Kitobni o'qish: «Страна пирамид. Новейшие открытия археологов в Египте»

Утверждено к печати на заседании Ученого совета Института востоковедения Российской академии наук

Рецензенты:

Д. Б. Прусаков, доктор исторических наук;

А. О. Захаров, доктор исторических наук

Фотографии, рисунки и чертежи, использованные в книге, выполнены авторами, если не указано иное.

© ООО Издательство «Питер», 2022

© Максим Лебедев, Светлана Малых, 2022

Предисловие

В первой книге нашей дилогии «Забытые гробницы. Тайны древнеегипетского некрополя» мы рассказали о собственном опыте работы в Египте. Продолжающиеся вот уже более четверти века раскопки российских специалистов в Гизе¹ и на других памятниках², безусловно, важны для развития отечественной египтологии. Однако не меньше информации, идей и примеров для вдохновения можно почерпнуть в исследованиях коллег из других стран.

XIX и XX века стали временем грандиозных археологических исследований. Сотни рабочих с корзинами на головах и за спинами, вереницей тянущиеся от пирамид и древних храмов, или десятки вагонеток, поднимающие невообразимую пыль, – так выглядели раскопки в то время. Тогда же были сделаны самые известные и будоражащие воображение находки: гробницы, статуи, саркофаги и мумии, золотые сокровища и бесчисленные папирусы – все то, с чем ассоциируется Древний Египет сегодня.

Но информации из этих предметов ученые извлекли сравнительно немного, гораздо меньше, чем позволили бы современные методы исследований. Хотя пески Египта вот уже более двухсот лет раскапывают специалисты, вводящие результаты изысканий в научный оборот, нам все еще известна лишь малая толика сокрытых в них богатств. Время великих находок, пожалуй, закончилось, но на смену ему пришел этап великих исследований. Масштабы работ уменьшились, зато данных собирается теперь больше.

Что же представляет собой египетская археология в начале XXI века? Какие вызовы перед ней стоят? Какие задачи она решает? Ответить на эти вопросы поможет наш рассказ о раскопках, проводившихся нашими коллегами. Это, конечно, далеко не полная мозаика из ярких открытий последних десятилетий. Скорее это наш личный список интересных проектов. Упор мы сделали на эпоху Древнего царства, время строительства самых знаменитых египетских пирамид, но не обойдем вниманием и некоторые важные открытия, связанные с памятниками других эпох. Надеемся, что наши небольшие зарисовки пробудят в вас интерес к Древнему Египту и станут поводом для поиска новых встреч с этой удивительной цивилизацией. Отправимся же в путешествие!

В ожидании открытия (фото С. В. Ветохова)

Раскопки в дельте Нила – нелегкое дело

Глава 1
Археология среди пальм: новейшие открытия в долине Нила

Тайны столичных некрополей

С чего начать повествование о новейших открытиях в египетской археологии? Наверное, с окрестностей первой древнеегипетской столицы – Мемфиса. Для нас это родной регион. Мы работаем в Гизе и посвятили гробницам у подножия Великих пирамид первую часть дилогии. Однако Гиза – лишь один из мемфисских некрополей, хотя и изученный лучше всех.

Открытия американской экспедиции под руководством Марка Ленера, египетских специалистов из Министерства туризма и древностей, сотрудников Каирского университета и Университета Брауна, а также раскопки экспедиции Института востоковедения РАН в последние два десятилетия подтверждают важность Гизы, доказывая, что ее пески все еще таят множество загадок. Особенно много их, пожалуй, в южной части некрополя. Но большинство открытий, связанных с историей Мемфисского региона в древности, сегодня делается все же за пределами плато Гизы – в менее изученных некрополях к северу и особенно к югу от Великих пирамид. С них мы и начнем.

Место, где родилась архитектура

Саккара – гигантский некрополь, протянувшийся почти на семь километров от южного Абусира до Дахшура. Здесь хоронили людей во все времена древнеегипетской истории. Здесь же поднялись к небу самые первые крупные каменные конструкции в истории человечества – стены загадочного двора Гиср эль-Мудир и пирамида Нечерихета (Джосера).

После революции 2011 года и последовавших за ней беспорядков Саккара на какое-то время полностью обезлюдела. Там, где десятки погонщиков верблюдов, ослов и лошадей зазывали туристов, в конце 2012 года стояла тишина и гулял ветер. Лавки торговцев исчезли, и древние развалины вновь наполнила гулкая пустота.

Основные пирамидные комплексы Древнего и Среднего царств

Случалось прийти к открытию музея под открытым небом и никого не встретить – ни охранников, ни инспекторов, ни даже продавцов на кассах. В те дни удавалось в одиночестве побродить среди пирамид, храмов и гробниц, слушая лишь шепот песка под ногами, скрип деревянных лесов, покрывших пирамиду Джосера, да голоса редких птиц. Если бы не финиковые пальмы вдали, можно было подумать, что вы шагаете по одному из заброшенных марсианских городов Рэя Брэдбери.

Саккара – настоящая Мекка для археологов и египтологов. Раскапываемый вот уже более ста пятидесяти лет некрополь продолжает каждый сезон дарить интересные, а порой и удивительные открытия. Темп неспешной археологической жизни здесь сегодня задают поляки, французы, чехи и египтяне. Но пески Саккары также ежегодно встречают или до недавнего времени встречали экспедиции из Голландии, Великобритании, Японии, Германии, США, Австралии, Италии, Латвии и других стран. Всех этих специалистов притягивает непередаваемая магия места, где родилась архитектура.

Мерефнебеф: гробница под мумиями

Польская археологическая миссия, организованная на базе Центра средиземноморской археологии Варшавского университета, начала работу к западу от пирамиды Джосера в 1987 году. Экспедицию возглавил Карол Мышливец, который продолжает руководить раскопками и по сей день. До поляков мало кто рассматривал территории к западу от древнейшей пирамиды в качестве перспективного участка. Некоторые специалисты даже полагали, что здесь находится гигантская свалка щебня и другого мусора, образовавшаяся в результате строительства царских комплексов.

Северная Саккара, Абусир и Абу Гуроб

В свой первый сезон поляки провели геофизическое обследование территории концессии и заложили несколько шурфов, надеясь найти следы гробниц Древнего царства. Пробные раскопки показали, что выбранный участок содержит памятники множества эпох, от начала III тысячелетия до н. э. до византийского времени. Анализируя первые результаты, ученые заключили, что в будущем их могут ждать многочисленные шахты Древнего царства, ведущие в подземные погребальные камеры, а также мумии птолемеевского времени, зарытые прямо в песок. Особый интерес представлял шурф, разбитый всего в ста метрах к западу от пирамиды Джосера. Там обнаружилась грубая массивная стена, шедшая с севера на юг параллельно царскому комплексу. Ее верхняя часть, выстроенная из сырца, была почти полностью разрушена уже в древности. Среди песка и щебня, окружающих стену, попадались голубовато-зеленые фаянсовые изразцы, очень похожие на те, что использовали строители при оформлении некоторых подземных помещений в комплексе Джосера. Эти изразцы, несмотря на наличие большого количества керамики второй половины Древнего царства, заставили археологов предположить, что стена могла относиться к III династии.

Увы, за первыми раскопками наступил длительный перерыв. Лишь в 1996 году экспедицию удалось возобновить уже как совместный польско-египетский проект. Основное внимание в тот сезон, конечно, уделили таинственной стене. Археологи расширили шурф 1987 года и стали прослеживать строение в южном направлении. Каково же было их удивление, когда выяснилось, что стена поворачивает под прямым углом на восток, в направлении пирамиды Джосера. Стало понятно, что обнаруженная конструкция, скорее всего, окружала внутренний двор одной из гробниц. Таким образом, предварительная датировка стены III династией не подтвердилась. Но для кого выстроили это ограждение? И к какому периоду все же оно относится?

Для ответа на эти вопросы археологи решили продвигаться на восток, по направлению к пирамиде, но сделать это было непросто. Во-первых, к востоку количество накопленного песка и щебня значительно увеличивалось. А во-вторых, верхние слои над конструкциями Древнего царства оказались полны поздними погребениями греко-римского времени, которые требовалось раскопать и тщательно задокументировать. Встречались и просто тела, завернутые в циновки и закопанные в песок (за две тысячи лет они, конечно, превратились в скелеты), и мумии, помещенные в ямы, и весьма богатые погребения, покрытые картонажем с цветными росписями и позолотой. Часто останки находили в деревянных гробах. Среди наиболее интересных погребений была нетронутая мумия девочки с прекрасным картонажем. Во время похорон ее уложили в скальное углубление, вырубленное по форме тела. Другое погребение нашли в керамическом гробу, который имел форму человеческого тела, причем особой проработкой отличалось лицо. В те годы археологи еще не знали, что только за первые десять лет раскопок им предстоит обнаружить и изучить более четырехсот захоронений, главным образом птолемеевского и римского времени, хотя будут среди них и более ранние, относящиеся к концу Древнего царства и к эпохе Первого Переходного периода. Этот массовый материал позволил исследователям значительно продвинуться в изучении облика и образа жизни населения мемфисского региона, особенно в античное время³.

Раскопки следующего сезона показали, что изучаемая конструкция относится ко второй половине Древнего царства. Весь двор был завален большим количеством щебня и сырцовых кирпичей, которые явно упали откуда-то сверху. Впоследствии выяснилось, что это остатки стены, выстроенной чуть выше, над вырубленной в скале часовней. Мощный кирпичный завал оказался как бы запечатан: сверху лежал плотный слой ила. Скальный пол раскопанного двора тонким слоем покрывала глина, на которой отчетливо виднелись следы прокаливания от многочисленных костров. Не исключено, что эти костры были связаны с неизвестными нам церемониями, проводившимися перед гробницей.

Медленно продвигаясь на восток, польские археологи методично расчищали завалы кирпичей и камней. Внезапно часть щебня обвалилась и перед ними предстала выровненная скала, а на ней большие врезанные иероглифы. Через несколько минут работы стало ясно, что это архитрав перед долгожданной часовней. Надпись оказалась стандартного содержания, и археологи не сомневались, что в конце они найдут основной титул и имя хозяина гробницы. Однако когда до полной расчистки текста оставалось совсем немного, поднялся ураганный ветер, пустыня мгновенно превратилась во вздыбленное море песка и пыли, началась буря. Стихия сорвала тент, под которым хранилось оборудование, и ветер унес его в сторону пирамиды Джосера. Туда же отправилась полевая документация. Карол Мышливец, который во время той злосчастной бури был вынужден водить по раскопу группу коллег и высокопоставленных чиновников, любит шутить, что в тот день их экспедицию испытывало на прочность проклятие фараонов.

На следующее утро ветер утих и исследователи смогли войти в часовню. Надписи при входе, а их было расчищено теперь множество, сообщали, что гробница принадлежала «визирю», второму лицу в государстве, который имел три имени: великое имя – Мерефнебеф («Любит он господина своего»), обыденное имя – Фефи (стандартное имя для VI династии, когда даже царей звали Тети и Пепи), а еще имя Унисанх («Да живет Унис!»). Унис – это последний царь V династии. Если Мерефнебеф родился в его правление, то служил он при первых царях VI династии.

На трех именах странности не заканчивались. Удивляло, например, количество жен: их у Мерефнебефа было четыре! И отношения в семье визиря, видимо, были непростыми. Уже при входе в часовню ученым встретились сбитые изображения сыновей Мерефнебефа – всех, кроме одного, также носившего имя Фефи. Этот самый Фефи-младший не постеснялся оставить в гробнице отца свой собственный рельеф, изображающий его с женой.

Внутри часовни сохранились превосходные рельефные изображения, покрытые росписями: фигуры Мерефнебефа и его жен, дароносцы, бытовые сцены и сцена охоты в тростниках – красочный мир из жизни Египта эпохи пирамид. Но оформление часовни Мерефнебефа так и не закончили. Саркофаг хозяина гробницы, тоже незавершенный, в момент обнаружения оказался пустым. Где-то в конце Древнего царства выстроенная над скальной часовней мастаба, постоянно подмываемая дождевыми водами, обрушилась. Родственники не стали расчищать вход в замурованную гробницу. Они предпочли запечатать развал, покрыв руины слоем нильского ила. Это необычное решение сохранило часовню на тысячи лет. Однако культ визиря не прекратился. В восточной стене мастабы, прямо напротив шахты, ведущей в погребальную камеру, вырубили нишу, а в ней устроили еще одну, гораздо более скромную, но выполнявшую те же задачи часовенку. В ней нашлись и архитрав, и «ложная дверь», и алтарь. К моменту раскопок эта конструкция, державшаяся на сырце, полностью развалилась⁴.

К востоку от мастабы археологи дошли до окружной стены комплекса Джосера. Пространство между ней и гробницей Мерефнебефа было заполнено многочисленными сырцовыми мастабами и скальными гробницами конца Древнего царства или времени Первого Переходного периода. Лишь одна из раскопанных здесь гробниц могла относиться к ранней IV династии. Все остальные оказались выстроены при VI династии или позднее и принадлежали представителям среднего и низшего слоев египетского чиновничества – хранителям различных помещений, казначеям, певцам, жрецам и жрицам, начальникам небольших хозяйств, инспекторам, дворцовым служащим и так далее. От большинства сырцовых мастаб хорошо сохранились только подземные части. В результате кропотливой работы археологам удалось реконструировать сложную историю развития этой части некрополя, повествующую, как египтяне то и дело перестраивали данный участок в борьбе с разрушавшей плоды их трудов природой.

На материалах экспедиции хорошо видно, что к концу VI династии достаток погребенных к западу от пирамиды Джосера людей быстро снижался. Это приводило к ухудшению качества гробничных конструкций и заставляло заказчиков приспосабливать под свои нужды более ранние мастабы. В большинстве погребальных камер найдены скелеты, лежащие в простых тростниковых гробах. Однако случались захоронения и в деревянных гробах, и в каменных саркофагах. Одно из тел по существовавшей в Древнем царстве традиции было покрыто гипсом, сохранившим черты лица умершего⁵. Некоторые погребальные камеры оказались непотревоженными. Собранный поляками материал по архитектуре, погребальным ритуалам и поминальному культу имеет множество аналогий с материалом из наших гробниц в Гизе.

Северная Саккара

«Казначей бога» из Вади Хаммамат

За годы раскопок в Саккаре польским археологам удалось сделать и множество других открытий. Рядом с гробницей Мерефнебефа в том же 1997 году они обнаружили не менее интересную гробницу Нианхнефертума, обыденное имя которого было Теми. Нианхнефертум был служителем при пирамидах Униса и Тети в Саккаре, а также надзирал за царскими хозяйствами. К работам внутри его гробницы археологи приступили в 2003 году, после полного изучения комплекса Мерефнебефа. Вновь, как и в случае с предыдущей гробницей, над скальной часовней Нианхнефертума обнаружились мощные слои песка и щебня с поздними погребениями. В частности, в ходе раскопок были найдены мумии двух девушек с богатым погребальным инвентарем: великолепно расписанный деревянный ящик для каноп, картонажи с тонкими росписями и позолотой, деревянная статуэтка Птаха-Сокара-Осириса – главного покровителя саккарского некрополя в греко-римское время.

В самой гробнице ученых ждали раскрашенные рельефы, удивляющие яркостью красок. Здесь были изображения Нианхнефертума, его жены Сешесешет и их многочисленных детей, сцены загробного пира и процессии дароносцев, музыканты и танцоры, а также богато оформленные, вполне в вычурном стиле VI династии, «ложные двери»⁶.

Еще одна любопытная находка последних лет – гробница «казначея бога» Ихи. До этого некий «казначей бога» Ихи был многие годы известен по надписи из Вади Хаммамат, где он побывал в правление царя Пепи I. Открытие поляков – редкая удача. Оно позволило ученым идентифицировать чиновника, оставившего надпись за пределами Египта, с хозяином конкретной гробницы.

Начало дня. Южная Саккара (фото С. В. Ветохова)

Титул «казначей бога», который носил Ихи, принадлежал чиновникам, которые по долгу службы много путешествовали, выполняя различные царские поручения. Среди них было много начальников древнеегипетских экспедиций за материалами, особенно в конце Древнего царства. В 2002 году польские археологи нашли «ложную дверь» Ихи⁷, которая дополнила наши знания о его титулах и титулах его сына Ихи-младшего, также, кстати, побывавшего в Вади Хаммамат. Стало ясно, что на каком-то этапе карьеры «казначей бога» Ихи был служителем в пирамидных комплексах царей Тети и Пепи I в Саккаре. Данное обстоятельство позволило предположить, что добытый в Вади Хаммамат под присмотром Ихи ценный камень предназначался для пирамидного комплекса Пепи I. Действительно, проведенное недавно петрографическое исследование саркофага Пепи I, который прежде считался базальтовым, показало, что на самом деле памятник выполнен из граувакки, добытой в Восточной пустыне⁸.

Гигантский ров вокруг пирамиды и таинственный гарпун

Но, пожалуй, одним из самых интересных объектов, который сегодня изучают поляки, является так называемый «Сухой ров» («Dry Moat»), западный участок которого входит в польскую концессию. Речь идет о гигантском канале, опоясывающем, судя по всему, внешнюю стену комплекса Джосера. Предположение о его существовании выдвинул Набиль Селим в 1985 году после анализа аэрофотосъемки начала XX века и сравнения ее с планами Карла Рихарда Лепсиуса и Жака де Моргана. С тех пор споры о назначении «Сухого рва» не утихают. Дело в основном в том, что предполагаемые размеры канала настолько велики, что его вырубка должна была потребовать не меньше человеческих и материальных затрат, чем строительство самой пирамиды и прилегающих к ней конструкций. В такое непросто поверить.

В 1999 году в одной из исследуемых шахт археологи обнаружили резкое сужение, словно древние мастера в последний момент пытались обойти какой-то более ранний памятник, вырубленный поблизости. Однако внесение экстренных поправок не помогло. Стена между шахтой и неизвестной пустотой оказалась настолько тонкой, что в ней все равно образовался пролом. Пролезть в него не получалось, но осмотр показал, что за стеной расположен длинный коридор. В 2000 году Карол Мышливец решил попытаться найти вход в этот таинственный тоннель, а заодно проверить гипотезу о существовании «Сухого рва», ведь раскопки как раз попадали на место, где проходит канал. В результате поляки выяснили, что на месте раскопа скала действительно резко уходит вниз, образуя что-то вроде ступени, которая и должна была служить восточной стеной древнего «Сухого рва». При VI династии эта часть траншеи активно использовалась для устройства скальных гробниц. Был найден и вход в таинственный коридор.

Он оказался заполнен на высоту примерно одного метра различными естественными отложениями – смытыми в коридор щебнем и глиной, а также песком, который принес ветер. Большое количество керамики второй половины VI династии и стратиграфия заполнения свидетельствовали, что коридор, видимо, не тревожили с конца Древнего царства. Лишь во времена Среднего царства он, возможно, оказался на какое-то время вновь открыт. Планомерная расчистка тоннеля шла своим ходом и не давала особенно интересных результатов. В конце 22-метрового коридора находилась камера, забитая все теми же наносами. Рутинная работа продолжалась, пока у юго-восточной стены камеры археологи вдруг неожиданно не обнаружили… большой деревянный гарпун в деревянном же футляре. Великолепное орудие длиной 2,6 метра было украшено рельефными изображениями змей и лежало на слое керамики примерно в 20–25 сантиметрах над полом. Сверху футляр толстым слоем покрывали глина и щебень, явно смытые сюда в результате наводнения, вызванного мощным дождем⁹.

Сегодня любой желающий может увидеть найденный поляками гарпун в экспозиции Музея Имхотепа в Саккаре и разглядеть в полутьме стремительных змей, вырезанных по его сторонам. Предназначение его остается загадкой. Любопытно, однако, что длина гарпуна составляет ровно одну десятую часть от длины коридора и камеры, где он найден. Это может быть, конечно, простым совпадением, но может иметь и определенный символический смысл.

С похожим оружием египтяне охотились на гиппопотамов. Сцены такой охоты нередко встречаются в гробницах Древнего царства; возможно, они символизировали победу над силами хаоса, которые олицетворял страшный и опасный зверь. Но кому он принадлежал – чиновнику или царю? И почему его спрятали в стене гигантского рва? На эти вопросы пока нет ответа.

А что же «Сухой ров», спросите вы? Георадарные исследования, проведенные на территории польской концессии в 2012 году, подтвердили существование обширной аномалии шириной порядка 40 метров, которая тянется параллельно комплексу Джосера с севера на юг. Средняя глубина канала в этом месте составляет 6–7 метров, но не является постоянной, поскольку дно траншеи постепенно понижается с востока на запад. Авторы исследования полагают, что «Сухой ров» изначально мог быть каменоломней, где добывали материал для строительства царского пирамидного комплекса. Однако это вовсе не исключает и его символического значения, которое предполагают некоторые наши коллеги¹⁰.

Георадарные исследования тесно связаны с изучением польской экспедицией палеоландшафта и палеоклимата Саккары в III тысячелетии до н. э. и их влияния на культурные ландшафты, созданные человеком. Обычно такой междисциплинарный подход к исследованию памятников принято называть геоархеологией. Это направление набирает все большую популярность среди специалистов, работающих в Египте, и хочется верить, что у наших польских коллег впереди множество новых интересных открытий.

Шотландцы с георадаром

Наиболее масштабные георадарные и магнитометрические¹¹ исследования в Саккаре проводили шотландцы, начавшие работать в некрополе в 1990 году. Основной задачей проекта было создание общей карты некрополя на основе методов дистанционного зондирования. Такая карта, безусловно, стала бы бесценным подспорьем для любого археолога, работающего или желающего начать работать в Саккаре. На протяжении двадцати лет проектом руководил Ян Матьесон, а после его безвременной кончины начальником экспедиции стал Кэмпбел Прайс. Шотландские специалисты прошли с магнитометрами и георадарами многие километры по саккарским пескам и сделали немало важных открытий. В первой половине 1990-х годов они обследовали гигантскую (примерно 350 × 650 метров) загадочную конструкцию к юго-западу от пирамиды Джосера, известную среди египтологов под названием Гиср эль-Мудир («Двор начальника»). До работ шотландцев многие ученые считали ее остатками пирамидного комплекса неизвестного царя III династии. Во время георадарных исследований и сопутствующих раскопок удалось выяснить некоторые ранее неизвестные характеристики этой конструкции. Так, внешние стены оказались толщиной 15–17 метров. Один участок стены раскопали. В этом месте конструкция сохранилась на высоту пяти метров, а в ее основании обнаружилась керамика поздней II или ранней III династии. Таким образом, исследования позволили установить, что стены Гиср эль-Мудир, чем бы этот комплекс ни являлся в действительности, могут быть древнее самой пирамиды Джосера. Ряд исследователей полагает, что строительство комплекса велось при последнем царе II династии Хасехемуи, являясь переходным звеном от загадочных раннединастических укрепленных дворов в Абидосе к пирамидному комплексу Джосера.

В 2005–2006 годах шотландские специалисты проводили исследования на севере Саккары, выявив десятки структур, которые без труда можно определить как мастабы Раннединастического периода и Древнего царства. Две из них отличаются особенно крупными размерами, достигая 70 метров в длину, и могут принадлежать высокопоставленным сановникам раннего Древнего царства. Ян Матьесон, конечно, мечтал найти гробницу Имхотепа, легендарного зодчего, выстроившего пирамиду царя Джосера. Не исключено, что погребение великого строителя находится где-то среди обнаруженных конструкций, однако узнать, кому принадлежат эти мастабы, можно будет, только раскопав их.

В 2009 году, работая к югу от процессионной дороги Униса, участники проекта выявили несколько неизвестных ранее гробниц Нового царства. Наконец, многие открытия команды связаны с памятниками Позднего периода и греко-римского времени. Так, исследователи смогли вновь обнаружить ведущую к Серапеуму аллею сфинксов, которую в далеком 1850 году раскопал молодой Огюст Мариетт. После открытия большую часть сфинксов вывезли, а аллея постепенно исчезла под песками, так что современные ученые долгое время не знали, где точно она находится. К северу и югу от дороги удалось выявить множество конструкций, напоминающих храмы. Сегодня, к сожалению, проект заморожен, но шотландцы надеются вернуться однажды в Саккару и продолжить изучение выявленных аномалий.

Новые тайны под пирамидой Джосера

Что можно сказать о современном состоянии наших знаний о мире древних египтян, если даже наиболее известные памятники продолжают преподносить сюрпризы? И какие! Сейчас речь пойдет не о какой-нибудь ранее не известной гробнице, а о пирамиде самого Джосера.

В 2005 году в подземных галереях под этой древнейшей из известных пока пирамид начала работу экспедиция Латвийской академии наук. Что они надеялись там найти, если эти галереи и камеры раскапывались на протяжении нескольких десятилетий виднейшими специалистами своего времени: Сесилом Маллаби Ферсом, Джеймсом Эдвардом Квибеллом, а затем Жаном-Филиппом Лауэром? Раскопать-то их раскопали, однако технологии не стоят на месте, и сегодня у нас есть возможность быстро делать очень точные архитектурные обмеры, причем в таких количествах, о которых в начале XX века не могли и мечтать. Прибалтийские специалисты занялись построением 3D-модели подземных помещений, протянувшихся под пирамидой в общей сложности более чем на семь километров. Используя самые современные на тот момент технологии лазерного сканирования, им удалось добиться создания очень точного трехмерного плана древних коридоров и помещений.

Однако главное открытие было сделано на поверхности. Георадарные исследования, начатые к востоку от пирамиды, неожиданно выявили несколько ранее не известных коридоров, соединяющих галереи, вырубленные, как считается, для родственников царя, с уже известным читателю «Сухим рвом» к востоку от пирамиды. Одна из этих галерей, судя по всему, ведет в крупную подземную камеру, а затем продолжается дальше на восток. Другая тянется от шахты, глубина которой не менее 20 метров. Оставаясь пока не раскопанными, эти конструкции могут скрывать множество новых находок, а также содержать ответы на ключевые вопросы о предназначении и символике подземных галерей и помещений под пирамидой Джосера.

В 2009 году один из авторов книги оказался в Саккаре рано утром и увидел странное зрелище: с южной стороны ступенчатой пирамиды по веревке медленно спускался человек в альпинистском снаряжении, к спине которого была прикреплена перекладина с камерами. Это латвийский специалист, пользуясь мягким утренним светом, фотографировал поверхность пирамиды Джосера, чтобы зафиксировать ее современное состояние. Спустя несколько лет более чем 3500 высококачественных снимков, обработанных с помощью методов фотограмметрии, стали основой для построения трехмерной модели древнейшей пирамиды, точно привязанной к системе географических координат. Анализ фотографий и блоков на местности позволил выявить различные типы разрушения известняка и использованного при строительстве связующего раствора, а 3D-модель дала ученым возможность построить карту распределения этих разрушений по поверхности сооружения. Такая карта является бесценным источником информации не только для реконструкции основных этапов возведения пирамиды¹², но и для мониторинга состояния памятника и его дальнейшей консервации.

Царевич, завороженный прошлым

В 1991 году близ крупного известнякового холма в полутора километрах к северо-западу от открытой еще О. Мариеттом гигантской гробницы священных быков, Серапеума, начала работу японская археологическая экспедиция из токийского Университета Васэда. В то время никто толком не знал, что могут скрывать пески в данной части некрополя, ведь в XIX и в начале XX века крупных раскопок здесь не велось, а затем эта территория попала в ведение военных. Статус военной зоны был снят лишь в 1970-х годах, после чего холм и его окрестности стали доступны для археологов.

Систематические раскопки, ведущиеся японскими специалистами вот уже четверть века, выявили в этой части некрополя несколько важных памятников, которые датируются очень широко: от Раннединастического времени до Позднего периода. Это, в частности, доказывает, что выбранный участок сохранял значимость на протяжении всей истории фараоновского Египта.

Самым первым крупным открытием японских археологов стало обнаружение в 1996 году загадочного каменного комплекса, выстроенного здесь по приказу четвертого сына Рамсеса II (около 1303–1213 годов до н. э.) по имени Хаемуас. Увы, постройка долгое время служила каменоломней и оказалась сильно разрушена. Частично сохранившиеся полы и основания стен позволили заключить, что здание было ориентировано по линии восток – запад. При входе находился монументальный портик, его шестнадцать колонн с капителями в форме лотосов поднимались на высоту около пяти метров. Через него можно было попасть в коридор, ведущий к культовому помещению, где найдены фрагменты гранитной «ложной двери» с именем Хаемуаса. Надпись на одном из острака¹³, обнаруженных во время раскопок, упоминает служителя, приписанного к некой «часовне двойника (ка), что к западу от Мемфиса». Этот небольшой документ позволяет предположить, что найденный японцами комплекс и есть часовня, где отправлялся поминальный культ царского сына. Пока специалистам из Университета Васэда не удалось обнаружить ни погребальной камеры Хаемуаса, ни хотя бы ведущей к ней шахты, однако идея, что сын Рамсеса II похоронен где-то здесь, вблизи Серапеума, до сих пор кажется очень заманчивой¹⁴.

Хаемуас был крайне примечательной личностью. Достаточно сказать, что за интерес к памятникам Древнего царства, многие из которых во времена Рамсеса II насчитывали уже более тысячи лет, его порой называют первым египтологом в истории. В отличие от большинства своих братьев, царевич с молодых лет интересовался не столько военной службой, сколько изучением древней мудрости. Большую часть жизни Хаемуас, видимо, провел в Мемфисе, где уже в зрелые годы стал верховным жрецом бога Птаха и начальником мастеров.

Одним из первых серьезных заданий, выполненных царевичем, стала подготовка похорон священного быка Аписа. Египтяне Нового царства верили, что Апис тесно связан с древним мемфисским богом Птахом и плодородием египетской земли, а позднее быка даже считали земным воплощением главного мемфисского божества. Для устройства погребения священного животного Хаемуас приказал вырубить в Саккаре большую подземную гробницу. Когда четырнадцатью годами позже умер следующий Апис, Хаемуас принял решение похоронить его в той же гробнице, а для последующих саркофагов с мумиями быков приказал вырубить длинную подземную галерею. Именно она и положила начало знаменитому саккарскому Серапеуму, расположенному всего в двадцати минутах ходьбы от японского раскопа. Для отправления культа умерших священных животных царевич выстроил храм Аписа.

Работы в Саккаре среди занесенных песками древних строений укрепили, вероятно, и без того испытываемый Хаемуасом интерес к памятникам далекого прошлого. Под руководством царевича начались масштабные работы по расчистке и восстановлению солнечных храмов и пирамид Древнего царства близ Мемфиса. От этого времени до нас дошли многочисленные надписи, каждая из которых содержала имя и титулы первоначального владельца памятника, а также имена Рамсеса II и его сына. Такие надписи свидетельствуют о внимании Хаемуаса к пирамидам Джосера, Униса, Сахура, Усеркафа, солнечному храму Ниусерра и мастабе Шепсескафа. Но сколько похожих свидетельств еще не найдено? Царевич восстанавливал древние культы, реставрировал здания, устраивал священные бассейны, заказывал новые статуи. При этом интересы Хаемуаса не ограничивались только Абусиром и Саккарой. Так, в уже порядком занесенной песком Гизе он, судя по всему, провел настоящие раскопки, в ходе которых обнаружил статую Кауаба, сына царя Хуфу. Вновь обретенную статую царевич повелел перенести в храм Птаха в Мемфисе, перестройкой которого тогда занимался, оставив на ней соответствующую надпись. При этом для своего собственного памятника в Саккаре Хаемуас не стеснялся брать камень из царских и частных построек Древнего царства. Чем это объяснить? Стремлением сэкономить время и средства, когда поблизости находилось столько обветшавших старых памятников, удобных для разборки? Или же камни из древних святилищ и гробниц имели особое значение для царевича подобно тому, как сегодня некоторые люди стремятся использовать для строительства домов исключительно старый кирпич XVIII–XIX веков из разобранных усадеб и храмов? Мы этого точно не знаем, однако такой интерес к строениям прошлого, похоже, являлся характерной приметой времени. Сам Рамсес II с удовольствием узурпировал памятники предшественников, подписывал их своими именами и перевозил в восточную Дельту, где строилась новая столица империи под названием Пер-Рамсес («Дом Рамсеса»). По иронии судьбы Пер-Рамсесу тоже было суждено стать гигантской каменоломней. Спустя примерно сто лет после смерти прославленного царя его столицу забросили. Это произошло, судя по всему, из-за обмеления протекавшего рядом нильского рукава. Здания города разобрали на строительные материалы, а многие узурпированные Рамсесом памятники перевезли в расположенную в тридцати километрах севернее новую столицу – Танис.

О том, что постройка Хаемуаса в северной Саккаре тесно связана с погребением царевича, косвенно говорит обнаружение в 2008 году всего в сорока метрах к северо-западу от нее гробницы знатной дамы по имени Исетнофрет («Да будет (богиня) Исида прекрасна!»). По планировке – входной пилон, двор с колоннами, помещения для отправления культа и небольшая пирамида – гробница весьма напоминает соответствующие памятники времени Рамсеса II. Из письменных источников нам известно, что у Хаемуаса были мать и дочь по имени Исетнофрет. Любопытно также, что найденный в гробнице саркофаг выполнен в стиле, характерном для более ранних памятников эпохи Древнего и Среднего царств. Этот интересный факт, скорее всего, подтверждает, что найденная японцами погребальная камера принадлежала родственнице Хаемуаса. Царевич интересовался эстетикой памятников прошлого и для близкого человека вполне мог намеренно архаизировать погребальный инвентарь¹⁵.

Родившись еще до восшествия своего отца на престол, Хаемуас верой и правдой служил Рамсесу, пережил нескольких братьев и стал наследником престола. Впрочем, стать египетским царем ему не пришлось: на пятьдесят пятом году правления Рамсеса II Хаемуас скончался, а правителем страны через одиннадцать лет стал его брат Мернептах. Во время раскопок саккарского Серапеума О. Мариетт натолкнулся в одном из гигантских саркофагов на нетронутое погребение. Внутри лежала антропоморфная мумия, снабженная многочисленными украшениями, некоторые из них содержали имена Рамсеса II и Хаемуаса. Золотая маска, лежавшая на «лице», сохранила черты полного мужчины. О. Мариетт посчитал, что обнаружил погребение Хаемуаса, и бережно сохранил найденные сокровища… но не сами останки, которые, между прочим, оказались весьма странными: это были разрозненные кости, скрепленные массой затвердевших смол. Сегодня считается, что О. Мариетт нашел не погребение знаменитого сына Рамсеса II, а захоронение одного из священных быков, останки которого оформили в виде человеческой мумии¹⁶. Таким образом, погребение «первого египтолога», похоже, или до сих пор не найдено, или не идентифицировано.

Память о Хаемуасе и его работах в мемфисском некрополе пережила многие столетия. Уже в птолемеевское время царевич стал прообразом главного героя в цикле историй о мудреце Сатни¹⁷.

Египтяне времен Птолемеев жили с ясным ощущением того, что их цивилизация обладает глубокими древними корнями. Они предложили свое объяснение событиям тысячелетней давности: Хаемуас, конечно, искал в древних развалинах божественную мудрость! Эта версия нашла отражение в истории о том, как, желая добыть заветный свиток «Книги Тота», содержавшей все знания о земном мире и мире божественном, Сатни проник в гробницу царевича Нанеферкаптаха. Вопреки воле духа Нанеферкаптаха, которому погоня за «Книгой Тота» стоила жизней любимой жены и единственного сына, Сатни все же забрал свиток, став жертвой проклятия. Вскоре в хорошо знакомом храме Птаха он столкнулся наваждением: ему явилась прекрасная женщина, которая в обмен на свои объятия уговорила героя убить собственных детей. Добившись желаемого, она отвела его в свои покои, но затем исчезла, а Сатни оказался обнаженным на виду у самого царя. Благодаря фараону Сатни понял, что все увиденное им являлось грозным предупреждением, насланным на него Нанеферкаптахом. Устрашившись возможных последствий, царевич вернул «Книгу Тота» на место. Но на этом история не заканчивается.

По просьбе духа умершего царевича Сатни направился в Абидос, чтобы найти и перенести в Мемфис останки жены и сына Нанеферкаптаха. Сатни и его люди три дня и три ночи обследовали древний некрополь Абидоса, переворачивая упавшие стелы и читая имена на них. Но поиски оказались тщетными. Тогда сам Нанеферкаптах явился Сатни в образе старика-старожила и рассказал, что женщина и ребенок покоятся под гробницей начальника полиции. Поначалу Сатни отказался осквернять гробницу современника, подозревая, что старик просто хочет отомстить полицейскому чиновнику, но затем все же начал раскопки и действительно обнаружил останки жены и сына Нанеферкаптаха. Перенеся их на корабль, он приказал восстановить оскверненную гробницу в ее изначальном виде. Вернувшись в Мемфис, Сатни перезахоранил останки супруги и ребенка рядом с Нанеферкаптахом и запечатал погребение¹⁸. Так на закате своей истории египтяне пересказывали из уст в уста легенды об удивительном царевиче, который провел жизнь среди руин древних храмов и гробниц, предпочитая настоящему тайны прошлого.

Любопытно, что постройка Хаемуаса в северной Саккаре вплотную примыкала к более ранней сырцовой конструкции размером 25 × 22 метра. Сделанные в ходе раскопок находки – кирпичи с именами Аменхотепа II и Тутмоса IV, более двадцати стел с именем все того же Тутмоса IV, черепки дорогих сосудов с росписью голубой краской, фрагменты расписанной штукатурки, фаянсовых изразцов и золотой фольги – все свидетельствует, что это был, скорее всего, небольшой дворец, выстроенный в середине XVIII династии. Из знаменитой «Стелы сна», установленной при Тутмосе IV в лапах великого Сфинкса в Гизе, нам известно, что, будучи царевичем, Тутмос любил проводить время в пустынях близ Мемфиса, забавляясь стрельбой из лука и охотой. Не была ли сырцовая постройка, обнаруженная японцами, одним из царских «охотничьих домиков» на окраине великого столичного некрополя, где останавливался будущий Тутмос IV и другие члены царской семьи во время спортивных утех? Увы, сегодня это вряд ли получится выяснить. Теперь только камни и кирпичи достоверно знают, свидетелями каких событий они были.

Первые охотники за древностями

Хаемуас хотя и остается наиболее известным древним египтянином, чей интерес к прошлому приобрел практический характер, однако интересоваться древними памятниками жители долины Нила, конечно, стали задолго до него. Если оставить в стороне грабежи древних могил, которые происходили постоянно, и так называемые «бабушкины сервизы», под которыми в археологии понимают предметы предыдущих поколений из относительно недавнего прошлого, по разным причинам попавшие в более поздние комплексы (например, каменные сосуды с именами раннединастических царей под пирамидой Джосера), первые яркие примеры использования древних памятников в новых контекстах с целью связать прошлое и настоящее относятся, пожалуй, к эпохе Среднего царства.

Проблема восприятия египтянами своего прошлого и того, как оно менялось на протяжении тысяч лет, – это тема для отдельного большого разговора¹⁹. Однако стоит отметить, что в развитии интереса жителей долины Нила к памятникам древности, как и вообще в развитии древнеегипетского мироощущения, значительную роль сыграл первый крупный кризис централизованного государства. Он пришелся на годы так называемого Первого Переходного периода (около 2216/2166–2025/2020 гг. до н. э.), который сами египтяне именовали просто – «время болезни»²⁰. Симптомами этой «болезни», по мнению древних, стали экологический кризис, натиск чужеземных племен, социальные катаклизмы и, в частности, первые массовые грабежи в некрополях. Первый Переходный период отделил мир Древнего царства от всей последующей истории нильской долины, навсегда изменив и самих египтян. Время разделилось на «до» и «после», и ощущение истории уже никогда больше не обладало той внутренней цельностью, которая, как кажется, присутствовала в египетском мировоззрении изначально. Памятники, созданные до «болезни», приобрели со временем особое значение и стали восприниматься как древние.

Первые тексты, повествующие о реставрации памятников прошлого, относятся уже к Первому Переходному периоду, а в эпоху Среднего царства они стали обычными. Это и понятно. Египтяне воспринимали историю как череду правителей. Даже если очередной царь не находился в родстве с предыдущей династией, он называл всех предшественников на престоле своими «отцами». То же самое было справедливо и для правителей областей, так называемых номархов. «Сын» должен заботиться о памяти «отцов», но поскольку бурные события Первого Переходного периода во многом разрушили традиционные социальные институты и связи, в том числе династические линии наследования, и привели к власти правителей, легитимность которых нередко основывалась лишь на военной удаче, разорванную цепь времен требовалось восстановить. Выполнению этой задачи и служила начавшаяся по всему Египту еще во «время болезни» активная реставрационная деятельность.

Основатель XII династии Аменемхет I, выходец с юга, не имевший, видимо, даже отдаленных родственных связей с правителями Древнего царства, наверняка много размышлял об обосновании своих прав на престол. Его пирамида в Лиште, что примерно в тридцати километрах к югу от древнего мемфисского некрополя, оказалась буквально набита каменными блоками из заупокойных комплексов Хуфу, Хафра, Униса и, возможно, Пепи II в Гизе и Саккаре. Как будто царь торопился с возведением своей пирамиды близ новой столицы, а потому разбирал памятники предшественников на строительный материал. А можно вслед за Хансом Гёдике предположить, что Аменемхет I, претендовавший на то, чтобы закончить «время болезни», собирал в главном памятнике своего правления реликвии, связанные с царями прошлого²¹. В этом плане интересна другая история.

В 1894 году Жак де Морган, бывший тогда главой египетской Службы древностей, раскапывал в Дахшуре пирамидный комплекс Сенусерта III, одного из последних правителей XII династии. В ходе работ он обнаружил две шахты с камерами, в каждой из которых находился травертиновый саркофаг. Кроме них, в камерах не было никаких признаков погребений. На протяжении следующих сорока лет считалось, что саркофаги эти относились к XII династии, так как шахты явно принадлежали к тому же времени, что и царский комплекс. Однако в начале 1930-х годов Джеймс Квибелл и Жан-Филипп Лауэр, проникшие в подземные галереи под пирамидой Джосера, нашли там травертиновые саркофаги, точно совпавшие с дахшурскими и по размерам, и по стилю. Более того, под ступенчатой пирамидой обнаружились две пустые платформы, размеры которых точь-в-точь совпали с размерами саркофагов, найденных Ж. де Морганом. Вывод напрашивался сам собой: при Сенусерте III два травертиновых саркофага вытащили из подземных помещений под пирамидой Джосера, перетащили в Дахшур и вновь захоронили поблизости от царской пирамиды. Но зачем это сделали? Второй раз саркофаги явно не использовались для погребений, а значит, важны были именно предметы или место, откуда их взяли. Положение обеих шахт в узком огороженном пространстве внутри царского комплекса наталкивает на мысль, что это тайник со священными вещами, сделанный при закладке пирамиды. Действительно, план пирамидного комплекса Сенусерта III имеет явные параллели с творением знаменитого Имхотепа. Не предназначались ли эти оригинальные саркофаги времени Джосера для укрепления невидимой связи между усыпальницами двух царей? Если так, то работы по извлечению саркофагов из-под пирамиды в Саккаре, которым ко времени Сенусерта III было уже около восьмисот лет, можно назвать одним из первых крупных эпизодов в долгой истории охоты за древнеегипетскими реликвиями²².

Загадочные скальные камеры и японский Хуфу

Находками времени Нового царства результаты японской экспедиции в Саккаре не ограничиваются. В 2001 году археологи из Страны восходящего солнца перенесли работы на юго-восток от памятника Хаемуаса, вниз по склону холма, надеясь найти скатившиеся туда блоки. Результат оказался самым неожиданным: в ходе раскопок обнаружили вырубленную в скале Т-образную камеру, внутри которой лежали многочисленные фрагменты статуй из необожженной глины, терракоты и дерева, а также керамика Среднего царства. Когда ученые собрали фрагменты, оказалось, что они принадлежали сразу нескольким уникальным скульптурам. Во-первых, это были два бюста (из терракоты и необожженной глины), изображающие людей с поднятыми к голове руками. Прямые аналогии этим находкам пока не известны, однако фигуры, судя по всему, изображали скорбящих. Другая важная находка – это терракотовая фигура лежащей львицы (или сфинкса), между передними лапами которой стояла небольшая царская фигурка. Увы, статуя оказалась сильно повреждена: голова львицы (или сфинкса) до нас не дошла, фигурка царя также была почти полностью уничтожена, сохранились лишь остатки ног. Это особенно досадно, потому что, согласно надписи рядом, фигурка изображала… царя Хуфу из IV династии!

Еще две терракотовые статуи высотой в метр изображали львиноголовых богинь, у ног которых стояли по две царские фигуры в облике младенцев. Надписи на первой статуе гласили, что левая фигурка изображает царя Хуфу, а правая – властителя VI династии Пепи I. Надпись на второй статуе упоминала лишь более позднего царя. При этом в обоих случаях фигурки Пепи I явно выполнили отдельно и добавили к статуям позднее. Оба египетских правителя изображены в образе молодого бога Хора, воплощениями которого они и были на земле. Возможно, скульптурные группы отражали стремление Хуфу, а затем и Пепи I, возродиться в образе Хора-младенца у ног своей божественной матери. Любопытно, что в момент обнаружения имена и титулы Пепи I, выписанные красной охрой, оказались закрыты штукатуркой. Частично замазано было и углубленное в глину имя Хуфу.

Авторы находки полагают, что эти групповые статуи изготовили еще при IV династии, предположительно во времена самого Хуфу, а затем долгое время переиспользовали. Изначально они изображали львиноголовую богиню, у ног которой стоял лишь один царь – строитель Великой пирамиды. При VI династии скульптурные группы дополнили фигуркой Пепи I. Следы древнего ремонта говорят, что первые повреждения статуи получили еще в момент использования, после чего их аккуратно восстановили. Со временем имена царей потеряли значение и их замазали. Это могло произойти уже в эпоху Среднего царства, когда терракотовые скульптуры вместе с другими статуями оказались в вырубленной в скале камере в Саккаре²³. Если такая реконструкция событий верна, то получается, что японцы вполне могли обнаружить два прижизненных изображения Хуфу. До этого считалось, что полностью сохранился лишь один трехмерный образ строителя Великой пирамиды – крохотная статуэтка из слоновой кости, найденная Флиндерсом Питри в 1903 году в Абидосе²⁴.

Для чего изготавливались эти многочисленные скульптуры? Где они изначально хранились? Свидетелями каких ритуалов стали? По какому принципу в эпоху Среднего царства их собирали в подземном «тайнике»? Кто их разбил и почему? На многие из этих вопросов мы, вероятно, никогда не сможем обоснованно ответить. Однако хочется надеяться, что некоторые детали формирования загадочного комплекса статуй прояснят другие похожие находки. Их наверняка еще предстоит сделать на огромных пространствах великого мемфисского некрополя, подлинная история изучения которого только начинается.

В 2002 году к юго-западу от скальной камеры со статуями японская экспедиция нашла еще одну странную конструкцию, на этот раз гораздо более раннего времени. Речь идет о крупной каменной платформе длиной более 34 метров, пристроенной к скале и сохранившейся на высоту до четырех метров. Использованная здесь наклонная кладка очень напоминает строительную технику, применявшуюся при возведении ступенчатых пирамид раннего Древнего царства, а ее несовершенное качество сближает памятник с Гиср эль-Мудир. Это позволяет предположить, что обнаруженная японцами платформа или ступенчатая терраса выстроена в период между возведением загадочных стен Гиср эль-Мудир и началом строительства ступенчатых пирамид.

Увы, за тысячи лет этот странный памятник сильно разрушился, и сегодня о его изначальном облике и предназначении можно лишь гадать. К северу от сохранившейся массивной кладки обнаружена вырубленная в скале шахта, ведущая к устроенной на восток камере. Камера закрывалась с помощью крупной опускаемой плиты, что характерно для погребений Раннединастического периода и раннего Древнего царства. Внутри камеры, которую в последний раз использовали уже во времена Среднего царства, найдено множество мелких предметов: статуэтки и модели сосудов из слоновой кости, модели из необожженной глины, фаянса и камня, фаянсовая плакетка с фигурой шакала, различные предметы из меди. Все они имеют аналогии среди предметов, обнаруженных в святилищах Протодинастического, Раннединастического периодов и раннего Древнего царства в Телль Ибрагим Аваде и Телль эль-Фархе на востоке Дельты, в Абидосе и Иераконполе на юге Египта, а также на острове Элефантина близ границы с Нубией. Есть мнение, что присутствовавшие в тайниках предметы могли использовать в ритуалах, а затем их «хоронили» неподалеку от святилища или непосредственно на его территории. Когда египтяне закладывали новый храм, они закапывали под фундаментом вещи, задействованные в ритуале основания святилища или обладающие, по их мнению, культовой значимостью – например, предметы из других культовых мест. Археологи полагают, что сделанные в скальной камере находки могли быть специально там захоронены по примеру храмовых фундаментных закладов. Однако были ли они там изначально или же появились после уничтожения оригинального комплекса – например, погребения – остается неясным.

Открытие в Саккаре культового центра эпохи раннего Древнего царства – настоящее событие в египетской археологии, ведь известные святилища и храмы этого периода можно пересчитать по пальцам. Все это довольно скромные постройки, лишенные надписей и общего плана, возведенные в местных традициях в соответствии с представлениями, которые уже вряд ли получится точно реконструировать. Каких богов почитали в найденных святилищах, мы, как правило, не знаем. Этот крайне интересный период в истории египетской культовой архитектуры Барри Кемп в свое время назвал «предканонической стадией»²⁵: еще нет общих правил устройства святилищ и очень сильны местные традиции в практике исполнения ритуалов, а камень используется очень ограниченно или не используется вовсе.

Являлись ли каменная платформа и вырубленная в скале камера частями единого погребального комплекса, превращенного затем в святилище? Или же это изначально исключительно культовая постройка со сложным фундаментным закладом, посвященная одному или нескольким местным богам? Увы, сильные разрушения и перестройки эпохи Среднего царства не позволяют сейчас ответить на эти вопросы. Известно только, что через некоторое время после запечатывания камеры с помощью каменной плиты в шахту проникли грабители. Они не стали бороться с огромным камнем, закрывающим проход в камеру, а просто обошли его сбоку, вырубив в более мягкой скале к югу от него узкий проход. Кстати, именно этот остроумный прием позволил грабителям проникнуть и во внутренние помещения пирамиды Хуфу в Гизе.

Во времена XII династии скальное помещение вновь привлекло внимание египтян. Оно было расширено за счет еще одной комнаты на западе. В ней археологи нашли остатки тростниковой циновки, а также многочисленные фрагменты керамики и кости – все свидетельствовало о том, что там хранились съестные подношения. К первоначальному помещению был устроен удобный подход, но не через древнюю шахту и грабительский ход, – он теперь был заделан, – а через вырубленный в скале коридор, перед которым высечен небольшой двор. Судя по сохранившимся двум керамическим подставкам, двор также использовался при отправлении ритуалов.

Слои Среднего царства содержали много керамики, причем к некоторым фрагментам прилипли остатки семян и растений, фрагменты статуи львиноголовой богини из необожженной глины, обломки деревянных статуэток, а сверху лежала женская деревянная статуя эпохи Древнего царства в натуральную величину. Высокая степень смешанности материала делает восстановление истории использования камер очень сложным. Ясно, однако, что при XII династии вырубленные в скале помещения использовались в культовых целях. Обнаружение статуи львиноголовой богини говорит, что во времена Среднего царства, когда мемфисский некрополь переживал относительное возрождение, скальные камеры у древней платформы и найденная неподалеку за год до этого Т-образная камера со статуями были тесно связаны между собой. Однако каковы были функции этого комплекса и имелись ли в нем другие скальные помещения, нам пока не известно²⁶.

Гробница царского врача и новый некрополь близ Гиср эль-Мудир

Традиционно большое значение для Саккары имеют работы египетской Службы древностей (с недавних пор – Министерства туризма и древностей). Среди последних открытий египетских специалистов следует назвать гробницу царского врача Кара, жившего при VI династии. В 2001 году ее обнаружили к северу от пирамиды Сехемхета²⁷ и раскапывали на протяжении нескольких сезонов.

К открытию привело одно несчастное обстоятельство. Однажды египетские инспекторы обнаружили, что неподалеку от гигантской стены Гиср эль-Мудир современные грабители раскопали древнюю гробницу, принадлежавшую некоему Нианхнисуту. Как обычно бывает в таких случаях, началось доследование района, где похозяйничали преступники. Эти-то спасательные работы и привели к новому открытию.

Погребальный комплекс Кара многократно использовали заново и грабили, поэтому во время раскопок было сделано множество поздних находок, в том числе двадцать две бронзовые статуэтки. Они изображали различных египетских богов: Птаха, Хора-младенца, Исиду. Была среди них и статуэтка Имхотепа, великого строителя пирамиды Джосера, память о котором пережила тысячелетия. Мумия самого Кара, лежавшая в деревянном гробу, была в прекрасном состоянии. Рядом с ней исследователи нашли медные инструменты врача.

Обнаружение гробницы Кара в районе Гиср эль-Мудир, примерно в 400 метрах к юго-западу от ступенчатой пирамиды, вместе с открытиями польской экспедиции позволило предположить, что обширные территории к западу от пирамид Джосера и Униса скрывают под песком неизвестный некрополь второй половины Древнего царства. Проверка этого предположения началась в 2008 году, когда египетские специалисты смогли начать широкомасштабные раскопки к западу от пирамиды Униса. Результат не заставил долго ждать, и из песка стали появляться остатки мастаб и скальные гробницы, принадлежащие чиновникам средней руки конца V – начала VI династии, а также устья многочисленных шахт Малого некрополя²⁸. Гробницы подарили исследователям массу нового эпиграфического материала и ценных рельефов, наиболее впечатляющая из них принадлежала начальнику сокровищницы Птахшепсесу.

Вести раскопки на этом месте предложил знаменитый раис Ахмед эль-Керети, тот самый, что когда-то нанимался на работу в нашу экспедицию в Гизе²⁹. За многие годы в археологии его чутье и профессионализм стали настоящей легендой, любой человек от Дахшура до Абусира, как-то связанный с раскопками, крестьянин или египтолог, знает род Керети³⁰. Ученые шли на риск, так как балласт из песка и щебня в выбранном месте был очень мощным. Насколько мощным? Этого никто не знал. Неделя проходила за неделей, а десятки рабочих продолжали копать пустой песок. Стало ясно, что от руководства экспедиции потребуется серьезная выдержка, которой не хватает порой даже очень опытным исследователям. Неудача грозила крупными неприятностями, ведь раскопки велись за государственный счет. Однако египетские археологи выдержали испытание неопределенностью. Почти месяц спустя после начала раскопок показался вход в новую, ранее неизвестную усыпальницу. Раис Керети чуть не плакал от счастья, его догадка подтвердилась: «Мистер Али… Мистер Салех… Я нашел ее начало… Я нашел его…»³¹

Обнаруженная в 2010 году гробница имела довольно сложную структуру: открытый двор, через который можно было пройти в помещение со сводчатым потолком, вырубленная в скале часовня и, наконец, выстроенная над ней сырцовая мастаба. Стены часовни и погребальной камеры были облицованы качественным известняком и покрыты великолепными раскрашенными рельефами. Увы, значительная часть облицовки рухнула, поэтому недостающие фрагменты археологам пришлось восстанавливать из порядка 500 блоков и обломков, лежащих на полу. Основная шахта уходила на глубину 11,5 метра. В погребальной камере находился богато украшенный саркофаг, в одной из стен которого зияла дыра – печальный след грабителей. Никаких остатков погребения в нем найдено не было: тело владельца, видимо, вытащили целиком еще в глубокой древности.

Можно ли в Египте найти новую пирамиду?

Казалось бы, чего-чего, а уж новую пирамиду в Египте после двухсот лет раскопок найти невозможно. Однако египетская земля изучена пока настолько слабо, что даже такие открытия не являются редкостью. Одну из последних обнаружили в 2008 году примерно в ста метрах к северу от погребального комплекса царя Тети египетские специалисты. К началу работ постройку покрывал почти семиметровый слой песка и щебня. Археологическое исследование пирамиды продолжалось три года. Увы, в древности она, как и многие близлежащие памятники, использовалась в качестве каменоломни. Этому, в частности, способствовали небольшие и очень удобные для перетаскивания блоки пирамиды, размеры их примерно 30 × 40 × 15 сантиметров. Изначальная высота сооружения должна была достигать примерно 15 метров, однако сохранились лишь первые 4,5 метра у основания. Погребальную камеру потревожили грабители, которые вскрыли и гранитный саркофаг. Когда рабочие под руководством Ахмеда эль-Керети подняли крышку, то оказалось, что внутренняя часть саркофага засыпана песком и глиной. Кое-где виднелись фрагменты костей и куски дерева. Однако расчистка заполнения показала, что внутри саркофага все еще лежали человеческие останки. Мумия принадлежала женщине и была сильно повреждена грабителями, на месте остались только череп, руки и ноги. Из погребального инвентаря почти ничего не уцелело, хотя ученым все же посчастливилось обнаружить золотую фольгу. Драгоценный металл покрывал пальцы мумии. Раскопки к востоку от пирамиды, где должен находиться храм и могут быть найдены памятники с именем погребенной, пока не проводились, однако по имеющимся косвенным свидетельствам пирамида, вероятно, принадлежит царице Сешешет, матери царя Тети³².

Раскопки у пирамиды Тети

Эта пирамида стала сто восемнадцатой по счету, и это далеко не конец. В 2017 году при разработке современного карьера в Дахшуре случайно обнаружили еще одну пирамиду с хорошо сохранившейся подземной частью. Памятник относится к XIII династии: при раскопках был найден фрагмент «Текстов пирамид» с упоминанием малоизвестного царя Амени-Кемау. Там же были остатки погребального инвентаря царской дочери по имени Хатшепсут (не следует путать со знаменитой царицей эпохи Нового царства). Эта находка еще раз подтвердила, что далеко не все египетские пирамиды найдены. В том же Дахшуре, например, довольно много нераскопанных памятников, которые, согласно данным разведки, проведенной специалистами Немецкого археологического института, могут оказаться пирамидами XIII династии.

Многоликий Абусир

Раскопки в Абусире начались в начале XX века с приходом туда немецкого археолога Людвига Борхардта. Возможно, вы слышали его имя в связи с обнаружением в 1912 году знаменитого бюста царицы Нефертити в Телль эль-Амарне, который в настоящее время находится в Новом музее Берлина. Между тем начинал ученый свою деятельность с работ в солнечном святилище Ниусерра в Абу Гуробе (1898–1901, совместно с Генрихом Шеффером в экспедиции барона Фридриха Вильгельма фон Биссинга)³³ и в пирамидных комплексах египетских царей V династии Сахура, Нефериркара и Ниусерра в Абусире (1901–1908)³⁴.

В середине XX века несколько сезонов в северном Абусире провел немецкий египтолог Герберт Рикке, занимавшийся исследованием солнечного святилища царя Усеркафа (1955–1957)³⁵, а с 1960 года в царском некрополе прочно обосновалась миссия Чехословацкого (ныне – Чешского) египтологического института Карлова университета, и по сей день ведущая масштабные и планомерные археологические работы, покрывающие значительные площади от Абу Гуроба на севере до границы Саккары на юге.

Концессия в Абусире была получена параллельно с участками в южном Египте в рамках международной кампании ЮНЕСКО по спасению памятников Нубии, которые находились в зоне затопления Высотной Асуанской плотины. По этой причине в 1960-х годах Абусир для чехословацких археологов оставался второстепенным участком исследования. Однако уже тогда началось изучение мастабы Птахшепсеса (XIX по нумерации К. Р. Лепсиуса) – одной из крупнейших древнеегипетских нецарских гробниц эпохи Древнего царства. Птахшепсес являлся визирем царя Ниусерра и был женат на его дочери Хамерернебти³⁶, поэтому значительные масштабы его гробницы и впечатляющая архитектура, напоминающая царский поминальный храм, вполне объяснимы. Первые шаги по изучению этого памятника были предприняты еще в конце XIX века французом Жаком де Морганом, который успел изучить лишь треть памятника.

Завершилось изучение мастабы Птахшепсеса к началу 1970-х годов; в результате были составлены архитектурные планы этого сооружения, сделаны прорисовки надписей и отдельных рельефов, раскопаны часовня и погребальные помещения, в том числе захоронения Птахшепсеса и его супруги, которые оказались разграблены еще в древности. По масштабам гробницы было понятно, что Птахшепсес прожил благополучную и долгую по меркам III тысячелетия до н. э. жизнь, получил несколько десятков разных титулов, в том числе высших, а его супруга была погребена вместе с ним, несмотря на то что первоначально для нее соорудили отдельную гробницу. Примечательно и другое: поминальный культ Птахшепсеса, умершего при жизни своего тестя царя Ниусерра, сохранялся в его мастабе как минимум сто лет после его смерти – за южной стеной погребального сооружения чехословацкие археологи нашли многотысячное скопление вотивной керамики³⁷, принесенной жрецами и родственниками в качестве подношений духу-двойнику Ка³⁸ Птахшепсеса, и многие сосуды датированы временем правления следующей, VI династии.

Однако, как оказалось, и на этом «жизнь» мастабы не закончилась: в I тысячелетии до н. э. ее помещения и примыкающие к стенам территории стали использовать для погребения рядовых и среднего достатка египтян. Археологи расчистили и задокументировали более ста пятидесяти погребений в различной степени сохранности, некоторые мумии покоились в деревянных раскрашенных саркофагах, другие – в грубых деревянных гробах, третьих просто закопали в грунт. Покойных редко сопровождали какие-либо вещи, даже фаянсовые амулеты и украшения в виде простых медных серег-колец находили в основном у детей и подростков. Большинство детей, погребенных в мастабе Птахшепсеса, умерли во младенчестве или в интервале от одного до четырех лет, а средний возраст смерти женщин и мужчин пришелся на интервал от тридцати до сорока лет³⁹.

После завершения раскопок мастабы Птахшепсеса чехословацкие археологи обратили взор на царские пирамидные комплексы в Абусире – царя Неферефра, царской матери Хенткаус II, а также на безымянную пирамиду № XXIV по нумерации К. Р. Лепсиуса. Последняя предположительно предназначалась для Рептинуб – жены царя Ниусерра, хотя близость этого памятника к пирамиде Неферефра не исключает варианта принадлежности к семье последнего. В западной части сильно разрушенной погребальной камеры пирамиды № XXIV вместе с кусками разбитого саркофага из красного гранита обнаружились фрагменты мумифицированного тела женщины двадцати одного – двадцати трех лет. Изучение тела в рентгеновских лучах не выявило явных причин смерти в таком молодом возрасте: это была изящно сложенная женщина ростом примерно 160 сантиметров, хорошо питавшаяся, ничем явно не болевшая и не рожавшая⁴⁰. Последний факт противоречит идентификации тела и самой пирамиды как принадлежащим царице Рептинуб: она являлась матерью той самой Хамерернебти, что вышла замуж за вельможу Птахшепсеса. Впрочем, о личности Рептинуб известно до обидного мало – она лишь упоминается на фрагменте небольшой статуэтки из поминального храма ее супруга Ниусерра и в одной из надписей в мастабе Птахшепсеса⁴¹.

В 1980 году было начато исследование пирамидного комплекса царя Неферефра, правившего всего одиннадцать лет перед Ниусерра и являвшегося братом последнего. Пирамида Неферефра осталась недостроенной, но в погребальной камере в сезоне 1997–1998 годов обнаружены фрагменты человеческого скелета и остатки мумифицированных стоп, а также четыре разбитых кальцитовых канопы для внутренностей и обрывки льняных бинтов. Чешский антрополог Эвген Штрохал определил, что останки принадлежали молодому мужчине, умершему в возрасте от двадцати до двадцати трех лет; на скелете не имелось следов, которые обычно оставляет тяжелый физический труд, и потому индивид принадлежал к египетской элите, а возможно, являлся самим царем Неферефра, так как его возраст не противоречит историческим сведениям о смерти последнего примерно в восемнадцать-двадцать лет⁴².

Исследование остатков двух абусирских мумий времени V династии дает нам важные сведения о ранних способах сохранения тел, ведь в III тысячелетии до н. э. приемы мумификации еще не были отработаны и бальзамированию подвергались лишь цари и представители высшей знати, и то не все. На основной части тел умерших, обнаруживаемых археологами в гробницах не только Абусира, но также Саккары, Гизы и других некрополей Древнего царства, нет следов мумификации, и лишь у единиц можно отметить различные попытки придать телу определенный вид, например, с помощью обмазки гипсом или моделирования фигуры и лица при помощи бинтов. Даже сосуды для внутренностей – канопы – были редки во времена правления IV–VI династий, во многих случаях они являлись лишь имитациями с неглубокой или вовсе невысверленной внутренней частью, что исключало возможность помещения туда вынутых человеческих органов⁴³.

На примере абусирских мумий видно, что в XXV веке до н. э. уже применялась выемка внутренних органов и высушивание тел в природной соде – натроне с последующим обертыванием их льняными бинтами. Пройдя долгий путь проб и ошибок, египтяне научились виртуозно сохранять тела не только людей, но и животных, благодаря чему во многих городах Египта археологи обнаруживают кладбища с мумиями кошек, птиц, крокодилов, рыб, мышей и других животных. Все эти действия не были чисто практическими, они сопровождались сложным церемониалом, который преследовал целью сохранить тело в целости и дать ему воскреснуть в загробном мире. Из-за этого даже появились специальные «тайники бальзамировщиков» – места, где целенаправленно складировались предметы, использовавшиеся в мумификации, например обрывки бинтов, мешочки с натроном, сосуды с остатками бальзамирующих масел и прочее⁴⁴, чтобы ни крупицы из того, что соприкасалось с телом умершего, не пропало, а было захоронено рядом с ним. Первые тайники появились в эпоху Среднего царства, но чаще всего они сопутствовали погребениям Позднего периода, выявленным и в Абусире. И что интересно – в качестве контейнеров для бинтов, натрона и масел могли повторно использоваться привозные амфоры, например, из-под хиосского или финикийского вина, как это случилось в погребении Уджахорреснета⁴⁵ – командующего египетским флотом и визиря царей XXVI (саисской) династии, заставшего персидское завоевание Египта в 525 году до н. э.

Будучи высшим чиновником египетской царской администрации, Уджахорреснет сумел сохранить высокий пост и при персидских царях Камбизе и Дарии I. Резиденцией персидских властителей и их сатрапов стал город Мемфис, а одним из его некрополей по-прежнему был Абусир. Именно здесь и нашел упокоение «Да-процве-тает-Хор-южной-часовни» (так можно перевести имя Уджахорреснета). Его гробница представляет собой огромную шахту, вырубленную в скале к югу от пирамид царей V династии. Ее устье первоначально имело надстройку из плохо обработанных известняковых блоков, ныне практически разрушенную. Гробница раскапывалась Чехословацкой (а затем уже Чешской) миссией с 1980 по 1993 год. На дне шахты располагался массивный саркофаг из белого турского известняка, внутрь которого поместили антропоидный черный базальтовый саркофаг, а над ними возвели свод из известняковых блоков, образующий погребальную камеру. По ее стенам шли иероглифические надписи, причем фразы взяты не из «Книги мертвых», а из значительно более древних «Текстов пирамид»⁴⁶. Погребение Уджахорреснета оказалось разграбленным, внутренний базальтовый саркофаг разбитым, а от его тела сохранилась лишь нижняя челюсть. Археологам по крупицам пришлось собирать и восстанавливать то, что осталось от погребального инвентаря, сопровождавшего захоронение человека, некогда бывшего вторым лицом в египетском государстве, например фаянсовые статуэтки-ушебти с именем Уджахорреснета.

Но далеко не все найденное археологами в Абусире связано со смертью. Археологические исследования поминальных храмов, примыкающих к пирамидам, выявили несколько так называемых папирусных архивов, содержащих многочисленные сведения о работниках храмов, количестве продукции, выращиваемой на принадлежащих храмам полях или изготовляемой в храмовых мастерских, расписании дежурств по охране помещений, распределении среди персонала продуктов питания, перечни культовых предметов и многое другое. Ведь храмы Древнего царства, независимо от того, принадлежали ли они царям или богам, являлись крупными хозяйственными единицами, обладавшими собственными угодьями, пашнями, поселениями, мастерскими и работниками. Вместе с царскими и вельможескими хозяйствами они составляли экономическую основу египетского государства в III тысячелетии до н. э.⁴⁷

В абусирских припирамидных храмах, посвященных культам живых и умерших властителей V династии, обнаружены многочисленные хранилища, остатки скотобоен, именовавшихся в папирусах «Святилищем ножа», и даже гончарная мастерская. Последняя располагалась на окраине поминального храма царицы Хенткаус II, жены Нефериркара и матери двух царей – Неферефра и Ниусерра. Чешские археологи не только расчистили гончарные горны, кучи бракованных изделий и места формовки сосудов, но даже нашли разбитый диск гончарного круга, сделанный из обожженной глины⁴⁸. На данный момент это одно из древнейших свидетельств применения гончарного круга на территории Египта, датированное XXV веком до н. э. и дающее представление о его конструкции: диск крепился на стержень со втулкой и вращался рукой. Редкие изображения аналогичных конструкций можно увидеть на рельефах мастабы Ти в Саккаре и у статуэтки гончара из музея Восточного института Чикагского университета⁴⁹.

В настоящее время раскопки Абусира активно продолжаются: в центральной и южной частях обнаружено множество новых мастаб, больших и маленьких, возведенных из известняка или сырцового кирпича. Многие из них разграблены в древности, в других найдены непотревоженные погребения с изящными кальцитовыми подголовниками, известняковыми имитациями каноп, медными моделями разных инструментов, многочисленными керамическими сосудами, в том числе импортными левантийскими амфорами III тысячелетия до н. э. и даже их египетскими имитациями, внешне весьма точными, как, например, в гробнице Кара-младшего⁵⁰.

Рассвет в припирамидном храме Сахура в Абусире (фото С. В. Ветохова)