни души — ни телесной, ни бестелесной. Глаза уже привыкли к полутьме, и я всматривалась почти не моргая, но так и не заметила никакого движения.

Глубоко вздохнув, собралась продолжить путь, как вдруг за спиной услышала дыхание. Рефлекторно развернувшись, наткнулась на вполне живой взгляд.

— Ты что тут делаешь?! — приглушенно спросила я. Чужое присутствие сильно сбивало с нужного настроя. Ходить со свечой и заунывно говорить под чьим-то надзором в тысячу раз сложнее, усвоила еще в детстве.

— Пришел ритуал упокоения проводить. Домашнее задание.

Несмотря на абсурдность ситуации — некромант испортил охоту экзорцисту! — его голос звучал вполне спокойно. В темноте разглядела только высокий рост и длинные пряди на плечах. Но стоило ему бесшумно шагнуть ко мне, свет от свечи попал и на лицо.

В полутьме парень смотрелся не то что по меркам живых, даже по некромантским меркам жутковато. Волосы оказались то ли белыми, то ли седыми; лицо на фоне темной одежды и шапки выделялось светлым пятном. Нижние веки его прищуренных глаз покраснели — будто он не спал уже несколько ночей. Общее впечатление «замогильности» усиливал пирсинг на лице. Все еще ощущая досаду, что меня прервали, не смогла удержаться и пересчитала серьги: две круглых по бокам переносицы, одна в правом крыле носа и прямо под ней — небольшое кольцо у края нижней губы. Все черного цвета.

— Иди кого-нибудь другого упокой! — заявила все еще тихо, но не менее рассерженно. — Я тут уже полчаса брожу, не порть мне призыв!

— А зачем ты шепотом говоришь? Нежить и так знает, что мы здесь. Просто прячется.

В ответ закатила глаза. Из-за наших соседей — да и не только из-за них — я давно знала: некроманты постоянно выпендриваются. Конечно, могла бы ему сейчас объяснить, что мне нужно именно поговорить с воплощением, а для этого мало простой пентаграммы или доски и приходится выкручиваться.

Но не стала. Без толку.

— Уйти не смогу. Мне нужен злобный дух для упокоения. А миссис Мадлен я знал. Если даже она не превратилась в него, придется идти в психбольницу. Или в тюрьму.

«Ладно. Раз зов сорвался, можно попробовать более жесткий вариант. Правда, это грозит еще одним мороком… Но выбора нет», — подумала я. Меня не волновало, насколько мерзкой при жизни была старушка Мадлен. Для экзорцистов духи не делятся по таким категориям.

Снова повернулась и осторожно продолжила путь по коридору. Услышала, как парень двинулся следом.

— Мы можем друг другу помочь, — предложил он. — Какая у тебя специализация? Оккультная?

— Экзорцизм, — сухо ответила я. Его вопросы не давали вспомнить слова для принудительного призыва.

И без его подсказок знала, что миссис Мадлен могла быть с физической оболочкой. Даже если план с зовом сорвался, не хотела ее лишний раз провоцировать.

— …Неожиданно, — в голосе некроманта проскользнуло удивление. Спустя пару шагов он спросил: — Почему призыв? Вы же…

— Ты дашь мне подумать или нет?! — обернувшись, прошипела я. Только собралась добавить, чтобы он все же сваливал и плевать на его задание, как совсем рядом раздался надрывный крик.

Мы одновременно обернулись.

В конце коридора над полом парил воплощенный темный силуэт женщины. Тело выглядело иссохшим даже за длинным изорванным платьем, и казалось, она едва вылезла из могилы. Покойница уверенно поплыла в нашу сторону. Ее рот открылся неестественно широко, будто челюсть отвалилась от черепа и повисла отдельно.

— Отлично, — вздохнула я.

Если до этого еще оставались надежды на завершение призыва, теперь они улетучились. Судя по тому, что мисс Мадлен воплотилась, она была не духом, а растревоженным призраком. Но с ними можно разговаривать, только когда воплощение в нейтральном состоянии. «Как и с людьми, если подумать», — невольно пришло в голову.

— Сможешь ее упокоить? — поинтересовался некромант.

— ...Ты же сам хотел, — с новым усталым вздохом напомнила ему.

— Передумал. Слабовата для злобного.

Призрак тем временем добрался до середины коридора. В порыве он занес костлявую руку вверх, сжимая в ладони ножницы. Я недоверчиво скривила рот: если ЭТО недостаточно злобное воплощение, парню действительно стоит к психам сходить.

— Поторопись. Не хочу, чтобы она мне лицо поцарапала.

— Ты же и так страшный, как смерть! — выпалила я. Его послушать, он тут единственный, кому могут что-то расцарапать.

— Спасибо за комплимент, — серьезно ответил некромант.

«Ах да, им же Смерть при встрече показывает идеальное лицо. Надо было что-то пообиднее сказать», — подумала без тени иронии. Некроманты во время обряда инициации ведут диалог со Смертью: она появляется перед ними в самом красивом воплощении, своем для каждого.

Не стала зацикливаться на этих мыслях — нужно было проводить изгнание. Внутри все задрожало от волнения, но я не хотела его показывать, тем более некроманту. С мнимой уверенностью шагнула вперед, вскинула свободную руку, направив ладонь на призрака, и начала громко зачитывать формулу.

Для изгнания обычно используют всего два абзаца, по три предложения. Но самое важное не слова (хотя без них ничего не выйдет), а энергия моего дара, которую я направляла через руку. Это сочетание должно разрушить оболочку воплощения и отправить душу в изнанку, где ей и положено находиться.

Когда оставалось договорить последнюю фразу, а призрак уже нависал всего в двух шагах, я сбилась с ритма и прервалась — забыла конец формулы. Сразу перед глазами высветились папины слова: «Прерванное изгнание хуже непроведенного изгнания». Внутри вспыхнула паника, прокатившаяся жаркой волной. И тут, нарушив молчание, некромант произнес недостающее: «Audi et pare». Не раздумывая, повторила за ним.

Призрак развоплотился, превратившись в пыль, медленно оседающую в воздухе. Опустив руку, ошеломленно смотрела на остатки того, что секунду назад хотело нас убить. Затем стремительно повернулась к некроманту:

— Ты знаешь формулы экзорцистов?!

— Догадался, — спокойно ответил он. Будто мы сейчас не изгоняли призрака, а решали задачу по геометрии. — Стандартная логика: обозначить предмет, обозначить действие, обозначить приказ, чтобы предмет совершил действие. Сейчас было достаточно «услышь и подчиняйся».

В ответ промолчала. Не хотелось признаваться, что я не настолько «обученный» экзорцист и не слишком хорошо составляю формулы. В школе латынь не преподавали даже факультативом, а учиться самой не хватало усидчивости. Поэтому новые формулы запоминались со скрипом.

Снова взглянула туда, где исчез призрак. На меня вдруг навалилась усталость. «А ведь именно благодаря его подсказке все получилось. Даже без единой царапины», — промелькнули неутешительные мысли. Из глубины невовремя выплыл тот самый ритуал — главная причина, почему я пришла «ловить» миссис Мадлен. Поспешно отогнала их, расстройства от почти сорванного изгнания было и так достаточно.

— Пойдем отсюда, — низкий голос некроманта прервал молчание, заставив встряхнуться.

— Угу.

По лестнице мы спустились почти шаг в шаг. Все время смотрела под ноги, разговаривать не хотелось. Некромант тоже молчал, и за это была даже благодарна. Разочарование, что снова не удалось завершить начатое, никак не отпускало.

Как только вышли на улицу и продрались сквозь заросли вокруг дома, ровную дорогу из асфальта встретила с чуть ли не с восторгом. Бросив через плечо:

— Ну пока, — не дожидаясь ответа, поспешила в сторону города. Хотелось поскорее уйти отсюда и больше не видеть ни призраков, ни некромантов.

Глава 2. Все кошки серые

Морок — общее название прилипшей к

человеку потусторонней энергии.

Остается после проведения ритуала

с насильственным призывом.

Возможные симптомы: ночные

кошмары, потеря сознания,

галлюцинации.

Магический путеводитель. Экзорцизм

Я открыла глаза. По комнате блуждали тени, оставшиеся после увиденного кошмара. В нем меня преследовали огромные насекомые, настигали и больно жалили. И как ни старалась, спастись от них не могла.

Свесив ноги с кровати на мягкий коврик, провела рукой по лицу, вспоминая формулу. Стоило пробормотать ее скороговоркой, как тени отступили, а лоб и виски сдавила тяжесть. Волевым усилием отогнала назойливый вопрос, сколько таких снов было за ночь. Самые яркие помнились урывками, остальные ускользали. Но я и не пыталась вспоминать: за годы видела похожие сны сотни раз и знала их слишком хорошо.

Бросила взгляд на тумбочку с электронными часами и поняла, что до выхода еще целый час. Будильник давно отключила, из-за кошмаров все равно просыпалась раньше. Достала белье, привычную длинную юбку — сегодня бордовую — и наугад выхватила свитер из крупных бело-рыжих квадратов. В ванную ушла вместе с вещами, чтобы потом сразу переодеться.

После утренней рутины перед широким зеркалом в комнате слегка накрасила помадой свои тонкие губы и нарисовала стрелки, завершив макияж тушью. Дольше всего провозилась с волосами: тщательно расчесала густые красные пряди, но укладывать не стала — оставила свободно лежать на спине. Обнаружив, что у корней проступает родной медный цвет, мысленно сделала пометку заняться ими на выходных.

— Анемона Аддамсон!

Зов настиг меня в коридоре за завязыванием шнурков на кроссовках. Испугавшись беды, которую обычно предвещал оклик полным именем, сразу вернулась на кухню. Небрежно прислонившись к шкафчикам, мама как раз отрезала концы бечевки над крупным бумажным свертком.

— Вот, зайди к бабушке после школы, — она протянула его мне с улыбкой.

— Мам, зачем ты так пугаешь?! Могла просто сказать, чтобы подошла и взяла! — нарочито возмутилась я.

— Так просто ты не подошла бы и не взяла, — беззлобно возразила мама. Она легко чмокнула меня в темечко и с внимательным взглядом сказала: — Все, беги. Не опаздывай.

Сверток занял все свободное место в рюкзаке, и пришлось повозиться, чтобы застегнуть молнию. Наконец вышла, с силой хлопнув дверью.

Улица встретила настоящим осенним воздухом. Кроме прохлады и уроков пока ничего не напоминало об окончании лета, лишь у немногих деревьев в листве проглядывали желтые оттенки. Дожди еще не начались, и подошвы кроссовок шаркали по сухому асфальту.

На середине пути неожиданно задул ветер, подняв пыль в воздух. Края юбки хлопали по ногам, и я не знала, за что хвататься — за нее или за волосы, которые лезли в лицо и рот. После недолгих мучений сняла с запястья резинку и стянула самые капризные пряди на затылке. Дальше уже спокойно шла, оттягивая юбку на манер средневековых леди.

Все годы обучения у меня прошли в обычной школе. «Обычная» означала «никакого отношения к магическим специализациям», вроде экзорцизма. Мне не понравилось быть среди одаренных, которые считали себя первым сортом только из-за способностей. А еще я всегда считала, что такое поведение напоминает инквизицию, только перерожденную: вместо ведьм и колдунов у них в изгоев превратились люди без дара.

Затолкав сверток в школьный шкафчик, чтобы не мешал, отправилась на уроки. После каникул здесь ничего не изменилось, даже наклейки с дверец никто не содрал. Учителя еще сильнее пугали выпускными экзаменами, но в остальном учеба вызывала привычную скуку. Ее удавалось разбавлять перекидыванием записок с Мэри-Энн — моей лучшей подругой еще с восьмого класса, когда она только пришла к нам в школу. В основном мы обсуждали предстоящие соревнования по баскетболу. Мэри-Энн предвкушала, как круто будет выглядеть Гарри Дотс, главный красавчик класса. А мне всегда больше нравился его друг Крис из параллели. Кроме успехов в баскетболе он обалденно объяснял темы по биологии.

После уроков мы отправились на занятия по вокалу, там уже началась подготовка к ежегодному зимнему концерту. В очередной раз все пытались уговорить спеть что-то поновее, вроде рок-оперы «Моцарт», но учителя как всегда выбрали песню из «Кошек». Нас заставили репетировать полтора часа напролет, прежде чем сжалились и отпустили.

Отказавшись от перекуса в кафе, наскоро попрощалась с подругой и поспешила к бабушке. От школы к ее дому неблизкий путь, если идти вдоль большой дороги, но я знала короткие тропинки между домами и заборами, где можно было спрятаться от ветра. И когда подошла к низкой калитке, ведущей на бабушкин задний двор, даже не успела продрогнуть.

— Пора бы одеваться теплее. Осень обещает быть холодной, — пожурила меня бабушка вместо приветствия.

— Обязательно подумаю над этим, — ответила ей, состроив напоказ серьезное лицо. — Смотри, что принесла.

Получив в руки сверток, бабушка удалилась на кухню. Оттуда мгновенно послышалось, как задвигались ящики и зашуршала бумага. Я быстро скинула кроссовки с ног, не развязывая шнурки, оставила рюкзак у прохода и прошла следом.

Дом бабушки очень старый, хотя изнутри нельзя сказать, что он построен больше ста лет назад. Во всех комнатах недавно сделали свежий ремонт в стиле лофт — выяснила это, когда помогала маме подбирать цвета и обстановку. Нетронутой оставили только кухню. С поблекшим лимонным лаком на старых фасадах и мелкими коричневыми трещинами, словно прожилками, она отдавала деревенским духом и тайным колдовством.

Но я и без этого давно подозревала, что бабушка из экзорциста с возрастом постепенно превратилась в ведьму.

— Ты пришла очень вовремя, — сказала она, кивнув на сверток, который оставила развернутым на столе. Ненадолго заглянув внутрь, увидела там книгу, пару плоских баночек с кремом и какую-то мазь. Ничего из этого не вызвало у меня интерес, и я отошла к шкафчикам. — Сегодня хотела позвонить Амелии и попросить достать еще.

— Книгу или мазь? — уточнила я, открывая верхнюю дверцу.

Оттуда взяла свою кружку с крупно отпечатанными красными цветами анемоны и, отставив ее в сторону, стала перебирать банки на стойке под шкафами, надеясь найти остатки чая с гибискусом.

— Книгу, конечно. Мазь с кремом у меня еще есть. Но тоже не будут лишними, — отмахнулась бабушка.

Пока я крутилась у шкафчиков, из-за спины слышала, как она освобождает стол. Потом, видимо, заметила мои метания и подсказала:

— Твой любимый кровавый чай уже в чайнике.

— Ты же не знала, что я приду. Или ты все-таки ведьма?.. — произнесла с изумлением. Поднятую банку тут же поставила на место и прошла за чайником в дальний угол кухни.

— Какая еще ведьма, не говори ерунду. Увидела из окна, как ты идешь к калитке, еще и в легкой одежде. И сразу поставила.

— Ну-ну…

Стоило ярко-красной заварке заполнить дно моей кружки, посмотрела на бабушку с немым вопросом. Та отрицательно покачала головой, и я отнесла чайник обратно.

После чая меня накормили, несмотря на мои уговоры оставить еды для себя — их просто не стали слушать. Пока ела, рассказывала о школе, о нашей постановке, как мы проводим время после уроков с Мэри-Энн. Бабушка часто помогала мне советами, поэтому не боялась с ней говорить о своих делах. Ни о каких.

— Как продвигаются поиски? — наконец задала она самый болезненный вопрос. Передо мной вновь очутилась моя кружка с новой порцией чая.

Прежде чем ответить, медленно вздохнула и сделала глоток для решимости, будто туда налили алкоголь.

— Никак, — коротко сказала я. Отчасти надеялась, что на этом расспросы закончатся: не хотелось говорить о бесполезной попытке призыва и едва не испорченном изгнании.

Но от меня, разумеется, не отстали.

— Поясни, — потребовала бабушка.

— Да нечего тут объяснять, — опустив глаза на кружку, принялась водить указательным пальцем по краю. — В очередной раз пыталась поговорить с воплощением. Но меня прервали, поэтому не получилось.

Сделала еще один глоток, чтобы спрятаться — на случай, если дальше последуют упреки. Бабушка всегда очень серьезно относилась к нашему дару и ремеслу экзорцизма, отчитывала за каждую ошибку и часто заставляла переделывать. Но в этот раз она почему-то промолчала.

Снова вздохнув, я заговорила, обращаясь к кружке:

— Мне кажется, что хожу по кругу. Делаю все время одно и то же, и ничего не происходит. Не знаю, как из этого выбраться. И… нужно ли выбираться.

— Не сдавайся, — твердо сказала бабушка. Протянула руку через стол, взяла мою ладонь в свою и ободряюще сжала. Я подняла на нее глаза и слегка улыбнулась. — В темноте все кошки серые. Тебе будет казаться, что ты проводишь одинаковые ритуалы, но каждый твой призыв не похож на предыдущий. Ты учишься, начинаешь замечать больше. Однажды решение придет, каким бы оно ни было.

— Это означает, что для меня они «в тени» и не дают их получше разглядеть? — с грустной улыбкой спросила я. Бабушка лишь посмотрела с сочувствием и, напоследок крепче сжав мою руку, отпустила.

Мы немного помолчали. Потом я спросила:

— Неужели нет другого способа что-то выяснить? Только призывать и спрашивать призраков?

— Я такого не знаю, — покачала головой бабушка. — Экзорцисты постоянно сталкиваются с ограничениями. Мы не можем перейти границу, но можем посмотреть глазами тех, кто по ту сторону. Нужно только отыскать душу, которая послужит твоей цели. Не оставляй попыток узнать о Ви. Я верю, рано или поздно у тебя получится.

— Я постараюсь, — прошептала в ответ, сглатывая подступивший ком. — Очень постараюсь.

Посидев у бабушки еще немного, пока делала домашние задания, все же засобиралась домой. Обратно решила пойти более длинным путем, не срезая между домами. Заодно подумать, что делать дальше.

«Может, стоит опять воспользоваться доской? — неторопливо размышляла, пока ноги сами вывели меня через маленькие улицы к широкой дороге. — И просто посмотреть, кто откликнется? Но тогда нужна формула, на которую побольше придет…»

Погрузившись в детали целиком, неосознанно ускорила шаг, толком не осознавая, как перехожу дорогу и огибаю людей. Мир стремительно несся мимо меня, но я его в упор не видела.

Когда оставалось всего полпути до моего квартала, вдруг почувствовала спиной чей-то взгляд и обернулась.

Неподалеку стоял некромант из дома покойной миссис Мадлен. При свете дня он больше не походил на нежить, хоть и был в том же мрачном образе с черными джинсами, курткой и пирсингом.

— Что? — спросила с вызовом. В нашем небольшом городе люди из ближайших домов рано или поздно примелькаются, и я была уверена: он точно живет не здесь.

— У тебя следы светятся.

— И?

— На тебе висит морок.

— И что?

— Могу снять, если хочешь.

— Спасибо, обойдусь, — на автомате ответила я.

А потом задумалась.

Экзорцисты не умеют снимать мороки, мы можем лишь облегчить «побочные эффекты». А для некромантов это как пыль с полок стереть, только вместо пыли они «стирают» налипшую энергию от призраков.

— Ну смотри, — парень развернулся с намерением уйти, но соблазн избавиться от кошмаров пересилил во мне гордость.

Поначалу я не могла уснуть без зелья, а если получалось, из-за частых пробуждений ночь походила на бессонную. Со временем привыкла пользоваться только парой формул, которые помогали спокойно спать иногда по несколько дней. Но насовсем от кошмаров не избавляли.

— Подожди! — окликнула некроманта.

Он остановился на середине шага, вполоборота ко мне.

— Как ты будешь его снимать?

— Нужно что-то с твоей ДНК: кровь, волосы, слюна. Хватит немного. И провести простую манипуляцию с энергией.

— И все?

— Да.

— Ладно.

Медленно направилась к нему, прямо на ходу поочередно выдергивая волосы. Когда набралось на небольшую прядь, скрутила их между ладонями и сложила в кольцо — стандартная форма для большинства ритуалов с волосами, экзорцисты тоже иногда ею пользуются.

— Очень продуманно, — отметил некромант, осторожно разместив мою прядь на левой ладони. Она немного распуталась, но форму кольца сохранила.

С интересом наблюдала, как он сложил свободную руку в небольшую щепоть, провел над ладонью по часовой стрелке, а затем, достигнув половины оборота, снизу-вверх. И в верхней точке раскрыл ладонь.

Волосы вспыхнули фиолетовым поверх красного и сгорели. Повинуясь странному чувству, обернулась: на дороге от моих ног обозначились следы, будто я прошла там только что, заранее наступив в краску. Они быстро «добежали» до поворота и постепенно исчезли.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила, снова повернувшись к некроманту. Внутри не ощущалось никаких изменений, но отчего-то не сомневалась: он сделал все правильно.

Парень коротко кивнул, а затем вдруг представился:

— Я Джей.

— Мона, — ответила тем же тоном. Называться полным именем обычно избегала, чтобы не отвечать на вопросы.

— Сколько на тебе было мороков? — поинтересовался Джей. — Почувствовал сильный концентрат, когда снимал.

— Девять, — сказала я. Увидев небольшое удивление на его лице, вздохнула: — Это долгая история.

— Я бы послушал, — неожиданно сказал Джей.

— Э-э-эм… хорошо? — неуверенно проговорила, одновременно раздумывая, где лучше это сделать. Не рассказывать же ему все, стоя посреди улицы. — Здесь кафе недалеко, может, пойдем туда?

— Идем, — легко согласился Джей.

Мы вместе перешли дорогу и двинулись к северной стороне города.

Глава 3. Без тебя

Ритуал призыва проводится при

помощи магического дара экзорцизма

и двух базовых компонентов:

формулы и (чаще всего)

пентаграммы. В отличие от

некромантов, которым дар помогает

формировать нужные структуры,

экзорцисты вынуждены их строить

самостоятельно. В давние времена

для подобных ритуалов могли

использовать дополнительные

предметы — например, черепа или

свечи. Предполагалось, они

усиливали воздействие на

призываемого, однако наличие

влияния этих атрибутов до сих пор

не доказано. После введения

системы формул предметы ушли из

практики за ненадобностью.

Магический путеводитель. Экзорцизм

— Мона! Джей! Рада вас видеть!

Тепло вместе с терпким сладким запахом обступили сразу, стоило открыть дверь. Несмотря на духоту, внутри было намного приятнее, чем на улице со свободно гуляющим ветром. Хотя похожих кафе десятки в соседних городах, это мне все равно нравилось. Потертые стены с фотографиями и постерами, сильно помятые красные диваны у окон, круглые столики и барная стойка возле кухни — здесь я была как дома.

Мы сели по разные стороны за стол с диванами. Посетителей оказалось немного, и я облегченно выдохнула: не хотелось, чтобы мои секреты слушали все подряд. Пока украдкой рассматривала людей за столиками и прислушивалась к гулу разговоров, к нам подошла радостная официантка Синди в привычном красном фартуке поверх джинсов. Она работает тут много лет, иногда мы с ней болтаем, если заказов нет.

— Вам обоим как обычно? — спросила Синди с улыбкой, переводя взгляд с меня на Джея.

— Да, — ответили мы в один голос и тут же посмотрели друг на друга.

— Так и думала, — еще шире улыбнулась Синди, сунула потрепанный блокнот в карман фартука и поспешила на кухню.

Решительно повернулась к Джею и сцепила ладони на столе.

— Не видела тебя тут раньше.

— Я тебя тоже.

— Ты ведь учишься в Академии?

— Да.

— У вас же рядом есть кафе.

— Ходил туда раньше. Здесь вкуснее.

— Значит, когда я на тебя наткнулась, ты уже шел сюда?

— Да.

— Ясно.

Не зная, как продолжить разговор, перевела взгляд на окно: отсюда открывался вид на всю улицу. Изнутри казалось, ветер уже стих, но колышущаяся трава выдавала, что он такой же сильный как утром. Заметив посиневшее небо, подумала, что надо написать родителям. Но при Джее почему-то не хотелось этого делать. Через дорогу пробежала бродячая кошка с темным окрасом и исчезла где-то в кустах у дома напротив. «Или она серая, как сказала бабушка?» — вспомнила ее сегодняшние слова.

— А ты где учишься? Тоже в Эверстоуне? — спросил Джей, но без особого интереса. В магическую школу шли все одаренные в городе. Почти все.

— Старшая Школа Истбрук, — ответила я, переведя взгляд. И добавила: — Последний класс.

— Истбрук? — переспросил Джей с выражением «ты серьезно?». Я слегка улыбнулась: одаренные всегда так реагировали. — Это же обычная школа.

— Мне не нравится общество одаренных. Они много о себе думают.

— Редко видел таких, — спокойно возразил Джей.

— Неужели? — с намеком на него самого спросила я. Но он не уловил иронию и просто пожал плечами.

А я продолжила:

— В школе о моем даре почти никто не знает. Так мне спокойнее живется.

Теперь Джей посмотрел пристально и серьезно. Под его взглядом почувствовала себя редким экспонатом в музее. Затягивающееся молчание вынудило спросить:

— Что?

— Все больше удивляюсь.

Усмехнулась и тоже пожала плечами. Нашел чему удивляться.

К нам снова подошла Синди, и мы переключились на то, что она принесла. Напротив меня поставили какао с плавающими кусочками зефира, но моим вниманием завладел огромный молочный коктейль, который Синди с осторожностью выставила перед Джеем. Из него торчало столько всего, что взгляд постоянно метался: от печенья к разноцветным конфетам, от завитков крема к белому шоколаду. И снова по кругу.

Джей потянулся ложкой к этой жуткой порции сахара, но, заметив, что смотрю на него, пояснил:

— После практики очень хочется сладкого. Двадцать ритуалов и еще отработка формул, энергии не остается.

От такого искреннего и внезапного признания рассмеялась. Из-за его коротких фраз не верилось, что он открывает рот не только в случае крайней необходимости.

Но тут пришла мысль, которая заставила нахмуриться.

— Если у тебя не осталось сил, как ты снял морок?

— Простым развеиванием, — сказал Джей таким тоном, будто это должен знать каждый. Но, увидев, что я не поняла, с неохотой добавил: — Для него не нужна энергия Смерти. И свою тоже не тратил. Использовал привязку и вытянул из тебя.

От неожиданности я опешила. Хотела разозлиться на Джея — он взял мою энергию без спроса! — но потом передумала. Сама прекрасно знала: через материал с ДНК часто тянут энергию. Логично, что он так и сделал, раз ему не хватало. «Дура. Могла бы и сама вспомнить!», — мысленно отругала себя.

Тем временем Джей начал объедать верхушку своего десерта.

— Ты много у меня взял? — спросила с нажимом, но больше для вида. Хоть я и не одобряла его способы, все равно не жалела, что доверилась. В конце концов, он ведь сделал, как обещал.

— Зависит от того, сколько у тебя было, — Джей отправил в рот очередную ложку крема. — Ты что-то почувствовала?

— Нет. Совсем ничего.

— Значит, немного. Иначе бы заметила. Я не собирался тебе вредить, — тут же сказал он, заметив мой взгляд. — Истощение легко распознать, когда работаешь с чужой энергией. И думал, ты знаешь, что такое развеивание.

— …Только в общих чертах, — решилась признаться. Джей и так уже все понял. — Больше думала о том, что ты наконец избавишь меня от кошмаров.

Смущенно улыбнулась и сделала глоток. В этот раз какао оказалось очень сладким, от неожиданности чуть отдернула руку с чашкой.

— При таком количестве мороков должны быть не только кошмары. После пяти обычно появляются галлюцинации и промежуточные воплощения прилипшей энергии, — заметил Джей. Показалось, он это процитировал по памяти. — Тебе ничего не мерещилось?

Сразу вспомнилось, с каким ужасом порой просыпалась. И что даже сегодня утром видела в комнате остатки кошмара с насекомыми.

— Иногда после пробуждения было… Как бы объяснить… Что-то похожее на сонный паралич.

— Нет. Не то. Должны мерещиться именно силуэты. Как призраки, если так понятнее.

— Видимо, это не распространяется на экзорцистов. На бабушке как-то «повисло» двенадцать мороков после изгнания всего потревоженного рода. Кроме кошмаров ничего не было.

— Интересно, — проговорил Джей, отправляя в рот мармелад с края своего коктейля.

Неожиданно поняла, что он предложил помощь совсем не из-за сочувствия. Просто заметил некое отклонение, которое знал, как исправить. И исправил. От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

— Ты тоже целое захоронение упокоила?

— Нет, — про себя отметила, что он снова сказал «упокоила» вместо «изгнала». Как тогда в доме. «Интересно, это некромантский снобизм или просто привычка?» — мелькнуло в голове.

— Значит, насильственный призыв.

— …Да, — вынужденно сказала я. — Дело в этом.

Вдруг отчетливо осознала: вот и пришло время для рассказа. Попыталась было заговорить, но слова подобрать не получалось. Волнение не давало сосредоточиться.

— И ты насильно выдернула девять? Зачем? — теперь в его голосе звучало небольшое любопытство.

— А тебе правда интересно? Или ты просто ищешь тему для доклада? — не сдержалась я. Его вопросы начинали нервировать.

Совесть немедленно напомнила, что сама согласилась поговорить, но… Такой «научный» тон не помогал сейчас, когда собиралась ему выдать свой самый большой секрет.

— Правда интересно, — спокойно ответил Джей. — Хотел спросить еще в прошлый раз. Удивился, что ты этим занимаешься. В Академии такому сразу учат некромантов, оккультистов и медиумов, но не экзорцистов.

Теперь настала моя очередь удивляться. Бабушка с папой мне всегда говорили, что призыв и изгнание — основа основ экзорцизма, сравнивая их с умениями читать и писать.

— Но если не хочешь, не рассказывай, — он снова принялся за десерт.

— Хочу, — немедленно возразила, прогоняя мысли о странностях программы Академии. Меня давно тянуло поговорить с кем-нибудь еще, но слушателей не находилось. А бабушка только и повторяла, чтобы я старалась дальше.

«Джей ведь некромант, и в хороших отношениях со Смертью. Может, он что-то посоветует?» — пришла ободряющая мысль.

— Просто для меня ритуалы… более личное, чем обучение новым трюкам, — нашла в себе силы объяснить. — На самом деле я…

Пришлось замолчать: все внутри сопротивлялось, не давая сказать самое главное. Тело напряглось в предчувствии, что придется оторвать от себя эту часть.

— Я хочу спросить у них про сестру.

***

Четыре года назад

— Ви, подвинь свечу левее. Она должна стоять на вершине угла.

— Разве?.. — растерянно спросила Ви и снова принялась сверять пентаграмму из книги с нашим рисунком на полу. — Да, Ани, ты права! Сейчас подвину!

Я подбадривающе улыбнулась и тщательно осмотрела пол.

Сегодня мы собирались вызывать принцессу.

Ви просто помешалась на образах из книжек, которые ей подсовывала мама, могла часами разглядывать картинки с платьями двухсотлетней давности, вглядываясь в фасоны и драгоценности. Обычно мы делили игры между собой, но в этом отличались: как только у меня проявились способности, папа начал давать книги по теории экзорцизма, и я зачитывалась ими перед сном. У Ви тоже проявился дар, но слабее, поэтому она не стала его развивать и переключилась на более «девчачьи» занятия.

Когда описания из книг надоели, сестра захотела лично пообщаться с кем-то из принцесс. Она без конца приставала с просьбами помочь, а на мои советы «взять доску и самой с ними поговорить», скулила, что не умеет. И что намного интереснее призвать настоящего духа вместо общения через буквы и указатель.

Этот довод уже не могла оспорить: доска мне тоже быстро надоела. Тогда я как раз начала изучать ритуалы, и хотела попробовать более сложные вещи. А Ви уговаривала так долго и так сильно, что в конце концов я сдалась.

— Давай начнем, — не выдержала, увидев, как она опять поправляет свечи и едва не опрокидывает их краем домашнего платья.

Ви кивнула, отрываясь от своего занятия. По очереди сели в центр среди геометрических фигур и символов, которые выводили целый час. Пока готовили формулу, вплели все, что только смогли придумать: имя человека, запрет нападения на призывающего, приказ подчинения — исписали целый тетрадный лист, стараясь закрыть все лазейки. Я выучила текст заранее и не сомневалась, что ритуал пройдет гладко.

Мы взялись за руки. Ладошки Ви немного вспотели от волнения, я же сохраняла спокойствие. Слегка сжала ее пальцы, чтобы приободрить, и ощутила ответное слабое пожатие.

— По моей команде вместе читаем формулу, — сказала я, включив интонации «старшей сестры». Ви с готовностью кивнула. — Если собьешься, просто начни с той части, откуда вспомнишь.

— А разве так можно? В книге написано, надо читать без пропусков… — с сомнением проговорила Ви.

— Не переживай. Я точно не буду прерываться, — успокоила ее и уверенно улыбнулась. Ви отзеркалила мою улыбку. Она всегда полагалась на мои слова.

— Давай начнем! Очень хочу ее увидеть!

Первые два предложения мы произнесли еще стройным хором. Ближе к середине Ви начала забывать слова и сбиваться с темпа. Я этого ожидала: ей всегда с трудом удавалось сосредоточиться.

Свечи одна за другой стали гаснуть, наполнив комнату запахом дыма. Дверная ручка скрипнула. С моей полки рухнула пара книг. Слова формулы у меня шли сами собой, как будто ничего странного не происходило. Ви замолчала совсем и только испуганно следила глазами. Не стала предупреждать ее, что во время призыва случаются самые непредсказуемые вещи. Иначе она наделала бы ошибок еще на пентаграмме.

На последнем предложении над нами появилась бесформенная дымка со слабым голубоватым свечением. Своим даром почувствовала, как с появлением потустороннего пространство изменилось, стало менее «плотным». Мы подняли головы, но даже это не заставило меня прерваться.

Как только озвучила последнюю часть, — упрощенный приказ «услышь и повинуйся» — от усталости тяжело выдохнула. Затем тихо сказала:

— Уйдем из круга. Аккуратнее, ничего не задень и не сотри.

Старалась говорить как можно серьезнее, но сестра меня не слышала.

— Ани, у нас получилось! Получилось!

Внимательно проследила, как она осторожно выбралась за линию, и проверила, что круг остался невредим. Тогда вышла сама.

— Ты нас слышишь? — поинтересовалась у свечения.

— Да… — донесся слабый голос.

Переглянулась с Ви. Та восторженно закивала, подталкивая продолжить. Мысленно закатила глаза: «Призыв нужен ей, а отдуваюсь я».

— Назови себя, — потребовала у дымки.

— София Доротея…

— Это она! Ани, это она! — от избытка чувств Ви захлопала в ладоши.

Вдруг свечение «ожило» и медленно поплыло к нам. Ви с интересом наблюдала за ним, я же насторожилась — в книге не давали указаний, должен ли дух всегда оставаться на одном месте. Еще раз окинув взглядом пентаграмму, не заметила в ней никаких повреждений. «Если он не выходит за пределы, значит, ничего плохого не произойдет», — успокоила себя.

Тем временем свечение замерло у края, где стояли мы с Ви.

— Спрашивай, — сказала ей, указав на духа. — Ты же хотела поговорить. Призыв долго не удержится. Отвечай на вопросы Ви и говори правду, — обратилась к духу.

— Да, точно! — она ненадолго задумалась, а затем решительно заговорила: — София, скажи, а как ты обычно…

Из свечения вырвалась черная костлявая рука, схватила Ви за запястье и потянула. Сестра испуганно завизжала, упираясь ногами в пол. Мои глаза широко раскрылись. Кое-как справившись с шоком, я вцепилась в сестру, но сразу поняла, что силы неравны, и еще немного, нас утащит… Не знала, куда и кто, но не сомневалась: происходило что-то нехорошее.

И хуже всего, что я это не предусмотрела.

— Ани! Мне больно! — плакала где-то над ухом Ви.

От крика я прижималась к ней еще сильнее. Хотелось тоже зарыдать от бессилия и злости, но все, что я сейчас могла — не позволить «этому» забрать нас.

Вдруг в голове щелкнуло: «Я завершу призыв. Тогда оно исчезнет».

Пришлось собрать остатки решимости и начать проговаривать формулу. Свечение заколыхалось и постепенно стало растворяться. Увидев, что у меня получается, повысила голос, пытаясь перекричать визг сестры.

Спустя некоторое время поняла, что говорю не одна: откуда-то издалека отец повторял слова вместе со мной. Он придал мне уверенности, и формула зазвучала более стройно.

К концу ритуала свечение стало совсем прозрачным, вот только рука так и не исчезла. Чувствовала, что ее пальцы ослабли, но, как бы ни старалась, не хватало сил освободить Ви. Отец подбежал к нам и пытался помочь, но и у него не выходило.

Когда оставалось произнести последние три слова, из свечения вылезла другая рука — такая же черная, как и та, что сжимала Ви, — и с силой толкнула меня. Я свалилась на папу, он отвлекся и ослабил хватку. А руки этим воспользовались.

Ви исчезла в прозрачном свечении, которое поглотило заодно и ее крик.

***

После того, как договорила, Джей ничего не сказал. Только молча смотрел на меня. Вымотанная длинным монологом, в несколько глотков выпила половину кружки. Какао давно остыло, а зефир превратился в липкую кашу.

Эту историю я рассказывала много раз: родителям, бабушке, потом психотерапевту. Раньше всегда впадала в истерику, сейчас же глаза были сухими, и я говорила спокойно.

И все равно, стоило об этом вспомнить, каждый раз стоял ком в горле.

Вместе с переживаниями неожиданно проснулось любопытство. Джей был первым посторонним человеком (психотерапевта я не считала), который услышал эту историю целиком. Даже Мэри-Энн, моя самая близкая подруга, знала только в общих чертах о том вечере. Стало интересно, как он отреагирует.

— Ты сказала, перед ритуалом вы сели в центр пентаграммы. Почему?

Его вопрос позволил мне расслабиться: говорить о технических деталях было намного проще. Весь ритуал мы разбирали почти по буквам, и я могла объяснить любую деталь, если бы Джей попросил. «Радуюсь безразличию некромантов к живым, кто бы мог подумать», — усмехнулась про себя.

— Все просто. Мы прочли это в книге.

— Что за книга?

— Старый трактат о ритуалах. Там очень… топорные методы. Но под рукой тогда был только он.

Джей немного сощурился и медленно кивнул, отведя глаза.

— Есть еще вопрос, — взгляд снова вернулся ко мне. — Когда продумывали ограничения, вы включили туда тип нежити?

— Нет. Все немного сложнее… — сделала еще глоток, прикидывая, с какой стороны лучше объяснить. — Не знаю, как у вас, но у экзорцистов для призыва есть всего две формулы: общая и именная. На общую формулу может прийти любая сущность, — стала загибать пальцы, — дух, призрак, привидение, экто-сущность. И так далее. Кто угодно. Именная формула нужна только для призыва душ конкретных людей. Никто другой просто не откликнется, ограничение заложено в самой структуре.

— И неизвестная сущность держала твою сестру до части с приказом? — уточнил Джей. Я кивнула. — Это очень странно.

Поразилась его точным вопросам: пока говорила, Джей совсем не подавал вида, что слушает. Казалось, он целиком занят мороженым. «А ведь он правда слушал. Еще и внимательно, раз столько запомнил», — подумала я. От того, что к моим словам отнеслись серьезно, в груди потеплело.

С тех пор, как начала все это, часто спрашивала себя — а не сошла ли я с ума? Стоит ли мне смириться и оставить все как есть? Но Джей, не зная всех тонкостей, тоже посчитал случившееся ненормальным. Это помогло вновь почувствовать, что не зря ищу ответы.

— У тебя есть какое-то объяснение? — спросил Джей, отвлекая меня от мыслей.

— Ну… — протянула я, заправляя волосы за уши. — Про изнанку — это то место, где обитает все умершее…

— Я знаю, что это, — перебил Джей.

— …про нее известно очень мало, — закончила я. Слишком зациклилась на объяснениях и забыла, что Джей тоже одаренный. — Многие считают, это одновременно и пространство, и обратная сторона живого мира...

— Про это тоже слышал.

— …но папа считает, что у изнанки может быть разум. И она иногда поступает по своей воле. Лично я думаю, дело в другом. Не знаю, в курсе ли ты, — сказала с небольшим нажимом, — но среди экзорцистов после определенного возраста запрещено проводить ритуалы вообще. Дар истощается, меньше шансов защититься от призванной сущности. Так же и с теми, у кого слабый или неразвитый дар.

— То есть твою сестру утянули, потому что она не развивала дар? Почему тогда не забрали тебя? Ты тоже только начинала.

Фразы Джея вылетали быстро, как будто он «прощупывал» историю. Но по его голосу было ясно, что он не пытается меня задеть, а просто хочет разобраться в деталях.

— Ви младше. А еще на мне держался ритуал вместе с ограничениями. Ее было легче забрать.

Перед глазами всплыло лицо сестры с ее огромными голубыми глазами, ярким белым узором у зрачка и светлыми волосами легкой волной. Мой проглядывающий у корней медный цвет достался мне от бабушки, но внешне я пошла в отца, а Ви была маминой копией. И из-за меня она скоро исчезнет даже из памяти.

Снова нахлынула горечь, которую постаралась затолкать поглубже. Сейчас не время и не место.

— Но это не объясняет появление второй…

В рюкзаке у меня завибрировал телефон. Достала его из кармана и взглянула на экран: там высветился номер мамы.

— Мам, я сейчас в кафе, — предупреждая возможные вопросы, сказала сразу.

— Хорошо. Ты сходила к бабушке?

— Да, сверток тоже отнесла. Она очень обрадовалась.

— Замечательно! Если еще займешься со мной ужином — титул помощница дня твой.

— А можно без меня? — почти застонала от расстройства. «Вот стоило ей позвонить именно сейчас, когда диалог наладился», — подумала с досадой.

— Ни в коем случае! Все, жду тебя, приходи скорее!

— Ладно, — закатив глаза, нажала отбой и убрала телефон обратно в рюкзак. Пришлось объяснить Джею: — Извини, пора идти. Дочерний долг.

— Стой, — он достал из куртки телефон, разблокировал и протянул мне. — Оставишь свои контакты?

— Хорошо…

В заметках записала свой номер и как найти в соцсетях и вернула ему. Затем искренне сказала:

— Спасибо, что выслушал. Это много для меня значит.

— Не за что. Мне было интересно.

— Ладно, эм… Еще увидимся? — подняла раскрытую ладонь на прощание. Джей кивнул и тут же ушел в свои мысли.

А я быстро закинула рюкзак на плечо, выскользнула из-за стола, расплатилась у стойки и направилась к выходу.

Глава 4. Изумрудные глаза

Ритуал изгнания проводится как с

использованием

пентаграммы, так и без нее.

Главными составляющими являются

формула и

магическая энергия экзорциста. Для

большинства случаев используется

формула со

стандартной структурой, однако

экзорцист может менять ее

компоненты при

необходимости.

<i>Магический путеводитель. Экзорцизм</i>

Пока шла по краю дороги, из-за ветра прямо на ходу плотнее заматывала свой вязаный шарф и одновременно вглядывалась в чугунную ограду городского кладбища, выискивая боковую калитку. От быстрых шагов те пряди, которые не удалось вплести в косы, метались в разные стороны, и на все попытки заправить их за уши или как-то спрятать только сильнее лезли в глаза. «Однажды отрежу их или сбрею, тогда они перестанут мешать мне жить!» — промелькнула мысль в порыве раздражения.

Из-за прошедшего дождя заметно похолодало, и изо рта вырывались легкие облачка пара. Всю неделю погода так стремительно ухудшалась, что пришлось смириться и надеть вместо любимых длинных юбок обтягивающие джинсы. Каждая капля, падавшая на землю с мокрых листьев, казалось, оставляла следы новой, более промозглой реальности. «Да уж, идеальнее для похода на кладбище не придумаешь», — пронеслось в голове, когда толкнула дверцу старой калитки. Она отозвалась сиплым скрипом несмазанных петель.

Хотя об этом не говорили открыто, многие одаренные с детства заглядывали сюда попрактиковаться: вызвать кого-то или, наоборот, изгнать — если смотрители вдруг пропустили новую нежить. Люди без дара, кто знал об этом, старались пользоваться главными воротами, и без повода не приближались к кладбищу совсем. Даже к ограде.

На эту вылазку решилась от безысходности. Закон не запрещает проводить ритуалы в публичных местах — если покойников в глубоких могилах можно считать публикой — но общество этого не любит. Обычно я старалась выбирать укромные уголки, хотя в нашем городе их почти не осталось. Дом миссис Мадлен был последним в моем списке.

О сеансе со спиритической доской думала очень долго. Она считается самой безопасной для практики, новички почти не расплачиваются за ошибки. Но такие призывы больше напоминают игру в рулетку: сколько ни составляй формулу, невозможно угадать, что откликнется. И сколько понадобится попыток, прежде чем хоть с кем-то удастся поговорить.

Ритуал с духом покойника более предсказуемый, но его последствия намного опаснее. В местах, где похоронено столько людей, призыв мог привлечь не только призраков, но и кого-то похуже. Не говоря о том, что попасться смотрителям означало штраф за «порчу общественного имущества действиями магического характера». Простыми словами — за вандализм, только при помощи магической энергии. Тогда родители точно обо всем узнают, а этого мне хотелось меньше всего.

В результате, вопреки поверьям и здравому смыслу, я выбрала худшее из двух зол. Даже если сегодня ничего не получится, вернуться к экспериментам с доской всегда успею.

Запахи сразу ударили в нос, стоило прикрыть калитку: по другую сторону пахло сыростью и мокрым бетоном. Все утопало в зелени кленов и тихом шелесте листвы — в очередной раз подумалось, что кронами пытались скрыть то, что находится на земле и под землей. Шорох гравия теперь казался слишком громким, и я старалась наступать на него осторожнее и создавать меньше шума. Едва за ветками показались первые могилы, свернула с дорожки и, переступив через тяжелую толстую цепь, замедлила шаг.

Плиты стояли ровными рядами среди травы и одиноких деревьев, обсыпанные сухими иголками. После дождя все надгробия будто потемнели. Пока шла вдоль могил, стараясь не споткнуться о торчащие повсюду корни, заодно изучала надписи и даты. Ближе всех находились недавно скончавшиеся — эти решила пропустить. Отец как-то объяснял, что их души еще не до конца оторвались от тела и поэтому болезненно воспринимали собственную смерть. Они буквально могли расстроиться, выйти из нейтрального состояния и даже напасть.

Однообразный вид вокруг усыплял и заставлял забыть о времени, и когда оглянулась, то обнаружила, что калитка осталась далеко позади. Постепенно воздух все сильнее «густел», по этому ощущению безошибочно поняла, что оказалась в старой части кладбища. Чем древнее могила, тем больше вокруг нее потусторонней энергии — мой дар хорошо это улавливал. Сердце застучало быстрее: раньше никогда не заходила в самую глубь и не представляла, что там может быть.

Теперь на надгробиях изредка встречался знак магически одаренных — небольшой круг с волной по центру. Вспомнила, что в прошлом ими специально метили могилы тех, кто при жизни имел дело с потусторонним и с изнанкой. И даже после смерти эти люди считались проклятыми. Как всегда, порадовалась, что власти в свое время сдержали обещание и разрешили хоронить их рядом с людьми без дара.

Затем все чаще стали попадаться могилы с замочной скважиной и кругом внутри. Если у новорожденного на лбу появлялся такой символ, это означало, что он получил силу от самой Смерти и дар некроманта. Для меня оказалось сюрпризом, что их могилы были отмечены по-особому. «Хотя раньше ведь считалось, что Смерть так выбирает себе служителей, — снова вспомнила многочисленные уроки истории от папы. — Возможно, выделять ее любимцев тогда имело свой смысл». Насколько я знала, сейчас большинство считало знак просто отметкой дара, без мистического подтекста.

При взгляде на эти символы подумала о Джее. За эти несколько дней после встречи в кафе он написал всего раз: спросил про книгу, по которой мы готовили призыв. В ответ прислала ему фотку с обложкой, и на этом разговор закончился. «Напишу ему, если сегодня ничего не выйдет. Может, он знает другие способы, как поговорить с мертвыми. И не забыть его еще раз поблагодарить!» — напомнила сама себе.

После того, как он избавил меня от мороков, случилось неожиданное: я проспала школу. Кошмары, из-за которых безотказно рано просыпалась, исчезли — и это вылилось в долгий сон на целых двенадцать часов, прямо в учебный день. Пришлось потратить немало нервов на объяснения с учителями и родителями, а потом еще и сделать дополнительные задания. Но все эти неприятности меркли перед сладким чувством, что мой сон больше не принадлежит никому, кроме меня.

Справа послышались голоса. Еще не стемнело, но присутствие других людей в этой части кладбища и посреди дня было необычным — это знала даже я. С тревогой осмотрелась вокруг в поисках укрытия. Взгляд тут же упал на громадную статую ангела неподалеку, с распростертыми руками, длинными волосами и скорбным лицом. Как можно тише прокралась к ней и спряталась за обшарпанным крылом, чтобы меня не увидели с главной дорожки — по звукам прибывшие должны были появиться там.

«Это смотрители? Или одаренные? Или ребята просто пришли пощекотать нервы? Что им тут надо?» — гадала я, напряженно вслушиваясь в разговор. Неожиданные посетители как раз шли мимо.

— Все еще не понял, зачем вы меня позвали.

— Да ладно тебе, кладбище отличное место! Никто не беспокоит, полно подходящего материала. Развлекайся, как хочешь. Хоть демонов вызывай.

— Давайте поднимем ле́мура? И «петлю» сверху накинем!

— И что в этом смешного?

— Он же будет как собачка на поводке! Или как настоящий лему́р с хвостом!

— Не смешно.

— Ты просто пока не оценил! В процессе поймешь!..

«Вот же черт. Проклятые некроманты», — с раздражением закатила глаза. Ле́муры — очень старое название для всех воплощений умерших, которые экзорцисты разделили на духов, призраков и привидений. Только некроманты называли все одним словом, их дар не позволяет чувствовать разницу.

«Кажется, меня не заметили. Вот почему так на них везет в последнее время?» — размышляла, пока пыталась разобрать, что происходит за пределами моего укрытия. Подождав немного, чтобы шаги с голосами отдалились и почти исчезли, осторожно вышла и огляделась.

«Дальше идти смысла нет, нужно кого-то выбрать», — твердо решила я. Но после того как обошла пару рядов и по очереди изучила каждого умершего, в итоге застыла в растерянности.

Никогда не использовала могилы для ритуалов и пожалела, что заранее не выяснила, как это делается. Наугад подошла к надгробию с выбитым венком из роз. Здесь уже больше ста лет покоилась некая Дерил Марш. Еще колеблясь, стоит ли использовать именно ее дух, присела и коснулась пальцами лепестков. Мрамор был холодным и мокрым. Показалось, что дар уловил слабое эхо души упокоенной Дерил. Напоследок задержав взгляд, качнула головой и все же поднялась на ноги. Решила, что не стану ее тревожить зря.

Вытащила телефон из кармана куртки и набрала по памяти номер бабушки.

— Бабуль, привет. Нужна помощь, ты не занята?

— Ты прервала мою работу в саду, но это ничего, — ее голос звучал так, будто она слегка запыхалась. На фоне послышался торопливый топот и хлопанье дверей.

— Что ты делаешь в саду в такую погоду? — с недоумением спросила я. И сама себя перебила: — Неважно. Я стою у могилы, хочу провести призыв.

— Так. И в чем проблема?

— Что нужно делать? И кто из них подойдет? Папа говорил, надо брать кого-то постарее, но тут таких целое кладбище, — повернулась спиной к могиле Дерил и взглянула на простилавшийся передо мной частокол из надгробий, крестов и статуй. — А еще, мне нужно стоять рядом? Или это необязательно?

— В самом призыве нет ничего особенного. Нужна именная формула и направление энергии на покойника — это ты уже умеешь. Для надежности можешь использовать самую простую пентаграмму, заодно привяжешь дух к могиле. Иначе будешь гоняться за ним по всему кладбищу.

— Так, с этим понятно, — еще раз оглядела ряды. — А кого мне выбрать?

— Лучше выбирай одаренных. После смерти они охотнее идут на контакт. Только не стихийников, с ними может появиться магическая аномалия, а тебе еще…

Остаток фразы потонул в оглушительном писке и хлопках крыльев где-то над головой. От неожиданности из горла тоже вырвалось что-то среднее между писком и вскриком. Выпалив:

— Я перезвоню! — сбросила вызов и побежала со всех ног, крепко зажав телефон в руке.

Волосы лезли в глаза, мешая различать, куда я бегу и что под ногами. Подошва противно скрипела на густой мокрой траве, и не поскальзываться помогало только чудо.

Когда отбежала подальше, быстро оглянулась. За мной гналась стайка черных летучих мышей, их неплотные тела извивались в воздухе в виде слабого дыма, расползаясь по краям. Это немного успокоило: воплощения из энергии не могут долго находиться в живом мире. Но пока они не исчезли, нужно как-то спасаться.

Спрятавшись за знакомым ангелом, сбросила рюкзак и попыталась отдышаться. Где-то позади раздался гогот.

— Кто же по телефону разговаривает на кладбище?!

— Это святое место, имей уважение к мертвым! — донеслись насмешливые выкрики.

— Ублюдки! — выругалась я, не испытывая никакого стеснения ни перед мертвыми, ни перед живыми.

Развернув рюкзак к себе, принялась перебирать брелки на застежках. Наконец отыскала нужный — маленькую звезду из потемневшего серебра. Крепко сжала ее и подула, согревая дыханием, затем четко произнесла свое имя. Меня плавно накрыл прозрачный купол. Звезду подарили еще до школы, в ней и тогда было мало силы. Оставалось только надеяться, что сейчас ее хватит.

Купол появился очень вовремя: существа резво налетели сверху, как голуби на лакомство. К моему облегчению, он остановил их, вынуждая биться о поверхность снаружи, часто хлопать крыльями и истошно пищать. После каждой попытки они превращались в дымку, а потом снова обретали форму.

Как я и думала, долго это не продолжалось. Спустя пару минут «летучие мыши» развоплотились и развеялись без следа. После их исчезновения растворился и купол.

Выдохнула через силу и откинулась на крепкое основание ангела, слегка стукнувшись затылком. «Звезды еле хватило, чтобы продержаться, — подумала я, не прекращая попыток восстановить дыхание. — Какие же они мрази».

Вытерев пот со лба, с осторожностью выглянула из-за статуи. Отсюда я не видела лиц, зато разглядела количество нападавших — их было четверо. Трое сформировали небольшой круг, в котором переливалось зеленое свечение и проступал все более четкий рисунок. Четвертый стоял в стороне и поодаль. Я плохо разбиралась в ритуалах некромантов, но один факт знала точно: когда из зеленого света сформируется пентаграмма, они кого-то призовут.

Поднявшись на ноги, накинула рюкзак на плечи. «Я спрячусь, а потом вернусь к главным воротам. Эти подонки не станут посылать нежить за мной через весь город», — быстро пришел в голову план.

Вышла из своего укрытия и еще раз осмотрела пентаграмму: внешний круг с символами уже сформировался, и они выстраивали второй. Поняла, что спрятаться в новом месте не успею, и нужно придумать что-то другое. Причем срочно.

Вдруг взгляд упал на широкую гранитную плиту у постамента «моего» ангела. «Это мне подойдет!» — победно улыбнулась я. Выхватила из кармана куртки мел и начала рисовать.

Когда послышалось шипение неведомой сущности, я уже наметила неровный овал и самые простые элементы. Подняв голову, встретилась с мерцающими зелеными глазами. Сглотнула и быстро отвернулась. Волосы упали с плеча, закрывая меня от нежити. В ушах стучало, паника мешала думать внятно, и рука рисовала будто сама собой.

Как только сделала последний размашистый штрих, выпалила по памяти формулу активации. Если бы где-то ошиблась, то она бы не сработала, но защитный «круг» засветился и тут же погас. Меня накрыла волна радости и облегчения. Я нашла силы подняться на ноги, приготовившись узнать, кого призвали для моих мучений.

Под широкой пепельной тканью в силуэте угадывались очертания скелета. Сущность скользила вровень с землей, но неестественно плавные движения не оставляли сомнений — она парила, а не шла. Тихий ветерок колыхал прозрачные края рваной материи, придавая ей еще более зловещий и потусторонний вид. Огоньки в пустых глазницах теперь сияли холодным изумрудом.

Я вся сжалась в комок. Сердце продолжало бешено стучать, колени слегка дрожали. Сознанием завладел ужас, как во время кошмара, когда оно надвигается на тебя, и ты никуда не можешь убежать.

Но что-то в надвигающейся нежити показалось смутно знакомым. Однажды я пыталась выяснить у отца, как определить тип потустороннего, если до конца не уверен, с чем столкнулся. Ответом мне было:

— Что угодно может быть чем угодно. Но у чего-то определенного есть вполне понятные признаки.

Эта мысль помогла немного обуздать страх и испуг. Интуитивно прислушавшись к своему дару, убедилась: рядом с границей моей «защиты» маячил хорошо знакомый мне тип неживого — призрак. «Но это какой-то неправильный призрак. В его состоянии уже должна проявиться личность умершего. Что они с ним сделали?», — с удивлением подумала я.

Призрак протяжно взвыл и метнулся в мою сторону. Испуганно вскрикнув, отшатнулась и прижала руки к груди. Я была в шаге от того, чтобы выпасть за пределы линии, но в последнюю секунду удержалась на месте.

Издалека послышался новый взрыв хохота и какие-то явно язвительные комментарии — из-за шума в ушах смысл насмешек ускользнул. Вся концентрация уходила на то, чтобы не выпускать угрозу из поля зрения. Свои возможности я знала хорошо, но не представляла, на что способны призраки, когда ими управляют некроманты.

Теперь он перемещался из стороны в сторону, то и дело внезапными движениями подлетая ближе и тут же медленно «отплывая» обратно. Теперь это не так пугало: после первого подобного трюка я перестала дергаться и лишь тяжело дышала. Как только поняла, с чем столкнулась, думать стало легче. Но как бы ни старалась вспомнить хоть что-то о некромантии, память отказывалась помогать.

«Это неважно, — прозвучал спокойный голос разума, наблюдавшего за всем будто со стороны. — Если это призрак, его можно изгнать. Нужна только формула».

Сделала глубокий вдох, мысленно перебирая свои «напоминалки» — дурацкие небольшие стишки, которые придумала спустя миллиард попыток зазубрить все нужные формулы. Такие подсказки очень помогали запоминать их структуру. В основном они звучали как «Призрак, ты нас не проймешь, раз-два-три и ты уйдешь». «Раз-два-три» означало три основных компонента: объект, действие, приказ.

«Ну конечно! Я ведь ее и использовала в тот раз, когда Джей мне помог!» — из-за того, каким нелепым путем вспомнилась формула, напряжение спало, и я почувствовала, как сердце немного успокаивается.

Стоило сменить позу и тверже встать на ноги, плечи расправились сами собой. Вдруг пришла другая, более безумная мысль: «Можно попытаться его перехватить. Попробую добавить одно предложение в приказ. И тогда…» — остаток плана возник перед глазами яркой картинкой. Я знала только теоретически, что можно смешивать формулы между собой, сама никогда так не делала. Но сейчас очень хотелось попробовать.

Выставив руку перед собой, прокашлялась и стала зачитывать формулу. Весь мир сузился до пепельной фигуры и ритуала — ничего другого для меня больше не существовало. Не было ни сомнений, ни мыслей, правильно ли я воспроизвожу заготовленную формулу. Сначала призрак заметался на месте, а затем рванул ко мне. На этот раз он точно хотел прорваться через круг, но невидимая защитная преграда его снова остановила. «Лишь бы они не вплели конструкции для полного контроля!» — молила я. Это была единственная надежда оборвать тройное подчинение.

Когда ощутила в руке тонкую энергетическую связь наподобие поводка, поняла — формула сработала. В тот же миг призрак перестал метаться и застыл, а безжизненный изумрудный свет глазниц даже не колыхнулся.

Поразилась легкомыслию некромантов, но не дала себе прерваться: впереди оставалась еще половина работы. От нахлынувшего воодушевления повысила голос и вложила в часть с приказом как можно больше силы. Подчиненный призрак медленно развернулся и «поплыл» обратно к некромантам. Влила еще немного, чтобы нашу связь не разрушили в самый неподходящий момент.

Стоило прозвучать последнему слову, я выпустила «поводок» вместе с опущенной рукой — и призрак «взорвался» изнутри прямо перед прошлыми владельцами.

Всю троицу забрызгало склизким голубовато-болотным веществом, которое экзорцисты заумно называли «энергетическими отходами неживого», а проще — эктоплазмой. До меня донеслись выкрики «Вот дерьмо!», «Что это за дрянь?!», и я облегченно рассмеялась.

Переступив за пределы пусть и неидеального, но все же сработавшего «круга», стерла его слабым потоком своей энергии. Под звуки ругани и громких обсуждений, как избавиться от прилипшей субстанции, вышла на дорожку, всей душой стремясь сбежать с кладбища. Желательно до того, как мне отомстят за эту пакость.

Вдруг краем глаза заметила, что кто-то приближается, и остановилась.

— Джей?! — воскликнула с изумлением, узнав некроманта, который встал в нескольких шагах от меня. — Какого умертвия?!..

— Сначала выслушай, — он поднял раскрытую ладонь, предостерегая от дальнейших движений. Потом, словно через силу, добавил: — Пожалуйста.

Раскрыла рот, задохнувшись от нахлынувших чувств, отвернулась и убрала прилипшие волосы к потному лбу. Мысли хаотично носились: «Да как он мог?!», «Я же ему доверилась!», «Почему он так поступил?!»

В глазах выступили злые слезы, но плакать себе не позволила. Вместо этого вскинула руку, не слишком задумываясь, что делаю, и каким-то чужим низким голосом с чувством выплюнула короткую формулу.

— Мона, подожди! — только и успел сказать Джей, как из ближайших могил к нему полетели сгустки эктоплазмы, щедро облив его от шапки до ботинок вместе с половиной лица. Он раздраженно цокнул языком.

Как только выпустила пар, быстро зашагала прочь, все еще стараясь не разреветься. На автомате сунула руки в карманы куртки и с удивлением нащупала там телефон. Во время беготни по кладбищу мне не пришло в голову подумать о его судьбе. «Видимо, убрала по привычке и не заметила», — мелькнула мимолетная мысль. Потом вспомнила, что перед этим говорила с бабушкой и спохватилась: «Надо позвонить, она наверняка с ума сходит!»

Набрав номер, прождала всего два гудка. Едва взяв трубку, бабушка обрушила на меня поток взволнованных выговоров, которые можно было свести к трем вопросам: «Что случилось?! Кто на тебя напал?! Ты в больнице?!»

— Не переживай, бабуль, все в полном порядке. Почти, — устало сказала я, выслушивая в ответ новые беспокойные вопросы. — Нет, просто какие-то придурки решили напугать. Подумали, что это будет весело. Да, знаю, но все обошлось. Слушай, пожалуйста, не говори родителям. Да, могло быть хуже, но обошлось же…

Несмотря на все старания оставаться спокойной, голос то и дело подрагивал против воли. Когда вышла через ту же калитку, о чем сразу сообщила бабушке, она потребовала дать слово в следующий раз взять для защиты что-то помощнее, и после согласия отключилась.

Но я и так не собиралась сюда возвращаться. В ближайшие дни — точно.

Глава 5. Волшебный танец

Эктоплазма выделяется из тела

после смерти вместе с

разложением. Эта субстанция легко

прилипает к живому организму,

чтобы питаться и жить за счет его

ресурсов.

<i>Магический путеводитель. Экзорцизм</i>

— Да ладно тебе, давай пойдем!

— Не пойду.

— Ну Мона! Не будь такой стервой! Я же не смогу без тебя туда попасть!

— Вот и замечательно.

— Великий боже, ты не можешь со мной так поступить!..

Ее голос едва перекрывал привычный гул школьной столовой: вместе с разговорами изредка раздавался громкий смех, то и дело скрипели передвигаемые стулья. Но Мэри-Энн игнорировала шум и полностью сосредоточилась на уговорах пойти вместе на вечеринку. По ее словам, люди без дара могли туда прийти только с кем-то одаренным, поэтому она весь день наседала на меня. Оставалось только мысленно благодарить ее хотя бы за внимательность — мы нарочно отсели подальше, чтобы нас не подслушали.

— Откуда ты вообще о ней узнала?! — с недоумением поинтересовалась я, насаживая на пластиковую вилку кусок вареной спаржевой фасоли. Сегодня ее давали на обед вместе с курицей.

— Кэт рассказала. Собирается пойти туда со своим парнем, — ответила подруга, откусывая кусок от пиццы, которую закономерно предпочла здоровой еде.

Не нужно было уточнять, кто такая Кэт. Из прошлой школы у Мэри-Энн осталась куча знакомых, с которыми она продолжала общаться до сих пор. В том числе и с одаренными. Это была одна из немногих школ, где им позволяли обучаться магическим наукам, пусть и факультативно. Когда-то я даже подумывала перевестись, осваивать дар среди всего пары зазнаек выглядело более заманчиво, чем поступать в Эверстоун. Но ежедневные поездки в соседний округ помешали бы моим поискам ответов.

— Почему ты не хочешь пойти с ними?

— Они пойдут вдвоем и третьего брать не хотят. Послушай, Мона, тебе не помешает развеяться, — Мэри-Энн сменила тон на обеспокоенный. — Ты в последнее время ходишь с вселенской грустью на лице. Мы давно никуда не выбирались, тебе будет полезно переключиться!

— И ты уверена, что вечеринка у одаренных, на которую ты «случайно» хочешь попасть, поможет с этим? — насмешливо заметила я.

— Вот зачем ты так? — в ее голосе смешались раздражение и обида. — То, что хочу туда пойти, не означает, что не хочу заодно помочь тебе.

Я тяжело вздохнула.

— Ладно, извини за это. Сама знаешь, с одаренными мне не везет.

После кладбища решила не идти домой, а попроситься на ночевку к Мэри-Энн. Пережитые эмоции вымотали, выдумывать подходящую ложь и отвечать на вопросы родителей сил не осталось. Они бы сразу поняли — что-то произошло.

Часть вечера я провела на кровати подруги в обнимку с ее плюшевым китом, пересказывая случившееся. Она задавала много вопросов, но, как и в случае с мамой, объяснить что-то про магический дар было непросто.

— А как ты поняла, что это призрак? — удивилась она. — Ты же говоришь, могли призвать кого угодно.

— Тогда я бы… Почувствовала? Папа рассказывал, от нежити очень сильное… — задумалась, подбирая слова. — Это похоже на мерзкий привкус на языке, когда съел что-то испорченное. Призраков или духов я чувствую, а с нежитью сложнее. Наверное, поняла бы, что это нечто неживое, но за пределами моего восприятия.

— И мерзкое, — добавила Мэри-Энн.

— И мерзкое, — охотно согласилась я.

Вторую половину вечера мы обсуждали, какими уродами бывают парни, болтали и ели чипсы, запивая их газировкой.

Про Джея ничего не говорила, упомянула лишь «одного одаренного, с которым пару раз пообщалась». Мэри-Энн не знала о нашей встрече в доме миссис Мадлен, и пока не хотелось делиться подробностями — обида еще тлела внутри горячими углями. А кроме того, я сильно злилась. И не только на него — некромант поступил гадко, вот так новость, — но еще и на себя. За то, что так глупо выдала свою тайну, не разобравшись, можно ли ему доверять. Что не выслушала, когда он меня просил, а сразу облила эктоплазмой — за это было еще и стыдно.

Иногда ловила себя на мыслях: «А вдруг он хотел извиниться? Что не смог остановить остальных?» В памяти неизменно всплывала картинка, как среди некромантов, пока трое призывали призрака, один из них стоял в стороне. Даже почти решилась написать ему и попробовать поговорить, чтобы развеять сомнения и удовлетворить любопытство. Но в итоге отбросила эту идею. «Они хотели надо мной поиздеваться — получили эктоплазмой. Мы квиты. А с Джеем я тогда просто поддалась отчаянию», — пришла к неутешительному выводу.

И все же кое-чем я гордилась после того случая: впервые оказавшись в настоящей опасности, смогла собраться и составить новую формулу. Еще и довести ритуал до конца — без заминок, в отличие от предыдущего раза! Яркое чувство омрачало только ощущение тупика. Больше не хотелось заниматься бесконечными призывами — уже убедилась, что так ответы не получить. Хоть бабушка и утверждала, что это единственный путь, теперь я считала иначе. Но что можно еще придумать, тоже пока не представляла.

Эти тяжелые мысли преследовали последние несколько дней, и, похоже, все же отразились на мне. А заодно подтолкнули Мэри-Энн к плану затащить нас обеих на вечеринку.

— Мона, не позволяй всяким уродам портить тебе жизнь! — настойчиво проговорила Мэри-Энн, ударяя на каждом слове ногтем по столу. — Мир полон других людей, не забывай об этом!

— Ну хорошо. Предположим, ты меня убедила. Где, что и когда? — со вздохом улыбнулась я.

Обрадовавшись, она пустилась в подробные объяснения. В ее сумбурном рассказе не услышала ничего подозрительного: один одаренный из богатой семьи — таких в нашем городе несколько и все на слуху — снял коттедж на ближайшие выходные. Обещали веселье, музыку и «настоящую магию».

Несмотря на светский тон таких вечеринок, не удивилась, что пускали далеко не каждого с улицы. В некоторых семьях, где никогда не рождались одаренные, еще сохранялись старые предрассудки про потенциальную угрозу от них. И сами одаренные порой опасались не меньше. Хотя я уже давно не слышала про стычки, которые раньше случались часто.

По словам Мэри-Энн, место вечеринки находилось ровно посередине между нашими домами, поэтому добраться туда можно было даже без машины.

— И выпивка там тоже будет! Хотя тебе это не очень интересно, — завершила она рассказ.

— Надеюсь, все вырядятся в бабушкины свитера и меховые штаны. Погода отвратительная, — заметила я, оглядываясь на серое небо за окном и мелкий моросящий дождь по стеклу.

— В прогнозе как раз обещали, что дожди на время прекратятся. А если переживаешь из-за одежды, надень ту кофту с вырезом на спине и черные джинсы. Немного макияжа сверху — и будешь неотразима, — посоветовала Мэри-Энн, слегка приподняв свои изящные подведенные брови.

— Согласна, — тут же кивнула.

В нашей паре за шикарный внешний вид обычно отвечала Мэри-Энн. Мой обычный стиль из комбинации длинных юбок с чем угодно она как-то назвала «симпатичным, но близким к винтажному». Меня это совершенно не обижало: променять юбки на что-то другое мог заставить только особый случай.

— А ты в чем пойдешь? Наденешь наряд для вечеринок номер два?

— Ты что! Там же будут одаренные! Для них подойдет только номер четыре. Номер два они пока не заслужили.

— Ты никогда не говорила про наряд номер четыре…

За обсуждениями мы быстро доели наш обед, отнесли подносы и отправились скучать на оставшихся уроках.

Мэри-Энн обожала вечеринки и тусовки. Если бы не ее желание пойти по стопам отца в журналистику, я не сомневалась, она только там бы и пропадала. В компании подруга была как рыба в воде: легко заводила знакомства, знала все популярные песни наизусть. Не говоря о том, что парни легко велись на ее внешность. Прическа вместе с одеждой и макияжем у нее всегда выглядели прекрасно, фигура тоже никогда не менялась, вопреки безграничной любви к фастфуду. Порой думала, не пользуется ли подруга магическими заговорами для поддержания красоты. По слухам, сейчас научились делать и такие.

Мне тоже нравились вечеринки, пусть и не так сильно, как Мэри-Энн. Несмотря на то, что проблемы остались все те же, я поняла, что подруга оказалась права. Подготовка действительно отвлекала, оттесняя гнетущие мысли более радостными. Два дня пролетели в бесконечных обсуждениях планов. Мы могли думать только о том, как будем отрываться среди одаренных, и не переставая шутили и строили предположения, кого из знакомых встретим и какие фокусы нас там ждут.

Родителей предупредила заранее и оставила адрес коттеджа, где намечалась вечеринка. Получив обычное напутствие «не употреблять, много не пить и предохраняться», я наконец вышла из дома.

Прогноз на удивление не обманул, и дожди пока действительно прекратились. О них напоминали только невысохшие под ногами лужи. Воздух так и оставался прохладным и сырым, сразу захотелось плотнее закутаться в темно-зеленое пальто и потуже завязать шарф.

Добираться до коттеджа пришлось по тропинкам возле проезжей части. Сегодня я надела низкие сапоги вместо кроссовок, и из-за них дорога превратилась в настоящее испытание: каблук то и дело увязал в глине, от редких машин летели брызги. Каждый раз проверяла, не запачкалась ли одежда, и мысленно ругала нас с Мэри-Энн, что так увлеклись мечтами о вечеринке и не учли остальные детали.

Улица с нужным коттеджем выглядела гораздо привлекательнее, чем путь к ней. По домам с обеих сторон дороги сразу поняла, что этот квартал построили совсем недавно: перед каждым двором воткнули таблички «на продажу», возле тротуаров стояла всего пара машин. Лужайки идеально пострижены, дорожки на них вычищены, а фасады едва не сверкают. В нашем городе не так часто что-то строили, но мама с папой как-то обсуждали, что со временем он еще подрастет, и эти дома — только начало. «Очень предусмотрительно, что выбрали место в незаселенном квартале. Мои соседи точно не стерпели бы поблизости шумную вечеринку», — подумала, мимоходом разглядывая эту картину «идеальной» жизни.

— Мона, стой!

Я оглянулась: на другой стороне улицы ко мне спешила Мэри-Энн, энергично махая высоко поднятой ладонью. На ней был бежевый плащ, волнистые волосы привычно заколоты на затылке. На губы в этот раз она нанесла вишневую помаду. Две закрученные пряди свисали возле ушей и болтались при каждом шаге, и даже издалека до меня доносился звонкий стук ее каблуков.

Улыбнувшись, помахала в ответ. Несмотря на каблуки, Мэри-Энн достаточно резво перешла дорогу и всего за несколько перестуков оказалась рядом. Коротко обнялись, чтобы не испортить друг другу прически и макияж, затем Мэри-Энн взяла меня под локоть, чтобы продолжить путь вместе.

— Как увидела тебя на повороте — сорвалась со всех ног, чтобы догнать, — чуть запыхавшись, сообщила подруга. Рядом со мной она возвышалась на целую голову, хотя в обычной ситуации мы были примерно одного роста.

— Как ты только дошла на них? — указала на черные туфли с острым носком, красовавшиеся на ее ступнях. — Я десять раз перепроверяла, не забрызгало ли меня.

— Мне с дорогой повезло больше. Хотя ты права, надо было попросить кого-то нас подвезти, а не строить из себя Лару Крофт. Подожди, мне камень внутрь залетел…

По всей улице уже разносились басы, которые отдавали в грудь гулкими ударами. Белый трехэтажный коттедж стоял на небольшом холме чуть в стороне: такой же, как остальные, только лоск на нем навели тщательнее. От дороги к нему вела лестница из широких серых плит, а через панорамные окна на первом этаже то и дело пробивались разноцветные вспышки. Дом окружали пока еще зеленые деревья — часть большой лесополосы, если верить карте. Открытую террасу перед домом уже заняли: несколько человек сидели прямо на ограждении, остальные стояли рядом у двери. Неподалеку образовался круг из курильщиков, которые время от времени выдыхали дым в воздух.

— О, а тут неплохо, — с улыбкой заметила Мэри-Энн. Она остановилась у ступенек, с интересом оглядывая дом.

— Ты про коттедж? Или про них? — встала рядом с ней и кивнула на курящую компанию. Некоторые ребята поглядывали в нашу сторону, задерживаясь взглядами то на мне, то на Мэри-Энн.

— Про все вместе, — со смехом ответила подруга. — Богачи умеют неплохо устроиться.

— Неудивительно. Но я бы предпочла квартиру, чем такой гигантский дом. Они очень неуютные.

— Наверное, я бы тоже в таком не жила. Но иногда бывать точно не откажусь. Идем скорее, с нами хотят поздороваться, — Мэри-Энн подтолкнула меня за руку, и мы зашагали вверх по ступеням.

Компания на террасе встретила нас дружелюбными приветствиями, затем мне протянули стеклянный шар — простой артефакт для определения дара. Такими обычно проверяют детей, они продаются в любом магазине с магическими предметами. А в некоторых проверку делают прямо у кассы, даже покупать необязательно.

Как только коснулась шара подушечками пальцев, он ожидаемо загорелся голубоватым светом.

— О, экзорцизм, — одобрительно сказал парень с шаром в руке. Я кивнула лишь для формальности: из-за проверок в детстве каждый одаренный знал обозначения всех специализаций. — С такой еще никто не приходил. Пока были некроманты, несколько оккультников. Стихийников больше всех, как всегда.

— Надеюсь, из экзорцистов никто сегодня не придет. Мне нравится такая статистика, — заметила я. Все коротко посмеялись.

Парень собирался протянуть шар и Мэри-Энн, но я опередила его, сказав: «Она со мной», чтобы избавить подругу от неловкости, когда артефакт ничего не покажет. Тот равнодушно указал на приоткрытую дверь, и мы поспешили внутрь, в тепло.

Пока стояли у широкого шкафа-гардеробной и ждали своей очереди раздеться, я осматривалась. Обстановка выглядела простой, но это была та самая «напускная простота», подразумевающая немалые вложения. В каждом углу стояли лампы, подсвечивая комнаты разными оттенками, их свет отражался в зеркальных панелях. На потолках ни одной похожей люстры, на стенах между панелями — геометрические узоры из лепнины. Вспомнив мамины объяснения о различиях стилей, подумала, что все это очень напоминает неоклассику.

Взгляд случайно упал на компанию, занявшую огромный диван в соседней гостиной. Сердце пропустило удар: у одного из парней увидела белые волосы и пирсинг на лице. Левой рукой он на весу держал квадратный стакан и с усмешкой слушал худощавого парня с темными вьющимися волосами почти до плеч. Тот энергично и эмоционально жестикулировал, едва не задевая остальных.

— Мэри-Энн, один из них здесь, — тихо сказала я подруге. Она уже успела повесить свой плащ и теперь предстала в черной блузке с круглым вырезом и прозрачными рукавами. Вместе с кожаными шортами поверх колготок в точку ее наряд выглядел бесподобно.

— Кто? — Мэри-Энн взяла мое пальто и повесила рядом со своим плащом. А когда закрыла дверцу, напоследок посмотрелась в зеркало, проверяя макияж.

— Один из парней с кладбища, — уклончиво ответила я.

— Игнорируй его, — даже не обернувшись, немедленно ответила Мэри-Энн. Сейчас ее интересовали невидимые недостатки на лице. — Не забывай, мы здесь, чтобы повеселиться. Пусть завидует, как мы отрываемся. Вот, так намного лучше, — заметила она, когда я уложила руками волосы и проверила, не посыпалась ли тушь.

Мы сразу отправились в комнату, откуда доносилась громкая музыка. Там уже танцевала небольшая толпа. От каждого движения повсюду летали разноцветные вспышки и нечеткие силуэты чистой энергии. Под влиянием музыки одновременно сцепили руки и закружились, мгновенно создав ярко-фиолетовую волну. Пол под ногами приятно вибрировал, словно подталкивая двигаться свободнее.

Танец и музыка так увлекли, что я перестала замечать людей вокруг, порой даже врезаясь в кого-то. Иногда мы смешивались с остальными, танцевали группами и по отдельности. От частого кружения слегка болела голова. Вспышки появлялись и исчезали, цвета смешивались между собой, создавая новые оттенки. Все вокруг кричали, подпевали песням и смеялись.

Как только сил танцевать больше не осталось, мы выбрались из толпы, и Мэри-Энн потащила нас на кухню, чтобы передохнуть. Там за длинным столом, имитирующим барную стойку, двое парней смешивали коктейли. Подруга заказала крепкий, а я попросила что-нибудь легкое. Мне сразу вручили бокал с прозрачно-красной жидкостью и словами «Вечеринка должна быть долгой». Отсалютовала парню за стойкой, он в ответ подмигнул. На вкус напиток отдавал апельсиновым соком, и при всей моей антипатии к алкоголю даже понравился.

Мэри-Энн тут же влилась в спор о последнем скандале шоу-бизнеса, а я решила пройтись по комнатам. По дороге мне попался «хозяин дома» — парень из той самой семейки. Мы обменялись стандартными фразами «Как тебе здесь? Отлично!» и на этом разошлись: друзья утянули его в круг, где заставляли пить на скорость.

Те, кто не танцевал, осели на диванах и либо играли во что-то, либо просто болтали. Несколько парочек заняли дальние углы. Иногда я подсаживалась к одаренным, которые в основном обсуждали учебу в Академии. Мне нравилось слушать объяснения, как работает та или иная специализация, и задавать им вопросы.

Пару раз на глаза попался Джей. Он тоже не участвовал в играх — лишь изредка переходил от компании к компании. Но тогда я уже вошла во вкус, расслабилась и почти выкинула из головы мысли, что мы будем неловко переглядываться. Даже поучаствовала в игре, где требовалось любым способом крутить обруч и одновременно выпивать, пока Джей находился в той же комнате. Несколько раз победив и немного захмелев, под звуки новой песни отошла от игроков и отправилась дальше.

Когда большая часть людей уже напились, а я успела почти со всеми поговорить, снова захотелось танцевать. Но Мэри-Энн вдруг перехватила меня у «танцпола» и потащила куда-то в сторону. Заметила, что следы помады у нее размазаны по подбородку, а прическа растрепана. «Видимо, пока мы были порознь, она не экономила на коктейлях», — подумала с легкой тревогой. Обычно это плохо кончалось.

— Мона, — с придыханием сказала Мэри-Энн, остановившись в углу, где было потише. В нос немедленно ударил сильный алкогольный флер, подтвердивший мои подозрения. — Я с таким парнем познакомилась! Он умеет магией такие вещи делать, ты просто обалдеешь! Мы пойдем наверх, так что не жди и уходи, если тебе станет скучно.

От изумления у меня даже приоткрылся рот.

— …Ну ты и шлюха! — наконец подобрала подходящее название тому, что творила лучшая подруга. — Ты серьезно хочешь переспать с первым попавшимся одаренным парнем?!

— А почему нет? В обычной жизни они и внимания на меня не обратят. Есть шанс сравнить с парнями без дара, — Мэри-Энн с улыбкой подмигнула.

Я усмехнулась и покачала головой.

— У тебя хотя бы что-то для контрацепции есть? — уточнила на всякий случай. Пришлось смириться с ее тягой к острым ощущениям. В очередной раз.

— Целая новая пачка, дорогая. Всегда во всеоружии, — она доверительно посмотрела мне в глаза. И тут до меня начало доходить.

— Ты что, изначально хотела..?

— Конечно. Собираюсь по полной прочувствовать это веселье, — кивнула Мэри-Энн.

— Ну ты… Как мне в глаза твоим родителям смотреть?!

Не удержавшись, мы одновременно расхохотались, из-за музыки наш смех звучал громче обычного. Еще раз переспросила, точно ли Мэри-Энн не хочет, чтобы я ее дождалась и проводила потом домой. Но та ответила, что уже написала старшему брату, и он ее заберет.

— Ну ладно. Иди, — слегка закатив глаза, «отпустила» ее.

— Только не уходи сразу, когда я поднимусь! Повеселись еще. Может, тоже решишь кого-то подцепить.

— Очень смешно.

После напутствия подруга упорхнула наверх, а я вернулась на танцпол. Постепенно людей набивалось все больше, становилось откровенно нечем дышать. Протанцевав три песни подряд, поняла, что мне жарко. Собиралась уже заглянуть в бар, взять себе что-нибудь (только не алкоголь) и выйти на улицу — отдохнуть от шума и духоты, — как в поле зрения снова попал знакомый силуэт.

Джей сидел на подоконнике у огромного окна с тем же стаканом в руке, смотрел на террасу за прозрачной панелью в стене, задумавшись о чем-то. Я замерла в сомнениях: «Поговорить с ним? Просто пройти мимо? А что мне ему сказать?»

Осознала, что уже иду к нему, минуя бар, и мысли не поспевают за моими действиями. Оказавшись рядом, встретилась глазами с равнодушным взглядом Джея и ляпнула первое пришедшее на ум:

— Потанцуешь со мной?

— Нет.

От такого быстрого ответа немного замешкалась. Конечно, я не рассчитывала, что он согласится, но и не думала, что так сразу оборвет возможный диалог. «Раз решилась на это, надо идти до конца», — пронеслось в голове.

Набравшись смелости, решила попробовать иначе.

— Мы с тобой недавно виделись на кладбище…

— Я помню.

— Ты хотел мне что-то сказать. Что именно?

— Забудь.

Его быстрые и короткие ответы заставляли все больше чувствовать дискомфорт. Как и безучастный взгляд. Сдаваться вот так просто не хотелось, поэтому перешла к наступлению:

— Слушай, я погорячилась, когда облила тебя эктоплазмой. И признаю, поступила необдуманно. Прости за это.

— Уже неважно.

После этих слов почувствовала себя совсем глупо: «Какого умертвия мне вообще нужно его уговаривать?!»

— Ты что, всерьез злишься на меня?! После всего, что вы сделали?!

— Я просил тебя выслушать. А ты в ответ облепила меня той дрянью. Да, я злюсь.

В его голосе только сейчас зазвучали живые раздраженные нотки. Я тоже не стала сдерживаться.

— А что мне оставалось?! Может, стоило призвать все кладбище и наслать на вас в ответ?! Так у некромантов это делается?!

Джей слегка наклонил голову, теперь в его взгляде читался небольшой интерес. Поняв, что слишком завожусь, сделала глубокий вдох через нос, жалея о выпитом алкоголе. Выдохнув, более спокойно сказала:

— Ладно, это была плохая идея, — развернулась и зашагала прямиком к гардеробной, огибая остальных. Сожаление за испорченную вечеринку и бессмысленный разговор с Джеем вовсю плескалось внутри.

«Надо было послушать Мэри-Энн и просто его игнорировать. Хорошо, что она хоть этого не видела», — выговаривала себе, пока застегивала сапоги и влезала в пальто. Шарф накинула сверху, не завязывая, и вышла на улицу, чтобы пойти домой. Хватит с меня на сегодня.

Терраса оказалась пустой, но дальше на ступеньках стояла другая компания — три парня и две девушки. Тоже подвыпившие, они о чем-то увлеченно спорили. Хотела протиснуться между ними и спуститься вниз, как вдруг меня остановили.

— Эй, ты из какой школы? — с открытой провокацией в голосе спросила одна из девушек.

— Истбрук, — спокойно ответила ей. «Почему школа? Может, я студентка Академии», — думала, одновременно пытаясь предугадать, чем это обернется.

Компания плотно окружила меня, окончательно закрыв путь.

— О! Так ты, выходит, без дара. То, что надо! — девушка многозначительно переглянулась с другими ребятами, те улыбнулись на ее взгляд. Мне это не понравилось.

Она подняла руки и сказала:

— Слушай, у тебя есть уникальная возможность поучаствовать в одном эксперименте. Ничего не надо делать, просто стой.

— Нет, я не стану, и вообще-то…

Вдруг все пятеро как по команде выкрикнули короткую фразу-призыв. Не прошло и минуты, передо мной появился огненный дух с небольшим телом из огня, плотной головой и пылающими ручками. Инстинктивно шагнула назад — и споткнулась о ступеньку. От шока и удара спиной резко выдохнула и сморщилась, зашипев. Сквозь боль услышала только, как прозвучала новая фраза. Затем дух начал плавно опускаться ко мне.

Вскочила одним прыжком, забыв об ушибе. Стихийные духи не нападали без приказа, но и подпускать его слишком близко не собиралась. Внезапно дух заискрил и рассыпался на мелкие огоньки, которые рванули под пальто и пряди волос. Испугавшись, что обожгут, спустила рукав на ладонь и «прихлопнула» один из огоньков. Шерстяная ткань тут же загорелась.

— Да чтоб вас! — вскипела я и принялась тушить.

После нескольких сильных ударов по ноге огонь наконец потух. Тогда подняла другую руку и прочла формулу очищения. Она состояла всего из двух компонентов: действие и приказ. Обычно пользовалась ею против мороков, но сейчас формула должна была отправить всех духов вокруг в изнанку. Радиус действия зависел от силы «выброса» энергии, но я была уверена, что с мелкими огоньками точно справлюсь.

Когда произнесла последний слог, от меня словно прошла плотная энергетическая волна, «потушившая» мелькавшие рядом огоньки.

— …Оу, — после секундной паузы сказал один из парней. Все уставились на меня с удивлением. — Прости, мы думали…

— Идите отсюда. Или всех вас изгоню, — предупредила их, вложив в свой взгляд всю злость и «грозность». Похоже, это подействовало: компания обошла меня и направилась к дому.

Я сделала шаг на следующую длинную ступеньку, потом на вторую. На край третьей медленно опустилась, чувствуя подкосившиеся ноги.

Закрыв лицо руками, коротко провела по нему и положила подбородок на ладони. Меня охватила сильная усталость: мало того, что за вечер потратила немало сил, еще и этот дух словно «выжег» последнюю каплю терпимости к происходящему.

«Почему одаренные всегда считают, что издеваться надо мной — отличная идея? Может, меня кто-то проклял? Или, не знаю, наслал порчу? А ведь еще надо узнать, что с Ви…» — опустив голову, прикрыла глаза. Место ушиба, как назло, заболело сильнее.

Позади раздались шаги. Тут же подняла взгляд и откинула волосы. Расправив плечи, осторожно села прямо, будто просто вышла подышать. Оглядываться тоже не стала. Больше всего хотелось избежать разговоров, а побитый вид мог вызвать вопросы.

— Я тебе чай принес.

С изумлением уставилась на подошедшего Джея, потом на белую высокую кружку, которую он мне протягивал. По привычке поинтересовалась:

— А с чем он?

— С жасмином.

Недовольно слегка поморщилась. Зеленые чаи вызывали у меня только неприязнь, но жасмин был тем компромиссным вариантом, который я еще могла вытерпеть.

— Спасибо, — произнесла как можно вежливее. Аккуратно взяла кружку за самый верх, но она оказалась не такой горячей. Тепло приятно согрело ладони, когда обхватила ее целиком.

— Не любишь чай? — Джей сел на ступеньку почти вплотную ко мне. Он даже не надел куртку, только однотонную темную кофту на молнии, но ему явно было не холодно.

Недолго обдумав, стоит мне отодвинуться или нет, все же осталась на месте. Поняла, что сидеть рядом с кем-то намного лучше, чем одной. Даже если этот кто-то — некромант. Тем более Джей.

— Не особо люблю зеленый. Больше всего люблю с гибискусом.

— Я не мог этого знать.

— Ничего страшного.

Я сделала несколько глотков принесенного чая, он оказался вполне приемлемым и мягким на вкус, хотя мне недоставало кислинки. Неожиданно задул холодный ветер, заставив поежиться, и теплый чай пришелся очень кстати. На языке вертелся вопрос, не замерзнет ли Джей, но задавать его, разумеется, не собиралась.

Когда опустошила примерно треть кружки, он вдруг спросил:

— Можешь объяснить, что это было? И что конкретно ты сделала?

«Ну конечно. И с чего я взяла, что он пришел поддержать разговором? — с раздражением закатила глаза. — Наверное, меня все же прокляли на глупость, если постоянно думаю о некромантах хорошо».

— Ты бы хоть сделал вид, что сочувствуешь. Или пара минут — это твой предел? — мрачно поинтересовалась у него.

— Я же чай принес. Могу обнять, если надо.

В ответ тихо усмехнулась: «Ну да, а что еще можно сделать в такой ситуации?» До меня вдруг дошло, почему Джей ведет себя так странно и отстраненно. Для него социальные контакты — всего лишь набор определенных действий: тебе что-то говорят, а ты соответственно реагируешь.

Хоть это знание и не избавило меня от всех обид, но его мотивы точно прояснило.

— Они призвали стихийных духов, я их «изгнала» через очищение пространства, — отпила из кружки еще немного. Не получив никакого ответа, поняла, что краткого объяснения недостаточно, нужны подробности. Поэтому продолжила: — У слабых сущностей энергии очень мало, поэтому их можно просто «вычистить» и не тратить силы на ритуал. Правда, стихийные духи считаются частью живого мира и в таком случае исчезают насовсем. Но они сами напросились.

Я ожидала ответа вроде: «Это жестоко, магические принципы такое не одобряют» — его так и не последовало. Пришла к выводу, что Джея, как и меня, не особо волновала судьба исчезнувших огненных духов.

— Разве экзорцисты не должны чувствовать, кого они изгоняют? — серьезно спросил Джей.

— Это не всегда обязательно. Выгнать из мира живых можно и без привязки. Здесь нет никаких отличий от некромантии, — слегка улыбнулась. Сидеть рядом и вот так спокойно с ним разговаривать казалось странным, но одновременно это было легко.

Джей больше не задавал вопросы, тогда решила сама спросить:

— А почему ты вообще подошел? Ты же на меня обижаешься.

— Наблюдать за тобой интереснее, чем враждовать.

Изумленно уставилась на него, не находя слов от смеси эмоций и мыслей. Джей сидел, спокойно глядя куда-то вдаль, и, видимо, снова о чем-то задумался. Как только он все же почувствовал мой взгляд, повернулся и спросил:

— Что?

Собрав кое-как в осмысленные предложения все, что носилось в голове, выпалила:

— И когда ты это понял? До того, как вы наслали на меня… что-то? Или уже после, когда натравили призрака?

Мне хотелось спровоцировать его, вызвать ответную реакцию, чтобы он начал спорить и защищаться. И тогда легко разбить его доводы заранее подготовленными аргументами.

К моему удивлению, Джей вздохнул, будто с досадой. Хотя ответ прозвучал все так же спокойно:

— Эти трое очень любят глупые эксперименты. Изредка хожу с ними, чтобы посмотреть, если получится что-то стоящее.

Мне оставалось лишь набрать побольше воздуха в грудь.