Kitobni o'qish: «Три лучшие ночи Петра Кузьмича»
Икрамова Малика, 8(915)411-86-69
E-mail: lika1512@list.ru
ТРИ ЛУЧШИЕ НОЧИ ПЕТРА КУЗЬМИЧА
Петр Кузьмич, солидный господин шестидесяти лет, директор компании «Золотая подкова»
Елена Вадимовна, средних лет дама, секретарь Петра Кузьмича
Торопов Сергей Евгеньевич, энтузиаст-общественник
Звезда
Лоевский Альберт Альбертович, психотерапевт
Данилов Игорь Александрович, хирург
Картина первая
Дорого и со вкусом обставленный кабинет Петра Кузьмича. Он, в кожаном удобном кресле сидит за рабочим столом перед компьютером, погруженный в работу. Раздается звонок. Петр Кузьмич снимает трубку, говорит по громкой связи.
Петр Кузьмич. Да?
Елена Вадимовна. Петр Кузьмич, отдел рекламы прислал сценарий ролика. Будете смотреть?
Петр Кузьмич. Ну, наконец-то! Давайте его скорее.
Елена Вадимовна. Уже несу.
Петр Кузьмич кладет трубку. В кабинет входит Елена Вадимовна с папкой. Кладет на стол перед ним. Петр Кузьмич открывает папку, щурится, пытаясь прочесть текст.
Петр Кузьмич (раздраженно). Почему мелким шрифтом? Я же просил двенадцатым. (Открывает очечник, достает очки, пытается одеть, но тут отламывается одна дужка. Повертев сломанные очки в руках, Петр Кузьмич отбрасывает их на стол, протягивает папку Елене Вадимовне). Елена Вадимовна, вас не затруднит прочесть?
Елена Вадимовна. На фоне логотипа компании закадровым голосом: «Компания «Золотая подкова» представляет новую серию мужских ароматов. Смена локации. Бешено мчащийся по прерии черный жеребец. Закадровый голос. «Если вы сильный, уверенный в себе мужчина, не боящийся вызовов судьбы и не видящий преград для достижения своих целей – туалетная вода «Боливар» ваш несомненный выбор». Смена локации. Отвесные скалы. По ним, с луком в руках, скачет гнедой кентавр, преследующий антилопу. Закадровый голос. «Если вы прирожденный охотник, искатель приключений, авантюрист, то туалетная вода «Кентавр» подойдет вам как нельзя лучше». Смена локации. На фоне голубого неба и облаков парит белоснежный крылатый конь. Закадровый голос. «Ну, а если вы мечтатель, романтик или поэт, то легкий, воздушный аромат туалетный воды «Пегас» не оставит вас равнодушным». Смена локации. В кадре на фоне логотипа компании вздымающийся на дыбы Боливар, натянувший тетиву Кентавр и расправивший крылья Пегас. Закадровый голос. «Боливар, Кентавр и Пегас – оседлай свой аромат». Смена локации. На арене цирка лошадка из разноцветных шаров встает в стойку на передних ногах. Закадровый голос. «А также, для наших маленьких, но очень важных клиентов, детская туалетная вода «Лошарик». Все.
Петр Кузьмич (потирая переносицу). Нда… (С сомнением). «Оседлай свой аромат»?
Елена Вадимовна. Попросить их внести правки?
Петр Кузьмич. Да. (Елена Вадимовна делает движение к двери с папкой в руках). Нет. Оставьте, я посмотрю попозже еще раз. (Елена Вадимовна возвращает папку на стол, идет к двери).
Елена Вадимовна (вспомнив, оборачивается к Петру Кузьмичу). Да, Петр Кузьмич, там к вам посетитель…
Петр Кузьмич. Посетитель? Кто?
Елена Вадимовна. Некий Торопов, общественник.
Петр Кузьмич (морща лоб, пытается вспомнить). Торопов, Торопов… Нет, не припоминаю.
Елена Вадимовна. Сказать, что вы заняты?
Петр Кузьмич. Да. Хотя… Ладно, пусть зайдет. Черт его знает, кто он, этот Торопов?
Елена Вадимовна. Хорошо.
Уходит. Через минуту в дверях появляется застенчивый молодой человек в очках, с потертым портфельчиком в руках. Подходит к столу, робко протягивает руку для пожатия.
Сергей Евгеньевич. Торопов. Сергей Евгеньевич.
Петр Кузьмич (пожимая ему руку и делая приглашающий садиться жест). Очень приятно. (Торопов присаживается на краешек стула, прижимая портфельчик к груди). Да… Так чем обязан, Сергей Евгеньевич?
Сергей Евгеньевич (волнуясь). Петр Кузьмич! У меня… у нас к вам просьба…
Петр Кузьмич. Просьба? Ну, что ж. Изложите, пожалуйста. (Видя, что Торопов подался вперед, готовясь разразиться речью, делает останавливающий знак рукой). Только, по возможности, коротко. Я, к сожалению, ограничен во времени.
Сергей Евгеньевич (торопливо). Да-да, конечно. Я понимаю. Петр Кузьмич, вы когда-нибудь слышали об оренбургском заповеднике?
Петр Кузьмич (озадаченно). Об оренбургском заповеднике? Боюсь, что нет…
Сергей Евгеньевич (вдохновенно). О! Это уникальный проект. Первый в России и двенадцатый в мире! Реинтродукция лошади Пржевальского!
Петр Кузьмич. Реинтро… что?
Сергей Евгеньевич. Реинтродукция. Создание популяции в месте ее естественного обитания в Предуральской степи.
Петр Кузьмич (почесывая переносицу). Это очень интересно. Очень. Однако я не вижу…
Сергей Евгеньевич (перебивая). Да-да, я как раз перехожу к сути дела. Петр Кузьмич! Мы хотим создать на территории заповедника туристические маршруты, чтоб и дети, и взрослые могли познакомиться с этими удивительными животными вот так, прямо в условиях дикой природы. А какая там красота весной! Петр Кузьмич, вся степь докуда хватает глаз, покрыта тюльпанами. Вы только представьте себе этот пейзаж. Дух захватывает! (Лезет в портфель, достает фотографии, протягивает их Петру Кузьмичу). Вот! Вот! Вы только взгляните!
Петр Кузьмич (делает останавливающий жест рукой). Я охотно верю вам на слово, дорогой Сергей… э… Евгеньевич? Но я по-прежнему не понимаю…
Сергей Евгеньевич (торопливо). Да ведь я же об этом и говорю! Петр Кузьмич, для создания туристических маршрутов нам необходимы средства. О, совсем небольшие! Мы подумали, что, возможно, вы захотите нам помочь.
Петр Кузьмич (подняв брови). Я? Но с какой стати?
Сергей Евгеньевич. Ну, как же? Ведь ваша компания специализируется на выпуске парфюмерной линии, посвященной лошадям. И, мне кажется, было бы вполне естественно, если бы вы поддержали наш заповедник.
Петр Кузьмич. Послушайте, но ведь есть же какие-то фонды – дикой природы и чего-то вроде этого. Минохраны природы, в конце концов. Это их прямая обязанность помогать в подобных проектах, или я чего-то не понимаю?
Сергей Евгеньевич. Конечно, конечно! Мы обращались туда. Но у них все происходит очень долго. Начинается бумажная волокита, дело бесконечно затягивается… А мы хотим начать знакомить людей с этими прекрасными животными как можно быстрее.
Петр Кузьмич. Послушайте, э… Сергей Евгеньевич? Я очень уважаю таких энтузиастов как вы и восхищаюсь вашими благородными целями, но наша компания не благотворительная организация. Каждый заработанный рубль мы вкладываем в дело. Расширяем производство, осваиваем новые рынки. Конкуренция бешеная, приходится крутиться как ужу на сковородке. И распылять средства на благотворительность – нет, мы просто не можем сейчас себе этого позволить. Не можем!
Сергей Евгеньевич (в смятении собирает фотографии, убирает в портфель, встает, сконфужен). Да… Да, я понимаю… Простите, что отнял у вас время. (Пятясь, выходит из кабинета).
Петр Кузьмич. Рад был познакомиться. Всего доброго. (Оставшись один). Черт знает что! Заповедники, реинтродукция… (Звонит секретарю). Елена Вадимовна, вызовите мне водителя.
Елена Вадимовна (по громкой связи). Да, конечно.
Петр Кузьмич кладет трубку, складывает и убирает в дипломат разные нужные деловые бумаги, готовясь ехать домой.
Картина вторая
В левом углу на заднике сцены – загородный дом Петра Кузьмича, к которому он и направляется. Поздний вечер, в небе сияют звезды. Судя по всему – стоит ранняя весна, деревья еще голые, кое-где на газоне лежит снег. Слышен шум отъезжающего автомобиля, доставившего Петра Кузьмича домой. Внезапно с неба срывается яркая звезда и падает прямо за шиворот нашего героя. От неожиданности Петр Кузьмич роняет из рук портфель, начинает судорожно хватать себя за спину, плечи, грудь, пытаясь поймать то, что так неожиданно свалилось ему за шиворот. Каждая неудачная его попытка схватить это «что-то» сопровождается веселым, серебристым смехом звезды.
Звезда. Ну и ну! Куда же это я попала? (Перемещаясь со спины на грудь Петра Кузьмича). А, впрочем, тут довольно уютно.
Петр Кузьмич (трясущимися руками расстегивает ворот рубашки). Что? Что это?
Звезда. Звезда.
Петр Кузьмич. Звезда?
Звезда. Ну да. Звезда.
Петр Кузьмич. Но… Но ведь звезды – они большие… Огромные!
Звезда (выскальзывает из-за пазухи, материализуясь в хрупкую сияющую фигурку, усаживается на спинку лавочки). Они – разные. Как люди. Есть очень серьезные, солидные звезды, которые вращаются строго по определенным орбитам со строго определенной скоростью и никогда не сбиваются с пути.
Петр Кузьмич. А ты?
Звезда. Я? А я – бродяга. Лечу себе, куда вздумается. Сегодня здесь, завтра – там. Никаких расписаний, никаких проторенных маршрутов. Захочу – лечу любоваться кольцами Сатурна или туманностью Андромеды, захочу – гоняюсь вперегонки с кометами или пробираюсь сквозь метеоритные потоки. А это, между прочим, требует огромной ловкости. С метеоритами шутки плохи. Зазеваешься – и пиши пропало! Космос – он прекрасный и необъятный. Разве можно всю жизнь смотреть на него только со своей орбиты? Нет! Я хочу побывать во всех его уголках. (Внезапно грустнеет). Но знаешь, иногда даже среди всей этой красоты вдруг ощущаешь одиночество. И хочется простого человеческого тепла. (Снова лучезарно улыбается). И вот – вуаля! Я – здесь, у тебя за пазухой! Поживу тут недельку и снова – в путь!
Петр Кузьмич. Поживешь – где?
Звезда. Ну, я же говорю – у тебя, за пазухой.
Петр Кузьмич. Но… но, послушай: это не вполне удобно. Я серьезный, солидный, деловой человек. И знакомые мои – все сплошь серьезные, солидные люди. Что они скажут?
Звезда. Ничего.
Петр Кузьмич. Ничего?
Звезда. Днем звезды спят. И кому какое дело, что под мышкой у тебя будет тихо посапывать звезда? Никто меня даже не увидит.
Петр Кузьмич. А… ночью?
Звезда. О! Ночи созданы для приключений, для прогулок под звездами и тихих бесед! Так что я предлагаю не тратить зря время и поскорее отправиться побродить по ночным улицам вашего города.
Петр Кузьмич. Нет! Нет! Это абсолютно невозможно! Завтра у меня Совет директоров, мы должны будем обсудить множество важных вещей. Мне нужно подготовить доклад, прочесть кучу документов…
Звезда (хватает его за рукав, замирает). Тссс!
Петр Кузьмич (шепотом). Что?
Звезда. Ветер переменился. Разве ты не чувствуешь, как повеяло теплом? Это идет весна!
Петр Кузьмич (растерянно оглядываясь). Да?
Звезда. Уж мне ты можешь поверить. Разве можно терять такую ночь на глупую возню с бумагами? Такая ночь выпадает раз в год. Ну, пошли! Пошли! (Тащит за собой упирающегося Петра Кузьмича, который делает безуспешную попытку захватить свой портфель). Сюда, скорей! (Подводит его к дереву, прижимает его и свои руки к стволу). Чувствуешь
Петр Кузьмич (изумленно). Да… Дерево… оно как будто пульсирует…
Звезда. Это жизненные соки поднимаются к веткам. Оно почувствовало весну и торопится. Вот увидишь, завтра раскроются почки. Разве это не удивительно? Всю зиму они были плотно сжаты, как детские кулачки, но вот дохнул теплый ветер – и они распускаются… (Берет Петра Кузьмича и тащит его за собой). Пойдем! Кругом еще столько красоты…
Звезда тянет за собой Петра Кузьмича, они идут и меняется окружающий их пейзаж. Вот они на улицах ночного города, освещенного светом фонарей и редких горящих окон. Звуки шагов Петра Кузьмича гулко раздаются по пустым улицам.
Звезда. Ночью город выглядит совсем по-другому, правда? Таинственно и чуть-чуть сказочно. Тебе нравится?
Петр Кузьмич. Да. Я совсем забыл, когда в последний раз видел его таким. Обычно я вижу его в окошко автомобиля, да и то, мельком.
Звезда. Ты совсем не ходишь гулять?
Петр Кузьмич. У меня нет времени. Я очень занятой человек.
Звезда. Как это грустно… Неужели твои дела стоят вот этого всего? (Делает жест рукой, обнимающий всю панораму города).
Петр Кузьмич (слегка растерянно). Но у меня очень серьёзный бизнес, приходится чем-то жертвовать.
Звезда (тянет его за собой). Идем, идем к реке!
Панорама меняется, Петр Кузьмич и Звезда стоят на мосту. Перед ними речка, обрамлённая набережными, а над ней темное-темное небо.
Звезда (указывает на небо рукой). Смотри!
Петр Кузьмич. Куда?
Звезда (указывая на небо). Туда!
Петр Кузьмич. А что…
Звезда. Тссс! Просто – смотри! (Небо потихоньку начинает светлеть). Рассвет. Начинается новый день!
Петр Кузьмич (растроганно). В последний раз я видел его мальчишкой…
Звезда (зевая). Уже рано. Мне пора спать.
Фигурка исчезает, на груди Петра Кузьмича под пальто загорается пятнышко света. Оно немножко поерзало, устраиваясь поудобнее, и спряталось под мышку.
Звезда (сонно). Спокойного дня…
Петр Кузьмич (растерянно). Спокойного дня. (Постояв немного в нерешительности, Петр Кузьмич, оглянувшись – нет ли кого кругом, тихонько). Эй! (Не услышав ответа, чуть громче). Эй! Ты здесь? (Снова никакого ответа. Во весь голос). Эй! (Петр Кузьмич тряхнул головой, прогоняя наваждение, потер кулаками глаза, потрогал свой лоб). Это нервы… Это просто нервы. Я слишком много работал и – вот! Галлюцинации. Надо срочно в отпуск. Да-да! Немедленно. (Достает телефон, проверяет записи в еженедельнике). Сегодня – собрание директоров. Завтра – встреча с инвесторами. Дальше – конференция. Потом – собрание акционеров… Как на зло! Нет, в отпуск нельзя – дел полон рот. (Расхаживает в волнении). А если – снова? Вот, как сейчас? Что тогда? (Ерошит волосы, морщит в раздумье лоб. Наконец, в голову ему приходит идея). Да! Так и сделаю. Сегодня же проконсультируюсь у специалиста.
Успокоенный принятым решением, поспешно уходит.
Картина третья
Модно и дорого обставленный кабинет популярного психотерапевта. Сам он сидит за столом – высокий мужчина сорока лет с длинными, зачесанными назад волосами. Жесты его руками красивы и выверены, голос вкрадчив. Перед ним сидит Петр Кузьмич. Нервен, взвинчен.
Альберт Альбертович. Итак, Петр Кузьмич, прошу вас. Расскажите мне, что вас беспокоит.
Петр Кузьмич. Э… Альберт Альбертович?
Альберт Альбертович. Совершенно верно.
Петр Кузьмич. Альберт Альбертович, я могу быть уверен, что все, что вы сейчас услышите, останется между нами?
Альберт Альбертович. Голубчик, абсолютно! Абсолютно! Вы же знаете – профессиональная этика. Все, что вы мне скажете, умрет здесь. (Показывает рукой на свою грудь).
Петр Кузьмич (удовлетворенно кивает, внутренне собирается). Не знаю, с чего начать? Ну, одним словом, вчера мне за шиворот упала звезда.
Альберт Альбертович (не удивлен, понимающе кивает, что-то чиркает в блокноте на столе). Ага. Звезда. Так-так. Большая?
Петр Кузьмич (слегка раздражаясь). А как по-вашему, большая звезда может упасть за шиворот?
Альберт Альбертович. Ах, да! (Чиркает в блокноте, бормоча себе под нос). Логические связи в норме…
Петр Кузьмич. Что?
Альберт Альбертович. Ничего-ничего. Продолжайте.
Петр Кузьмич. Доктор, я хочу, чтобы вы поняли: я серьезный, деловой человек. Занимаюсь спортом, веду здоровый образ жизни, не употребляю. И вдруг – звезда!
Альберт Альбертович (успокаивающе). Я понимаю, понимаю, голубчик. Не волнуйтесь. Откиньтесь на спинку кресла, расслабьтесь. Итак, звезда. И что она – беспокоит?
Петр Кузьмич (вскинувшись в кресле). Беспокоит? Я глаз не сомкнул до самого утра!
Альберт Альбертович (делает успокаивающий жест рукой). Спокойней. Спокойней. Снимите галстук. Мне кажется, он вам мешает. Вот так. Откиньтесь на спинку кресла. Очень хорошо. Болевые ощущения?
Петр Кузьмич. Что? Нет! Но мне пришлось бродить по городу всю ночь!
Альберт Альбертович. Что вы говорите? А зачем?
Петр Кузьмич. Она меня заставила. Буквально силой потащила на прогулку.
Альберт Альбертович. Очень интересно. Звезда?
Петр Кузьмич. Ну да. Я же Вам и говорю.
Альберт Альбертович. Так-так. (Чиркает в блокноте). А вам это было досадно? Мучительно?
Петр Кузьмич (задумавшись). Как вам сказать? Пожалуй, это было даже… приятно.
Альберт Альбертович. Вот как?
Петр Кузьмич. Нда… Знаете, я уже много лет не гулял по городу вот так – пешком, без всякой цели. И, да, пожалуй, это и в самом деле было даже приятно.
Альберт Альбертович. Но что же, тогда, вас беспокоит?
Петр Кузьмич (снова взвиваясь в кресле). Вы что, хотите меня убедить, что это все в порядке вещей? Что вот живет себе человек, никого не трогает, занимается своим делом и, вдруг, – бац! Ему за шиворот сваливается звезда и вся его размеренная, устаканившаяся жизнь летит вдребезги? Знаете, чего мне стоила эта ночная прогулка? Я едва не заснул на Совете директоров, весь день в голове каша и нет никакой возможности сосредоточиться. Я то и дело думаю, о том, что будет дальше? А если она меня снова потащит сегодня на прогулку? И так – каждую ночь?
Альберт Альбертович (делая знак ему рукой откинуться на спинку кресла). Дорогой мой, но во всем же этом есть и хорошие стороны. Вы ведь сами только что сказали, что прогулка была вам приятна…
Петр Кузьмич (снова вскакивая в кресле). Один раз – да. Возможно. Но что, если это будет продолжаться каждую ночь? Как я смогу работать?! Заниматься бизнесом? Я должен быть собран, сосредоточен. А как, позвольте вас спросить, мне сосредоточиться, когда за шиворотом у меня – звезда?! (Хватается в волнении рукой за горло).
Альберт Альбертович (делает вновь жест рукой, приглашающий откинуться на кресло, заботливо). У вас воротничок очень тугой. Позвольте, я вам помогу. (Встает, подходит к Петру Кузьмичу и расстегивает ему верхнюю пуговку на рубашке). Дышите глубже. Глубже. Успокаивайтесь. Ну как, лучше?
Петр Кузьмич (делая несколько глубоких вдохов). Кажется, да…
Альберт Альбертович. Давайте еще одну пуговичку расстегнем, чтобы ничто вам не мешало. (Расстегивает пуговицу, расправляет края рубашки, облегчая дыхание Петру Кузьмичу, и вдруг, как ужаленный отскакивает от него с диким криком). Ааааа!
Петр Кузьмич (нервно). Что? Что такое?!
Альберт Альбертович (из-за стола, указывая трясущейся рукой ему на грудь, заикаясь). У в-вас там… у вас т-там – звезда…
Петр Кузьмич. Ну так я же вам битый час об этом и говорю!
Альберт Альбертович (все также, заикаясь). Н-но…н-но она… (переходит на шепот) настоящая!
Петр Кузьмич. Вы ее тоже видите?
Альберт Альбертович. Как вас.
Петр Кузьмич. Значит, это не игра воображения? Не галлюцинация?
Альберт Альбертович. Уверяю вас- звезда самая настоящая!
Петр Кузьмич. Ну так сделайте тогда что-нибудь!
Альберт Альбертович. Что?
Петр Кузьмич (встает, идет к Альберту Альбертовичу). Ну, снимите ее с меня.
Альберт Альбертович (отступая от него). Как?
Петр Кузьмич (продолжая наступать). Вам лучше знать – вы же доктор!
Альберт Альбертович (пятясь от него). Я не могу. Это не моя специализация. Вот, если бы звезда была ненастоящая, тогда – да. С превеликой радостью. Ну, а тут – извините!
Петр Кузьмич (наступая). Значит, ты не тот доктор?
Альберт Альбертович (отступая). Не тот.
Петр Кузьмич (наступая). Ну и какой же, по-твоему, тут нужен?
Альберт Альбертович (отступая). Врач общей практики, хирург, невропатолог…
Петр Кузьмич (наступая). Невропатолог, значит?
Альберт Альбертович (отступая). Н-ну, наверное. Я не знаю… мне так кажется…
Петр Кузьмич (наступая). Ах, тебе кажется?! (Бросается на него). Вот я тебе сейчас покажу невропатолога!
Альберт Альбертович ужом проскальзывает во вторую дверь кабинета, захлопывая ее за собой перед носом Петра Кузьмича.
Альберт Альбертович (из-за двери). К невропатологу! К невропатологу в первую очередь. Сами видите – нервишки у вас не в порядке.
Петр Кузьмич в бессильной ярости ударив по двери кулаком, хватает свой галстук и в бешенстве покидает кабинет.
Картина четвертая
Кабинет в доме Петра Кузьмича. Вдоль стен – застекленные шкафы с сувенирами, подарками коллег. Большой стол у окна, кожаный диван слева, рядом – маленький журнальный столик. Петр Кузьмич, с обмотанной полотенцем головой, полулежит на диване под пледом, читая деловые документы.
Петр Кузьмич (со вздохом отложив документы, раздумывает). Наверное, все-таки стоит попробовать. (Берет телефон, набирает номер). Добрый вечер. Хотел записаться на консультацию к хирургу. (Слушает). Как можно скорее. (Слушает). Завтра? Да, отлично. (Слушает). Хорошо. Спасибо. (Откладывает телефон, снова принимается читать документы).
Звезда (вспыхнув на груди, материализуется на спинке дивана). Привет!
Петр Кузьмич (вздрогнув от неожиданности). А, это ты…
Звезда (подбегает к окну, отдергивает шторы, смотрит в ночь). Какой чудесный вечер сегодня! (Поворачивается к Петру Кузьмичу). Отправляемся на прогулку?
Петр Кузьмич (умоляюще). Ради Бога! Только не сегодня!
Звезда. Почему?
Петр Кузьмич. Завтра у меня встреча с инвесторами. Нужно подготовиться. (Кивает на кипу документов). Видишь? Все это нужно прочесть…
Звезда. Послушай, а у тебя интересная работа?
Петр Кузьмич (озадаченно). Интересная? Я никогда так не думал об этом… Она приносит солидный доход. Разве этого мало?
Звезда. Но тебе самому она приносит радость?
Петр Кузьмич. Радость? Главное, что она приносит мне прибыль. А все остальное – это лирика.
Звезда (рассматривая витрины шкафов). Сколько у тебя тут всего… Что это?
Петр Кузьмич (не отрываясь от бумаг). Подарки контрагентов. По большому счету – ненужный хлам, который я с радостью выкинул бы. Но иногда случается принимать их здесь. Людям нравятся, когда они видят, как ценят их знаки внимания. Так что приходится хранить всю эту дребедень.
Звезда. А почему тут так много подков?
Петр Кузьмич. Потому что моя компания называется «Золотая подкова». Вот они и рады стараться. Дарят эти дурацкие подковы по любому поводу: на Новый год, на день рождения, на дату создания компании. Но, в конце концов, мне еще грех жаловаться. Есть у меня знакомый – директор нефтедобывающей компании. Так ему на все праздники тащат модели нефтяных вышек. Вот интересно – кто-нибудь из этих дарителей хоть раз задумался – какая радость от такого подарка? Я иногда с ужасом думаю, что бы мне дарили, если б я занимался производством сантехники? Модели унитазов? Сливных бачков?
Звезда. А почему ты решил назвать так свою компанию? Тебе нравятся лошади?
Петр Кузьмич. Лошади тут абсолютно ни при чем. Просто считается, что подкова должна приносить счастье. Ну, а золотая подкова-то уж наверняка.
Звезда. У тебя здесь так много подков – хрустальные, фарфоровые, серебряные, деревянные – каких только нет?! Ты должен был бы быть самым счастливым человеком на свете. Но мне почему-то кажется, что это совсем не так… Скажи, ты счастлив?
Петр Кузьмич. Послушай, счастье – это такой сложный философский вопрос. Об этом можно дискутировать бесконечно. А у меня сейчас нет ни минуты лишнего времени. И так голова кругом. Надо запускать новую линию ароматов, на носу собрание акционеров, а тут еще ходят разные просители…
Звезда. Просители? И что же они у тебя просят?
Петр Кузьмич. Просят они все одного и того же – деньги, деньги, деньги…
Звезда. Но на что они просят?
Петр Кузьмич. Все – на разное. Кто-то – на поддержку политических партий, кто-то – на финансирование своих стартапов. Все они, конечно, обещают, что вложения в них окупятся с лихвой. Хотя нет… Как раз вчера был у меня один нелепый любитель природы. Тот ничего взамен не обещал.
Звезда. А что он хотел?
Петр Кузьмич. Честно говоря, мне некогда было вникать, но, насколько я понял, он представлял некий заповедник, возрождающий в природных условиях популяцию каких-то там лошадей. Они, видите ли, мечтают, чтобы люди могли увидеть этих лошадей на воле, в естественной для них среде обитания. Хотят разрабатывать туристические маршруты и все такое прочее…
Звезда. И ты отказал ему?
Петр Кузьмич. Само собой. А почему я, собственно, должен был ему помочь?
Звезда. Но ведь это… это так благородно! Возродить популяцию исчезнувших животных, дать возможность людям прикоснуться к этому чуду – почувствовать свою сопричастность к природе и ее созданиям.
Петр Кузьмич (не отрываясь от чтения важных бумаг). Я не спорю. Это все очень благородно, но я не могу разбрасываться средствами направо и налево. Каждый должен заниматься своим делом. Природоохранные фонды и благотворительные организации поддержкой природы и исчезающих видов, а я – производством парфюмерной продукции. Тем более, что компания развивается, каждая копейка на счету. И ставить благополучие бизнеса в зависимость от…
Звезда (прерывая его, горячо). Как ты можешь так рассуждать!
Петр Кузьмич (откладывает бумаги, снимает очки, устало). Послушай: я очень устал. Давай отложим этот разговор до более удачного момента. А сейчас я хочу только одного – хорошенько выспаться перед завтрашним днем. (Достает беруши, засовывает их себе в уши, затем надевает темную повязку на глаза, укладывается на диване, плотно укутавшись пледом). Доброй ночи!
Звезда (кидается к нему). Нет! Нет! Постой! (Разочарованно). Не слышит… (Машет ладошкой у него перед лицом, расстроенно). Не видит… (Тихонько трясет его за плечо. Петр Кузьмич бормочет сонно что-то нечленораздельное, отворачивается лицом к спине дивана). Спит… Спит и знать не хочет, каким прекрасным может быть мир. А я так хотела, чтобы ты понял, чтобы почувствовал… Ну что же, что же мне делать?! (Задумывается. Через мгновение, лицо Звезды озаряется радостью). Придумала! Ты увидишь все сам. Своими глазами. Вот я возьму тебя за руку (берет его руку в свою) и…
Свет гаснет, исчезает кабинет Петра Кузьмича, исчезает он сам и Звезда.
Сцена пятая
Ночная степь. В мягком свете луны и звезд тихо колышутся под легким ветерком тюльпаны. Ярко светят звезды. Петр Кузьмич спит на траве под пледом, рядом с ним сидит Звезда, устремив взгляд в ночное небо. Петр Кузьмич поворачивается во сне, лицо ему щекочет трава. Он отстраняет ее рукой.
Петр Кузьмич (сонно). Что? Что это такое? (Шарит вокруг рукой). А трава… (Вдруг вскакивает, как подброшенный пружиной, сдирает с глаз маску). Трава?! Трава?!! (Ошалело оглядывается вокруг). Господи! Где я?
Звезда. Разве ты не видишь? Мы – в степи.
Петр Кузьмич (не слышит). Что?
Звезда. В степи.
Петр Кузьмич (вырывает беруши из ушей). Где мы?
Звезда. Я же говорю – в степи.
Петр Кузьмич. Опять твои фокусы?
Звезда. Разве тебе не нравится здесь? Оглянись! Ты видишь – какая красота кругом? Погляди, какие звезды на небе! В городе ты таких не увидишь… А здесь они так близко к вам, людям. Кажется, протяни руку и дотронешься до Полярной звезды. Ты хоть знаешь, какая из этих звезд – Полярная?
Петр Кузьмич (неуверенно показывает пальцем). Вот эта? Самая яркая?
Звезда (обрадованно). Да, это она. А созвездие рядом с ней? Ты знаешь, как оно называется?
Петр Кузьмич. Большая медведица?
Звезда. Это одно из его названий. Кочевники называли его «Семь разбойников». Знаешь, почему?
Петр Кузьмич. Нет. А ты знаешь?
Звезда. Конечно, знаю! Однажды небесный дух Тенгри привязал к Железному колышку – так кочевники называли Полярную звезду – двух своих коней. Вон те две звёздочки, видишь – это кони Тенгри. Их увидели семеро разбойников и захотели украсть. Они кружат вокруг коней, но никак не решатся приблизиться к ним. Правда, очень красивая легенда?
Петр Кузьмич. Красивая…
Звезда. Люди сложили тысячи легенд и мифов о звездах. Может быть ты слышал хоть один из них?
Петр Кузьмич. Нет. Я никогда не интересовался звездами.
Звезда. Ты шутишь? (Заглядывает ему в глаза, расстроенно). Неужели это правда? Никогда не интересовался звездами? Да разве есть что-нибудь более удивительное?! Если бы люди не смотрели на звезды, они никогда бы не смогли отыскать путь в море или в пустыне, никогда не отправились бы в далекие путешествия, не открыли бы новые страны, не узнали, как устроен мир… И потом – разве они не прекрасны?
Петр Кузьмич (смотрит не небо). Когда-то в детстве я любил смотреть на звезды. У бабушки был дом в деревне. Летом на каникулы я всегда ездил к ней. Мы с мальчишками забирались на стог сена и часами валялись, глядя в ночное небо. Один из моих приятелей знал названия всех созвездий. Как же его звали? Владик? Или Вадим? Не помню…. Я забыл! Забыл, как звали моего лучшего друга детства! (Испуганно). У меня всегда была прекрасная память. Я наизусть помнил каждую цифру наших отчётов за все годы работы моей компании, знал номера всех законов и указов, регулирующих деятельность предприятий, помнил все даты рождений коллег и контрагентов. А теперь я не могу вспомнить имя моего друга! Что это? Старость? Неужели начинается склероз?
Звезда. Успокойся. С тобой все в порядке. Твоя память работает отлично. Просто она работает так, как ты ее приучил. Отбрасывает все, что считает лишним, избавляется от ненужных фактов и воспоминаний. Имя друга детства… Ты считал это неважным и твоя память выкинула его, как старую рухлядь.
Петр Кузьмич (подавленно). Неужели это правда? Я решил, что имя моего друга – это лишняя информация?
Звезда. Ну да. Ведь на твой бизнес оно никак не влияет, правда? А значит, ни к чему и помнить о нем.
Петр Кузьмич. Неужели же я забыл его безвозвратно?
Звезда (обхватывает его голову руками). Посмотри мне в глаза. Ну! Вспоминай!
Петр Кузьмич (пристально вглядываясь в ее глаза). Кажется… (Радостно). Да! Точно! Его звали – Валерка! Ну, конечно! Валерка! Как я мог забыть!
Звезда. Да. Его звали – Валерка.
Петр Кузьмич (с тоской). Я так много забыл… Я только сейчас понял, как много я забыл! (Тревожно). Ты поможешь мне вспомнить? Прошу тебя!
Звезда. Ты все вспомнишь сам. Если действительно захочешь.
Петр Кузьмич. Правда?
Звезда. Я обещаю.
Еле слышно, а потом все громче и громче раздается гул. Кажется, сама земля начинает вибрировать.
Петр Кузьмич. Что это?
Звезда. Табун.
Петр Кузьмич. Табун?
Звезда. Лошади Пржевальского. Те, о которых рассказывал тебе тот энтузиаст. Ну, помнишь, программа реинтродукции. Смотри! Сейчас они появятся!
Топот копыт нарастает. На заднике сцены мы видим табун, скачущий по степи. Движения лошадей полны природной грации, хвосты развиваются на ветру. Табун проносится, как прекрасный сон и, затихая, исчезает. Петр Кузьмич с восхищением смотрит им вслед.
Звезда. Удивительные создания, правда?
Петр Кузьмич. Они… они прекрасны. Я никогда не видел ничего более потрясающего…
Звезда. А знаешь, очень многие хотели бы тоже увидеть их. Но у заповедника нет средств для организации маршрутов. А впрочем, это не твоя печаль. В конце концов, ты же руководишь не благотворительной организацией. Пусть этим занимается Минохраны природы или фонды дикой природы. (Зевает). Что-то я устала сегодня… Уже светает. Мне пора спать. Доброго утра!
Звезда исчезает, превращается в маленькую звездочку, прячется на груди Петра Кузьмича. Гаснет свет.
Картина шестая
Кабинет частной клиники. Петр Кузьмич на приеме у хирурга. Тот слушает его, делает записи на компьютере.
Игорь Александрович. Так вы говорите – звезда?
Петр Кузьмич. Звезда.
Игорь Александрович. Любопытно… Ну, что ж. Посмотрим. Снимите рубашку, пожалуйста. Вот сюда, на стульчик можно. И маечку, будьте любезны.
Подходит к Петру Кузьмичу, начинает осматривать его.
Игорь Александрович. Ручки поднимите повыше.
Петр Кузьмич Поднимает руки. Под мышкой левой руки загорается звезда. Врач в изумлении протирает свои очки, снова одевает их, наклоняется ближе, пытаясь рассмотреть это чудо. Стучит ногтем по звезде.
Петр Кузьмич. Тише! Вы ее разбудите!
Игорь Александрович. А она – что? Живая?
Петр Кузьмич. А вы как думали?! Я же вам объяснял.
Игорь Александрович. И… И – что? В самом деле – разговаривает?
Петр Кузьмич. Не хуже нас с вами.
Игорь Александрович (трет лоб, потрясен). Откровенно говоря, в моей практике это впервые. Были бородавки, пули, занозы, всякие инородные тела… Но – говорящая звезда?
Петр Кузьмич (раздражаясь). Так вы можете что-то с этим сделать?
Игорь Александрович хватается за звезду, пробует отцепить ее силой. У него ничего не выходит.
Игорь Александрович. Крепко засела. (Озадаченно). Я могу попробовать удалить ее хирургическим путем. Вы согласны?
Петр Кузьмич. Если иначе никак нельзя – режьте.
Игорь Александрович. На той неделе во вторник вас устроит?
Петр Кузьмич. А пораньше никак нельзя?
Игорь Александрович (просматривая расписание). К сожалению, до вторника все время уже расписано.
Петр Кузьмич. Я готов заплатить за срочность.
Игорь Александрович. Я попробую позвонить пациентам, назначенным на завтра, и договориться с ними о переносе их операций, но обещать, к сожалению, ничего не могу.
Петр Кузьмич. Попробуйте. Вот моя карточка. Буду ждать вашего звонка. И прошу вас, доктор, сделайте все возможное.
Игорь Александрович (принимая карточку). Все, что смогу.
Петр Кузьмич одевается, пожимает доктору руку и уходит.
Картина седьмая
Вечер. Кабинет в доме Петра Кузьмича. Он сидит за столом, просматривает бумаги. Но сосредоточиться ему никак не удается. То он замирает, задумываясь о чем-то, совсем не связанным с его бизнесом, то украдкой прикасается к тому месту под рубашкой, где спит звезда. После очередной безуспешной попытки поработать с бумагами, он отбрасывает их и решительно набирает номер. Разговаривает по громкой связи.
Елена Вадимовна. Да, Петр Кузьмич…
Петр Кузьмич. Елена Вадимовна, помните, ко мне на днях заходил некий Торопов?
Елена Вадимовна. Да, конечно.
Петр Кузьмич. Скажите, он не оставлял своих контактов?
Елена Вадимовна. Нет. Только буклет о заповеднике. Просил передать вам, но я подумала, вас это не заинтересует и…
Петр Кузьмич (оборвав ее). Посмотрите, пожалуйста, может быть там есть номер телефона?
Елена Вадимовна. Минуточку, сейчас поищу. (Повисает небольшая пауза). А, да. Указан телефон для связи.
Петр Кузьмич. Пришлите мне его.
Елена Вадимовна. Отправила.
Петр Кузьмич. Да, пришел. Спасибо.
Елена Вадимовна. Что-нибудь еще?
Петр Кузьмич. Нет, благодарю. Всего доброго.
Елена Вадимовна. Доброй ночи.
Петр Кузьмич снова набирает номер. Слышатся длинные гудки. Наконец, когда Петр Кузьмич уже собирался было дать отбой, трубку снимают.
Сергей Евгеньевич (сонно). Алло?
Петр Кузьмич. Сергей Евгеньевич?
Сергей Евгеньевич (также сонно). Да. Кто говорит?
Петр Кузьмич. Это Петр Кузьмич.
Сергей Евгеньевич (также сонно). Петр Кузьмич? Простите, не могу вспомнить… Вы из фонда «Возрождение природы»?
Петр Кузьмич. Я директор компании «Золотая подкова». Вы на днях заходили ко мне.
Сергей Евгеньевич (мгновенно взбадривается). А, Петр Кузьмич! Простите, пожалуйста… Совершенно не ожидал.
Петр Кузьмич. Я вас разбудил?
Сергей Евгеньевич. Ничего страшного. Я уже вернулся домой, а у нас с Москвой разница по времени. Вы не могли знать…
Петр Кузьмич. Я прошу прощения за поздний звонок. Видите ли, после нашего разговора у меня было время все обдумать. То, что вы делаете – это действительно прекрасно. И я хотел бы по мере возможности помочь этому благому начинанию.
Сергей Евгеньевич (недоверчиво). Петр Кузьмич, вы… Вы действительно хотите оказать помощь нашему заповеднику?
Петр Кузьмич. Именно так. И я прошу вас направить мне реквизиты вашего счета на этот номер.
Сергей Евгеньевич. Да, конечно. Я сейчас же отправлю. Спасибо! Спасибо вам от всех наших сотрудников и питомцев.
Петр Кузьмич. Пока не за что. Доброй ночи!
Сергей Евгеньевич. Доброй ночи.
Петр Кузьмич откладывает телефон, берется за свои бумаги. Блямкает извещение о получении сообщения. Петр Кузьмич берет телефон, читает. Затем проделывает некоторые манипуляции в телефоне и вновь погружается в бумаги. Но, буквально тут же его вновь отрывает от работы звонок.
Петр Кузьмич. Да?
Сергей Евгеньевич. Петр Кузьмич, это я, Торопов. Мы только что получили ваш перевод…
Петр Кузьмич. Очень рад.
Сергей Евгеньевич. Петр Кузьмич, простите, но я честный человек и не хотел бы воспользоваться вашей ошибкой.
Петр Кузьмич. Какой именно?
Сергей Евгеньевич (явно волнуясь). Видите ли, время позднее, вы могли устать, или просто неправильно набрать сумму перевода… Понимаете, она так велика, что…
Петр Кузьмич. Сергей Евгеньевич, я прошу вас не беспокоится. Пришедший вам перевод – это именно та сумма, которую я и хотел внести. Я уверен, вы распорядитесь ею наилучшим образом.
Сергей Евгеньевич. Петр Кузьмич! Если бы вы знали, как мы вам благодарны. Теперь мы сможем открыть маршруты в самое ближайшее время. И мы обязательно пригласим вас к нам. Обязательно!
Петр Кузьмич. Спасибо. Я с радостью снова побываю в ваших краях.
Сергей Евгеньевич (недоуменно). Так вы уже бывали у нас раньше?
Петр Кузьмич. Да, вчера ночью.
Сергей Евгеньевич. Как? Вчера ночью?
Петр Кузьмич. Долго объяснять. Простите, у меня дела.
Сергей Евгеньевич. Ах, да… Доброй ночи! И еще раз – огромное, огромное вам спасибо.
Петр Кузьмич. Всего хорошего. До свидания.
Петр Кузьмич снова пытается вернуться к документам, но через минуту отбрасывает листы, вскакивает на ноги, подходит к окну. Распахивает гардины и всматривается в ночное небо, щуря глаза.
Петр Кузьмич (про себя). Звезды. Здесь они не такие яркие, как в степи, но тоже видны. Вот Полярная звезда. А рядом – Большая медведица. Где-то рядом должна быть Малая… (Протирает очки, одевает снова). Нет, не разгляжу. Глаза уже не те. Может быть, в бинокль и увидел бы… (Вспомнив). Телескоп! Мне подарили его на день рождения в прошлом году….
Идет к шкафу, открывает дверцы, ящики, ищет коробку, вываливая груды ненужного хлама прямо на ковер.
Петр Кузьмич (про себя). Я помню, что забрал его домой. И засунул куда-то в шкаф. Он должен быть где-то здесь. (Открывает очередную дверцу, запрокидывает голову, пытаясь рассмотреть содержание верхней полки). А вот и он! А ну-ка, иди сюда. (Встает на цыпочки, чтобы достать коробку. Коробка падает ему в руки, он бережно ловит ее, начинает распаковывать). Что, рад? Дождался своего часа? Сейчас посмотрим, что ты можешь. (Достает телескоп, ставит его на подоконник, начинает подкручивать то одно, то другое колесико, прижавшись глазом к окуляру). Ох, ничего себе! Звезды! Полное небо звезд! А телескоп, оказывается, занятная штуковина. И почему я не достал его раньше? Ну да, дела, дела… Но имею же я право и отдохнуть? Посмотреть на звезды, в конце-то концов? Так… Малая медведица? Где она тут у нас? (Вглядывается в телескоп, поворачивает его и так, и эдак). Вот! Вот она! Тут, родимая, на месте! Ковшик с Полярной звездой на конце ручки. А это Орион. Пояс Ориона. Любимое созвездие Валерки… Валерка! Его обязательно надо разыскать. Какая у него была фамилия? Ну, думай! Вспоминай! Что-то похожее на лягушку… Ляушев! Валерка Ляушев! А отца его звали как крокодила – дядя Гена. Значит, теперь он Валерий Геннадьевич Ляушев. Может, попробовать поискать его во вКонтакте? Чем черт не шутит, а?
Садится за стол, набирает в компьютере имя своего друга.
Петр Кузьмич (про себя). Валерий Геннадьевич Ляушев. Поиск. (Нажимает кнопку). Никого? А если без отчества? Просто – Валерий Ляушев? (Нажимает кнопку). Да ладно?! Ни одного Валерия Ляушева на весь мир? Ну, а просто Ляушевы существуют в природе? (Нажимает поиск). Шестнадцать Ляушевых. Не густо, надо сказать. Заур, Амир, Иван, Самир, Юрий, Асхад, Валя… Валя! Ну точно! Валерка терпеть не мог свое имя, и мы всегда звали его Валькой. Ну-ка, что там на страничке? Закрытый доступ… Попробовать написать? А что напишешь? Может, это совсем другой Валька Ляушев? Ну и пусть. А вдруг, это все-таки он? (Пишет). «Валерка! Это я, Петя. Помнишь, деревня Иноковка, Тамбовская область? Если я не ошибся, и это действительно ты – мой друг Валерка Ляушев, и если ты не забыл меня, – ответь мне. Или позвони по телефону. Вот мой номер. Жду!»
Петр Кузьмич откидывается на кресле. Какое-то время смотрит на экран, потом осторожно притрагивается к месту под рубашкой, где спит звезда, смотрит на часы и со вздохом возвращается к своим документам. Едва он успел перевернуть страницу, звонит телефон.
Петр Кузьмич (недовольно). Да?!
Валерий Геннадьевич (радостным, густым басом). Петька, чертяка! Ты?! Где ж ты пропадал все это время?
Петр Кузьмич (не веря свои ушам). Валерка?! Ты прочел мое письмо?
Валерий Геннадьевич. Ясный день! А как бы я узнал твой номер?
Петр Кузьмич. Я ведь даже не был уверен, что пишу тебе. Фото на странице не было, да если бы и было, я бы, наверное, и не узнал тебя… И потом, сейчас ночь. Я думал, до утра ответа точно не будет.
Валерий Геннадьевич (хохочет). Это у тебя ночь, а у меня еще вечер.
Петр Кузьмич. А где ты сейчас?
Валерий Геннадьевич. Стою в порту Нигерии под разгрузкой.
Петр Кузьмич. Значит, ты все-таки стал моряком?
Валерий Геннадьевич. А как же?! Ты же меня знаешь – если мне что в голову втемяшется, ничем не выбьешь. После школы – сразу в мореходку пошел. Теперь уже капитан торгового судна. Ну, а ты чем занимаешься?
Петр Кузьмич. А, ерунда… Произвожу туалетную воду ну и все такое…
Валерий Геннадьевич. Небось, директор?
Петр Кузьмич. Откуда ты знаешь?
Валерий Геннадьевич. Ну, ты у нас всегда деловым малым был. Молоток! Я в тебя верил!
Петр Кузьмич. Валерка, слушай! Я ужасно соскучился по тебе. Может, встретимся как-нибудь?
Валерий Геннадьевич. Встретимся, конечно. Я недельки через три вернусь из рейса и тогда приезжай в гости. Или в кабаке посидим. (Слышна неразборчивая речь на заднем плане. Валерий Геннадьевич отвечает кому-то: «Понял, сейчас подойду».) Петька, друг, прости… Слышал, вызывают меня – надо с начальством портовым дела утрясти. Ты только не пропадай больше, чертяка. А я как вернусь из рейса – тотчас позвоню, лады?
Петр Кузьмич. Счастливо, Валерка! Буду ждать!
Петр Кузьмич кладет телефон на стол. Некоторое время сидит со счастливой улыбкой на лице. Потом переводит взгляд на бумаги, хочет взять почитать, но, махнув рукой, снова бросается к шкафу и принимается за поиски. После нескольких неудачных попыток он. Наконец, находит то, что искал – старый альбом с фотографиями. Петр Кузьмич поспешно листает страницы. И вот он нашел то самое фото – фото двух обнявших друг друга за плечи смеющихся мальчишек лет тринадцати. Это они с Валеркой много лет назад. Он бережно вынимает фото, садится за стол и пристально вглядывается в него. Потом, взглянув на часы, он беспокойно проводит рукой по груди, пытаясь нащупать звезду. Обнаружив ее на месте, он легонько похлопывает по ней.
Петр Кузьмич (тихо). Эй! Ты спишь? (Никакого ответа. Петр Кузьмич чуть громче, начиная тревожится). Э-эй! Просыпайся! Уже поздняя ночь. (Никакого ответа. Он в панике начинает трясти Звезду, кричит). Ты… Ты в порядке? А? Почему ты молчишь? Ну, ответь же! Прошу тебя, ответь!
Вспыхивает слабое мерцание и на диване появляется Звезда. Ее сияние поблекло, она выглядит больной, усталой.
Петр Кузьмич (смотрит на нее с состраданием). Что с тобой?
Звезда. Мне снился ужасный сон. Просто кошмарный.
Петр Кузьмич. Но ведь он закончился.
Звезда. Да, но я чувствую себя совершенно измятой, разбитой, опустошенной…
Петр Кузьмич. Ты помнишь, что тебе снилось?
Звезда (передернув плечами от ужаса, шепотом). Руки… Огромные, безжалостные руки. Они тянулись ко мне, обхватывали и сжимали железной хваткой. А вместе с ними наваливалась чернота, безнадежность, отчаяние. Как будто меня предали, оставили на растерзание этим беспощадным рукам, которые жаждут уничтожить меня… (Закрывает лицо руками).
Петр Кузьмич (подходит к ней, неловко гладит по плечу). Все прошло и больше не повторится. Не надо верить снам.
Звезда (вытирает глаза, понемногу успокаиваясь – другим тоном). Ты так кричал… Что случилось?
Петр Кузьмич (немного смущен). Уже ночь, а ты не появлялась. Я волновался…
Звезда (недоверчиво глядя на него). Волновался? Обо мне? Это – правда?
Петр Кузьмич (еще более смущаясь). Мне как будто чего-то не хватало… Кажется, я уже привык к тому, что ночью ты здесь. И мне есть с кем поговорить, и…
Звезда (вспыхивает от радости, оживает). Ты скучал обо мне?
Петр Кузьмич (с усилием). Мне было очень одиноко. Знаешь, до того, как ты упала ко мне за шиворот, я даже не задумывался о том, что я по сути, совершенно одинок. Коллеги, клиенты, контрагенты – все они остаются там, на работе. А вечером, в этом огромном пустом доме – я один вместе со всеми своими бумагами. Одинок, как… как…
Звезда. Как Кай во дворце Снежной королевы?
Петр Кузьмич. Да, наверное. Только никакая Герда меня не спасет…
Звезда. Почему?
Петр Кузьмич. Потому что никакой Герды нет. (Смахивает нечаянно набежавшую слезу).
Звезда (гладит его по голове). Не плачь! Ведь ты все еще можешь изменить. Если действительно захочешь этого.
Петр Кузьмич. Как?
Звезда. Да есть тысяча разных способов! Заведи, к примеру, собаку. Или женись на энергичной, веселой женщине, с которой тебе всегда будет, о чем поговорить. Ну, покоя тебе не обещаю, но скучно не будет точно. Или приглашай почаще в гости своих друзей, или…
Петр Кузьмич. Послушай! Я ведь как раз хотел рассказать тебе: я нашел его (показывает Звезде ту фотографию, что он вытащил из альбома), – Валерку! Ну, того самого, с которым мы летом смотрели на звезды. Он стал капитаном. Он всегда мечтал о дальних странах и океанах. Сейчас он в рейсе. Но он вернется, и мы обязательно встретимся с ним.
Звезда. Я ужасна рада за тебя. И за Валерку. (Смотрит на фотографию). Мне кажется, ему тоже очень тебя не хватало. Стоит взглянуть на этот снимок и сразу становится ясно – на нем настоящие друзья. На всю жизнь. И не важно, сколько лет прошло с последней их встречи.
Петр Кузьмич. Но, если бы не ты, я, может быть, так никогда и не вспомнил бы о нем. Никогда! (Подходит к Звезде, берет ее за руку). Послушай, я так счастлив, что именно ко мне ты свалилась за шиворот. Ты как будто вдохнула в меня новую жизнь, открыла глаза, научила видеть красоту в том, что стало таким обыденным и привычным… Я стал другим. Лучше, добрее, моложе. Я не на шутку привязался к тебе и даже представить не могу, что когда-то хотел избавиться от того дара, что так внезапно послала мне судьба. Я не хочу, чтобы ты улетала. Я хочу, чтобы ты всегда была здесь, со мной. Я… (Звонит его мобильный, Петр Кузьмич берет трубку). Я слушаю.
Голос курьера. Петр Кузьмич?
Петр Кузьмич. Да.
Голос курьера. Этот курьер из клиники. Подвез результаты ваших анализов. Вы можете подойти? Я у ворот на белой Киа.
Петр Кузьмич. Да, спасибо. Сейчас спущусь. (Звезде). Я на минутку… Ты ведь никуда не улетишь?
Звезда (с улыбкой). Даже не надейся!
Петр Кузьмич выходит из кабинета, забыв телефон на столе. Звезда подходит к окну, смотрит на звезды. В это время снова звонит телефон. Звезда, вздрогнув от неожиданности, некоторое время колеблется, потом берет телефон, нажимает кнопку.
Игорь Александрович. Петр Кузьмич?
Звезда. Он вышел.
Игорь Александрович. Я прошу прощения за поздний звонок, но это очень важно. Вы не могли бы передать Петру Кузьмичу, что мне удалось освободить для него время завтра в десять часов. Простите, я не представился – доктор Петра Кузьмича, Данилов.
Звезда (встревоженно). У него… у него что-то серьезное? Это опасно?
Игорь Александрович (успокаивающе). Ну что вы! Не беспокойтесь, пожалуйста. Пустяковая операция. Вырежем ему завтра утром эту дурацкую звезду, а к вечеру он уже будет дома.
Звезда (тускнеет). Вырежете?
Игорь Александрович. Ну да.
Звезда. А зачем?
Игорь Александрович. Как зачем? Чтобы она ему не мешала.
Звезда. А она ему мешает?
Игорь Александрович. Полагаю, что так. В противном случае он бы не настаивал так упорно на операции. (Повисает молчание, которое он прерывает вопросом). Так вы передадите Петру Кузьмичу – завтра в десять?
Звезда (еле слышно). Да.
Игорь Александрович. Благодарю вас! Доброй ночи и еще раз простите за беспокойство.
Звезда медленно кладет телефон на стол, поворачивается лицом к звездам.
Звезда. Он сказал – не надо верить снам… Но сон был вещий. Теперь я знаю, чьи руки так жадно тянулись ко мне. Руки доктора Данилова. И завтра в десять часов утра они, не дрогнув, зарежут меня, положат в пробирку и отправят в лабораторию на исследование. И он сам – сам просил эти руки избавить его от меня. (Утирает слезы, говорит, обращаясь к звездам). Мне, наверное, надо было бы рассердиться, возненавидеть его, ведь он предал меня. Но… я не могу. Сама не знаю – почему? Не могу и все тут. Может быть, я слишком привязалась к нему? Мне было так уютно спать у него на груди, согреваемой его теплом и убаюкиваемой биением его сердца… Вселенная поистине прекрасна, но иногда в ней бывает так одиноко… Так не хватает вот этого простого человеческого тепла, дружеского слова, улыбки…, Наверное, я очень мешала ему. Ну да, конечно! Солидный, серьезный человек занимается солидным, серьезным делом, его дни расписаны по минутам, забиты всевозможными солидными, серьезными мероприятиями. Он движется по жизни, как железнодорожный состав – неутомимо и целеустремленно. Все ненужное сметается им с пути. А я как раз вот это самое – ненужное. И следуя железной логике машины, должна быть сметена ее мощью. (Через окно от звезд протягивается серебряный мерцающий луч к ногам Звезды, пульсирует). Вы говорите – надо идти? Уже пора? Снова в космос! Купаться в мерцающем свете туманностей, кататься на хвостах у комет, совать нос в черные дыры, пробираться сквозь метеоритные потоки и слушать чарующую музыку сфер. Снова стать свободной! Снова стать собой! Оставить тяжкий груз предательства здесь, на Земле, и устремиться к сестричкам-звездам, легкой и яркой, как искра огня… На одной чаше весов у меня вся Вселенная, а на другой – маленький, смешной, ворчливый человечек, но он значит для меня больше, чем весь остальной мир. И если бы я действительно была нужна ему нужна, то что мне до Вселенной?!
Слышатся шаги возвращающегося Петра Кузьмича. Одновременно снова начинает звонить телефон.
Звезда. Он возвращается… Пора! Пусть будет свободен и счастлив!
Прыгает в луч и растворяется в нем. В это время входит Петр Кузьмич, поднимает трубку.
Петр Кузьмич. Я слушаю!
Игорь Александрович. Петр Кузьмич, простите, что поздно. Это Данилов. Хотел попросить вас завтра приехать в клинику где-то за полчаса до операции. Надо будет оформить разные бумажки, провести необходимые процедуры…
Петр Кузьмич (оборвав его). Игорь Александрович, мне очень совестно, что я доставил вам массу проблем своей просьбой, но, видите ли, я изменил решение. Я отказываюсь от операции. Я, разумеется, готов возместить все расходы, которые вы понесли и оплатить ваши хлопоты.
Игорь Александрович. Но – звезда? Ведь это же неудобно. Она вам мешает.
Петр Кузьмич. Нет.
Игорь Александрович. Может быть, вы все же передумаете? До десяти утра время еще есть.
Петр Кузьмич. Я не передумаю. И вообще, если хотите знать, эта звезда – лучшее, что случилось со мной в жизни.
Игорь Александрович. Ну, что ж. Тогда я прощаюсь с вами. Доброй ночи. Извините, если обеспокоил вашу супругу. Насколько я понял из нашего с ней разговора, вы ей про операцию не сообщали?
Петр Кузьмич. Простите, я не понимаю, о ком вы говорите? Какая супруга? Я неженат.
Игорь Александрович (смутившись). Я прошу прощения. Десять минут назад я набрал вам, чтоб сообщить об операции и мне ответил на звонок женский голос. Я думал, что разговариваю с вашей женой.
Петр Кузьмич (испуганно). Вы сказали ей про операцию?
Игорь Александрович. Да, и боюсь, она очень расстроилась. Я, конечно, как мог успокоил ее, объяснил, что удаление звезды совершенно неопасная операция, но, мне кажется, она сильно огорчилась. Простите за недоразумение, я…
Петр Кузьмич выключает телефон. Оглядывает пустую, потускневшую вдруг комнату. Медленно, тяжело переступая подходит к окну и смотрит в небо, на звезды.
Петр Кузьмич (тихо, с отчаянием). Ты не поняла… Ты все не так поняла. Я не хотел. Я не могу без тебя… Вернись!!!
Конец