Kitobni o'qish: «Кашпо для комнаты в стиле Хюгге»

Name: Кашпо для комнаты в стиле Хюгге
Author: Маргарита Сергеевна Черных

Shrift:

Она проснулась от легкого ветерка, который проник через деревянную форточку. Подоконник, где стояли её любимые цветы, осветили первые лучи солнца. Холодок пробежал по коже, оставив после себя мурашки. Сегодня ей приснился сон о нём. Такой красочный, игривый, во сне она была то ли принцессой, то ли феей, а впрочем, это не важно, ведь рядом с ней был он – её идеал, мужчина, рядом с которым тепло.

Окинув беглым взглядом комнату, она начала просыпаться. В углу лежали учебники. Пылились тетради со стихами из разных лет. Она до сих пор не разобрала эту кипу бумаги, на которой выразила самое ценное и тонкое, всё то, что было так дорого её сердцу. В углу окна паук свил паутину. На стене висело панно с макраме, которое она так и не завершила. Старенькие тапочки смотрели на неё с укором: ну сколько можно нас носить, мы устали! Она и сама не заметила, насколько заброшенной стала её комната с тех пор, как она позволила себе мечтать и фантазировать больше, чем обычно.

Через два часа начнутся пары по литературе. Нужно собираться в университет. Она встала босыми ногами на холодный деревянный пол. С этого момента пробуждение наступило окончательно. Завязала русые волосы в пучок и пошла умываться.

Отсутствие горячей воды в доме совершенно не смущало её. Ведь она снимала комнату практически за бесценок. С тех пор как папа договорился со своим хорошим другом о том, что она будет жить в этом доме и поддерживать порядок на время обучения в университете, прошло достаточно времени, и этот дом успел стать ей практически родным. В доме было три комнаты, кухня, ванная, уборная. В двух других жила заядлая путешественница Лера. Её часто не было дома, и, можно сказать, она снимала эти комнаты для хранения своих вещей.

А Лиза, так зовут нашу мечтательную героиню, следила за чистотой в комнатах и за тем, чтобы у цветов всегда была влажная почва.

Умывшись, Лиза отправилась на кухню варить кофе. По пути вспоминая свой сон. Как же было сладко в нём! Как он обнимал, как держал за руку! Как говорил с ней, каким бархатным был его голос. Она машинально открыла банку с душистыми зёрнами. Бросила их в кофемолку. Руки закрывали крышку, нажимали на пуск, а мысли с чувствами уносились всё дальше.

Как же приятно думать о нём, как же приятно вспоминать этот голос! Аромат кофейных зёрен, доносившийся из кофемолки, вернул её в реальность и просигнализировал о том, что кофе готов к варке.

Родниковая вода, две чайные ложки, сахар, огонь, кофейная медитация. И опять: рука сама помешивает кофе в турке, а мысли опять там, с ним. Боже, сколько удовольствия в этих чувствах! Хочется снова и снова возвращаться к ним. К его взгляду, голосу, к этим волшебным объятиям. Как хочется опять уснуть и чувствовать всё это! Кофе зашипел. Она вовремя вернулась в реальность и уменьшила огонь.

***

Погода сегодня выдалась чудесная. Для четвёртого апреля очень даже тёплая. Набухли почки на деревьях, вылезла нежная травка. Лиза спешила на электричку. За спиной – яркий рюкзак. Лиловый плащ и красные сапожки. Она любила оттенки красного. Они придавали ей уверенности. Она была лёгкой и воздушной, часто уносилась в свои мечты и фантазии, поэтому красный заземлял её, делал более весомой. Ведь ей было важно держаться за реальность, чтобы оставаться на связи с тем миром, в который она пришла, чтобы выполнить свои задачи. Она поступила в литературный институт потому, что ей очень хотелось все свои фантазии воплотить в текстах. Чтобы не просто витать в облаках, а найти применение этому.

Сначала она ругала себя за своё пребывание в фантазиях. Она даже пошла на курсы по тайм-менеджменту, чтобы быть более организованной. Ставила будильники, следовала рекомендациям и поняла, что жить по такому принципу скучно. От неё ушло вдохновение. Она не могла написать ни строчки. А потом у неё состоялся разговор с профессором, который был к тому же и хорошим психологом. Он сказал Лизе о том, что она просто не принимает свою природу и живёт в соответствии с чужими ценностями. Поэтому стихи больше не приходят к ней. Он разрешил ей быть собой. Мечтать и не корить себя за это. Лиза прислушалась к нему и с того дня больше не ругала себя за свои фантазии.

Подошла электричка. Вместе с собой принесла дух нового дня, задач, забот, приятных перемен. Лиза шагнула в вагон, двери захлопнулись, и электричка унесла её в новый день.

***

В университете сегодня было оживлённо и шумно. Ребята готовились к театральной постановке по рассказу Бунина. Лиза шла по коридору, наблюдая за обстановкой. Вот девушка, ощущая неловкость, поправляет новую причёску. Парень задумчиво смотрит вдаль. «А что, если бы их взгляды встретились? И они увидели бы друг друга. Завязался непринуждённый разговор. Затем чашка кофе. Приглашение прогуляться или прогулять пару…» Её мысли резко прервала подруга, которая столкнулась с ней в коридоре то ли фантазий, то ли реальной жизни, то ли просто в пространстве бесконечных дверей универа.

– Лиза, ты мне очень нужна, прямо сейчас!

– Что случилось?

Лиза ощутила, что её как будто резко разбудили и она ещё не поняла, что проснулась. Настолько красочными были её фантазии.

– Сафронов вчера сделал мне предложение, представляешь!

Воцарилось молчание. Лиза пока не поняла, что произошло. Ей послышалось? Она спит? И вдруг она поняла, что молчание затянулось, и спросила:

– Ты счастлива?

– Он хороший̆. Мы дружим с первого курса.

– Но ты ведь влюблена в Максима, ты сама рассказывала мне про то, что только он тебя вдохновляет. Что только о нём все твои стихи. Как ты это Сафронову объяснишь?

– Да ему всё равно. Даже когда я говорю про Максима, он совершенно спокойным и будничным тоном отвечает мне. Ну не задевает он его. Максим далеко. Он в мечтах моих. А Сафронов близко. Он проверен временем и сессиями. Помнишь, как он мне приносил кофе, когда мы стояли в очереди, чтобы сдать зачёт? Где был Максим в то время?

– Не знаю, Оксана. Ты готова променять вдохновение на комфорт?

– А что мне от этого вдохновения, если я не рядом с ним?

– Но как можно выйти замуж не за того, кого любишь, а за того, с кем тебе комфортно?

– Вот так. В общем, я согласилась. И приглашаю тебя на свадьбу. Отказ не принимаю. Ну что, пошли, опаздываем на пару.

У Лизы после этой новости перехватило дыхание. Она не могла говорить. В голове всплывали воспоминания о том, как они с Оксаной бегали смотреть, как Макс выступает в стендапе. Она смеялась до слёз над его шутками, а он подмигивал ей со сцены. Они не были парой, но когда эти два человека находились в одной комнате, пространство начинало искриться, а воздух становился плотным от тех эмоций, которые переполняли их двоих. Лиза любила наблюдать за этой парой. Никто не подозревал, что между ними есть чувства. Они скрывали это друг от друга. И только тетрадь Оксаны просто кипела от тех эмоций, которые накрывали её, когда она возвращалась домой и не могла справиться с бешеными бабочками в животе. Лиза проживала эти чувства так же сильно, только за них двоих. Она читала стихи Оксаны, плакала, её охватывал трепет от точных метафор и изысканных сравнений. Она представляла, как всё могло бы быть, если бы они открылись друг другу, были честны с собой.

Дальше день пошёл по привычному сценарию. Только Лиза так же, как с утренним кофе, машинально записывала лекции, а сама думала о том, что вообще происходит. Она не могла понять: как можно выйти замуж за человека, с которым комфортно, и при этом любить, по-настоящему любить другого.

Пары подошли к завершению. Лиза больше не проронила ни слова. Оксана о чём-то мило щебетала с Сафроновым. Лиза небрежно запихнула учебники в рюкзак и побежала из университета, словно из горящего дома. Она знала, что если останется там хоть ещё на мгновение, то сгорит от эмоций.

***

Лиза сама не заметила, как добралась до дома, и бросилась к столу. Перевернула гору исписанных тетрадей, нашла чистый лист, взяла ручку и начала писать. Слова сами лились свободным потоком. Она просто следовала за ними. Ручка выводила образы, эмоции, ассоциации. Это было похоже на крик в лесу и на чувственную мелодию одновременно. Девушка выписывала свои переживания, то окунаясь в свои ощущения с головой, то слегка прикасаясь к этой бушующей стихии. Буря завершилась с точкой, которую она поставила решительно и страстно. Сил совсем не осталось. Она рухнула, не раздеваясь, на кровать. Сон пришёл незаметно и унёс её в пространство бессознательного легко и уверенно.

Ей снился Максим. Как она пришла к нему и рассказала всё про Оксану. Про её чувства. Про её любовь. И про то, что она собирается делать. «Останови её, Максим, ведь ты потом будешь жалеть, что не сделал этого!» Она плакала, кричала во сне. Просыпалась от крика и опять засыпала. Лиза чувствовала историю своей подруги как свою собственную.

Настолько погрузилась в эти чувства, что уже не различала границ между собой и ними. Максим холодно реагировал на её слова. Он как будто стал ледяным, непроницаемым. Лизе стало больно. Как будто внутри неё что-то оледенело. То, что было живым, вдруг онемело. Она то ли шепотом, то ли шелестом произнесла: не сдавайся.

Проснулась Лиза совершенно разбитой̆. Ничего не хотелось, даже кофе. Она сложила учебники в рюкзак и отправилась в университет. Ей было больно настолько, что она не замечала происходящего. Как села на электричку, как пришла на лекцию, как собиралась с мыслями, чтобы вспомнить, какой будет следующая пара. Её напряжённые мысли прервал профессор.

– Лиза, вы обронили это, – он протянул тот листок, который она вчера испещрила словами.

Эмоции, застрявшие между строк, рифмы, уводящие за горизонт поэтической мысли. И взгляд профессора, восхищённый и понимающий одновременно.

– Спасибо, – растерянно ответила она.

– Чтобы написать такое, нужно очень глубоко чувствовать. Простите мое любопытство. Я прочёл его. Лиза, меня очень тронуло ваше произведение. Оно настоящее, живое. Я будто сам на мгновение стал лирическим героем и увидел всё изнутри. Я испытал что-то вроде катарсиса только от одного стихотворения. Вы знаете, я прочёл много книг, я большой ценитель литературы, но это – то, что вернуло меня к жизни. Показало, что значит быть живым.

Лиза смущённо взяла листок и неожиданно для себя расплакалась. Она зажала рот рукой, чтобы её рыдания не услышали другие люди, и, чтобы не смущать профессора, выбежала из аудитории. Ноги несли её по коридору, затем по ступенькам. Она выбежала на улицу, вдохнула полной грудью и поняла, что сегодня она уже не сможет быть на парах. Ей важно осознать, что вообще произошло. Оксана, Максим, Сафронов, профессор, который прочитал стихотворение. И чувство неловкости за это.

Он никогда не давал такой обратной связи ни ей, ни кому-то ещё. В то же время это было очень личным. Переживания, которые никто не должен был увидеть. Как это вообще попало в рюкзак? Лиза почувствовала знакомое раздражение к себе за то, что опять из-за своей невнимательности не уследила за чем-то важным и значимым для неё. В порыве гнева она даже хотела порвать на мелкие кусочки своё творение, но её отвлекли.

Звук проезжающего мимо автомобиля и громкая музыка. Авто остановилось, и из него вышел Максим. Тот самый Максим, к которому она взывала во сне. В голове пронеслась мысль: а может, вот сейчас подойти и рассказать всё как есть? И пусть ругает меня потом Оксана, но лучше сделать это сейчас, чем не сделать это вовсе и жалеть потом всю жизнь. Она набрала в лёгкие ещё больше воздуха, сжала кулачки. Её ладошки при этом вспотели. Голова кружилась. Ноги были ватными. Она сделала робкий шаг вперёд и остановилась. Максим подошёл к противоположной двери машины, открыл её и помог выйти красивой девушке.

Можно было подумать что угодно: может, это сестра, подруга, мать, коллега, но не его возлюбленная. «Она не должна помешать моему плану!» – промелькнуло в голове у Лизы. Но вся её решимость рухнула в тот миг, когда он поцеловал прекрасную незнакомку. Они всё-таки пара. Промозглый холод прополз под её кожей. Дикий пустынный ветер разбушевался где-то в солнечном сплетении. Лиза ощутила, что ещё чуть-чуть – и она потеряет сознание. Ей стало плохо, больно, грустно и одиноко. Она побрела домой, прокручивая в голове картину, которую наблюдала несколько мгновений назад. Чёрное платье этой девушки словно возвещало о том, что всё закончилось, так и не начавшись. Тишина, обычно витающая где-то между переплётами книг, вдруг навалилась на неё со всей силой. Ей срочно нужно было домой. Найти клочок бумаги и свой покой среди бушующих метафор и сравнений.

***

Лиза вернулась домой в растрёпанных чувствах. Она ощущала, что после той сцены, которая предстала перед ней сегодня, она уже не будет такой же, как раньше. Что-то тонкое надломилось внутри неё. Кровь пульсировала в висках так сильно, что казалось: ещё чуть-чуть – и она упадёт в обморок от чувств, переполняющих её.

Она нашла обломок карандаша и начала писать. С каждой буквой выходило напряжение вперемешку со сложными и непонятными чувствами. Рифма за рифмой, строка за строкой. Она так сильно давила на грифель, что он сломался. Словно утопающий человек, которому нужен глоток воздуха, она металась по комнате, а волны чувств всё больше и больше накрывали её. Она нашла ручку-перо, которую ей подарила Оксана на Рождество. Других письменных принадлежностей, по-видимому, не было в радиусе её внимания. Она мысленно разозлилась на то, что перо слишком капризное и, чтобы на бумаге вышло что-то аккуратное, с ним надо обходиться осторожно.

Но так как ей срочно требовалось высказаться на бумаге, она, недолго раздумывая, начала писать. Та аккуратность, что требовалась перу, на время сдержала внутренний накал чувств. Как будто на бурной реке вдруг поставили дамбу и вода начала служить выработке электроэнергии. Аккуратность позволила Лизе сосредоточиться на главном. Сдерживая злость и агрессию, находила ёмкие и точные метафоры. Выливала свои ощущения, не стесняясь фраз и выражений. На время как будто слилась с бумагой, и, когда перестала думать об аккуратности, плотину сорвало. Она начала писать жарко, страстно, пошли слёзы. Начала кричать. Перо заскрипело под её напором. Она ощутила, что в этот момент что-то взорвалось и вырвалось наружу. Что-то дикое, первозданное, живое и настоящее. Лиза как будто пережила второе рождение. Пришла финальная строчка. Выдох. Как выстрел. Положила голову на руки и уснула прямо за письменным столом.

***

Проснулась Лиза с первым лучом солнца, который весело и резво запрыгнул в её окно. Увидела перед собой исписанные листы и поняла, что написала поэму, не меньше. Затем она насилу вспомнила про то, что было вчера, поёжилась и пошла умываться. С этой самой минуты ни дама в чёрном, ни любовь Оксаны к этому человеку не трогали её. Она даже начала думать о том, что подарить Оксане на свадьбу. Мысли путались, организм требовал кофе.

Сделав финальный глоток, собрала тетради и отправилась на пары.

Дождливая погода и отсутствие солнца сделали лица людей напряжёнными и как будто немного обиженными на то, что весна не оправдывает своего названия. Почему-то этот факт позабавил Лизу. И ей вдруг резко захотелось это нарисовать. В переполненной электричке, сидя возле окна, она достала потрёпанный блокнот с набросками. В детстве Лиза посещала уроки в художественной школе, и когда слов было недостаточно, она рисовала.

Карандаш, затерявшийся в сумочке, как будто улыбался тому, что она вчера не могла его найти и ей пришлось справляться с собой, чтобы терпеливо и аккуратно выводить свои мысли пером. Он как будто знал, как бывает трудно держать себя в руках, когда к тебе приходит вдохновение, как хочется исчеркать тетрадь до дыр от переполняющих тебя эмоций, и чем сильнее эмоции, тем сильнее нажимаешь на карандаш, пока он не раскрошится в итоге на мелкие осколки. «Ты избежал печальной участи, мистер карандаш, хорошо спрятался. Ну что ж, не письмом, так рисунком я сделаю своё дело».

Она рисовала лица незнакомцев, с каждым штрихом всё больше и больше погружаясь в их мир и их переживания. Усталая и худенькая девушка с непроницаемым лицом, за которым кроется множество переживаний. Она не спала сегодня, потому что о чём-то напряжённо думала. И мысли эти до сих пор эхом отражаются на её лице. Усатый незнакомец, похож на волшебника. В руках книга, в глазах – одиночество. Может, он стал волшебником, потому что только так может чувствовать себя нужным и важным?

Карандаш не успевал за мыслями Лизы и рисовал наброски, всё больше оживляя пространство листа. Это был уже не чистый лист, а густо населённый персонажами, которые раскрывали свои качества с каждым новым штрихом. Объявили нужную Лизе станцию. «Чуть не проехала, увлеклась», – подумала она. Сложив аккуратно свои наброски в папку, она поспешила на пары.

В университете сегодня было тихо. Шла подготовка к модулю, многие повторяли конспекты и сидели в библиотеке. «Мне бы тоже не мешало уделить время чтению, всё-таки еще 20 непрочитанных книг до конца семестра надо осилить». Её мысли прервал профессор.

– Лиза, как хорошо, что я вас встретил! Мне важно с вами поговорить!

– Да, профессор.

– Мы можем зайти в аудиторию?

– Конечно.

Профессор распахнул перед Лизой дверь в залитую солнцем аудиторию. Она погрузилась в воспоминания: как впервые попала в этот университет, когда приезжала на День открытых дверей. Как ей казалось, что именно здесь самое волшебное и чудесное пространство на земле и как она хочет здесь учиться. И именно в этой аудитории прошла её самая первая пара. Что-то по-отечески тёплое было в этом месте.

– Так вот, у меня есть к вам предложение. Когда я прочёл ваш стих, подумал, что такие произведения нужно отправлять на литературный конкурс. Оно должно увидеть мир. Скажу больше, я даже готов посвятить этому произведению одну из своих научных работ, поскольку вижу его ценность не только как квалифицированный читатель, но ещё и как специалист, который большую часть своей жизни изучает литературные процессы.

– Конкурс? Я никогда не участвовала в них. Даже не знаю.

– Думаю, это будет вашим хорошим стартом, уверен, вам даже понравится. Конкурс – это всегда интрига. Да и участие в конкурсе иногда бывает куда важнее, чем сама победа.

Лиза, переминаясь с ноги на ногу, вдруг достала листы с поэмой и отдала её преподавателю.

– А что вы скажете насчёт этого?

– Когда вы это написали?

– Сегодня ночью.

– Что? Такой объём?

– Да. Я не уверена, подойдёт ли это произведение для конкурса, но мне бы хотелось, чтобы именно оно увидело мир. Это возможно?

– Лиза, мне важно ознакомиться с вашим произведением. Честно говоря, я сейчас нахожусь в растерянности от того, что…

– Я вас понимаю и не тороплю. Когда конкурс?

– Заявку нужно отправить на этой неделе. Вы можете записаться на конкурс, а произведение отправить позже. Кстати, я не сказал о награде. Произведение, которое победит в конкурсе, будет опубликовано отдельным изданием, если это роман, поэма, сборник рассказов.

– А если стихотворение?

– Стихотворение опубликуют в общем сборнике. Кстати, который часто листают издатели и приглашают авторов для сотрудничества. Как вы знаете, молодежь сейчас всё больше увлекается современной поэзией. Она лучше продаётся. Поэтому я и предложил вам участие в конкурсе. Ваш талант должны заметить.

– Талант ли это? Знаете, скажу вам по секрету: это мой способ психотерапии. Арт-терапия, кажется, это так называется. Я пишу тогда, когда меня переполняют эмоции и чувства. И часто я переживаю за других намного больше, чем за себя. Я живу их ощущениями. Я могу настолько глубоко погрузиться в жизнь и переживания другого человека, что перестаю ощущать свою реальность. У меня в комнате паук свил паутину на окне, а я переживаю за свою подругу, сплю за письменным столом. Я строю целые миры в своей голове. Мне не по себе от этого. Прошу прощения за этот монолог. Наверное, я просто не выспалась.

– Вам не за что просить прощения. Писатели и поэты часто берут вдохновение извне, основывая своё творчество не только на своих переживаниях, но и на чувствах и эмоциях других людей. Талант требует определённого склада личности для своего проявления, я вам так скажу.

Лиза молча смотрела на профессора, обдумывая то, что он ей сказал. Она пока не знала: как ей реагировать на его слова. Она долго боролась со своей природой. Пыталась переделать себя. Ходила к психологу, который, кстати, и посоветовал ей выписывать свои переживания в дневник. Но дневник вести было скучно. Куда интереснее оформлять свои чувства и эмоции в произведения.

– Знаете, почему я всю жизнь изучаю литературу, творчество других людей, а не творю сам?

– Почему?

– Потому что есть те, кто пишут, и те, кто читают. И есть те, кто помогают одному лучше понять другого. Вот я и есть этот посредник: между автором и читателем. Я эстет. Мне нравятся литературные приёмы, нравится их анализировать, предлагать свою методологию. Я увлечён этим. Но сам я не напишу и строчки. Во мне нет этих переживаний. У меня благополучная жизнь: семья, красавица жена, двое прекрасных детей. Я хожу на работу, как увлечённый мальчишка, у которого есть своя лаборатория, где я с энтузиазмом экспериментирую с научными подходами и парадигмами. Я более толстокожий. Я не чувствую других людей. Я живу своей сытой и обеспеченной жизнью, и у меня просто есть желание помочь людям взглянуть на литературные творения под другим углом. Иногда эти приводит к озарениям, и люди даже меняют своё мнение о произведениях, когда после моих работ перечитывают их снова, как будто в первый раз. От них ускользают детали при первом прочтении, поскольку наше сознание устроено таким образом, что оно воспринимает только то, что соответствует их убеждениям и суждениям. Я расширяю восприятие литературной вселенной, стараясь быть по-научному объективным.

Лиза слушала профессора, и всё внутри неё замирало. Он никогда не делился своей историей. Он увлечённо читал лекции, с интересом принимал экзамены и зачёты, к нему всегда тянулись студенты. Но она никогда не задумывалась – почему? Что такого в нём особенного?

Внешне он не отличался от других. Не любил фотографироваться. Его не интересовали регалии и достижения. Всегда был за живую литературу, а не за научный склеп, как он выражался на парах. Постоянно обучался и повышал квалификацию. И, как поняла Лиза из этого разговора, никогда не старался быть писателем. Не выдавливал из себя творчество. Потому что понимал, что он устроен по-другому. Он не просто понимал и принимал свою природу, он жил в соответствии с ней, и это вызывало восхищение.

– Вы не толстокожий, раз решили стать посредником. Чтобы быть посредником, важно чувствовать даже больше: сразу две стороны. И автора, и читателя. А ещё и стараться прислушиваться к себе: а объективен ли я сейчас в своих размышлениях? Что из этого моё, а что действительно хотел сказать автор. Хотя, думаю, сам автор иногда не понимает – о чём он хотел сказать. Он просто писал и чувствовал, как я сейчас.

– Лиза, у вас интересные мысли. Я подумаю над этим. Спасибо вам за наш тёплый разговор. Мне пора идти на лекцию. Желаю вам хорошего дня!

– Взаимно.

Лиза вдруг покраснела. Она поняла, что сейчас произошло нечто личное. То, что обычно происходит на сессиях у психолога. Когда ты знакомишься с потерянной и забытой частью себя. Сегодня она осознала, что не одинока и что люди вокруг тоже чувствуют, просто направляют это каждый в своё русло. Ей стало даже немного не по себе от мысли, что она слишком долго была сконцентрирована на своей повышенной эмоциональности и закрывалась от других людей, которые, кстати, тоже умели чувствовать.

«Эта поэма хорошо на меня повлияла. Я наконец-то вышла из своего кокона», – подумала Лиза. Теперь она была готова к встрече с Оксаной, к её разговорам о предстоящей свадьбе и к тому, что реальность уже не будет такой, как раньше.

Как раньше, когда они с Оксаной приходили в любимое кафе, заказывали капучино с мятным сиропом и говорили о чувствах. Оксана выражала свои чувства в красивых метафорах, а Лиза записывала их на салфетке. После у них даже иногда рождались совместные стихотворения. Затем они предвкушали. Как в пятницу пойдут на выступление Максима и как там к ним придёт новое вдохновение. Как Оксана будет счастлива и как Лиза будет рада этому искреннему чувству. Это уже вошло в привычку. Стало нормой. И вдруг резко оборвалось. У Лизы ещё долгое время было ощущение, что жизнь уже перевернула страницу, а она всё ещё держалась за предыдущую главу, всё не хотела уходить от старых привычных переживаний.

***

Не успела Лиза выйти из аудитории, как к ней подскочила Оксана. Она была сегодня в замечательном настроении. Её ярко-оранжевое платье только подчёркивало это. Лиза старалась взглянуть на неё другими глазами, но пока что не очень получалось. Ведь ей было куда комфортнее с той, прошлой Оксаной, которая была влюблена в Максима, которая была связана с целой эпохой в её жизни. «Так, соберись, это всего лишь привычка, я просто привыкла к этому, а сейчас важно привыкнуть к другому», – сказала себе Лиза и после этого смогла начать разговор с Оксаной.

– Привет! Ты вся светишься. И платье это тебе идёт.

– Спасибо! Это платье мне Сафронов подарил. Причём тогда, когда я этого не ожидала! Представляешь, он как-то увидел, что я смотрю каталог с одеждой, и заметил, что моё внимание привлекло это платье. Я и думать забыла про этот каталог! А он раз – и приносит мне это платье вчера! Я даже расплакалась от неожиданности. Ну не волшебник ли он?

– Тот самый волшебник из детской песни, который угощает эскимо?

– Ага, только платье это мне больше нравится, чем эскимо!

«Надо попытаться это принять. Да, мне сейчас неприятно, но это не повод портить подруге настроение», – старалась как можно тише думать Лиза, чтобы вдруг этого не заметила Оксана.

Она уже привыкла к тому, что они с Оксаной думают на одном языке, и к тому, что читают мысли друг друга. Но Оксана всё так же радовалась и улыбалась, и понятие не имела о том, что творится в голове у Лизы.

– Ты готовилась к модулю?

– Нет.

– У тебя что-то случилось?

– Я в порядке, просто опять лень было садиться за учебники, – соврала Лиза. И ей стало от этого не по себе. Она знала, что одна ложь порождает другую и потом обычно всё рушится. Но, видимо, где-то внутри себя Лиза осознавала, что их старый мир давно разрушен и уже не будет прежним. Поэтому и разрешила себе соврать, хотя раньше была с подругой честной.

– Дорогая, чего ж ты ко мне не обратилась? Я бы тебя замотивировала! У меня столько сейчас энергии, что я готова сворачивать горы!

– Так получается, что ты перестала думать о Максиме, направлять энергию на мысли о нём, вкладываться в стихотворения, и теперь ты могучая? – не удержалась Лиза.

Оксана вдруг помрачнела. Выражение лица стало холодным, непроницаемым.

– Давай не будем о нём, – резко ответила она.

– Но почему? Ведь если тебе он был бы безразличен, то у тебя бы сейчас не испортилось настроение? Значит, тебе не всё равно! Оксана, зачем ты себя обманываешь? – на надрыве произнесла Лиза. Это была та самая страница, на которой она осталась. Она цеплялась за прежнюю жизнь с таким непреодолимым желанием жить именно в этой реальности, ничего не менять в ней. Чувствовать, писать, снова чувствовать и снова писать. Обсуждать новые стихотворения с Оксаной, вместе плакать и вместе смеяться.

– Лиза, теперь это уже не твоё дело. Мы забыли про Максима, слышишь? Это прошлое.

– И я тоже в прошлом, раз это не моё дело?

– Дурочка ты, я же с тобой сейчас стою и разговариваю, значит, ты в настоящем. Я закрыла тему с Максимом для себя. А значит, теперь она закрыта и для тебя, если ты уважаешь, конечно, меня и мой выбор.

– И пока мы говорим про это, позволишь задать вопрос?

– Хорошо.

– Ты выходишь за Сафронова, потому что видела Максима с девушкой?

– С какой девушкой?

– Такой модельной внешности, её трудно не заметить.

– Нет. Я выхожу за Сафронова, потому что вижу, что он будет хорошим мужем. А Максим столько лет держал меня на расстоянии. Представь, каким он мог быть в семейной жизни именно по отношению ко мне?

– Каким?

– Холодным.

– Ну почему?

– Потому что мы с тобой пять лет ходили на этот стендап. И он ни разу со мной не поздоровался. Я не хочу заслуживать его любовь. Я не хочу делать всё, что он захочет, лишь бы он меня не оставил. Мне не нужны зависимые отношения. Знаешь, если мужчина заинтересован, он действует, а если нет – то ему это не надо. К тому же ты как раз сказала про девушку. Вот она ему действительно приглянулась, если они позиционируют себя как пара.

Лизе было нечего на это ответить. Мысли опять путались. Оксана сказала разумные вещи. Они никогда не задумывались над материальной стороной жизни: как будет там, за алтарём. Каким он будет мужем? Им было важно чувствовать, любить, переживать. А муж – это так по-земному. Лизе вообще эта мысль казалась пошлой. Зачем такие далеко идущие планы, когда чувствуешь здесь и сейчас? И именно в этот момент являешься живым человеком!

– Я так понимаю, ты просто сделала выбор.

– И уже давно.

– Ты не будешь скучать по прежней жизни?

– Спрошу себя, когда стану бабушкой! – и Оксана засмеялась. Её звонкий смех, как будильник, всё больше и больше вытягивал Лизу из той реальности, к которой они так привыкли. Ей нужно было проснуться, но так не хотелось, ведь сон был таким сладким!

– Пойдём повторять конспекты, сегодня будет тест, – деловым голосом сказала Оксана.

Лизе было и грустно и смешно одновременно. Грустно от того, что рядом с ней теперь находится другая Оксана, Оксана из параллельной реальности, которую вдруг каким-то ветром занесло сюда. А смешно от того, что она как будто увидела себя со стороны – одинокий поэт, ищущий пристанища. Усталый путник, который мечтает о тёплом и сладком ночлеге. И Оксана, которая отвечает, что ночлега нет и не будет.

Средневековые декорации возникли перед ней. И таким реальным стал этот путник, что можно было рассмотреть дырочки на его холщовой накидке. И вот она уже чувствует воздух средневековья. Он совсем другой. В нём нет газовых выхлопов, асфальта, химии. Только леса, поля, бескрайние просторы. Может, запах костра или сена. И вкус еды там совершенно другой. Но понять в полной мере и оценить это можно, только познав на контрасте, например, вернувшись из нашего времени в прошлое. Средневековый житель не сможет понять, насколько чист его воздух, если он не был в нашем времени. Ему просто не с чем сравнивать.

– О чём задумалась?

– Улетела в фантазии.

– А, ясно, а теперь возвращайся в реальность! Я открываю конспект.

Лиза нехотя прервала свои фантазии и принялась за теорию литературы. Они молча переворачивали странички одну за другой. И больше за день не произнесли ни слова. Каждая оставалась при своих мыслях.

***