Kitobni o'qish: «Жребий Миры»
На лестнице собственных чувств я предпочитаю находиться где-то внизу. И всё потому, что нередко против своей воли длительное время пребываю на верхних её ступенях, где часто дует пронизывающий ветер и слишком много света, от которого хочется спрятаться.
Фридрих Ницше
Страдание только сильного делает сильнее, слабого же оно делает еще слабее.
Лион Фейхтвангер
В последнюю минуту перед взрывом кто-нибудь влюбится, и мир будет спасен.
Фредерик Бегбедер
***
Есть научно доказанный факт, что если в просторные стеклянные колбы поместить два одинаковых растения и одному говорить только приятные слова, а второму посылать один негатив, то растение в первой колбе начнет пышно расти, а во второй – быстро зачахнет. Также имеются опыты с водой, в которых кристаллы, а попросту снежинки, добытые из воды, находящейся под воздействием таких эмоций как благодарность и забота, были красивые со сложной симметричной формой. Кристаллы же, на которых воздействовали гневом и злобой были угловатые и дефектные.
Данные опыты указывают на то, что наши эмоции и мысли сильно влияют не только на других людей, но и на весь окружающий мир, хотя это противоречит всем существующим законам физики.
Глава 1
Страх. Повсюду страх. Им пронизан воздух в этом темном помещении. Даже на лицах мужчин, находящихся там, он читался. И если раньше их можно было посчитать подростками, то сейчас и язык не повернется. Годы страха, голода, и лишений делают, так, что в 18 лет эти мальчишки уже мужчины и главная защита города.
Командир отряда был ненамного старше своих бойцов, и совсем не рад, что находился в таком тесном помещении. Ведь если на них сейчас нападут, то они просто перестреляют друг друга. Но сейчас выполнение задания важнее.
- Всем рассредоточиться, искать необходимые позиции! – произнес командир.
Команда разбрелась, насколько это возможно, а он, повернувшись к ним спиной, стал охранять единственный вход сюда. И поначалу всё было спокойно и ему начало казаться что операция пройдет тихо и без потерь, но потом ему всё отчетливее стал слышаться топот ног.
***
- Такое чувство, что люди сами предрекли себе такое будущее?! – с негодованием произнесла молодая девушка, держа в руках раскрытый и уже довольно потрепанный журнал «Кот Шрёдингера» тиража 2016 года1.
- Здесь как раз статья о возможных вариантах гибели человечества, - подняв вверх указательный палец, продолжала она. – Тут есть и тот, который случился, а он, кстати, только на третьем месте. «Вот слушай!» —произнесла девушка, садясь, нога на ногу прямо на прогнивающий деревянный ящик, собираясь читать высокому парню в военной форме, который разбирал гору из увесистых коробок и мешков.
Молодой подтянутый парень в форме рядового поставил тяжелую ношу на пол, выпрямился и с недовольным видом произнес:
- Мирослава, тебе всё равно не разрешат оставить все эти журналы, так что даже не начинай!
- Нет, Богдан, но ты послушай, что писали! Пандемия или глобальное инфекционное заболевание, которое распространиться на всех частях земного шара, и уничтожит большую часть населения. Ну, прямо в самую точку!? – иронически рассмеялась девушка, ткнув пальцем в журнал.
- Знаешь, не смешно! – ответил ей парень. – Я считаю, что те люди, которые умерли от вируса – счастливчики, им не грозит медленное вымирание от голода. Может быть, лучше поможешь мне, в этих коробках наш шанс продержаться еще несколько месяцев, - почти безнадежно произнес он и устало присел на одну из них.
- Не надо отчаиваться! – бодро произнесла Мирослава. – Вообще-то у нас есть лаборатория, и доктора в ней ищут лекарство от вируса! И кстати профессор Ларион сказал, что совсем скоро люди выйдут из-за стен города.
Богдан только цокнул и закатил глаза, он не сильно верил в победу над заболеванием, да и в талант заведующего лабораторией. А увидев, что Мирослава на него не смотрит и всё ещё увлеченно читает, он осторожно вытащил из самого дна коробки, на которую присел, небольшой сверток.
Парень начал осторожно разворачивать его, чтобы разложить содержимое по карманам. Но шуршание полиэтиленовой пленки и звон стекла заставили девушку оторваться от чтения.
- Эй! Ты же знаешь, что это запрещено! – высказалась она. – Не замечала раньше, что ты занимаешься контрабандой и подпольно торгуешь алкоголем и сигаретами.
- Я не торгую. Меня просто попросили! – ответил Богдан, продолжая свои действия.
- А если Клим об этом узнает?! – полушепотом пригрозила ему Мирослава, не желая знать, кто его просил о такой просьбе, за которую по военному положению объявленному в городе грозило суровое наказание.
- Тогда я буду знать, кто ему сказал! – огрызнулся парень.
- Я и не думала никому рассказывать, - парировала девушка, слегка смутившись, - но у тебя могут быть проблемы. Тебе это надо!?
— Вот давай только без нравоучений! Сейчас выпивка и сигареты, это как деньги во времена до апокалипсиса, - объяснял ей Богдан и одновременно рассовывал пачки сигарет в разные карманы, бутылки с алкоголем он аккуратно положил в коробку с тряпьём. - Тем более это помогает расслабиться и не думать о тварях за стеной. Я уже три раза выходил за стену, и поверь, я хочу об этом забыть.
- А ты подумал, что ты будешь делать, когда алкоголь и сигареты закончатся. Лучше бы нашел другой способ расслабляться, - не отступала Мирослава, ей очень нравилось, когда всё по правилам. Не то чтобы она поучала всех, но видя, как кто-то не выполняет установленных предписаний, ей становилось не по себе, как будто это она нарушает. Она слепо верила в правильность принятых правил для жизни в городе, ведь многие из них не давали людям совсем опуститься.
На её заявление Богдан недовольно фыркнул, но всё же спросил:
- А как ты справляешься?
Девушка задумалась над ответом, вспоминая всё, чем люди занимаются в городе. И каждый справлялся по-своему: работа в теплицах, патрулирование улиц в комендантский час, помощь нуждающимся, кто уже не в силах заботиться о себе. Некоторые не справлялись вообще, суицид был частым явлением в городе.
- Знаешь, мне помогает общение с заведующим лабораторией, - немного кривя душой, ответила Мира.
Богдан хотел было подшутить над ней, по поводу её длительных и частых посещений лаборатории и о том, что все доктора, работающие в ней, Мире в деды годятся, но не успел.
- Так, побыстрее здесь! – произнес вошедший в помещение грозный мужчина, тоже в военной форме, но со знаками отличия и погонами полковника.
Он бесцеремонно скомандовал:
– Там еще три больших коробки и их необходимо как можно быстрее разобрать, и, кстати, в одной химические вещества для профессора Лариона!
Приход полковника был настолько неожидан, что Богдан не знал куда смотреть и чуть не выдал себя своим заставшим врасплох видом.
- Что здесь происходит!? – грозно спросил военный и проницательно посмотрел на обоих, у него был нюх на нарушения порядка.
- Ничего! Мы практически закончили. Сейчас разберем оставшийся груз, а потом я отнесу коробку с химическими веществами в лабораторию! - произнесла Мирослава, резко вставая с ящика, на котором сидела, и начала быстро убирать журнал в коробку с макулатурой.
– И ещё, мне бы кое-какие журналы для библиотеки оставить, все-таки это наше наследие?! – без должного уважения задала вопрос девушка, чтобы полковник прекратил так пронзительно смотреть на Богдана. Он бесился, когда с ним фамильярничали, и это сработало.
- Если мы все погибнем от холода, то это наследие никому не понадобиться, - раздраженно произнес полковник Самойлов, переключившись на девушку. - Хочешь что-то оставить согласуй с мэром, - отрезал он и вышел из небольшого склада, где двое молодых людей разбирали и сортировали только что привезенный груз.
- Спасибо! – выдохнул парень. – Я уж думал, он начнет меня обыскивать! Я твой должник!
- Ну, тогда закончишь разбирать коробки один! – улыбнулась девушка. - Я же сказала, что не собираюсь никого выдавать. Тем более мы друзья! – проговорила она и, махнув парню на прощание, ушла с материалами для лаборатории.
Мирослава и правда собственноручно пыталась создать библиотеку в отдельном здании и не стала спустя рукава подходить к этому вопросу. И это была не совсем отговорка, чтобы усмирить бдительность полковника, а действительно была её идея, которую она вынашивала несколько месяцев, для неё это была отрада души в этом городе. Страх витал повсюду: он был и дальнем углу самого темного подвала и на безопасных крышах домов. И Мира пыталась уйти от реальности в вымышленный мир книг, хотя прекрасно осознавала, что это не выход.
Девушка облюбовала заброшенный краеведческий музей, который находился почти у самых ворот в город, и навела порядок на первом этаже: вычистила его от пыли, освободила большой стеклянный шкаф от камней и приготовила разместить туда книги. А какие-то булыжники с табличками, забарахлившие этот шкаф, она посчитала ненужными, и попросту их выбросила.
Ей нравилось узнавать, как люди жили до катастрофы, что их интересовало и о чём они мечтали. Мира использовала все способы для этого: от уцелевших книг до старых фильмов. Она даже принесла сюда еще работающий телевизор из соседнего здания и подсоединила его к общей сети города. Правда тащила она его уже в сумерках, чтобы не попасться, а когда вставляла «вилку» в розетку её чуть было не ударило током, проводка-то была уже старая.
На широком подоконнике музея она аккуратно разложила найденные ею в городе смартфоны. Не все они смогли включиться после стольких лет, но те, кто заработал, поведали девушке много интересного. Некоторые из них Мира подключила к телевизору, к некоторым она подобрала «зарядники». В этих телефонах имелись видеозаписи последних минут жизни их владельцев. Многие снимали происходящий ужас с намерениями выложить это в сеть, но в такой суматохе попадали на зубы «зараженных». На эти кадры было тяжело смотреть: крики, вопли и всеобщая паника заставляли Мирославу вздрагивать и сопереживать погибшим, но она знала, что эти видео должны быть сохранены, чтобы люди не забывали случившеюся трагедию. А ещё в телефонах была музыка, Мира включала телевизор на полную громкость и, подпевая, вычищала музей от грязи. Иногда она даже не понимала смысл текстов, ей просто нравилась музыка.
Вирус скосил около 3,5 миллиардов людей, остальных же разбил на две группы. Первая, которая имела врожденный иммунитет, не пострадала, а вот вторую группу вирус наградил бессмертием, уродством, недюжинной силой, а также полностью лишил их разума и всяких человеческих качеств.
Мирославе было лет 5, когда это случилось, и она подробно ничего не помнила. Только то, что все вокруг стали бояться и шептались, что в какой-то американской лаборатории изобрели сложный вирус и он теперь вместо того, чтобы убивать болезни - убивает людей. Ей запрещали смотреть новостные передачи, а город начали быстро обносить стеной и переселять жителей в центр. Из-за этого как раз была и неразбериха: многие не верили в угрозу. Многочисленные грузовики и вертолеты каждый день привозили замысловатое оборудование и контейнеры с надписями, которые она не понимала в силу возраста, такие как «Автономные генераторы» и «Десикант и ка́ломель». Вместе с контейнерами прибыло очень много военных и людей в белых халатах, и все очень торопились.
Вирус передавался по воздуху. И когда ученые больше не могли его сдерживать он мутировал и быстро вырвался из пробирки, а затем и из лаборатории. И то, с какой скоростью дул ветер он и распространялся по Земле, с такой и заражались люди. Это было страшное зрелище, ни с того, ни с чего окружающие начинали биться в конвульсиях и на глазах у родных превращались в чудовищ. Вирус не щадил никого, даже детей. Повсюду творился хаос, а военным с большим трудом удалось спасти жителей этого города. Ни у какого правителя не поворачивался язык отдать приказ, чтобы провести у всего населения тест на иммунитет к вирусу и при отсутствии этого иммунитета стрелять на поражение или отправлять в карантин, ведь отсутствие иммунитета к вирусу могли обнаружить и его родственников и у него самого. Такое малодушие и страх привели катастрофическим последствиям, хотя ученые и общественные деятели заявляли о необходимости кардинальных мер по борьбе с вирусом, никто к ним не прислушивался.
Родители Мирославы, заразившись прямо на улице, кинулись на своего ребенка в жажде растерзать его, но снайперы, вовремя расположившиеся на крышах домов, без промедления сделали им обоим дырки в головах. А девочка так и осталась стоять с круглыми от ужаса глазами и смотрела на погибших. Этот момент всё время приходит к ней во сне и иногда она даже просыпается в холодном поту от воспоминаний. Но эта травма не сильно повредила её детскую психику, девочку взял под свое крыло один из прилетевших в город ученых. Видя, как она всхлипывает над телами своих родителей, он взял её за руку, отвел в сторону и сказал, что ему нужна её помощь. Так занимая Мирославу работой в лаборатории и обучая её всему, что знал, он помог ей абстрагироваться от тяжелых переживаний через обучение, а сам вскоре стал заведующим этой лабораторией.
Теперь когда-то самый крупный и развитый город в центре Сибири превратился в убежище для выживших людей. Город вовремя окружили высокой стеной, и большие стальные ворота в данный момент находятся там, где начинается Коммунальный мост. Так что на Енисей теперь можно было полюбоваться, только если залезть на смотровые вышки у ворот. Стена огибает весь Центральный район, железную дорогу, ипподром и идет вдоль протока Тамышева. У Северной стены лежит кладбище Бадалык и часть Октябрьского района. А если забраться на стену, то вдалеке к западу можно увидеть старую заброшенную деревню. Также со стены, если смотреть уже в другую сторону, можно увидеть надпись, сделанную когда-то людьми большими белыми буквами, «Енисейская Сибирь», правда сейчас эти буквы облупились и посерели. А через несколько лет они сползут со склона и их поглотит река Енисей.
А что стало с Москвой? Столица теперь превратилась в руины. В окруженных стенами городах, где еще сохранилась связь с уцелевшими космическими спутниками, имелись снимки, в которых было хорошо видно, что там ни осталось ни одного живого человека.
А всё началось с того, что достаточно много средств выделили для строительства стены и поначалу её хотели построить вокруг МКАДа, но потом поняли, что не успеют и решили выстроить преграду вокруг третьего транспортного кольца. Непредвиденно вирус начал очень быстро распространяться, и теперь недостроенная стена возвышалась по всей длине улицы Сущёвский Вал. И это нынче хорошее напоминание о людской халатности и беспечности.
Военные до последнего защищали столицу и уже практически завладели преимуществом, если бы не промах командующих. Они послали оборонять город вновь прибывшее подразделение, которое еще не прошло тест на иммунитет к вирусу. И заразившиеся военные, стоявшие в тылу, растерзали всех, кто находился рядом. Пришлось резко отступать и бросать там всё оборудование, в том числе и оставлять незараженных гражданских. У простых людей было мало шансов спастись, но вот у тех, у кого были деньги и немалые, повезло больше. Стоимость аренды вертолетов и охранный конвой подлетели до небес, но кто мог себе это позволить быстро слинял из города. Но никого переезда в замок со рвом и высокой стеной не получилось, в новом полуразрушенном мире всем пришлось выживать в равных условиях, никакая популярность не спасала их. Есть хотят все, да и внутри мы одинаковы: мясо и кости, которые так нравятся «зараженным». Люди из провинций были более подготовлены к подвохам судьбы, многие уцелевшие смогли сами добраться до обнесенных стен городов и спрятаться там от «зараженных».
Прошло 15 лет с момента катастрофы, радиоактивные облака от взрывов атомных электростанций, за которыми никто уже не следил, еще несколько лет, как утверждали ученые лаборатории, будут терроризировать планету, пока не рассеются. Химические заводы тоже не облегчали жизнь: токсины, вытекающие из лопнувших труб, загрязнили землю и грунтовые воды, а их испарения породили кислотные дожди. Воду приходилось теперь брать из озер в городе или собирать дождевую, но при этом многократно очищать. Но воздух всё равно стал чище из-за отсутствия постоянно работающих машин.
Бронеавтомобили «Тигр» каждую неделю привозил из близлежащих зданий за стеной нужные для города вещи. В многоэтажных домах было небезопасно, поэтому военные пользовались удушающим газом, а сами надевали противогазы. Но прецеденты были, через раз они приезжали, не досчитавшись одного-двух бойцов. Они тащили из домов всё что видели, но приоритетом были теплые вещи и консервы, хотя такого богатства видели всё реже и реже.
В городе в южных районах на площадях были оборудованы теплицы, а вся свободная от асфальта земля теперь была засажена культурными растениями и люди теперь боролись за каждый куст, но сибирский климат не всегда был благосклонен к хорошему урожаю.
В сквере им. Чернышевского теперь стоял одинокий вертолет, горючего на него не напасешься, и поэтому его старались не использовать без лишней необходимости, а со временем детали пришли в негодность. Он так и остался там стоять, ржавея с годами, и теперь только напоминал о былых временах.
Недостроенный метрополитен стал ныне настоящим убежищем, там разместили склады, лаборатория и несколько жилых и служебных помещений. Одно из таких помещений оборудовали для связи с другими городами и общались с ними по «морзянке». Правда, после каждой суровой зимы городов, которые выходили на связь, становилось всё меньше. Дрессированные собаки, оставшиеся еще с первого прибытия военных, всегда преданно несли свою службу, а теперь и их потомство служили дополнительной охраной ворот. Какими бы сложными ни были времена, но собак и кошек никогда не ели. Об этом распорядился ещё совет города в первые годы управления. Всех собак дрессировали и обучали защите людей, а коты и кошки не раз спасали город от нашествия крыс и мышей.
Пулеметные установки красовались на вышках по периметру стены, их применяли только в первые годы после катастрофы, потом наступило затишье и снайперской винтовки хватало, чтобы за стенами в радиусе 2 км было спокойно. А сейчас эти пулеметы на стенах были только «для виду», снарядов для них уже не осталось.
Глава 2
Бодрой походкой Мирослава вышла из душного склада и направилась в недостроенное метро. Короткое сибирское лето только начиналось, небо сегодня было безоблачным, а птицы без устали щебетали, перелетая с дерева на дерево. Солнечные батареи, установленные на крышах близлежащих домов, ярко отсвечивали, принимая энергию. А это значит, что она не будет больше сидеть вечерами в темной комнате из-за отсутствия электричества. Свечи сейчас недоступная роскошь. И хоть страх и стал теперь вечным спутником выживших людей, она гнала его прочь своей надеждой на то, что все ещё измениться в лучшую сторону.
Все вокруг ходили с грустными лицами, но она не могла не радоваться наступлению теплых дней. Лето — это всегда хорошо: минимум теплых вещей, да и еду теперь добыть не так сложно. Так что в отличие от остальных жителей города она улыбалась.
Очень скоро она стояла у входа в недостроенный метрополитен, и не торопясь спустилась в него. Турникеты и эскалаторы были выключены, добравшись до станции, она ловко спустилась в туннель метро. До катастрофы успели построить только три станции, да и то им было еще далеко до законченного состояния. Рельсы, по которым должны были ездить вагоны так и не уложили, а полукруглые бетонные блоки только частично были установлены на стены. Хорошо, что с освещением в метро было всё в порядке. Электричество теперь получали от аккумуляторных батарей, которые в течение дня накапливали свою энергию от солнечных. Но под землёй все равно было жутковато, особенно когда идешь один и звуки твоих шагов эхом разлетаются по всей недостроенной ветке. А ближе к третьей станции становится довольно сыро и грязно, но все же безопасно. Красноярское метро строилось как самое глубокое в России, и все выходы наружу были внутри стены.
Заседания руководства города проходило под землей в небольшой комнате, которую когда-то использовали как подсобное помещение. В ней мэр города, полковник Самойлов, которому подчинялись все военные в городе, завхоз и заведующий лабораторией собирались за столом и решали насущные проблемы.
Градоначальника жители города выбрали себе сами, путем обычного голосования, он был активист из народа, но как выяснилось в дальнейшем, оказался управленцем по призванию. Все вопросы он решал быстро и всегда находил время для общения с людьми. При этом его норма хлеба в день была ненамного больше, чем у остальных.
Постучавшись в приоткрытую дверь и недожавшись ответа, Мирослава беззастенчиво зашла внутрь. Заседание было в самом разгаре, но теперь оживлённые беседы резко стихли, руководители не хотели сеять панику среди жителей города и старались скрыть начинающийся продовольственный кризис и катастрофический недостаток боеприпасов в городе. Но девушка не вслушивалась в их беседы, она поскорее хотела задать вопрос мэру города.
Все сидели за небольшим обшарпанным столом на таких же потрепанных стульях. На столе лежала металлическая пластина в сантиметр толщиной, которая создавала карту-голограмму обнесенного стеной города. Голограмма «висела» на уровне глаз так, чтобы её было удобно рассматривать. На ней были также отмечены все прилегающие объекты в радиусе 15 километров. Стена, окружавшая город, на карте была показана условно: красной полосой, также красным цветом были подсвечены дома, которые военные уже обчистили в поисках припасов, и таких домов было уже очень много. Голограмма погасла после того как Мирослава начала её пристально рассматривать, мэр щелчком выключил её не давая любопытным глазам девушки понять всю тяжесть сложившейся обстановки.
- Тебя не учили стучаться?! – недовольно произнес мэр.
- Но я постучалась! – обиженно пробормотала Мира.
- Мирослава ты принесла заказанные мною вещества?! – любезным голосом спросил заведующий лабораторией профессор Ларион, увидев в руках у девушки коробку с надписью «Лаборатория».
- А вы в курсе профессор, что из-за вашего «заказа» я потерял половину отряда! – возмущенно произнес полковник, он давно собирался высказать всё своё негодование относительно этого умника в белом халате, который, по его мнению, делает видимость работы и только зазря хлеб жует.
- Возможно мы на пороге великого открытия и лекарство не за горами! – парировал заведующий, а военный только закатил глаза, сколько раз он это слышал.
- Было бы не плохо, - сухо отозвался завхоз. – Наши запасы скуднее с каждым годом, а вырастить и тем более достать другие всё сложнее.
- Чего тебе? – недовольно спросил мэр девушку, желая остановить эту перепалку.
- Я бы хотела попросить оставить кое-какие книги и журналы для библиотеки, о которой я вам говорила, - вежливо произнесла Мирослава, она явно не хотела провоцировать конфликт.
Мэр, прищурившись, внимательно посмотрел на Миру. Он прекрасно понимал, что идея создания библиотеки бредовая и нужно только этой девчонке, никто не будет читать книги, когда за стенами бегают зараженные. А книги из трех библиотек, которые оказались внутри стены, уже были сожжены в первые годы после катастрофы, и сейчас бумага была необходима для нужд города и очень быстро уходила. Но сейчас он решил, что если ей это надо, то пусть у неё будет эта отрада.
- Не более 10 экземпляров из каждой партии, - выдал градоначальник.
- Но это же так мало! – возразила девушка, но он безапелляционно посмотрел на неё, и она не стала возражать.
Профессор Ларион цокнул и демонстративно встал, ему было уже за 50, с заметной проседью в волосах и бороде, но он сохранял бодрость духа и всегда был в движении.
- Я считаю, что всё оставшиеся вопросы вы решите без меня! «А я пошел заниматься действительно важными делами!» —пренебрежительно произнес профессор Ларион и, подойдя к Мирославе, положил руку ей на плечо, они вместе вышли и направились в лабораторию.
- Кучка недалеких болванов, - бурчал профессор, пока они шли по туннелю метро. – Не расстраивайся, - подбодрил её заведующий лабораторией, видя, что девушка погрустнела, - идем, я покажу тебе новую разработку!
Просторная лаборатория располагалась немного дальше почти в конце ветки и занимала несколько бывших подсобных помещений, которые соединялись между собой специально сделанными переходами. Здесь был сделан качественный ремонт и напичкано много современной техники, конечно, по меркам 15-летней давности.
В лаборатории были не только столы с колбами и микроскопами, подключёнными к моноблокам, а ещё металлорежущие станки и небольшие плавильные установки, обнесенные жаропрочным и ударопрочным стеклом. Тут же стоял автономный генератор, который на случай неполадок с электричеством сможет поддерживать работу всей электроники. Канистра с дизельным топливом стояла в углу и береглась лучше воды.
Наука в лице лаборатории уже перепробовала все возможные способы борьбы с эпидемией, но эти исследования ни к чему не привели, тем более что вирус мутировал, и для исследований использовали части тел “зараженных” законсервированные в жидком азоте, которые были добыты ценой жизни нескольких военных. А теперь выжившие ученые прибегли к нестандартным методам. Уже несколько лет вся команда лаборатории, состоящая из 10 человек, занималась изучением записей древних ученых-алхимиков, и упорно исследовала свойства натуральных камней. Мирослава знала здесь каждый угол и чувствовала себя «своей» в присутствии всех ученых-докторов. Дети теперь обучались только писать и читать, а мальчики ещё интенсивно обучались физическому воспитанию. Но она по природе была любознательна и тянулась к новым знаниям и поэтому с упоением слушала все научные разговоры.
- Добрый день, дорогая! – чуть ли не в один голос пропели братья-близнецы Володар и Вольмир, склонившись над экспериментальным столом, доктор Лазарь в специальных защитных очках повернулся в её сторону и поприветствовал её, остальные доктора «разбросанные» по всей лаборатории также поздоровались с ней, а девушка широко улыбнулась присутствующим.
- Я его ещё никому не показывал, - таинственно произнес заведующий лабораторией, выхватывая коробку из рук Мирославы. – Он ещё не готов, но благодаря этим веществам, - профессор осторожно постучал по коробке, - он будет готов!
- «Он», это кто? – вежливо поинтересовалась девушка, но профессор Ларион ничего ей не ответил.
Вместо ответа он подвел её к экспериментальному столу, где всё еще копошились братья-близнецы и жестом показал им отойти в сторону. Её взору открылась небольшая разборная металлическая конструкция серебристо-белого цвета.
— Это и есть лекарство?! – недоуменно спросила она.
- В каком-то смысле да! – немного замявшись, произнес заведующий, а у Мирославы возникла мысль, что мэру и полковнику Самойлову это не понравиться.
- Мы уверены, что это сработает! – сказал Володар.
- Необходимо только подобрать нужного человека! – продолжил фразу Вольмир и они оба загадочно переглянулись.
- Объясните мне, что это! – взмолилась Мирослава от накрывшего её любопытства. – Вы же знаете, я никому не разболтаю!
Профессор Ларион обошел стол и, взяв в руки самую крупную деталь произнес:
- Конструкцию этого жилета я разрабатывал лично! – гордо произнес он и его глаза заблестели. – Тебе нравиться?
- Ну, - замялась девушка, - необычно как-то. А как вообще это поможет нам справиться с вирусом?! – деликатно поинтересовалась Мирослава, она очень уважала профессора и не хотела его как-либо обидеть.
- Мы заметили, - взволнованно проговорил заведующий, - что на клетку вируса в лабораторных условиях пагубно влияют метафизические волны и теперь нам нужно проводить испытания непосредственно на самих «зараженных».
- Какие волны? – озадаченно спросила Мирослава, она в своей жизни прочитала много книг, но это слово ей ни разу не встречалось. Сейчас она плохо понимала, о чем идет речь, и от этого слушала с особым интересом.
- Метафизические, - медленно повторил профессор. – Это первоначальные волны, излучающие любыми предметами, их природа не понятна до сих пор. Но мы долго работали в этой области и обнаружили, что человек как единственное существо, наделенное душой, излучает очень мощные метафизические волны, конечно, когда чувствует определенные эмоции.
- И если их правильно направить и усилить, - вмешался Володар, - то мы сможем уничтожить вирус!
- А зачем все эти камни? – удивленно и всё ещё непонимающе спросила девушка, показывая на загадочные самоцветы, распределенные по всей поверхности необычного жилета.
- В области сердца хризопраз и цитрин, - со знанием дела объяснил заведующий лабораторией, показывая на камни, - они наполняют сердце сильным потоком энергии, придают сосредоточенность и ясность ума и помогают проявить свои таланты. В специальных выемках на плечах – агат, этот камень придает эмоциональную силу и мужество. А по бокам – аквамарин, он помогает уравновешивать эмоции. Жилет сделан из титана, он легкий и прочный. Нам только не хватает лексира для усиления свойств.
- Лексира? – переспросила Мирослава.
- Да, без него не получится! Я сейчас буду его готовить и пропитывать им жилет. Так что приходи завтра с утра, будем проводить испытания, - бесцеремонно выпроваживал её заведующий, ему не терпелось начать работать.
Он был творческой личностью и не любил присутствие посторонних, даже Миры, когда работал, ему было проще показывать уже получившуюся работу, чем объяснять весь процесс. Девушка нравилась профессору Лариону как благородный слушатель, который всегда поддержит все его проекты, и он был рад, что практически вырастил её и многому научил. Мира же уходила от него со смешанным чувством, она ждала от него спасительную вакцину в пробирке, а не какое-то непонятное устройство. Но сказать об этом вслух она не решилась.
Глава 3
Попрощавшись со всеми и пожелав удачи профессору Лариону, Мирослава покинула лабораторию. Она вышла из метро и, стараясь не думать о проблемах, которые ждут заведующего лабораторией в случае очередной неудачи, направилась в отдаленную зону в северной части города. Хотя ей сейчас нужно было идти к теплицам и заниматься посадкой урожая, она по срокам уже заканчивалась, и все женщины в городе работали почти без перерыва: с раннего утра и до позднего вечера. Но мысли о копании в земле наводили на неё непомерную скуку и неприязнь, так, что даже урчащий живот не помогал. И Мирослава подумала, что если её спросят, почему она не пришла к теплицам сегодня, то скажет, что задержалась в лаборатории, а уж профессор Ларион всегда прикроет её.
Она очень любила забираться на самый верх стены и смотреть вдаль, ведь она никогда не была за её пределами. Здесь Мира еще в 12 лет начала делать свой собственный лаз на стену, и только спустя несколько месяцев у неё получилось её покорить. Стены были построены с небольшим уклоном, чтобы «зараженным» было сложнее карабкаться по отвесной стене, да и бетонные плиты имели свойство крошиться, особенно в местах стыков. А вооружившись книгой по альпинизму, она смогла правильно рассчитать, где делать искусственные зацепки. Высоты девушка не боялась и с удовольствием находилась там, особенно вечером перед самым заходом солнца, тем более что ширина стены в 50см и надежные поручни это позволяли.
Космические спутники, уже вышедшие из строя, теперь падали, а их обломки частично сгорали в атмосфере, и если это случалось поздно вечером и ночью, то было похоже на звездный дождь. Только это теперь напоминало о когда-то мировой космической эре. Начитавшись фантастики, девушка часто вглядывалась в ночное небо, она с ранних лет от безнадежности очень хотела, чтобы инопланетяне прилетели и помогли людям справиться с «зараженными» или хотя бы пересилили выживших на другую планету, но никто не прилетал. Примерно через три года после катастрофы Международная Космическая Станция рухнула в районе Индийского океана, скорректировать её скорость было некому и она, частично сгорев в атмосфере, теперь покоится на морском дне. Профессор Ларион рассказывал об этом Мирославе, и даже показал на модели Земли, как получилось такое падение, когда проводил для неё урок по географии и астрономии.
Но сейчас было ещё середина дня, и девушка не смотрела на небо, она оглядывала окружающую местность, там было безлюдно и мрачно. Одинокие дома и постройки стояли потрёпанные осадками и ветрами, зеленая листва пробивалась, но это лишь усиливало общей фон уныния окружающей местности. Вид со стены быстро порождал страх, который она сдерживала каждый день, но сейчас он был готов вырваться наружу и полностью поглотить её. Но Мира сдерживалась, заслугой её стойкости были многочисленные зимние вечера, проведенные за закрытыми дверями и заколоченными окнами под звуки сирены, оповещающей что «зараженных» видели неподалеку от стены. А снега наметало столько, что никто не ручался, что люди теперь в безопасности внутри стены и «зараженные» по снежным заносам не пробрались в город. И только когда метель утихала, военные, вооружившись, прочёсывали заснеженный город. Сколько же народу не доживало до весны.
Девушка недолго простояла там. Присутствие гражданских на стене без особых указаний было под запретом, и поэтому, убедившись, что никого нет поблизости, она ловко спустилась вниз.
В том районе города, куда она пришла мало следили за порядком и чистотой, зато местность прекрасно демонстрировала, как меняется ландшафт, если его не трогают люди. Из-под асфальта пробивалась и буйно разрасталась растительность, неприхотливый вьюнок обильно окутывал полуразрушенные памятники и обещал очень скоро зацвести. А здания, в которых здесь никто не жил и всё, что смогли уже вынесли, смотрелись очень уныло с облупившейся штукатуркой и многочисленными трещинами по фасаду.
Это часть города была необитаема, здесь не смотря на стену, постоянно дули ветра и никакие саженцы не приживались. А среди знакомой местности не легко заметить угрозу, особенно когда уверена, что находишься в безопасности. «Зараженный» принюхивался к новым запахам и вертел головой в разные стороны, высматривая, чем поживиться. «Как он сюда попал» - было первое, что промелькнуло в её голове, как только она заметила его, а следом прокричал вопрос: «Что делать?».
«Зараженный» из-за вируса имел высокий рост с неестественно вытянутыми руками и ногами и с непреодолимым желанием рвать на части всё живое, а лицо с мутными глазами теперь только отдаленно напоминало человеческое. Мирослава застыла на месте, но не осталась незамеченной. «Зараженный» резко повернул голову в сторону девушки и быстро ринулся к ней. От страха она не могла двинуться с места, а во рту пересохло. Она никогда так близко их не видела и Мира поняла, что это её конец. Страх, который она так тщательно прятала внутри, теперь вырвался наружу. Это был как раз тот страх, который порабощает, и человек не может адекватно оценивать окружающее. Широко размахивая длинными руками, незваный гость быстро бежал на неё, в предвкушении еды «зараженный» разинул пасть и не отводил взгляда от шеи девушки.
- Берегись, - прокричал мужской голос, и большой охотничий нож вонзился в грудь «зараженного», но это не сильно ему навредило, а только ненадолго остановило.
Парень встал перед Мирославой, закрывая её собой и вставая в оборонительную позицию с ещё одним ножом в руке.
- Уходи отсюда! – через плечо бросил он девушке, но только она дернулась с места как заметила небольшой отряд военных, который стремительно приближался сюда и профессора Лариона, еле поспевавшего за ними, он истошно кричал:
- Не убивайте его, он нужен мне живым!
В сторону «зараженного» полетела металлическая сетка, она окутала сбитого с толку незваного гостя, а спаситель Миры прочно закрепил сетку к земле, чтобы пойманный не сбежал. Впрочем, сетка была сконструирована и сделана самими учеными лаборатории и предназначалась специально для поимки «зараженных», даже если её не получалось сразу закрепить, пойманный не представлял особой угрозы.
- Клим, откуда он взялся? – паническим голосом спросила парня Мирослава, не послушавшись приказа.
- Наверное, как-то перелез через стену, - произнес молодой человек спасший девушку. – Ты как, нормально? – по-доброму поинтересовался он.
- Да все хорошо, - бодро ответила девушка, стараясь не смотреть ему в глаза.
Но когда он повернулся поглядеть на «заряженного», она посмотрела на Клима обожающим взглядом, правда не долго, чтобы ни он, ни окружающие не заметили этого, и вскоре отвернулась сама. Мирослава была влюблена в него с самого детства, еще, когда первый раз увидел. А случилось это в пять лет назад, когда парня ещё подростком привезли сюда из сломленного города, подвергшегося атаке «зараженных». Клим был одним из небольшого числа выживших и также как и Мирослава - сиротой, а поэтому он упорно тренировался все последующие годы, дабы быть защитником города и его единственным желанием было уничтожение всех «зараженных».
В него было сложно не влюбиться: высокий брюнет с выразительными чертами лица и открытым взглядом. Клим был одним из лучших бойцов в отряде по защите города. Но он был не свободен, его выбор пал на белокурую красавицу Василису, они вместе образовывали роскошную пару. Но Мирослава не отчаивалась и не пыталась переключиться на других парней, она верила, что всё ещё измениться. А Клим и Василиса уже долго встречались, и по слухам расставаться не собирались.
Градоначальник родного города Клима был человек весьма набожный. Все храмы и церкви, которые оказались в черте города оберегались, и службы в них проводились каждый день. Мэр хотел укрепить этим веру людей в светлое будущее, но этим только лишь приблизил их конец. Отдавая все силы города на поддержку храмов, он должным образом не следил за состоянием стены, которой был обнесен город. А она начала обрушаться, и исход был плачевным. Мэр же этого города был прагматиком и пресекал все попытки глубоко верующих людей, которые ещё жили в городе, видеть в происходящем «божью волю» или «знак свыше». Всю церковно-верующую литературу он распорядился сжечь в первую очередь для обогрева зданий в первые году после катастрофу, да и в окружении градоначальника набожных не было. Он считал, что, надеясь только на себя и свои силы можно добиться успехов и благодаря его убеждениям этот город всё ещё выживал.
- Что ты здесь делала? – строго, но тихо спросил парень, отводя её подальше от «зараженного».
- Случайно забрела, - покривила душой девушка, скользнув глазами по его лицу и стараясь на нем не останавливаться.
- Почему ты не убежала сразу, как только увидела его? – не отставал от Миры Клим. – А если бы меня здесь не оказалось, то этот «зараженный» сначала бы убил тебя, а потом начал бы нападать на других жителей города! Ты представляешь, чем это могло обернуться для всех нас!? – возмущался парень, чем немного пристыдил Миру. Девушка вспомнила, что думала только о себе и о своей жизни, и не осознавала всего масштаба возможной катастрофы.
- Ну, я знаю, что далеко от него не убегу, - парировала Мира, - а ещё я знаю пару приемов, - растерявшись, рассмеялась она, желая перевести свою оплошность в шутку, и при этом ненамеренно краснея.
Клим только закатил глаза и громко цокнул, понимая, что правды он от неё не дождется. Но он не осуждал Миру за её одинокие прогулки на окраине города. Её, по мнению парня можно было понять, каждому иногда хочется побыть в одиночестве.
- Спасибо! – крикнула девушка, когда он уже отходил от неё, а парень только кивнул в ответ.
Военные и профессор Ларион окружили добычу. «Зараженный» брыкался, извивался и издавал гортанный рык. Один из военных подошел ближе и выстрелил в него снарядом с сильнодействующим снотворным, от чего «зараженный» практически сразу же вырубился.
- Проверьте стену! – раздалась команда Клима. – Возможно, он сделал потайной проход между плитами, эту часть стены строили практически из мусора.
- Но «зараженные» не умеют логично мыслить?! – высказался один из военных.
- Мы ещё не до конца изучили их повадки, - возразил профессор Ларион, рассматривая неподвижно лежащее тело.
Несколько бойцов потащили «добычу» в лабораторию, остальные остались выполнять приказ и дежурить. На стену с этой стороны выставили на ночь дополнительную охрану.
В отряд по защите города входили только мужчины, прошедшие обучение и физическую подготовку. Женщины занимались хозяйством, да они особо и не рвались в этот отряд. Смерть в случае чего была ужасна и мучительна. Бывало, что «зараженные» утаскивали живых людей к себе в логово и еще долго ели, растягивая угощения, и начинали они не с головы. Тренировки мужчин в основном сводились к обучению бойцов лишать жизни «зараженных» любыми способами, для этого нужно было отсечь им голову или вырвать сердце. Мирослава в свободное время любила наблюдать за этими занятиями, и ей всегда казалось, что и она тоже не плохо бы справлялась.
На следующее утро, проигнорировав предписание явиться в теплицы для ухода за урожаем, она направилась в лабораторию. Там было оживленно. Все ученые-доктора собрались на демонстрацию оружия, в качестве подопытного полковник Самойлов привёл Богдана, он был её ровесником, и они часто оказывались в одной команде по разбору ящиков или вместе занимались хозяйственным работам, когда женщины не справлялись.
- Мирослава, молодец что пришла! – произнес профессор Ларион, как только девушка появилась в дверях.
Мэр города тоже, разумеется, присутствовал и косо взглянул на Миру входящую в лабораторию, но отчитывать её при всех не стал.
- Я не могла такое пропустить! – с нетерпением произнесла девушка и встала в ряды наблюдателей, аккурат между братьями-близнецами Володаром и Вольмиром.
Профессор Ларион был, как всегда оптимистично настроен, хотя под глазами были круги из-за плохого сна. Он не спал полночи, так как эйфория от проделанной работы не давала ему уснуть, да и сейчас он держался на одном адреналине от предстоящих испытаний и надеждой на результат. Прошлые неудачи, конечно, накладывали на его плечи тяжелый груз, но заведующий лабораторией обладал неимоверным упорством, и во что бы то ни стало, желал найти способ избавить Землю от «зараженных».
В центре помещения стоял Богдан, а профессор Ларион бережно надевал на него титановый жилет с регулировочными застежками по бокам. «Зараженный», который вчера пробрался в город, сидел в клетке и злобно рычал на всех.
- Так, - скомандовал профессор Ларион. – А теперь, Богдан, представь, что ты находишься на поле боя, убивая этих тварей, - он указал на клетку, - и побеждаешь, для лучшего эффекта желательно закрыть глаза! Ну а если не получится, то что-нибудь жуткое, - не слишком уверенно закончил свою мысль профессор.
- Вы что сами не знаете, как работает ваше оружие!? – разразился полковник Самойлов, делая акцент на последнем слове.
— Это наше первое испытание, проявите уважение полковник! – вмешался доктор Лазарь, призывая его к тишине.
Парень закрыл глаза и попытался всё это представить, прошли секунды и тут от жилета начало исходить свечение бледно-голубого цвета, затем все больше и больше. Свечение преобразовывалось в некую видимую волну, которая двигалась во все стороны как ударная, только с меньшей скоростью. И когда она коснулась «зараженного» в клетке, он сначала застыл, а затем забился в дальний угол клетки, обхватил голову руками и начал истошно выть. А когда волна прошла сквозь него, то пугливо озираясь, он забился в угол и задрожал, не издавая больше ни звука. Но «зараженный» всё ещё был жив и опасен.
- И что, это и есть ваше оружие! – недовольно произнес полковник Самойлов. – Нам нужно чтобы они не убегали от нас, а погибали.
- Ну, а если сделать такие жилеты для каждого, то «зараженные» будут нам не особой помехой, - предложил мэр.
- Вообще-то этот жилет уникальный экземпляр и сделать ещё один такой же не представляется возможным, - развел руками доктор Лазарь, под кивания, заведующего лабораторией.
- Здесь что-то не так, - задумчиво произнес профессор Ларион, и, подойдя к Богдану начал прощупывать камни.
- Может быть нужен кто-то другой, - осторожно поинтересовался один из докторов, а братья-близнецы закивали головами.
- Вы что будете примерять этот жилет к каждому моему бойцу?! – раздраженно уточнил полковник.
- Если вы хотите всё-таки получить оружие против «заражённых», то придется! – парировал профессор.
Один из ученых-докторов неторопливо подошел к заведующему и предложил такую идею:
- А что, если запереть подопытного и свободного «заражённого» в одной комнате, в условиях стресса всё должно сработать!?
От этих слов Богдан побледнел, сглотнул и с надеждой взглянул на полковника Самойлова, но заведующий лабораторией мгновенно отреагировал, сказав:
-Думаю, не стоит пока использовать такие кардинальные меры, коллега!
И испытания нового оружия затянулись. В лабораторию по одному приходили военные молодого возраста, такое было требование профессора, и примеряли жилет. Но «зараженный» продолжал живым сидеть в клетке. Когда с последнего молодого мужчины в военной форме сняли жилет, полковник Самойлов с издевкой произнес, обращаясь ко всем присутствующим:
- Ваша неудача, я надеюсь, откроет глаза мэру, и думаю, он, наконец, прислушается ко мне. Распустит всех вас шарлатанов и заставит работать, как все, а не просиживать здесь штаны и задарма есть!
Заведующий всегда отвечал на выпады полковника, но в этот раз его опередил мэр.
- Давайте не будем делать скоропалительные выводы, мне нужно подумать! – обратился к присутствующим градоначальник. – А сейчас всем разойтись по своим делам!
Профессор Ларион лишь злобно взглянул на полковника, но ничего не мог ему противопоставить. Мирославе было неприятно смотреть на крах заведующего лабораторией, она действительно считала его гением, да и общались они всегда как дедушка с внучкой. К тому же перспектива идти сейчас боронить и пропалывать грядки её не радовала, она заметила косой взгляд мэра и поняла, что сегодня ей не увильнуть от этой работы.
Поэтому, когда всех наблюдавших за этим экспериментом выгнали, девушка решила вернуться вечером в лабораторию после «земляных» работ и поддержать хотя бы словесно всех ученых-докторов.
Глава 4
Мира неуверенно пользовалась граблей и лопатой, а женская часть города перешептывалась за её спиной и до девушки доносились отрывки фраз: «наконец-то соизволила прийти» и ещё прилетало: «её работа как будто не касается». Мира старалась не обращать на осуждающие взгляды внимания и думала только о том, что если и в правду лабораторию закроют, то никакой надежды на выживание не останется. Она помнила все фильмы и сериалы, которые ей удалось найти про постапокалиптический мир и ничего хорошего при отсутствии борьбы за выживание там не было. А Мирослава рассматривала лабораторию как борьбу, и её закрытие было крахом всего, после закрытию лаборатории будет не выживание, а доживание. И она снова отвлеклась, перестала работать и погрузилась в свои раздумья.
А вокруг неё в теплицах были высажены самые обычные овощи и злаки: огурцы, помидоры, свекла, морковь, тыква, кабачки, а на площади двух футбольных полей рожь и ячмень. Хлеб пекли из ржаной муки и ячменя, делали лепешки, пшеница не смогла вырасти в таком суровом для неё климате. Недалеко от теплиц был коровник и птичник, и работа там была привилегией. Неучтенные продукты всегда можно было присвоить себе, конечно же, перед этим поделившись с начальством. Да и бартер в городе был очень популярен, люди выживали как могли.
Поблизости от того места, где работала Мирослава, трудилась Василиса, девушки не были подругами, но изредка обменивались несколькими небрежными фразами. Мира иногда внимательно изучала девушку, замечая, что та действительно была красоткой, правильные черты лицо и светлые волосы делали её внешность ангельской. В противовес Мира же была жгучей брюнеткой и темным цветом глаз и насколько она знала, что ещё до катастрофы блондинки и брюнетки имели неприязнь друг к другу из-за цвета волос. Но ей злиться на Василису не было даже повода, её характер был под стать внешности, она всегда всем помогала, была общительна и старалась усмирить все разногласия. Даже сейчас слушая все пересуды, Василиса во весь голос заявила, что: «с закрытыми ртами мы добьемся больших успехов, чем, если будем болтать».
Мира после этой небольшой тирады Василисы мимолетом взглянула в её сторону, но даже не сделала никаких жестов в знак благодарности, уж слишком она была поглощена мыслями о проблемах в лаборатории. Ей не хотелось ни с кем сейчас общаться, и в какой-то мере она была рада, что работа в теплицах не обязывает разговаривать.
Несколько часов подряд девушка копалась в земле голыми руками, ведь перчатки по какой-то случайности ей не достались. Она делала грядки, вырывала с корнем сорняки, сажала выданные ей под учет семена, таскала воду прохудившимся ведром и к вечеру спина у неё с трудом разгибалась с непривычки. Но Мире не из-за усталости не нравилась эта работа, ведь такое благородное занятие как обеспечение города продовольствием должно вызывать у неё чувство гордости, но её просто воротило от этого копания в земле, и она чувствовала, что способна на большее.
Рядом с теплицами находился хлебопекарный цех, который собирали по частям из хлебозаводов, которые остались за пределами стены. Там делалась мука, и выпекался хлеб. Малые дети каждое утро стояли в ожидании, что пекарь вынесет им ароматные, но немного подгорелые ржаные лепешки. А их запах быстро распространялся по улицам, давая людям крохотную надежду на улучшение жизни.
Поздно вечером, сразу после окончания работ в теплицах Мирослава уставшая и голодная направилась в лабораторию, где, как девушка ожидала, собирали вещи, морально сломленные доктора. Но придя туда её взору предстало абсолютно противоположное.
В хорошо освещенном помещении с деловым видом носились оживленные учёные. Профессор Ларион читал про себя, водя пальцем по старинному манускрипту, и изредка отдавал громкие указания. Братья-близнецы Володар и Вольмир возились возле жилета, поставленного на пьедестал, остальные же подносили им инструменты и колбы с цветной жидкостью.
- У вас, что какие-то новые идеи? – произнесла девушка, осторожно входя в лабораторию.
- Да, ты как всегда очень проницательна! – улыбнулся ученый Лазарь, являющимся самым старым ученым в лаборатории. Он немного отличался от остальных манерой поведения, в ней не было скрытого высокомерия, который иногда замечала у остальных, даже у профессора Лариона. Хотя возможно у него высокомерие было больше всех, а Мирослава не замечала этого из-за их доверительных отношений.
- О, Мирослава, я надеялся, что ты придешь! – радостно сообщил заведующей лабораторией, отрываясь от большой потертой книги с рваными страницами.
- Вы меня ждали? – удивилась девушка.
- Да! - серьезно произнес он. – Володар, Вольмир вы там закончили? – поинтересовался он. – Если да, то наденьте на неё жилет!
На застывшую от удивления Мирославу братья-близнецы осторожно надели титановый жилет и утянули его с помощью застежек по фигуре.
- Вы что серьезно, я же не боец?! – отнекивалась девушка.
- В этом как раз, думаю и есть наше упущение! – произнес профессор Ларион, демонстративно поднимая указательный палец вверх.
Братья-доктора выкатили на середину комнаты клетку со всё ещё живым «зараженным» и резко скинули плотную ткань, закрывавшую его. «Зараженный» от неожиданности, что он обнаружен в своем убежище, начал истошно вопить, и обороняться. Он просовывал свои тонкие длинные руки между прутьями и пытался дотянуться до присутствующих и при этом скалился с налитыми кровью мутными глазами, обнажив крупные зубы.
- И о чем мне думать? – смирившись с происходящим, спросила Мирослава пугливо глядя на «зараженного», ей самой стало интересно, что же выйдет из этого эксперимента.
- А здесь самое интересное! – произнес профессор Ларион, пытаясь перекричать вопящего. – Мы не знаем!
Он подошёл поближе к девушке и, вздохнув, произнес, разводя руками:
- Знаем только, что должны быть сильные чувства, от которых твоя душа сможет испускать сильные метафизические волны. Это всё что мы знаем, - заведующий заметно волновался, и от этого повторял свои слова медленно и по несколько раз.
Мирослава не стала больше ничего спрашивать, она знала, от чего её душа как будто начинала светиться: Клим.
Она, улыбаясь, закрыла глаза и представила, что он гуляет по стене с ней вместе, держа её за руку, смеётся и шутит. Сейчас даже не смотря на свою усталость она бы не отказалась от такого. Но вот чтобы вожделеть его, этого не было в её мечтаниях, она очень сторонилась этих мыслей. Мирослава ещё не решила для себя что правильнее: быть приверженкой Китнисс Эвердин2 , которая не собиралась ни заводить отношения, ни рожать детей в мире, где нет уверенности в завтрашнем дне. Или же выбрать путь людей из романа «Поселок» Кира Булычева, где выжившие продолжали жить, растить детей и надеялись, что уж если не они, то хотя бы их дети смогут вернуться домой, покинув недружелюбную планету, на которой оказались из-за кораблекрушения.
И в голове она ни на миг не забывала, что Клим не питает к ней никаких чувств, и, к сожалению, дружеских тоже. Они просто хорошие знакомые. Но тепло, исходящее из её грудной клетки, уже распространялось по телу, и стремилось выйти за его пределы.
А доктора во главе с заведующим лабораторией с тревогой наблюдали за разворачивающимся действием. Поток энергии, называемый в алхимии - метафизической волной, с насыщенным терракотовым цветом сначала медленно, а затем все быстрее продвигался по комнате. «Зараженный» замер и начал инстинктивно принюхиваться к новому явлению, а когда она вплотную подошла к нему, то резко его обволокла и испарила. А «зараженный» даже не смог подать голос о помощи своим «сородичам» как они делают в случае опасности или когда «еда» сильно сопротивляется.
На этом выдающимся моменте в истории выживания людей после апокалипсиса в лабораторию вошли мэр и полковник Самойлов, а увидев всё происходящее, в оцепенении замерли у входа.
- У вас получилось! – радостно прокричал мэр, выйдя из замешательства. – А мы шли вас выселять!
Услышав посторонние голоса, Мирослава открыла глаза и увидела пустую клетку и визитеров.
- Как у вас получилось?! – восторженно произнес мэр, чуть ли не прыгая вокруг пустой клетки, в которой всего пару минут назад сидел живой «зараженный».
Полковник Самойлов глазами искал бойца, который сделал это, но увидев на Мирославе жилет, который сегодня испытывали, он сразу всё понял.
- Я не стал бы так радоваться! Она не подготовлена к боевым действиям, - указывая на девушку, проговорил военный, - она не знает всех ужасов, которые творятся вне стен города. Да, даже если она и смогла убить одного «зараженного» с помощью этого жилета, то увидев, какие их полчища за стеной просто в панике бросится наутек!
- То, что вы видели это лишь малая толика того, что она может! – выкрикнул профессор Ларион, защищая девушку. В его голосе чувствовалась власть, которой не было до этого удачного эксперимента. По его виду можно было понять, что заведующий лабораторией порвет в клочья любого, кто встанет на его пути.
- И я надеюсь, полковник, вы поднатаскаете Миру, чтобы она была более подготовлена к боевым действиям! – беспрекословно произнес мэр, обращаясь к полковнику, а военный с нескрываемым раздражением посмотрел на всех докторов, находившихся в лаборатории.
- Но-о, - начал, было, полковник.
- А что вы предлагаете? – с раздражением поинтересовался мэр у полковника.
- Я предлагаю, распустить шарлатанов и вплотную заняться подготовкой мужского населения, а затем планомерно зачищать территорию вокруг города, - решительно заявил военный, он, нисколько не сомневаясь в том, что его план удастся. Но мэр города не был столь уверен, его здравый смысл подсказывал ему, что оставлять город без защиты не стоит и лаборатория действительно нужна.
- Знаете, что, - устало, сказал мэр, — Это мой приказ, и он не обсуждается, вы сами всё видели это наша единственная надежда! И Мирослава, - обратился он к девушке, - ты молодец! С этого момента находишься в подчинении полковника Самойлова и профессора Лариона. А вы, - мэр указал на двух «ворчунов», - каждый день будете докладывать мне о её успехах.
Мирослава только вздохнула и нахмурилась. Ей не нравился полковник Самойлов, он был не сдержан и груб. Но потом она вспомнила, что теперь будет чаще видеться с Климом, да и освобождение от утомительной хозяйственной работы очень порадовало её.
Все разошлись. И мэр города, Юрий Васильевич, тоже направился к себе. Он обитал в той же комнате, где и происходили заседания руководства города. Рядом со столом переговоров в углу помещения стоял небольшой кожаный потёртый диванчик со свернутым пледом, на котором глава города отдыхал. Только крошечный умывальник и стоящий на нём граненый стакан с зубной щеткой говорили, что это жилая комната. Также в комнате имелся небольшой холодильник, где он хранил свою еду, но деликатесов там не было, да и есть, порой не хотелось. При своих полных 55 годах он иногда чувствовал себя 80-летним стариком, в его случае каждый год шел за три.
Юрий Васильевич закрылся на два замка и, включив лампу на столе, решил ещё немного поработать. Он, как и все очень боялся, но старался перебарывать свой страх, отвлекаясь на поиски путей выхода. Мэр взял в руки планшет и, разблокировав его с помощью отпечатка пальцев начал вдумчиво читать. Это был отчет радистов о последней связи с японцами. Глава города, дочитав всё послание, решил пока не отправлять им никаких сообщений, тем более что японцы в этом и не особо нуждались. Заблокировав планшет, он встал и почувствовал себя совершенно разбитым.
- Ну, мы же не японцы! – вслух произнес он, ему не хватало живого общения, и иногда говорил скорее не сам с собой, а с воображаемым другом, от этого мэру становилось легче, и он неосознанно начинал ходить по своей комнате из угла в угол.
Правительство Японии смогло сохранить город Токио и спасти практически всех своих сограждан, обладающих иммунитетом. Вокруг столицы тоже была мощная стена, но только она плавно переходила в купол из высокопрочного стекла, который при необходимости мог частично или полностью открыться. На куполе были сделаны специальные выемки для сбора дождевой воды и транспортировки её в хранилище для дальнейшего очищения. Как и тысячи лет назад это нация прекрасно себя чувствовала на обособленной территории и гармонично развивалась строя планы, не пытаясь общаться с внешним миром.
Юрия Васильевича не обрадовали последние новости, в которых говорилось, что японское правительство не планирует в ближайшие годы отправлять группы для уничтожения «зараженных», вместо этого они собираются повысить численность своего населения, благо обилие продовольствия и хорошая защита это позволяют. И лишь потом начать политику в сторону освобождения своих островов от «зараженных», а если всё пройдет гладко, то и остальных стран.
- Столько мы не протянем, - тихо произнес он, решив присесть на диван и подумать, голова уже кружилась от монотонного хождения или от выпитого бренди. Бутылка этого напитка хранилась у него в нижнем ящике стола, он открывал её редко, только если страх наступал на пятки.
Мэр попытался сконцентрироваться, но хорошие мысли упорно не приходили в его голову, а вспомнив старую поговорку «утро вечера мудренее» бросил это дело и начал готовиться ко сну. Мэр почистил зубы без зубной пасты, улегся на диван и укрылся старым пледом. После всего, что он перевидал за всю свою жизнь, спал глава города со светом.
Глава 5
На следующий день рано утром Мира снова отправилась в лабораторию. Она уже так хорошо знала туда дорогу, что могла идти туда с закрытыми глазами.
- Проходи, дорогая, я всё приготовил! – радостно произнес профессор Ларион, как только она вошла.
- Что вчера произошло? – спросила девушка, она доверяла профессору и знала: он объяснит ей все без утайки, а то, что они находились одни в лаборатории, позволяло им откровенничать.
- Садись, я вчера всё записал на камеру! – заговорщически пояснил он.
Мирослава присела на приготовленный для неё стул, а заведующий лабораторией включил запись. Монитор был не большой, и им пришлось сесть поближе, чтобы тщательнее рассмотреть видео.
- Вот смотри! - произнес профессор Ларион, проводя по монитору пальцем. - Это твоя энергия, смотри, что она делает!
Девушка, не отрываясь, смотрела на экран и ей не верилось, что она на такое способна, но пустая клетка говорила об обратном.
- А почему у неё такой цвет? – поинтересовалась она, - У Богдана и других военных он был другой, а у меня такой странный похож на цвет кирпичей в здании музея.
- Этот цвет называется терракотовый, Мирослава, - объяснял ей профессор. - И скорее всего он другой, потому что они мужчины и их метафизические волны окрашены, синим цветом с нотками аквамарина, а у женщин всё совсем по-другому, и у вас преобладают красные оттенки.
Bepul matn qismi tugad.