Kitobni o'qish: «Хэллоуинская история в академии магии»

Shrift:

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Kirill.Veretennikov, DenysHolovatiuk, shiblutheprince / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM.

© Генер М., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Пролог

Во сне девочка закричала, и бабушка в широкой сорочке, подскочив с постели, помчалась в детскую. Когда открыла дверь в комнату, девочка с рыжими косичками и испуганными глазами сидела на кровати с набалдашниками в виде праздничных тыкв. Она натянула одеяло до подбородка.

– Бабушка, бабушка, мне опять приснилось, – шмыгнув носом, прошептала девочка.

Бабушка села к ней на кровать и, включив ночник-фонарик, распахнула объятия, а девочка тараканчиком заползла ей на колени.

– Не бойся, стрекозка, – стала успокаивать внучку она, обнимая и поглаживая девочку по голове. – Никто тебя не тронет. Я всё сделаю, и всё будет хорошо.

Девочка подняла взгляд на любимую бабушку и попросила:

– А расскажи старые истории.

– Я же уже столько раз рассказывала, – улыбнувшись, тихо ответила бабушка.

– А ты ещё расскажи.

– Ну ладно, моя хорошая. Но обещай, что потом уснёшь и не будешь бояться.

– Хорошо.

Поцеловав внучку в макушку, бабушка помогла ей улечься обратно в кроватку и накрыла пушистым одеялом. Потом села поближе и начала рассказывать:

– Когда-то давно после сотворения тверди из тела Великана мир распался на множество миров. Три мира, самые близкие к нам, разделили между собой люди, духи и боги. Все жили в согласии, пока управитель мира духов не пожелал полной власти. Он захотел пробраться в людской мир. Для этого ему нужно было раздобыть Пламя Очага. Но хранители границ стояли наготове. До сих пор они не позволяют ему пройти. А на праздник Хеллоуина границы особенно тонки, и хранителям приходится особенно стараться. Поэтому не забывай в конце октября мысленно благодарить хранителей. И можешь спать спокойно, моя хорошая. Границы под защитой.

Девочка пошевелилась, удобнее укладываясь на подушке.

– Бабушка, а если он найдёт Пламя Очага? – спросила она.

– Не найдёт, моя хорошая, – заверила её бабушка.

Девочка попросила:

– Бабушка, споёшь песенку?

– Конечно, стрекозка. А ты засыпай и ничего не бойся, – пообещала бабушка и тихонько запела:

 
Баю, баюшки, ба-ба,
Тьма очнётся в ночь костров,
И нагрянет, как волна.
Но в единой силе – два.
Не пройдёт границу тьма.
Баю, баюшки, ба-ба…
 

В коридоре послышались шаги, через секунду в комнату заглянула мама.

– Вы опять ей всякие сказки рассказываете? – с лёгким недовольством спросила она. – Ну-ка всем спать. Завтра такси рано приезжает. Начинается школа, пора входить в режим.

Девочка надула губы, а бабушка обернулась к невестке и покивала.

– Наша стрекозка уже засыпает, – пообещала она и поправила одеяло. – Спи и ничего не бойся.

Когда бабушка выходила из комнаты, внучка крепко спала. Поэтому она направилась в подвальчик, куда не пускала никого, кроме внучки. Обещание внучке она сдержит. Может, навсегда обезопасить её и не выйдет, но защитить стрекозку до двадцати лет сил хватит.

Спустившись в подвальчик, бабушка заперлась до утра, а с рассветом поднялась на кухню готовить завтрак, уставшая, но довольная. Потому что Пламя Очага хоть не навсегда, но спрятано, и её девочка может беззаботно жить два десятка лет.

Бабушка не представляла, что спустя двадцать лет граница колыхнётся, и её нынешний хранитель будет мчаться верхом на шесте, чтобы запросить досрочный сбор абитуриентов. Потому что грядущий Хеллоуин темнее, чем обычно, и границы истончаются слишком рано. Он много раз был за её чертой и среди заросших мхом скал чувствовал приближение того, кто приближаться к ней не должен.

Хранителю донесли слова того, кто вещал с трона среди тёмных мхов и мрачных деревьев для сотен тысяч теней. «Близится главная ночь года. Две тысячи лет я ждал момента. Я достаточно силён, и я чую, у меня есть шанс. Ткань тонка. Самое время её порвать».

Требовалось перестраховаться, собрать абитуриентов с потенциалом как можно раньше, чтобы в случае атаки у них был резерв тыловиков. Обучить. Подготовить. Потому что, если предводитель Духов всколыхнулся, у него на это должна быть очень веская причина.

И он гнал летучий шест ещё быстрее.

Глава 1

Почему мне не страшно, я в данный момент не понимала, хотя это было бы естественно. Пока перед зеркалом в ванной я продирала гребешком рыжие космы, позади в отражении среди тумана мерещился невысокий паренёк в камзоле и с деревянной дудкой в руке. Паренёк восседал на краю ванны и деловито рассматривал дудочку.

– Полли, – окликнула я соседку по комнате и с силой зажмурилась, – я вчера переела сладкого, что ли?

Когда открыла глаза, видение исчезло, я с облегчением выдохнула. Почему я не перепугалась до визга, так и не поняла, хотя завопить стоило.

Из комнаты донеслось сонное:

– Откуда я знаю, Алиса. Я не сторож, и это твой день рождения был. Тебе двадцать, в конце концов.

– Исполнилось вчера, – заметила я и, насторожённо поглядывая в зеркало, продолжила прочёсывать волосы. – Мне что-то померещилась.

– Если бы не вскочила в такую рань, не мерещилось бы, – наставительно отозвалась соседка.

Почему мне галлюцинация показалась нормальной, я не имела понятия. Может, организм и правда не до конца проснулся, а из-за сладкого, которое я люблю, привиделось что-то, чего даже не успела испугаться.

Я рванула гребешком по волосам, один из зубчиков отломился и остался торчать в пряди, а Полли напомнила:

– Сегодня собрание в «Золотых листьях». По поводу Хеллоуина. Не забудь.

– Давай потом про собрание? – крикнула я и торопливо вытащила зубчик из волос. – Можно твою расчёску? Эксклюзивные лекции перенесли на полгода раньше! Я опаздываю!

В комнате скрипнула кровать – соседка встала, снова прозвучал её звонкий голос.

– В тумбочке под раковиной. Только попробуй не прийти. Меня девчонки засмеют.

– Ты бы так беспокоилась о курсовой, – заметила я и наклонилась к тумбочке.

– Для этого у меня есть ты, – донёсся её смешок. – И эксклюзивными могут быть духи или туфли. А не лекции.

С Полли мы живём с первого курса, я считаю её подругой и помогаю ей в учёбе, а она делится со мной безделушками.

Из тумбочки я достала белую расчёску-щётку в стразах, мелких жемчужинах и поинтересовалась:

– Ты её из музея украла?

Из комнаты донеслось:

– Это новая коллекция «Вернель». За собой надо ухаживать, Алиса. Или ты не хочешь найти «своего парня»?

Полли умела надавить на мозоль. Я мечтала о парне с одиннадцатого класса школы, но до сих пор не сложилось ни с одним. Дорогущая инкрустация на расчёске блеснула в свете лампочки, я покривилась и ответила:

– Просто я не размениваюсь на всех подряд.

– За перебором бывает недобор, – донёсся её смешок из комнаты.

Фыркнув, я перевела взгляд на отражение в зеркале. Симпатичная, с густыми рыжими волосами, стройная. Где же тот, кто это всё оценит?

Я провела красивой, но неудобной щёткой по спутанным прядям.

– Пойми, я верю в любовь, Полли. Настоящую. Чтобы раз и на всю жизнь.

Пригладила брови, а на зеркало будто накатило облако пара, и из него снова выплыла фигура паренька в старом камзоле и с дудкой в руке. Он выпучил на меня глаза и зачем-то показал язык.

И снова я по неведомой причине не испугалась, хотя твёрдо уверена, что нормальные люди должны орать и звонить в полицию, если видят в зеркале прозрачного парня с дудкой, которого на самом деле нет.

– Да что за черешня… – прошептала я себе, и видение снова исчезло.

В дверях показался кружевной край сорочки, потом вошла и сама Полли, высокая, стройная, с подкачанной фигурой и со средней модельной стрижкой до плеч, которая не распадается даже во сне.

Проморгавшись, я спросила:

– Ты это видела?

Она сладко потянулась и похлопала наращёнными ресницами, продолжая мысль про любовь:

– Любовь – это сказка для дурочек, которые не знают себе цены. Видела что?

За спиной в отражении снова только фаянсовый трон и небольшая розовая ванна.

– Показалось, наверное… – пробормотала я и быстро завершила продирание волос. – Сильно показалось…

Затем цапнула зубную щетку и выдавила на неё пасту, с опаской косясь на зеркало.

– Всё случится, когда я встречу того самого, – сказала я.

– Не всё зависит от тебя, Алиса, – заметила Полли. – Ты до сих пор его не встретила. Может, дело в подходе? Не думала, что ты для него можешь оказаться не той?

– Невозможно, – упрямо сообщила я.

Пожав плечами, Полли проговорила:

– Куда проще здраво оценивать себя и других. Как в бизнесе.

– Любовь не продаётся.

Полли тоже взялась за зубную щётку.

– Кутюр с тобой. Главное, хорошо заплатить, – усмехнулась она. – Пока ты анализировала свои эксперименты…

– Не анализировала, а проводила статистический анализ по физиологии растений-хищников, – поправила я, всё ещё поглядывая за спину, снова показалось, будто мелькнуло облачко тумана.

Полли поморщилась и закивала:

– Да-да, вот это, что ты сказала. А мы с Якобом всю ночь… Собирали пазлы.

Облачко тумана и впрямь проступило, теперь рядом со шторкой ванны, а за ней торчит край старого камзола.

– Это кажется… Это мерещится… – стала убеждать я себя шёпотом.

– Что ты там бормочешь?

Судя по всему, Полли паренька не видит. Я пробормотала, глазея на край камзола:

– Ничего…

– Ну вот не завидуй, – хмыкнула Полли, поняв мой ответ по-своему.

– Было бы чему. Я не такая… практичная, как ты, – пробубнила я и резко развернулась к ванне в надежде застать иллюзию врасплох, но там снова оказалось пусто. – Ты ничего не заметила?

Взгляд Полли стал таким, будто её заставляют взять в руки слизняка, ей не хочется, но нужно для фотки.

– Алиса, да что с тобой? Ты в порядке? – напрягшись, спросила она.

Сон давно слетел, но галлюцинация выглядела вполне натурально. И почему я воспринимаю её как должное, это отдельный вопрос.

– Наверное, всё-таки не выспалась, – неуверенно заключила я и ещё раз оглядела пустую ванну.

Хмыкнув, Полли поднесла к идеальным после коррекции брекет-системой зубам щётку и заметила:

– Ты аккуратнее. Сон важен для кожи. И хватит витать в облаках. Посмотри на реальных парней, а не мечтай о принце. Вот мой Якоб – отличная партия. Его отец – держатель пакета акций в золотодобытческом концерне.

Чтобы отвлечься от странных видений в зеркале, я вовсю тёрла зубы щетиной, и ответ получился жёваным.

– Тебе интегэфен только его кофэлек?

– Ну почему? – с расстановкой ответила Полли. – Ещё у него отличная фигура и крепкие руки.

– А как вэ…. Тьфу… – Я прополоскала рот. – Я говорю, а как же общение, чувства?

– Когда парень ездит на машине бизнес-класса, с ним всегда найдётся о чём поговорить.

Я хмыкнула. Как-то Полли устроила двойное свидание и познакомила меня с приятелем Якоба. Они повели нас в ресторан и говорили об акциях родителей. Парень был миловидный, но мне не понравился его парфюм и холодные мокрые ладони, которыми он нагло обнимал меня за плечо. А когда на пороге общежития он начал меня лапать, я решила больше на двойные свидания с Полли не ходить.

Утренний моцион мы завершили молча, Полли с довольной ухмылкой, а я – сосредоточенно и быстро. Лекция через полчаса, да и хочется поскорее забыть о видении в ванной. А нравоучения Полли об отношениях хлеще коллоидной химии.

Одевалась я тоже торопливо. Натянула форму: тёмно-синюю юбку чуть выше колен и белую блузку, сунула стопы в кожаные мокасины и накинула синий пиджак с золотистой эмблемой академии на кармане.

Полли с зелёной маской на лице высунулась из ванной и напомнила:

– Не забудь про встречу по Хеллоуину!

– Помню, помню… – бросила я и выбежала из комнаты, не глядя в зеркало, чтобы ненароком снова ничего не померещилось.

Со встречей получалась накладка, потому что лекции заканчиваются впритык. Пока бежала по коридору, я прикидывала, как их совместить с походом в «Золотые листья». В итоге решила, что постараюсь успеть на автобус, тем более до кафе одна остановка.

Международная Государственная Академия находится через площадь с фонтаном напротив общежития. Фасад к Хеллоуину уже украсили, и теперь он весело пестрит гирляндами из тыкв и паутинок.

Я бежала с надеждой успеть к первой лекции. Но она пошатнулась, когда, взбегая по залитым осенним солнцем ступенькам, я налетела на кого-то большого и массивного.

– Ой! Извините! – на автомате выпалила я и подняла голову, чтобы рассмотреть, на кого наткнулась.

Передо мной предстали сперва чёрные лаковые ботинки, затем строгие классические мужские брюки, после ремень с толстой серебристой пряжкой, который поддерживает немного выпирающий под белой рубашкой живот, дальше чёрный пиджак со значком медведя на воротнике. А над ним массивная физиономия с крупным подбородком и строгими маленькими глазами. Они показались будто бы подсвеченными, видимо, так упал свет.

Мужчина окатил меня взглядом сверху вниз и пожевал мясистыми губами, сказав с немного протяжным акцентом:

– Куда бежишь?! С этим Хеллоуином все с ума посходили.

– Хеллоуином? Я… Нет… Извините. Просто я спешу. Это не из-за Хеллоуина, – торопливо ответила я, пока взгляд этого массивного человека придавливал меня к крыльцу академии.

Мужчина приподнял кустистую бровь.

– Не из-за Хеллоуина?

– Честное слово. Я проспала.

– Надо правильно организовывать время, – снова надавил мужчина и, наверное, сказал бы ещё много такого, от чего захотелось бы спрятаться на Северном полюсе, но из-за его массивной фигуры выступил другой мужчина.

Высокий, широкоплечий, тоже в пиджаке и… В килте в красную клетку. И ремень не чёрный, а насыщенного терракотового цвета с бляхой в форме масляного фонарика. На ногах грубые кожаные сапоги, широкие, до самых колен. Блестящие медные волосы убраны в низкий хвост. На вид ему лет двадцать пять, не больше. Его светло-карие глаза сверкнули в свете октябрьского солнца, показалось, даже слишком ярко.

Взгляд неоднозначно скользнул по мне, и я прижала к груди сумку, потому что теперь уже двое мужчин смотрят на меня сверху вниз. К тому же я никогда не видела мужчин в килтах, и оказалось, что людям с хорошей развитой фигурой они очень идут. Выглядит неожиданно мужественно и даже воинственно.

Но коренастый продолжал взирать на меня сурово, и я, готовясь выслушать негодование от обоих, натянула виноватую улыбку и отшагнула. Пятка моя свесилась со ступеньки и я медленно, как в кино, начала падать назад.

Я бы точно растянулась на ступеньках, если бы крепкие пальцы мужчины с медными волосами не ухватили меня за локоть и не дёрнули обратно. И пока я хлопала ресницами, медноволосый обратился к крупному:

– Ну что же вы, коллега, так напираете на девушку? Кажется, вы на спецлекции спешите, мисс?

Говоря последние слова, он чуть обернулся ко мне и внимательно посмотрел светло-карими глазами. Я так оробела и растерялась от его серебристого баритона, что не сразу поняла, что он обращается ко мне. Лишь когда мужчина предупредительно покашлял, вскинулась и ответила торопливо:

– Да-да. На них. Преподаватели из-за границы. Я к ним в прошлом году записалась, а их перенесли на полгода раньше. Только вчера узнала. Всё так срочно и внезапно. Я правда очень спешу.

Мужчины переглянулись, мясистые губы крупного даже дрогнули и растянулись в подобии улыбки, а медноволосый поинтересовался у него серебристым баритоном:

– Коллега, отпустим девушку?

Крупный хмыкнул с почему-то довольной ухмылкой:

– Пускай бежит. Мы тоже спешим.

Он кивнул мне, отпуская, а я поправила ремень сумки на плече и торопливо побежала по ступенькам. На странную парочку оглянулась лишь разок. Будь у меня чуть больше времени, я бы выспросила, кто они такие, особенно вон тот, второй, с медными солнечными волосами и глазами цвета свежего чая под лучами утреннего солнца. Но я и так проспала, и теперь некогда впадать в мечтания.

Большие арочные двери впустили меня в просторный холл с высоким потолком и с полом из мраморной мозаики. Лестницу тоже уже украсили тыквенными гирляндами и сетками искусственной паутины. Выглядит празднично, но Полли надеется всех переплюнуть.

В такую рань здесь почти никого нет, только одиночные студенты шныряют из одного коридора в другой. В огромные витражные окна льётся свет, а старинные часы в треть стены под потолком показывают без пяти девять.

– Ой-ой, – вырвалось у меня, и я быстро направилась к стенду с расписанием.

Там парень и девушка изучали графики. Парень среднего роста, крепкий, с чёрными волнистыми волосами до ушей и в академской форме. Девушка примерно моего роста, брюнетка, в стильной кепке, которая напомнила мне вороний клюв. Одета в форму, но юбка укорочена, видимо, нарочно обрезала, чтобы больше открыть ноги. Оба они быстро водили взглядом по расписанию, а девушка даже помогала себе пальцем. То ли я слишком быстро бежала, то ли в коридоре пыль, но мне на секунду показалось, что вокруг девушки марево.

– Вот! – воскликнула девушка и ткнула в графу.

Я проследила за её пальцем, в колонке значилось: «Углубленное изучение ботаники. Эксклюзивные лекции от мировых специалистов». Рядом пометка «посещение строго по предварительной записи».

– И вы на спецлекции? – спросила я девушку, постеснявшись обращаться к парню.

Та обернулась так эффектно, что по её чёрным как вороново крыло волосам прокатился световой блик, какие бывают в видеороликах о шампунях, а на кепке, как птичий глаз, сверкнула заклёпка. У меня на салоны красоты пока ресурсов нет, но я неплохо учусь, опрятная и аккуратная, а это хорошая визитная карточка. Так что я им дружелюбно улыбнулась.

Взгляд девушки скользнул по мне сверху вниз и обратно. Она подвигала бровями, сжав пухлые губы, будто пытается понять, есть ли смысл со мной разговаривать. Вместо неё ответил парень.

– Мы записались полгода назад, – сообщил он с открытой улыбкой и протянул мне ладонь. – Я Макс Бон, а это Виола Пирли.

Обычно парни при знакомстве мне руку не жмут, и я немного замешкалась, особенно видя, что Виола продолжает неоднозначно сжимать губы. И всё же через пару секунд я собралась и пожала руку, тёплую, мягкую, но довольно крепкую.

– Меня зовут Алиса Арбис, – представилась я чётко. – Я думала, опоздала.

Макс усмехнулся, растянув губы так, что на щеках образовались небольшие ямочки.

– Мы тоже пришли пораньше. Но лекторы сами опоздали. Так что время есть.

Девушка, которую он представил Виолой, наконец определилась с выражением лица, будто увидела, что хотела. Её лоб разгладился, и на губах появилась улыбка, какую надевают, когда фотографируются.

Чуть закатив глаза, она произнесла быстро:

– Если продолжим стоять, оно скоро закончится. Познакомимся потом. Написано, аудитория триста тридцать один. Это третий этаж. Двигаем.

Уже втроём мы побежали к широким ступенькам, которые расходятся на две стороны, как в старинных замках. Пока бежали, я поглядывала на Виолу и Макса. Виола яркая и деловая, правда, мне опять что-то померещилось: то ли марево, то ли дымка. Понятно одно: Виола следить за собой умеет. А ещё сейчас она не нежится в постели, а бежит на лекцию. Значит, ум тоже есть. Умная и красивая. Мощное комбо. Макс смотрит на неё нежно, явно очарован. Она равнодушна. Даже немного жаль. Может, Макс чуть и уступает в холёности, но эти ямочки на щеках растопят любое девичье сердце. И всё же нет, он не тот самый.

К аудитории триста тридцать один мы добежали взмыленные и вспотевшие, стильная кепка Виолы съехала на лоб, и брюнетка почему-то снова напомнила мне ворону, только взъерошенную.

Остановив всех нас перед дверью, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, поправляя кепку.

– Стоп-стоп. Приведите в порядок рубашки и волосы. Мы идём не на вечеринку, но выглядеть нужно прилично. Не хочу, чтобы мне в спину говорили, что я вломилась в аудиторию лахудрой.

В целом справедливо, но я заметила:

– Вряд ли кто-то оценит наш внешний вид.

На это Виола покосилась на мою юбку и покачала головой.

– Это ты так думаешь. И напомни после лекций обсудить твою академскую форму. Если уж мы будем ходить на один поток, придётся всерьёз заняться твоим гардеробом.

От посягательства на мой имидж, который Полли многозначительно называет «кэжуал», я возмутилась и демонстративно сложила руки на груди.

– Мне нравится мой гардероб, – сообщила я прямо.

Та закатила глаза.

– Да кто спорит? – согласилась она. – Но можно посовременней и стильней. Ты не пробовала платок к этой блузке? Ладно, это потом. Пойдёмте.

Не знаю, когда Виола вдруг стала предводителем нашей маленькой группы, но, прежде чем я успела сказать, что мой стиль вполне современный и мне подходит, она шагнула вперёд и толкнула дверь.

Амфитеатр аудитории встретил нас рядами лавочек, освещённых солнечным светом, который мягко падает через большие окна. Студентов человек тридцать, что понятно – на потоке глубоко интересуются ботаникой не все. Когда мы вошли, их взгляды застыли на нас, потому что ждали лектора, но через пару секунд все снова вернулись к болтовне.

Мы с Виолой и Максом заняли места на третьем ряду.

– Фух, – выдохнул Макс, садясь с краю. – Успели.

– А не надо было вчера до трех ночи сидеть в телефоне, – деловито заметила Виола, которая пропустила меня вперёд и теперь сидит между мной и Максом.

– Вообще-то я с тобой переписывался, – выдохнул он.

– Я легла спать в час. А утром видела, что ты был в сети в два пятьдесят, – сообщила Виола, пальцем приподняв козырёк кепки. – Так что не знаю, с кем ты переписывался.

– У меня роман с голосовым помощником. Ты не знала? – усмехнулся Макс и посмотрел на меня.

Мне осталось только легонько пожать плечами и отвести взгляд на первое, что попалось. Им оказался стенд под стеклянным покрытием, и именно в этот момент в нём снова отразился паренёк с дудкой.

– Да что за ерунда, – выдохнула я и взволнованно откинулась на спинку лавки, потому что на сонные грёзы это уже не похоже.

Виола чуть повернула ко мне голову, секунду всматривалась, будто пытается что-то разглядеть. Потом прищурилась и спросила:

– Слушай, а это не ты живешь в одной комнате с Полли Кул?

Видение опять исчезло, а я, к моему удивлению, все ещё спокойная, будто эти глюки совершенно нормальны. Я сглотнула и поинтересовалась, поглядывая на опустевший стенд:

– Почему ты спрашиваешь?

– Да просто… – чуть покривившись заметила Виола. – Просто… Не ходи сегодня в «Золотые листья».

– С чего это?

Выдохнув, Виола развернулась ко мне всем корпусом и оперлась правым локтем на столешницу, после чего наклонилась, и её глаза как-то зеркально блеснули.

– Послушай, – сказала она, немного помедлив, будто решала, говорить или нет. – Мы с ней ходим в один салон. В её компании шутят о ботаничке, которая мечтает встретить «своего парня», но никого к себе не подпускает. Они сегодня хотят вызвать тебе… Танцора. Ты понимаешь какого. Скорее всего, она это запишет и выложит в сеть. Ну, чтобы опозорить. Это же очевидно.

С выпученными глазами я отклонилась в сторону и уставилась на Виолу. Я с первого курса знала, что Полли своенравная и немного заносчивая, но не настолько, чтобы меня позорить.

– Слушай, – аккуратно проговорила я, – мы с тобой только что познакомились. А с ней мы дружим три года. Выбирай выражения.

Нос Виолы покривился, она произнесла:

– Как знаешь. Но Полли тебе кто угодно, но только не подруга. Нужно правильно выбирать друзей.

Она мне подмигнула, а я покашляла. Судя по внешнему виду, новая знакомая не бедствует и пытается подвинуть популярность Полли. Она набивается мне в друзья? Популярностью я особо не пользуюсь. Так что это даже льстит.

Пока я предавалась мыслям о соседке и странных словах Виолы, двери в аудиторию открылись. В них вошёл мужчина с медными волосами, в килте и терракотовым ремнём с пряжкой-фонариком.

Глава 2

В зал он буквально вплыл спокойно, но бодро, а когда окинул студентов мимолётным взглядом, мы сразу замолчали. Обычно преподы приносят с собой дипломаты или какие-нибудь папки, где хранят лекционные материалы, но этот пришёл с пустыми руками.

Остановившись за трибуной, он положил на неё ладони и некоторое время молчал, скользя по нам взглядом. Тишина повисла густая, воздух зазвенел, а я невольно вжалась спиной в спинку лавки и чуть подсползла под парту, рассматривая его точёный профиль. Глаза его блестят так, что я в который раз подумала, не мерещится ли опять что-то.

– Ну и фрукт, – едва слышно шепнула Виола. – Интересно, он носит бельё под килтом?

Произнесла она это очень тихо, даже я с трудом разобрала. Но взгляд преподавателя резко переместился к ней и впился так, что Виола икнула и тоже сползла под парту. Мы переглянулись.

Еще несколько секунд преподаватель изучал нас пронзительно-карими глазами, после чего заговорил чётко и спокойно.

– Доброе утро, – сообщил он серебристым баритоном, пробарабанив пальцами по трибуне. – Приношу извинения за перенос лекций. Обстоятельства вынуждают нас провести их раньше. Приятно, что вас много. Меня зовут мистер Джек Лантерн. Вы можете называть меня мистер Лантерн. Вам очень повезло, но будут и те, кому повезёт больше.

Он снова скользнул по аудитории взглядом, словно рентгеном просматривая студентов. И теперь я уверена – его глаза действительно блестят больше, чем положено, да ещё каким-то оранжевым цветом. А его голос такой чистый и бархатистый, что я сразу поняла – мне точно нужны эти лекции, и потянулась к блокноту.

Странности я опять приняла как должное. Именно это с утра меня волновало больше всего. Почему я не пугаюсь?

Виола рядом шепнула:

– Какой-то он слишком молодой для преподавателя.

– Может, у них регалии присваивают не за преподавание? – предположила я.

На это Виола хихикнула и пожала плечами.

– Ну, если там в преподаватели берут за красивые глаза и широкие плечи, то охотно верю.

Сидящий справа от неё Макс недовольно наклонился вперёд и прошептал:

– Если что, я вообще-то здесь.

– Знаю, – отмахнулась Виола. – Потому и говорю. Не обижайся, Макс, ты же знаешь, что ты мой милый паучок. Просто этот мистер Лантерн действительно очень молодо выглядит. Сам подумай, все преподаватели здесь за пятьдесят. А этот немногим старше нас.

– А ты и рада, – пробурчал Макс.

– Разве плохо, что я умею получать эстетическое удовольствие?

Пока Виола с Максом флиртовали, я молча рассматривала мистера Лантерна. Там на ступеньках я слишком растерялась, чтобы думать об эстетике, но сейчас на безопасном расстоянии могу его рассмотреть. Мужчина и правда выглядит молодо. Его спутник, в которого я врезалась на входе, куда солиднее. А этот высокий, свежий, с ровными чертами лица, без единого намёка на возраст, и волосы в хвостике. Никто из наших профессоров таких не носит. С другой стороны, кто мы, чтобы критиковать заграничного преподавателя, который приехал читать первоклассные лекции?

Возможно, я слишком пристально смотрела на препода и напрягла глаза, потому что слева от него поплыло марево, а потом опять появился паренёк с флейтой. В этот раз он полупрозрачный и проступил в полный рост.

Я покосилась на Виолу, потом на остальных студентов. Все продолжают заниматься своими делами, значит, вижу его только я. И это, похоже, намёк на то, что я не в себе.

Самое странное случилось, когда этот, в кафтане, принялся изображать игру на флейте, но после того, как мистер Лантерн перевёл взгляд в его сторону, шутливо прикрыл рот ладонью и исчез.

Окончательно потеряв ощущение реальности, я вынула из кармана бумажный платочек и протёрла лоб. Сам мистер Лантерн подошёл к окну и открыл створки. Свежий осенний воздух ворвался в аудиторию, подол его килта дрогнул, и преподаватель с шумом вдохнул.

– Так гораздо лучше, – сообщил он и начал рассказывать о высших растениях.

Вцепившись в ручку, как в оплот осознанности, я кинулась записывать. Рассказывал препод быстро. Я только и успевала конспектировать лекцию о проводящих пучках, хлоренхиме, метаморфозах корней и классификации растительного сообщества.

Процесс увлёк настолько, что мысли о видениях и правда немного отступили. Я не заметила, как солнце за окном из жёлтого перекрасилось в оранжевый и стало медленно клониться к закату. Чего я предвидеть не смогла, так это того, что к концу дня закончилась паста в ручке. Пришлось дослушивать без записей.

– На сегодня всё, – закончил медноволосый препод. – Жду всех на следующем занятии согласно расписанию. И ещё кое-что. Студенты, чьи фамилии я назову, подойдите ко мне. Для вас есть дело.

Все замерли, превратившись в слух. Я тоже, потому что, даже не зная, какое дело этот сошедший с полотен скандинавских божеств препод поручит избранным, присутствовать в этом списке мне просто необходимо. Как он запомнил фамилии – отдельный вопрос, тем не менее перечислять он их принялся бодро и уверенно.

С трепетом надежды в груди я застыла на лавке, но с каждым новым именем она таяла. А когда он назвал последнее, и вовсе превратилась в лужу, потому что последними оказались Виола Пирли и Макс Бон.

Они оба засияли, как новые ёлочные игрушки, а Виола выдохнула:

– Обалдеть! Нас выбрали! Не знаю, для чего, но это круто.

Бросив блокнот в сумку, она поторопила Макса:

– Ну давай быстрее. Чего ты копаешься?

Тягостная горечь провала захватила настолько, что я с запозданием услышала звонок окончания занятий. Студенты загудели, стали подниматься и выходить из-за парт. Я уронила голову и тоже поднялась. То, что меня не назвали, очень досадило, к тому же конспект не дописан.

– Алиса, не куксись, – бросила Виола, когда мы спускались по ступенькам к преподу.

Я вяло улыбнулась.

– Пытаюсь.

Часть студентов покинула аудиторию, а те, кого мистер Лантерн назвал, столпились вокруг него и ждут, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Я покосилась на свой блокнот с недописанным конспектом, потом перевела взгляд на кучку студентов, и в груди снова затеплилась надежда.

– Ну, спросить-то я могу, – решила я и подошла к толпе, незаметно присоединившись к ней.

Суть моего жеста заключалась в том, чтобы попросить препода повторить последнюю часть лекции и дать мне дописать конспект. Но когда он заговорил из центра круга своим серебристым баритоном, я заслушалась, и мысли о лекции вылетели из головы.

– Всем здравствуйте, ещё раз, – сообщил он. – Дело каждого я лично изучил и считаю вас потенциальными кандидатами для обучения по более… углублённой программе.

Один из студентов поднял руку и спросил:

– Это бюджетно? А то не у всех есть деньги оплачивать.

Губы мистера Лантерна чуть растянулись в понимающей улыбке, от которой студентки прямо-таки засияли.

– Разумеется, – кивая, отозвался он. – Расходы за обучение академия полностью берёт на себя. Вас это не должно беспокоить. О чём действительно стоит думать, это о том, что потребуется пройти отбор. По его результатам мы примем решение о зачислении на курс.

Теперь руку подняла Виола и поинтересовалась:

– А в чём заключается программа? Почему такая спешка? Разве не нужно объявлять о таких программах заранее? И какие задания будут на отборе? Нам же нужно подготовиться и…

Мистер Лантерн поднял ладонь, останавливая словесный поток Виолы, и проговорил:

– Понимаю, предложение неожиданное. Но всё, что нужно, вы узнаете на занятиях. Жду вас в десять вечера у главной лестницы в большом холле.

По кучке студентов прокатилась волна изумлённых вздохов.

– Сегодня?

– В десять?

– Куда вы торопитесь?

Макс, которого это известие, судя по вскинутым бровям, очень поразило, выкрикнул из толпы:

– Это как-то странно. Почему в такое время, без предупреждения, ещё и не в аудитории?

Взгляд, который мистер Лантерн послал Максу, вроде дружелюбный, но Макс вжал голову в плечи.

– Курс добровольный, – ответил преподаватель. – Никого идти на него не принуждают. Вы сами делаете выбор. Неявка в указанное время означает отказ от обучения на курсе. Сейчас все свободны.

Медноволосый глянул поверх голов студентов в сторону дверей. Все, не сговариваясь, расступились, и он уверенными шагами направился к выходу, а я стояла и смотрела на его широкую, крепкую спину в пиджаке и килт, пока он не покинул помещение.

– Не глазей так, – раздался голос Виолы слева, и я вздрогнула от неожиданности.

– Я и не глазею.

Пришлось торопливо перевести взгляд куда придётся, и пришёлся он на крепкого парня со щербатыми зубами. Как нарочно, он заметил, что я смотрю на него, и зачем-то улыбнулся так широко, что конопушки на его щеках будто бы даже заблестели. А когда он залихватски загладил русые кудри назад, что в целом бесполезно при их объёме, и подмигнул, я быстро отвернулась к Виоле.

– Просто очень интересно, что там на этом собрании, – поспешила проговорить я, делая вид, что не замечаю нарочитого взгляда кудрявого паренька.

Заметив, как я упорно отворачиваюсь от щербатого, Виола бросила оценивающий взгляд мне за спину, где, судя по её ухмылке, паренек всё ещё чего-то ждёт, и произнесла:

– Кажется, тебя кое-кто заметил.

Мне стало неловко, потому что давать надежду этому кудрявому не хотелось совершенно. Даже думать не придётся: он определённо не тот.

– Он ещё там? – спросила я, отворачиваясь ещё больше.

– Угу, – кивая, отозвалась Виола и деловито посмотрела на свои холёные ногти. – По-моему, он на тебя запал.

– Этого только не хватало.

Продолжая рассматривать ногти, Виола философски поинтересовалась:

– У тебя кто-то есть?

Я сунула блокнот в сумку и спрятала взгляд в её глубине.

– Если честно, нет. Но это не мой типаж.

– Это я уже поняла, судя по тому, как ты пялилась на спину препода, – хихикнула Виола. – Но послушай меня, дорогая, – даже не думай. Обычно такие, как он, уже сто раз заняты, причём какой-нибудь такой дамочкой, которую и втроём не подвинешь. Ну или…

– Что «или»? – вырвалось у меня, и я тут же прикусила губу, поняв, как неоднозначно это прозвучало, а Виола победно прищурилась.

– Или нужно не сидеть сложа руки, чтобы их заполучить. Знаешь как?

Чтобы хоть как-то вернуть себе мяч, я непринуждённо откинула рыжую прядь со лба и, поправив лямку сумки на плече, бросила:

– Мне это не интересно.

– Верю-верю, – хмыкнула Виола. – Но я всё же закончу. Так вот, нужно доказать, что ты ему подходишь. Проявить настойчивость и самостоятельность.

– Я же сказала, мне всё равно, – отозвалась я. – Просто хочу узнать, что такого в вас всех, если он вас выбрал. И чему будут обучать.

Виола развела руками.

– Мы избранные, – снова хихикнула она.

В этот момент подошёл Макс, который до этого что-то горячо обсуждал с однокурсником. Ободрённый, подтянутый и улыбчивый, он приобнял Виолу и проговорил радостно:

– Ну, девчонки, мы в топе!

Мне опять стало не по себе, теперь из-за того, что топ меня не коснулся, а Виола толкнула его локтем в бок.

– Глухой, что ли? Алису не назвали.

Глаза Макса округлились, лицо вытянулось, а его выражение стало виноватым. Он торопливо проговорил:

– Ой, прости…

Виола попыталась переключить моё внимание и спросила:

– Макс, лучше скажи, ты знаешь вон того парня? – Она кивнула на кудрявого, и я, незаметно покосившись на него, мысленно простонала, потому что он всё ещё открыто на меня поглядывает.

Чтобы предотвратить причинение добра от Виолы, я быстро произнесла, пятясь к выходу:

– Ребят, я пойду. Мне ещё на собрание.

Не дожидаясь ответа от Макса и Виолы, я развернулась и, стараясь не смотреть на кудрявого, который наверняка провожал меня взглядом, выбежала из аудитории. Ещё и Виола наплела про самостоятельность. Не то чтобы я себе уже напридумала всякого, но, кажется, в отношениях между мужчинами и женщинами брюнетка разбирается лучше меня. Что неудивительно.

Пока я неслась по коридору, поглядывая на телефон с часами, в голове крутились мысли о вечернем сборище студентов. Меня не назвали. А ведь я одна из самых старательных и примерных студенток и непременно должна быть в этом углублённом потоке. Это ошибка, меня должны были внести в список.

Чем больше думала, тем больше уверенность в этом росла, и когда я, пробежав через приакадемскую площадь, села в автобус, то окончательно решила, что исправлю это недоразумение. Хотите самостоятельности и настойчивости? Получите. Снова глянула на экран телефона – ещё начало восьмого, значит, могу успеть. Главное, чтобы больше не появлялись глюки с пареньком-призраком.

Автобус бодро понёс меня по залитой вечерними огнями улице, и через пять минут я вышла перед студенческим кафе со сверкающей вывеской «Золотые листья».

Едва вошла, ноздри защекотали запахи кондитерской. Помещение старательно украсили к празднику Хеллоуина: по углам и на окнах красуются весёлые оранжевые тыковки, под потолками паутинка и паучки, а из динамиков звучит антуражная музыка. В кафе людно, поскольку пятница, все столики заняты, а официанты в костюмах привидений шныряют туда-сюда, разнося еду.

Я поискала взглядом Полли и нашла её у большого углового стола возле окон. Она сидит спиной ко входу, о чём-то говорит и жестикулирует. Подходила я с плохо освещённой стороны, так что меня не заметили даже те, кто сидел ко мне лицом. И по мере того, как я подходила, слова Полли становились отчётливее.

Наконец я разобрала.

– Нет, она обещала прийти. Она же обязательная. Никакого креатива.

– Ты три года с ней живешь, – надув губы, поддакнула её подруга слева.

– А ты бы не жила, если бы тебе писали курсовые и рефераты? Бесплатно!

– Всё же есть польза в ботаничках, – усмехнулась подруга напротив.

– Однозначно. Но она каждое утро так топочет, пока я сплю. На лекции к первой паре ходит. Ну ладно. Вы приготовили телефоны? Сегодня будет шоу. – Она посмотрела на экран мобильника, и её улыбка стала шире. – Танцор уже едет. Девочки, это будет весело.

За столиком грянул девчачий смех, который для меня прозвучал зловещим хохотом. Если до этого слова Виолы казались клеветой, то сейчас прозвучали правдоподобно. В груди вспыхнул жар гнева, пока я таращилась на блондинистую макушку Полли с дорогущей укладкой. Она на самом деле решила меня опозорить?

Захотелось высказать Полли всё, что думаю о ней, но слова не подбирались, так что я лишь сжала и разжала кулаки. Желание вылить ей на холёные космы чего-нибудь липкого перемешалось с потребностью немедленно покинуть это место. Но пока не могла определиться, я продолжала стоять и пялиться.

Сколько бы это длилось, я не знаю, но официант, который нёс мимо поднос с графином сока, споткнулся, и графин с соком полетел в сторону Полли. Но поразило меня даже не это, а то, что причиной этому стал возникший из воздуха полупрозрачный паренёк в старом кафтане и с дудкой. Именно он подставил подножку официанту и теперь довольно ухмыляется, поглядывая на меня. Официанту поймать графин удалось, но его содержимое выплеснулось прямо на голову Полли.

Та взвизгнула и вскочила, трясясь от бешенства, пока оранжевые дорожки стекали по её прядям и шикарной голубой блузке из шёлка.

– Ты придурок! – заорала она. – Ты знаешь сколько это стоит?! А укладка? Ты мне заплатишь! Менеджера сюда!

Игнорировать наличие призрака, а именно на него похож паренёк, больше не получалось и я попятилась к выходу. К счастью, так и оставшись незамеченной. Если раньше я могла себя убедить, что это глюк, то сейчас вижу – паренёк реальный. Он все ещё рядом с официантом: изображает игру на дудке и скачет, как чокнутый. Бабушка, конечно, рассказывала байки о том, что к Хеллоуину духи и предки могут выходить в мир живых. Но я с детства знала, что это сказки для малышей и чистой воды выдумки, хотя с удовольствием слушала, пока она не покинула нас, когда мне было около семи лет. Но это?

Обалдевшая, я добралась до двери и вышла. На улице окончательно стемнело, и фонари заливают мощёный тротуар тёплым светом. Вдохнув бодрящий воздух, я заглянула в окно. Там Полли размахивает руками перед официантом, на лице которого отражаются эмоции лопаты, то есть никакие. Рядом менеджер кивает на разные лады, пытаясь усмирить фурию. А призрак с довольным видом сложил руки на груди и заглядывает Полли через плечо.

Оторопевшая, я смотрела с улицы в окно на то, как орёт Полли, оттопыривая на груди кофточку, и на призрака с довольной физиономией. Из помещения меня не видно, и глазеть я могу без риска себя обнаружить. Подружки Полли охали на разные лады, хотя мне даже отсюда видно, как иногда на их губах мелькали улыбки злорадства.

Зато призрак никуда не делся и теперь смотрит прямо на меня. Он меня видит, даже несмотря на полумрак улицы.

– Что за жесть… – пробормотала я.

Продолжая неотрывно смотреть на него, я попятилась к остановке. Какое-то время призрак просто улыбался, а потом… Подмигнул! Подмигнул и ещё сильнее растянул губы в улыбке!

От этого стало настолько не по себе, что, развернувшись, я рванула к остановке, куда, к счастью, подъехал автобус. Едва его двери открылись, я запрыгнула внутрь и заняла сиденье на дальней от тротуара стороне, но даже оттуда всё ещё видела, как призрак провожает меня нарочитой улыбкой.

Глава 3

После такого я проехала свою остановку, пришлось целый квартал возвращаться пешком, что не очень приятно в одиночестве, когда стемнело. Понадобилось включить первую крейсерскую и шевелить поршнями, пока не вышла на широкий тротуар и не двинулась в сторону академии.

Произошедшее в кафе не выходило из головы. Теперь уже из-за призрака. И опять же он меня изумил, ошарашил, ошеломил, но… Не напугал. И как это понимать, я не знаю.

Тем временем тротуар повернул направо, и я побрела вдоль красивого кованого забора, который отгораживает площадь МГА от улицы. Через несколько минут я вошла через основные ворота и посмотрела на экран телефона. Электронные часы на нём показывают без пятнадцати десять.

– Надо отвлечься, – убедила я себя и ускорилась, теперь уж точно уверенная в своей правоте.

Входила в массивные двери я с оглядкой, потому что в это время в академии народа мало и, если попадусь на глаза, меня запомнят. Двери в паутине скрипнули, и я вздрогнула, входя в просторный холл, который сейчас освещён большими желтоватыми лампами-тыквами. Затем спряталась за массивным горшком с фикусом и стала наблюдать.

У главной лестницы студенты уже собирались. Я узнала кудрявого паренька со щербатым ртом и Виолу с Максом. Имён остальных не знаю, но прекрасно помню в лицо.

Ладони вспотели, и от волнения я написала Виоле, с которой мы успели обменяться номерами.

«Привет. Встретились с мистером Лантерном?»

Выглянув из-за фикуса, я проследила за Виолой. Когда моё сообщение пришло, она о чём-то разговаривала с Максом. Потом сунула пальцы в сумочку и быстро посмотрела на экран. Я с облегчением выдохнула, когда она сразу начала набирать ответ.

Через несколько секунд телефон в моей ладони завибрировал, я мазнула по экрану вверх.

«Привет. Ещё нет. Только собрались у лестницы и ждём. Пока ничего не происходит».

«Я вижу. Только не крути головой», – немного помедлив, написала я.

Конечно же, Виола попыталась, хоть и незаметно, но всё же посмотреть по сторонам, а ответ от неё пришёл моментально.

«С ума сошла? Вдруг препод взбесится?»

Я написала ей:

«А ты ему не говори. Я не могла пропустить такого. И кстати, по поводу Полли, кажется, ты оказалась права. Прости, что не поверила. Спасибо».

Виола снова покосилась по сторонам и поправила кепочку, после чего быстро набрала большими пальцами ответ.

«Не страшно. Главное, ты в порядке. Ты же в порядке?»

«Если не считать того, что моя соседка предательница, то да».

От Виолы пришло:

«А ты где прячешься? Думаешь, препод не начнёт орать? Ты же пришла за ним следить».

Я нервно закусила губу и передёрнула плечами, потому что не привыкла сидеть в засаде. А здесь рыжеволосый заграничный преподаватель спецлекций. Да ещё молодой и прекрасный. Рассердить его – значит закрыть себе доступ к лекциям, которых нет даже в интернете. С другой стороны, упускать шанс выяснить, что такое невероятное получат выбранные студенты, тоже не могу. Иначе как мне доказать, что я подхожу?

Я написала Виоле:

«Постараюсь, чтобы меня не заметили».

От Виолы пришёл символ с большим пальцем вверх, я выглянула из-за горшка и увидела, как, едва она убрала телефон в карман, на развилке лестницы возник мистер Лантерн. В окружении искусственной паутины он стоял с заложенными за спину руками, в том же килтовом костюме с терракотовым ремнём и убранными в низкий хвост медными волосами. В этой позе с него можно писать картины или как минимум делать фотосессию в топовый звёздный журнал. Редко когда мужчина с такими внешними данными идёт в преподавание.

Побоявшись, что меня заметят, я задвинулась обратно за фикус и высунула только нос. Преподаватель тем временем оглядел присутствующих и улыбнулся так мягко и приветливо, что я снова закусила нижнюю губу, потому что в свете вечернего освещения из пластиковых тыквочек он выглядит так, будто собирается пройтись по красной ковровой дорожке.

Еще секунду он всех осматривал, затем произнёс негромко, но вполне ясно:

– Рад что все, кого я назвал, присутствуют. Теперь без лишних ушей сообщаю, что программа обучения, на которую у вас есть шанс поступить, крайне необычна. Она изменит вашу жизнь на «до», и «после». Программа секретна и запрещена к разглашению.

По холлу прокатился тихий вздох, студенты стали переглядываться и негромко переговариваться.

Кто-то выкрикнул:

– А вы не могли сразу об этом сказать? Обязательно было в такой спешке гнать всех вечером сюда?

На это мистер Лантерн снова улыбнулся очаровывающей улыбкой и произнёс ещё мягче:

– Понимаю. Но у нас нет времени.

Выкрикнувший парень, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, ответил:

– Неубедительно.

– И всё же вы здесь, – заявил препод с улыбкой, которая стала шире, и теперь даже с такого расстояния я увидела идеальные жемчужные зубы мистера Лантерна. – Никого не держу. Но другого такого шанса у вас не будет.

Пока студенты перешёптывались и обсуждали ситуацию, я тихонько написала Виоле:

«Что думаешь? Он набивает цену или про секретность правда?»

Ответ пришёл моментально.

«Не знаю. Но я пойду до конца. Слишком много таинственности, чтобы не выяснить, что за ней».

Я отправила ей в ответ символ поднятого большого пальца, а преподаватель, выждав, пока шёпот студентов затихнет, снова проговорил:

– Рад, что вы приняли верное решение. Прошу за мной.

Из-за фикуса я стала наблюдать, как он неспешно спускается по подсвеченным оранжевыми фонариками-тыквочками ступенькам. Высокий, крепкий и стройный.

– Ничему не удивляйтесь и ничего не бойтесь, – попросил медноволосый, когда его сапоги коснулись мозаичного пола.

На это студенты снова переглянулись, а мистер Лантерн обошёл их и направился куда-то под лестницу. Там у нас кладовка со швабрами, вёдрами и разными средствами для уборки.

Я написала Виоле:

«Если он решил помыть полы, то это не самая хорошая шутка».

«Похоже, именно это он и собирается делать. Смотри. Он реально идёт к кладовке».

«Препод со шваброй? Ну да, жизнь после такого не будет прежней».

В ответ от Виолы пришла смеющаяся мордочка, а мистер Лантерн остановился у дверей кладовки и развернулся ко всем.

– Я в последний раз даю вам возможность всё обдумать, – произнёс он с какой-то лукавой усмешкой.

Происходящее всё больше напоминало театральную постановку, я даже посмотрела по сторонам, надеясь увидеть суфлёров или операторов. Но в холле только преподаватель, студенты и я за фикусом.

Однокурсники после такого представления подошли поближе, я тоже немного высунулась из-за цветка. А мистер Лантерн сцепил пальцы в обратный замок, на его губах снова появилась мягкая, какая-то то ли загадочная, то ли удовлетворённая улыбка.

– Что ж, следите за головами. Потолок низкий.

После этого он и правда приблизился к двери кладовки и с лёгкостью её отпер, хотя, как известно, ключи от этой двери есть только у техперсонала и заведующего хозяйственным блоком.

Затем преподаватель вошел и сделал приглашающий жест. Студенты какое-то время стояли неподвижно, переглядывались и перешёптывались. Возможно, они бы так и не решились, но кудрявый парень со щербатым ртом бесстрашно шагнул вперёд и проговорил:

– Как хотите, а я иду.

И, преодолев расстояние до кладовки, скрылся в её недрах. Выждав минуту, остальные последовали его примеру, и вот уже все пятнадцать человек один за другим стали нырять в тёмный проход технического помещения.

Может, я бы сочла это какой-то шуткой, но эта кладовка размером два на два метра, и умещаются там только полки и рабочий инвентарь. Однако сегодня весь день выглядит как эпизод из фильма. Поэтому, когда последний студент скрылся в темноте прохода, я выбежала из-за фикуса и на носочках помчалась к кладовке.

На бегу я написала сообщение Виоле.

«Вы там где?»

Но оно так и повисло на экране со статусом «в отправке».

От волнения и любопытства сердце заколотилось, и я ускорилась. Когда подбежала к двери, с непривычки увидела только непроглядную темноту кладовки, пришлось щуриться и приглядываться. Доставать телефон и светить фонариком не решилась, боясь, что выдам себя. И все же через несколько мгновений я осмелилась шагнуть в глубину помещения.

Нос защекотало запахами нафталина, средств для мытья и влагой. А когда в полумраке глаза стали понемногу различать очертания предметов, я зажала рот ладонью, чтобы не охнуть.

То, что у противоположной стены стоит стеллаж с вёдрами, я помнила прекрасно. Стеллаж действительно есть. Но он на манер двери вместе со стеной, к которой прикручен, открыт вовнутрь, а за ними проход со ступеньками вниз, откуда идёт едва заметное голубоватое свечение.

– Раскопыть твою черешню… – выдохнула я, оторопев, и снова цапнула телефон, чтобы посмотреть на статус сообщения.

Оно всё ещё не доставлено. Что в целом неудивительно, стены в академии толстые, а под лестницей тем более.

– Вот придумали, да? – раздался задорный мужской голос справа.

Замерев, я очень медленно повернулась и в момент обомлела, потому что призрак в старом камзоле, или кафтане, не знаю, как это называется, с дудкой в руке теперь стоит или, правильнее сказать, парит в паре метров от меня.

– И смекнули же, а? Сделали тайный вход в стене, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Я бы сделал вход в виде погребочка. Но кто меня спрашивал.

Дар речи у меня пропал, в горле пересохло. Так что, когда я попыталась заорать, но не от страха, а от неожиданности, получился только сиплый писк. Призрак будто не заметил моего настроя и снова проговорил, неуклюже поклонившись:

– А чего я? Где, как грится, мои манеры? Значит, звать меня Мелодик… Эм… Гм… – Он настырно поскрёб лоб. – А как дальше, не помню. Так и зови меня просто Мелодик, коллин.

Каким-то чудом я смогла вернуть себе голос, правда, когда заговорила, получился он хриплым и слабым. Пошарив рукой в темноте в поисках опоры, я пробормотала себе:

– Мне мерещится… Это просто мерещится…

– Да брось, коллин, – возразил призрак Мелодик и вскинул дудку. – Я самый что ни есть настоящий, хоть и не помню фамилии.

– Не может… Не может этого быть…

– Да как так-то? – удивился он. – Проход есть, а меня нет? Даже обидно. Кстати, коллин, если ты собралась за остальными, ты бы поспешила. Дверь-то скоро закроется.

Чувствуя, как подрагивают колени, я загородила ладонью образ призрака Мелодика и как во сне приблизилась на носочках к потайному ходу. Каменная лестница за порожком ведёт вниз и уходит по дуге, огибая стену, и что внизу – не видно.

– Призраков не существует… – прошептала я, надеясь, что звук голоса разрушит иллюзию. – Наверное…

Но запах сырых тряпок иллюзией назвать сложно, а значит, и проход со ступеньками настоящий. И призрак Мелодика.

Обхватив себя за плечи, я пробормотала:

– Ну и денёк…

Призрак Мелодик тем временем снова оказался рядом и заглянул через плечо в проход.

– Коллин, ты идёшь или нет?

– Ой… – пискнула я от неожиданности и сиганула в проход.

В тот же момент стена за спиной с тихим скрежетом сомкнулась, и до меня с запозданием дошло, что я нелегально пробралась в секретное место, иначе его никто не прятал бы за такой толстой стеной, и не имею понятия, как из него выбираться. Вот это самостоятельность.

На всякий случай ущипнула себя. Больно. Значит, все реально. В оторопи снова посмотрела на экран телефона.

Тишина.

С силой потерев щёку, я убрала его в сумку. Вряд ли он сейчас пригодится, тем более глаза уже привыкли к тусклому синеватому свечению снизу. А призрака вроде опять нигде не видно. Хотелось бы считать, что он всё же померещился, но я слышала и видела его совсем близко.

Делать нечего. Я с колотящимся от волнения сердцем стала спускаться на цыпочках по каменным ступенькам.

Сперва царила тишина, в которой мое дыхание казалось таким громким, что я опасалась себя обнаружить, но по мере спуска начала различать голоса снизу. Решив, что скоро спуск кончится, я замедлилась, и очень зря, потому что заканчиваться он не собирался. Я шла по винтовой лестнице так долго, что закружилась голова. Пришлось останавливаться и крутиться вокруг себя в другую сторону, чтобы вернуть баланс. Что это за место, откуда взялся призрак, куда мистер Лантерн повёл студентов, почему всё так быстро и откуда здесь эта лестница?

Спуск занял больше пяти минут, крадучись и таясь. Когда я уже готова была сесть на ступеньки, чтобы перевести дух, как синее свечение снизу стало ярче. Ускорилась я настолько, что едва успела затормозить, когда чуть не выбежала…

На балкон. От этого балкона с мраморными колоннами под парапетом в две стороны спускаются ещё две лестницы, именно снизу идёт синеватое свечение. Голоса однокурсников доносятся тоже оттуда.

Осторожно, чтобы оставаться незамеченной, я выглянула из-за перил, и рот мой раскрылся.

– Вот это да… Обалдеть…

Внизу раскинулся обширный зал, очень похожий на холл нашей академии, тоже выложенный мозаикой. Но здесь стены из массивных древних камней, на потолке замысловатые рельефы, по стенам старинные зеркала таких размеров, что с лёгкостью вместят слона, а вместо фонарей у стен висят… Хотя нет – парят! Именно парят синие шары и испускают мягкий свет цвета глубокого моря.

Опять не поверив глазам, я зажмурилась, но, когда разомкнула веки, шары продолжили парить. А кучка студентов под предводительством мистера Лантерна остановилась в середине зала, и преподаватель развернулся к ним своей статной фигурой.

– Ну что, кандидаты, – провозгласил он немного торжественно, глядя одновременно и на них, и будто бы поверх голов, – как вы уже поняли, ваше обучение будет нестандартным.

Студенты молчали и глазели по сторонам, втягивая головы в плечи, я на их месте тоже не знала бы, что сказать. Впрочем, я и так не знаю и сижу за колонной балкона.

Мистер Лантерн продолжил:

– Все эти проходы ведут в похожие академии. Но для тех, кто пройдёт отбор, интересна одна. А сейчас… – Он развернулся к зеркалу за спиной. – Вы войдёте в настоящий центр образования. Очень немногие студенты могут похвастаться доступом сюда.

Он направился к зеркалу, студенты, как послушные утята, последовали за ним, а я, борясь с волнением, тихонько стала спускаться. На телефон покосилась лишь раз. Как и ожидала, сети нет, и сообщение Виоле до сих пор не доставлено. Пришлось довольствоваться домыслами, на которые сейчас моя взбудораженная фантазия очень богата.

Прячась за колоннами, я двигалась за остальными, стараясь не думать о том, что будет, когда моё незаконное проникновение и слежку обнаружат.

– А ты смелая, коллин, – снова раздался справа знакомый голос призрака, и в этот раз я даже не вздрогнула, хотя стоило бы. – Я бы вот побоялся без разрешения сюда лезть.

Он парил рядом со мной и тоже прятался за колоннами.

– Да кто ты вообще? – впервые заговорив с призраком, спросила я шёпотом. – Почему я тебя не боюсь?

Призрак Мелодик обиженно вытянул лицо, в целом даже симпатичное, с тонкими чертами и большими глазами, которые при жизни, наверное, были голубыми. Волосы его, предположительно, шоколадные, но это не точно.

– А я разве страшный? Я очень даже красивый. Чего меня бояться?

– Если не заметил, ты призрак, – с трудом веря глазам и ушам, проговорила я.

– А вот обзываться не надо, – ещё больше обиделся он и сложил руки на груди. – Я вообще-то твой фамильяр и помогаю тебе.

Я похлопала ресницами.

– Фами… кто?

Мелодик поморщился и проворчал:

– Ну и подопечные пошли. Ничего не знают, орут, обзываются.

Несмотря на обстановку, я даже немного возмутилась.

– Ну прости, что не встретила привидение с распростёртыми объятиями. Скажи спасибо, что я тебя не боюсь. И я не понимаю почему.

– Так просто же всё, – снисходительно помотав головой, отозвалось привидение. – Тебе стукнуло двадцать, силы колыхнулись, осознание приспособилось, и Канцелярия направила тебе фамильяра. То есть меня. А я очень хотел стать фамильяром.

Из кармана камзола он достал полупрозрачный свиток и развернул перед моим носом, где я, к своему удивлению, прочитала на совершенно неизвестном языке:

«Призрак Мелодик назначается фамильяром новопроявленной мисс Алисы Арбис с сего момента до конца пребывания указанной мисс в прижизненной форме. Права и обязанности указаны в приложении один.

Подтверждено и подписано.

Канцелярия».

– Это что? – не поняла я.

Мелодик всплеснул руками и убрал свиток обратно в карман.

– Как что? Документ, – важно сообщил он. – Так что наши отношения подтверждены официально.

Я совсем оторопела.

– Какие ещё отношения?!

Он раздосадованно цокнул языком и проговорил:

– Фамильяро-подопечнические, какие ж ещё?

– Мне надо это переварить… – пробормотала я и потёрла виски, потому что призрак, что само по себе невероятно, вывалил на меня какую-то совершенно нескладную информацию. – Хочешь сказать, я тебя не боюсь, потому что мне исполнилось двадцать и у меня что-то приспособилось?

Призрак сделал жест, который при жизни означал бы вздох облегчения.

– Ну наконец-то. Разобрались.

– Пока не со всем, – заверила я и покосилась на мистера Лантерна вдалеке, который что-то быстро объясняет студентам.

По его радужке прокатились оранжевые всполохи. Возможно, это лишь игра света, но что-то я не вижу ни одного источника оранжевого в этом синеватом зале. Глядя на его правильно вылепленные черты, которые в синеватом свечении зала добавляют таинственности, хотя куда уж больше, я шумно сглотнула.

– Ему бы в кино сниматься, – пробормотала я.

– Что такое кино? – с любопытством спросил Мелодик и опустился ближе к ступенькам.

Всё ещё глядя на препода и складывая в голове враз изменившуюся реальность, я попыталась объяснить:

– Это когда на видеоплёнке… Или… Когда в цифровом формате… Э… А ты когда жил вообще?

– Я не знаю точно… – протянул Мелодик, потирая подбородок и глазея в потолок, – но у нас тогда жгли костры Самайна.

– Понятно.

Лицо призрака стало мечтательным.

– Ах, коллин, какие это были костры. Жар их разгонял тьму, мы готовили вкусности. О’Конналы пекли пирог с яйцами и зеленью, а потом мы все добывали чистый огонь… Кстати, коллин, если ты собралась идти дальше, то самое время.

Он кивнул в сторону студентов и препода, который шагнул вперёд и сделал несколько движений руками. Поверхность зеркала пошла волнами и засветилась мягким голубым светом. Препод вошёл в это сияние, и студенты один за другим стали нырять за ним, исчезая в мерцающей поверхности.

Торопясь и волнуясь, что этот световой портал захлопнется перед носом, я рванула следом. Расторопности мне не занимать, и я, воодушевлённая тем, что умудрилась остаться незамеченной, прошмыгнула внутрь.

Но не успела оглядеться, как на запястье сомкнулись крепкие пальцы.

Глава 4

От неожиданности я вздрогнула и охнула, а когда повернула голову, то окончательно замерла. Потому что мистер Лантерн смотрел на меня с расстояния примерно сантиметров в пятьдесят, не больше. Светло-карие глаза, не моргая, щурились, как у громадного кота, а в глубине зрачков блестело что-то похожее на огни костров.

Засмотревшись, я смогла лишь что-то промычать, когда он наклонился ближе.

– М…

Он произнёс негромко своим серебристым баритоном:

– Мисс Арбис, мне кажется, я вас не приглашал.

– Э… – выдавила я кое-как, – возможно, это какая-то ошибка…

– Считаете, я не отвечаю за свои слова?

Он приблизился ещё немного, и теперь я почти уверена, в его зрачках и правда пляшут осенние костры.

– М… Отвечаете, – промямлила я, чувствуя, как колени почему-то становятся ватными. Слишком близко сейчас от меня его лицо.

Смутило меня это даже больше, чем обстановка и даже говорящий призрак. Я попыталась отпрянуть, но уткнулась спиной в стену, значит, портал за моей спиной закрылся.

Зато мистер Лантерн наклонился сильнее и настолько близко, что я ощутила его дыхание на щеках и аромат его парфюма. А может, и не парфюма. А его собственный запах, похожий на что-то древесное, с примесью сухой листвы, какая бывает только в октябре, а ещё запах костра, свежего хлеба и почему-то жареной картошки.

– Вы не должны быть здесь, мисс Арбис, – произнёс он негромко и продолжил перегораживать рукой путь.

– З-з-знаю, – выдавила я, всё ещё таращась на него, как кролик на удава. – Но мне очень надо…

– В самом деле? – хмыкнул он и сдвинул брови. – И зачем?

– Ну как же… – растерявшись, отозвалась я и похлопала ресницами. – Учиться…

– Хм.

Убрав руку, мистер Лантерн чуть отстранился, и я с большим облегчением выдохнула. Видимо, слишком заметно, потому что он хмыкнул и чему-то ухмыльнулся. Только сейчас, если уж препод сразу не выгнал меня, я смогла немного перевести дух и оглядеться.

Портал, в который я так бесцеремонно вломилась, привёл в место, где вместо стен, пола и потолка синеватое свечение. В середине лавочки, а напротив них монотрибуна на пятерых. Возле лавочек столпились студенты, и Виола с Максом таращат на меня огромные глаза.

Мысленно я начала готовить защитную речь о том, почему я здесь, и придумывать несколько причин в пользу моей учёбы на этом секретном факультете.

В это время у монотрибуны вспыхнула звезда и превратилась в коренастого, на которого я налетела утром. Он вышел вразвалочку, быстро оглядел студентов и жестом приказал занять лавки. Но когда увидел меня, его густые брови вскинулись, а мясистые губы округлились.

– Вот это номер, – проговорил он всё с тем же акцентом. – Мистер Лантерн, у нас диверсия?

Не знаю, что на меня нашло, наверное, накопилось напряжение с самого утра, но препод только успел открыть рот для ответа, как я уже выдохнула:

– И совсем не диверсия! А просто ошибка.

Брови коренастого вползли на лоб ещё выше, и он покосился на преподавателя Лантерна.

– Мистер Лантерн, вам помочь избавиться от этого недоразумения или вы сами? – спросил он, поднимаясь на монотрибуну.

Формулировка показалась оскорбительной, и страх отступил на второй план, а я решилась за себя постоять. Сложив руки на груди, я с негодованием произнесла:

– Я вам не «недоразумение». И на каком основании вы не взяли меня в проект? По-вашему, я недостаточно подготовлена? Да я прекрасно разбираюсь в ботанике! Я половине курса курсовые пишу. У меня знаете сколько студентов списывают?

Из кучки студентов донеслось насмешливое:

– Что-то это не помогло тебе найти парня!

Среди них раздались одиночные смешки, и я невольно сжалась, решив, что уж сейчас-то меня точно попрут взашей, отвесив волшебного пенделя. Но мистер Лантерн бросил на студентов резкий жгучий взгляд, и все поджали губы.

– Мистер Тальтон, – обратился преподаватель к коренастому, – у меня предложение.

– Вы меня опять пугаете, мистер Лантерн, – отозвался коренастый, которого препод Джек Лантерн назвал мистером Тальтоном, и засел за монотрибуну. – В прошлый раз, когда у вас возникла неожиданная идея, мы всем отделом боролись с прорывом трубы.

Мистер Лантерн непринуждённо пожал плечами.

– Кто же знал, что в Оксфордском отделении такая слабая канализация. А идея была превосходной.

– Едва ли «канализационную почту» можно назвать превосходной идеей, – ворчливо отозвался мистер Тальтон, когда водрузил массивное тело на стул за трибуной, после чего отмахнулся. – Вы же всё равно сделаете по-своему, мистер Лантерн.

– Вы меня хорошо знаете, – усмехнулся препод и искоса послал мне такой взгляд, от которого защекотало в районе копчика. – К тому же сейчас нужно ценить каждую возможность.

На это мистер Тальтон лишь покачал головой, облокотившись на трибуну, со словами:

– Только прошу вас, не заставляйте меня вам помогать.

– Обещаю, – хмыкнул препод. – Но это не точно.

Какая участь ожидает меня, пока не известно. Так что я продолжила самоотверженно стоять со сложенными на груди руками и делать вид, что совсем не волнуюсь. Хотя колени нет-нет да подрагивают.

Мистер Лантерн снова повернул ко мне голову, и огонь в его глазах я теперь увидела совершенно отчётливо. В зрачках. Пламя костров. Это можно списать на отражение, но в помещении только синие сферы, так что в его глазах на самом деле костры. Я снова попыталась отступить назад, но, как и в прошлый раз, упёрлась в невидимую стену. В какой-то момент возникло ощущение, что мистер Лантерн забавляется и даже упивается ситуацией, потому что его губы стали растягиваться в улыбку, и его идеально белые ровные зубы загадочно заблестели в свете синих шаров.

– Вы всё ещё хотите стать одной из тех, кто будет учиться… Здесь? – приглушённым голосом поинтересовался он.

Наверное, будь я послушнее, то ответила бы, что ошиблась и готова немедленно вернуться в общежитие и забыть о случившемся. Но, видимо, я недостаточно послушна, поэтому сказала:

– Хочу.

– Не боитесь?

– Боюсь, – призналась я.

– И всё равно готовы попробовать?

– А вы на моем месте отказались бы? – вопросом на вопрос ответила я и впервые не отвела взгляда от его лица, которое сейчас единственное, на чём могу сфокусироваться.

Он хмыкнул.

– Вы понимаете, что рискуете больше остальных, потому что можете не только не пройти отбор, но ещё и вылететь из академии за нарушение?

То, что в случае провала мне грозит полное отчисление из академии, я уже догадалась. Родители прикрыть меня не смогут. В отличие от родителей Полли, мои – простые рабочие и не могут купить всей академии новую форму. И всё же я кивнула, чувствуя, как дрожат уже не только колени, но и руки, а древесно-лиственный аромат мистера Лантерна дразнит нос.

Препод чему-то ухмыльнулся и шагнул в сторону, кивнув на лавки.

– Что ж, – сказал он, – давайте, шутки ради, попробуем.

С трудом веря, что совет Виолы сработал и я умудрилась пролезть на секретный отбор под зданием МГА с летающими шарами и призраком, я направилась к лавкам.

А коренастый мистер Тальтон воскликнул, таращась на препода:

– Вы серьёзно, мистер Лантерн? Её нет в списке! Предварительная комиссия её не одобрила.

– Знаю, – усмехнулся препод. – И, скорее всего, не зря. Просто я не мог оставить без внимания такое рвение. Не переживайте, когда она не пройдёт, мы проведём процедуру очищения памяти и отправим обратно. Но попробовать стоит, сами понимаете.

– И как вы предлагаете вносить в список очищения памяти ту, кого вообще нет в списке? – проворчал мистер Тальтон.

На это медноволосый отмахнулся и, проходя мимо меня, подмигнул, а коллеге ответил:

– Ну в самом деле, мистер Тальтон, мне ли вас учить, как вносить в списки дополнительных людей?

Когда он поднялся к коренастому на трибуну, они стали о чём-то негромко беседовать, а я, замерев, переваривала услышанное. Информация об очищении памяти меня не вдохновила и, как я ни пыталась прислушаться, о чём они говорят, расслышать смогла только шепотки студентов.

Неожиданно на лавку слева что-то шлёпнулась, я вздрогнула, а обернувшись, обнаружила Виолу, которая пялится на меня. Очевидно, у неё и остальных тоже сработала адаптация, ведь их пригласили, а значит, в них есть нужные механизмы. Да и держатся все достойно, а не вопят от страха и зовут на помощь.

– Ну ты даёшь! – горячо зашептала Виола. – Ты вообще как смогла? Как ты сюда попала? Тебя же не выбрали? Как ты пробралась?

– Не спрашивай, – пробормотала я, ворочая пересохшим от волнения языком. – У тебя нет водички?

– Есть, – прошептала Виола и достала из сумки под столом бутылочку с густо-зелёной жидкостью.

Я с сомнением покосилась на содержимое.

– Это что?

– Сок сельдерея с огурцом и укропом, – продекламировала она шёпотом.

– И ты это пьёшь?

Виола подалась вперёд и настойчиво прошептала:

– Он борется со свободными радикалами, поддерживает уровень гидратации и повышает иммунитет.

– Чем тебе шиповник не угодил?

– Шиповник не модный, – поморщившись, отозвалась Виола. – Ты не уклоняйся. Ты о чём думала, когда пошла за нами?

– О том, что тоже хочу на спецкурс, – честно сообщила я и тайком взглянула на монотрибуну, за которой преподы всё ещё что-то негромко обсуждают.

Проследив за моим взглядом, Виола хмыкнула.

– Угу. Спецкурс. Который ведёт молодой и очень привлекательный препод.

– Я не из-за этого пошла учиться, – пробубнила я, а сама покосилась на преподавателя с медными волосами. Глупо отрицать, мистер Лантерн невероятен.

С другой стороны ко мне подсел Макс, почему-то довольный и улыбчивый.

– Значит, ты с нами? – спросил он.

– Ещё неизвестно, – ответила я и нервно подвигала плечами.

– Хорошо бы узнать побыстрее. Закарий о тебе спрашивал.

Мы с Виолой переглянулись, я уточнила отстранённо:

– Закарий – это кто?

На это Макс чуть обернулся и указал кивком на кудрявого парня со щербатыми передними зубами. Тот сидит на передней лавочке, полуобернувшись в нашу сторону, и улыбается так широко, что стало не по себе.

Я нахмурила брови и торопливо отвернулась со словами:

– Очень зря.

– Почему? – удивился Макс. – Ты вроде ни с кем не встречаешься. Или встречаешься?

Мне очень хотелось сказать Максу, что даже если бы Закарий остался последним парнем в академии, я бы не стала с ним встречаться, потому что он мне не нравится. Но Виола опередила и грозно замахала на Макса руками.

– Ну ты нашёл время, – сердито прошептала она. – Не видишь, что тут творится?

Лицо Макса растерянно вытянулось, он проговорил:

– Ты же сама просила узнать…

– Просила, – отмахиваясь, бросила Виола. – Узнать, а не сватать. Всё, отстань. Не мешай. Макс, у нас тут женские разговоры.

Выдохнув, Макс покачал головой и, бормоча что-то про женскую непостоянность, поднял подбородок и послушно отодвинулся на край лавки. Виола же, наоборот, наклонилась ко мне ближе и зашептала:

– Не понимаю, что тут происходит. Какое-то подземелье под МГА, летающие шары, тайны. Но… Это так волнует! Не верится, что мы сюда попали! А ты… Ты настоящий ниндзя, Алиса! Не побоялась? Нас теперь будут экзаменовать? Я так волнуюсь! А вдруг меня не примут? Нет, должны принять! А Макс? А ты? Ты же не была в списке. Ой, мне нужно попить.

Взволнованный шёпот Виолы вызвал у меня раздражение, и пока она пила свой сок сельдерея, я отвернулась и потерла виски. А от происходящего они гудят.

В этот же момент мистер Лантерн и мистер Тальтон закончили что-то обсуждать.

– Как я уже говорил, вы все выбраны… – сообщил медноволосый и многозначительно посмотрел на меня. – Не все, но выбраны для особой роли. Ваша МГА наверху – не единственный корпус. Вернее, даже наоборот: основной корпус находится здесь. Под землей в параллельном, Внешнем мире. Пройти в него можно только через зеркала, которые вы видели. Если просто спуститься под верхнюю академию, то попадёте в подвал. Принцип действия ясен? Отлично. Сейчас мы находимся в преддверии главной МГА – Магической Государственной Академии. Она полностью защищена от проникновения внешних сил, и здесь вы в безопасности. Вам категорически запрещено покидать стены академии самостоятельно. Это важно уяснить.

По залу снова прошелестел шёпот изумления, мы с Виолой и Максом переглянулись. Я думала, что невероятней уже быть не может, но, оказывается, ошибалась.

Медноволосый полубог Скандинавии продолжил:

– Вас выбрали потому, что в каждом из вас есть магические основы. Именно таких студентов мы отбираем для поступления.

– А если не поступим? – выкрикнул кто-то.

– Не беспокойтесь, – мирно ответил медноволосый. – Тому, кто не пройдёт, а такие бывают, заблокируют воспоминания о пребывании здесь и вернут к привычной жизни.

Теперь фраза «очищение памяти» стала понятной и смысл её мне не понравился. Решимость моя пошатнулась, а ведь только она может помочь, потому что прорвалась я сюда благодаря ей. К тому же магических основ во мне изначально не нашли.

– Сейчас мы начнём первый этап отбора. Ничего не бойтесь и будьте собой, – сообщил мистер Лантерн. – Готовиться не нужно. Просто выполняйте то, о чём просят. А сейчас, мистер Тальтон, будьте любезны.

Чуть обернувшись на коренастого, медноволосый красавчик ему кивнул, мистер Тальтон поднялся и широко раскинул руки, будто хотел всех обнять. Его губы зашевелились, что говорит, не поняла, но разглядела, как задвигались кончики пальцев и на них что-то заискрилось. Несколько секунд он стоял и что-то шептал, потом синеватый свет стен усилился и расплылся. Немного закружилась голова, и я вцепилась пальцами в лавку, но ощутила, как кто-то держит меня за локоть.

Когда повернулась, обнаружила Закария с широченной щербатой улыбкой. Это он таращит на меня глаза и сжимает пальцами локоть.

– Не бойся, – простодушно проговорил он. – Я тебя поддержу. Не упадёшь.

Натянув кривую улыбку, я произнесла:

– Спасибо, конечно, но, пожалуйста, убери руку.

Нехотя он все же разжал пальцы, но улыбка с его лица не сошла.

– Прости, не хотел напугать, – сказал он. – Просто ты не обращала на меня внимания, и я решил…

– Без приглашения подсесть? – закончила я вместо него.

Он хмыкнул и покивал со словами:

– Смелость города берёт.

– Это не тот случай.

– Неправда, – хмыкнул он. – Девушки как крепости. Вас нужно штурмовать, потому что вы сами не знаете чего хотите.

От изумления у меня раскрылся рот. Почему-то парням, которые мне совсем не нравились, нравилась я. И это одна из причин моего одиночества.

Я ответила:

– Ты слишком веришь в себя.

Закарий довольно кивнул:

– Это только начало.

– Начинай и заканчивай без меня, – бросила я и отодвинулась к Виоле, стараясь не смотреть по сторонам, потому что мир всё ещё плывёт и выглядит растёкшимся маревом.

Виола тоже вцепилась в лавку и таращится вперед круглыми глазами.

Ещё несколько секунд пространство расплывалось, потом начало обретать отчётливые очертания. Теперь мы сидим на лавках посреди зелёного поля. Оно окружено золотым осенним лесом, по небу плывут облачка, воздух пахнет луговыми цветами, а прямо перед нами монотрибуна с мистером Лантерном и мистером Тальтоном с расставленными руками.

Пока мы, окончательно обалдевшие, глазели по сторонам, за трибуной вспыхнули три звезды, а через секунду они обратились мужчиной и двумя женщинами. Мужчина маленький, приземистый и кряжистый, с такими широкими плечами, что на них можно сидеть. Борода прикрывает живот, а кудрявые волосы торчат метёлкой. Женщины – одна пожилая, в синем платье под горло и убранными в высокий пучок волосами. Взгляд строгий и цепкий. Другая молодая. На вид лет тридцать максимум, блондинка с волнистыми локонами, вздёрнутым носом и в лёгком зелёном платье на тонких бретельках. То, как выразительно она посмотрела на мистера Лантерна, от меня не ускользнуло, а мистер Тальтон опустил руки и произнёс важно:

– Отбор в поле, чтобы избежать возможных разрушений. Студенты иногда не справляются с заданиями. Представляю вам остальных членов приёмной комиссии. Гном мистер Горудар Стальбород. – Он указал ладонью на кряжистого бородача. – У тех, кто пройдёт отбор, он будет преподавать технику близкого магического боя и магию камня.

– Гном?! – прошептала я, не веря ушам. – Я думала, он просто такой… кряжистый. А он – гном….

Тем временем медноволосый сел рядом с блондинкой, Виола неоднозначно прищурилась и покосилась на меня, а мистер Тальтон продолжил, указывая на пожилую даму:

– Это миссис Арабелла Голдвинд, одна из сильнейших ведьм и колдуний во всём Содружестве Университетов и Академий. Она специалист по ведовству и чарам. А это… – мистер Тальтон указал на молодую блондинку, – леди Белолия Лист, лесовичка и специалист по работе с магией леса, болот и растений.

Я осмотрела леди Лист. Видимо, так пристально, что Виола рядом толкнула меня локтем в бок и прошептала:

– Обалдеть…. Лесовичка Белолия. И кажется, у этой Белолии на мистера Лантерна виды.

Мне осталось только фыркнуть негромко:

– Ты серьёзно сейчас об этом? Какая мне разница?

– Ну да, ну да… – протянула Виола, во все глаза таращась на мерцающие искорки вокруг головы Белолии. – Тебя же берёт на абордаж Закарий… Как его там… Клопинс? Хопинс?

Судя по всему, Закарий умудрялся подслушивать, потому что выглянул справа от меня и уточнил:

– Борбинс.

Я отодвинулась от него ещё дальше и прошептала:

– Вам больше говорить не о чем? Вы хоть понимаете, что происходит?

Возможно, мне бы удалось донести до них мысль о том, что мы в Магической Государственной Академии, а теперь перенеслись в поле. Но именно в момент, когда я раскрыла для этого рот, эта самая леди Лист зыркнула на меня голубыми, как льдинки, глазами и произнесла так колко, что я поёжилась:

– А этой мисс, кажется, совсем не интересно?

Bepul matn qismi tugad.

3,9
42 baho
53 766,57 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
16 oktyabr 2025
Yozilgan sana:
2025
Hajm:
260 Sahifa 1 tasvir
ISBN:
978-5-04-231208-3
Mualliflik huquqi egasi:
Эксмо
Yuklab olish formati: