Kitobni o'qish: «Мобилизационная экономика. Может ли Россия обойтись без Запада?»
© Калашников М., 2014
© ООО «Издательство «Алгоритм», 2014
Предисловие
Ночью 3 августа 2014 года мы с другом ехали на авто по маршруту Одоев– Белев– Козельск– Сухиничи – Брянск. Через территории Тульской, Калужской и Брянской областей. По дороге на Козельск мы словно въехали в мир то ли Стивена Кинга, то ли Говарда Лавкрафта, то ли жутких русских сказок. Мы ехали в полной темноте по старым, разбитым дорогам, проложенным еще в СССР и с тех пор не ремонтировавшимся. В призрачном свете фар на нас наплывал страшный шлях: то морщинистая «стиральная доска» гравийки, то истертые, выщербленные бетонные плиты, то участки дороги из скверного асфальта. Навстречу нам ползла пепельно-серая лента, порой напоминающая лунный пейзаж. Никаких фонарей. Практически нет дорожных указателей. Ни малейшего намека на дорожную разметку. По бокам дороги – чернильная темень, ни огонька. Или густой лес. Всего одна встречная машина на протяжении сотни километров. Казалось, мы едем в мире, где люди исчезли вовсе.
Но все-таки мы видели на пустынных улицах маленьких городков патрули МВД. Один из них остановил нас на совершенно разбитой, морщинистой и усеянной ямами дороге. Проверил документы. Служивые сказали, что их выставили сюда, чтобы предотвратить проникновение террористов с Украины.
Мы поехали дальше. Временами от пустынности и заброшенности этих мест становилось жутковато. В свете фар истертую и изрытую колдобинами дорогу перебегали то зайцы, то лисы. Деревья по обочинам казались застывшими в задумчивости онтами из толкиеновских книг. Думалось: а ведь сюда, в чащи, в места, которые обезлюдели после расчленения СССР и «рыночных реформ», сюда, где полно опустевших селений и остановившихся заводов, вполне могут заявиться лесовики-бандеровцы. Например, в глушь национального парка долины реки Угры. Впрочем, как и в леса Брянщины. Здесь можно спрятать оружие и транспорт, выкопать схроны. Спутниковая навигация позволит бандитам не плутать и совершать хоть диверсии, хоть рейды.
Перспектива появления банд противника с базами всего в двух сотнях верст от Москвы при затягивании войны и разрушении Новороссии– вполне реальная перспектива.
В другом случае то же самое будет сделано после показательной военной расправы над зоной тотальной коррупции и преступности, когда Россию, подобно Ираку 2003 года, объявят незаконным производителем оружия массового поражения, которым мы, мол, снабжаем международный терроризм и латиноамериканскую наркомафию. Моментально найдутся свидетельства того, что русские поставляют колумбийцам миниатюрные подлодки для перевозок героина в Америку, а мусульманам – биологические материалы. Нам скажут, что мы – пособники международного терроризма, гнездо мировой коррупции и криминала, источники экологической угрозы. И что надо ввести на нашу территорию войска, чтобы решить проблему. Так же, как в Косово в 1999-м или в Ирак в 2003-м.
Хотите знать возможный список поводов для военного вторжения в Россию? Извольте. Откроем нашумевший доклад РЭНД-корпорации «Заключение о степени упадка России: тенденции и последствия для США и ВВС Соединенных Штатов» (январь 2003 года):
1. Применение РФ военной силы против соседних государств.
2. Похищение террористами русского ядерного оружия.
3. Гражданская война в РФ и применение в ее ходе оружия массового поражения, от ядерного до химического.
4. Этнические погромы армян, грузин, азербайджанцев на юге РФ.
5. Гражданская война, которая поставит под угрозу безопасность нефтепроводов, по которым каспийская нефть гонится на Запад.
6. Крупномасштабная экологическая катастрофа (особенно на АЭС).
А два момента выделим особо:
7. Криминализация экономики РФ может превратить ее в убежище для международных преступных и террористических организаций, которые могут угрожать США, Европе и странам Азии.
8. Попадание военных техники и технологий из России в руки «агрессивных режимов или террористических групп».
Возможен и еще один вариант, в котором нам сначала перебьют с воздуха остатки военного потенциала, а потом превратят Россию в яблоко раздора, в новый Верден для европейской, мусульманской и китайской цивилизаций. Пусть, мол, столкнутся друг с другом в драке за русское наследие, истощая свои силы, – во благо США и их истинных хозяев. (Тех, кого мы в «Третьем проекте» и «Гневе орка» назвали Вечным рейхом.) В этом случае США прочно удержат в руках последние нефтяные резервуары земли в Персидском заливе, на Каспии и в русской Арктике.
Таково будущее Российской Федерации при продолжении нынешнего курса слабости и нерешительности. Но не более радостным вытанцовывается и будущее Украины, например. Она тоже несет в себе те же экономические, техногенные и демографические «бомбы». Она тоже может распасться, и в ней тоже начнется война вымирающих славян и прибывающих мусульман.
Наверное, именно такой судьбы-планиды нам надо избежать.
* * *
Сегодня многие связывают свои надежды с Путиным; нам пытаются внушить, будто Путин – это второй Сталин. Но так ли это?
Представим себе картину из альтернативной реальности. Итак, товарищ Сталин всеми правдами и неправдами добывает валютные доходы. Крестьяне надрываются в колхозах и отдают государству зерно, чтобы Сталин мог продать его за рубеж и получить марки/фунты/франки. Ради этого три миллиона заключенных валят лес в Сибири и Карелии, добывают золото на Колыме в неимоверно трудных условиях. Ради этого уходят за рубеж пушнина, черная икра, марганец Грузии и Украины, нефть из Азербайджана и Чечни, антрацит Донбасса, руда Курской магнитной аномалии, лен Псковщины и т. д. В общем, как в 1930-х.
Вот только полученные от этого средства, покрытые потом и кровью народа, Иосиф Виссарионович тратит не на закупку оборудования и технологий, не на строительство заводов и вузов, не на домны и не на новые дороги, не на подготовку миллионов новых специалистов в самых разнообразных отраслях деятельности. Нет, он все эти миллиарды отправляет… на Запад. То есть кладет полученные от Запада деньги обратно в его банки, покупает на народные доходы облигации западных государств, фактически ссужая русские деньги Западу. Так, чтобы Запад, получая их в долг, мог строить свои заводы, корабли, дороги, университеты.
При этом часть полученных богатств товарищ Сталин закачивает в карманы сотни вельмож. А еще часть – вкладывает в добычу сырья, чтобы продавать его на Запад все больше и больше. А вырученную валюту опять-таки качает на Запад и в частные карманы.
Предприятия СССР не могут взять кредитов в отечественных банках, потому что там – запредельно высокие проценты, и потому вынуждены брать ссуды у западных банкиров. Каковые выдают их советским заводам из тех же денег, что товарищ Сталин отправил на Запад и положил их в тамошние кредитные учреждения.
При этом с 1927 по 1939 год товарищ Сталин произносит тысячу и одну речь, посвященную необходимости рывка в развитии страны и ее индустриализации. Но ничего не строится. Не поднимаются ни Днепрогэс, ни ГАЗ и ЗИС, ни Магнитка, ни «Ростсельмаш», ни «Уралмаш». Есть только их проекты-картинки. Нет никакой электрификации, не появились Харьковский, Сталинградский и Челябинский тракторные заводы. Нет десятков авиастроительных заводов – и самолетов делают всего по семь штук в год. Гражданские аэропланы покупают в Америке, а ВВС СССР продолжают летать на еще царских «фарманах» и «ньюпорах» времен Первой мировой. А если что и строится в Союзе, так только нефтяные гавани и портовые элеваторы для вывоза сырья за рубеж. Не вкладываются деньги в сотни научно-исследовательских институтов, не возникает ни Физтеха, ни МИФИ.
При этом товарищ Сталин развивает бешеную активность. Вот он на катере возглавляет плывущий косяк осетров. Или – ведет журавлиный клин, летя на У-2 впереди. Или плавает в бассейне, демонстрируя стране свой торс. Или целует в животик мальчика Ваню. А тут он лично управляет пожарной машиной на тушении горящего леса. Вот он, только вынырнув из глубин Финского залива с найденным мечом утопшего древнего викинга, мчится окольцовывать амурских тигров, по пути сыграв на рояле и спев на благотворительном вечере. При этом все радиостанции и кинохроника страны восторженно рассказывают о Сталине, Сталине, Сталине. Народ же продолжает добывать сырье за грошовые зарплаты, а всех недовольных властью – кого к стенке, кого – на зону.
Думаю, что в таком варианте истории гитлеровцев в июне 1941 года народ встретил бы хлебом-солью. Как освободителей. Асам Гитлер принимал бы парад победы вермахта в Москве где-нибудь в августе.
Смешно? Действительно. Ведь мы заставили вести воображаемую сталинскую власть так же, как вела себя абсолютно реальная власть Путина в 2000–2012 годах. Потому называть Владимира Владимировича вторым Иосифом Виссарионовичем по меньшей мере смешно. Они – полные антиподы, полные противоположности.
Власть «Putin Incorporated» бессильно плывет по течению. И новые удары глобального кризиса 2014 или 2020 годов неминуемо опрокинут этот режим.
Но как сделать так, чтобы РФ не развалилась, подобно Советскому Союзу? Об этом – наша книга.
«Судный день» Запада
Вот мой первый тезис: Запад рано или поздно войдет в такой кризис, что обязательно попробует пожертвовать Российской Федерацией. Легче всего это сделать, вызвав крах путинской России (благо, система сама впала в маразм и организационное бессилие), а потом– вызвать на нашем пространстве развал и гражданскую войну.
А теперь обосную эту точку зрения.
Самой лучшей книгой США по разделу «бизнес» 2011 года (top business book) стал труд американо-замбийки, финансиста Дамбисы Мойо «Как погиб Запад. 50 лет экономической недальновидости и суровый выбор впереди» (How the West Was Lost: Fifty Years of Economic Folly – And the Stark Choices that Lie Ahead). Нынче она продается и на русском.
Могу себя поздравить: то, что написано в моих книгах начиная с 2003 года, с восьмилетним запозданием появляется в США в их книгах-бестселлерах. Кризис капитализма признан и там. Мойо ненавязчиво доказывает: у США нет иного выхода, кроме как пойти на тяжелый дефолт по госдолгу, заняться новой индустриализацией и замкнуться экономически в пределах североамериканского экономического блока (этакой империи) с полумиллиардом жителей.
Изучим сие поподробнее и (на правах более дальновидных) сделаем свои выводы.
В общем, то, что написано в основной части книжки Мойо, для читателей моих книг не несет чего-либо нового. Американо-замбийка с опытом работы в Мировом банке – это почти Максим Калашников, только, конечно, негритянка и на Западе живет.
Она пишет, как целых полвека Запад сам себя убивал: валился в демографическую яму, устанавливал обреченную на обрушение пенсионную систему, уничтожал и ухудшал свою систему образования, выносил производство в страны третьего мира. Раздувал государственные долги и ухудшал качество своего человеческого капитала, делая из него неквалифицированных, неконкурентоспособных трутней-потребителей. И вообще слишком мало трудился, а больше жрал в три горла, забыв о роли труда, капитала и технологий. Перестал заниматься производством, а ушел в бесплодные финансовые спекуляции. И так далее.
Все это привело Запад на порог гибели, обнищания, деградации.
Это – диагноз. А что предлагается как лечение страшной болезни?
Думаю, недаром эти рецепты дает именно непонятная фигура Дамбисы Мойо, а не какой-нибудь англосакс или хотя бы тот же Збигнев Бжезинский. Ибо страшно погубить репутацию. Пусть лучше об ужасном и нелиберальном говорит невесть почему избранная знаменитостью замби-американка, популярный автор статей в «Файненшнл Таймс», «Экономист» и «Уолл-Стрит Джорнэл», выдвинутая в 2009 году в сотню самых влиятельных людей мира по версии журнала «Тайм» некими неведомыми Отцами. По каким-то признакам ставшая участником форума молодых глобальных лидеров Всемирного экономического форума.
Итак, к чему же готовят Запад его Неведомые Отцы устами чернокожей пророчицы?
* * *
«Крутые времена требуют крутых мер», – пишет Д. Мойо. Итак, она признает, что с 1980 года, с момента начала рейгановского «ренессанса капитализма» (радикальных рыночных реформ), никакого фантастического роста экономики США не произошло. Среднегодовой экономический рост между 1980 и 2001 годами, пишет автор, составил всего 2,1 %. Столько же, сколько и между 1950 и 1980 годами. (Неолиберальные реформы Мойо называет «открытостью».)
Вот тут я с нею не соглашусь. Рост в 1950–1980 годах в США– до пришествия неолиберальных монетаристов-варваров– был куда выше. В 1960-е годы среднегодовой прирост экономики Соединенных Штатов составлял 4,5 %, в 1970-е – 3,5 %. А вот дальше – несмотря на снижение налогов на богатых, на всяческие либерализации и дерегуляции – рост стал мизерным. Так что Дамбиса Мойо приукрашивает положение. Но зато очень правдиво пишет о том, что произошло колоссальное имущественное расслоение.
«…Неравенство доходов внутри США усугубилось. По данным исследования Чикагского университета, в то время как доходы 1 % богатейших американцев увеличились втрое за последние тридцать лет, пока США были открыты, доходы 10 % беднейших американцев выросли на какие-то жалкие 10 %», – пишет Мойо. Я же добавлю только одно: а реальные доходы так называемого среднего класса США откатились к уровню конца 1950-х годов.
Мойо подтверждает наш старый вывод: неолиберальные монетаристские реформы на Западе (свобода торговли в рамках ВТО, вынос производства в Азию, развитие финансового казино вместо заводов и лабораторий, снижение налогов на личные сверхдоходы) стали торжеством новой шариковщины. Без всяких большевиков все свелось к «отнять и поделить»– в интересах верхушки. Никакого рывка в развитии Запада не было. (Параллельно, по Боглу, шел процесс уничтожения «капитализма собственников» и торжество бесплодно-перераспределительного «капитализма менеджеров», совершенно не контролируемых акционерами). Как недавно сказал уважаемый мною кризисолог Андрей Фурсов, тридцать лет либералы занимались дележом и присвоением ранее созданных реальных богатств, попутно уничтожая в своих же странах науку, культуру, образование. Готовя тем самым демонтаж самого капитализма.
К этому завуалированно клонит и Дамбиса Мойо.
«Эти данные, по крайней мере, позволяют предположить, что стоило бы повнимательнее присмотреться к возможным плюсам более протекционистской политики. Есть убедительные причины, почему американцы (как и другие ведущие экономики Запада) не получили больше выгод от глобализации», – пишет Мойо.
Она считает, что политики Запада должны думать на 20 и более лет вперед, но «к несчастью, как всегда, близорукость Запада, обусловленная политической необходимостью, мешает ему смотреть в далекое будущее». А дальше автор рубит напрямую:
«Именно поэтому нужно срочно отделить экономическое мышление от ближайшей политической необходимости. Все обнулить и начать заново. В конце концов, «будущее не принадлежит малодушным, оно принадлежит храбрецам»…
Более радикальным вариант, говоря о протекционизме, – это дефолт США. Открытый государственный дефолт США нельзя так просто сбрасывать со счетов. Звучит он как катастрофа: фондовые биржи рухнут, стоимость долга взлетит, доллар за секунду превратится в крашеные бумажки и, естественно, поднимется оглушительный международный рев…
Один из вариантов дефолта США – выборочный дефолт, главным образом невыполнение обязательств перед иностранными держателями американских бумаг и предложение полной компенсации на вновь выпущенные долговые обязательства для находящихся в США граждан с американским паспортом. Вероятно, это привело бы к девальвации доллара, но это не должно сильно волновать американцев в Америке в экономически закрытой обстановке. А в ответ на опасения, что в экономически закрытой обстановке возникнет инфляция, правительство могло бы просто выпустить долговые обязательства, индексированные по уровню инфляции.
* * *
Но так ли уж плох дефолт для США?
Дефолты уже случались на Западе (в Исландии в 2008 г. и в Великобритании – хотя он и не назывался дефолтом – в 1976 г., когда она была вынуждена обратиться в МВФ за спасительным займом), но, конечно, не с таким эпическим размахом – ведь, в конце концов, это же США, вождь мировых экономик. Не то чтобы Америка должна была идти на дефолт ради дефолта, чтобы отделаться от всех своих обязательств. Плюс его в том, чтобы Америка начала с чистого листа, чтобы государство обнулило свою финансовую отчетность. Как произошло в Великобритании в 1976 году, такой дефолт мог бы дать США возможность произвести необходимую перестройку внутренней политики, особенно в области долга, а также пересмотреть стратегию «свой дом для всех» и добиться увеличения инвестиций в труд и технологию…»
То есть тут Мойо почти не стесняется: США должны объявить себя банкротом, «кинув» практически всех, кто давал им в долг, – и начать «с чистого листа». При этом не опасаясь Китая, который держит громадные резервы в долларах и заемных бумагах Штатов.
«Да, в случае дефолта американская экономика пострадает, если зарубежные инвесторы ее покинут (например, взлетят долгосрочные процентные ставки, и это увеличит стоимость ипотечного финансирования и рынка корпоративных облигаций во вред экономике США), но все же его можно рассматривать как необходимую и временную перезагрузку экономики», – пишет Мойо.
Ее выкладки: да, очень пострадает Китай, который столько лет зарабатывал на американском рынке, когда янки брали долги, чтобы покупать доступные товары из КНР и предоставлять рабочие места китайцам. Да, дефолт уронит репутацию Америки. Но это не так страшно, считает автор бестселлера-2011:
«Конечно, США попрощаются со своей репутацией, но надолго ли? Можно предполагать, что финансовые рынки будут готовы снова кредитовать США через пол года, если судить по опыту России. В конце концов, всего через три года после объявления дефолта по внутренним долгам в 1998 г. международные долговые рынки снова стали принимать облигации из России – в ноябре 2001 г. Москва выпустила облигации на 400 миллионов евро…
Многие опасаются, что после дефолта Америка надолго останется в тисках долга и зависимости, от которых ей трудно будет освободиться. Конечно, она может уничтожить долг за счет инфляции, как сейчас происходит во многих странах, но и этот подход тихой сапой в конечном итоге будет иметь те же последствия…»
В ответ на эти слова Мойо Максим Калашников саркастически улыбнется. Чтобы уничтожить госдолг Америки инфляцией, нужно девальвировать доллар как минимум впятеро – на 80 %. (Девальвация рубля в 1998 г. с шести до тридцати рублей за доллар – пятикратно – составила те же 80 %.) Девальвация доллара и дефолт США вызовет мировой экономический коллапс, гонку девальваций других валют, волну бунтов и революций, невероятное падение уровня жизни на Западе (прежде всего – в США), распад свободной мировой торговли в рамках ВТО/глобализации. Нынешняя либеральная глобальная экономика распадется на блоки-империи. Это по тяжести сравнимо с большой войной. И кто там будет снова кредитовать американцев хоть через полгода, хоть через три? Здесь– дурость или лукавство Мойо. Скорее – второе.
Ибо она параллельно с дефолтом США предлагает американцам создать свой замкнутый экономический блок (этакую «империю») в составе самих себя, Канады и Мексики с полумиллиардным населением. Ибо это – наилучший из всех возможных вариантов исход. Вернее, наименее худший.
«…Исключая возможность полномасштабной войны, вследствие агрессивной протекционистской политики США в худшем случае главные экономические силы индустриализованного мира разойдутся по своим углам. Можно предположить, что мир разделится на экономические блоки.
Во-первых, американский экономический блок (вероятнее всего, к нему присоединится Канада). В пользу этого региона говорит не просто почти полмиллиарда человек (по демографическим данным на сегодняшний день) с наибольшей покупательной способностью, выраженной в подушевом доходе. Северная Америка легко может стать самодостаточной. Если ввести заградительные меры для торговли и иммиграции, она все равно сможет прокормить своих граждан, обеспечить себя энергией, а по своим географическим особенностям она в любом случае очень неудобна для вторжения», – дает весьма откровенный расклад Д. Мойо.
Другие блоки – это угасающая Европа, которая продолжит испытывать системный упадок, а также Китай. Однако он, по мнению автора, очутится в более тяжелом положении, чем американский блок. Китайцам не хватает пахотной земли и углеводородов, а экономически присоединенные к КНР районы Латинской Америки и Африки все-таки не так привязаны к китайцам, как элементы американского блока-«империи».
О судьбе русских в книге – полный молчок.
Образование американского блока после дефолта США Мойо считает скорее полезным (для янки) ударом по Китаю.
«Выгодно ли США подрывать рост Китая? Ведь, скорее всего, это и произойдет в случае настоящего американского дефолта. При росте доли населения, неспособного конкурировать на глобальном рынке, и поголовном падении уровня жизни США не слишком будут волноваться из-за китайских планов роста и вероятного их срыва».
То, что рисует Мойо, означает полное разрушение открытости Всемирной торговой организации и смерть неолиберализма. Не удивляюсь тому, что Кремль ныне спешно взялся строить Евразийский союз, брать под плотный контроль Сибирь и вооружаться. Там, в Кремле, тоже чуют, что приход глобального шторма и распад прежней долларовой системы уже недалеки. Но вот только очевидно, что Кремль с задачами будущего не справится. По причине воровства и профнепригодности. Ибо какой осел строит свой экономический блок (империю), при этом вступая в ВТО, обреченную на смерть и способную разорить остатки русской несырьевой промышленности да агропрома? Только полный осел.
Кстати, а какой строй будет существовать в американском экономическом блоке по Мойо? Капитализм, что ли? Автор уходит от прямого ответа на вопрос, делая только намеки. Давайте их прочтем – а потом сделаем собственный вывод.
* * *
В заключение своей книги замбийка-американка пишет, что США стоят на пороге превращения в социалистическое государство худшего типа: с растущими расходами государства при падающей доходной базе. В конце концов, огромные затраты на здравоохранение, пенсии, борьбу с безработицей и бедностью (при деиндустриализации страны и падении ее доходов) кончатся лишь одним – катастрофой. Громадный госдолгуже душит экономический рост Запада. Госдолг в 90 % от ВВП, как доказали Рейнхарт и Рогофф, уменьшает экономический рост таких стран на 2 % в год по сравнению со странами, где госдолг– не выше 30 % от ВВП. Хотя Мойо считает, что госдолг США превысит 100 % ВВП только в 2014 году, Максим Калашников уверен: реальный ВВП Америки– не 15, а 10 триллионов долларов. А значит, долг уже выше ста процентов.
Но в основном Мойо права. Другого выхода, кроме крайне опасного дефолта, у Америки нет. Она и так похожа на альпиниста, висящего на руках над пропастью с тяжелым рюкзаком и с гроздью других альпинистов на веревке. Рюкзак и веревку придется обрезать.
Мойо считает, что нет иного выхода, кроме реиндустриализации Запада. Ибо теперь в нем живет слишком много ни на что не годных, никчемных потребителей.
«…Западные корпорации строили заводы в бедных развивающихся странах (и проложили широкие пути для тамошнего рынка труда), но прибыль и, в частности, доход на капитал накапливались только у горстки акционеров. И конечно, решение миллионов семей во всем западном мире добиваться успеха только на «звездных», потенциально очень прибыльных поприщах в ущерб образованию приводит к растущему избытку дорогостоящих, малообразованных, неквалифицированных и неспособных к мировой конкуренции граждан…»
Мойо безжалостно развеивает бредни некоторых «вечно вчерашних», которые твердят о том, что нужен «рестарт» капитализма. Мол, нужно было давно отказаться от всех социальных программ и развивать чистый капитализм, где каждый сам за себя, где частной инициативе дана широкая свобода, где налоги – минимальны. Возврата к такому капитализму уже не будет! Это невозможно.
«Эта экономическая стратегия могла бы иметь смысл, если бы не один момент. Такая рыночная доктрина немыслима без квалифицированных и высокопроизводительных трудовых ресурсов, которых, учитывая статистику труда и образования для следующих поколений, будет катастрофически не хватать», – пишет Мойо.
Но она не дает ответа на вопрос: если возврат к «чистому капитализму» на Западе невозможен, то что же будет вместо него? Ведь чистый капитализм, когда не было пенсий и социальных программ, существовал на том Западе, где не было никаких сексуальных революций, феминизма, толерастии и т. д. На тогдашнем Западе мужчины зарабатывали деньги и вкалывали, а белые женщины рожали по пятеро детей на семью. Тогда молодых и работоспособных насчитывалось в разы больше, чем стариков. А кто сегодня заставит западных женщин снова рожать и быть примерными женами-домохозяйками? Кто перестреляет или выморит голодом миллионы малодетных пенсионеров, которые грозят погубить экономику? Кто заменит недостающие рабочие руки миллионами роботов? Кто посадит легионы «постиндустриальных трутней»– стилистов, рекламщиков, дилеров и прочего «офисного планктона» – на пайки и заставит их массой переучиваться на фермеров, рабочих и техников? Кто урежет пенсии и заменит их на скудные продовольственно-вещевые пайки, перебросив средства с поддержки стариков на поддержку рождаемости в белых семьях? Кто возродит трудовую этику, сломанную при постиндустриализме?
При этом понятно, что упразднение социальных программ и пенсий потребует жестокого подавления низов: они этого не желают. Они не хотят резко обеднеть и вкалывать до смерти, не надеясь ни на какую пенсию. Массы станут дружно прокатывать на выборах всякого, кто решится на проведение такой шоковой терапии. Саркози во Франции вон попробовал всего лишь малую часть такой терапии провести – и вот социалист на выборах президента Франции его сваливает. Рейган, начиная радикальные рыночные реформы в США 1981-м, на это не решился. Как не решились на сие ни Тэтчер в Англии, ни Коль в Германии, ни кто-либо в иных странах. Ибо в тех условиях Запад мог уже в 1980-е потонуть в бунтах и восстаниях. В условиях противостояния с СССР в 80-е на это никто не мог решиться. Но кто решится на это сейчас?..
* * *
Дефолт США– это неминуемые в первые несколько лет дефицит товаров в Америке, всплеск структурной безработицы, падение доходов изнеженного населения, суровая ломка привычного образа жизни. Какой электорат пойдет на это по доброй воле? Мое предположение: потребуются диктатура и сильное внешнее прикрытие– долгая война с Ираном, революция в РФ и неизбежный всемирный хаос в итоге. На сем фоне можно заставить электорат смириться с драконовскими чрезвычайными мерами, обнищанием и введением мобилизационной дисциплины.
Иначе как провести дефолт, новую индустриализацию и создание Североамериканской автаркии?
Дамбиса Мойо не дает на это внятного ответа, ограничиваясь обтекаемыми витиеватостями. Тогда отвечу я: место капитализма займет новый фашизм-реиндустриализатор. Ибо только он позволит элитам Запада, покончив с всеобщим избирательным правом, провести крайне шоковую терапию. Только фашизм в условиях мирового экономического шторма и распада глобального рынка на экономические автаркии/блоки/империи окажется жизнеспособным. Реабилитации фашизма и тоталитаризма на Западе осталось ждать недолго.
Специально для идиотов поясню: классический фашизм – это уже не капитализм без фигового листка демократии. Фашизм очень близок к советской экономической модели, ибо предусматривает широчайшее применение планирования, госрегулирования, масштабные государственные программы и социальные проекты. Фашизм – это третий путь. Правизна в политике – но левизна в экономике. Это действительно уже не капитализм. Каждый, кто мало-мальски изучал экономику Италии времен Муссолини или Третьего рейха (национал-социализм перед войной), знает, что капитализм там был крайне ограничен, эволюционируя к социализму. Фашизм и национал-социализм вообще не вписывается в убогое разделение «правое – левое».
Книга Мойо напомнила мне статьи радикальных рыночников Нуйкина, Радзиховского и Шмелева накануне катастрофы Советского Союза. Хотя и с противоположным знаком, но тут– тот же разоблачительный пафос и рисование удручающей картины «конца эксперимента». Только теперь не советского, а западнокапиталистического эксперимента. Как мы говорили, либерализм оказался страшнее орд гуннов (http://forum-msk.org/material/society/8864858.html). Он не только нас убил, но и Запад уничтожил.
Напомню: перед нами – не труды «безумного Макса» (Калашникова), не статейки каких-нибудь коммуно-фашистских маргиналов в малотиражках, а книга модной западной дивы, автора самых уважаемых на Западе экономических газет и журналов. Книга-бестселлер. И это– сигнал понимающим. Предупреждение тем, кто еще умеет думать. И не случайно честь прямо сказать о многом отдали не англосаксу, а амбициозной негритянке-замбийке.
Откровения миллиардера Роджерса
По мере приближения новой волны глобального смутокризиса наши прежние прогнозы начинают повторять даже западные миллиардеры. Звучат речи о небывалом историческом катаклизме. Вот мнение одного из крупнейших мировых финансистов, компаньона Сороса по инвестфонду «Квантум», Джима Роджерса. Сей миллиардер (совсем не скромный футуролог и вовсе не кабинетный ученый) уверен: США не смогут предотвратить своего дефолта, постиндустриализм потерпел полный крах и к 2020 году мир ждет социально-экономическая катастрофа. Именно поэтому Роджерс инвестирует не в бумаги, а в ресурсы, занимаясь сельским хозяйством и очисткой воды в Китае (http://expert.ru/expert/2012/41/dzhima-rodzhersa-ne-kupish-za-paru-tyisyach-rublej/).
«…Америка– крупнейший должник за всю историю человечества, ни одна страна не загоняла себя раньше в такую ситуацию. Так что, возможно, это начало конца. Есть много способов для страны обанкротиться – можно просто напечатать очень много необеспеченных денег. В Советском Союзе, если я был вам должен миллион в 1980-х годах, я мог бы с легкостью заплатить вам его в 1990-х, он бы ничего не стоил.
Экономическая ситуация в стране может измениться довольно быстро. В 1918 году Великобритания была самой процветающей страной в мире, ни одного конкурента рядом, и через три поколения она стала банкротом. Уже через одно поколение она оказалась в ужаснейшем экономическом положении.
То же самое происходит с США, они находятся на пути к этому, в 1987 году США все еще были кредитором, сейчас, спустя двадцать пять лет, это крупнейший должник в мире.
– Стоит ли США пытаться сократить долг или он уже слишком велик?
– Это бессмысленный вопрос, они не сделают этого. Обама победил в 2008 году с обещанием, что он справится с бюджетным дефицитом, но в результате дефицит стал крупнейшим в истории, больше, чем у всех предыдущих президентов, вместе взятых. Фактически уже сделать ничего нельзя. Нам остается ждать и смотреть, что будет дальше…»
«…В Америке экономические спады бывают каждые четыре-пять лет с начала образования республики. Один был в 2002 году, в 2007 – 2008-м был хуже, потому что долг был намного больше, следующий– в 2013 или 2014 году– будет хуже, потому что долг еще вырос. Каждый следующий кризис будет хуже и хуже, потому что долг увеличивается в геометрической прогрессии…»
«…– А что будет с евро?
– Я не думаю, что в нынешнем виде он выживет. Вообще, в 2014 году у всех будут огромные проблемы, и если мы пройдем через это, то в следующий раз – в 2020-м или 2021 году– вот это уже будет конец. Евро исчезнет, повсюду будут банкротства, катастрофы, войны, будет очень плохо всем…»
* * *
Таким образом, Роджерс говорит совершенно то же самое, что и я в своих прежних книгах. Особенно в их цикле, посвященном Великой депрессии-2 (в «Глобальном смутокризисе» 2009 г. и последующих). Более того, летом 2010 года мы вместе с Георгием Малинецким и уже ушедшим из жизни к сегодняшнему дню Вадимом Шишовым (Институт прикладной математики АН) провели в независимом пресс-центре конференцию, где также пытались предупредить об опасном обострении глобокризиса в 2014-м и необходимости перехода на мобилизационную модель для РФ. Значит, наши мозги не хуже, чем у западных миллиардеров-практиков. Слова миллиардера лишь подтверждают мои прежние выводы. Потому на правах первого продолжу мысль Роджерса.
США действительно– в ловушке без выхода. У них нет решения по государственному долгу: если его не наращивать, то в Америке полыхнет бунт. Ибо иного источника поддержания хоть какой-то экономической жизни на Западе не создано: нет у янки никакой новой модели экономики. А если наращивать долг – придешь к дефолту. С потрясениями для всего мира, а не только для Штатов. Пока они избегают каких-либо неприятных решений, пуская печатный станок (политика «количественного смягчения»). Но никакая зеленая бумага не заменит настоящей силы, настоящего развития. В один прекрасный момент от эмиссии придется отказаться. «Количественные смягчения» представляют собой трусливые попытки выиграть хоть какое-то время в надежде на то, что проблемы сами по себе «рассосутся» и не придется принимать опасных и тяжелых решений. Но ничего не «рассосется». Западные элиты растеряны: они отвыкли от принятия трудных решений, они потеряли опыт первой половины XX века, они уже не те бойцы. Их политики стали мелкими и трусливыми. Обама – пародия на Рузвельта, Олланд– никак не Де Голль и не Клемансо, Кэмерон – не Черчилль и не Ллойд-Джордж, Меркель– уж точно не Бисмарк и даже не Конрад Аденауэр, а Путин– не Сталин. Кризис капитализма вылился еще и в невиданное измельчание политиков, в их импотенцию. Были когда-то тигры, а стали – кошки. Или вообще хомяки. Хомяки вообще стали символом нашего времени.
Попытка построить экономику без производства, но с вечным наращиванием долгов и потребления на Западе полностью обанкротилась. И так же терпят крах расейские эпигоны западных либералов, столкнувшие на сей путь и обломки Советского Союза.
Ни у гомосексуал-социалиста Обамы, ни у карикатурного правого Ромни (сократить налоги и расходы государства сразу!) нет даже намека на решение долговой проблемы. Никто из них не имеет внятного плана реиндустриализации США. А уменьшение налогов на корпорации и сокращение господдержки экономики (конек Ромни) только подхлестнет вывод производства корпорациями в более удобные страны. Воскрешение капитализма позапрошлого века, без пенсий и социальных гарантий, как мы уж не раз доказывали, невозможно без страшных потрясений и новой гражданской войны. Кроме того, среди нынешних белых слишком много стариков (от них придется избавляться, чтобы не тратиться на их содержание) и слишком много плохо образованных. Чтобы ликвидировать социальные гарантии современного Запада, придется пойти на то, чтобы отобрать право голоса у десятков процентов населения и США, и Европы. То есть покончить даже с видимостью демократии.
Скорее всего, правящие верхи тех же США думают так же. И ведут дело к всего лишь одному сценарию: к тому, чтобы в конце концов объявить дефолт США и быстро ввести новую валюту, сформировав Североамериканскую автаркичную «империю» (США, Канада, Мексика) с полумиллиардом населения. Крайне недемократичную, где массы сброшены в девятнадцатый век, а любое недовольство жестоко подавляется. Видимо, к такой экономической автаркии добавят еще Британию (непотопляемый авианосец у берегов Старого Света), Австралию (минеральные ресурсы) и Новую Зеландию (продовольствие).
* * *
Роджерс стоит, как я думаю, на тех же позициях, что и Ромни: беспощадно урезать и налоги, и расходы государства, не мешать банкротствам.
«… Если завтра все люди проснутся и решат, что надо что-то делать, то ситуацию можно спасти. Да, у нас было пятьдесят лет жизни в долг, но лучше ампутировать руку, чем ждать, пока рак съест тебя целиком. Необходимо сократить расходы по всему миру, сократить налоги по всему миру, и не с топором, а с бензопилой. Это будет крайне болезненно, но если не сделать это сейчас, то остается ждать 2020 года – когда нынешняя политика приведет к катастрофам и войнам, коллапсу, голоду. Японцы в начале 1990-х имели похожие проблемы, они не дали людям и компаниям обанкротиться, и они получили два потерянных десятилетия. Японский фондовый рынок сегодня на 80 процентов ниже своего пика в 1990-м.
В начале 1990-х та же проблема была у Скандинавии, и они дали людям и компаниям обанкротиться, они заставляли их разоряться. Это было ужасно на протяжении трех лет, но потом, пока Япония шла вниз, Скандинавия уверенно пошла вверх. Америка совершила ошибку в 2008 году и даже раньше, она говорила: мы не дадим нашим друзьям обанкротиться. Вначале 1920-хгодов у Америки была та же проблема, но они подняли процентные ставки и сбалансировали бюджет, и это было ужасно на протяжении 18 месяцев. Но потом у США был один из самых продолжительных периодов процветания. Это реалистичный путь. Так сделали в России в конце 1990-х– вы обрушили рубль и дали обанкротиться всем, кто этого заслуживал, но потом у вас была очень неплохая экономическая ситуация. Надо согласиться на краткосрочную боль…».
Ромни забывает добавить: преодолев кризис 1921 года, США влетели в суперкризис 1929–1939 гг., едва не поставивший их на грань гражданской войны. И выйти из штопора удалось лишь с помощью умело раскочегаренной Второй мировой. Если же сегодня позволить в Америке разориться тому, что должно обанкротиться, то на улицы будут выброшены не менее 15 миллионов работников из финансовой области, из сервиса, из торговли, «развлекаловки» и прочих «постиндустриальных» отраслей. Притом, что пока нет заводов и фабрик, готовых их принять хотя бы на низшие рабочие должности. Еще нет в наличии аналогов гитлеровского Трудового фронта или рузвельтовского ССС, чтобы направить миллионы безработных вкалывать на дорожном строительстве и в прочих инфраструктурных проектах. Нет огромной системы новых профтехучилищ и техникумов, способных быстро дать миллионам уволенных рабочие специальности. Да и развертывание таких структур потребует наращивания расходов бюджета, а вовсе не их сокращения. (Вкупе с наращиванием расходов на полицию, тюрьмы, специальные силы подавления недовольства американцев.) К тому же и новые заводы с фабриками за пару недель не построишь. В условиях острейшего кризиса это нелегкое дело. Особенно коли учесть, что и сами-то американские люди успели утратить навыки создания промышленности и управления ею.
Так что если воспользоваться советами Роджерса и Ромни, то будет не краткосрочная боль, а долгий шок. Чреватый разрывом сердца. Провернуть подобную операцию в США возможно, лишь установив в начале диктаторский, неолиберально-фашистский режим. (Видимо, Роджерс это осознает, потому и намерен пережидать бурю в Китае.) Кроме того, сокращение расходов страны и налогов никуда не денет проблемы непомерного госдолга Америки. С падением доходов государства тяжесть сего долга и выплат процентов по нему только возрастет, причем неимоверно. А значит, придется идти на дефолт Соединенных Штатов, что, как мы знаем, равносильно взрыву экономик всего мира.
Значит, в условном 2020-м (плюс-минус несколько лет) элиты современного мира окажутся призванными на суд истории. Нам суждено пережить свой вариант того ада, что пережили наши недалекие предки в 1929–1945 годах.
Думаю, что не открою никаких америк, если выскажу предположение: даже в США– не говоря уж о гораздо более маразматической и нерешительной Европе– никакие политики не смогут действовать превентивно. Им ведь надо нравиться избирателям, а они не хотят идти на жертвы и отказываться от хорошей жизни. Да и ради чего? Чтобы сохранить капитализм и потом пахать на хозяев за гроши, получая зарплаты наравне с китайцами да индусами? Нет– никто ничего заранее не сделает. Сначала должен грянуть гром. Сперва ЕС обречен скрыться в смерче кризиса, сначала должна настать финансовая несостоятельность Соединенных Штатов. Массы должны быть поставлены перед фактом: все, конец! Дальше – только суровые вынужденные действия, ибо больше нет денег на пенсии, медицинское страхование, на продовольственные талоны и на пособия по безработице. При этом народные низы ждет крайне неприятное открытие: новая промышленность, буде она сооружена на Западе, не требует стольких работников, она не сможет дать работы всем, кто ее сейчас лишился…
Иммануил Валлерстайн еще десять лет назад предсказал свой вариант кровавой перестройки в Америке, назвав роковым сроком начало 2020-х. Конечно, многие тогда говорили: «Ну кто такой Валлерстайн? Кабинетный теоретик, старый левак!» Однако нынче о том же самом говорит практикующий миллиардер-инвестор Роджерс.
* * *
Кому Роджерс отводит наибольшие шансы на выживание в грядущем катаклизме? Партнер Сороса так же лучше всего оценивает перспективы тех, кто:
– не страдал идиотизмом «постиндустриализма» и строил реальный сектор (промышленность и сельское хозяйство);
– как Сталин, прежде всего не потреблял, а накапливал: тратил деньги на производство средств производства, на обеспечение внутреннего рынка товарами своего производства, на строительство дорог, энергетики, мостов, плотин, аэро– и морских портов (инфраструктуры);
– кто упорно учился и рожал детей, а потому имеет достаточное число трудоспособного и квалифицированного населения.
Все три этих фактора сходятся на Китае!
«…Китай в любом случае будет самой важной страной двадцать первого века. И даже если нет, у моих дочерей будет огромное преимущество– в мире 1,3 миллиарда китайцев, и у моих дочерей будет навык, который им поможет. В США в девятнадцатом веке была ужасная ситуация, там была гражданская война, несколько экономических депрессий, очень немного прав человека, совсем чуть-чуть торжества закона, разбои на улицах– это был полный бардак. Но США стали самой успешной страной двадцатого века…
– Вы верите в китайское потребление?
– Мощную экономику строят не так– вы сберегаете и инвестируете в будущее, вы строите производственные мощности. Вы вкладываете в железные дороги, школы, фабрики. Вы не можете построить экономику, производя ванны, они просто лежат и ржавеют– а фабрики и железные дороги работают на всю экономику в целом.
– Но сейчас в Китае избыток производственных мощностей.
– Кто вам это сказал?
– Ну, так считают многие эксперты, об этом говорят даже сами китайские власти.
– Я не верю статистике ни в одной стране и тем более не верю экспертам. У Китая очень высокий уровень инвестиций и сбережений, понятно, что могут быть временные периоды избытка мощностей, которые чередуются с нехваткой. Но если вы посмотрите на историю человечества, то Китай – единственная страна, которая проходила через несколько периодов величия. Римская империя была лишь один раз, Египет был великим однажды, Великобритания – та же история. У Китая было три или четыре периода огромного успеха и три-четыре периода катастрофического спада. Но потом китайцы опять восстанавливали все, что утрачивали. Китай сберегает и инвестирует огромную долю своих доходов, у них очень сильная образовательная этика, в этом их огромная сила.
– То есть высокий уровень инвестиций не является проблемой?
– Нет, это колоссальное преимущество. Даже Карл Маркс говорил, что нужно создавать капитал для того, чтобы строить экономику. Ошибка Маркса была в том, что он считал: капитал должен принадлежать государству. Капитал должен принадлежать условному Джиму Роджерсу…».
Тут я с Роджерсом соглашусь за исключением одного пункта: экономика не может быть только частной. Она должна быть смешанной: и приватной/акционерной, и государственно-социалистической, и с кооперативами, и с предприятиями в собственности работников. Ибо если Роджерс так уважает КНР, то не может не замечать того, что в нем – именно многоукладная система, а план в ней отлично уживается со свободным рынком.
В остальном же все верно. Тот, кто потреблял и жил в долг, кто отказывался от реального сектора, тот и получит страшные муки. Тут два народа-болвана поплатятся сполна за свою глупость: русские (за то, что сломали свой реальный сектор) и американцы (за вывод промышленности в Китай). Европейцы окажутся где-то посередине.
Почему либералы не любят Путина?
«…Я считаю, что Россия должна избрать нового президента, честного, физически крепкого и ответственного. Я убежден, что следующим президентом должен быть Владимир Владимирович Путин. Если сейчас ему не скрутят руки-ноги известные люди, то, я убежден, у него есть все шансы, чтобы за него проголосовали. По крайней мере, я его буду всячески поддерживать…
…Я считаю, что из всех кандидатов, которые намереваются участвовать в выборах, Путин – самый достойный человек.
.. Во-первых, Путин – человек ответственный. Во-вторых, он не боится принимать сложные для себя решения, потому что решения по поводу единства России, наведения порядка на Кавказе, по борьбе с терроризмом – это ответственные решения. За них придется отвечать, если не дай Бог чего случится. А случиться может – вы знаете, какие бомбежки сейчас идут. Но он этого не боится. Третье: он – молодой человек, ему 47 лет. Он здоровый. Четвертое: по-моему, он – честный человек, а нам нужен честный человек президентом. Потому я и поддерживаю Путина» (http://www.echo.msk.ru/programs/beseda/11031/).
Это– эфир «Эха Москвы» 27 ноября 1999 года. Слова Бориса Немцова, либерала и нынешнего яростного разоблачителя путинского режима. Архиоппозиционера. Как видите, он в 1999 году считал ВВП за своего в доску и знал о том, что Путин станет президентом еще тогда, когда до памятного ухода Ельцина 31 декабря 1999 г. оставался месяц. И когда мы об этом даже не догадывались.
Господа! Сие лишний раз доказывает очень простую вещь, о которой не любят говорить либералы. А именно: Путин и его режим – проект чисто либеральный. И нынешнего Путина либералы ненавидят именно как напоминание об их, либералах, непроходимой тупости, алчности и трусости.
Чтобы это понять, давайте вспомним недавнюю историю Российской Федерации, сведя ее к самой что ни на есть сути и очистив ее от тумана, который нагнали либеральные твари и восторженные путинские подхалимы.
* * *
В 1991–1993 годах власть в стране захватили либеральные садисты-фундаменталисты. Они совершили криминальную революцию, назвав все это «демократическими» и «рыночными» реформами. Но на самом деле они исповедовали один принцип: мы – самые умные, мы – «элита». А остальные – это тупые неконкурентоспособные «совки», с которыми можно творить все, что вздумается.
Нам, конкурентоспособному меньшинству, нужно загрести всю стоящую собственность, а остальных превратить в нищее манипулируемое стадо. Именно для этого либеральные садисты фактически сожгли сбережения граждан, опустили их в страшную нищету и своей приватизацией сконцентрировали 90 % собственности в руках 1 процента населения – правящей касты, «малого народа». Который сразу же ощутил себя этаким передовым отрядом Запада в дикой стране, новыми колонизаторами. Все это делалось в правление Ельцина (1991–1999 гг.), какого путинщина всячески чтит и считает основателем нынешней государственности.
Либеральные садисты ельцинского призыва с самого начала знали, на что идут и какая участь уготована народу.
«К числу ближайших социальных последствий ускоренной рыночной реформы относятся:
– общее снижение уровня жизни;
– рост дифференциации цен и доходов населения;
– возникновение массовой безработицы. Неравномерное накопление денежных накоплений по регионам и национальностям в результате приватизации может спровоцировать серьезные конфликты даже на национальной почве. Третье последствие реформы – появление массовой безработицы и высокая вероятность экономических забастовок в базовых отраслях промышленности и политических забастовок в крупных городах. Основными лозунгами этих забастовок будет недопущение роста цен, поддержание высокого уровня занятости, повышение заработной платы в соответствии с ростом цен и недопущение высокой дифференциации доходов.
В этих условиях правительству очень важно принять правильный тон по отношению к обществу: с одной стороны – готовность к диалогу, с другой стороны – никаких извинений и колебаний. Следует предусмотреть ужесточение мер по отношению к тем силам, которые покушаются на основной костяк мероприятий реформы, например, роспуск официальных профсоюзов в случае их выступления против правительственных мер, а также создание параллельных союзов.
Очень важно дифференцировать меры в отношении рабочего движения: например, закрывать одну шахту из трех, сохраняя на остальных нормальные условия оплаты. Еще более предпочтительны меры, которые не ведут к полному закрытию предприятия, а к частичному сокращению численности на нескольких предприятиях.
Совершенно необходимы меры прямого подавления по отношению к представителям, реально не пользующимся поддержкой населения. С другой стороны, необходимо сохранять политические отдушины – плюрализм и гласность во всем, что не касается политической реформы.
Население должно четко усвоить, что правительство не гарантирует место работы и уровень жизни, а гарантирует только саму жизнь.
Сопротивление реформе широких масс связано с необходимостью осуществления в ее ходе жестких и непопулярных мер и неизбежных издержек, к которым следует отнести не только снижение уровня жизни, но и резкий рост, а главное – легализацию социально-экономической дифференциации, гигантские масштабы легальной спекуляции, а также связанное с ней «неправедное обогащение» отдельных лиц и социальных слоев, отмывание денег теневой экономики, вызывающее поведение нуворишей и пр.
Вряд ли можно надеяться на поддержку местных органов власти, сформировавшихся в результате выборов (1989–1991 гг. – М.К.). Во-первых, в большинстве регионов новые советы в значительной мере сформированы из местной номенклатуры. Во-вторых, местные советы с преобладанием демократов настроены в высшей степени популистски: обещания, данные избирателям в ходе предвыборной кампании, отнюдь не настраивают депутатов на поддержку жестких непопулярных реформенных мероприятий.
На время проведения реформы (или, по крайней мере, ее решающих этапов) потребуется чрезвычайное антизабастовочное законодательство.
Следует учитывать, что нынешние масштабы демократического движения существенно превышают уровень распространения демократических представлений и ценностей в массовом сознании, в том числе и о демократических началах функционирования экономики.
Наиболее болезненной проблемой для демократов и одной из главных линий раскола станет необходимость своего отношения к неизбежным в ходе реформы антидемократическим мерам правительства (запреты на забастовки, контроль над информацией и пр.).
Следует ожидать ускоренной институционализации неолиберальной экономико-политической идеологии, политической основой которой станет часть нынешних демократических сил, наиболее твердо стоящая на позициях экономического реформирования. Данное течение будет поддерживать реформу в случае ее комплексного и последовательного характера, невзирая на непопулярные меры. В это же время узость социальной базы этого движения ставит под вопрос масштабы его возможного влияния на общественное мнение и, резко поляризуя политический спектр по социально-экономическому признаку, может стать источником дополнительной социальной напряженности в обществе.
Борьба вокруг реформы резко ускорит процесс институционализации политических течений в стране и организации соответствующей партийной печати, в которой правительственная политика будет подвергаться разнообразной и беспощадной критике, подрывая легитимность реформы. В этот хор вольются голоса местных печатных органов, контролируемых консервативными региональными властями или популистски настроенными советами.
Из сказанного следует как минимум два вывода. Во-первых, реформа или, по крайней мере, подготовка к ней общественного мнения должна быть начата как можно скорее– до формирования мощной оппозиционной прессы, то есть пока контроль за основной частью массмедиа остается в руках правительства (не исключено, что с этой целью придется задержать принятие законов о печати и о политических партиях).
В-вторых, в самое ближайшее время идеологам реформы из состава политического руководства страны необходимо поставить под контроль все центральные средства массовой информации. Следует иметь в виду, что непосредственное цензурирование публикаций и передач о реформе невозможно и даст скорее отрицательный эффект, поэтому основным рычагом управления должна быть кадровая политика.
Фундаментальным является противоречие между целями реформы (построение демократического хозяйства и общества) и средствами ее осуществления, среди которых не последнее место займут меры антидемократического характера.
Проведение реформы неизбежно потребует поддержание сложного политического и идеологического баланса между преемственностью реформы в ряду демократических преобразований после апреля 1985 года и отказом от прежних «перестроечных» программ и обещаний. Если преемственность требуется для сохранения у власти высшего политического руководства, что, в свою очередь, необходимо для поддержания минимальной стабильности в стране, то без отказа от прежних лозунгов (разрыв преемственности) невозможно обеспечить необходимую для проведения реформы «свободу рук».
Не будет преувеличением сказать, что от степени успешности соединения этих противоположных начал зависит политическая судьба нынешнего руководства страны и самой реформы…».
Автор сей аналитической записки – Анатолий Борисович Чубайс. Она опубликована в журнале «Век XX и мир» – в № 6 за 1990 год.
* * *
Перед нами – предельно откровенный документ. По сути, план-конспект нашей истории с 1990 года. Первое звено – вот этот документ Чубайса…
Развал страны, два государственных переворота 1991 и 1993 годов, горы убитых у Дома Советов, около 13 миллионов уничтоженных только в РФ за годы «реформы», страшная деградация общества, промышленности, науки. Миллионы беженцев. Вырезанные и униженные русские в нацреспубликах.
Перед нами – концепция своеобразного либерофашизма. Предельно циничного: разобщай, подавляй, обманывай. Все– во имя власти и обогащения мародерского меньшинства. Какая, к черту, демократия? Здесь проповедуется, по сути, диктатура. Этакий монетарно-либерастический тоталитаризм. И какая может быть демократия в обществе, где вся собственность – у верхушки в несколько процентов населения, а остальные жители РФ– нищие? При такой базе Эрэфия обречена быть тиранией деградации, олигархической страной, где власть сырьевых мерзавцев подавляет остальное население.
Именно этой философией и руководствовалась расейская «элита» в 90-е годы. Она подражала модному западному неолиберализму, конек коего – перераспределение богатств в руки «конкурентоспособного меньшинства» и обеспечение его всевластия. Но если в западных странах создание «одного бриллиантового процента» населения шло как-то постепенно, то на нашей земле все делалось предельно жестоко и быстро. Шоковым порядком. Можно сказать, был поставлен уникальный исторический эксперимент – либерофашистский. Под литавры и речи о демократии, правах личности и свободе частной инициативы. Победившие либеросадисты чубайсова толка буквально разодрали общество, передав собственности на триллионы долларов в руки узкого круга приближенных и олигархов.
Но к 1999 году либеральные твари очутились в тупике. Оказалось, что управлять страной они не могут, она буквально посыпалась. И что им самим светит в лучшем случае тюрьма. К лету 1999 года РФ проиграла первую войну в Чечне, проигрывала уже вторую. Она уже успела потерять половину промышленности и пережить финансовый крах 1998 года. Люди были настолько бедны, что готовы были удавиться за сотню долларов. Ибо как правители страны либералы оказались полностью бездарными.
К 1999 году народ оказался настолько озлоблен, что любые честные и свободные выборы за парочку циклов грозили привести к власти нового Сталина. Того, кто, опираясь на озлобленные массы, перевешает либералов, «реформаторов», чиновников и олигархов, отберет награбленное и сделает еще много чего. Развалина Ельцин загибался, а то, что могло случиться после его ухода, заставляло шевелиться волосы на головах Немцовых, Чубайсов, олигархов – абрамовичей, Волошиных и т. д.
Потому была поставлена задача: срочно создать симпатичного преемника Ельцина, который сможет, обманув массы, отстоять главные завоевания криминальной революции и помочь творцам геноцида 90-х избежать всякой ответственности. То есть сохранить награбленное и захваченное в руках «малого народа» (1 % населения), сохранив его от уничтожения. А народу дать информационно-потребительский «наркотик». Именно для этого и был создан путинский режим с заданной ему программой «управляемой деградации». Именно для этого в дыму гексогеновых взрывов и новой войны в Чечне и был поднят на щит Путин, который является стопроцентно неолиберальным проектом. Народ тогда действительно поверил этой туфте и искренне считал, будто новый режим «поднимет Россию с колен».
* * *
Можно сказать, что проект в сей части оказался успешным. Банда неолиберальных садистов избежала кары и осталась при награбленном. Путин с подчеркнутым пиететом обеспечивал неприкосновенность ельцинской Семьи. Те же самые «экономисты», что проводили чудовищный либерофашистский эксперимент в 90-е и привели к уничтожению миллионов русских, при Путине остались на своих местах: в правительстве, Центробанке, в министерствах и околотронных «аналитических центрах», в Высшей школе экономики, в корпорациях. Они продолжали писать программы для путинской власти и определять социально-экономическую политику. Гайдар и Чубайс жили припеваючи. Либералам казалось, что они всегда будут направлять путинщину. Благо, ВВП в начале своего правления продолжал проводить вполне либеральный курс – вводил частную собственность на землю, принимал новый Трудовой кодекс, игриво обещал попробовать привести РФ в НАТО и т. д. В 2002 году Чубайс возглашал: Путин – наш, он – либерал.
Действительно, создалась система, держащая русских в полулетаргическом, расслабленном состоянии, исправно качающая на Запад сырье и деньги от его продажи, пресекающая всякую возможность для того, чтобы наш народ мог проснуться и начать возрождение. Система, при которой погруженный в наркотическую дрему народ покорно позволяет клике паразитов сосать свою кровь – воровать национальное достояние. Действительно, политическую жизнь залили бетоном: чтобы русские, не дай бог, не смогли выбрать себе настоящего вождя, способного железной рукой покончить и с либеральным «экспериментом», и с его авторами.
Но я не зря считаю либералов опасными недоумками. Они не учли всего двух обстоятельств, которые и привели к нынешнему состоянию. Привели к тому, что та машина государства, которую либеральная мразь строила для того, чтобы подавлять и дурить ограбленный русский народ, в один прекрасный момент развернулась и пошла давить некоторых из самих либералов.
Во-первых, в итоге «реформ» 1990-х годов в стране создалась экономика, которая начисто уничтожает всякую возможность для какой-либо демократии. Экономика, которая в любом случае порождает именно режим тиранического типа, с сугубой пирамидальной иерархией и репрессиями. Это – экономика деиндустриализации, сведенная к торговле сырьем и к управлению нефтегазовой трубой, да еще и при концентрации основной массы собственности в руках полусотни семей. Такая «экономическая модель», основанная на перераспределении углеводородных доходов и на защите привилегий меньшинства, неизбежно порождает только одну политическую систему: тиранию.
Либеральные сволочи, круша русскую несырьевую промышленность в 90-е и сводя экономику к «трубе», сами породили эту реальность. Ведь в такой экономике у чиновничье-сырьевой мафии, монополизирующей власть, просто нет конкурирующих отрядов элит. Например, промышленников-машиностроителей, высокотехнологичных капиталистов, агропромышленных группировок и т. д. Ведь все эти отряды, будучи сильными, могли бы стать сильной основой конкурирующих партий/движений и не дать чиновничье-сырьевой мафии монополизировать власть. Что ж, недаром Юрий Мухин считает московских либералов дегенератами с дипломами о высшем образовании. Они ведь плохо учили обществоведение и историю. Они своими руками породили основу для могущества и всевластия путинской России.
Во-вторых, путинцы, взяв в руки власть, продумали: «А на кой ляд нам все эти либеральные нахлебники, лезущие в учителя? Отнимем у них собственность – и сами станем ею распоряжаться. Формально мы отберем собственность в руки государства (и тем самым объегорим глупый народ), но само государство приватизируем и превратим в подобие корпорации во главе с нами».
Именно это и случилось. И потому путинство – это вершина неолиберального эксперимента. Всегда и везде концентрация собственности в руках кучки семей плюс деиндустриализация ведут к установлению именно тиранических, крайне недемократических режимов. Путин – не просто либерал. Он – суперлиберал, «либерал 2.0». Личность поистине всемирно-исторического значения, он первым на свете доказал: либерализм есть враг демократии и в своем крайнем выражении ведет практически к новому феодализму.
За это Путина и ненавидят сейчас те самые либералы, которые еще в 2000 году считали его в доску своим. Ибо бледный подполковник показал их полное ничтожество. Более того, путинщина весьма наглядно продемонстрировала, что ждет даже западные страны, когда и там 1 % населения превратится в сверхбогатый «малый народ», а последние остатки промышленности уйдут в азиатские страны.
О «ресурсном проклятии» России
Меня вновь и вновь охватывает странное чувство. Уникальное положение: в отличие от людей из 1913 или 1929 годов мы знаем, что катаклизм будет. Мы даже примерно можем его себе представить. Казалось бы, об этом нужно думать уже сейчас и готовиться к чрезвычайной ситуации, не теряя ни месяца. Но мировые элиты делают вид, будто ничего не происходит. Меня мало волнуют другие страны. Тут бы самой «элите» РФ понять, что ей будет худо. Тут бы в РФ заняться командно-штабными учениями по действиям в условиях глобального катаклизма. Бросать все силы и средства на самообеспечение продовольствием, на подъем промышленности, на вооружения, на массовое строительство жилья и инфраструктуры, на ввод в оборот заброшенных земель, на постройку футурополисов – стрессоустойчивых городов будущего. И вообще – вырабатывать модель новой цивилизации взамен обанкротившейся западной. Именно об этом мы с Малинецким и Шишовым пытались говорить на пресс-конференции летом 2010 года.
Но этого никто не делает! Либеральное «жречество», составляя правительство и экономические штабы путинщины, об этом даже помыслить не желает. Они ведь либеральные догматики, а происходящее не вписывается в их картину мира. Да такого просто быть не может! Запад что-нибудь да придумает. Тут есть огромное препятствие психологического характера: основная масса «экономических светил» нынешнего режима формировалась в 1970-е и 1980-е годы, свято веря в то, что капитализм и либерализм– единственно верные учения, а прочее– дурь. А тут их догмы и святыни рушатся на глазах. На их «земле обетованной» – Западе элиты грубейшим образом попирают правила либерализма, спасая от банкротства банки и корпорации, вкачивая в них триллионы денег из кармана налогоплательщика! Господи, а где же невидимая рука рынка? Где принципы индивидуальной ответственности за свои действия? Где принцип: «Слабые должны умирать»? Они Маркса стали на Западе цитировать? Значит, все 20 лет российских реформ, когда мы добросовестно старались копировать западные лекала – путь в никуда? Это ни в какие ворота не лезет! Этого не может быть, это нам снится!
* * *
Либерализм оказался тупиком. Везде: и на Западе, и на Востоке. Потому у расейских догматиков включается «защитный механизм»: они перестают видеть очевидное, они замыкаются в своих догмах. Ибо лишь немногие могут признаться самим себе: да, мы ошиблись. И все «святые каноны» либерализма, коим нас учили, – ложь. И СССР был во многом прав. И либеральные свободы далеко не всегда ведут к экономическому росту. Кто же в этом сознается? Большинство же остаются догматиками. Им страшно признать себя начетчиками и глупцами, страшно осознать свою никчемность. Им не хочется осознать, что все их статьи, речи и диссертации, где они проклинали все советское, – ничто, пустота, ложь. Что их научные звания и дипломы отныне ничего не стоят. Зашоренные начетчики кошмарны и опасны тем, что слепы, ничего не хотят понимать и ведут страну к катастрофе, теряя адекватность. Мы имеем дело с коллективным, буквально классовым психозом «элиты» РФ.
Ведь во время суперкризиса важно иметь именно нескованное, смелое мышление. В такую пору нужно быстро соображать и творить самостоятельно, поскольку ни у кого подсмотреть «историю успеха» и скопировать ее нельзя. Ибо всем плохо. Для этого нужно как раз таки недогматические мозги, лучше – хорошо натренированные решением задач в реальном бизнесе. А догматик начинает тормозить.
Пример? Будучи еще помощником президента, А. Дворкович в разгар прошлой атаки кризиса пустомелил о том, что, мол, нельзя заниматься протекционизмом, нельзя нарушать либеральные принципы открытости экономик и свободы торговли. В общем, нес пургу прямо из конца 1980-х, в то время как американцы стали усиливать протекционистские меры.
А что делают успешно развивающиеся бразильцы?
Они, в отличие от косолапо-либеральных расейских «вождей», принимают вот уже вторую Программу ускорения, вкладывая бешеные деньги в развитие транспортной инфраструктуры. Причем они ее реально строят, а не расхищают деньги. В то время, как кремлевские дебилы сопоставимые деньги омертвляют в стадионах и олимпиадах, попутно теряя асфальтовую дорожную сеть (ее протяженность в РФ действительно уменьшается, ибо денежки на дорожные строительство и ремонт реально сожрали сочинская Олимпиада, разорительный показушный владивостокский саммит и разные проекты на Северном Кавказе). В то время, когда в РФ в год производятся лишь считанные пассажирские самолеты, Бразилия по выпуску гражданских лайнеров вышла на показатели СССР– триста и более машин в год. Она становится великой авиастроительной державой.
Понимая, что нельзя абсолютизировать «права потребителя», бразильцы простой, но волевой политикой заставили иностранных инвесторов не просто открывать в своей стране сборочно-отверточные заводы, но и полностью развивать в Бразилии производство всех комплектующих. Они установили простые правила: хочешь быть на нашем рынке? Тогда, грубо говоря, пускай в первые пять лет твое сборочное производство пусть использует 20 % комплектующих местного производства. Еще через энное число лет – уже 50 %. А потом – и вовсе все местное. Потому иностранцы вынуждены затаскивать в южноамериканскую федерацию-империю полный цикл машиностроения.
Ничего подобного в РФ нет! Более того, вступлением РФ в ВТО на «уникальных» условиях косолапые едорасы полностью дестимулировали локализацию производства комплектующих для иностранных сборочных производств в автостроении. Ввозные пошлины на сельхозтехнику в РФ снизили, разрешили ввозить подержанные комбайны. Тогда как бразильцы давно врубили ввозные пошлины на сельхозтехнику на уровне 30–50 % плюс 27 % НДС. Импортировать туда агромашины бессмысленно. Можно только производить их на месте, давая работу бразильцам. Причем обязательная норма комплектующих местного производства изначально составляет 60 процентов!
Это и есть экономический национализм в действии.
А кремлевские «вожди» остервенело превращают русских в «вязанку хвороста» для поддержки западной экономики и отказываются от последних остатков экономического суверенитета. Пока везде кредитные ставки снижаются и кредиты становятся все доступнее для промышленности, а в Эрэфии проценты по ссудам поднимают. Кредиты у нас – втрое-четверо дороже, чем за границей.
* * *
Стараюсь следить за новостями из Бразилии. Понимая, что американцы пустили печатный станок («количественное смягчение» в третий раз) и что они наводняют мир своими пустыми долларами, Бразилия ограничивает приток в страну спекулятивных долларов («инвестиции» на срок менее трех лет). Они предотвращают ревальвацию своего реала. Никакого «свободного перемещения капиталов», как видите. Режется еще одна «священная корова» неолиберальной глобализации. Привет ВТО!
Бразилия, формально будучи членом ВТО, грубо попрала нормы сей организации, применив меры в духе Нового курса Рузвельта 1930-х годов. Итак, правительство Бразилии объявило о мерах по стимулированию экономического роста. В частности, будет сокращено налоговое бремя для производителей более чем двух десятков отраслей.
В списке выделяются такие отрасли, как производство мяса кур и свинины, деревообработка, грузо– и пассажирские перевозки. Снижение налогов вступит в действие с января будущего года и будет означать для бюджета уменьшение доходной части на 6,5 млрд долларов. Власти пошли также на повышение таможенных тарифов более чем на сотню товарных позиций. Ввозные пошлины увеличены на такие промышленные товары, как пластмассы, электрооборудование, металлический прокат, трубы, бумага, ряд наименований стройматериалов. В сентябре 2012 года президент страны Дильма Роуссефф объявила, что с нового года в среднем на 20 % будут снижены тарифы на электроэнергию!
Формально все эти планы грубейшим образом нарушают принципы «открытости рынка», глобализации и недопущения государственного протекционизма. То есть южноамериканская империя грубо попирает нормы Всемирной торговой организации (ВТО), в которой состоит. И ничего не боится: ведь никто не станет ее обстреливать ядерным оружием или душить санкциями. Западу просто не до того. Бразилия смело выбирает экономический национализм вместо тупого служения неолиберальным «богам».
А теперь сравним действия бразильских властей, реально заботящихся о своей стране, с действиями косолапых кремлевских «патриотов».
Если бразильцы откровенно и смело стимулируют своих промышленников и аграриев, радикально повышая ввозные пошлины, то власти РФ вступают в ВТО и, наоборот, снижают таможенные пошлины, открывая страну настежь. То есть обрекая русские предприятия на закрытие, а нас – на всплеск безработицы. И если бразильцы строят оплот экономического национализма, то путинцы продолжают блеять о недопустимости «закрытия экономики» и о том, что русские-де только калоши умеют делать.
В РФ, в отличие от Бразилии, радикально ухудшены условия для развития свиноводства. То же самое можно сказать о птицеводстве. Если бразильцы стимулируют переработку лесного сырья, применяя откровенный протекционизм, то власти Эрэф (чтобы только их приняли в ВТО) отказались от запрета на вывоз из страны необработанного леса. По требованию скандинавских стран. А ведь такой запрет стимулировал развитие деревообрабатывающих заводов в стране, в том числе – и построенных на средства тех же иностранцев. А теперь: на хрена их строить и давать русским работу, коль можно спокойно вывозить древесину?
Бразильцы снижают тарифы естественных монополий для своей перерабатывающей индустрии – железнодорожные и энергетические. В РФ это сделать невозможно: тарифы на электричество только растут. После того, как Чубайс при «патриоте» Путине раздробил советскую «Единую энергосистему» на сотни компаний, издержки только выросли, средств на инвестиции в мощности и электропередачи не хватает. Тарифы опуститься не могут. Нечто подобное – и с «реформированными» железными дорогами. Бардак тут только вырос, управляемость снизилась, холостой пробег вагонов вырос. Нынешняя железнодорожная система менее эффективна, чем советская система МПС. Никакого снижения железнодорожных фрахтов даже не предвидится.
Более того, практика неповышения вывозных пошлин на сырые нефть и газ (но при повышении налога на добычу полезных ископаемых и акцизов на торговлю энергоносителями внутри РФ с привязкой их к мировым ценам) однозначно предопределяет рост цен на топливо и энергию. И одновременно– консервацию сырьевого характера экономики РФ! Ибо выгоднее вывозить сырые углеводороды за кордон. Об этом, например, столько лет говорит мой друг, промышленник Константин Бабкин. Но если в Кремле его не слышат, то в Бразилии подобная манера действий – политика правительства.
И никто в Бразилии не вопит, что это, мол, «нарушает права потребителя». Ибо там понимают: превращение гражданина в тупого потребителя – конец стране. Ибо потребитель не понимает, что полное открытие рынка и уничтожение отечественной индустрии оставит его же, потребителя, без заработков и денег.
В Бразилии уменьшают налоги на реальный сектор: развивайтесь и создавайте рабочие места! В РФ этого никто не делает. Хотя давно можно было бы так же сманеврировать налогами, переместив главную тяжесть обложения на личные сверхдоходы (прогрессивная шкала), взвинтив вывозные пошлины на все виды сырья и отказавшись от ненужно-разорительных «мегапроектов» типа расширения Москвы, сочинской Олимпиады или чемпионата мира по футболу. А ведь они сожрут из бюджета средств на сотню миллиардов долларов минимум– как на хорошую войну. Более того, подчинение Центробанка национальным властям и переход к русской (а не проамериканской) эмиссионной политике (о чем говорит А. Отырба) мог бы (за счет повышения монетизации ВВП РФ с нынешних 45 % хотя бы до 80 %) дать новые возможности и снижения налогов, и повышения поддержки реального сектора.
Таким образом, РФ в ходе нового приступа глобокризиса обречена на дальнейшее падение и социально-экономические жертвы. А вот бразильцы могут даже подняться.
* * *
Медицинский факт: власти РФ все более теряют адекватность и превращаются в подобие «Северной Кореи от либерализма». Они продолжают цепляться за самые идиотские, давно отжившие свое неолиберально-монетаристские догмы в экономике. В то время как весь мир от них отказывается. Не желая признать свою бесполезность и уступить место настоящим профессионалам, наши «экономические светила» предпочитают делать вид, будто все хорошо и кризис уже позади. В то время, как он еще даже не показал себя во всей мощи. Власть становится невменяемым и не мобилизует страну в преддверии глобального катаклизма. Процесс сей приобрел самоподдерживающийся характер: безумие расейских верхов нарастает. Остановить это уже невозможно.
И это предопределяет одно: то, что РФ подойдет к моменту глобального социально-экономического катаклизма стопроцентно неготовой и неотмобилизованной.
Знаете, читатель, мне очень трудно представить себе Сталина, в преддверии мировой войны тратящего все деньги страны на Олимпиаду, на кучу футбольных стадионов и на содержание своих вельмож. Притом, что заводы и фабрики у него не строятся, нет тысяч новых танков и самолетов, нет кадров для управления всем этим. Но зато я вижу подобное в окружающей меня реальности.
Можно, конечно, уподобиться немцу Александру Рару, каковой в приступе подобострастия заявил: мол, Россия при Путине просыпается после семидесяти лет коммунистической спячки. Можно– ибо дуракам закон не писан. Господи, да при этой спячке мы успели стать одной из двух глобальных сверхдержав, вышли в космос, овладели ядерной энергией, смогли дать квартиры восьмидесяти процентам семей страны (по состоянию на 1981 г.)! Да, лучше б мы так «спали» бы и дальше…
На первый взгляд, Путин идет в нужную сторону. Ведь объявлено же о создании Евразийского экономического союза. Но это – только на первый взгляд. Никакой новой империи кретинический режим создать не сможет. Все сведется максимум к завозу дешевых гасарбайтеров из Средней Азии в пустеющие русские земли. В силу нескольких основных причин.
Первая – невозможно строить свое общее экономическое пространство, вступая при этом в ВТО, каковая выступает как совершенно чужой проект, созданный отнюдь не в русских интересах. Одновременно строить свою автаркию и быть во Всемирной торговой организации? Это такая же нелепица, как одновременно состоять и в гестапо, и в партизанском отряде. Тут уж либо ты строишь свой рынок с собственными правилами, либо ложишься под главных членов ВТО. Вступив в эту организацию, Кремль сам себе обрубил возможность воссоединения русского экономического пространства.
Второе обстоятельство: чтобы построить свой макрорегион-империю, в РФ должна быть своя разумная промышленная политика, ничего общего с либеральным кретинизмом не имеющая. Как вы знаете, сего фактора нет – и даже не предвидится.
Наконец, обстоятельство третье: нужна совершенно самостоятельная финансовая политика. РФ должна сама распоряжаться своими деньгами, прежде всего – нефтяными доходами.
А она ими не распоряжается! И именно здесь мы видим, где полностью кончается власть Журавлиного царя. Здесь он превращается в фанерного, бутафорского диктатора. Не может РФ распорядиться своими «петродолларами» от газа и нефти, господа.
– Как же так? – удивленно вскинете вы брови. – Не может такого быть! Ведь РФ живет за счет углеводородов. И бюджет за счет их вывоза наполняет. Чего-то вы напутали…
Да нет, дорогой друг, не напутали. Использовать углеводородные денежки на то, чтобы «элита» набивала карманы и скупала недвижимость в Лондоне, «беловежская Россия» действительно может. Можно зарыть триллионы в бесполезные стадионы и ледовые дворцы. Можно еще продать нефть за рубеж и полученную валюту сложить в так называемые резервные фонды (или закупить на них долговые бумаги западных стран), тем самым кредитуя не русскую, а чужую экономику. Но – не более того.
Нынешний Кремль не способен превратить свои нефтедоллары в тысячи километров хороших дорог, в электростанции и линии электропередачи, в железные дороги. Добывая чуть более полумиллиарда тонн нефти ежегодно, Российская Федерация… не может воспользоваться своим углеводородным богатством. Во всяком случае, теми миллиардами от экспорта нефти, что попадают в руки правительства.
Это звучит дико и нелепо, но именно так и обстоит дело. «Сильная рука» Путина кончается в государственных финансах. Здесь он практически безвластен, превращаясь из грозного правителя в какого-то робкого мальчишку. Здесь его «крутая» группировка ничего не контролирует. Минфин и Центробанк остаются под контролем узкого круга «либеральныхжрецов». А эти несменяемые «профессионалы», перед коими пасует Журавлиный царь, повинуются западным финансовым магнатам, а не Кремлю.
Может ли быть суверенной и независимой страна, если она не распоряжается государственными финансами? Если ее Центробанк, формально считаясь государственным, практически независим от власти и выступает как часть глобальной финансовой камарильи? Нет, конечно! Какое тут, на фиг, построение собственного экономического союза?
Чтобы нас не обвинили в голословии, покажем это на конкретном примере. Продемонстрируем, почему нефтяные страны Персидского залива могут превращать свои нефтедоллары в отличную инфраструктуру, в атомные опреснительные установки и опытные образцы городов будущего (Масдар в Эмиратах), а РФ – не может. Почему арабские шейхи успешно строят на свои петродоллары заводы по сжижению газа, по производству алюминия и переработке серы, а РФ – нет.
* * *
Итак, огромные запасы нефти и газа – нынешний национальный козырь русских. Наше историческое и геополитическое преимущество. Обвинять нас в том, что у нас есть углеводороды, так же бессмысленно, как обвинять американцев, например, в том, что они имеют выход к двум океанам и живут, по сути, на благодатном острове с необозримыми просторами плодородных земель. Или обвинять австралийцев в неописуемом богатстве их недр. Или пытаться привить туркам чувство вины за то, что их страна владеет самой «курортной» частью средиземноморского побережья. Или чморить украинцев-малороссов за то, что у них – жирные черноземы.
Благодаря тому, что наши славные предки не сидели на месте и совершили колоссальный подвиг освоения Сибири, мы сегодня можем не ходить по всему миру с протянутой рукой и не занимать деньги в долг, а буквально добываем их из недр и можем профинансировать развитие собственной страны. В принципе можем, конечно. Опираясь на нефтегазовый потенциал, русские сейчас действительно в силах построить свою империю-автаркию. Потенциально, конечно. Но не в реальности!
Почему? Потому что нашими углеводородными доходами распоряжается все тот же либеральный клан, вертящий русской экономикой. Нему совершенно не мешает то, что сам Журавлиный царь – лично! – курирует «Газпром», а его придворные и вельможи управляют крупнейшими нефтяными компаниями. И именно либеральные «мозги» Путина прививают нам комплекс национальной вины за то, что у РФ есть нефть и газ. Нам денно и нощно твердят о «ресурсном проклятии» и о том, что доходы, которые страна получает от углеводородов, – «неправильные». Мол, именно «ресурсное проклятие» не дает русским развиваться и строить несырьевую экономику. И вообще, лучше б у русских не было ни Ямала, ни Тюмени: тогда заводы строились бы и демократия была. Поэтому нефтяные доходы – как «неправильные» – лучше вообще отобрать и сложить в отдельные «карманы». Каковые, по сути – инвестиции в западную экономику, насосы по откачке наших нефтегазодоходов обратно в США и Западную Европу. Ибо как иначе толковать то, что эти доходы «консервируются» в долларах и евро и в ценных бумагах Запада?
Bepul matn qismi tugad.
