Kitobni o'qish: «Просто о Кришне»

Пролог

Представьте себе ребенка, который умудрялся одновременно быть самым большим хулиганом в деревне и самым любимым божеством во Вселенной. Мальчика, который воровал у мамы домашнее масло, строил смешные рожицы соседкам, а через минуту одним мизинцем поднимал огромную гору, чтобы спасти своих друзей от шторма.

Его звали Кришна.

Если вы когда-нибудь пробовали читать древние индийские трактаты, у вас, скорее всего, кружилась голова. Сотни сложных имен, непривычные термины, бесконечные философские споры... За всем этим часто теряется самое главное — сама история. А ведь история жизни Кришны круче любого современного блокбастера. В ней есть всё: мрачное пророчество, тайный побег из тюрьмы в глухую ночь, коварные злодеи, магия, преданная дружба, великая любовь и масштабные битвы.

Для миллионов людей он — Верховный Бог. Но парадокс в том, что в индийских историях этот Бог меньше всего похож на строгого судью, сидящего на облаке. Он спускается на землю, чтобы... играть. Он бегает босиком по траве, пасет коров, играет на бамбуковой флейте так, что замирают птицы, и учит людей одной простой вещи — радоваться жизни и любить.

Эта книга — не религиозный учебник и не научная диссертация. Это проводник в удивительный, яркий мир древней Индии. Мы пройдем весь путь Кришны: от его удивительного рождения в запертой тюремной камере до мудрых советов, которые он оставил человечеству прямо на поле боя.

Забудьте на время о сложных терминах. Устраивайтесь поудобнее. Мы начинаем историю о самом необычном, весёлом и всепривлекающем герое в истории человечества.

Глава 1 Матхура

На севере Индии, среди бескрайних равнин, где река Ямуна струится, словно ожерелье из живого жемчуга, раскинулся древний город Матхура. Золотые шпили храмов пронзали небо, воздух был пропитан ароматом сандала и бархатцев, а по мощёным улицам текли бесконечные потоки паломников. Говорили, что в этой земле каждая пылинка — святыня, и если ты сумеешь сосчитать все песчинки на свете, то всё равно не сможешь исчислить всю святость Матхуры.

Но под этой ослепительной красотой город задыхался от страха. Потому что правил здесь царь, чью душу сожрали страх и ненасытная жажда власти, — Камса.

Камса не должен был стать царём. Он сверг собственного отца, законного правителя Уграсену, и заточил старика в сырое подземелье. Он правил железной рукой, и весь город замирал от ужаса при одном упоминании его имени. Для Камсы власть была как воздух — без неё он не мог дышать. И именно потому, что он так отчаянно цеплялся за трон, любая тень угрозы ввергала его в безумный, животный страх.

Но было в этом холодном и жестоком сердце одно тёплое место — его младшая сестра Деваки. Она была дочерью царя Деваки, кроткой, как утренний свет, и доброй, как сама земля. Камса любил её искренне, по-настоящему. Она была единственным светлым уголком в его тёмной душе.

Когда Деваки выходила замуж за благородного воина из рода Ядавов — Васудеву, — Камса совершил поступок, тронувший всех. Он сам сел на место колесничего, чтобы с почестями везти молодожёнов в их новый дом.

День был ослепительно ясным. Флаги трепетали на ветру, раковины и барабаны сливались в торжественную музыку. Царь Девака дал за дочерью огромное приданое: четыреста слонов в золотых попонах, десять тысяч лошадей, тысячу восемьсот колесниц и двести служанок в роскошных одеждах. Камса держал поводья, и на его лице играла редкая, почти настоящая улыбка. За ним тянулась бесконечная свадебная процессия.

Никто не мог предвидеть, что колесо судьбы уже повернулось и готово раздавить это счастье в пыль.

Когда процессия была в пути, небо внезапно потемнело. Ледяной холод разлился в воздухе, и из пустоты, не имея ни тела, ни источника, грянул голос — он врезался в слух каждого, холодный, как сама смерть:

«Глупец Камса! Ты так весело везёшь свою сестру, но даже не подозреваешь: восьмой сын этой женщины убьёт тебя и положит конец твоему злу!»

В одно мгновение мир застыл.

Улыбка исчезла с лица Камсы. Любовь в его сердце в тот же миг превратилась в ужас, от которого стынет кровь. А ужас — в бешеную ярость. Он выхватил меч, левой рукой схватил Деваки за волосы и стащил её с колесницы. Клинок сверкнул на солнце и прижался к её хрупкой шее.

Свадебная процессия закричала от ужаса. Цветы посыпались из рук людей, музыка оборвалась.

В тот самый миг, когда меч готов был опуститься, Васудева бросился к ногам Камсы. Он был воином, он был благородным человеком, но сейчас он был просто мужем, который телом закрывал свою жену от клинка. Его лоб коснулся пыли, а голос дрожал от смертельного страха и мольбы:

—Камса, не убивай свою сестру! Она ни в чём не виновата. Я клянусь тебе — каждого ребёнка, которого она родит, я сам принесу и отдам тебе в руки.

Прежде чем эти слова сорвались с его губ, в голове Васудевы пронеслась тысяча мыслей. Он понимал: умолять того, чей разум искалечен страхом, бесполезно. Каждое его слово было выверенным ходом, отчаянной попыткой выторговать на краю пропасти ещё один вздох для себя и для жены. Это обещание было тяжелее камня, но оно давало Деваки ещё одну секунду жизни.

Рука Камсы дрогнула. Убить сестру на глазах у всех, пролить кровь посреди свадебного торжества — это погубило бы его репутацию. К тому же обещание Васудевы звучало разумно: если каждый ребёнок будет попадать в его руки, угроза исчезнет навсегда.

Но Камса оставался Камсой. Он никому не верил до конца.

Камса убрал меч, но подозрение в его глазах было острее клинка. Он приказал отправить Деваки и Васудеву обратно в Матхуру — но не в их новый дом, а прямо в подземелье под царским дворцом.

Это был мир, отрезанный от всего живого. Ни солнца, ни луны — только факелы, отбрасывающие дрожащие тени на сырые каменные стены. Воздух был спёртым и ледяным, пропитанным запахом плесени и ржавого железа. Деваки заковали в тяжёлые цепи, руки Васудевы стянули кандалами. У дверей темницы день и ночь несли стражу тройные кольца вооружённых воинов — даже мышь не смогла бы проскользнуть незамеченной.

Свадебное платье Деваки пропиталось пылью и слезами. Цветы и драгоценности, приготовленные для неё, остались лежать вдоль дороги в Матхуру — растоптанные колёсами, развеянные ветром.

Но даже в самой глубокой тьме есть то, что не сковать цепями.

Деваки и Васудева выживали в темнице друг ради друга. Их тела были в оковах, но их сердца оставались свободными. Согласно священным писаниям, когда Камса одного за другим убивал их новорождённых детей, супруги не теряли веры в Всевышнего и не отступали от своей преданности Ему.

Именно в этой камере, среди звона цепей и шагов стражи, любовь и вера двоих людей тихо выковывали бурю, которой предстояло перевернуть всё царство. Камса думал, что запер угрозу в самой глубокой темнице, но он не знал, что завеса судьбы только-только приподнялась.

Потому что Деваки и Васудева были ещё молоды. Потому что река жизни не останавливается по прихоти тирана. Потому что в самом невозможном месте — в тёмной, холодной камере, окружённой тройным кольцом стражи, — должен был прийти тот, восьмой.

Глава 2 Тайна

Это было пространство, отрезанное от мира. Ни рассвета, ни заката, ни времён года. Свет факелов отбрасывал дрожащие тени на влажные каменные стены, а звон цепей был единственным часовым механизмом этого места.

Деваки и Васудева ждали своего первого ребёнка в этой темнице.

Когда Деваки впервые почувствовала движение под сердцем, слеза скатилась по её щеке — слеза радости и слеза ужаса одновременно. Она знала, что её брат придёт. Знала, что обещание мужа висит над ними, как топор палача.

Звук открывающейся железной двери она не забудет никогда.

Тяжёлые цепи загремели, шаги стражи приблизились. Камса стоял в дверном проёме, и свет факела вытягивал его тень далеко по холодному каменному полу. Он не сказал ни слова. Он просто протянул руку.

Васудева держал на руках свёрток — крошечное существо, которое только-только открыло глаза и ещё не успело увидеть этот мир. Он шагнул к Камсе, и каждый его шаг был как шаг по битому стеклу. Он передал ребёнка, и в тот миг, когда его пальцы коснулись ладони Камсы, его душа словно разорвалась пополам.

Дверь закрылась.

Крик Деваки пронзил каменные стены и заметался по тёмным коридорам. Этот крик был как тупой нож, который медленно резал сердце Васудевы. Он упал на колени, прижался лбом к ледяному полу и изо всех сил сдерживался, чтобы не сломаться.

А Камса? Он унёс младенца в свои покои. Говорят, когда он разжал руки, на его лице не дрогнул ни один мускул. Словно он убивал не собственного племянника, а надоедливое насекомое.

Первый сын исчез. Даже имени ему не успели дать.

Когда Деваки забеременела во второй раз, в её глазах уже не было света.

Но Васудева держал её за руку и тихо повторял:

— Держись. Когда придёт восьмой ребёнок, всё закончится.

Когда родился второй сын, Камса даже не пришёл сам. Он послал слугу, который молча встал в дверях и протянул руку. Васудева даже не успел взглянуть на ребёнка. Дверь закрылась, раздался короткий плач — и мир снова погрузился в тишину.

Лицо Деваки уткнулось в грудь мужа. Она дрожала беззвучно. Слёзы пропитали его одежду, но ни одна капля не упала на пол.

Третий ребёнок. Четвёртый. Пятый. Шестой.

Каждые роды были как пытка. Каждое расставание — как смерть. Тело Деваки слабело с каждым разом, свет в её глазах угасал. Васудева обнимал её и снова и снова повторял святые имена Бога, словно эти звуки были единственной верёвкой, за которую они ещё держались.

Согласно священным писаниям, эти шестеро убитых детей в прошлой жизни были демонами по имени Шад-гарбхи — «шесть зародышей», которые из-за древнего проклятия родились в чреве Деваки, чтобы принять смерть от руки Камсы. Но эта холодная логика судьбы не могла облегчить боль матери, теряющей сына за сыном.

Шесть сыновей. Шесть разлук. Шесть раз вырвать сердце из груди и смотреть, как его топчут.

Когда Деваки поняла, что беременна в седьмой раз, она уже почти не надеялась. Её тело было как сухое дерево, её душа — как пепел. Она боялась даже прикоснуться к своему животу, потому что знала: та жизнь, что бьётся внутри, будет отнята.

Но на этот раз рука судьбы протянулась в другую сторону.

За пределами Матхуры, на другом берегу Ямуны, стояла маленькая деревня под названием Гокул. Там зеленела трава, бродили коровы, а воздух был пропитан запахом свежего молока и влажной земли. Там жила Рохини — другая жена Васудевы, укрытая среди пастухов.

Рохини много лет мечтала о ребёнке. И когда Деваки была заперта в темнице, свобода Рохини стала единственной фигурой на доске, которой мог воспользоваться Бог.

Однажды ночью, когда Деваки была на седьмом месяце, незримая сила вошла в её тело. Это была Йогамайя — иллюзорная энергия Вселенной, внутренняя сила Бога. Она бережно перенесла ещё не сформировавшуюся жизнь из чрева Деваки через стены Матхуры, через волны Ямуны, сквозь ночь и лунный свет — и поместила её в лоно Рохини.

Живот Деваки стал плоским. А далеко в Гокуле Рохини вдруг почувствовала, как из глубины её тела поднимается тепло — она поняла, что наконец станет матерью.

Позже этот ребёнок родился в Гокуле и был назван Баларама, что значит «могучий Рама». У него была белая кожа, как лунный свет на молоке. Он был воплощением Ананта-Шеши — тысячеголового змея, на котором покоится вся Вселенная.

Но Деваки ничего этого не знала. Она знала только, что когда её в седьмой раз привели на ложе, живот её был пуст. Слуги Камсы вошли, обыскали камеру — и ничего не нашли. Камса решил, что его люди ошиблись или что случился выкидыш. Он выругался и ушёл.

Деваки лежала в темноте, гладя пустой живот, и слёзы беззвучно текли по её щекам. Она не знала, куда делся ребёнок, жив он или мёртв. Но она чувствовала — что-то изменилось. Колесо судьбы наконец начало вращаться.

Деваки не знала, что в ту ночь, когда она забеременела в седьмой раз, её коснулся Сам Бог.

Когда Йогамайя переносила седьмого ребёнка, она оставила в чреве Деваки семя — вернее, она поместила туда Самого Бога.

Это был Господь Вишну. Хранитель Вселенной. Тот самый, чей голос прогремел с небес в день свадьбы и заставил Камсу содрогнуться.

Восьмая беременность преобразила Деваки. Её тело начало светиться, кожа излучала мягкое золотое сияние, а в глазах вместо печали появилась странная безмятежность. Камса заметил эту перемену. Он приставил к ней стражу и не находил себе места от тревоги.

Он не знал, что под его дворцом, в темнице, которую он считал неприступной, растёт тот, кого он боялся всю свою жизнь.

Деваки и Васудева сидели в камере друг напротив друга. Они не знали, что произойдёт, не знали, как исполнится пророчество. Но Васудева держал руку жены и тихо сказал:

— На этот раз всё будет иначе.

Деваки кивнула. Она чувствовала: ребёнок в её чреве совсем не такой, как предыдущие шестеро. Это было не просто движение — это было тепло, сила, ощущение того, что целая Вселенная покоится внутри и спит.

Камса не спал ночами. Он приказал усилить охрану, велел страже следить за Деваки не смыкая глаз. Он думал, что так будет в безопасности. Он не понимал, что запер в темнице не беременную женщину. Он запер приход Самого Бога.

Глава 3 Рождение Кришны

Воздух Матхуры был тяжёлым, пропитанным страхом и грозовым предчувствием. Небо затянуло иссиня-чёрными тучами, а свирепый царь Камса спал в своих покоях, уверенный, что железные засовы тюрьмы и бдительные стражники смогут остановить судьбу. Но как можно запереть под замок Того, Кто создал саму свободу?

Время словно замедлило свой ход. Ветер, только что ревевший над крышами, превратился в ласковое, тёплое дыхание. Вселенная замерла на вздохе. Стражники у стен подземелья погрузились в глубокий, мистический сон — их копья тихо опустились на каменный пол. Тяжёлые кованые двери, веками не знавшие пощады, беззвучно распахнулись сами, повинуясь невидимой воле. И в этой кромешной тьме сырого подвала вспыхнул свет. Не режущий глаза, а мягкий, лунный, нектарный.

Он явился не просто как младенец — в первые секунды Он предстал во всём своём четырёхруком великолепии, сияющий, как миллионы солнц, с короной на голове и знаками на груди. Но, увидев слёзы любви и страха на глазах своей земной матери Деваки, Он явил своё самое сладкое чудо: сокрыл величие и обернулся крошечным, беззащитным ребёнком.

Его кожа цвета грозового облака казалась мягче шёлка. Глаза, ещё закрытые, уже излучали такое космическое тепло, что холодные каменные стены тюрьмы согрелись. Мать смотрела на Его крошечные пальчики и плакала. Господь, Владыка всех миров, пришёл сюда не карать и не судить. Он пришёл, чтобы Его можно было просто… любить. Обнимать, кормить молоком, баюкать и целовать Его нежные щёки.

Деваки и Васудева смотрели на своего сына — на Того, Кого они ждали всю жизнь, Кого боялся сам царь, Кого предрекали все писания. Васудева склонился над младенцем, и голос его дрожал:

— Господь мой… Ты пришёл. Но я не могу оставить Тебя здесь. Камса убьёт Тебя, как убил шестерых. Я должен унести Тебя.

И тогда Васудева услышал голос — не громовой, не леденящий, а тихий, как шёпот матери над колыбелью, но наполненный силой, которая держит миры:

— В ту же ночь, когда Я родился здесь, в доме пастуха Нанды в Гокуле родилась дочь. Она — Моя энергия, Моя Йогамайя. Отнеси Меня туда и обменяй нас. Никто не узнает. Никто не остановит тебя. Иди.

Васудева понял. В этом ребёнке не было беспомощности — была воля, которой подчиняется сама судьба.

Он бережно опустил младенца в плетёную корзину и шагнул в бушующую ночь. Лил проливной дождь, но над корзиной развернул свои капюшоны великий змей Шеша — тысячеголовый владыка змей, на котором покоится вся Вселенная, — защищая Бога от каждой капли. Бурная, чёрная река Ямуна ревела в безумии, грозя поглотить всё живое. Но стоило Васудеве зайти в воду, и стоило маленькой ножке Кришны коснуться волн — Ямуна расступилась, усмирив свой гнев. Вода замерла, как стекло. Река, которая могла снести города, отступила перед тем, кто создал её течение. Васудева перешёл на другой берег, и ни одна капля не коснулась его сына.

В Гокуле, в доме пастуха Нанды, все спали. Нанда и Яшода были погружены в глубокий сон — не простой, а тот, что посылает сама Йогамайя, чтобы сокрыть чудеса от глаз человеческих. Васудева вошёл в дом беззвучно. Он нашёл колыбель, в которой спала новорождённая девочка — та самая божественная энергия, которая должна была стать дочерью Яшоды.

Он осторожно взял девочку на руки. Она не проснулась — она улыбалась во сне. Васудева положил Кришну в колыбель, и младенец, коснувшись простых тканей, посмотрел на него своими огромными лотосовыми глазами. В этом взгляде было всё: благодарность, обещание, вечность.

Васудева прижал к груди маленькую девочку — и вышел в ночь.

Обратный путь был таким же чудесным. Ямуна вновь расступилась, Шеша вновь укрыл своим капюшоном младенца в руках Васудевы, дождь не коснулся его. Время словно остановилось, чтобы дать ему пройти.

Он вернулся в темницу тем же путём, каким вышел. Двери распахнулись сами, стража спала. Он вошёл в камеру. Деваки сидела на каменном полу, прижимая руки к груди. Она взглянула на мужа — и увидела в его руках не сына, а девочку.

— Что… что это? — прошептала она.

— Это дочь Яшоды, — тихо ответил Васудева. — Наш сын теперь там, в Гокуле. Он в безопасности. А это дитя… это Йогамайя, энергия Господа. Она займёт его место.

Деваки прижала девочку к сердцу. Она не понимала всего, но чувствовала — так надо. Так хочет Сам Бог.

Они уложили младенца в колыбель, которую приготовили для сына. Девочка спала спокойно, и на её губах играла та же лукавая улыбка, что и у Кришны.

А потом… двери темницы распахнулись.

Камса не спал. Он не мог спать. С той самой ночи, когда он услышал голос с небес, сон покинул его. Каждую ночь он просыпался в холодном поту, слыша в тишине эхо пророчества. И в эту ночь что-то заставило его подняться с ложа и пойти в темницу.

Он шёл по коридорам дворца, и шаги его гулко отдавались в тишине. Стражники спали — он не обратил на это внимания. Двери темницы были открыты — он решил, что это его люди. Он вошёл в камеру и увидел Деваки и Васудеву, сидящих над колыбелью. А в колыбели — ребёнок.

— Значит, ты родила! — заревел Камса. —Восьмого! Ты думала, я не узнаю?

Он бросился к колыбели. Деваки закричала, Васудева попытался заслонить ребёнка, но Камса оттолкнул его. Он схватил младенца и поднял над головой. Девочка открыла глаза — и улыбнулась ему. Не испуганно, не умоляюще. Она улыбнулась так, как улыбается сама смерть, пришедшая за тем, кто её не ждал.

— Ты думала, что родилась, чтобы убить меня?— сказал Камса.

Он разжал руки.

Но девочка не упала. Она повисла в воздухе, окутанная сиянием, которое заполнило всю камеру. Её тело стало светом — ослепительным, всепроникающим, божественным. И из этого света раздался голос — тот самый голос, что когда-то прогремел с небес в день свадьбы. Только теперь он звучал из уст младенца:

«Глупец Камса! Тот, кто убьёт тебя, уже родился. Он в безопасности. Ты не найдёшь Его. Ты не убьёшь Его. Ты будешь жить в страхе, пока Он не придёт за тобой. И этот день ближе, чем ты думаешь».

Свет вспыхнул — и девочка исчезла. Она поднялась в небо, как молния, и растворилась в ночи. На том месте, где она только что была, остался лишь лёгкий аромат жасмина и звон, как от тысяч колокольчиков.

Камса стоял, окаменев. Его руки дрожали. Он смотрел на пустое место, где только что держал младенца, и понимал — он проиграл. Он не знал, где ребёнок. Он не знал, как его найти. Он знал только одно: пророчество сбылось. Тот, кто убьёт его, жив.

Он выбежал из темницы, крича на стражу, приказывая обыскать весь город, все деревни, все дома. Но было поздно.

Васудева и Деваки остались в камере — одни, в тишине, с колотящимися сердцами. Деваки посмотрела на мужа. Васудева посмотрел на жену. И оба они поняли: этой ночью мир изменился. Их сын был далеко, в безопасности, среди пастухов. А здесь, в темнице, осталась только память о чуде — и вера, что однажды Он вернётся.

Когда Камса убежал, в камере стало тихо. Деваки опустилась на колени и коснулась того места, где только что стояла колыбель. Она всё ещё чувствовала тепло — то самое тепло, которое принёс её сын.

— Он жив, — прошептала она. — Наш мальчик жив.

Васудева обнял её.

— Жив, — ответил он. — И однажды он вернётся. И тогда всё изменится.

В ту ночь в Матхуре никто не спал. Камса метался по дворцу, отдавая приказы, которые не могли ничего изменить. Стража обыскивала дома, переворачивала повозки, заглядывала в лица каждому младенцу. Но Кришны среди них не было.

Он был далеко — в Гокуле, в доме пастуха, в колыбели, над которой склонилась женщина, уверенная, что это её сын. Он спал, и улыбался во сне. Он ещё не знал, какие игры Ему предстоит явить. Но Он знал одно: Его любят.

Глава 4 Утро в Гокуле

Гокула проснулась, ещё не зная, какое счастье согрело её землю этой ночью.

Это была деревня, забытая временем. Она раскинулась на западном берегу Ямуны, примерно в пятнадцати километрах от Матхуры. В отличие от столицы с её величественными дворцами и золотыми храмами, Гокула состояла из земляных тропинок, низких соломенных крыш, стад коров и воздуха, вечно пропитанного запахом молока и топлёного масла. Здесь жила одна из ветвей рода Ядавов — пастухи. Их вождя звали Нанда Махарадж.

Нанда был двоюродным братом Васудевы — человеком щедрым и простодушным. Он владел тысячами коров и пользовался огромным уважением среди пастухов. Но была у него одна глубокая, незаживающая рана — они с женой Яшодой много лет не имели детей. Это желание день и ночь жгло его сердце, как пересохшее русло реки, жаждущее дождя.

В ту ночь Васудева пересёк Ямуну с маленьким Кришной на руках и пришёл в дом Нанды в Гокуле. Яшода только что родила — вернее, все считали, что она родила. Потому что Йогамайя погрузила всю деревню в глубокий сон, и даже Нанда с Яшодой поверили в эту иллюзию: Яшода произвела на свет ребёнка.

Васудева бесшумно вошёл в дом. Яшода спала на ложе, дыхание её было ровным. Рядом, в колыбели, лежал новорождённый младенец — девочка, созданная Йогамайей, та, что должна была поменяться местами с Кришной.

Васудева опустил Кришну в колыбель. В тот миг, когда его пальцы коснулись края колыбели, Кришна открыл глаза. Два тёмных лотоса, распустившихся в полумраке комнаты, излучали мягкий свет. Он взглянул на отца и едва заметно улыбнулся — это была всезнающая улыбка, улыбка того, кто говорит:

«Я знаю всё. Я позабочусь о Себе Сам».

Васудева склонился и прикоснулся лбом к стопам сына. Это были маленькие стопы Владыки вселенной, отмеченные всеми благоприятными знаками — лотосом, флагом, молнией, раковиной. Глаза Васудевы наполнились слезами, губы беззвучно шептали молитвы. Затем он взял девочку на руки и шагнул в ночь.

Он не оглянулся. Потому что если бы оглянулся — возможно, уже не смог бы уйти.

Когда Гокула проснулась, воздух был не таким, как всегда. Он был сладким, словно пропитанным нектаром. Утренняя роса на траве сверкала ярче бриллиантов, а птицы пели так звонко и слаженно, будто всю жизнь репетировали именно этот рассвет.

Нанда проснулся и увидел, что Яшода сидит у колыбели, не отрывая глаз от младенца. В её глазах стояли слёзы, но на губах играла улыбка.

— Нанда, — прошептала она, — посмотри… посмотри на нашего сына.

Нанда подошёл. Он заглянул в колыбель.

В колыбели лежал мальчик. Его кожа напоминала цвет свежей грозовой тучи — мягкое сияние тёмной лазури и золота. Глаза были закрыты, но само его лицо уже излучало свет, который невозможно описать словами. Он спал безмятежно и свободно, словно тяжесть всего мира не могла потревожить его сон.

Нанда замер. Его губы дрогнули, но голос не шёл. Годы бездетности, бесчисленные молитвы, тихие ночи, когда он утешал плачущую Яшоду, — всё это ждало, всё это копилось, и теперь прорвалось наружу горячими слезами. Он протянул руку и дрожащими пальцами коснулся щеки младенца. Кожа была мягче лепестка, тронутого утренней росой. Маленькая жизнь — тёплая и настоящая.

— Сын… — наконец выговорил Нанда. Голос его был хриплым, но в нём помещалось больше счастья, чем во всей вселенной.

Он выбежал из дома, встал посреди двора, лицом к светлеющему небу и просыпающейся деревне, и закричал:

— У меня родился сын! Яшода подарила мне сына!

Голос Нанды прокатился по улочкам Гокулы.

Первым услышал сосед-пастух. Мужчина, доивший корову, вскинул голову — рука замерла в воздухе, молоко потекло сквозь пальцы, но он этого не замечал. Женщина, разводившая огонь во дворе, поднялась, и хворост выпал из её рук. Дети бросили игру, переглянулись — и все разом побежали к дому Нанды.

Весть вспыхнула, как сухая трава. Она летела из дома в дом, со двора во двор, от губ к ушам, от ушей к сердцам. Пастухи бросали всё: кто оставил плуг, кто отшвырнул подойник, кто выскочил на улицу, не успев накинуть верхнюю одежду. Женщины наспех надевали лучшие сари, вплетали в волосы цветы, доставали из сундуков медные подносы и подношения.

«Сын Нанды! Сын Яшоды! Родился!»

Никому не было дела до того, «чей» это сын. В Гокуле новая жизнь была новой жизнью для всех. Но для Нанды и Яшоды — этой пары, столько лет лишённой детей, — это было благословением для всей деревни, чудом, которого ждали все пастухи вместе.

Вскоре двор Нанды превратился в океан ликования.

У пастухов не было дорогих даров — у них не было богатств. Они приносили самое лучшее, что у них было: свежее молоко, только что сбитое масло, густой йогурт, гроздья бананов, чистое топлёное масло гхи. Женщины несли медную посуду, наполненную этими дарами, подносы на бамбуковых шестах, подвешенные на плечах, и шли целыми процессиями.

Нанда, следуя древнему обычаю, призвал астрологов и брахманов. Астрологи тщательно изучили расположение звёзд при рождении ребёнка, произнесли благоприятные мантры. Старейшины и мудрецы подходили к колыбели, чтобы благословить ребенка, но, едва взглянув на Его крошечные стопы с мистическими знаками, они сами склоняли головы. Они понимали: это не они благословляют младенца, это Он своим приходом благословляет всю Землю.

Нанда одарил брахманов десятками тысяч украшенных коров, а также горами зерна, одежд и драгоценностей. Он не скупился, потому что в этот миг чувствовал себя самым богатым человеком на свете — и, по сути, так оно и было. Никто не богаче того, кто обрёл Кришну.

Вся Гокула была украшена. На земле рисовали благоприятные узоры из рисовой муки и воды. Улицы окропляли благовониями. На крышах и стенах развевались флаги, гирлянды и зелёные ветви. Арки из цветов и листьев воздвигались повсюду. Даже коров, быков и телят раскрасили смесью масла и куркумы, украсили павлиньими перьями и золотыми ожерельями, накрыли цветными тканями.

Пастушки подходили к колыбели с медными подносами. На подносах была смесь куркумы, масла, йогурта, молока и воды. Они окунали пальцы в эту священную жидкость и мягко окропляли младенца Кришну, приговаривая благословения:

—Дорогое дитя, живи долго. Будь нашим защитником.

А затем они кропили этой же жидкостью друг друга. Смех взлетал серебряными колокольчиками.

Когда мужчины увидели, что женщины начали обливать друг друга, они не удержались. Сначала это было шуткой, но вскоре всё вышло из-под контроля. Пастухи принялись обливать друг друга йогуртом, молоком, гхи и водой. Кто-то схватил горсть свежего масла и швырнул в соседа. Кто-то опрокинул целое ведро. Белые струи взлетали в воздух, сверкая на солнце, как дождь из молока.

Земля вскоре превратилась в топкое болото из йогурта и гхи. Одежда промокла насквозь, волосы прилипли к лицам, и все хохотали до слёз. На этой земле Гокулы не было ни каст, ни сословий, ни различий. Была только чистая, ничем не разбавленная радость. Все стояли на равных перед одним чудом — перед младенцем.

Нанда стоял в центре толпы, и по его лицу текли слёзы. Яшода держала Кришну на руках, её сари было залито молоком и маслом. Она взглянула на сына. Кришна открыл глаза.

Эти тёмно-синие лотосы прошлись по всем лицам вокруг. В них не было ни суда, ни величия — только безграничная любовь, которая словно говорила:

«Я здесь. Теперь вы дома. Больше не бойтесь ничего».

Одна за другой женщины подходили, чтобы хоть мельком увидеть этого ребёнка. Они склонялись перед ним — не потому, что их заставляли, а потому, что что-то внутри них самих опускалось в поклоне. Самая старая женщина деревни, опираясь на палку, подошла к ребёнку, долго смотрела, а потом тихо сказала:

— Этот ребёнок… не обычный ребёнок.

Никто не стал возражать. В тот миг никому не показалось, что это преувеличение.

Глава 5 Ведьма Путана

Деревня всё ещё была наполнена эхом праздничных барабанов и смехом пастухов, когда для Яшоды и Нанды Махараджи начались благословенные, но полные трепета будни родителей.

Шёл всего лишь шестой день с момента явления младенца. С каждым восходом солнца над священной рекой Ямуной маленький Кришна рос, принося в Гокулу неземную радость. Стоило Ему улыбнуться, как сердца гопи замирали от восторга, а коровы переставали щипать траву, заворожённые сиянием младенца. Его кожа напоминала грозовое облако, напитанное небесной влагой, а глаза — трепетные лепестки ночного лотоса. Каждое Его крошечное движение, каждый тихий вздох казались местным жителям чистой, предвечной музыкой. Яшода часами не могла оторвать взгляда от своего мальчика. Она баюкала Его в расшитой золотом колыбели, целовала Его мягкие стопы и с тихой молитвой украшала нежные запястья защитными амулетами из травы куша, пытаясь уберечь свое сокровище от любого дурного глаза.

А в это же время в душных покоях дворца в Матхуре царь Камса исходил злобой и страхом. Пророчество о его гибели от руки восьмого сына Деваки не давало ему покоя. В ярости он призвал свою самую преданную и ужасную служанку — демоницу-ведьму Путану, способную летать по воздуху и менять обличья. Ей был дан жестокий приказ: найти и уничтожить всех младенцев, родившихся в последние дни.

В Гокулу Путана явилась под видом прекрасной знатной покровительницы. Её тело источало тонкий аромат сандала и жасмина, тяжёлые косы были украшены цветами, а тонкий стан обвивали роскошные шелка. Она шла по улочкам деревни, и гопи, ослепленные её благородным видом, принимали ведьму за саму богиню процветания Лакшми, сошедшую на землю, чтобы благословить новорожденного сына Нанды. Её бедра были широкими, талия — тонкой, а на тяжёлых волосах благоухали цветы жасмина. Гопи, очарованные её величием, шептались вслед:

— Кто эта чужестранка? Не сама ли богиня процветания Лакшми пришла навестить нашего маленького принца?

Никто не преградил ей путь. Путана вошла прямо в дом Яшоды, словно любящая родственница. Переступив порог внутренних покоев, она увидела колыбель. Маленький Кришна, будучи Сверхдушой всего сущего, мгновенно понял, что перед Ним — безжалостная убийца. Чтобы не выдать Своего божественного величия и явить Свою скрытую игру, Господь намеренно закрыл глаза, притворившись спящим младенцем.

Путана подошла к Яшоде и Рохини, которые сидели рядом. Лицо ведьмы светилось мягкой материнской улыбкой, но внутри скрывался безжалостный яд.

— О прекрасная Яшода! — сладко заговорила Путана, склоняясь над колыбелью. — Весть о твоём благословенном сыне разнеслась далеко за пределы этих земель. Позволь мне взглянуть на это чудо, позволь подержать его на руках и благословить!

Яшода, пораженная её красотой и благородным тоном, ласково кивнула, не в силах вымолвить ни слова от удивления.

Ведьма с притворной нежностью взяла младенца на руки. Её сердце ликовало от скорой победы. Она распахнула свои одежды и приложила Кришну к груди, которая была смазана смертоносным, мгновенно убивающим ядом калакута.

— Пей, мой маленький, пей досыта, — прошептала демоница, злорадно улыбаясь.

Однако то, что должно было принести смерть, обернулось гибелью для неё самой. Кришна с силой обхватил её грудь Своими крошечными ручками и начал жадно пить молоко. Но вместе с молоком и ядом Он стал стремительно высасывать из ведьмы саму её жизненную силу — её прану.

Лицо Путаны мгновенно исказилось от невыносимой, жгучей боли. Глаза её вылезли из орбит, а нежные руки превратились в когтистые лапы. Она попыталась оторвать младенца от себя, но хватка Кришны была железной.

— Отпусти! Отпусти меня, дитя! Хватит! Пощади! — неистово закричала она, теряя сознание от ужаса.

Её крик был настолько громоподобным, что казался ударом молнии: птицы падали с деревьев, а жители Гокулы закрывали уши, думая, что наступил конец света. Теряя последние силы и отчаянно пытаясь спастись, Путана выбежала из дома и бросилась прочь из деревни. С каждым шагом её фальшивое человеческое тело разрушалось и росло, принимая истинный, кошмарный облик гигантской ракшаси.

Она добежала до дальних пастбищ, расположенных в нескольких километрах за пределами обитаемой Гокулы, и там замертво рухнула на землю. Её гигантское мёртвое тело растянулось на целых двенадцать миль, сокрушая и ломая под собой вековые деревья в радиусе трёх крош. Зубы демоницы походили на огромные лемеха плуга, а глаза зияли, словно глубокие колодцы.

Перепуганные пастухи и Яшода, прибежавшие на страшный грохот за пределы деревни, оцепенели от увиденного. Посреди этого кошмара, прямо на груди поверженного исполинского монстра, совершенно невредимый, лежал маленький Кришна. Он безмятежно перебирал Своими пальчиками и улыбался Своей непостижимой улыбкой.

Яшода с плачем бросилась вперёд, подхватила сына на руки и поспешила унести Его обратно в Гокулу, где гопи немедленно принялись читать над ребёнком защитные мантры и омывать Его коровьей уриной для защиты.

Когда же пастухи разрубили тело Путаны и разожгли погребальный костёр, произошло чудо: вместо зловония по всей округе разлился невероятный, сладкий аромат сандала и благовония агуру. Прикосновение Господа полностью очистило душу ведьмы от грехов, и за то, что она пусть и с коварством, но всё же покормила Его своей грудью, Кришна даровал ей вечную обитель и положение Его матери в духовном мире.

Глава 6 Демон Шакатасура

Маленький Кришна рос быстрее, чем успевали сменяться лунные фазы, наполняя весь дом Нанды и Яшоды звонким смехом и неземным светом. После того как ужасная ведьма Путана пала на землю Гокулы, превратившись в безжизненную гору, страх в сердцах пастухов уступил место благоговению. Мать Яшода без устали омывала своего смуглого мальчика защитными мантрами, не догадываясь, что сама Вселенная засыпает и просыпается под стук Его крошечного сердца.

Прошло три месяца. Пришло время праздновать особое событие — день, когда Кришна впервые попытался самостоятельно перевернуться со спины на живот. В доме Нанды царила суматоха: Яшода созвала всех местных женщин, приготовила горы сластей, а брахманы пели благословения, окропляя двор священной водой.

Младенец Кришна, утомлённый праздничным шумом и бесконечными поцелуями гостей, сладко зажмурил глаза. Чтобы шум праздника не тревожил Его сон, нежная Яшода уложила Его в прохладной тени под большой домашней телегой, стоявшей у края двора. На этой телеге лежали тяжёлые кувшины с молоком, топлёным маслом и домашней утварью. Убедившись, что сыну уютно, матушка поспешила обратно к гостям, оставив Его под охраной самой тишины.

Но тишина была обманчивой. Камса, жестокий царь Матхуры, обезумевший от провала Путаны, подослал нового убийцу — могучего асура по имени Шакатасура. Этот демон не имел плоти; он был бесплотным духом, способным вселяться в неодушевленные предметы. Почуяв божественного младенца, Шакатасура скользнул тенью прямо в колеса и деревянные оси тяжёлой повозки.

Телега внезапно ожила. Железные ободья заскрипели без ветра, а тяжёлая деревянная рама налилась убийственной тяжестью, готовая рухнуть и раздавить спящего ребёнка.

В этот миг маленький Кришна открыл свои тёмные, лотосовые, глаза. В них не было страха — лишь едва заметная, лукавая улыбка скользнула по Его детским губам. Малыш забавно вскинул свои пухлые ручки и слегка брыкнул в воздух крошечной, нежной, как лепесток розового лотоса, ножкой. Его розовая пятка едва коснулась колеса огромной телеги. Раздался оглушительный грохот, похожий на удар молнии посреди ясного неба. Тяжёлая повозка взмыла в воздух, её толстые деревянные оси разлетелись в щепки, колеса сорвались со спиц, а огромные кувшины с йогуртом и маслом разбились, залив землю белоснежными реками. Демон Шакатасура, сметённый этой непостижимой, ласковой силой, с диким воем испустил дух, а его огромная призрачная фигура растворилась в воздухе.

На шум с криками сбежались все жители Вриндавана во главе с бледной от ужаса Яшодой. Но вместо трагедии они увидели чудо: среди обломков дерева и пролитого молока, совершенно невредимый, лежал маленький Кришна. Он весело сосал свой большой палец, дрыгал ножками и улыбался обступившим Его старшим, словно приглашая их разделить Его тайную, божественную игру.

Глава 7 Дамодара

Проходили недели, и Гокула постепенно оправилась от потрясения, оставленного ведьмой Путаной и демоном Шакатасурой.

Тревога в сердце матушки Яшоды уступила место новой, непрекращающейся радости, ведь её ненаглядный мальчик рос не по дням, а по часам. И вот наступил долгожданный день, когда маленький Кришна сделал свои первые попытки ползать, превратив весь дом и дворы Гокулы в пространство для Своих божественных игр.

Сначала Он научился переворачиваться, забавно дрыгая крошечными ножками, а вскоре уверенно встал на четвереньки. Стоило Яшоде на секунду отвернуться, как по дому раздавался весёлый, заливистый смех и мелодичный звон. Чтобы не потерять сына из виду, Яшода и Рохини надели на Его лодыжки и запястья золотые браслеты с маленькими колокольчиками. Теперь каждое движение Кришны сопровождалось нежным перезвоном: дзинь-дзинь-дзинь.

Этот звук стал самым любимым для всех жителей деревни, но для Яшоды он был сигналом к началу весёлой погони. Стоило колокольчикам затихнуть, это означало лишь одно — Кришна задумал очередную проказу.

Вместе со своим старшим братом Баларамой они ползали наперегонки по всему дому. Их коленки и ладошки вечно были испачканы в мягкой пыли коровьих загонов, древесной золе и навозе, который в Гокуле считался священным и чистым. Кришна ползал с невероятной быстротой. Он пробирался на кухню, где матушка хранила свежесбитое масло, йогурт и сливки. Стоило Яшоде застать Его там, как перед ней представала умилительная картина: весь перемазанный белым маслом Кришна сидел на полу, Его тёмные волосы были растрёпаны, а лукавые глаза-лотосы сияли от восторга. В руке Он сжимал кусочек лакомства, делясь им с Баларамой или со сбежавшимися на Его смех обезьянами и птицами.

Когда Кришна уползал во двор, за Ним следом отправлялись молодые телята. Малыши-телята, весело мыча, ползали и прыгали вокруг Кришны, а Он хватал их за хвосты. Испуганные телята пускались наутёк, волоча за собой по мягкой траве заливающегося смехом маленького Господа.

Яшода выбегала во двор, всплескивала руками и, смеясь сквозь слёзы, подхватывала Своего пыльного, но такого счастливого ребёнка на руки, прижимая к сердцу и смывая пыль своими слезами материнской любви.

Вся Гокула приходила в движение, когда Кришна ползал по улочкам. Гопи бросали свои домашние дела и выбегали из домов, стоило им услышать звон колокольчиков на Его ножках. Они манили Его к себе кусочками сладостей и фруктов, соревнуясь за право хотя бы на мгновение обнять этого удивительного мальчика, чей невинный взгляд крал сердце каждого, кто его видел.

Прошло ещё немного времени, и звон колокольчиков на ножках Кришны стал звучать быстрее и увереннее. Его коленки больше не пачкались в пыли — маленький Кришна сделал свои первые шаги. Сначала Он несмело поднимался, держась за край деревянной колыбели или за подол материнского сари, а затем, заливаясь весёлым смехом, пускался вприпрыжку по дому. Теперь Его проказам не было конца.

Однажды утром Яшода проснулась раньше обычного. Сегодня она решила сама взбить масло для своего любимого маленького сына, которому едва исполнилось два года и два месяца. Прекрасная царица пастухов отправила всех служанок отдыхать, желая вложить всю свою материнскую нежность в это простое служение.

Она надела праздничное сари цвета спелого шафрана, повязала вокруг талии шелковый пояс и принялась за работу. Перебирая руками веревку, обвитую вокруг мутовки, Яшода запела. Ее чистый голос разносился по дому, воспевая чудесные детские игры её маленького Кришны. С каждым движением руки её золотые браслеты и серьги в виде покачивающихся рыб издавали мелодичный звон, а с волос, украшенных цветами жасмина, от усердия осыпались капли росы. Из её груди от великой любви к сыну непроизвольно текло молоко.

В этот момент маленький Кришна проснулся. Не найдя матери в постели, он пошёл на приятный звук и вошёл в комнату, где взбивалось масло. Его тёмные кудри были растрепаны, а в больших глазах ещё таился сон. Чувствуя голод, он подошёл к Яшоде, поймал мутовку своей крошечной ручкой и остановил работу.

Яшода ласково улыбнулась. Она усадила сына к себе на колени и начала кормить его своим молоком, с нежностью глядя на его прекрасное лицо. Но вдруг на кухне послышался шипящий звук — это закипело и готово было пролиться на огонь другое молоко, предназначенное для Кришны, которое доили от самых лучших коров. Чтобы спасти ценный напиток, Яшода поспешно спустила мальчика на пол и побежала на кухню.

Кришна почувствовал себя обманутым. Его гнев вспыхнул мгновенно, хотя это была лишь игра его божественной воли. Он сердито закусил нижнюю губу, а его глаза покраснели. Схватив тяжёлый камень для растирания специй, он с силой ударил по глиняному горшку с недобитым йогуртом.

Горшок с треском раскололся, и густая белая масса разлилась по полу. Сдерживая притворные слёзы, Кришна зашёл в тёмную кладовую. Там он перевернул деревянную ступу для очистки зерна, забрался на неё и стал хватать подвешенные к потолку горшки со свежим маслом. Он лакомился им сам и щедро бросал куски прыгающим вокруг обезьянам, весело смеясь их ужимкам.

Когда Яшода вернулась, перед ней предстала картина полного разгрома: осколки глины, лужи йогурта и цепочка маленьких, испачканных в масле следов, ведущих в кладовую. Взяв в руку тонкую хворостину, она тихо пошла по этим следам, решив проучить своего озорника.

Увидев мать с прутиком, Кришна испугался. Он спрыгнул со ступы и бросился бежать. Его маленькие ножки быстро мелькали, а Яшода, бежала за ним. Роскошные цветы выпадали из её прически, а капли пота блестели на лице. Наконец, Яшода поймала Его за руку. Видя, как Кришна плачет, она сжалилась и выбросила хворостину. Однако она решила, что оставлять Его без присмотра опасно, и решила привязать Его к тяжёлой деревянной ступе. Яшода взяла верёвку, которой связывали коров, и обернула её вокруг талии Кришны. Но когда она попыталась завязать узел, верёвке не хватило ровно двух пальцев в длину. Удивленная, она принесла ещё одну верёвку и связала их вместе. Но и новая верёвка оказалась короче на те же два пальца! Яшода собирала верёвки со всего дома, связывала их в длинные канаты, но каждый раз, когда канат касался тела Кришны, он таинственным образом становился короче на ширину двух пальцев.

Все соседские пастушки собрались вокруг, смеясь и удивляясь этому волшебству. Яшода была истощена, её силы иссякли, а лицо выражало полное недоумение.

Тогда Кришна, увидев искреннее усердие, преданность и крайнюю усталость своей мамы, проявил милость. Он позволил Своей безграничной энергии отступить. Веревка наконец поддалась и завязалась на Его животике. В этот миг Господь Вселенной добровольно стал пленником любви Своей матери, получив вечное имя Дамодара — Тот, чей живот связан верёвкой.

Когда верёвка наконец завязалась, мать Яшода с облегчением вздохнула. Поцеловав сына в макушку и погрозив ему на прощание пальцем, она отправилась заниматься домашними делами, уверенная, что тяжелая деревянная ступа надежно удержит маленького озорника на месте.

Но Кришна, оставшись один во дворе, лишь лукаво улыбнулся. В Его божественном уме зрел великий план. Он вспомнил о давнем обещании, которое Его великий преданный, мудрец Нарада Муни, дал двум полубогам — Налакуваре и Манигриве. Эти юноши были сыновьями самого Куверы, хранителя сокровищ вселенной. Ослепленные богатством и хмельными напитками, они однажды предавались безудержным забавам в компании женщин на берегу небесной реки, совершенно позабыв о приличиях. Когда мимо проходил Нарада, женщины в почтении прикрылись одеждами, но обнаженные братья даже не сдвинулись с места. Чтобы излечить их от гордыни и ложного эго, мудрец проклял их, превратив в два дерева ямала-арджуна. Однако, смягчившись от их последующего раскаяния, Нарада пообещал, что в эпоху Двапара-юги сам Верховный Господь явится в Гокуле и коснется их, даровав освобождение.

Теперь эти два огромных близнеца-дерева арджуна росли прямо у края двора Нанды Махараджи. Они стояли там сотни лет, безмолвно ожидая прикосновения Бога.

Маленький Кришна, перебирая пухлыми ножками, пополз на четвереньках в сторону этих деревьев. Тяжёлая деревянная ступа с глухим грохотом волочилась за Ним по пыльной земле, оставляя глубокую борозду. Верёвка любви, повязанная матерью Яшодой, крепко держалась на Его круглом животике.

Мальчик ловко проскользнул в узкий просвет между двумя гигантскими стволами. Однако массивная ступа, следовавшая за Ним, застряла поперек деревьев. Кришна остановился. Не оборачиваясь, Он крепко ухватился за верёвку и с легкостью, которая подвластна лишь Творцу миров, потянул её на себя. В ту же секунду земля Гокулы содрогнулась. Мощные стволы вековых деревьев затрещали, их ветви бешено заколыхались, и с оглушительным грохотом оба великана рухнули на землю, взметнув к небу облака золотистой пыли. Из поваленных стволов, словно вспышки молний, вырвались две ослепительные фигуры. Налакувара и Манигрива вернули свой первозданный, божественный облик. Их тела сияли чистым золотом, а одежды были сотканы из небесного света. Сложив ладони в глубоком почтении, они склонились перед двухлетним ребенком, который беззаботно сидел на земле посреди пыли и обломков. С их уст полились прекрасные молитвы:

—О Господь, Твоя милость безгранична! Мы были гордыми и глупыми, но по воле Твоего преданного Нарады мы удостоились величайшего блага — созерцать Тебя лицом к лицу. Пусть наши речи отныне славят Тебя, наши руки служат Тебе, а наши умы всегда помнят о Твоих лотосных стопах.

Маленький Кришна, милостиво улыбаясь, ответил им детским голосом:

—Я знал о проклятии Нарады и о том, как вы ждали Меня. Теперь вы свободны от грехов и можете вернуться в свою обитель, обретя чистую любовь ко Мне.

Полубоги трижды обошли вокруг Кришны, склонились перед Ним до земли и, с Его позволения, исчезли, растворившись в небесной выси.

На страшный грохот со всего посёлка сбежались пастухи во главе с Нандой Махараджей. Они замерли в ужасе, увидав поваленные исполинские деревья, которые не смог бы сдвинуть с места даже табун слонов. А посреди этого хаоса, привязанный к ступе, сидел маленький Кришна. Он весело смеялся и сосал свой большой палец, совершенно не испугавшись случившегося.

Нанда поспешно развязал верёвки, обнял сына и прижал Его к груди, шепча защитные мантры. Местные мальчишки наперебой пытались объяснить взрослым:

— Мы видели, видели! Из деревьев вышли два огромных светящихся человека, они молились Кришне! Это Кришна повалил деревья!

Но старшие пастухи лишь качали головами, думая, что детям все это привиделось от страха. Для них Кришна оставался просто их маленьким, беззащитным и бесконечно любимым мальчиком, ради безопасности которого нужно было немедленно раздать милостыню и провести защитные обряды.

Глава 8 Вселенная во рту

Вскоре после истории с деревьями Арджуна маленький Кришна стал ещё активнее исследовать мир вокруг. Он уже уверенно бегал по двору на Своих двоих, увлекая за собой Балараму и других мальчиков-пастушков. Его любимым местом для игр была мягкая, прогретая солнцем земля Гокулы.

Однажды Кришна и Баларама играли во дворе вместе со своими друзьями. Малыши строили домики из песка и кувыркались в пыли. Заигравшись, Кришна взглянул на землю, которая казалась Ему такой тёплой и манящей. Для Верховного Господа эта земля не была грязью — это была Его собственная энергия, пропитанная любовью Его преданных. И вот, поддавшись детскому любопытству, маленький Кришна набрал полную горсть мягкой земли и засунул её Себе в рот.

Друзья-пастушки замерли от удивления, а Баларама строго покачал головой. Мальчишки тут же побежали в дом и наперебой закричали:

—Матушка Яшода! Матушка Яшода! Твой Кришна ест землю!

Испуганная Яшода бросила все дела и выбежала во двор. Она подхватила Кришну на руки, грозно нахмурила брови и решила хорошенько отчитать Своего маленького проказника.

— Зачем Ты ел землю втайне от меня? — строго спросила она. — Посмотри, Твои друзья и Твой старший брат Баларама говорят, что Ты ел землю!

Кришна испуганно захлопал Своими огромными глазами-лотосами, на которых тут же выступили капельки слёз. Он задрожал, словно обычный ребёнок перед разгневанной матерью, и жалобно залепетал:

— Милая матушка, все они лгут! Я не ел землю. Если ты им веришь, а не мне, то просто загляни в мой рот и проверь сама!

Яшода, не на шутку встревоженная за здоровье сына, сказала:

—Хорошо, открой рот, я посмотрю.

Кришна послушно открыл Свой маленький розовый ротик. Яшода заглянула внутрь, ожидая увидеть там комочки грязи и песок, но то, что открылось её взору, заставило её сердце замереть от благоговейного ужаса.

Вместо обычного детского рта Яшода увидела внутри Него всю проявленную Вселенную. Перед её глазами в бесконечном пространстве вращались мириады звёзд, сияли созвездия и проносились обитаемые планеты. Она увидела вечное небо, бескрайние океаны, вздымающиеся к небесам горные хребты и раскинувшиеся под ними обитаемые земли. Она разглядела все три мира, движение времени, вспышки молний и ветра.

Но самым удивительным было то, что, всматриваясь в эту бесконечность внутри своего сына, Яшода увидела саму себя, стоящую во дворе в Гокуле, и маленького Кришну на своих руках, который в этот самый момент открывал рот.

Её разум помутился от этого мистического зрелища. «Что это? Сон или иллюзия? Или это великое чудо, явленное полубогами?» — подумала она. Яшода осознала, что её маленький сын — не просто обычный ребёнок, а Творец всего сущего, перед силой которого преклоняется весь мир. Великий страх и благоговение охватили её душу, и она мысленно склонилась перед Его величием.

Кришна, видя, что Его любимая матушка слишком сильно потрясена и её чистая материнская любовь может смениться холодным почтением, мгновенно окутал её Своей мистической энергией — Йога-майей. В ту же секунду вселенское видение исчезло.

Яшода моргнула. Перед ней снова сидел её маленький, беззащитный и невероятно милый Кришна, который лукаво улыбался ей Своими чистыми губами. Всякое благоговение тут же испарилось из её сердца. Вновь охваченная безграничной родительской нежностью, Яшода крепко прижала сына к груди, целуя Его в лоб и думая лишь о том, как уберечь Своё сокровище от всех невзгод этого мира.

Глава 9 Тринаварта

Царь Камса не находил себе места. Известия о гибели великанши Путаны и сокрушении тяжёлой повозки младенцем из Гокулы лишили его сна. Страх перед пророчеством, обещавшим ему смерть от восьмого сына Деваки, превратился в безумие.

— Он там, в доме пастуха Нанды! — гремел Камса, расхаживая по тронному залу. — Ни одно дитя не способно на такое. Это не человек!

Из тёмного угла зала со свистом и скрежетом поднялся вихрь. Воздух в покоях мгновенно стал ледяным, закружились сорванные со стен свитки. Очертания огромного, жуткого существа проступили сквозь серую пыль. Это был Тринаварта — могучий демон, способный повелевать бурями и ураганами.

— Владыка Матхуры, — раздался глухой, воющий голос, от которого задрожали каменные плиты. — Позволь мне отправиться туда. Я сотру это селение в порошок. Я подниму твоего врага к самым небесам и сброшу его на острые скалы. Никто не выживет в моём танце смерти.

Камса зловеще улыбнулся, и его глаза блеснули жестоким торжеством:

— Иди, Тринаварта. И не возвращайся, пока сердце этого мальчика не перестанет биться.

В Гокуле стоял тихий, знойный полдень. Яшода сидела на веранде, держа Кришну на коленях. Вдруг ей показалось, что мальчик стал невероятно тяжёлым, словно она держала на руках не младенца, а целую горную гряду. Удивлённая и уставшая, она была вынуждена аккуратно положить сына на подстилку, а сама отправилась в дом, чтобы заняться домашними делами и прийти в себя.

В этот самый миг мир вокруг Гокулы дрогнул.

С неба с оглушительным рёвом рухнул яростный смерч. Земля содрогнулась. Тринаварта налетел на селение пастухов, поднимая в воздух тонны пыли, сухих листьев и соломы. За считанные секунды день превратился в глухую, непроглядную ночь. Люди не видели собственных рук, песок резал глаза, а жуткий гул заглушал любые крики. Мужчины пытались удержать мечущийся скот, женщины в панике искали детей.

Невидимый в этой кромешной тьме, Тринаварта ворвался во двор Нанды Махараджи. Свистящим потоком воздуха он подхватил маленького Кришну и с победным хохотом взмыл высоко в поднебесье.

— Я победил! — ревел демон, поднимаясь над облаками, где ярко светило солнце, не подозревающее о трагедии внизу. — Ты в моих руках, ничтожный младенец!

Но радость асура была недолгой.

Кришна, безмятежно улыбаясь, вдруг обхватил шею демона своими маленькими ручками. В то же мгновение Тринаварта почувствовал, что его неодолимая сила тает. Младенец на его плечах стал тяжелее, чем вся вселенная со всеми её планетами и океанами. Демон пытался сбросить мальчика, но его руки онемели. Смерч, который он воплощал, начал замедляться, теряя плотность и мощь.

Ручки Кришны сжались на горле Тринаварты мёртвой хваткой. Воздух с визгом выходил из груди демона, его огромные глаза налились кровью и вылезли из орбит. Великий повелитель бурь, державший в страхе целые царства, теперь задыхался, бессильно перебирая в воздухе руками и ногами. Божественная тяжесть потянула его вниз.

Потеряв сознание, Тринаварта камнем рухнул обратно на землю. С ужасающим грохотом его огромное тело ударилось о массивную каменную глыбу на окраине Гокулы. Кости демона сломались, дух покинул его, и он затих навсегда, превратившись в безжизненную гору плоти.

Пыль постепенно улеглась. Обезумевшая от горя Яшода, Нанда и десятки пастухов бежали к месту падения, ожидая увидеть самое худшее. Но когда они приблизились, их глазам предстало настоящее чудо. На груди поверженного, растерзанного чудовища, весело смеясь, сидел абсолютно невредимый, сияющий Кришна. Он тянул ручки к подбежавшей матери, словно всё случившееся было лишь забавной игрой.

Вечером того же дня в доме Нанды Махараджи собрался совет старейшин Гокулы. Возглавлял его мудрый Упананда, старший брат Нанды. Лица мужчин были бледны и тревожны.

— Братья, — обратился к присутствующим Упананда. — Гокула больше не безопасна для нас. Посмотрите, что происходит. Сначала Путана, затем демоническая повозка, а теперь этот ужасный смерч, чуть не погубивший наших детей. Злые знамения преследуют нас одно за другим. Великие асуры ополчились на наше селение. Если мы останемся здесь, в следующий раз боги могут не успеть спасти нас.

Нанда Махараджа, до сих пор не оправившийся от страха за сына, кивнул:

— Что ты предлагаешь, брат? Мы прожили здесь всю жизнь, наши пастбища богаты.

— Есть прекрасное место на другом берегу Ямуны, — твёрдо ответил Упананда. — Пастбища там ещё зеленее, леса полны целебных трав, а священная гора Говардхан защитит нас от любых ветров. Это место называется Вриндаван. Там наши коровы и наши дети будут в безопасности. Мы должны уйти. И уйти немедленно, пока махараджа Камса не придумал новое зло.

Совет единогласно поддержал эти слова. Всю ночь Гокула не спала. Пастухи собирали вещи, укладывали утварь на повозки и готовили скот к долгому переходу. Во главе каравана, на главной телеге, укрытой мягкими тканями, ехала Яшода. Она крепко прижимала к себе спящего Кришну, который во сне сладко улыбался, зная, что впереди их ждёт новая, ещё более удивительная сказка на зелёных берегах Вриндавана.

Глава 10 Вриндаван

Дорога к новому дому казалась бесконечной. Сотни тяжёлых повозок, запряженных быками, медленно тянулись через холмы и перелески. Мычание коров, скрип деревянных колес и звон колокольчиков сливались в один тревожный, но полный надежды гул. Пастухи Гокулы шли с тяжелым сердцем, оглядываясь назад, на покинутые дома. Лишь один маленький пассажир на главной повозке не разделял общей тревоги. Кришна, устроившись на коленях Яшоды, с любопытством высовывался наружу, ловя губами теплый ветер и весело лепеча каждый раз, когда птицы пролетали над их головами.

Когда караван переправился через сверкающие, тёмно-синие воды священной Ямуны, утомленные путники замерли от изумления. Перед ними открылся Вриндаван.

Это было не просто новое пастбище — это был земной рай. Величественные леса стояли, словно изумрудные чертоги, усыпанные цветами всех мыслимых оттенков. Воздух здесь был настолько чистым и сладким, что с первым же вздохом у людей исчезла вся усталость долгого пути. Повсюду журчали прозрачные ручьи, а ветви раскидистых деревьев гнулись под тяжестью спелых, сочных плодов. Белые лебеди и павлины с роскошными хвостами безбоязненно расхаживали прямо у края дороги, приветствуя пришельцев радостными криками.

— Взгляни, Нанда, — прошептала потрясённая Яшода, прижимая к себе сына. — Кажется, сами боги приготовили это место для нашего мальчика.

Кришна посмотрел на расстилающийся перед ним лес, и его глаза вспыхнули божественным восторгом. Рожденный в темнице Матхуры и спасенный в Гокуле, здесь, во Вриндаване, Он обрёл Свою истинную обитель. Священная земля словно узнала своего Владыку: лёгкий ветерок донёс до путников нежный аромат дикого жасмина, а кроны деревьев склонились ниже, отдавая поклон маленькому пастушку.

Пастухи быстро принялись за работу. Мужчины дружно взялись за топоры, и вскоре на живописном холме у подножия холма Говардхан выросли новые, пахнущие свежей древесиной дома. Центральное и самое просторное жилище, как и прежде, принадлежало Нанде Махарадже.

Жизнь на новом месте забила ключом, полная мира и изобилия. Коровы, отведав сочной и густой вриндаванской травы, стали давать столько молока, что глиняные горшки в домах пастушек ежедневно переполнялись густыми сливками.

Кришна и его старший брат Баларама росли не по дням, а по часам. Прошло совсем немного времени, и они уже уверенно держались на ногах. Вриндаван стал для них огромной игровой площадкой. Как только утреннее солнце касалось верхушек деревьев, братья убегали во двор. Они бегали по траве, пачкались в мягкой пыли и заливисто хохотали, пытаясь поймать за хвосты молодых телят. Телята пугались, принимались скакать кругами, таская за собой маленьких богов, что вызывало бурный восторг у всех обитателей деревни.

Яшода и Рохини, мать Баларамы, едва успевали следить за сорванцами. Стоило Яшоде отвернуться к печи, как Кришна уже сидел на заборе или пытался обнять спящего быка.

— Ох, этот мальчишка сведет меня с ума! — с улыбкой вздыхала Яшода, отмывая Кришну от очередной порции вриндаванской грязи. Но, глядя в его невинные глаза, в которых всё ещё прятались искорки той самой вселенной, она могла лишь крепко прижимать его к сердцу.

С каждым полнолунием Вриндаван становился всё краше, а проказы маленького Кришны — всё изобретательнее. Теперь он уверенно бегал по тропинкам, весело звеня золотыми колокольчиками на поясе. Вокруг него всегда собиралась ватага сверстников — маленьких пастушков, готовых по первому зову своего предводителя отправиться на любые бесчинства.

Кришна обладал одной непреодолимой, поистине космической страстью — он обожал свежее сбитое масло. Стоило аромату парного молока и густых сливок поплыть над деревней, как глаза мальчика вспыхивали лукавым блеском.

— Мой милый Кришна, — уговаривала его Яшода, протягивая ему полную чашу, — посиди спокойно, поешь дома. Зачем ты убегаешь?

Но Кришне домашнее масло казалось пресным. Ему нужно было именно то, что хранилось в чужих домах. То, что было добыто с приключениями.

В один из солнечных дней, когда взрослые пастухи ушли в луга, а гопи — деревенские женщины — собрались у реки Ямуны, Кришна собрал свой «отряд».

— Слушайте меня, — шептал он, приложив палец к губам, пока они прятались в зарослях жасмина у дома одной из гопи. — Сегодня тётушка Прабхави приготовила самый большой горшок с маслом. Он висит под самым потолком, чтобы мы не достали. Но разве это нас остановит?

Мальчишки закивали головами, их глаза азартно блестели. План Кришны был прост и гениален. Они бесшумно проскользнули в прохладный сумрак чужого дома. Подняв головы, они увидели заветный глиняный горшок, подвешенный на прочных веревках к балкам крыши.

— Становитесь друг на друга! — скомандовал Кришна.

Пастушки тут же соорудили живую пирамиду. Шридама встал в основание, Субала взобрался ему на плечи, а на самую вершину, цепляясь ручками за деревянные перекрытия, ловко взобрался сам Кришна. До горшка оставалось всего ничего. Кришна достал небольшую бамбуковую палочку и ловко пробил дно глиняного сосуда.

В ту же секунду густое, ароматное, золотистое масло потекло вниз густой струей.

— Ловите! — прошептал Кришна.

Мальчишки, стоявшие внизу, запрокинули головы, подставляя ладошки, лица и рты. Они пачкались, смеялись, слизывали сладкие капли с носов друг друга. Кришна сверху горстями черпал масло, отправляя его в рот и щедро раздавая друзьям. Когда они наелись так, что масло буквально текло по их подбородкам, Кришна огляделся. В углу дома, привязанные к колышку, сидели маленькие обезьяны.

— Идите сюда, лесные жители! — позвал их Кришна и стал бросать остатки масла прыгающим от радости приматам. Обезьяны верещали, ловили угощение и размазывали его по стенам.

В этот самый момент деревянная дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла хозяйка дома. Увидев разгром, испачканные маслом стены, пирующих обезьян и банду мальчишек во главе с Кришной, она всплеснула руками.

— Ах вы, воришки! Ну-ка стоять! — закричала гопи, хватаясь за прутик.

Пирамида мгновенно рассыпалась. Мальчишки с визгом и хохотом бросились врассыпную, проскальзывая между ног ошеломленной женщины. Кришна, спрыгнув с балки, проявил невиданную ловкость: он не просто увернулся, но успел на прощание сверкнуть своей ослепительной улыбкой, от которой сердце разгневанной гопи на мгновение растаяло.

Уже через час у дома Нанды Махараджи собралась целая толпа раздосадованных, но едва сдерживающих улыбку женщин.

— Яшода! Твой сын совсем отбился от рук! — жаловалась одна. — Он привязал хвосты наших коров к стульям, и когда они дернулись, всё молоко разлилось!

— А у меня он украл всё масло и скормил его обезьянам! — вторила ей Прабхави. — А когда обезьяны отказались есть, он сказал, что твое масло невкусное, и поэтому его даже животные не хотят!

Яшода, слушая эти жалобы, качала головой и строго смотрела на притаившегося за её спиной Кришну. Мальчик сделал самое невинное лицо на свете, тёр свои большие глаза ручками и шептал:

— Мама, они все врут. Я весь день спал в твоей комнате, как я мог это сделать?

И хотя все знали, кто устроил этот беспорядок, никто не мог по-настоящему злиться на маленького пастушка. Его Проказы не были злыми — они были полны такой чистой радости и любви, что гопи Вриндавана специально вешали горшки с маслом на самые видные места, втайне надеясь, что именно в их дом сегодня заглянет маленький тёмноликий воришка.

Глава 11 Ватсасура

Вриндаван стал для Кришны и Баларамы новым домом, полным простора и удивительной красоты. Мальчики подрастали, и вскоре наступил день, когда они перешагнули важный рубеж в жизни каждого пастушка.

Когда братьям исполнилось по нескольку лет, Нанда Махараджа и старейшины решили, что мальчики уже достаточно окрепли. Пасти огромных, сильных коров им было ещё рано, но им доверили самую почётную и нежную обязанность — пасти маленьких телят.

Каждое утро матушка Яшода ласково будила Кришну, умывала Его, наносила на лоб защитную тилаку из глины Ямуны и давала Ему в дорогу мешочек со сладостями, рисом и йогуртом. В руки Кришне бережно вручили Его первый посох пастушка и маленькую бамбуковую флейту. Стоило воротам открыться, как Кришна, Баларама и их верные друзья, с весёлыми криками выбегали на изумрудные луга Вриндавана. Маленькие телята, звеня колокольчиками, радостно скакали вокруг них.

Весь день мальчики проводили на свежем воздухе: они играли в прятки среди раскидистых деревьев, подражали голосам кукушек и павлинов, строили плотины на ручьях и танцевали. Когда телята разбредались слишком далеко, Кришна подносил к губам Свою флейту. Стоило раздаться её нежным, чарующим звукам, как малыши-телята замирали, переставали щипать траву и послушно бежали на зов своего маленького Господина.

Царь Камса в Матхуре вскоре прознал, что его заклятый враг спасся и теперь живёт во Вриндаване. На этот раз он подослал коварного демона по имени Ватсасура, который в совершенстве владел искусством мистического обмана.

В один из тёплых полдней, когда Кришна и друзья поили телят на берегу Ямуны, Ватсасура незаметно спустился с неба. Чтобы подобраться к Кришне как можно ближе и застать Его врасплох, демон принял облик обычного, невинного телёнка. Он смешался со стадом, притворившись, будто мирно щиплет траву, но внутри него кипела ярость: он выжидал момент, чтобы наброситься на Кришну со спины, растоптать Его копытами и пронзить острыми рожками.

Однако от взора Верховного Господа невозможно ничего скрыть. Кришна сразу заметил чужака. Он мягко подошёл к Балараме, указал взглядом на «нового телёнка» и с улыбкой шепнул брату:

— Посмотри, кажется, к нашему стаду прибился очень странный гость.

Кришна спокойно, делая вид, что ничего не подозревает, начал подкрадываться к Ватсасуре сзади. Демон напрягся, готовый к прыжку, но Кришна оказался молниеносным. Своими нежными, но крепкими руками Он схватил демона-телёнка за задние ноги и хвост.

Прежде чем Ватсасура успел издать хоть звук, Кришна поднял его над головой и с невероятной силой завертел в воздухе. Он крутил демона так быстро, что тот мгновенно лишился чувств. Набрав огромную скорость, Кришна бросил Ватсасуру прямо на вершину гигантского дерева Капиттха.

С жутким треском крона дерева раскололась, спелые тяжёлые плоды посыпались градом на землю, а огромный труп демона, принявшего перед смертью свой истинный гигантский и уродливый облик, рухнул к подножию ствола.

Мальчики-пастушки, затаив дыхание наблюдавшие за этой сценой, разразились восторженными криками:

— Слава! Слава Кришне! Ну и ну, какая сила!

Небожители на райских планетах начали осыпать Кришну дождём из небесных цветов, славя Его за уничтожение очередного злого духа. Кришна же, как ни в чём не бывало, отряхнул Свои ладошки, лукаво улыбнулся друзьям и снова собрал телят звуками Своей флейты, продолжив Свою счастливую игру на лугах Вриндавана.

Глава 12 Бакасура

Золотое утро Вриндавана разливалось над благословенными берегами Ямуны, словно растопленное очищенное масло, наполняя воздух ароматами цветущих лотосов и влажной земли. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь изумрудную листву священных деревьев кадамба, окрашивали прибрежный камыш в тёплые оттенки спелого шафрана. С момента падения коварного Ватсасуры, который пытался обмануть пастушков под личиной безвинного телёнка, прошло совсем немного времени. Мирная, размеренная жизнь пастушеской общины вернулась в своё привычное русло, согретая безграничной любовью к маленькому Кришне.

В этот благословенный день Кришна и Его старший брат Баларама, окружённые шумной, ликующей ватагой мальчиков-пастушков, погнали свои стада к дальнему, сокрытому от частых взоров озеру. Воздух звенел от заливистого детского смеха, звонких трелей бамбуковых флейт и довольного, протяжного мычания телят, предвкушающих сочную, покрытую росой траву. Маленький Шридама спорил о чём-то с Субалой, а Кришна, смеясь, бежал впереди, и колокольчики на Его щиколотках вызванивали священный ритм самой жизни. Ничто в этой идиллии не предвещало беды, пока телята не приблизились к зеркальной кромке воды, чтобы утолить жажду.

Вдруг предрассветную тишину безжалостно разорвал свист леденящего, зловещего ветра. Огромная и чёрная тень, словно внезапно набежавшая грозовая туча, упала на хрустальную гладь озера, мгновенно поглотив солнечный свет. Земля под ногами детей содрогнулась с глухим рокотом. Из прибрежных зарослей тростника, вздымая к самому небу тучи брызг, тяжёлой пены и векового ила, поднялось чудовище, какого не видели даже в самых пугающих преданиях.

Это был Бакасура — могущественный демон, принявший по воле своей иллюзорной магии облик исполинской, уродливой цапли. Размах его грязно-серых крыльев был столь велик, что мог бы затмить полуденное солнце, а костлявые лапы походили на искривленные стволы столетних деревьев, покрытые чешуей. Но страшнее всего был его клюв — безразмерный, острый, словно выкованный из тёмного адского железа трезубец смерти, способный одним ударом расколоть гранитную скалу. Явившись по приказу жестокого и объятого страхом царя Камсы, демон вращал налитыми кровью глазами. Его полный ярости взгляд почти мгновенно отыскал среди испуганных детей маленького, тёмноликого Кришну, чья кожа отливала цветом грозового облака.

Мальчики-пастушки замерли, скованные первобытным ужасом, их флейты и пастушьи рожки выпали из онемевших рук. Телята в панике, жалобно мыча, бросились врассыпную, топча прибрежные кусты. Прежде чем кто-то успел издать хотя бы крик о помощи, Бакасура молниеносно, подобно выпущенной из лука стреле, вытянул свою длинную шею. Словно голодная болотная птица, хватающая беззащитную рыбу, он распахнул ужасающую пасть и проглотил Кришну целиком.

Мир словно остановился, погрузившись в абсолютную, мёртвую пустоту. Сильный и бесстрашный Баларама на мгновение лишился чувств от нахлынувшего горя, а пастушки, бледные как полотно, упали на колени. Их сердца разрывались от невыносимой, жгучей скорби, и они были готовы испустить дух, не в силах дышать в мире, где больше нет их любимого друга. Демон же, довольно клекча, победно захлопал тяжёлыми крыльями, поднимая бурю на озере и празднуя свою обманчиво лёгкую победу.

Но безумная радость Бакасуры длилась лишь краткое мгновение.

Внутри его тёмного чрева Творец Вселенной, вдруг проявил Свою непостижимую энергию. Тело маленького Кришны стало тяжелее золотой горы Сумеру и горячее первозданного космического огня, сжигающего миры в конце времен. Для Самого Кришны это было лишь забавой, лёгкой детской игрой, но для демона Его присутствие превратилось в раскалённый уголь. Огненный, нестерпимый жар мгновенно опалил горло и внутренности чудовища. Издав хриплый, удушающий клёк, Бакасура в диких судорогах выплюнул невредимого мальчика обратно на прибрежный песок.

Увидев, что ребёнок не просто жив, но на Его сияющем, украшенном каплями озёрной воды лице играет всё та же безмятежная, чарующая улыбка, демон разъярился с утроенной силой. Гордость его была уязвлена. Ослеплённый яростью, он снова бросился вперёд, на этот раз целясь краями своего смертоносного клюва прямо в нежную грудь ребенка, желая растерзать Его на части.

Кришна даже не шелохнулся, Его лучезарные глаза светились абсолютным спокойствием. Когда страшное оружие оказалось в каком-то волоске от Него, Маленький Пастушок с поразительной лёгкостью, с какой обычный ребёнок срывает в пруду увядающий цветок лотоса, протянул Свои руки и схватил Бакасуру за обе половины его огромного клюва.

По замершему, затаившему дыхание берегу разнесся оглушительный хруст. Кришна просто развёл руки в стороны. Великий и ужасный демон, державший в страхе небеса и землю, был без усилий разорван пополам, словно сухой стебель болотного тростника. В этот же миг из его поверженного, безжизненного тела вырвался тусклый сгусток света и, сделав круг, растворился в синеве небес — так Бакасура, волей судьбы, получил высшее освобождение и очищение от рук Самого Всевышнего.

В ту же секунду серое небо над озером чудесным образом расцвело. Небожители, полубоги и мудрецы, с трепетом наблюдавшие за этой битвой из-за облаков, возликовали. Они принялись осыпать Кришну дождём из ароматных небесных цветов париджата, а торжественные звуки литавр, раковин и барабанов огласили всю вселенную.

Мальчики-пастушки, плача и смеясь от переполнявшего их счастья, со слезами на глазах бросились обнимать своего спасителя. Они наперебой ощупывали Его руки и лицо, чтобы убедиться, что Он действительно цел и невредим. Баларама, придя в себя, с гордостью прижал брата к груди. Вриндаван снова был спасен, и ласковое солнце, навсегда избавившись от зловещей тени крыльев демона, продолжало согревать своим теплом вечные, исполненные радости игры Кришны и Его преданных друзей.

Глава 13 Агхасура

Смерть Бакасуры принесла временный покой на изумрудные холмы Вриндавана, но тень злого царя Камсы всё ещё простиралась над священной землей. На этот раз месть за погибших брата и сестру — Бакасуру и Путану — принял на себя их младший брат, могущественный демон Агхасура. Он обладал мистической силой и лютой ненавистью, способной сжечь дотла целые миры.

В один из тех прозрачных осенних дней, когда воздух казался сладким, словно нектар, Кришна созвал своих друзей на утреннюю прогулку. Сотни мальчиков-пастушков в праздничных одеждах, с бамбуковыми флейтами и рожками за поясом, шумно бежали по тропинкам леса Вриндавана. Перед ними, поднимая облака золотистой пыли, весело бежали тысячи телят. Лес звенел от детского смеха, щебета птиц и мычания скота. Всё живое радовалось присутствию Кришны, чья тёмная кожа отливала синевой грозового облака, а в волосах колыхалось павлинье перо.

Агхасура уже ждал их на опушке леса. Чтобы обмануть детей, он использовал своё мистическое искусство и принял облик гигантского змея, растянувшегося на много миль. Он лежал неподвижно, уподобившись огромной горной гряде. Свою чудовищную пасть он раскрыл так широко, что нижняя челюсть касалась земли, а верхняя уходила высоко в облака. Его зубы казались острыми вершинами скал, язык — широкой дорогой, ведущей вглубь пещеры, а глубокое дыхание напоминало штормовой ветер. Внутри этой живой пещеры царила кромешная тьма, а из глубины веяло трупным ядом и жаром.

Мальчики-пастушки, увлечённые игрой, остановились перед этой жуткой расщелиной. Они стали спорить, что же это такое.

— Посмотрите! — кричал один. — Это же чудовищная змея, которая хочет проглотить нас!

— Да нет, — смеялся другой, — это просто необычная пещера, сотворённая природой. Разве может быть змея такой огромной? А если это и демон, то с нами Кришна! Он защитит нас, как защитил от Ватсасуры и Бакасуры.

Доверяя безграничной силе своего любимого друга, мальчики, весело перекликаясь, один за другим начали заходить прямо в пасть чудовища. Вместе с ними туда устремились и ничего не подозревавшие телята.

Агхасура не закрывал пасть. Он ждал главного врага — Кришну.

Когда последний пастушок скрылся в темноте, змей замер в предвкушении. В этот момент ядовитые испарения и обжигающий желудочный сок демона начали действовать. Мальчики и телята, отрезанные от солнечного света, стали задыхаться. Их глаза закрывались, силы покидали тела, и они замертво упали на скользкий язык демона, лишившись чувств от смертоносного яда.

Кришна, видевший всё это, почувствовал, как Его сердце сжалось от сострадания к Своим преданным друзьям, которые не знали иного прибежища, кроме Него. С лёгкой, но теперь уже грозной улыбкой на губах, Маленький Пастушок бесстрашно шагнул в пасть змея.

Как только Кришна оказался внутри, Агхасура с грохотом захлопнул челюсти. Стены пещеры сомкнулись. Наблюдавшие за этим с небес полубоги в ужасе закричали, а слуги Камсы на мгновение возликовали.

Но торжество демона превратилось в чистый кошмар.

Оказавшись в тисках змеиного горла, Кришна, повелитель всех мистических сил, начал стремительно увеличиваться в размерах. Он рос с каждой секундой, становясь колоссальным, тяжелым и твердым, словно первозданная скала. Горло Агхасуры раздулось до предела. Демон пытался выплюнуть Кришну, но не мог — божественное расширение заблокировало все дыхательные пути чудовища.

Жар, исходивший от тела Кришны, превратил кровь змея в кипящую лаву.

Агхасура в ярости и агонии стал биться огромным хвостом о землю, ломая вековые деревья и сотрясая горы. Его огромные глаза вылезли из орбит от страшного давления. Наконец, воздух в его теле полностью иссяк, и от невыносимого внутреннего напора череп гигантского змея с оглушительным треском раскололся пополам.

Жизненная сила Агхасуры — сияющая духовная искра — вырвалась через это отверстие в небо. Она замерла в вышине, озаряя весь мир, словно второе солнце, ожидая Того, кто даровал ей освобождение.

Кришна, вернувшись к Своему обычному облику прекрасного ребенка, повернулся к лежащим без сознания друзьям и телятам. Он просто окинул их Своим ласковым, полным любви и нектара взглядом. Сила этого божественного взора мгновенно уничтожила весь яд в их телах, вернула им дыхание, жизнь и прежнюю бодрость. Мальчики открыли глаза, чувствуя себя так, словно они просто проснулись после глубокого и приятного сна.

Кришна вывел Своих спасённых друзей и стада наружу через расколотую голову змея. И в ту же секунду сияющая душа Агхасуры, дождавшись Его, спустилась с небес и вошла в тело Кришны, обретя вечное спасение и слившись с Его божественным сиянием.

Небожители принялись бросать на землю охапки цветов, прекрасные апсары закружились в танце, а пастушки, весело трубя в свои рожки, окружили Кришну, так и не поняв до конца, какую смертельную опасность они только что миновали. Для них это было лишь ещё одно удивительное приключение в компании их лучшего Друга.

Глава 14 Игры Брахмы

Смерть Агхасуры оставила на земле лишь гигантскую высохшую кожу, которая со временем превратилась в любимое место для игр мальчиков-пастушков. Но чудо, произошедшее на опушке леса, всколыхнуло не только земной мир. С высоты своих небесных чертогов за битвой наблюдал сам Господь Брахма — четырёхликий творец нашей вселенной.

Увидев, как Верховный Господь, повелитель бесчисленных миров, играет роль обычного деревенского ребенка, ходит босиком и ест из одних рук с пастушками, Брахма погрузился в глубокое изумление. В его сердце закралось сомнение.

— Неужели этот маленький мальчик, испачканный лесной пылью, и есть Высший Абсолют? — подумал творец и решил проверить мистическую силу Кришны.

В тот полдень Кришна и Его друзья расположились на песчаном берегу Ямуны, чтобы пообедать. Мальчики сели кругами, напоминая лепестки огромного лотоса, в центре которого сияла тёмная фигура Кришны. Они смеялись, шутили и делились друг с другом домашними сладостями. Пока дети были увлечены трапезой, пасущиеся неподалеку телята, привлеченные сочной травой, ушли вглубь чащи и скрылись из виду.

Заметив, что телята пропали, мальчики затревожились. Но Кришна с улыбкой успокоил их:

— Друзья мои, не прерывайте обед. Я сам пойду и найду наших телят.

Взяв в руку кусочек фрукта, Маленький Пастушок отправился в лес. Этого момента и ждал Брахма. Используя своё могущественное мистическое влияние, творец вселенной похитил всех телят, уведя их в тайную горную пещеру, и погрузил в глубокий мистический сон. Но Брахме этого показалось мало. Когда Кришна углубился в чащу, Брахма вернулся к берегу Ямуны и точно так же усыпил и похитил всех мальчиков-пастушков. Творец спрятал их вместе с телятами, уверенный, что Кришна растеряется и бросится искать своих спутников по всему свету.

Выйдя на опустевший берег, Кришна мгновенно понял замысел Брахмы. На Его губах заиграла едва заметная, таинственная улыбка. Вриндаван существовал только ради любви к Нему. Если бы матери и коровы вернулись вечером домой и не обнаружили своих детей, их сердца разорвались бы от невыносимого горя. Кришна, который является источником всего сущего, решил явить чудо, способное затмить разум самого творца.

В то же мгновение, без малейших усилий, Кришна расширил Сам Себя во множество форм.

Он принял точный облик каждого похищенного мальчика и каждого пропавшего теленка. Это не было обычным колдовством или иллюзией — каждая новая фигура была Самим Кришной, но обладала уникальными чертами пропавших. Он скопировал всё до мельчайших подробностей: рост, голоса, характерный смех, цвет одежды, украшения и даже рисунки на бамбуковых флейтах. Каждое проявленное Им тельце имело те же пятнышки на шерсти и ту же походку, что и оригинал.

К вечеру эта удивительная процессия, состоящая полностью из Верховного Господа, весело направилась к деревне. Ничего не подозревающие коровы и пастухи Вриндавана встретили детей. Но в этот вечер любовь в домах вспыхнула с невиданной ранее силой. Гопи обнимали своих сыновей, чувствуя к ним такую нежность, какую раньше питали только к Кришне. Коровы кормили телят молоком, и их материнская любовь переливалась через край. Весь Вриндаван погрузился в океан нектарного блаженства, ведь в каждом доме теперь жил Сам Господь в облике их близких.

Так продолжался целый год. Кришна безупречно играл роли сотен мальчиков и тысяч телят, и никто во вселенной не замечал подмены.

Спустя год Господь Брахма решил вернуться, чтобы посмотреть на страдания Кришны. Но каково же было его потрясение, когда он увидел, что все пастушки и телята по-прежнему весело играют на берегах Ямуны, словно их никто и не похищал!

Брахма в замешательстве полетел к пещере — мальчики спали там. Он вернулся к реке — мальчики были и там. Творец не мог понять, где реальность, а где иллюзия. Его зрение начало двоиться.

И тогда, чтобы открыть Брахме истину, Кришна сорвал покров тайны. В одно мгновение все мальчики-пастушки и телята на берегу Ямуны перестали казаться людьми и животными. Перед взором ошеломлённого Брахмы каждый из них принял облик величественного четырехрукого Нараяны — Владыки вселенной. Каждая форма сияла ослепительным духовным светом, держала в руках раковину, диск, лотос и булаву, а вокруг них вращались мириады вселенных, прославляя Всевышнего.

Брахма зажмурился, не в силах вынести этот великий свет. Его эго и гордость ученого мудреца рассыпались в прах. Когда он снова открыл глаза, величественное зрелище исчезло. На траве, спиной к нему, сидел один-единственный маленький мальчик Кришна. В Его левой руке был зажат все тот же не доеденный год назад кусочек фрукта, а правой Он ласково гладил траву, словно ничего не произошло.

Увидев, как бесконечные вселенные и мириады четырехруких Нараян свернулись, словно сияющий ковёр, и растворились в фигуре маленького пастушка, Господь Брахма почувствовал, как его охватил священный трепет. Гордость правителя полубогов и создателя материального космоса бесследно исчезла, уступив место абсолютному смирению.

Великий четырехликий творец поспешно сошёл со своего сияющего лебедя. Его золотые одежды, расшитые узорами из звездной пыли, коснулись мягкой, пахнущей свежей травой земли Вриндавана. Брахма приблизился к Кришне и, не смея поднять глаз, упал ниц перед Маленьким Пастушком.

Все его четыре золотые короны, усыпанные драгоценными камнями, коснулись пыльных лотосных стоп Кришны. Тело Брахмы содрогалось от рыданий. Слёзы раскаяния, хлынувшие из его глаз, омывали стопы ребенка, смывая с них серую лесную пыль. Долгое время во вселенной царила глубокая тишина, нарушаемая лишь шелестом камыша у Ямуны и тихим всхлипыванием могущественного полубога.

Наконец, Брахма медленно поднялся на колени. Сложив ладони в глубоком почтении, он начал возносить свои великие молитвы, и голос его, обычно громоподобный, теперь дрожал от волнения:

— О мой Господь, Творец Творцов! — воскликнул Брахма, и все его четыре лика обратились к безмятежно улыбающемуся Кришне. — Каким безумцем я был, решив проверить Твою безграничную силу! Я, рождённый из лотоса, который растет из Твоего пупка, возомнил себя хозяином этого мира. Но моя сила по сравнению с Твоей — лишь искра рядом с сиянием солнца, лишь капля в твоём первозданном океане.

Брахма вглядывался в черты лица Кришны. Перед ним стоял ребенок в жёлтых одеждах, держащий в одной руке пастушеский рожок, а в другой — недоеденный кусочек фрукта. Эта простота Всевышнего восхищала и пугала творца одновременно.

— Ученые мудрецы могут годами считать песчинки на дне океана, капли дождя или звезды на ночном небе, — продолжал Брахма, преклоняя головы. — Но никто и никогда не сможет сосчитать Твои мистические совершенства и Твою милость. Ты — Абсолютная Истина, которая прячется под видом деревенского мальчика во Вриндаване, чтобы подарить счастье Своим преданным. О, как удачливы эти пастухи и коровы! Сам Источник бытия стал их сыном, их другом, их братом. Они обнимают Тебя, делятся с Тобой едой, и их любовь выше любого ведического знания.

Брахма тяжело вздохнул, понимая, что его высокое положение во вселенной лишает его той простой и чистой любви, которой обладали обычные жители этой священной земли.

— О Кришна, если мне суждено родиться вновь, я не прошу больше власти Брахмы, — прошептал он с надеждой. — Позволь мне родиться хотя бы травинкой, крошечным кустиком или простым камешком на дорогах Вриндавана. Чтобы пастушки и Твои коровы, проходя мимо, наступали на меня, и пыль с их благословенных стоп, освященная Твоим присутствием, касалась моей головы. Это станет моим величайшим освобождением.

Кришна слушал великие молитвы Брахмы молча. На Его губах играла всё та же загадочная, едва уловимая улыбка. Он не произнес ни слова в ответ, но Его ласковый взгляд даровал Брахме прощение. Верховный Господь принимал покаяние творца, но Его сердце по-прежнему рвалось назад — к прерванной игре с земными друзьями.

Поняв безмолвное желание Господа, Брахма трижды обошёл вокруг Кришны, выражая Ему последнее глубокое почтение. Затем, все ещё пятясь назад и не сводя глаз с синей фигуры мальчика, он поднялся на свою колесницу и растворился в вышине неба, возвращаясь в свои высшие миры.

В ту же секунду мистический туман, окутывавший берег Ямуны, окончательно рассеялся. Из пещеры на берег вернулись настоящие мальчики-пастушки и телята, которых Брахма вернул на место. Для них не прошло целого года — в их восприятии миг разлуки пролетел как одно мгновение.

— Кришна! Ты так быстро вернулся! — закричал один из мальчиков, подбегая к Нему. — Ты ведь даже не успел дойти до чащи, а мы уже нашли наших телят! Садись скорее, твой обед остывает!

Кришна рассмеялся Своим чистым, детским смехом. Он снова стал просто маленьким другом для Своих пастушков. Никто из детей так и не узнал, что за этот «миг» прошёл целый год, а великий создатель вселенной лежал в пыли у ног их любимого Кришны.

Глава 15 Дхенукасура

Слова извинений Господа Брахмы ещё долго эхом отзывались в небесах, но на земле Вриндавана время неумолимо шло вперёд. Кришна и Баларама подросли, их плечи окрепли, а в движениях появилась благородная стать.

Настал долгожданный день: мальчикам наконец доверили пасти не глупых маленьких телят, а взрослых коров — главную гордость и богатство общины.

Теперь их игры выплеснулись далеко за пределы привычных пастбищ, охватывая дальние заповедные леса. Однако жестокий царь Камса, чьё сердце иссыхало от страха перед пророчеством, не оставлял попыток погубить братьев.

В один из знойных полдней Кришна, Баларама и их верные друзья-пастушки подошли к границе величественного леса Талаван. Из-за высокой стены густых зарослей доносился такой приторно-сладкий, пьянящий аромат, что мальчики невольно остановились. В этом лесу стройными рядами росли тысячи пальм, чьи верхушки ломились от тяжелых, спелых и сочных плодов талы, напоминавших вкусом и ароматом небесный нектар. Многие плоды уже падали на траву, истекая медовым соком, но никто во Вриндаване не смел переступить черту этого леса.

Шридама, один из самых близких друзей Кришны, с вожделением посмотрел на качающиеся пальмы и обратился к братьям:

— О Кришна! О могучий Баларама! Посмотрите на эти плоды! Их аромат разносится по всей округе, лишая нас покоя. Но никто не может войти туда, ведь Талаван захвачен жестоким демоном Дхенукасурой. Он принял облик уродливого осла и вместе со своей свитой терзает каждого, кто осмелится приблизиться. Даже птицы боятся летать над этими пальмами, а звери обходят лес стороной. Но мы так голодны... О Баларама, твои руки крепче скал, а Кришна — наш защитник. Помогите нам отведать этих чудесных плодов!

Услышав просьбу друзей, Кришна и Баларама переглянулись. На их лицах расцвели лукавые улыбки. Для Верховного Господа и Его брата, державшего на Своих головах тысячи вселенных под видом змея Шеши, этот демон был не более чем назойливым насекомым.

Баларама, шедший впереди, первым бесстрашно перешагнул невидимую границу Талавана. Его мощная фигура излучала силу. Подойдя к самой большой пальме, он обхватил её ствол своими сильными руками и с силой встряхнул. Раздался оглушительный треск. Сотни спелых, тяжелых плодов талы золотым дождем посыпались на землю, с глухим стуком падая в сочную траву. Пастушки радостно закричали, но их ликование мгновенно оборвалось.

Земля под их ногами заходила ходуном. Из самой чащи леса, ломая кусты и оглашая окрестности диким, яростным рёвом, вылетел Дхенукасура. Это было омерзительное чудовище с телом огромного, свирепого осла. Его глаза налились кровью, а из пасти брызгала пена. Увидев, что кто-то посмел покуситься на его плоды, демон в ярости бросился прямо на Балараму.

Подскочив к брату Кришны со спины, Дхенукасура развернулся и со всей силы ударил Балараму в грудь своими мощными задними копытами. Удар был такой силы, что мог бы раздробить гранитный утёс, но Баларама даже не шелохнулся. Он лишь снисходительно улыбнулся, глядя на беснующееся животное.

Разъярённый демон попытался ударить снова, но на этот раз Баларама действовал молниеносно. Прежде чем копыта коснулись Его, могучий брат Кришны схватил Дхенукасуру за обе задние ноги. Демон истошно закричал, пытаясь вырваться, но хватка Баларамы была железной.

С поразительной легкостью, словно это был не гигантский монстр, а лёгкая сухая ветка, Баларама начал раскручивать осла над своей головой. Скорость была такой огромной, что очертания демона слились в сплошное серое пятно, а воздух вокруг засвистел, словно при урагане. Когда мистическая сила Дхенукасуры окончательно иссякла от этого вращения, Баларама с силой швырнул его на самую вершину гигантской пальмы.

Чудовище с грохотом врезалось в дерево. Ствол пальмы переломился пополам, и падающее тело демона увлекло за собой соседние деревья. Талаван содрогнулся от цепной реакции: тяжёлые пальмы падали одна за другой, образуя колоссальный завал, хоронивший под собой поверженного слугу Камсы. Из безжизненного тела Дхенукасуры вырвалась тёмная энергия и растворилась, получив вечное освобождение от прикосновения рук Самого Господа.

Увидев гибель своего вожака, из чащи леса с диким рёвом выбежала вся свита Дхенукасуры — десятки таких же свирепых демонов-ослов. Они лавиной двинулись на мальчиков. Но Кришна и Баларама лишь весело рассмеялись, приняв этот вызов как новую забаву. Братья бросились навстречу стаду. Хватая каждого осла за задние ноги, они одного за другим забрасывали их на верхушки деревьев. В считанные минуты весь Талаван превратился в поле невиданного зрелища: кроны пальм были сплошь увешаны поверженными врагами.

Когда пыль улеглась, в лесу воцарилась звенящая, благословенная тишина. Небо над Талаваном прояснилось, а удушливый запах страха сменился чистым ароматом спелых фруктов.

Мальчики-пастушки, ещё минуту назад дрожавшие от страха, с восторженными криками бросились к Кришне и Балараме. Они обнимали братьев, славили их силу и, весело переговариваясь, принялись собирать рассыпавшиеся по земле сладкие плоды. В этот день стада коров и пастушки Вриндавана впервые за долгие годы смогли досыта наесться запретным нектаром Талавана, зная, что отныне этот прекрасный лес навсегда свободен от власти зла.

Глава 16 Змей Калия

Освобождённый лес Талаван теперь дарил пастушкам свои сладкие плоды, но над Вриндаваном нависла новая, ещё более страшная беда. В самом сердце священной реки Ямуны, в глубоком омуте, поселился гигантский пятиглавый змей Калия. Его пасти изрыгали столь ядовитый огонь и дым, что вода в реке закипела, превратившись в смертоносный колодец. Птицы, пролетавшие над омутом, падали замертво, а прибрежная трава и вековые деревья высохли и обуглились.

В один из дней Кришна и его друзья забрели далеко в поисках новых пастбищ. Баларамы в тот момент не было рядом. Томимые полуденным зноем, мальчики-пастушки и коровы, забыв об опасности, подошли к отравленному заливу и припали к воде. Едва сделав по глотку, коровы и дети без чувств упали на песок, сражённые смертоносным испарением.

Сердце Кришны сжалось от боли при виде Своих преданных. Одним лишь милосердным взглядом, полным нектара, Он мгновенно вернул к жизни всех мальчиков и коров. Но источник зла должен был быть уничтожен.

Маленький Пастушок решительно подошёл к огромному раскидистому дереву Кадамба — единственному, что уцелело на берегу благодаря прикосновению божественных стоп. Кришна подвязал Свои жёлтые одежды, взобрался на самую верхнюю ветку и с оглушительным всплеском прыгнул в бушующий ядовитый омут.

Вода в реке взметнулась до самого неба. Почувствовав, что кто-то посмел нарушить его покой, из темной глубины поднялся сам Калия. Его пять огромных голов раскачивались, глаза пылали яростью, а из пастей вырывались струи смертоносного яда. Увидев маленького Кришну, змей молниеносно бросился на Него и стиснул Его тело своими могучими кольцами.

На берегу Ямуны собрались прибежавшие на шум жители Вриндавана во главе с Нандой Махараджей и мамой Яшодой. Увидев Кришну в объятиях чудовища, гопи плакали навзрыд, а земля содрогалась от зловещих знамений. Жители были готовы броситься в воду, но Баларама, знавший истинную силу Своего брата, удерживал их на берегу.

Два часа Кришна позволял змею удерживать Себя, чтобы усилить любовь и преданность Своих близких. Но когда страдания жителей достигли предела, Он начал действовать. Кришна стал стремительно увеличивать Своё тело в размерах. Кольца Калии начали растягиваться и с треском лопаться. Ослабив хватку, израненный змей яростно зашипел и поднял свои капюшоны, готовый нанести смертельный удар.

Кришна лишь лукаво улыбнулся. С легкостью молнии Он увернулся от броска и вскочил прямо на головы гигантского змея.

В то же мгновение омут Калии превратился в великолепную сцену, а Кришна — в величайшего танцора вселенной. С небес зазвучали барабаны полубогов, и прекрасные гандхарвы запели священные гимны. Кришна начал Свой божественный танец, переступая с одного капюшона Калии на другой. Своими лотосовыми стопами, которые были тяжелее сотен тысяч наковален, Он сокрушал гордость чудовища. Как только одна из голов Калии пыталась подняться и укусить Его, Кришна с силой наступал на неё, заставляя змея склоняться всё ниже.

Из пастей Калии хлынула кровь вместо яда. Его мистическая сила иссякла, а короны на головах раскололись. Змей ослаб и приготовился к смерти.

Видя гибель своего супруга, из вод Ямуны поднялись жены Калии — прекрасные змеиные царицы Нагапатни. Они простерлись перед Кришной в пыли, держа на руках своих маленьких детей, и со слезами на глазах взмолились о милости:

— О Высший Господь! Наш муж невежественен по своей природе, но Твои стопы, которые ищут великие мудрецы, омыли его головы. Пожалуйста, пощади его жизнь!

Кришна, тронутый искренними молитвами цариц, смилостивился и сошёл с голов змея. Калия, едва дыша, сложил свои капюшоны в почтении:

— О Господь, я лишь исполнял свою змеиную природу, но теперь я предаюсь Тебе.

— Ты не должен больше оставаться здесь и отравлять Ямуну, — ответил Кришна, и голос Его разнесся над рекой. — Немедленно уходи вместе со своей семьей на остров Раманака в океане. И не бойся гигантской птицы Гаруды, твоего вечного врага. Увидев отпечатки Моих лотосных стоп на твоих головах, он никогда не посмеет тронуть тебя.

Калия с глубоким поклоном повиновался и вместе со всем своим родом навсегда покинул священные воды Вриндавана. Вода в Ямуне в то же мгновение очистилась, став прозрачной и сладкой, словно божественный нектар.

Когда Кришна вышел на берег, мокрый, но сияющий, мама Яшода со слезами счастья прижала Его к своей груди. Жители Вриндавана обнимали Его, не веря своему счастью. Тьма отступила, и великие игры подросшего Кришны продолжались под мирным небом священной земли.