Kitobni o'qish: «Ранняя Осень или Поздняя Весна»

Name: Ранняя Осень или Поздняя Весна
Author: Маргарита Ватаманюк

Маргарита Ватаманюк

Shrift:

Глава

Роман "Поздняя Весна" идет с романом:

"Ранняя Осень"

"Злобина"

"Великий Развратитель и Идиот"

Иначе никто из вас в нем ничего не поймет. Их, кроме " Ранней Осени или Старого романа" читайте сами из своей головы, по книгам Федора Михайловича Достоевского.

Содержание..........................................1

Главы:

Школа и подружки...............................2

Учитель................................................23

Поцелуй не по любви........................37

Университет........................................41

Падение...............................................88

Смерть................................................121 Ад........................................................120

Роман, который читается на одном Духу, о Жизни и о Любви и смерти, и о прозрении относительно Вечных Истин. Но читать его следует Медленно, Вдумчиво и Задумчиво, Наслаждаясь

каждым Дуновением Мысли, как Солнечным Ветром.

Читайте с удовольствием.

Прочтите мой роман, для здоровья, он как целебное снадобье, он поможет Вам оставаться всегда в спокойствии.

Я пишу этот роман в назидание всем хорошим людям. Потому что жизнь тяжела, если что-то неправильно понимаешь. Я бы хотела это себе и всем остальным поправить.

В этом романе Я сожалела о своей и чужих жизнях, о моей прошлой испорченной были, о том, что меня опошляли и уничтожали дурными словами, книгами и фильмами, о том, что была слишком мягка, добра и нежна чтобы суметь моей бабушке и матери сопротивляться, а потом не могла понять университетских преподавателей и товарищей. Не потому, поймите, что была глупа, а потому, что они были уж очень неправы, то есть очень уж неправильно себя вели.

Я понимаю, что мое творчество, если его таковым можно назвать, не оригинально, но так пишутся все хорошие книги. Потому, что чтобы что-то написать, нужно что-то читать.

Мой роман "Рання Осень" предшествовал, то есть предварительствовал моему роману "Поздняя Весна". Роман "Поздняя Весна" говорит о том, что пора Весны* в моей жизни настала слишком поздно, и о той поре моей жизни, когда я была еще Юной, но Осень моей жизни не миновала, как я мучалась и страдала, как думала и недоумевала, от разнообразных впечатлений о жизни, о бытии, о настоящем, о будущем и о прошлом, как меня одолевали эмоции, зачастую неприятные и ужасные, и медленно убивала скука и тоска. Я долго страдала и была как во Аде, меня мучило все на свете, потому что мой Жених** меня уничтожал, видя дурное отношение всех остальных и желая им поддаться. ¹⁵ А еще

из-за своего собственного разврата. А он должен был бы им не поддаваться, или не укорять меня, если уж их не осуждал. Нельзя никого осуждать, но о всех надо судить правильно, всем надо помогать, но не портить себя из-за этого, и не поддаваться грехам и порокам.

Но это все созвучно, еще и Пушкинскому*** стиху:

"Иль в память нам приходит,

Средь поэтического сна

Другая, старая весна,

И в трепет сердце нам приводит,

Мечтой о дальней стороне

О дивной ночи, о луне..."

* Далее это слово следует писать так. То есть с Большой Буквы, а не с маленькой.

** Жених мы пишем здесь с Большой, потому что речь об Истинном Ближнем и Будущем Супруге, по всем правилам.

*** Стих III из Седьмой Главы Александра Сергеевича Пушкина из его книги "Евгений Онегин".

Второй пассаж правилен, а первый пассаж говорит о том, что если все давать разорвано, получается рак, то есть такая болезнь.

Мой роман "Рання Осень" предварительствовал моему роману "Поздняя Весна". Роман "Ранняя Осень" говорит о том, что Осень моей жизни

настала слишком рано. А роман "Поздняя Весна" говорит о том, что пора Весны* в моей жизни настала слишком поздно, и еще, о той поре моей жизни, когда я была совсем еще Юной, но Осень моей жизни еще не миновала, о том, как я мучалась и страдала, как думала и недоумевала, от разнообразных впечатлений о жизни, бытии, настоящем, будущем и прошлом, как меня одолевали эмоции, часто неприятные и ужасные, и убивала скука и тоска. Я долго страдала и была как во Аде, меня мучило все на свете, потому что мой Жених** меня уничтожал, видя дурное отношение всех остальных и желая им поддаться. А еще из-за своего собственного разврата. А он должен был бы им не поддаваться, или не укорять меня, если уж их не осуждал. Нельзя никого осуждать, но о всех надо судить правильно, всем надо помогать, но не портить себя из-за этого, и не поддаваться грехам.

Роман "Поздняя Весна" я хотела еще назвать "Старая Весна", он о том, что Осень в моей жизни прикинулась Весной, но Осенняя пора была моей Весной, она была первою порою моей жизни, (хотя за Фридрихом Ницше, это Зима) и была моим Летом, то есть первой четвертью моей жизни. Потому что свои лета я считаю со своего Дня Рождения, а он у меня 15 июля, в самой середине Лета, а со Дня моего Зачатия — 21 октября, что довольно неровно и неправильно.Потому что мы должны все доношенными рождаться, а я родилась не так. Хотя, речь о другом.)

Но это все созвучно, и еще и Пушкинскому стиху:

"Иль в память нам приходит,

Средь поэтического сна

Другая, старая весна,

И в трепет сердце нам приводит,

Мечтой о дальней стороне

О дивной ночи, о луне..."

Вот только, для моего Жениха, сторона была совсем ближняя, а Пора была совсем ранняя, подобно Поре описанной в моем романе "Ранняя Осень". Но моя ранняя Весна была, как уже было сказано, порой моей Юности. Когда же настоящая Весна — это Молодость. А зрелая Весна это Зрелость. Старая же Весна это Осень, то есть Старость. Потом же, меня, к сожалению, настигла преждевременная старость души, что мучало меня, потому, что мой Жених меня уничтожал.

Но я не сдавалась и верила в Целомудрие и Добродетельность², я переживала о жизни Всех людей Планеты, о их Добронравии и Благосостоянии. А со мной многие обходились плохо, часто люди вели себя как обезьяны, но об этом рассказ впереди.

Я была Настасьей Филипповной и жила в селе Отрадном, так или похоже

называлось наше сельцо. После того, как сгорел наш дом, мы очутились всей семьей в старом флигеле, мы жили очень бедно и стесненно.

А вот вариант, попроще:

После того как сгорел дом*, Я, бабушка, сестра, и двоюродный брат жили в одном доме, то есть во флигеле, в отличии от того, что было раньше. Дядя к нам уже не приходил на ночь, потому что работал в Небоневцах и раньше приходил на ночь иногда, а мать была в Италии, на заработках.

Тут на рисунке, видна будущая профессия моего будущего сына, который, если бы родился, стал поваром. А еще, тут видно, как правильно умыть лицо, если нет водопровода. Мы мылись тогда в тазиках, у нас не было водопровода*. Но до пожара я ударила себе нос о железный тазик, и

именно потому все пошло не так, как предполагалось.

Ссылка на мою статью об Электричестве,на моей странице: https://www.facebook.com/share/p/1FpaiWVhya

Мне выдали новые учебники, то есть другие, вместо сгоревших. А от моей уцелевшей одежды пахло сажей, что меня пристыжало.

Школа была большим, огромным зданием, где мы все пропадали с утра до обеда, а потом, после уроков, расходились по домам, и там опять все мы уроками занимались, то есть готовили задания на следующий день, когда мы опять пойдем к тому большому зданию, что было нашей школой. В нем было много метров ширины и три больших этажа. Мы там гуляли и бегали по школьным дворам и ходили по корридорам, сидели в своем классе и, во время уроков подходили к доскам.

* Сказ о том, как сгорел дом,¹ или как девица по воду ходила. Тогда никто не

обжегся и не погибнул.

Мои подружки, то есть врагини, никак не унимались: Собралися подружки в кружок и стали думать, как мне вред нанести, как меня развратить. И спрашивали насчет сорок. А какое им, право, дело было? Вот я и обманула, из стыдливости, хотя их у меня не было. Я стыдилась того, что я, по сравнению с ними, слишком незрела, как мне показалось. И в чем я, собственно ошибалась. Но я должна была бы быть молчаливой и не сказать ничего, если стыдилась. Но в другой раз они собрались и стали говорить, точнее только одна девочка из нашего класса, Жюстина, что один учитель, точнее, наш классный руководитель, сказал, что мы все станем потаскухами, и стала пальцами на нас указывать, называя наши имена и перечисляя, например: "И Алина, и Лидия, и я..." — Сказала Жюстина. Но тогда мне было непонятно, что они хотели сказать и

что скрывали.

Так вот, они так говорили и не обминули и меня, да матери говорить заказывали. А я сказала об этом маме, плача и жалуясь. Позвонила ей в Италию и об этом плакала.

А в третий раз, когда мы собрались в кружок вокруг какой-то парты, то они стали опять на себя, каждая, пальцами указывать, по очереди, припоминая ту ситуацию, и когда очередь дошла до меня, я смолчала. Потому что таковой себя не считала, и маме об этом сказала.

Мне неизвестно, сказала ли моя мама что-то им всем или руководителю классному, но скорее всего она смолчала тоже. С тех пор я начала думать о себе плохо, я думала, что же значит это слово, "потаскуха", и не понимала, почему они с таким злорадством в глазах, о нем при мне упоминали, и так себя обзывали.

А речь шла о предательстве, потому что говорят, что блуд есть предательство, и я, оказывается, якобы, нашего классного руководителя предала, сказав обо всем

маме. Но это было вовсе не так, я не предавала никого безвинно, я только жаловалась на обидное слово, которым была обозвана.

Но больше, подружки, таким образом, не собирались в кружок, по крайней мере, о том, и о таком, больше при мне не болтали.

Они, чего я не сказала, были моими врагами. Но если я маме что и сказала, то блуд все же означает предательство Истинного Ближнего и Жениха Духовного, а вовсе не руководителя классного, или кого бы то ни было, как нам навязывали. Потому они мне и сказывали, не говорить маме, потому что думали, мне это представить и так сказать моему Духовному Жениху. Якобы я предала чужого, а это невозможно, он моим не был и не могла я его любить. Ближним моим он не мог бы быть и потому его предать мне невозможно было.

Простите: неприличная картинка, обнаженная девушка.

А придумала это все Жюстина, по указу нашего классного руководителя.

Мои подружки, то есть врагини, никак не остепенялись, каждая по-своему мне досаждала. Анастази, то есть Вирсавия использовала черную магию, Лючия списывала у меня. Мария, то есть, Владислава, списывать мне давала, правда, сама, но оговаривала меня при других, они с Лючией и Лидией создавали конклав и сообща друг друга на меня клеветали и притворно друг друга от меня защищали, даже при мне, однажды, когда я даже не нападала.

Лидия, которую звали Дорой, и так крестили, была принцессой Золушкой, как и Лючия. Мария, то есть Владислава была Ариель, потому, высше, она нарисована как русалка. И я была и этими всеми принцессами, кроме тех, что были

названы мной, когда я рассказывала о пожаре. Жюстина была Эльфом из Питера Пэна, а Анастази, то есть Вирсавия была Черной Ведьмой, потому что таких красавиц, как она, иначе не называют. Она была фэнтезийной Ведьмой, а вовсе не Принцессой. **

* Смотрите ссылку:

⁶ "О Сказочных Развращенных и Замученных Принцессах" где я играла всех Принцесс, потому, что исполняла функции всех Принцесс. А они были нерадивы.

А если нарисовать иначе, получится такой пассаж:

Лидия, которую звали Дора, и так крестили, была принцессой Золушкой, как и Лючия. Они обе были голубоглазыми блондинками, но, быть может, — поправляет меня Федор Михайлович Достоевский,— Лючия была Мальвиной, хотя глаза ее были синеваты, хоть и не

сини. Мария, то есть Владислава была Ариель, потому, выше, она нарисована как Русалка. И я была и этими всеми Принцессами, кроме тех, что были названы мной, когда я преставлялась ими и объясняла, что была ими, рассказывая о пожаре. Жюстина была Эльфом из Питера Пэна, а Анастази, то есть Вирсавия была Черной Ведьмой, потому что таких красавиц, как она, иначе не называют. Она была фэнтезийной Ведьмой, а вовсе не Принцессой. *

| А тут, куда казывает эта импровизированная стрелочка, как Русалка нарисована Я.

Но они все мне казались красивыми. Лидия имела большие голубые глаза, Владислава — красивые зубы и длинные волосы, похожие на лисий хвост, когда она собирала их в хвостик, Лючия имела

красивые длинные ногти и неплохую фигуру, а Вирсавия красивые и холеные руки. Жюстина тоже имела красивые длинные, но зеленоватые, светлые и кудрявые волосы, когда же волосы Владиславы были прямы. Каждая из них была ядовита и каждая мучала меня, как уже было рассказано, кто — чем могла.

А Жюстина мучала меня, например, вставляя в речь слова вроде: "чётко", "жёстко", "тупо", "стрёмно", и все время говоря короткое сальное слово, обозначающее потаскуху, говоря скабрезности, рассказывая о всяких грязных пассажах, услышенных, или увиденных ею у своих знакомых и родных. В особенности, о взаимоотношениях ее брата и Селесты**, одной девушки из моего класса, Да и вовсе измучивала меня своим поведением и сплетнями, которые она мне рассказывала и в которых, один раз, даже заставила меня участвовать. Это

было так: У меня на щеке была родинка, а она спросила: "Неправда ли, это отвратительно, что у Регины на лице родинки." На что я подавлено ответила: 《Да.》Я хотела бы быть подружкой Регины а вовсе не сплетничать о ней. Но с Региной дружить я не решалась, потому что у нее была уже подружка, Алина, другая девочка из моего класса. Регина была лучшая ученица в классе, я так думала вовсе не из подобострастия. Она мне чем-то нравилась. Она была, хорошею, как мне показалось. И она мне тоже, немного, как мне казалось, симпатизировала. И вот Жюстина, видимо, потом, донесла ей мои слова, чем, наверно, оскорбила ее. То есть сплетничала, еще и.

Но сейчас о Регине.

Как-то раз, в третьем классе, она даже пригласила меня сидеть с собой за одной

партой, и мне очень хотелось согласиться, но мой Ангел Хранитель решил иначе. Он решил сказать им всем, что меня сидеть с собой за одну парту приглашали, что "чем деготь, лучше мед", и усадил меня тогда за последнюю парту с худшей ученицею,

якобы, чтобы я им всем доказала, что не существует плохих учеников, как и плохих людей, как я считала, но что все люди равны***, как хотел мне мой Ангел Хранитель объяснить, и что они все добры, как я думала сама. Но я тогда не понимала еще своих мыслей и что отвергала людей за то, что они ставили между собой и другими табели о рангах, и ту девочку не почитали. За то, что усаживали, как мне казалось, за последнюю парту, самых дурных учеников. А я была, в своем роде комунисткой, я родилась в 1989 году, еще до распада Советского Союза, и придерживалась интуитивно, некоторой уравниловки.

Но та ученица напропалую болтала, и мне

учиться мешала, так что мне пришлось пересесть, от нее, вскоре.

** Об этом смотрите роман Моего Жениха, который написала одна женщина, под псевдонимом Кэтрин Корр, "Ангел".

*** Но "Люди не равны, так говорит мудрость" — говорил Фридрих Вильгельм Ницше, в своем произведении "Так говорил Заратустра".

А это все потому, что меня сидеть с собой за одну парту не пригласила Владислава. С которой хотел меня усадить и которую мой Жених Духовный и Ангел Хранитель, в одном лице, считал Марией, потому что ее так крестили. Марией же, на самом деле, была Я.

Здесь нарисован Медведь, которого я видела, когда к нам в школу приехал Цырк. Мне очень жаль цырковых

животных, их не должны мучить для представлений. Тут, далее, нарисован мой портрет, с носовым платком, что говорит о моем сожалении о потеряной дружбе и таком поведении.

А тут, пониже, я склонилась над книжкой.

Если же тут переменить пару строчек, получиться другой рисуночек:

Здесь нарисован Медведь, которого я видела, когда к нам в школу приехал Цырк. Мне очень жаль цырковых животных, их не должны мучить для представлений. Тут, далее, нарисован мой портрет, с носовым платком, что говорит о моем сожалении о потеряной дружбе и таком поведении. Но вовсе не о том, что была немного коммунисткой.

А тут, пониже, я склонилась над книжкой.

Если же тут переменить пару строчек, получиться другой рисуночек, нарисуйте его сами, если Вы — Я, согласно теории "Вечного Возвращения" Фридриха Ницше.

Я его даже гладила. Мне хотелось плюшевого медвежонка, а в детстве мне купили игрушечную собачку. Но даже на выпускной мне подарили медведя из искуственной шерсти, что было на ощупь неприятно. Однако животных, даже собак, гладить и обнимать, как и вообще трогать, нельзя. Потому что они от этого страдают. Даже детей нельзя трогать без дела, их нельзя в самом даже детстве обнимать и целовать, потому что иначе они сладострастными выростают.

У нас, в школе, была одна девочка, большая умница и красавица, как ее все в школе считали, ее звали Наталья. Так вот, Владислава, которую все Марией называли, на нее наговаривала при мне, говорила, что она потаскуха, и спровоцировала и меня сказать о ней плохие слова, а потом, она передала мои слова Наталье, и они уже вместе так меня обзывали.

У нас, в школе, была одна девочка, большая умница и красавица, как ее все в школе считали, а звали ее Наталья

Так вот, Владислава, которую все называли Марией, наговаривала мне на нее. Говорила, что она плохо себя ведет.

и спровоцировала и меня сказать о ней плохие слова, а потом, она передала мои слова Наталье, и они уже вместе обзывали так меня.

Второй пассаж этот, подобный первому я написала потому, что хотела продемонстрировать, как от одного порядка слов может поменяться весь Дух произведения. В первом пассаже Дух почище, а во втором Дух спертый.

Посмотрим другой рисунок:

А Жюстина мучала меня, например, вставляя в речь слова вроде: чётко, тупо, жёстко, стрёмно. Рассказывая о всяких

грязных пассажах, услышенных или увиденных ею у своих знакомых и родных. В особенности, и в основном, о взаимоотношениях ее брата и Селесты, одной девушки из моего класса. Да и вовсе измучивала меня своим поведением и сплетнями, которые она мне рассказывала и в которых, один раз, даже заставила меня участвовать. Это было так: У меня на щеке была родинка, а она спросила: неправда ли, это отвратительно, что такая же родинка на щеке у Регины. На что я подавлено ответила: 《Да.》Я хотела бы быть подружкой Регины, а вовсе не сплетничать о ней. Но с Региной дружить я не решалась, потому что у нее была уже подружка, Алина, другая девочка из моего класса. Регина была лучшая ученица в классе, но я так думала вовсе не из подобострастья. Она мне чем-то нравилась. Она была, хорошею, как мне показалось. И она мне тоже симпатизировала. Как-то раз, она даже

пригласила меня сидеть с собой за одной партой, и мне очень хотелось согласиться, но мой Ангел Хранитель решил иначе. Он решил сказать им всем, что меня сидеть с собой за одну парту приглашали, что "чем деготь, лучше мед", и усадил меня тогда за последнюю парту с худшей ученицею,

якобы, чтобы я им всем доказала, что не существует плохих учеников, как и плохих людей, как я считала, но что все люди приятны, хотел мне мой Ангел Хранитель объяснить, и что они все добры, как думала я сама. Но я тогда не понимала еще своих мыслей и что отвергала людей за то, что они ставили между собой и другими табели о рангах, и ту девочку не почитали. За то, что усаживали, как мне казалось, за последнюю парту, самых дурных учеников. А я была, в своем роде комунисткой, я родилась в 1989 году, еще до распада Советского Союза, и придерживалась интуитивно, некоторой уравниловки.

Но та ученица напропалую болтала, так что мне пришлось пересесть, от нее, вскоре.

А это все потому, что меня сидеть с собой за одну парту не пригласила Владислава. Которую мой Жених Духовный и Ангел Хранитель, в одном лице, считал Марией, потому что ее так крестили и хотел нас вместе усадить. Марией же, на самом деле, была Я.

Здесь нарисован мой портрет, с носовым платком, что говорит о моем сожалении о потеряной дружбе и таком поведении.

Если же тут переменить пару строчек, получиться другой рисуночек:

А Жюстина мучала меня, например, вставляя в речь слова вроде: чётко, жёстко, стрёмно. Рассказывая о всяких грязных пассажах, услышенных или увиденных ею у своих знакомых и

родных. В особенности, о взаимоотношениях ее брата и Селесты, одной девушки из моего класса. Да и вовсе измучивала меня своим поведением и сплетнями, которые она мне рассказывала и в которых, один раз, даже заставила меня участвовать. Это было так: У меня на щеке была родинка, а она спросила: неправда ли, это отвратительно, что такая же родинка на щеке у Регины. На что я подавлено ответила: 《Да.》Я хотела бы быть подружкой Регины, а вовсе не сплетничать о ней. Но с Региной дружить я не решалась, потому что у нее была уже подружка, Алина, другая девочка из моего класса. Регина была лучшая ученица в классе, но я так думала вовсе не из подобострастья. Она мне чем-то нравилась. Она была, хорошею, как мне показалось. И она мне тоже, симпатизировала. Как-то раз, она даже пригласила меня сидеть с собой за одной

якобы, чтобы я им всем доказала, что не существует плохих учеников, как и плохих людей, что все люди приятны, хотел мне мой Ангел Хранитель объяснить, и что они все добры. Но та ученица напропалую болтала, так что мне пришлось пересесть, от нее, вскоре.

А это все потому, что меня сидеть с собой за одну парту не пригласила Владислава. Которую мой Жених Духовный и Ангел Хранитель, в одном лице, считал Марией, потому что ее так крестили. Марией же, на самом деле, была Я.

Тут нарисованы мои одноклассницы, четверо.

В самом верху пассаж о том, как должна была расплачиваться за свои проделки Жюстина (которую звали иначе). Потому что она пыталась меня соединить с Цветаном, который не был Женихом моим, и даже не был Другом, а я того не знала.

То есть, на Встрече Выпускников она поцеловалась с нашим учителем, то есть с классным руководителем. Потому что таково, как ее ангел хранитель и жених посчитал, было условие ее контракта с Федором Михайловичем Достоевским*, потому что она жила в романе и за то, что я целовалась с Цветаном, она должна была так быть наказана, как ее жених посчитал, или он ее и вовсе так, скорей всего, развращал. Потому что никому нельзя жить в романе, даже сочиненном самим Федором Михайловичем Достоевским. 《Мысль моя состояла в том, чтобы чужой рукой написать роман, и показать диво.》 — Так говорит правдиво

сам Федор Михайлович Достоевский, который пишет моей рукой этот роман сейчас. Потому я была принуждена жить в романе.

* Но Достоевский того не проэктировал, он только написал роман о такой расплате, а жить в романе было нельзя, а они все этого не понимали.

А что касается уравниловки, был еще случай:

Я училась в пятом классе и был открытый урок по языку. Мы проходили конкурсы и состязались командами, на тему языковых правил. И каждый президент команды, среди которых была и я, распределял в команде, за ответы по вопросам, баллы. Каждый президент команды брал себе, по недосмотру, конечно, самое большое количество баллов. Я же старалась каждому члену команды распределить по заслугам, как если бы от этого зависел его контрольный балл. И тогда, после урока,

ко мне учительница подошла и поцеловала в щеку, сказав, что обо мне комиссия отзывалась, как о чудесной девочке. Я очень этому обрадовалась, и мне было очень приятно. У меня по учебе было много успехов, но этот особенно запомнился. Был и еще один запомнишийся случай, когда мне аплодировал весь класс, за всего лишь восьмое место на Олимпиаде по экономике. Так были добры все мои однокласники и так они меня любили, несмотря на всю вражду. Вообще, они были добрыми и только по-детски враждовали и злились, если злились, конечно.

Здесь нарисован профиль отца моего, он мне очень помогал, учил меня в детстве и Библию читал, но больше учил моего Духовного Жениха. Там, помельче, и лицо моего Духовного Жениха, его видно в первую очередь.

Отец учил меня быть экономной, то есть покупать вещи подороже да по-лучше, вместо дешевых и дурных, которые можно во многом количестве купить.

Тут мой Ангел Хранитель держит пальцы сердечками.

Но лоб у меня все равно, кажется, что с трещиной, и кажется, что голову я себе так и не поправила, но только кажется, что она все еще у меня с трещиной будет, когда я возрожусь. Но мой Жених Духовный будет больше и сильнее и станет, наконец здоровым, потому что я раньше упоминала, что он идиот. Но он уже не будет так прекрасен душой, а будет нормален.

Но тут была неправда и она видна по этим диагоналям и пенису нарисованному здесь. Тут проступает, также, странное

лицо, которого черты слишком гипертрофированы. Это жертва пластической хирургии, которых множество развелось сейчас. Но так, как эти девушки, поступать с собой нельзя. А в детстве, я думала собой сделать похожее, то есть именно поправить нос, разбитый случайно о тазик, но мать мне не позволила. И хорошо, что так.

Но тут была неправда и она видна по этим диагоналям и пенису нарисованному здесь. Тут проступает, также, странное лицо, профиль, черты которого слишком гипертрофированы.

Тут я хочу показать, что если переменить местами одно только слово, Дух получается, потом, спертый.

Тут мой Ангел Хранитель держит пальцы сердечками.

Но лоб у меня все равно, кажется, что с

трещиной, и кажется, что голову я себе так и не поправила, но только кажется, что она все еще у меня с трещиной будет, когда я возрожусь. Но мой Жених Духовный будет больше и сильнее и станет, наконец здоровым, потому что я раньше упоминала, что он идиот. Но он будет также прекрасен душой, хотя будет будет нормален.

Последнему — верить. Тут же, видно мое тело, как я танцую баллет, почему-то, нагишом.

Но относительно уравниловки следует сказать, что она безусловно вредна, ""Люди не равны", — так говорит мудрость" — говорил Великий Философ Фридрих Вильгельм Ницше в своем великом философском произведении "Так говорил Заратустустра".

Я хотела быть красивой и думала о том как быть наравне со всеми и не хуже их и не причинять никому страдания своим внешним видом. Я имела нос с горбинкой, потому что я в детстве ударилась носом, когда прыгала в кресло. И я однажды рисовала курносую девушку, а мой отец сделал мне одно очень странное замечание, он сказал: "А я знаю, почему ты так рисуешь." И больше ничего не сказал, а я не стала спрашивать, что он подразумевал. Но, с тех самых пор, я стала угнетенной, слегка угрюмой и очень унылой, мне совсем перестал нравится мой нос. Я стыдилась его и не знала что делать, и с тех пор я этим страдала, страдала от мысли, что я не красавица, и что другим это может быть неприятно. А я не хотела причинять никому боли и страдания оттого, что я не красива и не красавица, как многие бы сказали. Я думала, что от моей некрасивости страдают другие, а это было не совсем так. Другим должно быть все равно

относительно чужого внешнего вида. Но нам самим должно быть важно, что бы мы выглядели достойно. Но тут, в романе, есть способ как его, то есть нос, поправить, дочитайте далее.

А у моей сестры Людмилы (довольно неудачное имя для нее, я ей дала его случайно, будучи пяти годков, потому что имя очень долго выбирали, и к крестинам не поспевали, потому обратились к ребенку, ко мне, и я назвала ее так) а на самом деле Матроны, побиты лобные доли, потому что она падала, в детстве с полатей, а еще у нее была нога загипсована, в детстве, из-за неудачного имени. Но она все же выносила и родила своих двоих детей, в будущем, относительно истории романа.

Посмотрите еще один, такой же, пассаж:

А у моей сестры Людмилы (довольно неудачное имя для нее, я ей дала его случайно, будучи пяти годков, потому что имя очень долго выбирали, и к крестинам не поспевали, потому обратились к ребенку, ко мне, и я назвала ее так) а на самом деле Матроны, или Анастасии, покуда я была Настасьей Филипповной, и Анастасией Римлянкой Старшей, — она была Анастасией Римлянкой Младшей, побиты лобные доли, потому что она падала, в детстве с полатей, а еще у нее была нога загипсована, в детстве, из-за неудачного имени. Но она все же выносила и родила своих двоих детей, в будущем, относительно истории романа.

Тут, повыше, ее портрет.

Однако, она родила от чужих ей мужчин и в этом не много славы. А как же от чужих? От тех, кто имеет своих Ближних. Точнее от одного какого-то сначала, а потом и от

другого, каждый из которых имел Свою, помимо нее. **