Kitobni o'qish: «Саванна. Книга 2»

Предисловие

Если мы не хотим беречь природу, с какой стати

природе беречь нас?

Книга о людях, где нет людей. Книга о нравах, присущих людям. Книга об инстинктах, которыми руководствуется каждый из нас, порой даже сам того не замечая.

На расположившихся между пустынями и тропическими лесами землях, поочередно терзаемых климатами и тех и других, эти инстинкты наиболее обострены. Здесь клыки заточены на убийства, челюсти обладают смертельной хваткой, а яды сбивают наповал.

Быстрые и сильные ноги, острые рога и когти, ловкость и смекалка охотника, как и умение занять оборонительную позицию перед атакой хищника, – все это необходимо, чтобы выжить в саванне.

В мире людей хищники используют для выживания не клыки и не острые когти, а свой разум, свои манеры, свои таланты. Некоторые из нас предпочитают и более изощренные способы, такие как лицемерие, ложь, насилие.

Выживут ли такие хищники в ином мире, куда более открытом и естественном, без искажения реалий и моралей? В мире, где их потенциальные жертвы отнюдь не безобидны и не наивны, потому как всякая ошибка может стоить им их жизней и жизней их потомства. И при случае они вряд ли усомнятся в своем превосходстве над теми обитателями саванны, которые разве что громче рычат и наглее ведут себя в их обществе.

Чтобы выжить в саванне, необходимо быть уверенным в собственных силах и в своем праве на жизнь, которое мотивирует как хищников, так и травоядных. Но что необходимо самой саванне, чтобы уцелеть в тех условиях, которые ей предоставляет природа? И стоит ли обитателям саванны рассчитывать на снисходительность природы, блага которой сами они не способны ценить?

Осознаем ли мы, разумные обитатели планеты, ответственность за свои деяния, или уже настолько погрязли в рутине борьбы за выживание, что не способны разглядеть очевидное: мир в том виде, к которому мы так долго привыкали, вскоре может прекратить свое существование.

Глава 1

Дыхание у антилопы перехватило, когда пасшиеся неподалеку сородичи бросились врассыпную. Молодая самка понимала, что должна немедленно последовать их примеру, чтобы спасти свою жизнь. У нее не осталось времени ни на какие сомнения и выяснения причин столь безрассудного поведения антилоп, с которыми она все это время мирно паслась бок о бок на обнесенной сочной зеленью равнине. Кто-то подобрался слишком близко к ее стаду. Теперь только оставалось выбрать верный путь к спасению.

Приметив в кустах акаций мелькнувшие копыта одной из самок, молодая импала развернулась и бросилась догонять ее. Как вдруг, откуда ни возьмись, на перехват ей выскочила гиеновая собака.

Внезапное появление хищника сбило с толку антилопу. Не раздумывая, та сменила направление и рванула к реке. И с этого момента минуты ее жизни были сочтены.

Самец гнал антилопу прямо к тому месту, где ее уже поджидали в засаде остальные хищники из стаи. Одна за другой окружали бегущую импалу гиеновые собаки, вынуждая ее придерживаться заданного направления.

Учащавшееся верещание хищников вокруг понемногу начало угнетать молодую самку. Однако нападать на нее они не спешили. Решающий бросок оставался за матерым самцом, возглавившим сегодняшнюю охоту. Ему только надо было суметь воспользоваться той единственной возможностью, которую готовили для него сородичи.

Как только импала поняла, что оказалась в западне, она остановилась. В ее темных глазах промелькнули первые признаки отчаяния. Напуганная антилопа инстинктивно отмахнулась задними ногами от визгливого воя окружавших ее хищников и сделала резкий рывок в обратную сторону.

К этому рывку уже был готов преследовавший ее самец. Он перехватил резвую антилопу, с ходу вцепившись острыми зубами в ее шею. Боль была ужасной, однако импала сумела устоять на ногах и тут же попыталась стряхнуть с себя настырного хищника.

Подоспевшие к раненой антилопе другие гиеновые собаки не оставили ей надежд на спасение.

Тявкающие пасти голодных хищников и режущая боль, причиняемая их неуклюжими челюстями, для импалы были невыносимыми. Ей предстояли мучительные предсмертные минуты жизни.

Гиеновые собаки дружно принялись разделываться с добычей. Кто-то из них сейчас собирался попросту набить пустой желудок для восстановления сил. Другие вознамерились урвать кусок еще и для своих самок, оставшихся в логове со щенятами. Более слабые хищники из стаи терпеливо ждали своей очереди, присев на задние лапы и учтиво прижав уши к голове.

Охота гиеновых собак оказалась успешной, поэтому даже больным и раненым хищникам из стаи наверняка перепал бы сегодня кусок.

Так думали все участники этой охоты, пока не услышали отдаленный визгливый вой хорошо знакомых им соперниц. Казалось, гиены просто насмехались над самоуверенными собаками, у которых они собирались отнять добычу. А мелькавшие в траве светлые кончики вилявших собачьих хвостов провоцировали их на еще более злорадный хохот.

Гиеновые собаки отвлеклись от антилопы и обернулись на вой. Едва увидев в траве покатые спины двух гиен, дружно подняли хвосты и начали громко лаять на них.

Пожаловавшие к трапезе собак гиены тут же остановились и, переглянувшись между собой, стали выжидать подходящий момент для дальнейших действий. Обе самки были плотного телосложения и отнюдь не безвольного нрава.

Несмотря на численное превосходство собак, гиены были твердо намерены отобрать у них импалу, истерзанную, но все еще живую, находившуюся на последнем издыхании. Предсмертные жалобные стоны антилопы уже были едва слышны на фоне усиливавшихся с обеих сторон злобных воплей и провокационных выкриков.

Собаки не спешили нападать на гиен. Они как могли облаяли самок, чтобы придать всей стае уверенности. На их неубедительный сухой лай гиены ответили вызывающим воем и, собравшись с мыслями, смело пошли в атаку.

Собаки немедля обнажили клыки перед приблизившимися к ним самками. Это только раззадорило лютых хищниц. Одна из гиен тут же ответила выпадом огрызнувшимся собакам, и те с поджатыми хвостами разбежались от нее в разные стороны. Затем гиена спокойно подошла к раненой антилопе и схватила ее за ногу, дав понять нерешительным хищникам о своих притязаниях на их добычу.

Гиеновые собаки не собирались так просто сдаваться. Стая обозленных самцов окружила посягнувших на их добычу хищниц и стала ждать подходящего момента для нападения. Сами же гиены только ехидно подвизгивали, глядя на недовольство обворованных собак.

Акива первой принялась разделываться с антилопой. Сверкнув острыми зубами, она вцепилась в шкуру импалы и рванула ее к себе. У бедной антилопы к тому времени уже не осталось сил даже на крики от причиняемой ей боли нерасторопными убийцами.

Гиена была близка к тому, чтобы положить конец предсмертной агонии молодой импалы. Однако ей помешал внезапно раздавшийся рык другого хищника. Его голос был столь убедителен, что заставил гиену на время отвлечься от наживы.

Акива успела среагировать на приблизившегося льва, – в отличие от другой самки, которую хищник смог застать врасплох. Лев настиг зазевавшуюся гиену прямо у ног лежавшей антилопы. Грубо смял лапой ее бок и прибил к земле свирепым рыком.

Придерживая сопротивлявшуюся гиену обеими лапами, лев мельком взглянул на все еще подававшую признаки жизни голову импалы. Затем перевел взгляд на ее изуродованное тело. Он даже удивился, что антилопа была жива при тех ужасных ранах, которые ей нанесли.

Отвлекшись на импалу, лев ослабил хватку, чем не преминула воспользоваться схваченная им гиена. Она вырвалась из-под лап призадумавшегося хищника и, прихрамывая, отбежала за спину предводительнице своего клана.

Все это время та пристально наблюдала из кустов за хорошо знакомым ей львом.

– Проваливай отсюда, Акива, – рыкнул ей лев, продолжая разглядывать раны антилопы. – Еще раз вторгнитесь на нашу территорию, – я тебя и весь твой клан лично разорву на куски. А объедки раскидаю тем собакам.

– Не горячись, Гектор. Не мы здесь устроили охоту на эту импалу, – спокойно ответила льву Акива и бросила взгляд на кусты, за которыми пристроилась стая гиеновых собак.

– Кое-кому из местных хищников следовало бы внимательнее выбирать место для охоты, – поддакнула ей другая самка.

Один из самцов стаи хотел было тут же возразить оклеветавшей их гиене и сделал шаг вперед. Однако увидев вдалеке морды приближавшихся львиц, быстро передумал и вернулся на место.

Львицы не торопясь подошли к главе прайда. Бегло огляделись по сторонам и, нахмурившись, сосредоточили взгляды на находившихся поблизости хищниках.

Первыми сдались гиеновые собаки. Покосившись на собравшихся вокруг их добычи бесчестных хищников, злобно протявкали им что-то напоследок и с поджатыми хвостами подались прочь.

– Как можно так издеваться над жертвой? – возмутился лев. Приподнял с земли голову импалы и, обхватив лапами, сломал ей шею.

– Что здесь происходит? – обратилась к самцу Альмира, глядя на умерщвленную им антилопу.

– И какого черта они здесь делают? – сердито прорычала другая львица, уставившись на гиен.

– Хотел бы и я знать, с чего это вдруг все настолько осмелели, – согласился с негодованием самок Гектор.

– На твоем месте я не была бы очень уж уверена в том, что ты и впредь продолжишь беспрепятственно чудить на этих землях, которые нагло присвоил себе, – вызывающе прокричала издали Акива.

Столь резкие высказывания гиены вызвали гнев у львиц. Те не раздумывая бросились к хищницам с угрожающими взглядами.

– Оставьте их в покое! – прорычал Гектор погнавшимся за гиенами самкам. – Пусть уходят.

Львицы не вняли его призыву и продолжили преследовать удиравших от них гиен. Одной из самок удалось настигнуть хромую гиену. Та не стала сопротивляться натиску львицы и покорно прижалась к земле под гнетом ее свирепого рычания.

– Альмира! – позвал Гектор львицу, покосившись на лежавшую у ее ног гиену. – Это лишнее.

– Иной раз не помешает поставить на место обнаглевших падальщиков, – отпустив гиену, раздраженно рыкнула в ответ приблизившемуся самцу хищница.

– Опять ты за свое? – усмехнулся лев, смягчив тембр рыка. – Как долго ты будешь продолжать называть их падальщиками? Они прекрасные охотники, нам ли с тобой не знать.

– Мне они противны! Их заносчивые взгляды и эти невнятные насмешки, с которыми они рыскают по саванне.

– Но ведь это не повод, чтобы называть их падальщиками, – резонно заметил лев. – Наверняка бы они и тех собак уделали, у которых отняли добычу.

– Вот только сами собаки, думаю, придерживаются иного мнения.

– Так и высказали бы гиенам свое мнение, – ответил лев, тряхнув своей косматой гривой. – Их же как-никак было в разы больше.

– Может и высказали бы, если бы ты не появился.

– Таковы условия выживания для хищников в саванне, – строго прорычал самец. – Разделяй и властвуй.

– Гектор, так вроде это еще и не наша территория, – встряла в разговор другая львица, оглядевшись по сторонам.

Лев даже оборачиваться не стал к сделавшей ему замечание самке. Оставив невозмутимый взгляд на просторах гаснувшего горизонта, рванул задними лапами кусок дернины возле мертвой антилопы и твердо сказал:

– Теперь наша.

Альмира не спеша подошла к мертвой антилопе, схватила ее за ногу зубами и чуть потянула к себе. Другая львица взялась за окровавленный бок импалы.

Гектор поднял голову и хмуро посмотрел на львиц. Выдержал недолгую паузу и, не дождавшись никакой реакции от самок, с намеком прокашлял им.

Львицы по-прежнему игнорировали тактичные предупреждения самца, продолжая драть добычу. Тогда Гектор подбежал к антилопе и гортанным злобным рыком отогнал от нее непослушных хищниц.

– Не наглейте, – хрипло прорычал вдогонку отбежавшим от него самкам Гектор и принялся сам разделываться с импалой.

Львицы не ответили. Облизались на запах отнятой поживы и нехотя поплелись в сторону проступавших в вечернем полумраке теней зонтичных акаций.

– Вы что головы повесили? – поинтересовалась у самок матерая львица, встретившая их на подходе к акациям.

– Бессердечная тварь! – выпалила ей в ответ Альмира. – Ты уж извини, Эльса. Но твой братец – редкостный эгоист.

– Мне ли об этом не знать, – усмехнувшись, ответила недовольным самкам львица и перевела взгляд на видневшиеся за их спинами сумеречные дали саванны. – Что он на этот раз выкинул?

– Он постоянно думает только о себе! Неблагодарная сволочь, – продолжила распаляться молодая хищница.

– Гектор отобрал у гиен добычу и не счел необходимым делиться ею с нами, – пояснила другая львица. – А ведь Альмира только недавно родила от него.

– Пора бы уже вам привыкнуть к этому, – спокойно ответила взрослая самка.

– Сколько можно терпеть его выходки, Эльса? Ты помнишь, когда в последний раз он выходил с нами на охоту?

– Не хочешь терпеть его выходки – будешь терпеть выходки льва из другого прайда, – предостерегла львица молодую мать. – Он так уж точно не станет церемониться ни с тобой, ни с твоими детьми.

– Тогда уж лучше одной как-нибудь.

– Без прайда? Одной вырастить львят в саванне? – Эльса тут же преобразилась во взгляде, поддавшись несвойственной ей нервозности. – Ты серьезно?

В этот момент из-под завалявшейся в кустах коряги выглянул львенок. Однако увидев обращенный на него хмурый взгляд тетки, тут же спрятался обратно.

– Погодите, – с затаенной улыбкой на морде сказала Эльса.

Львица подошла к кустам, ухватила зубами за загривок прятавшегося в них львенка и поднесла к ногам его матери.

– Ты что здесь делаешь? – спросила львенка мать.

– Подожди, – перебила Альмиру взрослая хищница и обратилась к ее сыну: – Лео, а где твои братья?

Львенок молча взглянул на корягу.

– Давайте-ка все живо к отцу! – громко прорычала Эльса, подзывая прятавшихся в кустах львят. – У него для вас кое-что есть.

К тому времени Гектор уже успел вскрыть тушу антилопы и теперь не спеша разделывался с ее внутренностями, досаждая довольным мурлыканьем прятавшимся в траве гиенам. Львята быстро нашли его по запаху еды. Они даже не соизволили обратить внимание на недовольную гримасу отца, возмущенного их появлением. Мигом урвали по куску мяса от его добычи и принялись его заглатывать.

Гектору было досадно признать свою беспомощность в сложившейся ситуации. Лев отвернулся от давившихся его добычей детей и покосился на самок, пришедших вместе с ними. Глаза у молодых львиц прямо-таки сияли при свете прояснявшейся на сумеречном небе луны. Хищницы сполна насытились, даже не попробовав антилопы. Это была их маленькая победа над гонором самца, послевкусие от которой обещало стать куда приятнее, нежели от отнятого у гиен куска мяса.

***

Затерявшись в привольной дали саванны меж грациозных стволов гифен и пышных крон акаций, плелась Косая река. Созерцаемые в ночи небесными светилами ее извилистые берега прикрывались сейчас здесь разве только прибрежными кустами из тех, что сумели вцепиться своими длинными корнями в истощенную местным климатом почву.

На протяжении последних лет главный приток Ширы неумолимо продолжал идти на убыль. Невозможно было привыкнуть к сезонным изменениям этой изворотливой речонки. Открытость солнечным лучам и доступность для постоянно испытывающих жажду обитателей саванны оказывали весьма существенное влияние на характер течения Косой реки. Но даже при этом она всегда находила в себе силы добраться до вод величественной Ширы, протекавшей в далеких южных землях континента.

Косая река брала начало в окрестностях Джакобы. Немногие из долгожителей саванны помнили белизну вершины этой властной горы, располагавшейся к востоку от долины озер. За последние годы лесистые склоны Джакобы изрядно потемнели и больше не могли благоприятствовать погодным условиям, при которых обычно сохранялся снег на ее вершине.

Когда-то и сама Косая река была способна преобразить до неузнаваемости свои прибрежные земли. Приободряясь из года в год летними дождями, неизменно заставляла она цвести и пахнуть ближайшие окрестности. У берегов реки повсеместно выстраивались многоликие акации и упитанные баобабы, а в самой реке активно селились обитатели долины озер, находившие ее заводи более привлекательными для жизни.

С тех пор все изменилось. Косая река заметно сдала в течении. Так происходило и раньше, особенно в периоды зимних засух. Но при этом река никогда так откровенно не засвечивала отмелями, как сейчас, в преддверии близившегося лета.

Деревья чахли. Многие из них не смогли приспособиться не только к нраву Косой реки, но и к претерпевшим сезонные изменения ее окрестным землям.

Пустовали и исхудавшие пористые стволы баобабов. Не одну жизнь эти неприхотливые деревья спасли своими запасами воды минувшей зимой. И теперь они намерены были как можно быстрее восполнить иссякшие запасы, дождавшись сезонных летних дождей и ободрения приунывшей реки.

Пока же благоухают баобабы на свой лад под покровом ночи. Совсем скоро распустятся их алые цветки и завлекут к себе крыланов своим специфическим ароматом.

Всего одна ночь будет у летучих лисиц, чтобы вдоволь насытиться соком цветущих деревьев. Без всяких предрассудков обольстят баобабы ночных зверей. А уже к утру их увядшие цветки утратят обаяние и распространят по окрестностям гнилостный запах. И с той поры начнут созревать сытные плоды этих могучих деревьев саванны.

***

Расстелившийся по просторным далям саванны туман предвещал скорый рассвет.

С первыми лучами солнца на берегу Косой реки уже успела выстроиться очередь из пришедших на водопой зверей. Борьба за место у воды здесь с каждым днем все больше обострялась, потому как многие окрестные водоемы пересохли из-за длительного отсутствия дождей.

В самой реке сейчас плескались фламинго, прилетевшие утолить жажду и омыть ноги от соли в ее пресной воде.

Весьма капризны были эти птицы в рационе питания. Не вызывала у них особого интереса местная живность, столь лакомая для многих других птиц саванны.

Раз за разом выворачивали фламинго головы в сторону видневшейся вдалеке вершины Джакобы. Где-то там, за горой, находилось мертвое озеро, – место, прельщавшее этих птиц своей необузданностью и чужими страхами.

Однако не столько озеро привлекало фламинго, сколько его обитатели. Эти отчаянные птицы сейчас готовы были вернуться в омраченные грозными вулканами земли, готовы были лететь через мертвые пески пустынь к затерявшейся в коралловых рифах лагуне у побережья океана… Фламинго улетели бы сейчас даже на край света за артемиями, – рачками, так приятно томящимися в их желудках и придающими благородный оттенок их оперению.

В то же время завсегдатаям размашистых берегов Косой реки не было никакого дела до облюбовавших ее воды высокомерных фламинго. С самого утра местные крокодилы занимались здесь привычным для них баскингом, грея брюхи на теплом прибрежном песке.

Живописные места плутавшей по окрестностям предгорной равнины реки рептилии облюбовали еще с давних времен. Ее пологие берега приводили сюда целые стада переправлявшихся кочевых обитателей саванны, чем охотно и пользовались грозные хищники.

Крокодилы навели свои порядки в здешних водах Косой реки. При этом стае нередко приходилось вступать в схватку с вторгавшимися на их территорию другими крокодилами. Иной раз уличали их в расправе и с хищными кошками, привыкшими подстерегать добычу у водопоя.

В преддверии лета участились стычки крокодилов и в самой стае. Дрались хищники в основном из-за территорий, потому как их размер имел немаловажное значение для самок.

Особенно привлекательны для будущих матерей были крупные крокодилы с просторными песчаными берегами в своих имениях. И это не могло не мотивировать самцов, движимых основным инстинктом. Однако ни один из них не решался посягнуть на владения Мартина, – матерого крокодила, впечатлявшего как своими размерами, так и размерами занимаемой им территории.

– Я никак не могу понять, что ты нашла в том голодранце? – вскинув морду над поверхностью воды, прорычала самка крокодила находившейся на берегу подруге. – То ли дело Мартин: хорош собой, властен. А главное, все эти пляжи принадлежат ему.

– Да перестань ты, наконец, обвинять меня в грехах, основываясь лишь на собственных домыслах! – фыркнула в ответ Сабина и отвела взгляд в сторону. – Я не обязана отчитываться за каждого самца, обратившего на меня внимание. Откуда мне знать, что у них на уме?

– Если об этом узнает Мартин, несдобровать ни тебе, ни тому настырному самцу.

– Эмма, тебе больше заняться нечем? – рявкнула молодая самка, раздраженно пробив хвостом по песку. – Плыви к своему хваленому Мартину, если тебя и впрямь все устраивает в нем. Если уж ты настолько слепа.

– Вот и поплыву. Я же не дура, упускать возможность занять благоприятные пляжи для кладки яиц.

– Каких еще яиц? – рыкнула на подругу Сабина. – Сейчас засуха! И никто не знает, когда она закончится. Тебе бы не о самцах думать, а о собственном выживании.

– Опять ты со своей засухой! – посетовала Эмма на характер вспылившей самки. – Хотя сама знаешь, что лето уже близко. А такой самец, как Мартин, никогда не останется без территорий с такими роскошными песчаными пляжами, как эти.

– Смотри, как бы твой Мартин и сам не смылся отсюда в Ширу. Что-то подсказывает мне, что уже совсем скоро здесь только песок и останется.

Обе самки молча переглянулись между собой, как вдруг прямо возле них из воды показался Мартин. Не обращая внимания на самок, крокодил громко фыркнул и не спеша стал выбираться на берег, лениво волоча за собой огромный хвост. Развалившиеся на песке молодые самцы тут же интуитивно расползлись с его пути. Выглядели они совсем невзрачно на фоне матерого крокодила, его окаменевших костных пластин и загрубевшей роговой чешуи на коже.

Мартин позволял молоди охотиться на своей территории. Не стеснялся он и отбирать у молодых хищников добычу. А их обозленные взгляды при этом скорее вызывали удовольствие у тщеславного крокодила, нежели опаску.

Не осталось незамеченным появление Мартина и бегемотами, теснившимися у противоположного берега реки. Все собравшиеся там самки терпеливо дожидались самца. Их бегемот отправился на кормежку прямо по той тропе, что выходила к пляжам крокодилов.

Своим появлением бегемот сразу же привлек внимание собравшихся на берегу хищников. Даже Мартин как-то неуверенно покосился на него. Это был массивный самец, весь в шрамах. Особенно настораживала крокодилов вздутая позади ноздрей кожа на морде бегемота. Хищники знали, что припрятанные в пасти зверя клыки при случае могли доставить им очень большие неприятности. И потому старались не попадаться ему на пути.

Но в основном бегемоты ладили со своими грозными хищными соседями. Детеныши крокодилов могли смело бродить по мясистым спинам отдыхавших в воде самок бегемотов, в то время как самец мирно пасся рядом с их родителями.

В последнее время не столь дружелюбна к хищникам была только Маломи, – матерая самка бегемота, которая минувшей зимой стала матерью. Особое недоверие у нее вызывал Мартин. И хотя крокодилу не было никакого дела до Маломи и ее детеныша, самку это нисколько не тешило.

Маломи редко выходила на кормежку, предпочитая все время держаться с сыном в воде. И всякий раз, когда замечала проплывавшего мимо них крокодила, считала необходимым прогнать его.

Беспокоило самку бегемота еще и то, что вода в реке неизменно шла на убыль, и находиться в ней с каждым днем становилось все теснее.

Никто из местных обитателей уже и не мог вспомнить, когда в последний раз здесь собирались грозовые тучи. Из года в год земли саванны подвергались испытаниям, которые им подбрасывали влажные экваториальные леса и обезвоженные пустыни. Едва растительность успевала ороситься проливными летними дождями и воспрянуть после очередной длительной засухи, расцветая с привычной для себя невероятной быстротой и вдохновением, как на небе вновь наступало зимнее затишье. Муссоны уходили, оставляя земли саванны во власти сухого тропического воздуха. А изобиловавшие свежей травой обширные равнины и пристрастившиеся к солнечному свету деревья подвергались новым испытаниям засушливыми зимними ветрами и голодными зверями.

Однако не для всех местных обитателей нынешняя засуха была столь удручающей. Стоило только солнцу как следует прогреть землю после утренней прохлады, как тут же из своих нор выбрались сурикаты, – одни из немногих жителей саванны, кому удавалось высыпаться по ночам.

– Может и мы пойдем поохотимся? – предложил Рико приятелю, примявшему горстку песка в тени зонтичной акации. – Пока не так жарко.

– Куда ты торопишься? – лениво ответил потягивавшийся сурикат. Скорчил довольную гримасу на мордочке и, рухнув в песок, добавил: – Нам было велено сторожить нору. Вот и сторожи.

– Но какой смысл? Не сегодня так завтра мы переберемся на новое место, и эта нора уже никому не будет нужна, – проворчал хищник и подался к лежавшему возле дерева камню.

– Вот и наслаждайся последними днями на старом месте, если уж выпала тебе такая возможность.

– Коби! – вскрикнул сурикат, подняв камень. – Ты только посмотри, что я здесь нашел!

– Что у тебя там? – пробормотал хищник, не соизволив даже голову повернуть к позвавшему его приятелю.

Рико не ответил. Он увлеченно рассматривал скорпиона, которого обнаружил под камнем. Выглядел диковинный членистоногий обитатель саванны для суриката уж очень аппетитно.

Не стал хищник терять даром времени и попробовал ухватиться за брюхо скорпиона зубами.

– Ай! – вскрикнул Рико и резко отскочил от ужалившего его скорпиона.

– Что с тобой?

– Он меня ужалил! – отозвался сурикат, потирая лапкой ноющий от укуса нос.

– Кто ужалил?

– Скорпион!

– Что же ты сразу не сказал!

Коби тут же вскочил на ноги и бросился к удиравшему в траву скорпиону. Ловко подсек его лапкой и, прижав к земле, откусил хвост. После чего тщательно очистил песком хитиновый панцирь скорпиона от оставшегося яда и принялся с ним разделываться.

– Ты как там? – поинтересовался Коби у приятеля, прожевывая лакомые конечности скорпиона.

– Жжет! – буркнул Рико и жалобно посмотрел на суриката. – Коби, я умру?

– Не переживай. Яд этого скорпиона вряд ли тебя убьет, судя по его вкусу.

– Вряд ли? – гавкнул Рико, пригрозив хмурым взглядом чавкавшему сурикату. – И вообще, с какой стати ты ешь мою добычу?

– Твоя добыча от тебя ускользнула. Если и дальше продолжишь так охотиться, всегда будешь ходить голодным.

Рико окончательно рассвирепел и бросился на суриката, свалив того с ног. Затеявшие драку хищники тут же скрылись в клубах поднявшейся с земли пыли.

Однако выяснение отношений было недолгим. Игриво отбившись от атак приятеля, Коби уступил добычу.

– Ну и сволочь же ты, – проворчал Рико, подбирая остатки скорпиона.

Однако не успел сурикат взяться за них, как вдруг услышал предупреждающий крик дозорного об опасности. Напуганный хищник живо бросил добычу и понесся к норе.

– Куда же ты, глупец? – прокричал ему вдогонку Коби, приметив на ветке птицу дронго.

Остановился Рико только у самого входа в нору. Поняв, что тревога ложная, развернулся и направился обратно к камню, где находился его приятель.

– Тебе делать нечего, я смотрю, – задрав нос кверху, гавкнул Коби на дразнившую их птицу.

– Да ладно тебе, – насмешливо прокричал самец дронго, провожая взглядом возвращавшегося к остаткам скорпиона пугливого суриката. – Это же весело.

– Вот только доберусь до тебя! – погрозил хитрой птице Рико, подбежав к добыче. – Тогда и повеселимся.

– Делом бы лучше занялся, – строго прорычал Коби и перевел взгляд на обжитую ткачами соседнюю акацию. – Бери пример с тех птиц. Они и в строительстве гнезд преуспели, и пропитание добывают себе сами, а не воруют у других.

– Ты не говорил бы о том, чего не знаешь, – возразил сурикату дронго. – Я сам видел, как они там воруют друг у друга строительный материал. А об их нормах и правилах поведения в гнездах я уже вообще молчу.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Рико бытом пернатых, уживавшихся на одном дереве в таком большом количестве.

– Я имею в виду их методы поддержания порядка в том общежитии, – ответил дронго, бегло взглянув на гнездо ткачей. – Агрессию и угрозы, к которым они прибегают в отношении друг друга.

Сурикаты молча переглянулись между собой и тут же улыбнулись. Их взаимные улыбки послужили оправданием подобным манерам птиц, характерным и для них самих.

– А так вы правы, – продолжил дронго. – Строители они отменные. Эти громоздкие гнезда настолько прочные, что даже ураганы выдерживают. К тому же у них там и с вентиляцией проблем нет.

– Если клюв из правильного места растет, птица всегда найдет ему применение, – рассудил Коби.

– С клювами у ткачей все в порядке, – согласился дронго. – Вот только не каждый из них стремится найти ему применение. А лентяи там долго не задерживаются.

– Кому же нужны иждивенцы, – поддакнул Рико.

– Это вы о себе сейчас? – лукаво спросил дронго у сурикатов.

– Договоришься же ты когда-нибудь, – раздраженно гавкнул на птицу Рико. – Мало не покажется.

– Это вряд ли, – пернатый самец небрежно махнул крылом в ответ на угрозы суриката. – Ладно, мне пора. Проголодался.

– Наглец, – буркнул хищник, проводив хмурым взглядом вспорхнувшую птицу.

– Вон еще один наглец приближается, – откликнулся Коби, уставившись на крадущегося в траве львенка. – Что это он задумал?

Рико встал на задние лапы и настороженно огляделся по сторонам. Затем вернулся на землю и мигом бросился к ближайшему камню.

– На кого он там смотрит? – спросил Коби у взобравшегося на камень приятеля.

– На панголина, – ответил сурикат. – Похоже, этот малый решил поохотиться на него.

– Занимательно. На что, интересно, он рассчитывает?

– Что же ты сразу так? – насмешливо прокричал Рико, наблюдая за львенком. – Дай шанс подрастающему хищнику.

Львенок все же сумел незаметно подкрасться к панголину, возвращавшемуся к своей норе после ночной охоты на термитов. Выждав подходящий момент, юный хищник выскочил из травы и преградил зверю путь к убежищу.

Бежать панголину было некуда. Да и незачем. Он вмиг свернулся перед неопытным хищником, укрывшись непробиваемой броней из роговых чешуек, и замер.

Львенка это нисколько не смутило. Собравшись с мыслями, он осторожно приблизился к зверю и пнул его лапой. Однако тот оставил без внимания проделки настырного хищника.

Тогда Лео принялся обнюхивать панголина. Как оказалось, у львенка не было дурных намерений. Его влекло любопытство к диковинному зверю.

Вот только панголин не мог этого знать. Борясь за выживание, он попробовал отпугнуть от себя упрямого хищника своим мерзким запахом.

Львенок явно не ожидал подобного подвоха и немедля отстранился от пахучего зверя, смяв морду в непреодолимом позыве к чиханию.

– Правду говорят, что хищники в саванне уже не те, – сказал Коби, проводив взглядом отбежавшего от панголина львенка. – То ли сами ослабли, то ли пошли на поводу у остальных зверей, которые теперь им диктуют правила выживания в саванне.

– Он ведь еще совсем мал, – возразил Рико, увлеченно наблюдая за оживавшим комком из роговых чешуй. – Да и я уверен, что не было у львенка намерений поживиться этим зверем.

– Я говорю не о львенке.

– Тогда о чем ты?

– Посмотри вокруг. Сегодня здесь уже с трудом можно найти приличное место для пастбища. Реки бредут по отмелям, деревья редеют прямо на глазах.

– Так происходит из года в год. Природа вскоре сама восполнит эти земли саванны растительностью и влагой, возродив их после зимних засух.

– И все же кое-кому пора умерить аппетиты, пока не поздно. Потому как природа за ними уже явно не успевает.

– Нам ли с тобой переживать по этому поводу? – гавкнул Рико, вернувшись к остаткам скорпиона. – Сурикаты одни из тех обитателей саванны, кто довольствуется малым.

– Как ни странно, но так рассуждает каждый обитатель этих земель, – мудро ответил хищник. – Вот только сами земли при этом почему-то неминуемо продолжают предаваться пескам.

Глава 2

– О чем задумался, Нолан?

– Сегодня здесь, как никогда, много зверей.

– Я тоже заметил, – волоклюй перелетел на левый рог буйвола и, окинув взглядом пастбище, добавил: – Причем среди них много тех, кого я раньше не видел на этой равнине.

– Наверняка это южане. У них сейчас там разгар сухого сезона.

– Затянулась как-то в этом году зима, тебе не кажется?

– С этим ничего не поделаешь, – тяжело вздохнув, ответил птице Нолан. Наклонил к земле голову и подрезал пучок свежей травы.

– Благо здесь еще есть чем поживиться для вас.

В подтверждение своих слов волоклюй перебрался на спину к буйволу и аккуратно достал из его загривка неугодного паразита.

– Тебе-то чего переживать, Томас? – промычал буйвол, пережевывая сочную траву. – Все равно же не кормишься зеленью.

– Зато ты кормишься, Нолан. А заодно и кормишь паразитов, с которыми приходится возиться мне, чтобы выжить. Не стань тебя, – и нам не жить.

– Порой мне кажется, что эти паразиты жрут больше, чем я, – пожаловался птице буйвол.

– Для своих размеров они однозначно прожорливые, – поддакнул зверю Томас и перелетел на его правый рог. – Смотри! Еще одно стадо гну на равнину пожаловало.

– Куда все хищники подевались? – раздраженно фыркнул Нолан.

– Ты ли это говоришь? – волоклюй украдкой взглянул на морду буйвола. – Так ведь можно и накликать беду на себя.

– Я смогу за себя постоять. А вот они вряд ли, – буйвол указал собеседнику на столпотворение зебр и антилоп, пасшихся на предгорной равнине бок о бок с детенышами.

– Почему ты так думаешь?

– А ты подожди, пока здесь появятся хищники. И сам все поймешь.

Яркое знойное солнце властвовало на обнаженном синем небе, небрежно раскидывая жгучие лучи по предгорной равнине. Эта равнина являлась особенно притягательной для желающих полакомиться изобилием трав. И в то же время на ней не росли деревья и кусты, потому как не могли внедриться своими длинными корнями в ее плодородную землю.

Равнина располагалась с подветренной стороны Джакобы. Гора время от времени будоражила окрестности пыхтением, выдыхая из себя клубы вулканического пепла, большую часть которого подхватывал ветер и уносил в далекие края. Оставшийся же пепел оседал на равнине, укрывая ее земли покровом минералов, – тех, благодаря которым она изобиловала здесь травами. И тех, что не пускали к ее недрам древесные корни.

Притягательной для травоядных зверей предгорная равнина была еще и потому, что не всякому хищнику были в угоду ее привольные просторы. Помимо того, что здесь не имелось ни одного куста или дерева для засады, так еще и трава была не столь высока, чтобы скрыться в ней. Поэтому львов и гиен видели на этой равнине довольно редко.

Однако все же находились в саванне хищники, страстные до охоты на ее обширных просторах. И этим хищникам было только в радость потягаться в скорости и выносливости с быстроногими антилопами, встречавшимися на открытых пастбищах.

– Тихо как-то стало, – затревожилась газель, окинув взглядом бескрайние дали равнины.

– Просто ветер стих, – успокоила ее пасшаяся рядом зебра. – Не волнуйся ты так, Фрида.

– И все равно как-то неспокойно мое сердце.

– Я понимаю тебя, – зебра бегло взглянула на жеребенка, прижавшегося к ногам антилопы. – Твой сын подрос с нашей последней встречи.

– Беспокойный он у меня, Даяна, – посетовала газель, обернувшись к сонному детенышу. – На пастбище все время норовит куда-нибудь убежать от меня. А мне ищи его в этой толпе зверей.

– К твоему голосу, я думаю, он уже успел привыкнуть. Так что не переживай.

– Надеюсь.

– Здесь становится все больше и больше голодных ртов, – недовольно произнесла зебра, окинув хмурым взглядом пасшихся на равнине зверей.

– Я тоже заметила.

– Думаю, это еще далеко не предел. На юге по-прежнему засуха.

– Даже представить боюсь, как дальше будут выживать наши дети с теми переменами климата, который так непостоянен в последнее время.

– Это точно, – кивнула Даяна.

– Кстати, – газель сосредоточила взгляд на животе зебры. – Как думаешь, сын или дочь?

– Не знаю. Все равно хлопот и так, и так не оберешься, – Даяна призадумалась. – Меня сейчас другое беспокоит.

– Ты о чем?

Однако зебра не успела ответить. Самку отвлек переполох в ее табуне, который вскоре подхватили и пасшиеся рядом антилопы.

Зебры подняли крик и перешли на легкий галоп, ненароком подбивая к панической суматохе собравшихся на равнине зверей.

– Что происходит? – перехватив дыхание, прокричала Фрида пробегавшей мимо нее газели.

– Не знаю, – ответила та антилопе. – Просто беги!

Молодая мать проводила взглядом примкнувшую к табуну зебру. Затем обернулась и посмотрела вниз, дабы убедиться в том, что ее сын рядом с ней. Но его рядом не оказалось.

Сердце антилопы забилось еще чаще. Она бегло огляделась по сторонам, надеясь как можно быстрее отыскать сына в рядах обезумевших вокруг зверей.

Внимание газели внезапно привлекла антилопа, с которой она пересеклась мгновение назад. Та резко свернула в сторону горы и ускорила бег.

За ней бежал гепард. В скорости хищник ничуть не уступал резвой антилопе. Он в несколько прыжков настиг газель и предпринял попытку сбить ее с ног. Однако прямо у самого носа хищника антилопа резко взяла влево и сумела увернуться от его атаки. Затем лихо развернулась и, рванув задними копытами землю, бросилась в бегство с еще большей прытью.

Все происходило так быстро, что Фрида даже толком не успела понять намерения хищника. На мгновение ей показалось, что гепард просто заигрывает с убегавшей от него антилопой, дабы загнать ее до изнеможения.

Но вдруг хищник сбавил скорость и подотстал от газели. Едва у Фриды отлегло от сердца за судьбу несчастной антилопы, как у той на пути возник другой гепард. Он ловко подсек газель и свалил ее на землю.

По задранным кверху подрагивавшим копытам Фрида поняла, что охота гепардов на молодую резвую антилопу оказалась успешной. Кровь так и хлестала по жилам матери, всем сердцем переживавшей за жизнь потерявшегося в этой неразберихе сына. Сейчас ей ничего другого не оставалось, как корить себя за невнимательность и надеяться, что те гепарды были единственными хищниками, решившими поохотиться здесь в дневное время.

Из-за горного хребта, обступавшего с востока равнину, выглянули первые за день облака. Несмотря на невзрачность, эти кучные сгустки тумана все же сумели вселить в собравшихся на пастбище зверей надежду найти отдохновение от дневного солнца и его изнуряющих лучей.

В последнее время все чаще засматривались пасшиеся на равнине звери на западные холмы, за которыми начиналась долина озер, – место, прельщавшее многих обитателей саванны обилием пресных вод и свежестью растительности. За этими холмами находилось знаменитое озеро Оливия, – сердце континента, пережившего за последние годы серьезные климатические испытания. Реки меняли русла, редели тропические леса, саванны пересыхали и превращались в пустыни, тогда как это озеро за все время ни разу не поддалось нещадным стихиям природы и сумело сохранить целостность своих вод и рельефность своих берегов.

Во время зимних засух водоемы долины принимали несчетное количество зверей и птиц как из окрестных лесов, так и из далеких саванн. Их берега всегда изобиловали тростником и папирусом, а земли долины – слоновой травой и плодородными деревьями.

Местная растительность выдерживала притязания множества голодных ртов не только благодаря экваториальному климату. Способствовала этому и привередливость в еде самих зверей и птиц. И если пасшиеся в долине носороги и буйволы подстригали травяной покров, то жирафы отдавали предпочтение листьям, которые находили высоко в ветвях деревьев.

Однако столь благодатная долина озер имела и свои особенности. В непроходимые джунгли травоядные обитатели саванны старались не соваться, а в самой долине выжить было не так-то просто. Воды озер кишели крокодилами, а приозерные земли заселили хищные кошки, охочие до легкой поживы. Носорогам, слонам и жирафам еще как-то удавалось уживаться с ними на одной земле. А вот более слабые антилопы и зебры выбирались сюда лишь в случае крайней необходимости, предпочитая кормиться на относительно мирной предгорной равнине с ее скромной растительностью и скудными водоемами.

Одними из знаковых деревьев долины озер являлись вахелии. Кора акаций, как и их листья, умело гармонировали с солнечным светом, улучшая тем самым плодородие почвы. А их бледные соцветия приходились по вкусу местным пчелам.

Вахелии обогащали кислородом земли долины, предоставляли свои ветви птицам для размещения гнезд и свои цветки насекомым для опыления. И в то же время эти акации слыли отнюдь не дружелюбными деревьями.

Этим вахелии были обязаны прожорливым обитателям саванны, любителям их листьев и коры. В таких условиях акациям ничего другого не оставалось, как использовать колючки. Только так они могли защититься от назойливых языков зверей.

Сегодня вахелии так и не дождались гостей у своих ветвей. Разве только бродивший поблизости леопард соизволил проявить интерес к одной из акаций, пожелав отлежаться на ее гладком удобном суку.

Свесив ноги и уложив поудобнее подбородок на сук, молодой леопард уже пробовал отойти ко сну, как вдруг учуял запах свежего мяса. Самец тут же привстал и заинтригованно огляделся по сторонам. Внизу он увидел свою мать. Хищница возвращалась с охоты, волоча в зубах бородавочника, которого схватила неподалеку от озера.

Самка все еще предоставляла сыну право претендовать на ее добычу, и этим правом Дамиан пользовался без всяких предрассудков. Хищница продолжала обхаживать сына даже несмотря на то, что он уже превосходил ее в размерах и мог сам охотиться на угодную ему добычу.

С недавних пор мать Дамиана начал обхаживать матерый самец. При первом знакомстве они с молодым хищником не испытали друг к другу вражды. Однако постепенно Дамиан стал все больше чувствовать, как мать отдаляется от него. Во многом способствовала тому и ее беременность. Молодой леопард понимал, что с появлением на свет сводного брата его жизнь может окончательно измениться.

Сейчас же Дамиана беспокоило лишь чувство голода, которое еще больше обострилось при запахе туши бородавочника. Леопард подобрал лапы, оторвал брюхо от удобного сука вахелии и охотно потянулся, предвкушая скорую трапезу. Затем спрыгнул с ветки и подошел к матери, претендуя на свой кусок от лежавшего у ее ног сытного зверя.

– Отойди от нее, – вдруг послышался Дамиану предостерегающий голос ухажера матери.

Молодой леопард даже оторопел от такого неожиданного обращения хищника.

– Не вмешивайся, – ответила тому самка, подтолкнув добычу к ногам сына. – Я сама с ним разберусь.

Показавшийся из травы взрослый леопард с невозмутимым спокойствием во взгляде приблизился к Дамиану. Выхватил у него из лап мясо бородавочника и отбросил его в сторону.

– Я сказал нет! – самец грозно уставился на хищницу. Его вибриссы подрагивали, указывая на явное раздражение непослушанием самки. – Теперь он будет сам добывать себе еду.

– Это ты так решил? – огрызнулся Дамиан, преднамеренно потянувшись лапой к добыче матери.

Взрослый самец выждал подходящий момент и рванул к себе тушу бородавочника. Затем поднял голову и, угрожающе взглянув на избалованного леопарда, выдавил из себя свирепый рык.

Дамиан не собирался уступать матерому хищнику и ответил вызывающим шипением, обнажив перед ним свои острые клыки.

– Перестаньте оба! – рыкнула самка.

Ее встревоженный голос вызвал у обоих леопардов еще большее желание вцепиться друг другу в глотки.

Дамиан вновь потянулся к туше бородавочника, не обращая внимания на недовольство взрослого леопарда. И тут же получил от него по уху лапой. Молодой хищник хотел было ответить обидчику, но тот уже сам летел на него.

Взрослому самцу не составило большого труда побороть неопытного хищника. После нескольких упреждающих ударов лапами по морде он прижал леопарда к земле и, бросив на него гневный взгляд, строго сказал:

– Убирайся отсюда! Иначе убью.

Насупившийся леопард усилием воли вырвался из-под лап атаковавшего его матерого хищника, небрежно отмахнулся от обращенной ему вслед коварной ухмылки и обернулся к матери. Преисполненная сожаления, та смотрела ему прямо в глаза. Леопард все понял и без ее слов.

Дамиан не стал медлить. Отправил напоследок стоявшему за спиной матери взрослому хищнику презрительный взгляд и подался прочь.

То отчаяние, которое молодой леопард испытывал сейчас, заставило его позабыть о голоде. Теперь он был сам по себе, ослабленный привычкой к материнской заботе и хищной натурой в условиях борьбы за выживание в грозной саванне.

***

После устроенного гепардами переполоха на равнине некоторые из пасшихся на ней зверей преждевременно отправились к западным холмам на водопой.

В тамошних низинах обычно всегда простаивала вода из-за ливней, обрушивавшихся на экваториальные земли на протяжении всего года. Шквалистые ветры и проливные дожди нередко оказывались губительными для молодого поколения растущих за холмами деревьев, ломали их хрупкие стволы и вырывали из земли их немощные корни. Но в то же время эти дожди не давали пересыхать окрестным водоемам, которые спасали от жажды приходивших сюда с предгорной равнины гостей.

– Будь осторожнее, – предупредил Томас буйвола, подошедшего к воде. – Здесь можно нарваться на чьи-нибудь мощные челюсти.

– Едва ли, – возразил волоклюю Нолан и промочил горло. – В этих водоемах разве что молодняк обитает. А с их челюстями только рыбу ловить да зазевавшихся на воде птиц.

– То-то смотрю, детеныш самки носорога так смело пошел в воду, – Томас указал буйволу крылом на противоположный берег.

– Им так точно не о чем переживать. Такая добыча местным крокодилам не по зубам.

– Одни мои знакомые птицы, которым доводилось сотрудничать с носорогами, рассказывали, что эти звери очень сильно гневаются, если их разбудить.

– Повезло им, что они вообще находят возможность поспать в саванне, – недовольно промычал буйвол. – Да еще и в дневное время.

– С белыми носорогами разве только слоны и бегемоты способны тягаться в силе.

– А говорят, что львы у нас всем заправляют, – усмехнулся Нолан, взглянув на собственное отражение в воде. – Пусть пойдут и скажут об этом взрослому слону.

– Да вы и сами не промах, – польстил зверю волоклюй, перебравшись к его загривку. – Видел я, какие танцы исполняют буйволы на телах убитых ими хищников.

– Такое случается очень редко. На каждого убитого нами хищника приходится с десяток убитых буйволов, если не больше. Поэтому мы и предпочитаем держаться в стаде, – так легче отбиваться от хищников и защищать телят.

– Тогда почему же ты оставил свое стадо?

– Посмотри на мои рога, – ответил птице Нолан, слегка тряхнув головой. – С ними хищные кошки мне не страшны. А для жизни в стаде я уже слишком стар. Мне бы свой участок земли поближе к водоему. Где можно пастись и валяться в грязи на досуге.

Томас притих, в недоумении уставившись на затылок зверя.

– Грязь для кожи полезна, – пояснил ему буйвол.

– Сюда смотрит самка носорога, – подняв голову, сказал волоклюй. – Уж не задумала ли она чего дурного?

– Вряд ли она видит нас оттуда, – поспешил успокоить приятеля буйвол, сосредоточив взгляд на противоположном берегу водоема.

– Тебе-то откуда знать?

– У самки носорога зрение не лучше, чем у меня. Можешь не сомневаться, – с легкой иронией ответил птице Нолан. – Обделила нас природа хорошим зрением.

– С такими рогами и мышцами вам хорошее зрение ни к чему.

– Иной раз не помешает вовремя заметить крадущегося хищника, – возразил буйвол.

– Следует отдать должное носорогам: не раз приходилось наблюдать, как они, рискуя жизнями, спасали сородичей от хищников. – Томас слетел на землю и, встав напротив буйвола, добавил: – Как и вам, этим зверям тоже свойственна взаимопомощь.

– Там кто-то есть, – предостерег птицу Нолан, кивнув в сторону зарослей слоновой травы.

Растерявшийся волоклюй тут же вспорхнул и вернулся к загривку буйвола. Сам же буйвол остался стоять на месте и, прищурившись, внимательно наблюдал за вздрагивавшими стеблями высокой травы.

– Всего лишь жеребенок, – с облегчением произнес Томас, присмотревшись к зарослям.

– Жеребенок?

– Детеныш газели, – уточнил волоклюй и огляделся по сторонам. – Любопытно, где же его мать?

– Наверняка сейчас где-нибудь на равнине бродит в поисках своего дитя, – раздраженно промычал Нолан, внимая тихому блеянию блуждавшего в траве жеребенка.

– Так он долго не протянет.

– Об этом я и говорил тебе сегодня днем, – расстроившийся буйвол громко фыркнул и перевел взгляд на предгорную равнину. – Что зебры, что антилопы… как только чуют опасность, сразу же пускаются в бег сломя голову. А как опомнятся, – так уже поздно.

– Только быстрые ноги могут спасти их от клыков хищников.

– Их, – уточнил буйвол, – но не их детенышей.

– Судьба этого, по всей видимости, уже предрешена, – рассудил Томас, приметив в траве крадущегося к жеребенку леопарда.

Обида на мать и ее ухажера по-прежнему угнетала Дамиана, бессознательно рыскавшего по долине озер. Теперь его донимал еще и вернувшийся голод. Молодой хищник понимал, что если в ближайшее время не поест, он умрет.

Заплутавший в холмах детеныш газели, которого леопард успел разглядеть в слоновой траве, пришелся для него как нельзя кстати. Медленно и неуверенно ступая по земле, шаг за шагом приближался жеребенок к голодному хищнику.

Дамиан прижался к земле и стал выжидать подходящий момент для нападения. Заблудший жеребенок обещал стать легкой добычей для хищника. Леопард даже успел подыскать подходящее дерево, на суку которого собирался с ним разделаться.

Жеребенок не оставлял надежд найти маму, взывая о помощи к ней жалобным голосом. Но голодного хищника его голос вряд ли мог разжалобить.

Дамиан подпустил поближе к себе жеребенка и приготовился к прыжку. Но не успел леопард сделать рывок, как вдруг за его спиной раздалось чье-то предостерегающее рычание.

Услышав рычание, жеребенок тут же остановился и настороженно огляделся по сторонам. В содрогнувшейся траве он увидел леопарда.

Дамиан намерен был перехватить детеныша антилопы еще до того, как тот поймет его намерения. Сам же жеребенок даже не попытался убежать от покушавшегося на его жизнь хищника: он был еще слишком мал для того, чтобы понять, какая опасность грозит ему сейчас.

Голодный леопард не преминул воспользоваться предоставленной ему возможностью. Он приблизился к жеребенку и уже занес над ним лапу, как вновь раздалось рычание. На этот раз оно прозвучало так отчетливо и так громко, что леопард не мог не отреагировать. Он оставил жеребенка и обернулся на рык.

Перед собой Дамиан увидел взрослую львицу. Это была Эльса. Хищница угрожающе посмотрела на молодого леопарда, который, как ей показалось, все еще намерен был претендовать на стоявшего позади него полуживого жеребенка.

Эльса сделала ложный выпад в сторону насупившегося леопарда, и тот попятился. Львица не мешкала. Она прекрасно знала, как вести себя в саванне с молодыми выскочками. Даже если у тех были заточенные на убийства клыки.

Дабы убедить хищника в серьезности своих намерений, Эльса вытянула морду и с невозмутимым спокойствием во взгляде продолжила движение в его сторону.

Молодой леопард не решился вступить в схватку с взрослой львицей. Трусливо отмахнулся от ее коварного взгляда и без промедления бросился к первому же дереву. Резво вскочил на его ствол и перебрался наверх, заняв как можно более крепкий и надежный сук. Это был тот самый сук того самого дерева, на котором хищник собирался разделаться с теперь уже упущенной им добычей.

Страх подвел молодого леопарда. Страх перед той жизнью, которую он уверенно игнорировал вплоть до сегодняшнего дня, пользуясь терпимостью подневольной инстинктам матери.

Эльса же вернулась к жеребенку, схватила его зубами за загривок и поволокла к ближайшим кустам.

Львица боялась привлечь к себе внимание более расторопных хищников, нежели молодой леопард. Их отдаленные голоса она не переставала слышать сегодня с того самого момента, как пожаловала в долину озер. Настораживало самку и то, что сейчас она находилась вдали от территории своего прайда.

Детеныш газели был довольно тяжелым для львицы и все время пытался вырваться из ее цепких зубов. Эльса успела выдохнуться, прежде чем дотащила его до ближайшего укромного места. Она припрятала жеребенка в зарослях травы, а сама улеглась рядом, чтобы перевести дыхание.

Оказавшись на земле, детеныш антилопы какое-то время лежал неподвижно. Затем он вдруг резко оживился, кое-как встал на ноги и, выставив лоб, пошел прямо на львицу.

Так жеребенок намерен был выказать львице недовольство грубым обращением с ним. Вряд ли в своем возрасте он имел представление о хищниках и о том, что им от него было нужно.

Эльса не сразу обратила внимание на угрозы бойкого детеныша антилопы. Тот с ходу попытался боднуть хищницу, но скосил и свалился к ее ногам.

Львица тут же вскочила и настороженно посмотрела на жеребенка, издававшего какие-то непонятные ее слуху звуки и пытавшегося вновь встать на ноги. Хищница помогла ему подняться с земли, – в тот момент ее наверняка забавляло столь необычное поведение жертвы.

Вот только сам детеныш антилопы принял этот поступок львицы за помощь, сравнимую с той, что оказывала ему мать при первых попытках встать на ноги. Одураченный поведением хищницы жеребенок потянулся к ее морде и лизнул ее в нос.

Эльса даже оторопела от такого жеста детеныша антилопы. Она резко отстранилась от него и попятилась.

– Что тебе от меня надо? – прорычала львица, уставившись на сотрясавшегося перед ней жеребенка.

Но тот оставил без внимания недовольство грозной хищницы и вновь потянулся к ней.

Львица нахмурилась, прижала к голове уши и напрягла мышцы, – она не столько хотела убедить жеребенка в притязаниях на его жизнь, сколько убедить себя в том, что способна сейчас с ним расправиться. Глаза предали хищницу: она так и не смогла проявить агрессию в отношении детеныша газели.

Эльса небрежно оттолкнула от себя лапой жеребенка, вскрыв острым когтем кожу на его боку. Тот упал на землю и заблеял. Из раны пошла кровь. Львица сразу же учуяла ее запах.

Жеребенок вновь попытался встать на ноги. Он с трудом привстал на передние колени. Оставшихся сил хватило ему только для жалобного возгласа от резкой боли в бедре.

Блеяние детеныша газели могло привлечь внимание бродивших поблизости хищников. Об этом знала Эльса, но все никак не решалась расправиться с жеребенком и спокойно вернуться на территорию прайда.

Она невольно поддалась эмоциям, которые хранила в себе с того самого дня, как пропали ее сыновья. Львица не хотела мириться с их смертью. Время от времени она оставляла прайд и бродила по саванне в надежде обнаружить львят живыми и невредимыми.

Потерявшийся в долине жеребенок был всего лишь минутным утешением для отчаявшейся матери. Но это минутное утешение могло здесь же ее и погубить.

Эльса увидела в небе стервятников, – первый признак того, что где-то поблизости бродят грозные хищники долины. Самка напряглась и с опаской взглянула в сторону притихших холмов: ее насторожил донесшийся оттуда протяжный зев льва.

Этот голос был хорошо знаком львице. Хищники из ее прайда не раз подвергались нападениям Алихана и его негласной своры.

Лев, который отказывался признавать границы раздела земель хищниками, которому была чужда семейная жизнь и присущие ей устои. Он свободно бродил вместе с кочевыми зверями по северу континента и оставлял за собой право охотиться на территориях, подвластных тамошним хищникам.

Алихан зарекомендовал себя тираном и в долине озер. При первой же возможности он расправлялся с неугодными ему львами и другими хищниками. Не жаловал он и львят, если заставал их одних, без защиты матерей.

И только южные земли саванны Алихан обходил стороной, – обширные территории, которые принадлежали прайду Гектора. Гектор уступал грозному сопернику в размерах, хотя и был старше его. Однако он мог положиться на самок из прайда. Сами же самки могли рассчитывать на защиту и защиту своего потомства до тех пор, пока оставались преданными Гектору.

Эльса была одной из таких самок. Но сейчас она находилась на чужой земле. Львица понимала, что, попадись она на глаза Алихану, живой он ее не отпустит. Как и понимала, что оставить в живых жеребенка означало для нее забыть дорогу к родному логову.

***

Солнце забрало последний луч с предгорной равнины и скрылось за горизонтом, оставив пасшихся там зверей наедине с их страхами.

Стараясь не обращать внимания на сгущавшуюся вокруг темноту, продолжала поиски жеребенка Фрида. Неутомимая газель быстро пробежалась по окрестностям Джакобы, пересекла поперек равнину и направилась к холмам.

Пройдя мимо толпившихся у холмов зверей, Фрида вышла к табуну зебр. Отыскала в табуне Даяну и поспешила к ней.

– Подожди, – окликнула газель зебру, попытавшуюся скрыться от нее за спинами других самок из табуна.

Даяна опустила голову и, пробив по земле копытом, раздраженно фыркнула в ответ. Но все же остановилась.

– Я хотела спросить, – подбежав поближе, прокричала зебре запыхавшаяся антилопа.

– Тише! Не так громко, – предупредила ее Даяна, ощутив на себе недовольные взгляды самок.

Зебра обернулась и посмотрела на газель: та вся дрожала, подкашиваясь от усталости, и нервно оглядывалась по сторонам.

– Ты не видела моего сына? – обреченно проронила Фрида, перехватив дыхание.

Зебра замешкалась и отвела взгляд от газели.

– Я его потеряла из виду во время дневного нападения гепардов, – нетерпеливо продолжила антилопа, – и с тех пор все никак не могу найти.

– Я не видела, – тихо сказала Даяна и невзначай добавила: – Ты не думала…

– Нет конечно! – перебила ее газель. – Он жив! Я это знаю. Я должна его найти, пока не стемнело.

– К сожалению, ты здесь не одна такая, – отозвалась одна из зебр, стоявших за спиной Даяны. – Сегодня на равнине весь день слышатся голоса отставших от матерей детей.

– Я уже всю равнину обыскала – без толку. Куда он мог подеваться?

– Успокойся, – ответила ей Даяна. – В таком состоянии как бы тебе самой не стать жертвой хищников предстоящей ночью.

– Как я могу успокоиться, когда мой сын пропал? – нервозно вскрикнула газель, обратив на себя внимание пасшихся рядом гну.

– Тише ты! Не хватало только, чтобы опять паника началась, – зебра раздраженно фыркнула и с непринужденным видом поплелась в сторону холмов.

Фрида развернулась и покорно отправилась вслед за ней.

– Теперь послушай меня, – сказала Даяна приблизившейся к ней газели. – Подножного корма для гну на равнине уже практически не осталось. Большинство из них к завтрашнему утру уберутся отсюда, и ты спокойно сможешь отыскать сына. Уверена, ты услышишь его зов еще на рассвете.

– Я боюсь, как бы с ним ничего дурного не случилось этой ночью.

– Не бойся. Главное, сама не попадись какому-нибудь хищнику до наступления утра.

– А вы куда направляетесь? – поинтересовалась у зебры Фрида, обратив внимание на передвижения самок в ее табуне.

– Подальше от этих холмов. Ночевать лучше на открытой равнине, где нет деревьев и кустов, в которых могут прятаться хищники.

Газель с опаской взглянула в сторону видневшихся за холмами зарослей слоновой травы.

– Почему ты так уверена, что гну к завтрашнему дню здесь уже не будет? – уточнила у подруги Фрида. – За холмами наверняка остались пастбища с угодной для них травой.

– А ты попробуй сунуться туда, – предостерегла самка антилопу. – Те пастбища подмяли под себя носороги и буйволы. И вряд ли они нас подпустят к ним до тех пор, пока не закончится на юге засуха.

– Зебрам еще осталось чем поживиться на этой равнине?

– Вроде как, – ответила Даяна и украдкой взглянула на табун. – Но ненадолго. Дождей здесь не предвидится в ближайшее время, в этом я уверена.

– И куда же думаете податься?

– На север, к восточному побережью Оливии, – зебра отвела взгляд от табуна и тихо добавила: – Только бы успеть родить до того, как наш соберется с мыслями.

– Что же вы не учли сезонные изменения климата? – резонно спросила Фрида. – С этим можно было и повременить.

– А ты поди и объясни это самцам, когда у них одно на уме.

– Такова их природа. Это еще хорошо, что они поддаются инстинктам. Иначе так и вовсе чахли бы мы за ненадобностью.

Зебра обернулась и искоса взглянула на газель. Она не совсем поняла, что та имела в виду. Но вынуждена была согласиться с ее мнением, потому как прямо в эту секунду в ней самой зарождалась жизнь, способная не только направить на новые свершения и эмоции, но и заставить забыть старые неудачи и обиды.

Глава 3

Раззадоренные дневным солнцем муссоны медленно надвигались на берег. Вобрав в себя энергию океана и пресытившись его живительной влагой, эти потоки теплого воздуха постепенно восходили к небу и собирались в громоздкие тучи, навлекавшие на побережье континента угрожающие тени и пугавшие тамошних обитателей свирепыми раскатами грома.

Еще до заката солнца пришедшие с океана грозовые тучи низвергнут на прибрежные экваториальные леса сокрушительные ливневые дожди и, потеснившись вновь прибывшими пассатами, устремятся прочь. Лишившись прежней упитанности и безнадежно остывая на обратном пути, эти скопления опустошенных облаков будут больше не в состоянии прикрыть землю от обжигающего солнечного света. Невзрачные и сухие, так и продолжат они парить над мертвыми песками пустынь до тех пор, пока их вновь не погонят к экватору перепады температур между жаркими днями и прохладными ночами.

На протяжении последних лет муссоны неизменно оказывали пагубное влияние на прибрежные экваториальные леса. Время от времени заполняя водой простаивавшие в них низины, они в конечном итоге привели к необратимым катастрофическим последствиям. Практически все леса западного побережья континента накрыл океан. Уцелевшие же лесные дебри подверглись избытку грунтовых вод и теперь неизбежно продолжали умертвляться всепоглощающими болотами.

Многие звери и птицы покинули угнетенные климатом земли еще до того, как те отошли к водам океана. Одним пришлось податься на обширные просторы саванн с ее скудной растительностью и обитателями, не самыми благосклонными к беженцам. Другие же нашли для себя приют в прилегавших заболоченных окрестностях, наводивших ужас не столько хищниками, сколько своим видом.

Во мраке всей этой неразборчивой трясины, в которой погрязло западное побережье континента, на затерявшемся в зарослях одичалых джунглей нагорье рождалась Шира, – своенравная река, сумевшая сполна вобрать в себя живительную чистоту и свежесть недр тех земель. Набираясь сил и выносливости в дремучей болотной глуши, река смело отправлялась бродить по бескрайним просторам оживленных саванн и безмятежных пустынь, минуя обширные равнины и тесные каньоны с их рваными ущельями, пробираясь через густые заросли тропических лесов и несокрушимые разломы земной коры.

Шира привлекала своим видом и в то же время пугала характером. Ее воды вызывающе журчали, спотыкаясь о попадавшиеся на пути камни, мирились на равнинах и неистово разбивались в брызги, бросаясь с края земли.

Участившиеся за последние годы тропические ливни придали немалых амбиций полноводной реке. Вот только сама река так и не смогла с ними справиться.

То дождливое лето стало определяющим в дальнейшей судьбе верхних вод Ширы. После продолжительных ливней ее пойма у уступа водопада на протяжении нескольких дней оставалась сильно переполненной. Неуступчивая земная кора в итоге сбила спесь с неукротимой реки и привела ее к бифуркации.

Продолжавшие прибывать с нагорья излишки воды смогли отыскать себе новое русло. Отбившиеся от реки потоки начали пробираться на юг, устремившись к океану по более краткому пути, нежели сама Шира. Вот только этот краткий путь лежал через зыбучие пески пустынь, которые и вобрали в себя блуждавшие по их землям воды.

Тем не менее вода и впредь продолжила стекать по этому оттоку Ширы на юг, исправно поддерживая зародившуюся в мертвых песках жизнь.

За несколько лет окрестности блуждавшей по пустыне новоиспеченной реки существенно преобразились. Теперь там был самый настоящий оазис, поражавший разнообразием растительности и численностью обитателей, которые перебирались сюда не только из близлежащих песчаных земель, но и из далеких травяных саванн.

– Бабушка, зачем нам уходить отсюда? Здесь так хорошо.

– Близится лето, – объясняла внучке старая слониха, – а вместе с ним и сезон дождей. Мы вернемся в саванну, где нас будет ждать еще больше вкусной еды с полезными минералами, которых здесь не найти.

Молодая самка отвлеклась от разговора. Подняла повыше голову и, устало вздохнув, начала отмахиваться ушами от нагретого пустынным солнцем воздуха.

– А еще там соберутся другие слоны, – продолжила Теона, украдкой взглянув на внучку. – Кто знает, может этим летом и ты встретишь самца, который изменит твою судьбу.

– Я никуда не тороплюсь, – ответила Джейн и тут же замерла, предавшись смутным воспоминаниям и едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

– Что это тебя так развеселило в разговоре с бабушкой? – полюбопытствовала у дочери Делия. Подошла поближе и тактично поприветствовала кивком головы старую слониху.

– Вся в мать, – улыбнулась в ответ подошедшей самке Теона и, взглянув на ее живот, спросила: – Как ты себя чувствуешь?

– Все в порядке, спасибо.

– Насколько я помню, тебе скоро рожать, – сказала старая слониха, сосредоточив взгляд на животе беременной самки. – Надо бы поторопиться с отбытием, чтобы успеть переправиться через Ширу прежде, чем твое дитя появится на свет.

– Ты уверена, что нам вообще стоит уходить отсюда?

– Вода появилась здесь чудесным образом. Таким же чудесным образом она может исчезнуть отсюда в любой момент.

– Мы уже несколько лет подряд возвращаемся сюда, – напомнила беременная слониха матери.

– Я помню времена, когда в этих краях еще ничего не напоминало о пустыне, – Теона обернулась и задумчиво посмотрела вдаль. – Дождей хватало, чтобы поддерживать здесь жизнь на протяжении всего года.

– Что же произошло?

– Никто не знает. Были ли тому виной холодные воды океана, омывающего западное побережье континента, или горы востока, не пускавшие сюда дождевые тучи. Как бы там ни было, солнце сделало свое темное дело.

– Куда мы отправимся? – встряла в разговор слоних Джейн, едва сумев выговорить вопрос.

Поведение Джейн показалось подозрительным ее матери. Делия насторожилась и начала украдкой наблюдать за дочерью. Та все время щурилась от солнца и неуклюже пятилась.

– Переберемся через Ширу и пойдем на север, в долину озер, – спокойно ответила внучке Теона, не обращая внимания на ее странное поведение.

– И когда ты думаешь отправиться? – спросила у матриарха беременная слониха, не сводя глаз с дочери.

– Завтра на рассвете. Через пару дней, думаю, мы уже будем у Ширы.

Джейн еще сильнее замахала ушами. Выразительный блеск в карих глазах молодой самки указывал на ее весьма приподнятое настроение.

Слониха попыталась пройти к реке, но ее подвели ноги. Сделав несколько шагов, она внезапно остановилась и, запрокинув хобот над головой, резко присела.

– Да что с тобой, Джейн? – не выдержав, протрубила беременная самка.

– Не волнуйся, мама. Со мной все в порядке, – отозвалась матери молодая слониха, прикрыв глаза длинными ресницами.

Теона перевела взгляд на внучку. В тот же момент со стороны реки донеслось бодрое похрюкивание бродившего у воды жизнерадостного бородавочника.

Старая слониха призадумалась. Подняла повыше голову и пробежалась взглядом по окрестностям реки.

Хотя зрение и подводило матриарха, она все же сумела разглядеть в раскидистых ветвях одного из прибрежных деревьев знакомую желтизну плодов с памятным ей резким запахом и терпкостью сочной мякоти.

– Похоже, я знаю, что с ней.

– Ты о чем, мама? – спохватилась встревоженная Делия.

– Твоя дочь пьяна, – решительно ответила старая слониха и обернулась к внучке: – Джейн, ты пробовала плоды с того дерева?

– Какое странное ощущение, – пробормотала молодая самка.

– Что значит пьяна? – возмутилась ее мать. – Джейн!

– Полагаю, она попробовала перебродивших на солнце спелых плодов марулы. И захмелела, как тот бородавочник, – пояснила Теона, указав хоботом на пошатывавшегося возле реки зверя.

Бородавочник неуверенной походкой приблизился к воде и, сделав еще несколько шагов вдоль берега, свалился в ближайший куст.

Делия взяла дочь за хобот и подвела к реке. Набрала в свой хобот прохладной воды и окатила из него молодую слониху, готовя ту к первому в ее жизни похмелью.

Местные звери и птицы продолжали собираться возле реки. Одним из них не терпелось понаблюдать за переполохом в семье слоних по случаю опьянения молодой самки, другим же пришлись по нраву неуклюжие старания захмелевшего бородавочника, искавшего вход в нору.

Не удостоили вниманием ни тех, ни других разве что местные ткачи, увлеченные плетением гнезд в преддверии скорого лета.

Радужная жизнь этих ярких птиц в затерявшемся в пустыне оазисе разнилась с серыми буднями их сородичей в далеких саваннах. В то же время они могли похвастать не только оперением, но и строительным талантом. И если северяне в основном гнездились в многоквартирных поселениях, то эти ткачи отдавали предпочтение индивидуальным постройкам, стараясь угодить таким образом местным привередливым самкам.

Не уступал в яркости оперения местным ткачам и желтоклювый токо. Несмотря на присущую многим обитателям зажиточного края аморальность в пристрастиях и отношениях друг к другу, этот самец чтил семейные ценности и устои. Сам занимался благоустройством гнезда. И сам кормил птенцов и самку, пока та занималась воспитанием потомства.

Слонихи же привыкли полагаться исключительно на себя. К этому располагал не только их кочевой образ жизни в борьбе за выживание, но и их упрямство. Не изменили они себе и в этот раз, простившись ночью с землей обетованной.

***

Этим утром довольно бодро выбралось из-за горизонта солнце. С лихвой озарило оно застывшие на небе облака и низвергло на земли саванны свой необузданный пыл.

Под гнетом темпераментной стихии продолжали лишаться привычного облика приземистые травы и деревья. Их корням теперь больше ничего другого не оставалось, как корить себя за расточительность и уповать на скорое возвращение дождей.

Тяготила засуха и местных обитателей, которым теперь все чаще приходилось недоедать из-за скудных запасов растительности и неразмеренного количества голодных ртов. Нередко это становилось поводом для разногласия зверей, деливших между собой одни пастбища.

– Смотри! – прокричал Рико, указывая лапкой на толкавшихся возле зонтичной акации жирафов. – Чего это они так завелись?

– Кто у нас там сегодня? – поинтересовался Коби.

Не дождавшись ответа, сурикат сам залез на камень и стал внимательно наблюдать за враждебно настроенными друг к другу жирафами.

– Рановато для брачного сезона.

– Не думаю, что они схватились из-за самки, – уверил приятеля Коби.

– Смотри, смотри! – с еще большим азартом прокричал Рико, подпрыгнув на камне.

Один из жирафов толкнул другого в бок. На что другой самец с более яркими темными пятнами на коже ответил немым упреком с отводом глаз и гордо вытянутой шеей.

Атаковавший жираф поравнялся с соперником и попробовал нанести ему удар по шее головой. Однако тот сумел увернуться и по инерции нанес ответный удар, попав задире в бедро.

– Уворачивайся! – прокричал Коби, ритмично перебирая лапками в такт боя жирафов. – Да он сейчас еще один пропустит, если так и будет топтаться на месте!

– Отвечай ему! – поддакнул Рико и, вновь подпрыгнув на камне, рефлекторно выбросил вперед правую лапку.

Неудачная попытка лишь раззадорила молодого жирафа. Он вновь занес для атаки голову и ударил ею по шее противника, на этот раз уже с куда большей уверенностью и прытью.

Ответ последовал незамедлительно. Толкаясь и обмениваясь презрительными взглядами, разгоряченные жирафы принялись молча колотить друг друга головами.

– И это все из-за какой-то колючей ветки с листьями? – недоумевал Коби, окинув взглядом близлежащие пастбища зверей. – Ведь только они и претендуют на эти ветки. Другим их не достать.

– Тут вопрос чести, – пояснил приятелю Рико, увлеченный схваткой жирафов. – Тот, что с более темными пятнами, потянул к себе ветку, которую уже успел занять другой самец.

– Другие здесь скоро с голоду помирать будут, а эти готовы друг друга калечить, чтобы выяснить, чей подбородок выше задирается.

– Покалечить вряд ли. Максимум кто-то из них отправится в нокаут.

– Держу пари – тот, что посветлее.

– Какая разница! Заработают по паре ссадин и ушибов – и тут же помирятся, разделив на двоих ветку раздора как ни в чем не бывало.

– Что-то я и сам проголодался от всех этих разговоров о еде, – поглаживая живот лапкой, проурчал сурикат.

– Давай к термитникам, – предложил Рико приятелю. – Наверняка в них кто-нибудь сытный для нас найдется.

Сурикаты не стали дожидаться развязки затягивавшейся борьбы между жирафами. Слезли с камня и бросились к ближайшему термитнику.

– Что ты там высматриваешь? – окликнул поотставшего приятеля Рико.

– Похоже, ты был прав, – отозвался сурикат и обернулся к зонтичной акации, рядом с которой мирно паслись жирафы, позабывшие претензии друг к другу.

– Это было понятно с самого начала. Жирафы никогда не славились дурным поведением ни среди своих, ни среди чужих.

– А смысл? Еды в достатке, хищников им бояться незачем, при таких-то размерах.

– Ты недооцениваешь наших хищников, Коби. Жрать захотят, – и не на таких полезут.

– Давай к термитникам, – подхватился сурикат. – Я только что представил себе, как вытягиваю оттуда парочку упитанных термитов.

– Подожди меня! – Рико взглянул напоследок на жирафов и, удостоверившись в своей правоте, бросился вслед за приятелем.

Нагнал его сурикат уже на подходе к термитникам, выстроенным в ряд у правого берега Косой реки.

– Ну и жилье они себе отстроили. Целый небоскреб, – удивленно воскликнул Коби и, подняв голову, прикинул размеры находившегося перед ним термитника.

– И впрямь огромный, – согласился Рико, оглядевшись по сторонам. – Только «небоскреб» – громко сказано. Ты на баобабы посмотри.

– Для самих термитов это небоскреб. Притом что сами же его и возвели.

– На кой черт им сдалась эта глиняная гора в несколько метров над землей?

– Так их внутри не одна тысяча, – возразил Коби увлекшемуся суждениями приятелю. – Не говоря уже об арендаторах, с которыми они умудряются там уживаться.

– Они хоть выбираются на свежий воздух?

– Иногда. Да и то немногие. Большинству из них свежий воздух претит.

– Дикари.

– Сам подумай, зачем им выбираться оттуда? В термитнике благоприятный микроклимат, поддерживаемый сетью вентиляционных проходов. Не такой, как на свежем воздухе, где днем тебя гнетут палящие лучи солнца, а ночью другой раз и замерзнуть можно.

– Так ведь их тысячи! Чем они там все занимаются?

– Не сказать, что там каждый сам по себе, – Коби встал на задние лапы и сосредоточенно посмотрел на термитник. – В основном это слаженные коллективы, в которых каждый из термитов находит себе применение, будь то самец или самка. У них там даже теплицы есть, где они выращивают грибы.

– Грибы?

– Да. В термитниках обеспечивается необходимый режим влажности благодаря водостокам грунта, обогащенного азотом и золой.

– Наверное, и впрямь хорошо им там.

– Хорошо. До тех пор, пока не нагрянут муравьи или другие обитатели саванны, которые привыкли на них наживаться.

– Вроде нас? – усмехнулся Рико.

– Какой ты догадливый.

– Так что ты расселся! – подстрекнул приятеля сурикат и подбежал к термитнику. Заглянул внутрь – и тут же отскочил назад.

– Что с тобой?

– Нет там никаких термитов. Там змея!

– Как змея? – Коби подхватился и бросился к приятелю. – Что за она? Мы с ней справимся?

– Я не успел ее разглядеть.

– А ну дай я! – прокричал Коби. Оттолкнул растерявшегося суриката и крадучись подобрался к термитнику.

– Пс-с! – послышалось из кустов. – Эй, там!

Сурикаты тут же притихли и в недоумении переглянулись между собой. После чего резко обернулись и глянули в ту сторону, откуда донесся звук. Там они увидели мангуста. Тот, высунув морду из кустов, смотрел прямо на них.

– Проваливай отсюда! – гаркнул на мангуста Рико. – Мы сами с ней справимся.

– С кем с ней?

– Со змеей!

– Какой еще змеей?

– Как это какой? – сурикат обернулся и указал лапкой на термитник.

– Ты что делаешь? – Коби толкнул в спину несмышленого приятеля. – Он не знал о ней.

– Это мы ее первые нашли! – гавкнул Рико, пригрозив хмурым взглядом мангусту.

Тот выбрался из кустов и, не обращая внимания на угрозы суриката, подбежал к термитнику с обратной стороны.

– Зачем она вам? – послышался отдаленный голос мангуста. Вскоре он и сам показался из-за термитника и, подбежав поближе к сурикатам, добавил: – Это же игольная змея. Она не ядовитая.

– Зато наверняка вкусная, – огрызнулся Коби.

– Оставьте вы ее. Она одна из тех немногих обитателей саванны, кто осмеливается охотиться на ядовитых змей.

– Я хочу есть! – раздраженно гавкнул Рико.

– У меня к вам предложение получше, – сказал мангуст и перевел взгляд на баобабы. – За этими деревьями я наткнулся на целую кладку яиц черной мамбы.

– Черной мамбы? – переспросил Рико и обернулся к приятелю. – Почему черной?

– Лучше тебе об этом не знать.

– Именно, – поддакнул сурикату мангуст. – Так вот, это куда эффективнее, чем гоняться за игольной змеей.

– Как же сама мамба? Наверняка она где-то рядом.

– Для этого вы мне и нужны. Постоите на стреме, пока я достану яйца из ее гнезда. Затем мы их поделим.

– Не нравится мне эта затея! – возмутился Рико, покосившись на баобаб.

– А по-моему, отличная идея, – возразил Коби. – Заодно избавим эти земли от нескольких потенциально опасных убийц.

– Таких, как эти, определенно надо истреблять, – согласился мангуст.

– Каких таких?

– Которые убивают не столько ради выживания, сколько ради удовольствия, – пояснил сурикату хищник.

– Злоупотребляя своими возможностями, – добавил Коби.

– Так вы в деле?

– Что если она появится? – решил уточнить Рико.

– Это вряд ли. Черные мамбы не из тех змей, которые заботятся о кладках, – успокоил сурикатов мангуст. – К тому же нас трое, а она одна.

– И то верно, – поддержал мангуста Коби. – Мы согласны.

– Тогда следуйте за мной, – бодро прорычал мангуст и тут же скрылся в кустах.

Сурикаты встали на задние лапы и задумчиво посмотрели друг на друга. После чего дружно развернулись и, так и не проронив ни слова, бросились догонять мангуста.

Пока берега Косой реки обнажались под гнетом палящих лучей солнца, а окрестные земли лишались привычных оттенков зелени, неприхотливые баобабы продолжали вести спокойную размеренную жизнь. Во многом способствовала этому и их врожденная терпеливость.

Помимо запасенной влаги, деревья были пропитаны воспоминаниями о тех далеких временах, когда нынешние берега Косой реки полностью скрывались под водой. Из года в год на протяжении всего лета река неизменно сохраняла активность и поддерживала активность Ширы. Именно этот приток Ширы побуждал ее стелиться обширной дельтой перед впадением в океан.

С тех пор все изменилось. Берега Косой реки заметно преобразились и теперь представляли собой поросшие травой обрывы, создававшие определенные трудности при переправе кочевым зверям.

На отвесе одного из них, затерявшись в высокой траве, покоилась пара молодых крокодилов.

– Ты уверен, что здесь нас никто не увидит?

– Крокодилы редко выходят за пределы своей территории, тем более днем, – успокоил самку хищник. – А другим зверям нет никакого дела до нас.

– Джорен, давай уплывем отсюда, в Ширу, – прорычала хищница, просительно опустив морду на спину крокодилу. – Туда, где нас не сможет найти Мартин.

– Думаешь, там мы будем в безопасности? В Ширу сейчас сплываются хищники со всех вод южных земель.

– По крайней мере среди них точно не будет Мартина.

– Не уверен, что он еще долго здесь пробудет, – крокодил слегка приподнял голову. – Эта река мелеет с каждым днем.

– Даже если и так. В отличие от этого ручья, Шира – огромная река с многочисленными заселениями крокодилов. Там он не сможет нас отыскать.

– Сабина, ты же должна понимать, что накануне лета все удобные для кладки яиц берега Ширы уже давно заняты, – предостерег самку Джорен. – И течение там не такое спокойное, как в этой реке.

– Да, я все это знаю! – раздраженно фыркнула в ответ хищница.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Хочу! Я хочу быть с тобой, – несколько скованно добавила Сабина, отвлекшись на внезапно донесшиеся со стороны реки всплески воды.

– Что там происходит? – медленно перебирая лапами, Джорен подполз поближе к краю обрыва и настороженно посмотрел на реку.

Внизу он увидел антилопу куду. Та резво пробежала по песчаному пляжу и с наскока бросилась в воду.

– Там же Мартин, – удивленно прорычала Сабина, приметив неподалеку от окунувшейся антилопы знакомые ноздри крокодила.

– Похоже, жить ей недолго осталось.

Вслед за самкой куду на берегу показались преследовавшие ее львицы. Вот только хищницы предпочли не лезть в воду. Разместились на песчаном пляже и стали выжидать дальнейших действий от загнанной ими антилопы.

Рослая самка куду решила не задерживаться на мелководье и подалась вперед. Так она хотела обезопасить себя от нападения львиц, не подозревая, что к тому моменту на нее началась охота уже совсем других хищников.

По мере отдаления от берега река для антилопы становилась все более глубокой и опасной. Тем не менее, несмотря на преследование грозного крокодила, она все же успела добраться невредимой до проступавшей на середине реки отмели.

Выскочив на отмель, самка куду тут же остановилась и растерянно огляделась по сторонам. Теперь она оказалась в окружении воды, кишевшей голодными хищниками.

Понимая, что деваться антилопе некуда, Мартин остался в воде и терпеливо стал выжидать подходящего момента.

До противоположного берега вода в реке была еще глубже. Самка куду не спешила испытывать свою судьбу и сноровку подстерегавших ее в воде хищников. Не могла она и вернуться на берег, где ее поджидали львицы. Но больше всего настораживала антилопу самка бегемота, находившаяся на той же отмели, что и она сейчас. Это была Маломи, которую в последнее время слишком раздражало присутствие хищников рядом с ней и ее детенышем.

Поначалу антилопа не придала самке бегемота особого значения и старалась вообще не смотреть в ее сторону. Однако по истечении некоторого времени куду начала понимать, что сама заинтересовала Маломи. Теперь та не сводила с нее глаз. Это побуждало антилопу к скорому принятию решения по спасению жизни.

Кровь еще сильнее сгустилась в жилах антилопы, когда самка бегемота вдруг стала к ней приближаться. Куду подошла к воде и в отчаянии пробила по ней копытом, подстрекая себя к поспешным действиям.

– Ты что делаешь? – неожиданно спросила у антилопы Маломи. – Они же тебя там схватят.

– А что еще мне остается?

В этот момент один из крокодилов резко выбросился из воды с открытой пастью в попытке схватить антилопу за ногу. Однако та вовремя среагировала на атаку хищника и, встав на дыбы, сумела увернуться от его пасти. После чего страстно лягнула его копытом по рылу.

Выходка крокодила взбесила Маломи. Она тут же бросилась на хищника, раскрыв перед ним огромную пасть со смертоносными клыками. Тот едва успел удрать обратно в воду от разъяренной самки бегемота.

– Средь бела дня на глазах у моего сына! – возмущенно проревела Маломи. – Убирайтесь все отсюда!

Взбесившаяся самка бегемота прогнала от отмели крокодилов. И антилопа решила этим воспользоваться. Она с наскока бросилась в воду и стала перебираться на противоположный берег.

– Куда же ты, дура? – прокричала самке куду Маломи. Но было уже поздно.

Мартин все это время подстерегал куду на глубоководье. Маломи успела заметить, как крокодил скрылся в воде поодаль от переплывавшей реку антилопы. Теперь самка бегемота ничем не могла ей помочь.

Хищник всплыл позади куду с раскрытой пастью и, оттолкнувшись хвостом, грубо налетел на нее. Крокодил был настолько огромный и сильный, что ему не составило труда затащить под воду взрослую антилопу и продержать ее там до тех пор, пока она не захлебнется.

Пока Мартин топил антилопу, к нему на помощь подоспели другие крокодилы. Один из них широко раскрыл пасть и вцепился в бедро всплывшей на поверхность воды мертвой самки куду, которую все еще удерживал силой мощных челюстей матерый самец. Ухватившись покрепче, подоспевший крокодил сделал несколько оборотов вокруг собственной оси и оторвал от добычи первый кусок.

Другие крокодилы не стали мешкать и последовали примеру проворного хищника. И уже вскоре в воде плавали пригодные для их челюстей куски мяса.

Мартин выбрал для себя наиболее увесистый кусок и отплыл с ним в сторону.

– Мы опять упустили добычу на ровном месте! – прорычала львица, с досадой наблюдая за расправлявшимися с антилопой крокодилами.

Стоявшие позади нее хищницы ответили молчанием.

– Кто замыкал? – обернувшись к остальным, строго спросила Альмира.

– Я, – неуверенно ответила ей молодая львица. – Но для меня это был первый подобный опыт.

– У нас за это всегда отвечала Эльса, – подхватила другая самка.

– Куда она запропастилась? – раздраженно прорычала Альмира, бросив хмурый взгляд в сторону видневшейся вдали Джакобы. – Кто-нибудь из вас слышал о ней?

– Вроде как ее видели в долине озер, – откликнулась одна из самок. – Ходят слухи, она там снюхалась с Алиханом.

– Что за бред? – возмутилась Альмира. – Это слишком просто, чтобы быть похожим на правду.

Тем временем Маломи продолжала понуро бродить по отмели. Самка бегемота всерьез расстроилась из-за упущенной возможности досадить крокодилам.

На другом берегу реки она приметила самца куду. Тот тоскливо наблюдал за тем, как крокодилы расправлялись с его возлюбленной.

Изящно выкрученные рога самца куду наверняка прибавили бы хлопот хищникам, доведшим антилопу до отчаяния. Но не столь благосклонна была саванна к красоте своих обитателей в этот день. Как и не была благосклонна природа к красотам самой саванны на протяжении вот уже нескольких месяцев изнуряющей засухи.

***

По раскинувшимся обветренным далям саванны, граничащим с не менее просторными землями пустынь, тихим шагом передвигалась группа слоних.

Теона вела стадо на север, стараясь как можно ближе держаться к реке. Река здесь протекала в основном среди песков и каменистых возвышенностей, многие из которых слонихам приходилось обходить через пустынные земли с непригодными для еды колючими кустарниками и кручеными акациями. Поэтому чувство голода не покидало самок на протяжении всего похода к Шире.

Раньше Теона имела доскональное представление об этой местности и своевременно выводила стадо на нужные тропы. Теперь же старая слониха с трудом распознавала знакомые ей места, поддавшиеся прихотям природы.

– Бабушка, откуда ты знаешь все эти тропы?

– Всю жизнь я провела в миграциях, Джейн. Такова участь слонов. Чтобы выжить, нам необходимо уметь находить наиболее близкий и безопасный путь к пригодным для пастьбы местам с учетом сезонных изменений климата на нашем континенте.

– А еще миграции делают нашу жизнь менее однообразной и скучной, – подметила молодая слониха.

– И это тоже, – усмехнулась ей в ответ Теона. – Уж очень непостоянен тот мир, в котором мы живем.

– Правда, что слоны никого не боятся?

– Если слоны никого не боятся, зачем же тогда им нужны бивни?

– Я думала, они нужны для того, чтобы снимать кору с деревьев.

Старая слониха тут же резко остановилась и, обернувшись к внучке, строго произнесла:

– Запомни, Джейн: уважающие себя и свой род слоны никогда себе этого не позволят.

– Но я сама видела, как взрослый слон пытался снять кору с дерева бивнями.

– Дурно воспитанный слон в стаде – это еще не повод, чтобы разочароваться в самом стаде, – вразумила Теона молодую самку.

– Мама, почему мы остановились? – поинтересовалась беременная слониха и, поравнявшись с дочерью, добавила: – Джейн, не отвлекай бабушку.

– Тише! – внезапно проронила Теона и тут же замерла. – Я его чувствую.

– Что ты чувствуешь, бабушка?

– Водопад, – ответила старая слониха, проникнувшись тихой дрожью земли. Затем подняла голову и, указав хоботом на видневшийся вдали пригорок, уверенно сказала: – Он там, за тем холмом.

Теона с трудом могла разглядеть находившуюся впереди возвышенность и не могла видеть ничего из того, что находилось за ней. Но уж слишком обострилось чутье у старой слонихи за последние дни скитаний по каменистой пустыне, чтобы не оставить без внимания содрогавшуюся под ногами землю. И чутье ее не подвело.

Вдоволь насытившись тихим и размеренным течением в верхних водах, отчаянная Шира срывалась с края земли и бросалась в пропасть, где выдыхала из себя пары необузданной страсти к жизни. Здесь река была слишком шумной, чтобы ее не слышать, и слишком высокомерной и прекрасной, чтобы ее не замечать. Однако уже внизу ее укрощали тесные скалистые ущелья и настоятельно провожали к неуступчивым грубым каньонам.

– Вот она, – торжествующе протрубила Теона, пробравшись сквозь прибрежные заросли к воде, – та самая река, за которой нас ждет новая жизнь, новые возможности.

– Ты уверена, что переправа здесь наиболее приемлемый для нас вариант? – настороженно спросила Делия, взглянув на воду. – Течение достаточно сильное.

– Обход займет слишком много времени, – ответила старая слониха и перевела взгляд на обнаженные илистые берега реки. – К тому же в эту пору года Шира не такая полноводная.

– Бабушка, но я плохо плаваю, – сказала Джейн, выглянув из-за спины матери.

– И я тоже, – отозвалась стоявшая рядом с ней слониха.

– Не волнуйтесь. Скорее всего, вам даже не придется плыть, – успокоила молодых самок Теона. – Нам главное добраться до тех островов на реке. А там от них до берега хоботом подать.

– Только ступайте в воду осторожно, – предупредила слоних Делия. – И старайтесь держаться рядом со взрослыми.

Первой зашла в реку Теона. Ее тело тут же наполовину скрылось в воде.

По мере того как старая слониха отходила от берега, река под ее ногами мелела, но при этом усиливалось течение.

– Здесь неглубоко, – с облегчением произнесла Делия, провожая взглядом переправлявшуюся через реку старую слониху. – Только не забывайте держать хобот над водой, чтобы дышать.

Молодые слонихи задрали кверху хоботы и осторожно погрузились в реку. Обе самки сразу же ощутили на себе течение прохладной воды, стремившейся унести их на край земли, к водопаду.

Джейн успела заметить, что бабушка к тому времени уже благополучно добралась до противоположного берега. Уверившись в собственных силах, молодая слониха опустила хобот и рванула вперед.

– Не торопись, – предостерегла Делия дочь, отправившись вслед за ней в воду. – И старайся передвигаться в направлении против течения.

Джейн достала из воды хобот и громко выдохнула, выразив тем самым недовольство постоянными наставлениями матери. Она хотела быть на равных со всеми слонихами, переправлявшимися сейчас через реку, хотя и была самой младшей из них.

Как некстати для раздосадованной молодой самки возле противоположного берега подвернулся камень, на котором она оступилась и на глазах у остальных плюхнулась в воду. Слонихи не придали падению Джейн никакого значения, вот только сама Джейн не могла об этом знать. И потому остаток дня она провела в одиночестве, раздражаясь на каждый обращенный в ее сторону взгляд.

На противоположном берегу реки стадо слоних приветствовали облака, которых они не видели вот уже несколько дней. Здесь все для них выглядело иначе: каменистые холмы распрямились, пресытившись обильной зеленью. Деревья теперь скорее больше докучали, нежели удивляли присутствием. А здешний воздух значительно отличался от того, которым дышали обитатели земли обетованной в забытых краях зыбучих песков.

Все изменилось для слоних, когда их стадо покинуло окаймленные цветущими перелесками берега Ширы. Теперь перед ними простирались привольные дали саванны с редкими колючими акациями и пересыхавшей травой.

– Куда это они повели мою маму? – вызывающе протрубила Джейн, обратив внимание на вернувшихся к перелеску слоних. Выдохнула из себя все обиды и последовала за самками.

– Тебе пока рано туда, – преградила ей путь Теона.

– Что там происходит?

– Скоро у тебя появится брат, – намекнула внучке старая слониха.

– Или сестра.

– А ты кого больше хочешь, брата или сестру?

– Мне все равно, – ответила Джейн бабушке. – Лишь бы скорее родился. И тогда меня наконец-таки перестанут донимать заботой.

– Тогда уже тебе самой придется помогать матери заботиться о брате.

– Или сестре, – сказала Джейн.

– И все-таки ты больше хочешь сестру, – усмехнулась старая слониха, поглаживая внучку по голове хоботом.

– А что брат? Вырастет и уйдет из семьи, как все остальные слоны.

К вечеру облака расступились над Широй, позволив заходящему за горизонт солнцу напоследок озарить ее нагорные лесистые берега.

Из перелеска донеслись громкие возгласы слоних. Находившиеся рядом с роженицей самки раструбили по ближайшим окрестностям реки об очередном знаменательном для их стада событии.

– Ну что же, идем знакомиться, – предложила Теона внучке, взяв ее за хобот. – Отныне твоя жизнь изменится навсегда.

Пока слонихи странствовали по далеким южным землям саванны, тешась надеждами на скорую благодатную жизнь в приозерных краях, обитатели тех краев уже успели разочароваться в собственных грезах и теперь пребывали в томительном ожидании запоздавшего лета. За неимением дождей ветер нещадно продолжал высушивать воздух как на густонаселенной предгорной равнине, так и на прилегающих к ней территориях.

Жителям долины озер затянувшаяся на юге засуха тоже доставила немало неудобств. Теперь они вынуждены были мириться с наплывом многочисленных переселенцев с предгорной равнины и побережья Косой реки, где голод уже был неизбежен.

– Хватит! – раздраженно гавкнул Рико и оттолкнул от себя змеиное яйцо. – Если бы знал, каких усилий мне будет стоить все это, ни за что бы не согласился!

– Эй! Как там тебя? – позвал Коби мангуста. – Куда мы их тащим?

– Не останавливайтесь! – откликнулся хищник, продолжая перекатывать яйцо змеи. – Она может быть где-то рядом.

– И долго еще? – спросил Рико, с ненавистью поглядывая на добычу.

– Все! – прорычал разгневанный мангуст и остановился. – Вы меня достали!

– Это мы тебя достали? – возмутился сурикат. – Это ты нас достал! Из того термитника, разве уже не помнишь?

– Где, между прочим, нас ждала куда более легкая добыча, – поддакнул приятелю Коби.

– Легкая добыча? – с удивлением переспросил мангуст. – Это вы живую змею называете легкой добычей?

– По крайней мере та змея была неядовитая.

– И нам не пришлось бы таскать ее по всему побережью Косой реки, как эти яйца, – добавил Рико, примерившись взглядом к размерам добычи.

– Да вы даже не знали, что она неядовитая! – упрекнул ворчливых сурикатов мангуст. – Не знаю как у вас, а у мангустов убить ядовитую змею считается почетом. Потому как при этом мы рискуем жизнями.

– Мы бы с ней справились, – уверенно сказал Коби, провернув яйцо в лапках.

Тем временем Рико положил яйцо на землю и попробовал придавить его. Стараниями хищника яйцо смялось, однако скорлупа осталась невредимой.

Тогда сурикат перевернул яйцо и в привычной для себя манере начал рыть под ним землю.

– Ты что делаешь? – спросил у Рико мангуст, наблюдая за его возней с яйцом.

– Сам разве не видишь? – огрызнулся сурикат. – Пытаюсь добраться до содержимого.

– Я одного не понимаю: как вы собирались охотиться на змею, если даже с обычным яйцом не можете справиться?

Мангуст подбежал к сурикату и выхватил у него из лап яйцо. Несколько раз ударил яйцо о землю и, аккуратно поддев когтями скорлупу, вернул его несмышленому напарнику.

Рико тотчас же вскрыл яйцо и взялся за его содержимое.

– И правда вкусно! – проурчал довольный сурикат, раззадорив приятеля.

Тот живо схватился за яйцо и начал царапать его когтями.

– То-то же, – пробормотал мангуст. Подобрал свою добычу и, проскочив с ней под корягой, скрылся в зарослях тростника.

– Куда это мангуст подевался? – спохватился Рико, справившись с яйцом.

– Какая разница, – откликнулся Коби, увлеченно разделываясь с деликатесным лакомством. – Все равно он нам больше не нужен.

Распрощавшись с крикливыми сурикатами, мангуст наконец-таки позволил себе расслабиться. Теперь он намерен был отыскать тихое укромное место, где мог бы спокойно разделаться с яйцом.

Опытный хищник был уверен, что для него опасность уже миновала. И надеялся на то, что впредь ему больше не придется терпеть присутствие своих дальних родственников, столь безобразно ведущих себя в самый неподходящий для этого момент.

Отбросив лишние тревоги и переживания, мангуст умело вскрыл яйцо в зарослях тростника и принялся спокойно разделываться с его содержимым. Однако в этот раз он прогадал.

Змея, с чьей кладкой хищник так грубо обошелся, терпеливо преследовала его, как обычно преследует всякую жертву, которую намерена удостоить своим смертельным ядом. Все это время черную мамбу волновала лишь судьба яиц, которые утащили с собой хищники. Теперь же змея предалась ненависти и жаждала мести за смерть так и не успевших появиться на свет детенышей.

Черная мамба напала на мангуста внезапно, без всякого предупреждения. Он успел среагировать на ее атаку, но было слишком поздно. Это была взрослая и очень проворная змея. Это была разъяренная мать.

Ее укус пришелся мангусту прямо в нос. Хищник даже слегка оторопел от такой неожиданной атаки. Затем все же сумел собраться и в эффектном прыжке увернулся от последующего броска атаковавшей змеи. Понимая, что уступает в этой схватке, мангуст развернулся и бросился бежать.

Змея не стала преследовать хищника. Она была уверена, что ее яд убьет мангуста еще до того, как он доберется до своей норы.

***

– Тебе еще не надоело вмешиваться в нашу жизнь? – лениво прорычал Мартин, обращаясь к бродившей у воды самке бегемота. – Какая тебе разница, как мы охотимся на этих антилоп?

Маломи нарочно не стала отзываться на упрек матерого крокодила, нагло развалившегося на песчаном берегу.

– Сама подумай, – продолжил донимать хищник игнорировавшую его самку. – В наших же интересах сокращать численность зверей, привыкших утолять жажду в этой реке.

– Но не на глазах у моего сына! – рявкнула Маломи. – В следующий раз перекушу пополам одного из твоих потрошителей, если они надумают зверствовать на берегу или на отмели средь бела дня.

– Да тут же скоро одна отмель и останется! Разве ты не видишь, как обмелела эта река за последнее время?

– Не хочу ничего знать, – категорично ответила самка бегемота. – Если что-то не нравится, – проваливайте в Ширу.

– С тобой бесполезно разговаривать, – недовольно фыркнул крокодил.

Из мутной глади воды показались крокодильи ноздри. Маломи тут же насторожилась, сосредоточившись на доносившихся из реки сомнительных хрипах.

Хрипы принадлежали Эмме. Заметив обращенный на нее гневный взгляд самки бегемота, хищница занервничала и отплыла в сторону.

– Мартин, можно тебя на минутку? – выглянув из воды, обратилась к хищнику молодая самка.

– Что случилось, Эмма?

– Это очень важно. Спустись в воду, пожалуйста.

– Говори! – рыкнул крокодил, с недовольством поглядывая на самку бегемота.

– Сабина, – тревожным голосом сказала молодая хищница. – Она уплыла в Ширу. Вместе с Джореном.

– С кем? – переспросил Мартин, переведя взгляд на Эмму.

– С Джореном! – повторила Маломи с выразительной ухмылкой на морде. – Один из твоих потрошителей, я полагаю.

Крокодил не обратил на нее внимания. Пристыженный и озлобленный, он поспешно сполз вниз и забрался в воду.

– Похоже, тебе и впрямь суждено наведаться этим летом в Ширу, – ехидно проревела вдогонку нырнувшему хищнику довольная самка бегемота.

Но Мартин ее уже больше не слышал. Хлестко пробил мощным хвостом по воде и скрылся в прохладной реке.

Негодование грозного хищника звучным эхом пронеслось по окрестным землям Косой реки, томившейся в преддверии скорого заката. Непроизвольно вздрогнул от того внезапного хлеста сурикат, спешивший к приятелю с дурными вестями.

– Ты с ума сошел? – недовольно гавкнул Коби на врезавшегося в него суриката. – Не видишь куда бежишь?

– Коби… – переведя дыхание, прохрипел хищник. Встал на задние лапы и замер. – Это конец!

– Что ты имеешь в виду? – Коби с подозрением уставился на прижатые к груди лапки суриката. – Ты чего так дрожишь?

– Мангуст мертв!

– Как мертв?

– Так мертв! – трусливо пискнул Рико, вскочил на камень и, протянув в сторону дрожащую лапку, добавил: – У того берега лежит, бездыханный. На него змея напала.

– Какая змея? – спросил Коби, затаив дыхание. – Не может быть…

– А кто еще, кроме нее? Много ты знаешь змей, которые нападают на мангустов?

– Откуда ты знаешь?

– Мне дронго рассказал, – ответил Рико, слезая с камня. – Он видел нас с мангустом возле реки.

– И нападение он видел?

– Нет.

– Так откуда дронго знает, что именно змея убила того мангуста? – возмутился Коби, стараясь не поддаваться преждевременной панике.

– Говорит, видел, как кто-то уполз за мангустом в траву.

– Может, врет твой дронго. Ему не впервой.

– Ты сам подумай! – сурикат вновь забрался на камень, терзаемый сильным волнением. – Кому еще этот мангуст нужен?

– Мало ли какая хищная птица его настигла.

– И вместо того, чтобы съесть, оставила умирать?

– Да хватит уже! – гаркнул на приятеля Коби. – Это всего лишь домыслы. Здесь каждый день кто-то погибает по той или иной причине. И я не хочу сейчас расстраиваться из-за предположений птицы, которая привыкла лгать ради выживания. Кто знает, что у нее на уме. Мы же с тобой в саванне. Здесь звери и птицы выживают не только благодаря своим страхам за жизнь, но и благодаря своим инстинктам убийц.

– Сурикатам есть кого бояться в саванне, – резонно заметил Рико.

– Сурикаты – хищники! И всякий хищник, который пренебрегает основным инстинктом или страшится его, обречен на вымирание.

Глава 4

Проявив в утренней мгле помятые бока Джакобы, беглые просветы с востока настойчиво предвещали скорый рассвет. Новый день, новые испытания ждали предгорную равнину и ее обитателей.

Весьма истощенными выглядели окрестности с подветренной стороны тихой горы. Джакоба и располагавшийся за ней горный хребет лишали в этих краях небо простора и неохотно пускали сюда дождевые тучи с востока. Солнце же здесь довольно редко поддавалось прессингу гор и неизменно продолжало трепать предгорную равнину обжигающими лучами.

Страдала от лучей нещадного солнца и сама Джакоба, лишившись сначала ледников, а теперь и привычной лесистости склонов. И все же тихая гора не поддалась на провокации темпераментной стихии и сумела сохранить приличие, смирив негодование в недрах.

Куда менее терпеливой была ее северная соседка, предпочитавшая время от времени выказывать недовольство в ущерб окрестным землям. Активно низвергая пыл и гнев, хладнокровный вулкан в итоге настолько увлекся, что омертвил находившееся у его подножия озеро.

Неизменно смиряя бурные потоки раскаленной лавы вулкана, вода в озере довольно скоро пресытилась солями и щелочами и навсегда изменила его облик. Оно побагровело и стало ядовитым.

С тех пор мертвое озеро забрало много жизней обитателей саванны. Их страдания и по сей день продолжают находить отражение в непоколебимой глади его ядовитой воды.

Редкий зверь или птица находили здесь приют. Кровавый оттенок воды в озере и обыденная вспыльчивость свирепой горы отбивали желание у обитателей саванны селиться в этих местах.

С недавних пор здесь уже и сама земля перестала справляться с активностью собственных недр. Дыхание грунтовых вод под воздействием раскаленной магмы в ее глубинах неизбежно становилось все более частым и сильным. Это привело к появлению гейзеров, которые теперь регулярно били по берегам мертвого озера.

Отравленная вода в озере и обжигающая дыханием смерти земля вызывали страх у всякого зверя, наведывавшегося в эти края. Здесь даже самый отъявленный хищник забывал об инстинктах и предавался отчаянию. Поэтому именно это место выбрала Эльса для того, чтобы спрятаться вместе с жеребенком.

Львица не смогла убить его сама. Как и не смогла бросить его на растерзание хищникам долины озер.

Детеныш антилопы неотступно следовал за львицей, надеясь на то, что она придаст ему уверенности в завтрашнем дне. Уверенности, которую придала бы сейчас его родная мать, будь она рядом.

Эльса могла спасти жеребенка от клыков хищников, но не в ее силах было уберечь его от голодной смерти. У львицы не было материнского молока, в котором нуждалось подраставшее дитя антилопы.

Все это время жеребенок обходился подножным кормом, который находил в окрестностях мертвого озера. Но для выживания ему этого было недостаточно.

Постепенно львица начала замечать, что жеребенку стало все труднее вставать на ноги. И все же он продолжал идти за ней. Он боролся за выживание даже здесь, в долине смерти.

Облик мертвого озера и буйствовавших вокруг него земель удручал хищницу. Она закрыла глаза и представила себе родные места, где обычно находила покой: в тени раскидистых ветвей акации на бескрайних просторах саванны, нежившейся в лучах дневного солнца. Львице было грустно от того, что теперь эти места остались лишь в ее воспоминаниях.

Жеребенок же увлекся познанием мира, в котором оказался. Неуязвимый несбыточными надеждами, он нашел себе отраду даже здесь, в омраченной стихиями пустоши.

Резвившегося на берегу озера жеребенка порадовали птицы в бледно-розовом оперении, которых он обнаружил в мертвых водах. Этими птицами оказались фламинго, которые выводили здесь потомство.

Для фламинго соленая вода являлась привычной средой обитания. Однако для жеребенка, который внезапно собрался утолить жажду в мертвом озере, она была смертельно опасной.

Дремавшую на берегу львицу пробудили панические крики фламинго. Птицы суматошно бегали по воде и громко хлопали крыльями, предупреждая остальных о приближавшемся к озеру мелком звере. Встревоженная переполохом птиц львица открыла глаза и огляделась вокруг.

Детеныш антилопы продолжал неуверенно спускаться по пологому берегу к озеру. Плескавшаяся в озере вода под гнетом горячего дыхания земли скорее вызывала любопытство у жеребенка, нежели отпугивала.

Эльса встала и замерла. Львица понимала, что ядовитая вода в озере могла бы сейчас избавить ее от всех тех страданий, которые выпали на ее долю с чужим детенышем. И ее проблемы тотчас разрешились бы сами собой.

Однако хищница успела привязаться к жеребенку. Она хотела бороться за выживание дитя антилопы так же, как боролась бы за выживание своих пропавших львят.

Мучимая жаждой и голодом, она поставила его жизнь выше своей. Если у жеребенка еще и была возможность щипать траву, замещавшую ему памятный привкус материнского молока, то сама львица уже несколько дней ничего не ела.

Эльса перехватила жеребенка у самой воды. Томимая жаждой, она пристально взглянула на озеро и затаила дыхание.

Львица понимала, что вернувшись в долину озер, она подвергнет жеребенка риску стать жертвой голодных хищников. Как и понимала, что оставшись здесь, она сама будет обречена на скорую смерть.

Тем временем мать жеребенка понуро бродила рядом с пасшимися на предгорной равнине антилопами и зебрами.

Многие из собравшихся на равнине зверей последний раз в этом году встретили здесь рассвет. Доступные для зебр местные водоемы пересохли, и теперь они намерены были отправиться в долгий путь на север в надежде отыскать там земли саванны со свежей травой и щедрыми глубоководными реками.

Приветствовавшие кочевую жизнь гну не стали дожидаться снисходительности природы и убрались с предгорной равнины еще до того, как пересохли ее водоемы. Другим антилопам, не привыкшим к дальним странствиям, теперь ничего другого не оставалось, как передвигаться по равнине, придерживаясь табунов более приспособленных к выживанию в подобных условиях зебр.

Отсутствие дождей настолько пагубно сказалось к концу года на окрестностях Джакобы, что продолжать надеяться на них и впредь местные обитатели больше не могли себе позволить. У них не осталось на это ни сил, ни времени.

Фрида отчаялась найти жеребенка. Отныне она старалась думать лишь о том, как пережить засуху и найти в себе силы вернуться к прежней жизни, жизни без сына.

Однако отвлечься от мыслей о материнстве антилопе не позволяла ее знакомая беременная зебра, которая все время пыталась как-то подбодрить свою давнюю подругу.

Этим утром Даяна была сама не своя. Она не только избегала встреч с газелью, но и сторонилась своего табуна, намеренно отставая при пастьбе. Такому поведению беременной зебры антилопа нашла только одно объяснение: ее срок пришел.

К полудню зебра родила. С тоской в глазах и замиранием сердца газель наблюдала за первыми попытками чужого детеныша встать на ноги. Единственным и неповторимым, – таким он был не только для матери, но и для всего табуна. И слишком уязвимым для того мира, в котором оказался.

Целый день зебра провела со своим первенцем рядом, не отходя от него ни на шаг. Изнуряющее солнце отбило желание у хищников охотиться сегодня на предгорной равнине, но от этого зебре было не легче. Мать страшил другой взгляд. Как оказалось, ее опасения были не напрасны.

К вечеру новорожденный жеребенок уже уверенно стоял на ногах. Он готов был к тому долгому пути на север, в который собирался его табун.

Накануне отхода вожак табуна впервые подошел к сыну. Он уткнулся носом в гриву детеныша и замер. Замерла и мать, наблюдавшая за действиями жеребца. Сам детеныш слегка содрогнулся от прикосновения к гриве. Но потом пришел в себя и интуитивно потянулся к шее вожака. Однако тут же получил от того копытом по бедру.

Мать бросилась на помощь жеребенку. С наскока зарядила взрослому самцу по шее головой и стала отталкивать его от детеныша.

Поддавшись натиску отчаянной зебры, жеребец отошел от ее сына. Но он не собирался уступать. Вожак табуна был намерен во что бы то ни стало убить новорожденного жеребенка.

После некоторых раздумий упрямый самец вновь подался к зебре. Получив от задних копыт матери несколько упреждающих ударов по морде, жеребец все же сумел добраться до ее детеныша. Под гнетом копыт одержимого яростью самца жеребенок упал на землю.

Сердце газели колотилось от страха. Она с ужасом наблюдала за тем, что происходило в семье зебр.

В поднявшихся клубах пыли Фрида едва сумела разглядеть голову лежавшего жеребенка. Он все еще был жив. Но уже не мог встать.

Копыта взрослых зебр продолжали топтать перед раненым детенышем сухую землю. А затем одно из копыт ударило жеребенка в голову.

Антилопа еще долго смотрела вдаль, на застывшую над равниной пыль, скрывавшую последствия очередной борьбы за жизнь в саванне. Борьбы, которой сложно было найти оправдание.

Когда пыль осела, газель вновь увидела знакомые ей полосы зебры. Та стояла рядом с телом убитого жеребенка. Стояла и смотрела. И ничего не могла сделать. У нее не осталось даже тех мнимых надежд, которым предавалась сама антилопа, не желавшая мириться с мыслью о смерти сына. Для зебры ее сын был уже мертв. Как и мертва была ее надежда.

***

Из года в год на протяжении длительного времени восточные горы саванны не переставали держать в страхе ее обитателей. Одни из гор наводили ужас тенями притихших в поднебесье вершин, другие омертвляли окрестные земли своей активностью. Так или иначе, все эти вулканы продолжали изводить земли, которые сами же когда-то и породили.

Далеко на западе, на подступах к долине озер выстроились в ряд миролюбивые горы с их белоснежными вершинами. В их недрах не было ярости, присущей горам востока, а у их подножий благоухали тропические леса.

Засыпанные снегами горные вершины выглядели доброжелательно и не переставали вселять надежду в пересыхавшие земли саванн. Но эта надежда была более чем иллюзорна, потому как сами горы преграждали путь к саваннам дождевым облакам с западного побережья океана.

Властные горы, обступавшие с обеих сторон экваториальные земли континента, губительно влияли не только на растительность лесов и саванн, но и на их обитателей. Однако имелось здесь и особое место, где звери и птицы могли запросто найти отдохновение от предательски угнетавших их стихий.

Располагавшееся в самом сердце континента озеро Оливия изобиловало жизнью в своих водах и собирало у своих берегов зверей и птиц со всего мира. Кроме того, оно порождало реку, дававшую последнюю надежду на процветание далеким землям на севере континента, увязшим в зыбучих песках пустынь.

Вбирая в себя воды долины озер и приободряясь экваториальным климатом, Самира смело бросалась в путь и стремительно неслась через холмистые земли на север, разбиваясь о попадавшиеся на пути камни и пески. Попутные притоки постепенно смиряли нрав буйной реки и позволяли ей вести более насыщенную и спокойную жизнь вплоть до самого устья.

Берега протекавшей через пустыню Самиры изобиловали папирусом и тростником, в зарослях которого охотно гнездовались оседлые птицы и прохлаждались рептилии. Кроме того, воды благодатной реки не раз спасали жизни и перелетных птиц, терявшихся во время миграции в песчаных дюнах.

– Далеко же ты, однако, забралась, – Стивен подумал, что не лишним будет еще раз обратить внимание на подвиг мигрировавшей из далеких северных земель ласточки, которая едва ли не до самого экватора долетела в этом году.

– Жить захочешь, – ты и на край земли найдешь дорогу, – отозвалась Павлина хищной птице, поправив крылья.

– За тобой кто-то гнался?

– Скорее, это я улетала от кого-то.

– От кого? – решил уточнить сорокопут и, вдохнув полной грудью, настороженно огляделся по сторонам.

– Тебе зачем это знать?

– Между прочим, я являюсь хищником. И, уверяю тебя, со мной ты можешь чувствовать себя в безопасности.

Та интонация, с которой ответил самец, заставила ласточку впервые улыбнуться с момента ее прибытия в саванну.

– Что? – сорокопут в недоумении уставился на птицу.

Недоумевающий взгляд самца тотчас же вызвал у ласточки непреодолимый позыв к смеху. Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться ему прямо в глаза.

Придя в себя, Павлина спешно расправила крылья и перелетела на соседнюю ветку.

– Не обижайся, но та птица куда больше смахивает на хищника, нежели ты, – прощебетала ласточка и указала крылом на грифа, кружившего над присыпанными песком яйцами.

– Как раз таки это и не хищник, – возразил ей насупившийся сорокопут. – Это падальщик.

– А камень в клюве ему зачем?

– Постой-ка, – Стивен перелетел на ветку, где сидела ласточка. Тщательнее рассмотрев оттуда видневшиеся из-под песка яйца, выпрямился и неожиданно воскликнул: – Так это же гнездо страуса!

– И что?

– Скорлупа у этих яиц куда прочнее, чем ты можешь себе представить, – ответил самке сорокопут. – Порой даже птенцы умудряются себе шишки на голове набить, прежде чем выберутся из них.

– Так он сейчас их камнем? – изумилась ласточка, продолжая пристально следить за грифом.

– Попробует, я думаю. Этот гриф, однако, смелый.

– Почему?

– Потому как если сейчас он попадется под ноги отцу этих птенцов…

– Отцу? – перебила сорокопута Павлина. – Ты, наверное, хотел сказать – матери?

– Только не в этом случае, – категорично заявил Стивен собеседнице. – А что здесь удивительного? Страус и насиживает яйца дольше самки, и с птенцами чаще ее время проводит. Вот, кстати, и он бежит.

Бежал страус изо всех ног. Как только гриф увидел его, быстро выронил из клюва камень и, тяжело взмахнув громоздкими крыльями, отлетел в сторону.

– Вот видишь! А самки даже и близко не видать.

– Умей он летать, наверняка не поздоровилось бы сейчас этому грифу, – подумала вслух Павлина, присмотревшись к рыхлому оперению страуса.

– Другой раз страусы и хищников гоняют по саванне, – подхватил мысль ласточки Стивен. – Здесь даже хищные кошки стараются держаться от них подальше.

– То-то смотрю, как самка гепарда насторожилась при появлении страуса, – Павлина заинтригованно посмотрела на хищницу, выглянувшую из-за высокой травы.

– За ней страусу не угнаться, – сорокопут перевел взгляд на самку гепарда. – За ней вообще никому не угнаться, кроме птиц. У той самки наверняка где-то рядом котята припрятаны, поэтому и тревожится. Она ведь у них одна.

– Как же самец?

– Самцы у них сами по себе. Причем, те нередко охотятся сообща. В то время как самкам приходится в одиночку растить детей.

– У нас и на севере таких семей хватает, – тяжело вздохнув, сказала Павлина.

– А ведь гепардам нередко достается от других хищников саванны, – продолжил рассуждать сорокопут.

– Сам же сказал, что за ними никому не угнаться? – ласточка вопросительно уставилась на самца.

– Так оно и есть. Взрослые гепарды практически неуязвимы в саванне. Страдают же они в основном из-за того, что не могут защитить добычу от более крупных хищников.

– Это ты о львах и леопардах?

– Не только. Даже гиены имеют наглость отнять у гепардов их добычу. А вот сами гепарды никогда не питаются ни падалью, ни чужой добычей.

– В чести нет правды, когда у тебя и у твоей семьи пустые желудки.

– Таковы реалии борьбы за выживание хищных кошек саванны, – непринужденно ответил сорокопут и с некоторой раздражительностью в голосе добавил: – При этом львов по праву можно считать одними из самых высокомерных хищников в мире. Они не жалуют ни своих, ни чужих.

– Наслышана. Почему же они так ведут себя?

– Не знаю. Наверное, к этому располагает их внешность. И их голос.

– У нас на севере наверняка нашелся бы зверь, который сбил бы спесь с вашего грозного льва.

– Думаешь, здесь не находится? – усмехнулся Стивен и перевел взгляд на ласточку. – Те же жирафы, слоны, носороги и даже буйволы, – все они при случае гоняют львов по саванне.

– Как же часто мы сталкиваемся в жизни с подобными созданиями, – прощебетала Павлина, ответив сорокопуту хитрым взглядом. – Созданиями, которые привыкли скрывать свои слабости за устрашающим ревом или вызывающей внешностью.

– И все же стоит отдать львам должное, – резонно заметил самец. – Среди хищников саванны им нет равных.

Знакомство с сорокопутом и разговоры о выживании в саванне едва ли могли сейчас отвлечь Павлину от тоски по родному краю, который она преждевременно оставила в этом году. Ласточка слушала и говорила с явным пониманием того, что ее аппетиты существенно отличались от аппетитов упомянутых зверей и птиц, чтобы осуждать или оправдывать их поведение. Ей предстояло провести следующие месяцы жизни здесь, среди всех этих обитателей саванны, восхищаясь их талантами и удивляясь их порокам. Но она почему-то была уверена, что все равно останется верна себе.

Павлина поселилась на берегу Самиры и уже успела здесь освоиться, хотя тяготы длительного перелета все еще давали знать о себе.

Окрестности верхних вод Самиры нередко вызывали страх и уныние у ее обитателей. Однако при этом ни звери, ни птицы никогда не испытывали здесь нужды. Чего нельзя было сказать об окрестностях Косой реки и их отчаявшихся обитателях, продолжавших спешно покидать угнетенные засухой родные края.

Два утомительных дня и две тревожные ночи минули с той поры, как табун оставил пастбище у подножия Джакобы. Все это время Даяна молча шла позади остальных зебр, не переставая корить себя за смерть жеребенка.

В первый день после смерти сына Даяна злобно фыркала и била копытами по сухой земле: то ли взывая к раскаянию, то ли от безысходности. Она не ела и не пила – глотала только пыль, оставленную копытами идущих впереди сородичей.

Весь второй день зебра проходила понурая, перебиваясь запахом оставшейся на предгорной равнине неугодной травы.

К вечеру силы у кочевавших зебр были на исходе. Однако табун непреклонно продолжал идти вперед, понимая, что если они не доберутся до воды до захода солнца, предстоящая ночь может стать последней в их жизни.

Не сбавляя хода, вожак табуна поднял голову и окинул взглядом видневшуюся впереди сумеречную даль: солнце, как и вчера, скромно озаряло вершины восточных гор, оставляя на их помятых боках тусклые багровые оттенки. Однако где-то там, у горизонта, впервые показался долгожданный край протяженного горного хребта, – тот самый край, который указывал блуждавшим по предгорной равнине зверям на близость к восточному побережью Оливии.

Какие бы времена ни переживали экваториальные земли, восточное побережье Оливии всегда оставалось благожелательным и гостеприимным местом для всех обитателей континента. Здесь находился самый обширный берег великого озера. Его окрестности не были стеснены холмами, а прилегавшие к нему пастбища не были присвоены властными зверями. Регулярные сезонные дожди делали это место пригодным для существования на протяжении всего года, несмотря на постоянно находившееся здесь бесчисленное множество зверей и птиц.

Для зебр восточное побережье озера служило временным пристанищем. Здесь они намерены были восполнить силы перед тем, как отправиться дальше на север.

Вожак повел табун по уже изведанным тропам, которые обычно использовали зебры во время кочевок. При этом чем ближе он подходил к озеру, тем отчетливее понимал вероятность задержаться на его берегу дольше обычного, учитывая, как много обездоленных зверей и птиц собралось здесь в этом засушливом году.

За зебрами поспевали антилопы. С тех пор как они миновали Джакобу, Фрида упустила из виду Даяну и смогла на какое-то время отвлечься от мыслей о тяготах скорбевшей по сыну матери.

Газель попробовала отыскать подругу уже на подходе к побережью. Она забралась на первый попавшийся пригорок и, подняв голову, окинула беглым взглядом собравшихся на берегу озера зверей.

– Ты меня ищешь?

Антилопа непроизвольно вздрогнула, услышав позади себя знакомый голос.

– Это был не его сын, – поравнявшись с газелью, призналась отчаявшаяся зебра. – Поэтому он его убил.

Все слова, которые Фрида тщательно подбирала для этой встречи, позабылись сразу же после откровений зебры. Газель так и осталась неподвижно стоять, затаив дыхание.

– Я сама виновата, – продолжила Даяна. – Я была уверена, что он его не тронет.

– Тебе надо успокоиться, – неуверенно проговорила антилопа.

– Он безжалостная тварь! – прокричала зебра, покосившись на удалявшийся к озеру табун. – Как бы я хотела, чтобы с ним здесь расправились хищники!

– Не говори так. Без вожака весь твой табун будет обречен.

– Ты его защищаешь? – зебра обернулась и гневно уставилась на газель. – Я не верю своим ушам!

– Ты меня не так поняла, – принялась оправдываться перед вспылившей самкой Фрида, подойдя к ней поближе. Но та отстранилась от антилопы и, злобно фыркнув в ответ, спешно удалилась.

Напуганная и растерянная газель молча проводила взглядом удалившуюся от нее зебру. «Как я могу помочь ей, если сама не в состоянии позаботиться о выживании сына?» – думала антилопа, оправдывая поведение подруги.

Фрида отчетливо помнила неистовую ярость зебры, с которой та пыталась защитить жеребенка от копыт обезумевшего вожака. Она хотела верить, что не уступила бы зебре в смелости, представься и ей такая же возможность побороться за жизнь сына. Но эта вера тут же привела ее в отчаяние: она боялась такой возможности, боялась разочароваться в себе.

Раздосадованная антилопа развернулась и, понурив голову, проследовала в сторону от галдевшего побережья озера. Ей пришлось забраться слишком далеко, чтобы перестать слышать доносившиеся оттуда голоса зверей и птиц и попробовать мысленно отстраниться от суровых реалий жизни.

Недолго длилось блаженное уединение газели. Внезапно донесшийся из вечернего полумрака хруст треснувшей ветки отвлек ее от бессознательных мыслей.

Последовавшее за треском сухое рычание заставило пугливую антилопу теперь уже и понервничать. Биение ее сердца участилось, мышцы напряглись, зрачки панически расширились. Интуитивно газель уже приготовилась спасаться бегством, как вдруг в темноте раздалось знакомое ей блеяние.

Фрида замешкалась. Внимательно огляделась по сторонам и застыла в ожидании, стараясь не поддаваться мнимым страхам.

Блеяние повторилось, заставив вздрогнуть подневольную инстинктам газель. Воспротивившись самой себе, антилопа подняла голову и смело шагнула в сторону меркнувших в темноте кустов, из которых продолжали доноситься невнятные возгласы.

Она все еще пыталась осторожничать, но тщетно. Предостерегающие хрипы львицы нисколько не смутили антилопу, потому как к тому времени она уже успела заметить в ее лапах брыкавшегося жеребенка. И теперь газель меньше всего волновала собственная жизнь.

Фрида тихо позвала свое дитя. В голосе отчаявшейся матери преобладали нервозность и жалость, тогда как ее взгляд уже был полон решимости.

Эльса заинтригованно посмотрела на антилопу. Львице так и не удалось понять, хотела ли та разжалобить ее, или же грозила ей как могла.

Жеребенок едва ли мог видеть мать в полумраке. Он, как и прежде, продолжал донимать львицу, брыкаясь в ее неуверенных объятиях.

Эльса с непринужденным видом отбивалась от атак жеребенка на глазах у его матери. Отрешенный взгляд хищницы и внушительные клыки у самой головы сына изводили молодую газель. И львица знала об этом.

Затем она вдруг встала, схватила жеребенка зубами за загривок и поднесла к антилопе. Опустила его на землю на глазах у растрогавшейся матери и небрежно подтолкнула носом к ее ногам.

Львица старалась действовать хладнокровно, без лишних эмоций. Обменявшись пристальными взглядами с газелью, она резко развернулась и, так ничего и не сказав, подалась от нее в сторону. Однако тут же остановилась, приметив в траве покатые спины приближавшихся гиен.

Эльсе изначально были понятны намерения хищниц. Сами же гиены вряд ли сейчас могли предугадать поведение львицы, отпустившей прямо у них на глазах столь притягательную добычу.

Львица предостерегла самок гиен рычанием. Однако отступаться от охоты на молодую антилопу и ее жеребенка те явно не собирались.

– Акива, может не стоит? Вдруг она здесь не одна?

– Ее прайд далеко отсюда, – уверенно ответила матерая гиена, приблизившись к львице.

– Эта же сестра Гектора!

– Считай, что уже мертвая сестра Гектора.

Акива тут же оскалилась и смело пошла на львицу. Остальные гиены покорно последовали за предводительницей клана, остервенело подвизгивая в ее поддержку.

Одна из гиен внезапно отбилась от стаи и подалась в обход львицы к прогалине, куда отправились газель с детенышем. Эльса дождалась, пока гиена с ней поравняется, и бросилась ей на перехват.

Гиена не стала сопротивляться атаковавшей ее львице. Покорно прижалась к земле под натиском ее мощных лап и издала визгливый протяжный вой.

К тому времени Акива с двумя другими гиенами уже успели окружить львицу. Стоило только Эльсе отвлечься на одну из подступивших к ней хищниц, как тут же пластавшаяся у ее ног гиена подхватилась и сильно укусила ее за лапу. Раненая львица жалобно взревела и попятилась.

За последние несколько дней Эльса слишком ослабла, чтобы в одиночку противостоять стае гиен. Она отдала много сил на возню с жеребенком. И теперь была близка к тому, чтобы отдать за него еще и жизнь.

Гиены легко справлялись с раненой и обессилевшей самкой. Львица едва успевала отбиваться от атак окруживших ее злобных хищниц, каждой из которых не терпелось разделаться с заклятым врагом.

Вскоре Эльса перестала сопротивляться. Гиены не останавливались и продолжали безжалостно рвать тело львицы мощными челюстями. Казалось, ее жалобные вопли от боли только раззадоривали лютых хищниц.

Из сумрака донесся вой спешивших к расправе над львицей других гиен из клана. Но те вдруг внезапно стихли, – и раздался громкий, раскатистый рык льва.

Атаковавшие львицу гиены тотчас же отстранились от нее и разбрелись в разные стороны. Только Акива нашла в себе смелость и задержалась у лежавшей на земле выдохшейся хищницы, вызывающе задрав кверху хвост.

Льва такое поведение матерой самки нисколько не смутило. С невозмутимым взглядом убийцы и устрашающим гортанным рыком он бросился к гиене и отогнал ее от раненой львицы.

В какой-то момент Эльса почуяла тяжелое дыхание подошедшего к ней льва. Слышала львица и обращенный к самцу стихавший злобный вой гиен, и сыпавшийся песок с дерна, который тот поддел когтями. Но взглянуть на спасителя Эльса так и не успела. Вымотанная и разбитая, она сомкнула глаза и предалась покою.

***

– Что он делает?

– Кто?

– Тот слон, – Павлина указала крылом на кигелию, возле которой крутился молодой самец.

– Не знаю, – сорокопут внимательно посмотрел на дерево, затем перевел взгляд на слона. – Наверное, до листвы добраться хочет.

– Да нет же! – оживленно воскликнула ласточка. – Смотри! Он тянется к его плодам.

– Странно. Вроде слоны их не едят.

Молодой слон встал на задние ноги и потянулся хоботом к ветвям кигелии. Сорвал с дерева первый попавшийся плод и вернулся с ним на землю. После чего нервно встряхнул головой и, оттопырив уши, быстрым шагом направился к пасшемуся поблизости черному носорогу.

Увидев бегущего к нему с задранным кверху хоботом слона, носорог живо поднял голову и занял оборонительную позицию, выставив вперед рог.

Слон остановился прямо перед мордой носорога. Угрожающе протрубил задиристому зверю и махом головы продемонстрировал ему свои бивни.

Носорог нисколько не испугался угроз слона. Уверенно шагнул ему навстречу и вызывающе качнул головой, демонстрируя в ответ свой внушительный рог.

– Что это они не поделили? – поинтересовалась у сорокопута Павлина, увлеченная конфликтом двух крупных зверей.

– Думаю, носорог пасся на слоновой тропе, – предположил сорокопут, – и невзначай преградил путь этому молодому слону.

– А обойти никак? – возмущенно прощебетала ласточка. – Места же хватает.

– Для этих двоих теперь это уже дело принципа.

– Вон же взрослые слоны идут и никого не трогают, – Павлина перевела взгляд на стадо крупных самцов с массивными бивнями.

– Наверное, этот молодой самец сейчас в состоянии муста, – насмешливо произнес Стивен и обернулся к ласточке.

– Какого еще муста?

– Такого, который испытывают слоны при чрезмерном влечении к самкам.

– Могла и сама догадаться, – проворчала Павлина, искоса взглянув на рог носорога. – Как бы этот муст сейчас не загубил самого слона.

Уступать носорог явно не собирался. Он продолжал нервно махать рогом перед слоном. Топтался перед ним, вздымая пыль с земли, и раздраженно фыркал с твердым намерением прогнать молодого задиру с пастбища.

Слон оказался несколько хитрее носорога. После незадачливых попыток устрашить соперника бивнями он занес хобот над его головой и швырнул в него плодом кигелии. Тот прилетел носорогу прямо в лоб.

Пока носорог приходил в себя после внезапного удара по голове, слон бросился в атаку. Боднул зверя лбом в бок и успел дать оплеуху хоботом, прежде чем тот опомнился.

Носорог рефлекторно отмахнулся от слона, слегка задев его щеку острым рогом. А затем остановился.

Продолжать отбиваться от атак неуступчивого слона носорог больше не хотел. Понимая, что уступает сопернику не только в размерах, но и в сноровке, он отступил.

– Лихо, – прощебетала ласточка, впечатлившись успехом молодого слона.

– Представляешь, что каждый из них мог бы сделать со львом? – усмехнулся сорокопут.

– Многим из вас, самцов, свойственна эта дурная мания величия, – произвести впечатление на самку какой-нибудь нелепой выходкой, чтобы угодить своему честолюбию. И я не думаю, что честолюбие хищника сильно отличается от честолюбия носорога или слона.

– Таков наш инстинкт выживания: умение превзойти себе подобных для того, чтобы продолжить род.

– Выживания? – возмутилась Павлина и перевела взгляд на возвращавшегося к стаду молодого слона. – В стычках, подобных этим, зачастую все оборачивается как раз наоборот.

– Будь наш мир таким дружелюбным, каким ты себе его пытаешься представить, разве нужны были бы его обитателям рога, копыта, когти и клыки? – резонно спросил у ласточки сорокопут. – Не знаю, как там у вас, на севере, а здесь выживает сильнейший.

– У северян свои рога, копыта, когти и клыки…

– И честолюбие, – перебил сорокопут ласточку. – Сама природа противится тотальному превосходству сильнейших мира сего. И потому не бывать этому миру дружелюбным до тех пор, пока его обитатели не научатся управлять природными инстинктами.

Глава 5

Запах свежего мяса пробудил Эльсу. Раненая и голодная, львица все же отстранилась от лежавшего перед ее носом куска. Да еще и вдобавок бросила на него ненавистный взгляд.

– А ты говорила, голодная она, – послышался Эльсе знакомый голос за спиной.

Львица тут же подхватилась и, привстав на передние лапы, настороженно огляделась по сторонам.

– Тише, – подойдя поближе, успокоила ее Альмира. – Это мы.

Львицы застали врасплох пробудившуюся самку, в голове которой все еще свежи были воспоминания о свирепых оскалах гиен. Свежи были и рваные раны от их зубов на ее теле.

– Досталось же тебе, – тихо прорычала Альмира, осматривая раны сидевшей перед ней взрослой самки.

– Как вы здесь оказались?

– Нас предупредил гриф о том, что ты здесь, – ответила молодая львица, пригласив взглядом прибывших с ней самок.

– Странно все это, – отозвалась одна из хищниц, подойдя поближе. – Этот гриф даже понятия не имел, кто ты такая.

– А где Гектор? – Эльса вопросительно уставилась на подошедшую к ней львицу.

– Причем здесь Гектор? – спросила Альмира, в недоумении переглянувшись с другими самками.

– Он уже второй день не отходит от буйвола, которого мы завалили возле Косой реки, – с ухмылкой на морде ответила ей одна из львиц.

– Странно, – задумчиво прорычала Эльса.

Альмира взяла с земли кусок мяса и подкинула к ногам раненой львицы.

– Что это?

– Газель, – непринужденно ответила молодая самка. – Точнее, то, что от нее осталось.

Эльса с ужасом посмотрела на разодранный шматок от туши антилопы и медленно попятилась.

– Что с тобой?

– Зачем? – непроизвольно вздрогнув от порыва ветра, дрожащим голосом прохрипела раненая львица. – Вы что наделали?

– Ты о чем?

– Что с жеребенком? – с ненавистью прорычала Эльса, окинув свирепым взглядом собравшихся вокруг нее молодых хищниц.

– Альмира, о чем она?

– Мне откуда знать! – воскликнула самка, обескураженная поведением взрослой львицы.

– Почему именно ее, – в отчаянии пробормотала Эльса, склонив голову над злополучным куском мяса.

– Я ничего не понимаю! – возмутилась одна из хищниц. – Мы ей тащим через всю саванну этот кусок мяса, а она нос воротит.

– Точно! – поддакнула ей другая самка. – Рискуя при этом жизнями.

– Подождите, – Эльса нервно взглянула на львиц. – Как через всю саванну? Так вы ее не здесь…

– Нет конечно! Это же не наша территория.

– Мы сейчас тут еще подольше поговорим, нам и за этот кусок мяса от кого-нибудь из местных достанется, – сказала Альмира, хмуро взглянув на привередливую самку. – Ты есть собираешься?

– Да ну вас всех! – взревела растрогавшаяся Эльса.

Подобие судорожной улыбки, проявившееся на морде раненой львицы, привело в еще большее замешательство собравшихся вокруг нее молодых хищниц.

– Я не поняла! Его теперь обратно тащить?

– Да оставь ты его! – рыкнула на молодую самку довольная львица и, стиснув зубы от боли, попробовала встать на ноги. – Давайте убираться отсюда.

С наступлением лета солнце куда более активно стало выбираться на небо, интенсивно прогревая воздух и безжалостно высушивая те редкие облака, которым удавалось добираться до саванны.

Безнадежно продолжала мельчать Косая река, – единственный на всю округу источник воды, у берегов которого еще можно было отыскать свежей растительности. Рыба в реке при этом все чаще выходила на мель, чем охотно пользовались местные пернатые хищники.

Приметив с высоты своего полета подходящую для себя рыбу в воде, орлан подогнул крылья и стал набирать скорость.

Темно-бурое оперение и грациозно вытянутая белая шея предательски выдали парившего в безоблачном синем небе орлана. Однако хищной птице все же удалось остаться неприметной для выбранной ею жертвы.

Орлан подобрал рыбу у самого берега, в теплых песках которого нежилась пара молодых крокодилов с раскрытыми пастями. Действовал пернатый хищник как всегда уверенно и надежно. Вот только перед тем как рыба оказалась в его цепких когтях, она успела хлестко пробить хвостом по воде.

Разлетевшиеся в разные стороны брызги ничуть не смутили орлана. Но совсем некстати для него одна из капель залетела прямо в рот лежавшему на берегу крокодилу.

Крокодил тотчас же рефлекторно захлопнул пасть, напугав пернатого хищника. Тот вздрогнул и, не справившись с прытью увертливой рыбы, выпустил ее из когтей.

– Ты что наделал? – прорычала Сабина, провожая взглядом набиравшего высоту орлана. – Теперь голодный останется.

– Я нечаянно, – начал оправдываться Джорен. – Это рефлекс.

– Ты попридержал бы свои рефлексы, пока до Ширы не доберемся, – упрекнула самка молодого крокодила. – У меня какое-то плохое предчувствие.

– Отчего же?

– Ты еще спрашиваешь? – Сабина лениво повела рылом в сторону самца. – Думаешь, Мартин так просто оставит нас в покое?

– А что еще ему остается?

– Ты его плохо знаешь.

– Достаточно для того, чтобы понять, чем я рискую.

– Так это ты рискуешь? – рявкнула самка, бросив на крокодила злой взгляд.

– Я нанес Мартину ужасное оскорбление, уведя у него одну из самок.

– Любимую самку, – поправила Сабина молодого хищника. – Ты увел у него любимую самку.

– Одного не понимаю, – Джорен задумчиво посмотрел на частившую солнечными бликами гладь воды. – Зачем тебе все это?

– Вариант с желанием быть твоей опустить?

– Я тебе уже говорил об этом.

– Мало ли, – самка игриво провела хвостом по теплому песку. – Тебе этого все равно не понять.

– А ты попробуй.

– Я просто устала! – в порыве гнева начала Сабина. – Устала от его ревности, его сердитых взглядов в свою сторону всякий раз, когда выбиралась на пляж и занималась баскингом вместе с остальными крокодилами.

– Мартин мудр и силен, ему принадлежит все правое побережье, вплоть до косого изгиба, – крокодил в недоумении уставился на Сабину, словно взывая к ее здравому смыслу. – И это при том, что ни одна самка не остается равнодушной к размерам его тела.

– Он старый, – небрежно рявкнула хищница. – По крайней мере для меня. Мартин сторонится новых мест, новых вызовов. Я ему не раз говорила о том, что хочу в Ширу, хочу спуститься в ее дельту у самого океана и побывать у подножия великого водопада. Хочу выбраться в долину озер, заняться баскингом на пляжах озера Оливия. Хочу предаться новым ощущениям и завести новые знакомства. Я не собираюсь всю свою молодость возиться с кладками яиц на берегу реки, у которой даже и названия-то нет.

– Ты хороша собой, – Джорен окинул беглым взглядом тело самки, впечатлившись изысканностью ее кожных пластин, отливавших на солнце насыщенным оливковым оттенком. – Видимо, в этом и есть твоя проблема.

– Я есть хочу! – Сабина решила польстить молодому самцу, показав нужду в его заботе.

– Сейчас чего-нибудь наловлю для нас, – не раздумывая ответил хищнице Джорен и двинулся к реке.

Однако едва успел крокодил добраться до воды, как тут же услышал позади себя капризный рык молодой самки:

– Постой!

– Что еще?

– Я не хочу больше рыбу, – утомленно проворчала она. – Неплохо было бы сегодня вечером разделаться с каким-нибудь копытным.

– Это если они придут сегодня на водопой, – сказал Джорен, продолжая потакать прихотям избалованной самки.

– А если нет? Что мешает тебе самому отправиться на берег и подыскать для нас кого-нибудь повкуснее да посытнее?

«Вот еще! – подумал самец. – Стоит ли рисковать жизнью ради вкусного куска мяса, когда можно обойтись и куда более доступной добычей, выловленной в реке. Тем более что я не имею никакого представления об этих окрестностях и их обитателях».

– Так что? – продолжила давить на молодого хищника самка. – Могу я рассчитывать сегодня на вкусный ужин?

– Хорошо, – пробурчал в ответ Джорен, оставив при себе надуманные суждения и тревоги.

Сегодняшний день для посетителей пляжей у косого изгиба обещал стать особенным. С самого утра здесь как обычно толпились звери в надежде утолить жажду, стараясь при этом не попасться подстерегавшим их у берега крокодилам. Вот только ни один хищник сегодня так и не был замечен в воде.

Многие бегемоты сочли такое поведение сожителей проявлением уважения к Мартину, переживавшему разлуку с самкой. Маломи же придерживалась своего мнения. Она была уверена, что Мартин слишком зрел для того, чтобы предаваться отчаянию из-за непокорной молодой самки. И потому, как и прежде, старалась держаться с детенышем подальше от берега.

К полудню звери осмелели и уже внаглую стали заходить в воду. Не застав к тому времени крокодилов ни в реке, ни за ее пределами, Маломи уже и сама взялась за ненасытных зверей, выгоняя их из воды при каждом удобном случае.

Позже самка бегемота обратила внимание и на то, насколько сильно расширилась за последние дни отмель на середине реки, которая еще совсем недавно едва виднелась с берега. Теперь она понимала, куда подевались все крокодилы.

Видели эту отмель на реке и сурикаты, которые вот уже несколько часов бродили по песчаному пляжу с озадаченными взглядами.

Не могли найти себе покоя хищники с тех пор, как узнали о смерти мангуста. Теперь они старались держаться поближе к своей норе. Однако нынешним беспокойством сурикаты были обязаны не столько опасной змее, сколько ее кладке яиц, вкус которых не выходил у них из головы.

– Там ведь еще остались, Рико?

– Ты с ума сошел? Забыл, что эта змея сделала с мангустом?

– Да ладно тебе. Ты же не знаешь наверняка, что это именно черная мамба убила мангуста.

– Но дронго сказал…

– Наврал тебе твой дронго! – самонадеянно пролаял Коби. – Наверное, сам же и позарился на те яйца. А нас пытается сбить с толку.

– Даже если и так. Это яйца одной из самых опасных убийц на нашей земле, – Рико вопросительно уставился на приятеля. – И ты готов рискнуть ради них своей жизнью?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – прорычал сурикат, одержимый захватывающей идеей.

– Давай так: ты разговаривал с дронго, – тебе и решать.

– Это почему же?

– Тебе виднее, врал он или нет.

– Хочешь на меня возложить ответственность? – возмутился Рико, постепенно начав осознавать неизбежность безумной затеи.

– Нет. Я хочу, чтобы ты принял окончательное решение: идем мы за яйцами или нет.

– Так нечестно.

– Решай!

– Не могу.

– Если ты боишься, – просто скажи! Мы забудем про эту кладку и больше никогда о ней не вспомним.

– Это слишком опасно, – неуверенно проговорил Рико.

– Это твой ответ?

– Да.

– Хорошо, – Коби недовольно фыркнул и отвернулся от приятеля. – Пойдем искать скорпионов.

– Подожди! – прокричал ему вдогонку сурикат.

– Что?

– Обещай, что это в последний раз!

– Обещаю, – ответил Коби с довольной ухмылкой на мордочке. Затем он быстро подбежал к приятелю и, всем своим видом показывая ликование от принятого им решения, добавил: – О змее не беспокойся, даже если это и она убила мангуста. С нами двумя ей не справиться.

Коби не стал дожидаться ответа приятеля, развернулся и подался к баобабам. Недолго думая, Рико опустился на передние лапки и отправился вслед за ним.

Сурикат уже предвкушал тот зверский аппетит, с которым будет добираться до лакомого содержимого яйца ядовитой змеи. Только так он мог оправдать риск, на который согласился.

***

По возвращении на свою территорию Эльса не стала медлить и сразу же попыталась найти брата.

Ее не было здесь всего несколько дней, однако за это время окрестности Косой реки успели заметно преобразиться. Впрочем, ни обмелевшая река, ни исхудавшие баобабы не могли сейчас удивить львицу, накануне побывавшую на берегу мертвого озера.

Самки из прайда стоя приветствовали вернувшуюся матерую хищницу, украдкой разглядывая ее раны и молча переглядываясь между собой. Прежде Эльса являлась их предводительницей на охоте. Теперь же она станет обузой для прайда, – как минимум на ближайшее время.

Прихрамывая, взрослая львица молча прошла мимо самок и направилась к брату, которого приметила в тени зонтичной акации.

– Ты где пропадала? – прорычал Гектор, бросив на подошедшую к нему самку хмурый взгляд.

– Это долгая история.

– Я никуда не спешу.

Эльса отчетливо слышала натужное дыхание самца, томимого полуденной жарой. Роскошная грива льва не только наделяла его харизмой и придавала величия, но и порой обрекала его на страдания.

– Я хотела тебя спросить, – хищница вопросительно уставилась на брата, словно выискивая на его морде особые, предопределяющие знаки. – Ты был этой ночью в долине озер?

– Нет, – Гектор с подозрением взглянул на львицу. – С чего бы?

– Да так, – непринужденно ответила самка и, придав уверенности голосу, добавила: – Гектор, мне нужно кое-что тебе рассказать. Я видела такое, что даже в страшных снах трудно представить.

– Ты о чем?

– Я о том, – вызывающе прорычала львица, – во что превратятся вскоре эти земли, если не принять меры.

– Какие такие меры?

– Не знаю, – ответила самка, бегло взглянув на увядшую траву. – Для начала надо предложить травоядным зверям умерить свои аппетиты. По крайней мере до тех пор, пока сюда не вернутся дожди.

– Им надо есть, – возразил лев. – Наши аппетиты напрямую зависят от их аппетитов. Я не хочу давиться костлявыми зверями.

– Смотри, как бы тебе вскоре не пришлось давиться собственной слюной, когда все они уберутся отсюда из-за того, что самим жрать будет нечего.

– Пусть все идет своим чередом. С голоду здесь пока еще никто не умирал.

– Не умирал только лишь потому, что здесь протекает река, – ответила Эльса и обернулась к Косой реке. – Ты заметил, как она обмелела?

– Она всегда мелеет во время зимы.

– Но не настолько, – львица перевела взгляд на видневшуюся вдали вершину Джакобы, в окрестностях которой находился исток Косой реки. – Что-то с этой горой не так.

– Тебе бы сейчас лучше о себе подумать, а не забивать понапрасну голову мыслями о засухах и голоде. Вид у тебя совсем нездоровый.

– Ничего серьезного, – уверила самца львица. – Мне просто надо отдохнуть и набраться сил. Я не ела уже несколько дней.

– Неудивительно, что тебя так чужие аппетиты заботят, – насмешливо прорычал лев, – когда у самой пустой желудок. Видимо, оттого и лезут тебе в голову всякие навязчивые идеи.

– Навязчивые идеи? – воскликнула Эльса, возмутившись спокойствием самца. – Оглянись! По-твоему, так должна выглядеть саванна летом?

Львица не стала дожидаться ответа своенравного брата и, покосившись на лежавших за ним молодых самцов, подалась прочь.

– Постой, – рыкнул вдогонку прихрамывавшей самке Гектор. – Это гиены тебя так?

Эльса не ответила. За последние несколько дней она пережила немало испытаний. Однако ни одно из них ее так не угнетало, как разговор со своим упрямым и горделивым братом.

Вдоволь нагулявшись по просторному чистому небу, потянулось солнце к горизонту. Вскоре на его пути объявилось кудрявое облако, – одно из немногих, которому сегодня удалось подобраться к светилу настолько близко.

Умерив пыл солнца, отбросило залетное облако на землю беглую тень. Своей тенью оно случайно застало врасплох сурикатов, спешивших к змеиному гнезду.

– Какое-то нехорошее у меня предчувствие, – прорычал Рико, настороженно оглядываясь по сторонам.

– Смотри туда, – сурикат указал лапкой на видневшийся вдали камень. – Мне знакомо это место. Мы уже близко, Рико!

– Может, не стоит?

– Еще как стоит, – приободрил приятеля Коби. – Давай покажем этой змее, кто здесь настоящий хищник!

– А вдруг она сейчас там и уже поджидает нас? – засомневался сурикат. – Я не хочу, чтобы она меня укусила.

– Мангуст говорил, что черная мамба днем обычно охотится.

– Мангуст мертв! – раздраженно крикнул сурикат. – И мы с тобой будем мертвы, если недооценим эту змею.

– Опять ты начинаешь? – возмутился Коби. – Мангуст тогда был один, а нас сейчас двое.

Рико не ответил.

– Давай уже наконец покончим с этим! – гавкнул сурикат и смело подался вперед. – Возьмем по последнему яйцу, – и больше сюда не вернемся.

Рико встал на задние лапы и сильно примял передними мягкий подшерсток на урчавшем животе. Он так нервничал, что уже был готов отказаться от заветных яиц.

Солнце выглянуло из-за облака и осветило примятую сухую траву у ног суриката. «Похоже на след, оставленный змеей, – подумал Рико. – Причем оставлен он совсем недавно, судя по тому, что некоторые из травинок все еще пытаются выпрямиться».

Оглядевшись внимательнее по сторонам, Рико сумел-таки приметить выглядывавшую из-за камня серую голову змеи. Та смотрела прямо на подбиравшегося к ее кладке суриката.

Коби так увлекся мыслями о лакомой поживе, что не заметил крадущуюся к нему грозную хищницу. Однако стоило только ему услышать предупреждающий об опасности крик приятеля, как он тут же подхватился и без оглядки бросился бежать, – прямо в сторону подползавшей к нему черной мамбы.

Змея даже оторопела, увидев несущегося на нее суриката. Еле успела раскрыть пасть для защиты от нападавшего хищника. Вот только нападать на змею хищник явно был не намерен, хоть и застал ее врасплох.

– Держись! – прокричал Рико, подбадривая неожиданно оказавшегося перед змеей суриката. – Я уже бегу к тебе!

Коби успел среагировать на первый бросок черной мамбы и вовремя увильнул от ее смертоносных зубов. После этого сурикат отбежал на безопасное расстояние и стал метаться из стороны в сторону перед змеей, не позволяя ей больше атаковать себя.

К тому времени уже подоспел Рико и отвлек внимание змеи, чтобы дать возможность отдышаться приятелю.

– Она тебя укусила? – спросил Рико, не сводя глаз с затаившейся черной мамбы.

– Нет! – отозвался Коби, с опаской поглядывая на раздвоенный язык змеи. – Рико, теперь ты понял, почему эту мамбу называют черной?

– Сейчас не время! – гавкнул ему в ответ сурикат. – Не дай ей запугать тебя. Она только этого и добивается.

Змея вдруг резко бросилась к Коби. Однако тот не растерялся и сумел увернуться от атаки хищницы.

Рико решил воспользоваться уязвимостью атаковавшей змеи и попытался укусить ее за шею. Но проворная хищница своевременно уклонилась от клыков отчаянного суриката, пролетевшего прямо над ее головой.

– Ты в порядке?

– В полном, – ответил Рико, подбираясь к змее сзади. – Давай расправимся с этой тварью, Коби!

Черная мамба и сама была не прочь расправиться с сурикатами. Выждав подходящий момент, она вновь атаковала Коби, раскрыв перед ним свою мрачную черную пасть. На этот раз сурикат не стал ничего придумывать и просто отбежал в сторону от атаковавшей его змеи.

– Я так больше не могу! – пролаял Коби, содрогнувшись от очередного запугивающего кивка черной мамбы. – Рико, бежим отсюда!

– Куда? – предостерегающе прокричал сурикат вдогонку удиравшему от змеи приятелю. – Она ведь только этого и ждет!

Но Коби уже было не остановить. Черная мамба охотно бросилась преследовать отчаявшегося суриката.

Чтобы спасти приятеля, Рико быстро нагнал змею и укусил ее за хвост. Та отвлеклась от погони и резко обернулась к атаковавшему ее сурикату.

Теперь черная мамба была более агрессивна и решительна в своих действиях. Она смело подалась к Рико, готовая при первой же возможности укусить наглого хищника и впрыснуть в него смертельный яд.

Столь агрессивное поведение черной мамбы ничуть не смутило суриката. Хотя он и понимал, что наверняка погибнет, если сейчас вступит с ней в схватку.

Рико встал на задние лапы и угрожающе посмотрел на змею. Однако этого взгляда сурикату не хватило даже для того, чтобы припугнуть хищницу, которая уже готовилась к смертельному броску.

Черная мамба не преминула воспользоваться опрометчивым поступком суриката и сделала уверенный рывок в его сторону. Сбившийся с толку хищник не успел среагировать и пропустил этот бросок змеи.

Однако черной мамбе так и не удалось добраться до суриката. Мощный удар чьей-то прилетевшей сверху ноги прибил атаковавшую змею к земле прямо на глазах у оторопевшего хищника.

Рико тотчас же пришел в себя и инстинктивно отскочил назад, где свалился в горстку песка, прикрытую от лучей солнца тенью рослой птицы с хохолком на голове.

Змея все еще была жива. Она сумела вырваться из цепких когтей пернатой хищницы. Ловко увернулась от ее атаки другой ногой и сделала неразборчивый бросок в ответ.

Птица хладнокровно отмахнулась от атаковавшей змеи крылом и вновь ступила на нее ногой.

– Лежать, тварь! Мордой в землю! – прокричала птица-секретарь змее.

Но та продолжила сопротивляться, за что тут же получила от пернатой хищницы сильный удар клювом по позвоночнику.

Какое-то время черная мамба лежала неподвижно. Едва птица ослабила хватку, как змея вновь попыталась выбраться. На этот раз пернатая хищница не стала церемониться и дважды ударила мощным клювом прямо в голову змее.

Рико внимательно наблюдал за расправой хищной птицы с черной мамбой. Убегать сурикат не спешил: зрелище было отменным, да и к кладке змеиных яиц намечался свободный доступ.

Однако увидев обращенный на него пристальный взгляд птицы, Рико тут же засомневался в правильности своего решения остаться.

– Эта змея терроризировала всех в округе, – начала объяснять ему птица-секретарь. – Ее уже не раз обвиняли в злоупотреблении ядом.

– Ловко вы ее, – польстил Рико гордой хищнице, с особым восторгом поглядывая на торчавшие из ее головы темные перья.

– Вы что здесь делаете?

– Ничего, – ответил Рико и быстро огляделся по сторонам. Но так и не застал никого рядом.

– Да, я все это время следила за вами и вашей возней с этой змеей, – пояснила птица-секретарь, важно шагая подле убитой ею хищницы. – Вы были моей наживкой.

– Наживкой? – переспросил Рико.

– Эту змею не так-то легко застать врасплох. Вы с другом пришлись как раз кстати, – птица с подозрением уставилась на суриката. – Что вы здесь вообще забыли?

– Ничего такого! – внезапно показавшись из травы, поспешил ответить Коби. – Просто у нас здесь неподалеку нора находится.

– А как здесь эта змея оказалась, мы не знаем, – поддакнул объявившемуся приятелю Рико, едва сдержав в себе недовольство его циничным поведением.

– Нора, значит, – слукавила птица-секретарь. – Стало быть, вход в нее вон за теми кустами находится. Судя по тому, как вы спешили туда. Верно?

– Да, – неуверенно ответил Коби.

И тут же получил пинок от приятеля.

– Нет, – сознался Рико. – Там кладка яиц этой змеи.

– То-то же, – птица грозно взглянула на сурикатов. – А теперь живо убрались отсюда! Будем считать, я вас здесь не видела.

– А как же яйца? – спросил Коби. – Это же потенциально опасные убийцы!

– Не опаснее, чем вы.

– Но?

– Живо! – крикнула птица-секретарь на хищников, взмахнув перед ними огромными серыми крыльями. – Еще раз увижу вас здесь, – пеняйте на себя!

Сурикаты непроизвольно вздрогнули от пронзительного крика птицы и тотчас же бросились от нее в разные стороны. Сама же хищница схватила клювом мертвую змею, сделала несколько размашистых шагов и стала разбегаться. Набрав необходимую скорость, оторвалась от земли и полетела к гнезду.

С чувством выполненного долга покидала побережье Косой реки птица-секретарь: и не только перед своими птенцами, для которых она раздобыла еду, но и перед местными обитателями, которых она избавила от коварной убийцы.

***

С высоко поднятой головой и щемящей тоской в темных глазах провожала импала солнце за горизонт. Все это время тепло его нежных лучей заботливо грело правый бок антилопы, пока сама она лениво пережевывала лакомые листья, сорванные со свисавшей над ее головой ветки вахелии.

Но по мере того как остывал бок и гасло зарево на вечернем небосводе, все большее беспокойство начинало одолевать одинокую самку.

Куда более комфортно чувствовал себя сейчас леопард, развалившийся на ветке акации и украдкой следивший за импалой сверху.

Еще ни одной антилопы Дамиан не смог поймать с тех пор, как лишился материнской опеки. Пока молодой леопард был ближе к тому, чтобы самому стать жертвой грозных хищников саванны, нежели добиться успеха на охоте.

Все это время он перебивался грызунами и змеями и не брезговал падалью. По ночам прятался на деревьях, стараясь держаться подальше от тех мест, где частил вой гиен или слышался львиный рев.

В какой-то момент Дамиан перестал обращать внимание на антилопу. Он неохотно смотрел в ее сторону и даже показательно свесил лапы вниз, давая понять, что не намерен слезать с дерева.

Молодой хищник не столько ленился охотиться на импалу, сколько боялся очередной неудачи. Все, что сейчас он мог сделать для себя, так это выбрать ветку поудобнее, потому как эта была слишком мала и сильно давила ему на грудь.

Леопард нехотя привстал и потянулся к соседней ветке, как вдруг раздался треск. Сук, на котором он стоял, надломился, и хищник вместе с ним полетел вниз.

Приземлился леопард прямо на импалу. Нерасторопная самка загляделась на закат и не успела вовремя среагировать на внезапную угрозу сверху.

Дамиан и здесь едва не упустил антилопу, растерявшись при падении. Благо для хищника, он сломал самке ногу после удачного приземления на нее. И теперь ему оставалось только достойно разделаться со случайной добычей.

Молодой леопард быстро умертвил импалу. Он сразу же сломал ей хребет мощными передними лапами, чтобы она не успела привлечь внимание других хищников жалобным воплем.

Оказавшись наедине с добычей, Дамиан все же не торопился приступать к трапезе. Внимательно огляделся по сторонам, прислушавшись к непривычной сумеречной тишине, а затем перевел взгляд на акацию: ему хотелось как можно быстрее затащить добычу на дерево, где он мог бы спокойно ею насладиться.

Дамиан потянул антилопу за ногу, но та оказалась достаточно тяжелой. Раздраженный собственным бессилием, леопард бросил хмурый взгляд на голову мертвой импалы, после чего обошел ее со спины и ухватился за ее шею клыками.

Пока леопард возился с антилопой, подбирая наиболее удобный для разделывания бок неохватной добычи, к нему тихо подкрался крокодил. Это был Джорен.

Сам того не замечая, упрямый самец непозволительно далеко забрался от воды. Он, будучи в весьма приподнятом настроении после разговора с самкой, во что бы то ни стало намерен был достать для нее заветный кусок мяса.

Не обращая внимания на старания леопарда, Джорен смело подошел к мертвой антилопе, схватил ее за переднюю ногу и потянул к себе.

Реакция Дамиана последовала незамедлительно. Недолго думая, он подбежал к наглому крокодилу поближе и махнул в него лапой, давая понять, что не собирается так просто отдавать добычу.

Но Джорен был непреклонен. Он настойчиво продолжал тянуть импалу, игнорируя неубедительные угрозы молодого леопарда.

Тогда Дамиан врезал крокодилу лапой по рылу. На этот раз Джорен не стерпел хамское поведение хищника. Он оставил импалу и бросился к леопарду, угрожающе раскрыв перед ним пасть.

Дамиан трусливо попятился, едва успевая отмахиваться лапами от атаковавшего его хищника. Отступать крокодил явно не собирался. Он погрозил леопарду выброшенным вперед мощным хвостом и сделал уверенный рывок в его сторону, попытавшись сбить с толку.

Несмотря на все старания, молодой леопард уступал крокодилу в напористости. До этого ему еще не приходилось отбивать добычу у других хищников.

Под гнетом раскрытой рычащей пасти крокодила Дамиан растерялся и оставил борьбу за антилопу. Он уже хотел было забраться на дерево, подальше от нахрапистого хищника, как вдруг увидел бегущего прямо на него другого леопарда.

Дамиан сразу понял, что это была самка, – приближавшаяся хищница значительно уступала ему в размерах. Однако ему не совсем понятны были ее намерения. Самка даже не посмотрела в его сторону. Молча пронеслась мимо и направилась к крокодилу. Смело подбежала к тому со спины и, увернувшись от его разящего хвоста, вцепилась в его загривок зубами.

Джорен был довольно крупным крокодилом, чтобы с ним совладала молодая самка леопарда. Тем не менее ее решительность и упрямство смогли доставить неприятности хищнику, вынудив того на время оставить антилопу.

И все же долго сдерживать разошедшегося крокодила самка не смогла. При первой же возможности она спрыгнула с его спины и отбежала в сторону.

– Что смотришь? – нервно прорычала самка леопарду, увернувшись от захлопнувшейся пасти преследовавшего ее крокодила. – Бери антилопу и затаскивай на дерево!

В присутствии самки Дамиан оказался куда более расторопен. Он лихо рванул подрезанное челюстями крокодила бедро импалы и быстро затащил его на дерево.

Однако когда стал слезать обратно на землю, вновь обнаружил рядом с антилопой крокодила.

Леопард тут же насторожился и бегло огляделся вокруг. В сгущавшейся сумеречной темноте он увидел самку: та не спеша отходила в сторону, прихрамывая на переднюю ногу.

Дамиана охватило чувство стыда, которое он тотчас же задавил в себе яростью и злобой. Раздраженный собственной трусостью и немощью, молодой самец спрыгнул на землю и отчаянно бросился на крокодила.

На этот раз ни широко раскрытая пасть хищника, ни грозное рычание не остановили леопарда.

Потрепал крокодила Дамиан прилично, пока тот удирал от него к реке. Серьезных увечий хищнику молодой леопард не успел нанести, однако наверняка отбил у него желание охотиться на чужой территории.

Возвратившись, Дамиан неожиданно застал у добычи самку. Та даже глазом не повела в его сторону, продолжая усердствовать над многострадальной тушей антилопы.

Очередное непредвиденное испытание ждало молодого леопарда в этот беспокойный вечер.

– Можешь же, когда захочешь, – наконец отозвалась самка, облизнувшись после очередного проглоченного куска мяса.

– Что? – неуверенно спросил у подозрительно ведущей себя хищницы Дамиан.

Самка обернулась и пристально взглянула на леопарда. В ее взгляде не было ничего необычного, но в то же время ей удалось смутить молодого хищника.

– Присоединиться не хочешь?

– Нет, – ответил Дамиан, хмуро взглянув на испачканную в крови морду самки. – Как ты здесь оказалась?

– Разве это имеет значение?

– Я не мог не спросить, – самец резко отвел взгляд в сторону. – Судя по тому, как внезапно ты появилась в самый неподходящий для этого момент.

– Ты, наверное, хотел сказать – в подходящий момент?

– Наверное.

– Ты сам-то что здесь делаешь?

– Охочусь, – уверенно ответил леопард.

– Оригинальные у тебя подходы в охоте, – насмешливо произнесла хищница, искоса взглянув на лежавший под деревом сук.

Дамиан промолчал.

– И давно ты здесь начал охотиться? – продолжила расспрашивать леопарда самка. – Ты хоть знаешь, чья это территория?

– Мне какая разница, чья это территория, – самонадеянно прорычал Дамиан.

– Попадись ты на глаза Гектору, не думаю, что так спокойно говорил бы сейчас об этом, – предостерегла самка молодого леопарда. – Ты сам вообще откуда?

– Из долины озер.

– Что же там не остался? – удивилась хищница. – Туда сейчас многие хищники стремятся перебраться, учитывая нынешние передвижения кочевых зверей.

– Я ненавижу то место!

– Все с тобой понятно, – тяжело вздохнув, сказала самка. – Имя-то у тебя есть?

– Дамиан.

– А я Наоми.

– Как твоя нога, Наоми?

– Какая нога? – переспросила хищница и отвела взгляд от самца.

– Я видел, как ты хромала.

– Что еще ты видел?

Дамиан вопросительно уставился на самку, в исступлении подрагивая вибриссами. Возникшая при этом тишина еще больше сбила его с толку.

– Да все в порядке с моей ногой, – успокоила самца Наоми. – Маленькая хитрость, взывающая к твоим инстинктам. Я была уверена, что ты и сам в состоянии разобраться с крокодилом.

Дамиан был польщен тем, что впервые кто-то поверил в его хищную натуру. Теперь леопарду оставалось только поверить в нее и самому.

Глава 6

– Доброе утро.

– Доброе, – нехотя отозвался лев на приветствие птицы и продолжил разделываться с добычей.

– Самого бородавочника! – польстил хищнику гриф, разглядывая раны на его морде. – Это он тебя так?

– Нет.

– Я уж подумал, что тебе от клыков этого зверя досталось.

– Что тебе надо? – раздраженно рыкнул лев на падальщика, нагло наставившего клюв на его добычу.

– Позволь спросить, – гриф учтиво улыбнулся грозному хищнику, впечатлившись упитанностью лежавшего у его ног бородавочника. – Не многовато ли будет для тебя одного?

– Уж не с тобой ли мне поделиться? – лев с неодобрительной ухмылкой на морде покосился на падальщика.

– Я ни на что не намекаю, – непринужденно ответил хищнику пернатый самец и отвел взгляд в сторону. – Все равно же один не осилишь всего бородавочника.

– Знаю я вас. Стоит мне сейчас поделиться с тобой, – как тут же слетится целая стая падальщиков.

– Кроме меня здесь больше нет никого, – заверил льва гриф.

– Я все никак не могу понять. Вы же одни из самых крупных птиц в саванне. Но вместо того, чтобы охотиться и самим добывать себе еду, клянчите ее у других хищников. Что не так-то с вами?

– Клюв не в ту сторону повернут, – сострил гриф, а сам подумал о ногах, которые уже не раз подводили его в борьбе за спорный кусок мяса.

– Да у вас даже орлы отбирают добычу, – продолжил попрекать падальщика разошедшийся лев. – При том что они уступают вам в размерах.

– Не нагнетай, Алихан! Так и скажи, что просто зажал для меня кусок мяса.

Лев нахмурился. Немного подумав, вскочил на ноги и отошел от туши бородавочника.

– Хватай свой кусок мяса, – недовольно прорычал он грифу.

Тот даже зашипел на радостях, подбираясь к заветной поживе.

– Честно сказать, я удивлен, – прокричал вдогонку льву пернатый самец, смахивая огромными крыльями мух с потрепанного мертвого зверя.

– Не стоит благодарности, – откликнулся Алихан. Охотно потянулся и свалился в тени акации, свесив язык на бок.

– Не думал обзавестись собственным прайдом? Самому, наверное, в тягость охотиться с такой-то гривой.

– Не лез бы ты не в свое дело, Оскар, – прикрыв глаза, лениво проворчал лев.

– Слышал про твою перепалку с гиенами в долине озер, – продолжил донимать хищника пернатый самец, ковыряясь в его добыче. – Ты бы полегче с ними, Алихан.

– Тебя не спросил, – огрызнулся лев, отмахнувшись от слетевшихся к его окровавленной морде надоедливых насекомых. – Я их не боюсь.

– Так и не надо их бояться, – замысловато сказал гриф, уставившись на хищника. – Пора бы тебе уже подумать и о друзьях.

– Друзьях? – сонный самец чуть приподнял голову. – Подружиться с кланом убийц, которые с незапамятных времен враждуют со львами?

– Именно. Они могли бы тебе пригодиться в борьбе с Гектором и его прайдом.

– С чего бы это мне бороться с Гектором? – спросил у падальщика лев, искоса взглянув на запачканные кровью лапы. – У нас с ним разные территории для охоты.

– Территории разные, а земля одна, – рассудил гриф. – Разве ты не заметил, как преобразилась саванна за последние годы?

Лев не ответил. Он слишком увлекся отпугиванием мух, продолжавших слетаться к его испачканной в крови морде.

– И почему в последнее время увеличилось число голов в долине озер? – добавил пернатый самец, вкрадчиво ввергая в сомнения хищника.

– Вам там виднее, с высоты своего полета.

– Ты говоришь, падальщики слетятся, – гриф ухмыльнулся и отвел взгляд от хищника. – Да теперь уже даже не встретишь голодного стервятника. Всем нам сейчас есть чем поживиться. Видел бы ты, как изменилась саванна к югу от долины озер. На предгорной равнине, кроме пыли и трупов, больше и не видать ничего. Звери массово мигрируют на север, от безысходности.

– А как обстоят дела у Гектора?

– Не лучшим образом, – ответил льву Оскар. – Благо их там река спасает. Хотя и с ней в последнее время творится что-то неладное.

Лев вновь промолчал. На мух он теперь перестал обращать внимание.

– Ладно, полетел я, – прокричал гриф, шумно размахивая тяжелыми крыльями. – Спасибо за угощение, Алихан. Здесь еще хватит тебе на пару дней. Хотя я на твоем месте подыскал бы чего-нибудь повкуснее. Все-таки в долине озер сейчас с этим куда проще, нежели на юге.

Гриф перебил сон у Алихана. Дождавшись, пока падальщик улетит, лев поднялся, потянулся и, зевая, подошел к туше бородавочника.

Еще большим сомнениям подвергся Алихан, когда увидел, что гриф даже не притронулся к его добыче. Лев призадумался. Он никогда бы не подумал, что ему предложит доедать за собой падальщик.

***

В зарослях травы, скрываясь от изнуряющих лучей дневного солнца, полз скальный питон.

Молодой хищник старался не привлекать к себе особого внимания, продолжая вести скрытную жизнь в окрестностях верхних вод Самиры. Однако же к концу января здесь уже почти не осталось мест, где он мог бы отлежаться в тени густой травы. Поэтому чтобы обезопасить себя от нападения местных пернатых хищников, питон намерен был как можно скорее вернуться в дебри тропического леса, – тесные и мрачные, но куда более безопасные для него, нежели привольные дали саванны.

Пока же питон продолжал бороться за выживание на открытой местности. Многие из его братьев и сестер были уже мертвы: одни стали жертвами хищников, другие случайно попались под ноги крупным зверям или же просто умерли от голода.

Молодому питону непременно надо было как можно быстрее взрослеть, чтобы миновать их участи. Потому он не терял даром времени и охотился при первом же удобном случае, порой хватая довольно крупную для себя добычу.

С недавних пор питон перестал активно питаться. Переваривание крупной добычи занимало слишком много времени, а медлить было никак нельзя, – побережье Самиры уже было переполнено пасшимися зверями и активно охотившимися на них хищниками.

Путь к тропическим лесам предстоял неблизкий. Многие из тех лесов, что когда-то занимали экваториальные земли, накрыл океан. Другие продолжали редеть из-за нехватки дождей и постепенно превращались в саванны, – не самые благоприятные земли для выживания питонов.

Ко всему прочему, молодого питона с самого утра терзал голод. В окрестностях Самиры хватало живности, которой мог бы подкрепиться хищник. Здесь он и собирался поохотиться перед тем, как отправиться на поиски леса.

Первым, кого удалось обнаружить питону на побережье реки, стал гревшийся на солнце геккон. Выбранная жертва не предвещала особых трудностей змее. Питон подполз поближе к ящерице и затаился, выжидая подходящий момент для броска.

Рядом с гекконом мельтешили муравьи. Поначалу питон не обращал на них внимания. Насекомые были слишком ничтожны не только для змеи, но и для ящерицы.

Однако стоило только питону приблизиться к геккону, как муравьи тут же оживились и сами стали проявлять к змее интерес. Зашевелился и геккон, внимательнее присмотревшись к мелькавшим вокруг него мандибулам муравьев, которые выглядели отнюдь не дружелюбно. Как оказалось, насекомые собрались здесь не случайно.

Заметив, что геккон занервничал, питон больше не стал медлить. С первой же попытки он схватил прыткую ящерицу зубами и инстинктивно начал скручиваться перед ней остальным телом.

С гекконом питону было по силам справиться и без мышц тела. Ящерица оказалась легкой добычей для змеи. Но хищник даже и не подозревал, что эта легкая добыча сейчас могла стоить ему жизни.

Заглотив мелкую ящерицу, питон развернулся и медленно пополз к ближайшему укромному месту, где собирался спокойно переварить добычу.

Вскоре хищник начал замечать, что носившиеся рядом муравьи не отстают от него. Более того, теперь они стали вести себя с ним весьма агрессивно и грубо. Один за другим насекомые залезали на тело змеи и нещадно кусали ее.

Муравьи жаждали отмщения за геккона, которого нагло перехватил у них скальный питон. Охотясь здесь на эту мелкую ящерицу, тот и подумать не мог, что нарвется на одних из самых опасных хищников саванны.

Насекомые дружно атаковали питона, кусая его мандибулами. Укусы становились все более частыми и все более невыносимыми для змеи, подвергнувшейся нападению общества недовольных кочевых муравьев.

– Я глазам своим не верю! – воскликнула ласточка, продолжая наблюдать за атакованной муравьями змеей.

– Тебя это удивляет?

– Нет, – резко ответила Павлина и перевела взгляд на сорокопута. – Но ведь это муравьи!

– А что муравьи? Они такие же обитатели саванны, как птицы или звери. Со своими инстинктами и своими подходами в борьбе за выживание.

– Все на одного?

– Этот питон запросто мог бы избежать встречи с ними, будь он чуть осмотрительнее и умнее.

– Ты их оправдываешь, – недовольно прощебетала ласточка, с ужасом наблюдая за судорожными движениями молодого питона, пытавшегося стряхнуть с себя насекомых. – Как же так? Они ведь такие ничтожные в сравнении с этой змеей.

– Как видишь, здесь порой даже такие ничтожные создания могут найти управу на неугодных им хищников.

– Никогда бы не подумала, что муравьи способны на такое.

– Мы же в саванне, – ухмыльнувшись, ответил Павлине сорокопут. – Здесь все способы хороши для борьбы за выживание в тех условиях, которые она для нас создает.

– Ой, смотри! – внимание ласточки привлекла птица, внезапно пропевшая с верхней ветки мелодичным голосом. – Как на нашего дрозда-то похож!

– Это цихладуса, – уточнил Стивен, присмотревшись к распевавшейся птице.

– Слышал бы ты, как поют наши соловьи, – сказала ласточка, внимая пению одаренного самца. – Кстати, они тоже прилетают к вам зимовать. Может, тебе и доводилось встречаться с ними.

– Возможно.

– Вот только их пение ты вряд ли мог здесь услышать. Гнездятся и поют соловьи в родных краях, на севере.

– У нас и своих певцов хватает, – сказал сорокопут. – И не важно, талантливы ли они от природы, или просто подражают талантам. Так или иначе, в пестроте оперения им обычно нет равных среди остальных птиц.

– Не всегда, – возразила Павлина. – Соловей, например, очень скромный как в оперении, так и в поведении. А поет прекрасно.

– Странно. Обычно бывает совсем наоборот.

Ласточка вновь посмотрела на подвергнутого атаке муравьев питона. Для нее подобное обращение насекомых с хищниками было слишком необычным для той среды обитания, в которой она выросла.

Впечатлительная северянка больше не могла смотреть на предсмертные страдания змеи. Она резко отвернулась в сторону и сосредоточилась на хохолках венценосных журавлей, вальяжно расхаживавших возле реки. Отливавшие на солнце золотистые перья, торчащие из голов этих грациозных птиц, успокаивали ласточку.

– Смотри туда, – прервал сорокопут идиллию ласточки, указав ей крылом на берег реки. – Повадки тех птиц очень схожи с вашими повадками.

– Кто там?

– Щурки. Может, они даже из ваших краев.

– Нет. У этих лбы белые, – отметила Павлина, присмотревшись к пестрому оперению птиц. – Да и не похожи мы, как ты говоришь.

– Ты про оперение?

– Я пчел не очень люблю. А для них это главное лакомство.

– Еще бы! С таким-то клювом пчелиные жала им наверняка не помеха.

Ласточка призадумалась.

– Что с тобой? – поинтересовался у нее сорокопут.

– Что-то я проголодалась от всех этих разговоров о еде.

– Летим со мной.

– Куда?

– Я тебе кое-что покажу. Здесь недалеко.

Сорокопут не стал дожидаться ответа ласточки. Вспорхнул с ветки фикуса и стремительно полетел в сторону Самиры.

Нагнала самца ласточка уже на другом берегу реки. Тот кружил возле зонтичной акации.

– Туда, – Стивен указал крылом на одну из веток акации и подлетел к ней поближе.

Павлина старалась не отставать.

Ветка, на которую приземлился сорокопут, была ничем не примечательной для ласточки. А вот поведение самца уже начало вызывать у нее подозрение.

– И что ты хотел мне здесь показать? – переведя дыхание, спросила Павлина у сидевшего перед ней на ветке и загадочно улыбавшегося сорокопута.

– А ты обернись.

Ласточка недовольно взмахнула крыльями и огляделась вокруг. На соседней ветке она увидела полосатую мышь, насаженную на одну из колючек акации.

– Какая мерзость! – вскрикнула Павлина и быстро отпрыгнула назад.

– Угощайся, – предложил ей сорокопут. – Это я для тебя приберег.

– Для меня? – возмутилась ласточка. – Мне на это смотреть противно, не то что есть!

– По-моему, так даже аппетитнее смотрится.

– Это по-твоему, – ласточка искоса взглянула на самца. – А я тебя недооценивала. Ты и впрямь хищник. Да еще какой!

– В нынешних реалиях борьбы за выживание в саванне все средства хороши.

– Мне кажется, это уже перебор.

– А мне нравится, – сказал сорокопут. Подлетел к мертвой мыши и деликатно вытянул клювом из нее кусочек мяса.

Ласточка не вынесла зрелища и отвернулась в сторону.

– Я, пожалуй, полечу, – торопливо прощебетала она. – Скоро обратно на север. Надо подготовиться, набраться сил перед отлетом.

Но сорокопут был так увлечен добычей, что уже не слышал ласточку.

Павлина аккуратно расправила крылья, стараясь не привлечь внимание обедавшего самца. Затем резко вспорхнула и полетела обратно в сторону Самиры, полная незабываемых впечатлений от знакомства со своеобразной хищной птицей саванны.

«Неужели это природа делает нас такими? – думала ласточка, пролетая над рекой. – Клюв, когти и крылья есть у всех птиц, а распоряжаются они ими по-разному. Одни хотят быть хищниками, но не могут. Тогда как другие могут, но не хотят».

Глава 7

Запасшись многолетним опытом кочевок по саваннам и решительностью матриарха, Теона вела стадо на север, к ежегодному месту сбора слонов у Косой реки.

Старая слониха имела доскональное представление о местонахождении всех водоемов, которыми могло воспользоваться ее стадо во время скитаний по южным землям континента. Однако в нынешних погодных условиях многие из этих водоемов пересохли. Удручало и состояние травы из-за отсутствия дождей, поэтому в некоторых местах слонихам приходилось ограничиваться только веточным кормом.

Все недели странствий по саванне Делия старалась ни на минуту не упускать сына из виду. Она искала слоненка хоботом при первом же удобном случае.

Поначалу Ким и сам старался держаться поближе к ногам матери. Однако вскоре осмелел и понемногу начал интересоваться окружавшим его миром.

Пока мать утоляла жажду в водоеме, к которому привела стадо Теона, Ким незаметно ушел к растущей неподалеку серполопастной акации. Ему не давал покоя свист, который издавало это низкорослое тернистое дерево.

Слоненку не терпелось перейти с уже приевшегося материнского молока на растительность. Он не раз видел, с каким наслаждением его сестра поедала подножный корм. С каким трепетом она обхватывала хоботом пучок травы и вырывала его из земли вместе с корнями. И как она, отряхнув пучок о ногу, клала его в рот и щурилась от удовольствия.

Ким приблизился к акации и аккуратно прихватил хоботком одну из ее свисавших веток.

Как и всякое другое дерево, растущее на просторах саванны, серполопастная акация пренебрегла излишней защитой, какую обычно использовали деревья в джунглях в борьбе за солнечный свет, рассекая друг друга колючками и отравляя ядом. Колючки этой акации защищали ее разве только от надоедливых зверей, охочих до ее листьев.

Слоны сумели приспособиться к таким уловкам дерева и ухитрялись с помощью своих искусных хоботов добираться до его листвы. Даже Ким сейчас смог миновать своим неумелым хоботком колючки акации и сорвать с нее пару перистых листьев. Вот только послевкусие для слоненка оказалось не таким приятным, как он ожидал.

В своих ветвях серполопастная акация припрятала галлы, которые арендовали для проживания муравьи. Свист этих продырявленных насекомыми видоизмененных колючек и слышал Ким.

Ким не обратил внимания на галлы, а вот прятавшиеся в них муравьи незамедлительно отреагировали на потревожившего их покой слоненка. Насекомые быстро повылезали из своих жилищ и дружно бросились защищать дерево от незваного гостя.

Несколько муравьев успели забраться в хобот слоненка и обдали его изнутри своей жгучей кислотой. Ким отчаянно махал головой, пытаясь освободиться от донимавших его насекомых. Жжение в хоботе при этом становилось только сильнее.

– Ну что, наелся? – усмехнулась Делия, подойдя к напуганному слоненку.

Тот громко протрубил в ответ и жалобно посмотрел на мать.

– Беги к воде и промой хобот, – сказала слониха сыну, топтавшемуся у ее ног.

Слоненок живо подбежал к водоему. Набрал в хобот воды и занес его над головой.

– Выдыхай! – прокричала Джейн, внимательно наблюдая за отчаянными попытками брата избавиться от надоедливых насекомых.

Вода немного облегчила страдания слоненка. Однако только он перестал чувствовать жжение в хоботе, как муравьиная кислота дала о себе знать уже у него во рту.

Ким еще не успел научиться пользоваться хоботом для питья. А жжение усиливалось, – нескольких муравьев слоненок умудрился прихватить еще и с листьями акации.

Ким кое-как встал на колени и попытался дотянуться до воды ртом. Слоненок спешил. Он хотел поскорее избавиться от изводивших его муравьев. Однако не успел он сделать первый глоток, как тут же поскользнулся и плюхнулся прямо в воду.

– Пора бы тебе уже научиться управляться с хоботом, – насмешливо протрубила Джейн, умилившись неуклюжим барахтаньям брата в воде.

– Научится еще, – сказала Делия, подав хобот сыну. – У тебя тоже не сразу получалось.

– Я, по крайней мере, не совала хобот во всякие подозрительные деревья.

– Помогла бы лучше брату.

– Пусть привыкает сам справляться с трудностями, если он так любит себе их создавать, – дерзко ответила матери молодая слониха.

– Что у вас произошло? – обратилась Теона к самкам, обступившим лежавшего на берегу водоема слоненка.

– Ничего, бабушка. Просто Ким решил повзрослеть раньше времени.

– Не ерничай! – сделала замечание дочери Делия.

– Что с ним? – старая слониха с любопытством взглянула на слоненка, водившего хоботом по песку.

– Нахватался муравьев с акации.

Теона обернулась к дереву, на которое указала хоботом ее дочь.

– В последнее время он только и делал, что носился под ногами и топтал траву, – пожаловалась Джейн.

– Он пытается привыкнуть к растительному корму, – возразила Делия и перевела взгляд на дочь. – Что с тобой? Чем ты так недовольна в последнее время?

– Ничем! – с затаенной обидой в глазах ответила молодая слониха и отвернулась от матери.

– Джейн! – Теона с недоумением посмотрела на внучку.

– Все в порядке, мама, – вмешалась Делия. – Ей просто нужно немного отдохнуть.

– Вы тоже отдохните, – сказала старая слониха, поглаживая хоботом спину лежавшего на земле внука. – Завтра мы уже будем у Косой реки.

***

К полудню следующего дня слонихи уже подходили к баобабам. Именно у этих деревьев и намечалась сезонная сходка слонов. Но пока там было тихо.

Тишина насторожила Теону. Обычно в эту пору года побережье реки у косого изгиба было одним из самых оживленных мест на континенте. Многие звери и птицы предпочитали проводить здесь лето, а местные бывалые хищники охотно этим пользовались. Сейчас же ни бодрого пения птиц, ни голосов хищников оттуда не доносилось.

И только подойдя поближе к берегу реки, старая слониха смогла понять причину столь необычной для здешних мест тишины.

– Мама, что здесь происходит?

– Не знаю, – ответила Теона, окинув задумчивым взглядом запекшееся на солнце илистое дно Косой реки.

– Похоже, совсем недавно вода еще протекала здесь, – отозвалась одна из сестер Делии. – Трава по берегам довольно свежая.

– Куда же тогда подевалась сама река?

– Нам сейчас не об этом стоит думать, – сказала старая слониха. – Надо бы узнать, сможем ли мы оставаться здесь до появления других слонов.

– Что ты имеешь в виду, мама?

Но Теона не ответила. Она спустилась вниз и медленно прошлась по дну высохшей реки с опущенным хоботом и сосредоточенным взглядом.

Слониха дошла до середины русла и остановилась, поддев ногой увязший в иле камень. Затем встала на колени и в образовавшуюся выемку всадила бивни на некоторую глубину. Упершись в землю, достала их обратно. Подобрала хоботом взрыхленный песок и отбросила в сторону.

– Что это бабушка делает?

– Пробует добыть нам воду, – ответила дочери Делия.

Другие слонихи из стада дружно спустились в русло реки и последовали примеру матриарха. Делия же осталась на берегу вместе с детьми.

– Мама, там львы, – предупредила Джейн, указав хоботом на видневшиеся вдали зонтичные акации.

Встревоженная слониха тотчас же огляделась по сторонам, пытаясь найти сына. Нащупав хоботом его спину, успокоилась и обернулась к деревьям, на которые указала Джейн.

За высокой травой, в тени раскидистых ветвей одной из акаций лежали львицы. Рядом с ними бегали резвившиеся львята. Львы же разместились у подножия другой, более ветвистой акации.

Не сводя глаз с львиного прайда, Делия притопнула ногами и громко протрубила. Ее трубление эхом разнеслось по всей округе: для одних это было предупреждением об опасности, для других же явной угрозой.

Львята тут же подхватились и попрятались за спины львиц. Сами же львицы лишь лениво повели взглядами в сторону реки. Львы вообще никак не отреагировали на трубление слонихи, продолжая дремать в тени акации.

– Что случилось? – окликнула слоних Теона, вернувшись на берег.

– Там львы, бабушка!

Теона подняла голову и окинула взглядом даль, на которую указала ее внучка. Чуть приподняв кончик хобота, сделала несколько шагов в ту сторону. Отыскала там взглядом прайд львов и, расслабив хобот, вернулась к слонихам.

– Они к нам не сунутся, – уверила самок Теона. – Их сейчас больше не голод тревожит.

– А что же?

– Жажда, – уверенно ответила старая слониха и, подойдя поближе к самкам, тихо сказала: – Видите ту львицу у кустов?

Джейн и ее мать отошли от реки и принялись искать взглядом львицу. Та лежала у низкорослого куста акации, на который указала им Теона.

Обращенные в ее сторону взгляды слоних насторожили хищницу. Она тут же вскочила на ноги и сделала несколько шагов им навстречу. При этом слонихи успели заметить, что хищница хромала.

– Что с ней? – спросила Джейн у бабушки. – И почему она здесь, а не вместе с остальными?

– Видимо, эта львица не может принимать участие в охоте, поэтому ей доверили сторожить тот водоем, – единственный уцелевший источник воды на всю округу.

– А реки еще долго здесь не будет?

– Не знаю, Джейн. На моей памяти это впервые, – Теона перевела взгляд на окутанную густым туманом вершину Джакобы. – Возможно, впервые за долгое время тихая гора готова проснуться.

С другого берега высохшей реки Джакоба лучше просматривалась. Отсюда зрячие обитатели саванны могли даже увидеть ее лесистое подгорье. К нему сейчас и были прикованы взгляды молодой пары леопардов, пребывавших в поисках пригодного для себя места обитания.

– Я не хочу туда возвращаться! – повторил самке насупившийся леопард.

– Повзрослей уже, наконец! – прорычала она молодому хищнику в ответ, не выдержав больше его напыщенных вздохов. – Оглянись! Нам ничего другого не остается, кроме как вернуться в долину озер, если хотим выжить.

– Мы могли пойти на юг.

– Какой еще юг? – Наоми остановилась и пристально посмотрела на самца. – Скажи мне, чего ты боишься?

– Я ничего не боюсь!

– Ты боишься повстречать там кого-то из них?

– Нет конечно! – возмутился леопард. – С чего бы мне их бояться?

– Я не сказала, что ты боишься свою мать или ее ухажера. Я сказала, что ты боишься встречи с ними.

– С ним? – рыкнул Дамиан, бросив хмурый взгляд в сторону горы. – Я живу мыслями о том дне, когда этот мерзавец вновь попадется мне на глаза. Тогда мы и посмотрим, кто из нас выродок.

– Так в чем дело?

– Я не знаю, – немного успокоившись, ответил леопард. – Я просто не хочу туда возвращаться. Мне там будет не по себе.

– Тебе будет не по себе, если ты останешься здесь, – сердито прорычала Наоми. – Не забывай о том, что тебе еще надо чем-то питаться, чтобы выжить. Многие из тех зверей, на которых раньше можно было здесь охотиться, подались на север. Посмотри вокруг. За каждый водоем и каждую заблудшую в эти края антилопу теперь ведется ожесточенная борьба, в которой даже такой крупный хищник, как ты, может стать жертвой. И если ты сейчас сам не справишься со своей гордыней и не отправишься со мной в долину озер, то наверняка ее скоро выбьют из тебя здесь другие хищники.

– Я смогу за себя постоять.

– Теперь я в этом не сомневаюсь, – Наоми улыбнулась, проникнувшись дерзким взглядом самца. – По крайней мере научился охотиться. Но не забывай, что ты в саванне. Здесь вовсе не обязательно быть умелым охотником, чтобы выжить.

– Я знаю.

– В долине озер тебя ждет обилие еды и воды. Ты сильный молодой самец, – затаив дыхание, хищница украдкой взглянула на леопарда. – Здесь же ты обречен на смерть. И если не от жажды или голода, то рано или поздно тебя настигнет прайд Гектора. И тебе не обязательно при этом вторгаться в их жизнь. Они сами выследят и прикончат тебя только потому, что ты хищник.

– Если я такой сильный молодой самец, почему же ты не хочешь быть моей?

– Ты меня вообще не слушаешь! – возмутилась Наоми поведением безрассудного наивного самца. – Потому что я слишком хорошо тебя знаю. И знаю, что за всей этой грозной хищной натурой скрывается робкий котенок, уязвленный материнским воспитанием.

– Не надо было тебе вообще ничего рассказывать об этом, – прорычал насупившийся леопард. – С тех пор, как ты могла заметить, я сильно изменился.

– Изменился, – согласилась Наоми. – И наверняка это вскоре оценит одна из самок в долине озер, куда мы с тобой и отправимся.

Дамиан вызывающе посмотрел на хищницу. Но на ее выразительной морде он не нашел ничего из того, что могло бы оправдать его домыслы.

– Почему ты даже не допускаешь мысли, что здесь вскоре могут пойти дожди? – смял неловкое молчание леопард. – Лето как-никак.

– Когда ты в последний раз видел на небе тучу?

– Не помню.

– Облака здесь исчезают прямо на глазах. А ты говоришь о дождях. Откуда им взяться?

– Но ведь откуда-то брались раньше.

– Это было раньше, – ответила самка, бегло взглянув на русло высохшей реки. – Раньше тропические леса простирались на многие километры отсюда, вплоть до самого побережья океана. А теперь? Последняя надежда у обитателей саванн была на реки. И посмотри, что с ними происходит.

– Думаешь, Ширу постигнет та же участь?

– В ближайшее время, думаю, вряд ли. А дальше кто знает.

Лишившись одного из главных притоков, Шира сумела-таки сохранить привычную для себя прыть благодаря недавно обрушившимся на нее сезонным тропическим ливням. Подбадривали реку и излишки грунтовых вод у ее истока. Однако теперь уже с куда меньшим энтузиазмом она разливалась дельтой в нижних водах.

Во многом способствовали этому и поселявшиеся в реке беженцы, которые не только активно загрязняли ее воду, но и повсеместно лишали растительности ее берега.

– Вас не так-то просто было найти здесь, – обратилась Маломи к хищнику, занимавшемуся привычным для него баскингом.

Но крокодил ей не ответил.

– Думаю, нам следует забыть о наших прежних разногласиях, Мартин, – добавила Маломи, подойдя поближе к матерому самцу. – Здесь, в Шире, нам лучше держаться друг за друга.

– Не было никаких разногласий, – недовольно прорычал крокодил, покосившись на заслонившую ему солнце самку бегемота.

– Иногда я была такой стервой, – призналась Маломи.

– И) все равно тебе не удалось спасти ту антилопу от меня.

– Еще бы! – польстила хищнику самка бегемота. – С этим не поспоришь.

Мартин призадумался.

– Ты все еще думаешь о ней? – спросила у притихшего крокодила Маломи. – Наверняка она сейчас с ним где-то здесь, в Шире.

– В тебе опять стерва заговорила?

– Ах да, извини. Просто я вижу, как ты переживаешь.

Внезапно раздавшийся на реке громкий всплеск отвлек от разговора Маломи. Встревоженная самка тут же принялась искать взглядом сына.

Мартин подполз поближе к реке и сердито глянул в сторону бесновавшихся в воде крокодилов.

Один из крокодилов вытянул из воды тигровую рыбу. Недолго думая хищник задрал кверху рыло и попробовал удержать хлеставшую ему по морде хвостом увесистую добычу, пока та не утихомирится.

Но не успел удачливый самец приноровиться к бойкой рыбе, как тут же рядом с ним выбросился из воды другой крокодил и выхватил у него из пасти улов.

Обворованный хищник даже не попытался вернуть рыбу. Теперь на нее претендовала уже целая стая подоспевших к месту охоты молодых крокодилов.

– Сейчас мне нет никакого дела до чьих-либо любовных пристрастий, – строго прорычал Мартин, наблюдая за расправой проворных хищников с наживой. – Как видишь, эта река задает нам новый темп борьбы за выживание.

– В этом я с тобой соглашусь, – отыскав взглядом сына, вернулась к разговору с крокодилом Маломи.

– Понятное дело, что звери не хотят идти сюда на водопой, – посетовал крокодил на галдеж хищников.

– Я представляю, что сейчас в долине озер творится.

– А где твой самец, Маломи?

– На кормежке, – ответила самка бегемота и перевела взгляд на небо. – Здесь нам теперь приходится выбираться на берег в самое дневное пекло. Потому как в темноте там слишком опасно.

– Никогда бы не подумал, что мы, одни из самых грозных обитателей саванны, вот так просто будем изгнаны со своей же территории, – надменным тоном прорычал крокодил.

– Ты как всегда недооценил силу природы, Мартин.

Хищник не ответил. Его внимание привлек внезапно показавшийся на прибрежном холме бегемот. Тот вел себя беспокойно, будучи чем-то встревожен.

– Что с тобой? – спросила у крокодила Маломи, взглянув на тот же пригорок.

Громкий рев, донесшийся с берега, спугнул молодого бегемота. Бегемот тут же развернулся и бросился к тропе, ведущей к реке. Однако поскользнулся на ней и полетел вниз, – прямо к тому месту, где находился детеныш Маломи.

Самка замерла. Незадачливый бегемот несся прямо на ее сына.

Услышав за спиной рев бегемота, детеныш испугался и бросился к матери. Это спасло ему жизнь. Бегемот проскользил в паре шагов от детеныша и плюхнулся в воду, обдав брызгами морду разъяренной матери.

– Я ему сейчас накатаюсь! – гневно проревела самка и бросилась на молодого бегемота с раскрытой пастью.

– Маломи! – позвал ее Мартин.

– Чего тебе?

– Он это не ради забавы. Посмотри туда, – крокодил уставил взгляд на пригорок, на котором стоял крупный мясистый бегемот. Клыки у грозного самца упирались в самые щеки, делая его напыщенную морду еще более мрачной.

– Как бы там моему не досталось от этого зверя, – забеспокоилась Маломи, отведя взгляд от зловещего самца. – Говорила же ему, чтобы держался подальше от этого берега.

– Матерый. Видимо, из местных, – предположил Мартин. – Думаю, он не в восторге от ваших дневных кормежек.

– Кто же здесь с нами, провинциалами, считаться будет? – фыркнула Маломи, с презрением взглянув на пригорок. Однако бегемота там уже не оказалось.

– Меня это все достало! – вновь взревела самка, раздраженная неумолкаемыми всхлипами пресыщенной жизнью реки. – Ты, Мартин, как хочешь, а я не намерена здесь больше оставаться. Сегодня же скажу своему об этом.

– Уже решила куда?

– Подальше отсюда, – проворчала самка бегемота. – Переберемся в нижние воды Ширы. Там и берега пологие, и с растительностью нет таких проблем, как здесь.

– Берега там по большей части лесистые, – подумал вслух крокодил. – Подходящее место для кладок яиц будет проблематично найти.

– Место для кладок? – переспросила Маломи, в недоумении уставившись на хищника. – Постой. Неужели твои самки собирались здесь откладывать яйца?

– Почему нет? Берега подходящие, да и климат тоже.

– Ты когда в последний раз выбирался с этих пляжей на берег?

– Не приходилось как-то, – Мартин с подозрением взглянул на ухмылявшуюся ему самку бегемота.

– Я столько марабу никогда в жизни не видела, – объяснила Маломи хищнику свою ухмылку. – Можешь не сомневаться, вараны тоже где-то рядом. И если одна из твоих самок вдруг надумает отложить здесь яйца, наверняка потом об этом пожалеет.

Мартин призадумался, оставив без внимания обращенный на него проницательный взгляд самки бегемота.

– Неужели в нижних водах Ширы не найдется для тебя подходящих пляжей? – деликатно спросила Маломи. – Я в это не верю.

– Почему же, – отозвался крокодил, засмотревшись на отвесные берега реки, – есть там пляжи. Только они принадлежат одним из самых крупных крокодилов на нашем континенте.

– Но и ты ведь не мелкий, Мартин.

– Возможно, ты и права, – хищник перевел взгляд на самку. – Я тут подумал: хорошо, что с кладками мы решили повременить в этом году. Кто бы сейчас там за ними следил?

– Хорошо, что мы сами вовремя убрались оттуда, – съязвила Маломи и, выдохнув из себя притворные эмоции, тихо добавила: – Теперь нам надо забыть о нашей реке, Мартин. Ее больше нет.

***

К вечеру вырытая слонихами в русле высохшей реки яма наполнилась водой. Ее хватило самкам не только для утоления жажды, но и для водных процедур, в которых они умело использовали хоботы.

Вскоре нашлись и другие обитатели окрестностей Косой реки, пожелавшие утолить жажду в слоновой яме.

Первым к заветному источнику осмелился подойти самец антилопы куду. Он целый день крутился возле водоема, охраняемого Эльсой, и успел изрядно досадить раненой самке.

Как и все остальные, самец куду не собирался мириться с бескомпромиссным решением прайда Гектора завладеть последним на всю округу источником воды. И дергал хромую львицу при первом же удобном случае, досаждая ей попытками подобраться к водоему.

Теперь куду мог спокойно утолить жажду из слонового источника. В отличие от львов, Теона и ее стадо проявили снисходительность к зверям, приходившим на водопой к их яме. Сами же слонихи все это время мирно паслись на берегу, выбирая остатки еще не успевшей завянуть растительности.

Слухи о новом источнике воды быстро разошлись по окрестностям. И пустовавшие берега высохшей реки постепенно начали оживляться.

К утру следующего дня подтянулись и слоны. Самцы громко протрубили слонихам о своем прибытии и приветливо помахали им ушами.

Из всех прибывших слонов особое раздражение у Джейн вызвал молодой самец, который безустанно носился по руслу высохшей реки и без умолку трубил. Вызывающе он вел себя и по отношению к другим молодым слонам, настырно перекрещиваясь с ними бивнями.

– Видишь того задиру, Джейн?

– Еще бы! – отозвалась Теоне молодая слониха, с неодобрением поглядывая на бесновавшегося самца. – По-моему, он все делает для того, чтобы его заметили.

– Думаю, ты ему небезразлична.

– Бабушка? – возмутилась Джейн. – Да он же придурок!

– Так ты оценила его знаки внимания? – усмехнулась Теона, обернувшись к нахмурившейся внучке. – Пойди поговори с ним. Кто знает, может ты изменишь свое мнение о нем.

– Сам пусть подходит, – ответила Джейн. Не спеша отошла от старой слонихи и с притворным интересом начала разглядывать находившийся рядом баобаб.

«И откуда столько самомнения у современных подростков?» – подумала Теона, провожая взглядом удалявшуюся к дереву внучку.

Стоило только Джейн отойти от бабушки, как она тут же привлекла к себе внимание одержимого бурными эмоциями слона. Молодой самец смирил пыл и, непринужденно размахивая хоботом, направился к баобабу.

– Что за манеры? – протрубила Джейн, высокомерно взглянув на приблизившегося к ней слона.

– Ты о чем? – спросил самец, спокойно отреагировав на претензию слонихи.

– Я так и знала.

– Вот и поговорили, – тихо сказал слон и отвел взгляд в сторону.

– Что ты там бормочешь?

– Я говорю, что меня Майрон зовут.

– А мне какое дело, как тебя зовут?

Слон не ответил. С тем же поддельным интересом он стал рассматривать прохудившийся ствол баобаба.

– Какая тварь позволяет себе ошкуривать деревья? – возмутился самец, сосредоточив взгляд на стесанной коре дерева.

Такого заявления Джейн явно не ожидала услышать. Она с любопытством взглянула на слона, затем на ствол баобаба и невзначай добавила:

– Порой эти твари даже себе не могут объяснить, что они натворили и зачем.

– Вы здесь давно? – спросил у Джейн слон, покосившись на отдыхавший в тени акаций львиный прайд.

– Со вчерашнего дня.

– И они все это время были здесь? – самец кивнул в сторону хищников.

– Где же им еще быть? Это их территория.

– Территория… – проворчал Майрон. – Они слишком многое себе позволяют.

– А ты слишком дерзкий для своего возраста, – Джейн застенчиво улыбнулась, впечатлившись недовольной гримасой слона и его провокационным хмурым взглядом, которому особого шарма придавал еще и свежий шрам на щеке.

– Это хорошо?

– Зависит от того, с какой стороны смотреть, – ответила своенравная самка.

Слон замешкался.

– У тебя левый бивень более стесанный, нежели правый, – пояснила Джейн.

– Это потому что я левша.

– А может, потому что и сам любишь ошкуривать деревья? – пристыдила слониха самца.

Майрон повел себя так, словно намерен был тотчас же возмутиться брошенным в него упреком. Продолжая пристально смотреть на насмехавшуюся над ним самку, слон еще больше нахмурился и оттопырил уши.

– Да ладно. Шучу я, – успокоила самца Джейн, игриво подобрав его хобот своим.

– Ты странная. Одна в семье?

– Уже нет. Вон мой брат, – самка указала хоботом на бродившего по руслу высохшей реки слоненка. – А у тебя есть братья или сестры?

– Есть, но мы с ними редко видимся.

– Из-за засухи?

– В том числе.

– Бабушка говорит, что с этой рекой такое здесь впервые, – Джейн продолжала сосредоточенно наблюдать за братом, который пробовал забросить хоботом себе на спину песок.

– Местным, наверное, пришлось непросто.

– Вчера здесь практически не было никого из-за отсутствия воды, – тяжело вздохнув, сказала слониха и перевела взгляд на самца. – Как продолжать пастись здесь, не имея возможности утолить жажду?

– А как же тот водоем?

– Ты и сам видел, кому принадлежит вода в нем, – раздраженно ответила Джейн, понимая, какой водоем имел в виду самец.

– Принадлежит, говоришь? – громко протрубил Майрон и, искоса взглянув на сторожившую водоем львицу, добавил: – Идем со мной.

– Куда?

– Скоро увидишь.

– Ты серьезно? – Джейн в недоумении уставилась на подавшегося к водоему слона.

– Не отставай, – отозвался слонихе самец и прибавил шагу. – Сейчас развлечемся.

Поначалу Эльса не придала значения донесшемуся с берега реки трублению молодого слона, ничем не отличавшемуся от тех, которые ей пришлось выслушивать здесь со вчерашнего дня. Проигнорировали его и остальные хищники из ее прайда, продолжая дневной отдых в тени зонтичных акаций. Разве только Альмира слегка привстала и проводила заинтригованным взглядом приближавшегося к водоему беспокойного слона.

Забег Майрона не остался незамеченным другими слонами. Намерения трубившего молодого самца были понятны и слонихам, замершим в ожидании его дальнейших действий.

В отличие от остальных самок, Делия не была так спокойна, особенно после того, как увидела бежавшую за слоном Джейн.

Делия позвала дочь, но та не откликнулась. Голос матери только раззадорил молодую слониху, намеревавшуюся привлечь к себе внимание очередной выходкой.

Раненая львица едва успела увернуться от бивней атаковавшего ее слона. Своим поведением Майрон ясно дал понять хищнице, чтобы она держалась подальше от водоема. Эльсе ничего другого не оставалось, как отступить.

Своей атакой на львицу Майрон привлек внимание и других самок из прайда. Упивающийся своей безнаказанностью слон забежал в водоем и начал показательно махать хоботом, рассекая воду в брызги на глазах у грозных хищниц саванны.

Львицы молча переглянулись между собой, а затем обернулись к главе прайда. К их удивлению, Гектор даже не шелохнулся, с невозмутимым спокойствием продолжая наблюдать за провоцирующим поведением слона.

Водоем был небольшим и достаточно мелким. Стараниями молодого слона его берега быстро превратились в грязь, а вода приобрела мутный оттенок.

– Смелее! – прокричал Майрон подошедшей к нему слонихе, вызывающе шлепая хоботом по воде. – Как видишь, не принадлежит им этот водоем и не может принадлежать. Это творение природы, которым она одарила всех обитателей саванны. А львам может принадлежать разве только их дерьмо, которое они вокруг этого водоема разбросали.

– Ты не очень-то бережливо относишься к природным дарам, – сделала замечание Джейн слону, взглянув на взбаламученный им водоем.

– Расслабься! – с задором протрубил самец и окатил слониху водой из хобота.

– Вот так ты, значит? – Джейн набрала полный хобот воды и занесла его над головой слона, демонстративно размахивавшего перед ней ушами.

Все это время старшие слоны наблюдали со стороны за развивавшимися на водоеме событиями, периодически переглядываясь со слонихами. Мнения в слоновых стадах по поводу поведения молодого поколения разделились.

– Какой бес в него вселился? – прокричал кто-то из слонов, стоявших позади Теоны.

– Не может совладать с инстинктами наш юнец, – послышался голос другого самца из стада, который тут же подхватили усмешками застенчивые молодые слонихи.

– А я считаю, хищников давно уже пора было поставить на место.

– Прежде чем кого-то ставить на место, надо бы и самому уверенно стоять на ногах, – возразила старая слониха. – У того самца сейчас явно земля уходит из-под ног.

– Все мы когда-то были молоды, Теона, – урезонил слониху стоявший рядом с ней взрослый самец.

– Тогда у нас и условия для выживания были другие, – вежливо ответила самка предводителю стада слонов. – Нынешнему поколению надо думать не о том, как прожить молодость, а том, как ее пережить.

Джейн была уверена, что мать сейчас смотрит прямо на нее, и потому каждому движению в водоеме она старалась придать как можно большей раскрепощенности.

Майрону же вскоре надоело попусту выделываться перед хищниками, которые никак не реагировали на его вызывающее поведение.

С важным видом слон вышел из воды. Заметив, что львы пристально наблюдают за ним, громко протрубил в их сторону. Молодой самец был доволен обращенными на него хищными взглядами. Но ему этого оказалось мало.

Слон вновь шугнул раненую львицу бивнями. Однако теперь Эльса не стала убегать. Она дерзко огрызнулась на донимавшего ее зверя, – и тут же получила хоботом по спине.

Внимательно наблюдавший за всем этим Гектор вдруг резко вскочил на ноги и сделал шаг вперед. Выдержал паузу и с все той же невозмутимостью во взгляде медленно побежал к водоему. Молодые львы вместе с остальными львицами из прайда дружно подхватились и бросились вслед за ним.

Заметив приближавшихся к водоему львов, Джейн громко протрубила и стала выбираться из воды. На ее зов тотчас же ответила Теона, призвав старших слонов помочь отбиться от нападения хищников.

Остальные слонихи не сразу поняли, что им делать дальше. В отличие от Делии, которая одной из первых бросилась спасать дочь. Однако тут же остановилась: совсем некстати для слонихи рядом не оказалось ее сына.

– Альмира, позаботься о моей сестре! – рыкнул Гектор нагнавшей его львице и пустился в погоню за убегавшим к реке молодым слоном.

Альмира беглым взглядом отыскала возле водоема Эльсу и бросилась ей на помощь. Она успела добежать до львицы еще до того, как к ней подоспели слоны.

– Быстрее! – прорычала Альмира раненой самке, настороженно оглядываясь по сторонам. – Надо убираться отсюда!

– У нас мало времени, поэтому слушай меня внимательно, – неожиданно ответила львице Эльса и, уставившись прямо на нее, приказным тоном добавила: – Ты сейчас же вернешься к акациям, соберешь всех львят и уведешь их как можно дальше отсюда.

– Но мне Гектор велел тебе помочь.

– Ты слышишь, что я тебе сказала? – рыкнула на молодую самку Эльса. – Спасай своих детей, пока не поздно!

Львы быстро нагнали молодого слона. Гектор с наскока забрался рослому зверю на спину и попытался вцепиться в его хребет зубами.

Однако усилия Гектора оказались напрасными. Грозный хищник даже не успел прокусить кожу слона. Майрон лихо скинул Гектора со спины, а другому льву едва не вспорол брюхо бивнем, когда тот попытался преградить ему путь.

Гектор оставил неуступчивого самца и перевел взгляд на молодую слониху, которую обступили львицы из его прайда. Но к той уже спешили на помощь взрослые слоны.

– Гектор, смотри! – послышался голос одного из хищников.

Лев тут же обернулся и посмотрел в ту сторону, на которую указал ему взглядом молодой самец. Там он увидел слоненка. Среди прочих тревожных криков и воплей, раздававшихся в окрестностях Косой реки, Ким едва ли сейчас мог услышать зов родной матери.

Львы подоспели к детенышу раньше слонихи. Окруженный хищниками слоненок суетливо топтался на месте, пока Гектор не набросился на него.

Лев легко свалил слоненка на землю. Под тяжестью тела крупного хищника Ким был беспомощен.

Слоненок жалобно затрубил от боли, когда Гектор вгрызся ему в шею. Другие львы не стали вмешиваться и терпеливо ждали своей очереди.

Делия все видела. Услышав вопль сына, она перешла на галоп. Слониха неслась прямо на львов, поэтому тем ничего другого не оставалось, как отступить.

Делия подбежала к раненому детенышу и подала ему хобот. Усилием воли слоненок дотянулся до матери своим хоботком.

На последнем издыхании Ким тоскливо посмотрел ей в глаза. Во взгляде сына слониха видела неистребимое желание жить, продолжая познавать мир и восторгаться причудами природы. Но его рана оказалась смертельной.

Постепенно все стихло. Львы отступили. Слоны взяли под контроль побережье Косой реки. Они неторопливо расхаживали возле злополучного водоема и рыскали хоботами в близрастущих кустах и траве, где еще могли затаиться хищники.

Теона одной из первых подоспела на помощь внучке. Вместе с остальными слонами она гнала львиц до самых акаций, где располагался их прайд. Пребывавшие в ярости взрослые самцы валили там каждое дерево, у которого чуяли запах хищника.

Джейн повезло остаться невредимой. Львицы не осмелились тронуть ее на глазах у старших слонов.

Молодая слониха увидела у реки свою мать и поспешила к ней. У ее ног она нашла мертвого брата.

***

На подступе к долине озер повеяло прохладой. Но не она сейчас знобила молодого леопарда, вернувшегося в родные места.

На той самой ветке той самой акации Дамиан невольно предался воспоминаниям о беззаботном времени, что провел здесь. Памятны ему были и растущие рядом деревья, полосовавшие ветвями туманную даль, во мгле которой скрывались помятые бока тихой Джакобы.

Давно Дамиан не видел так близко властную гору. Леопард любил смотреть на нее и забывать, кто он есть. В такие моменты хищник уверял себя в том, что и ему предначертано быть столь же несокрушимым и ярким, как склоны тихой горы, оставаясь при этом незримым и таинственным, как ее недра.

Дамиан сколько угодно мог представлять себя грозным хищником до тех пор, пока мать не приносила очередной кусок мяса. Тогда ему приходилось слезать с дерева и на время отвлекаться от своих глубоких убеждений, чтобы угоститься добычей матери. И расправлялся с ее добычей тщеславный леопард обычно в тихом укромном месте, чураясь любых посторонних взглядов в свою сторону.

Теперь же, когда Дамиан убедил себя в том, что и сам способен добиваться успеха на охоте, когда он смог наконец-таки почувствовать себя хищником, величие Джакобы померкло в его сознании. Теперь эта гора была для леопарда не более чем горсткой песка на земле: она тоже не имела никакого значения в его борьбе за выживание.

И только к сторонним пытливым взглядам Дамиан по-прежнему никак не мог привыкнуть, поэтому всегда старался выбирать укромные места для разделывания добычи.

Зато не прочь был леопард подсмотреть сейчас за самкой, расправлявшейся с антилопой, которую он для нее добыл.

Дамиан перестал докучать Наоми притязаниями на близость. От них у хищницы теперь только вибриссы подрагивали, и леопард никак не мог понять, сдерживает ли она порывы смеха при этом или же просто раздражена его навязчивым влечением.

Молчать, наблюдая за любимой самкой с пониманием того, что ты ей неинтересен, было невыносимо для Дамиана. Наоми не изменила отношение к самцу даже после того, как он стал удивлять ее находчивостью и сноровкой. Леопард окреп, заматерел, но в ее глазах он по-прежнему оставался неуклюжим хищником, который в любой момент мог невзначай свалиться с дерева.

Наоми спешила. Не столько голод вынуждал ее быстрее разделаться с антилопой, сколько неумолкаемые завывания бродивших поблизости хищников, которых сейчас в долине озер было куда больше, нежели в обнесенных песками окрестностях Косой реки.

Нынешние реалии ожесточенной борьбы за выживание в экваториальных землях слухами разнеслись по всему континенту. В изобиловавшую водой и зеленью долину озер переселялись звери и птицы со всех окрестных саванн. В споре с недовольными местными обитателями они в один голос могли запросто перекричать жалобные вопли жертв хищников, охотившихся прямо за их спинами.

Наоми нервничала, понимая, что если она не разделается с добычей прямо сейчас, то наверняка придется делиться ею с другими хищниками. Раздражала ее и безучастность самца, который в силу скверного характера не хотел помочь ей затащить увесистую тушу антилопы гну на дерево.

Претенденты на антилопу, как и ожидалось, нашлись быстро. Протяжный вой гиен Наоми услышала еще задолго до того, как показались из травы их настырные морды. Оба самца намерены были во что бы то ни стало взять по куску от туши антилопы прежде, чем подоспеют самки из их клана и распорядятся наживой по-своему.

Наоми отвлеклась от трапезы и угрожающе посмотрела на приближавшихся к ней хищников. Одного из хищников эти угрозы только раззадорили, и он смело подался вперед. Подошел поближе и, не обращая внимания на предостерегающее шипение рассерженной самки леопарда, вгрызся в разодранное брюхо мертвой антилопы.

Затаившийся на дереве Дамиан подобрал свисавший с ветки хвост и с любопытством стал наблюдать за развитием событий вокруг его добычи.

Наоми всячески пыталась защитить добычу от пронырливого самца гиены, удерживая ее лапой и издавая громкий рык. Но тот по-прежнему не реагировал на нее, продолжая усердствовать над брюхом антилопы.

Хватка у самца гиены оказалась куда более выгодной, нежели у Наоми. Силой мощных челюстей он легко вырвал из груди мертвой антилопы угодный кусок и оттащил его в сторону.

Наоми не собиралась так просто уступать добычу. Она смело пошла на самца гиены с намерением отобрать у него кусок мяса, однако ей преградил путь другой самец.

Самка не растерялась. Встала на задние лапы и отмахнулась от подкравшегося к ней хищника, ударив того передней лапой по покатой спине. Хищник взвыл и попятился.

Другой самец тут же оставил кусок мяса и бросился на помощь приятелю. С задранным кверху косматым хвостом хищник подбежал к самке леопарда и злобно оскалился, вынуждая ее отойти к акации.

Находившийся на дереве Дамиан наклонил голову и посмотрел вниз. Упрямая самка так и не подняла на него взгляд. Обворованная хищниками и представшая перед их свирепыми оскалами, сейчас она думала лишь о том, как бы не нарваться на ухмылку леопарда, которому прежде сама досаждала насмешками по поводу боязни вернуться в долину озер.

Однако леопард даже и близко не помышлял о том, в чем сейчас старательно пыталась уличить его самка. Прямо у нее на глазах он прыгнул с дерева на самца гиены и свалил того с ног. Не успел атакованный сверху самец опомниться, как леопард тут же прижал его к земле и приставил клыки к его горлу.

Другого самца Наоми сама прогнала к кустам, из которых он же и явился к ней. Однако дальше преследовать хищника она не решилась: из кустов донесся протяжный вой гиен, отозвавшихся на вопли самцов.

– Заканчивай с ним! Там их целая свора, – вернувшись к леопарду, прокричала Наоми. Подхватила с земли выдернутый гиеной кусок мяса и спешно забралась с ним на дерево.

Дамиан оставил раненого хищника, схватил разодранную тушу антилопы и поволок ее к акации. Усилием воли леопард затащил добычу на дерево и разложил ее на одной из веток.

– Ты в порядке? – обратилась Наоми к самцу, уставившемуся на окружавших акацию гиен.

– Надеюсь, ветки этого дерева все такие же крепкие, – ответил ей Дамиан.

– Ты когда бросался на тех гиен, думал о том, что они могут быть здесь не одни?

– Какая теперь разница? – сердито прорычал леопард. – И долго эти твари еще глазеть сюда будут?

Наоми украдкой взглянула на самца, прислушалась к его тяжелому дыханию. Она не ожидала от молодого леопарда такой прыти и уж никак не надеялась на то, что он поможет ей вернуть добычу. Вспомнив о недавних предубеждениях, Наоми бегло улыбнулась и отвела взгляд в сторону.

После некоторых раздумий самка перепрыгнула на ветку к хищнику, подошла поближе и покорно прижалась подбородком к его спине. Теперь она не боялась встать с ним на одну ветку, как и не боялась сорваться вниз.

***

На закате слоны вырыли еще одну яму. Эта яма, находившаяся на отвесном берегу Косой реки, предназначалась для слоненка, жизнь которого прервалась так же внезапно, как и ее течение.

Делия весь вечер горестно трубила по погибшему сыну, прощупывала хоботом его грудь и смотрела на его прикрытые веками глаза. Слониха не хотела мириться с тем, что он больше не взглянет на нее, не прижмется к ее ногам и не протянет ей свой хоботок.

Майрон был одним из тех, кто копал для слоненка яму. Он весь вечер ходил с поникшей головой и виновато прижатыми ушами.

Джейн скорбела по брату вдали от всех. Она никого не желала видеть. Разве только иногда бросала презрительный взгляд в сторону бродившего по берегу Косой реки самца, припоминая его тщеславные выходки у водоема.

Хотя Майрон и не был повинен в смерти слоненка, его Джейн ненавидела даже больше, чем того льва, который отнял у ее брата жизнь. При этом себя она ненавидела не меньше, чем слона.

Теона пыталась утешить внучку, но тщетно. Джейн намеренно избегала встречи с ней. Возможно, потому, что помнила, как ревностно относилась ко времени, которое уделяла ее мать слоненку.

Когда-то молодая слониха с нетерпением ждала появления на свет брата, надеясь обрести свободу от гнета материнских забот и наставлений. Теперь ей предстояло взять на себя другое бремя: она не могла не винить себя за тоску в глазах матери, сердце которой переживало горечь утраты.

Омраченные трагедией Делии слонихи подносили ветки и аккуратно опускали их в яму, где покоился ее сын. Каждая из них выразила соболезнования скорбевшей самке и почтила память о слоненке громким протяжным трублением.

– Нам лучше покинуть эти земли, и как можно скорее, – обратилась к главе прайда Альмира, внимая скорби трубивших под покровом ночи слоних.

– И куда же, по-твоему, нам податься?

– В долину озер.

– Ты, наверное, забыла, что там территория Алихана.

– А эта территория теперь принадлежит слонам, которые с завтрашнего дня наверняка начнут выслеживать наш прайд, чтобы отомстить за смерть слоненка, – Альмира с неодобрением взглянула на льва. – Я не намерена оставаться здесь и рисковать жизнью своих детей.

Гектор поднял голову и хмуро взглянул на львицу, сверкнув глазами при свете полной луны.

– Зачем ты только подхватился к ним, – отчаявшись, добавила Альмира и отвернулась от самца.

– Там же была его сестра, – послышался голос одного из молодых львов, стоявших за спиной Гектора.

– И где она сейчас?

– Хочешь сказать, я должен был стерпеть хамское отношение этих заносчивых тварей к сестре? – возмутился Гектор, вдохнув полной грудью в порыве ярости.

– Но ведь стерпел же, – спокойно ответила ему львица. – Твоя сестра, скорее всего, уже мертва. А завтра они придут и за нами.

– Не спеши меня хоронить, – отозвалась из темноты Эльса. Прихрамывая, подошла поближе к прайду и свалилась у первого попавшегося куста.

– Но… – Альмира в недоумении уставилась на прибывшую самку. – Я сама видела, как на тебя пошла старая слониха.

– Старая слониха не тронула меня, – ответила Эльса, умилившись обращенным на нее сонным взглядам львят. – Эти звери, может, и ведут себя порой агрессивно, но добросовестности им явно не занимать.

– Особенно тому слону, что пытался тебя убить, – грубо прорычал Гектор.

– Убить – это вряд ли. Он просто хотел привлечь ваше внимание. Рано или поздно у нас возникли бы проблемы с местными жителями из-за этого водоема.

– Ты, наверное, забыла, что мы хищники! – возразил сестре Гектор. – Думаешь, они оставили бы львят в живых, если бы их нашли?

– Теперь я в этом сомневаюсь.

– Мне дороже благо моих детей, нежели каких-то там местных жителей, – лев нахмурился и, тряхнув косматой гривой, добавил: – Выживает сильнейший.

– Не забудь напомнить об этом слонам, которые завтра объявят на нас охоту, – сказала Альмира, продолжая прислушиваться к отдаленному трублению скорбевших самок.

– Для тебя благо твоих детей не дороже твоего собственного блага, Гектор, – поддержала негодование молодой львицы Эльса. – Полагаю, в этом мире не найдется того зверя, чье благо ты превознес бы над собственным.

– Можешь в этом не сомневаться, – согласилась со взрослой хищницей Альмира, покосившись на льва.

– Но в одном он прав: мы хищники. И нам здесь, безусловно, теперь не рады.

– Да не важно, рады нам здесь или нет! – решительно сказал один из самцов, поравнявшись с Гектором. – Мы здесь быстрее сдохнем от жажды! Вы, наверное, забыли, что у нас теперь уже нет водоема.

– Нам ничего другого не остается, как отправиться в долину озер. И желательно как можно скорее.

– Что ты заладила с этой долиной озер? – взревел Гектор, усмирив молодую самку сердитым взглядом. – Сама прогонишь Алихана с его территории?

– И прогоню, если надо будет! Что он один сможет сделать против целого прайда?

– Как знать, – задумчиво произнесла Эльса, взглянув на уже дремавших львят. – Мы все-таки собираемся вторгнуться на чужую территорию. Мало того, что не приходится надеяться на радушный прием обитающих там хищников, так нас еще ждет там совсем другая саванна.

Глава 8

Упиваясь воспоминаниями о последнем лете, проведенном на родных берегах захолустной реки, продолжала Сабина занятия баскингом.

Здесь, в низовье Ширы, молодая хищница с трудом подыскала подходящее место для своего излюбленного времяпрепровождения под полуденным солнцем. Это не был пляж с теплым песком, к которому привыкло ее брюхо. Берега дельты Ширы представляли собой в основном поросшие высокими травами земли, переходящие в густые заросли джунглей. А на те редкие песчаные пляжи, которые здесь имелись, у самки пока не было ни малейшей возможности попасть.

Окинув беглым взглядом болотистые берега Ширы, Сабина невольно вспомнила об обитавших в Косой реке самцах и тех знаках внимания, которые они оказывали ей во время ее прогулок по родным песчаным берегам. Вспомнила хищница и о Мартине, часто попрекавшем ее за легкомысленное поведение. Теперь все они остались в прошлом. Сабина никогда бы не подумала, что однажды наступит тот день, когда она начнет по ним скучать.

В низовье Ширы молодой самке приходилось дорожить любым обращенным на нее взглядом. И зачастую в этом взгляде она находила не более чем одержимость, сравни той, которую хищник обычно испытывает к жертве.

Многих из обитавших здесь крокодилов Сабина остерегалась. Размеры некоторых из них даже внушали ей ужас. Еще до того, как добраться до вод дельты Ширы, Сабина успела окончательно разочароваться в Джорене, который так и не смог совладать с особенностями бурливой реки и ее грозных обитателей.

В низовье Ширы Джорену пришлось нелегко. Здесь молодой темпераментный самец был вынужден охотиться на территории крокодилов, которые ничуть не уступали в размерах Мартину и при этом были куда менее снисходительны к нему и его амбициям.

– Ты слышал что-нибудь о новом хозяине этих земель?

– Каком еще новом хозяине? – высунув из воды рыло, спросил Джорен у самки.

– Как, разве ты еще не в курсе? – Сабина вальяжно провела хвостом по траве. – Вчера на нашего напал какой-то матерый самец из верхних вод Ширы. Говорят, он его чуть не убил.

– Убил? – Джорен с удивлением вытаращился на хищницу. – Это какой же самец должен быть, чтобы мог убить одного из старших крокодилов нижних вод Ширы?

– Не знаю. Возможно, это лишь слухи. Но я уверена, что размерами тот самец вряд ли уступает нашему крокодилу, если смог прогнать его с его же территории.

– И где он сейчас?

– В заливе.

– Еще и залив под себя подмял. Что же там за зверь такой?

– Сегодня ты и сам с ним познакомишься. Он уже скоро должен вернуться из залива.

– У меня нет никакого желания знакомиться с ним, – Джорен раздраженно шлепнул хвостом по воде. – У всех крупных крокодилов в крови предрасположенность к наживе. И без разницы, который из них будет отбирать у тебя добычу.

– И не только крокодилов, – Сабина ухмыльнулась и перевела взгляд на самца. – Иной раз ты и леопардам можешь позволить себя обокрасть.

– Тогда я был на их территории, – напомнил самке молодой хищник. – Попробовали бы леопарды в воде отнять у меня добычу.

– К чему эти оправдания? Я только лишь хотела сказать, что тебе надо продолжать работать над хваткой. Ты силен, но тебе не хватает зрелости, чтобы брать свое.

– Время покажет.

– Время покажет, – недовольно фыркнула Сабина. – Зачем ты тогда перебрался сюда, в Ширу? Не надо было рваться в большие воды и продолжать надеяться, что время само начнет распоряжаться твоей судьбой. Оставался бы и впредь прихвостнем Мартина. Он хотя бы был честен и добр с тобой, в отличие от здешних крокодилов, которые ничем тебе не обязаны.

– Добр?

– Был, – уточнила самка. – Теперь-то уже можешь не рассчитывать на его снисходительность. После того, как ты с ним поступил.

– После того, как мы с ним поступили.

– А я и не отрицаю! – нервно прорычала хищница. – И не собираюсь оправдываться. Я осознанно шла на риск, и у меня на это были причины.

– Ты знаешь, что нашей реки больше нет?

– Да, слышала, – немного успокоившись, ответила Сабина. – Надеюсь, все наши вовремя успели убраться оттуда.

– Все, кроме него! – рявкнул Джорен. – Он так переживал за свои территории. Тщеславный ублюдок. Надеюсь, он там и сдох.

– Ты постоянно сетуешь на размашистость его территорий, – подметила самка. – Не потому ли, что у тебя самого их не было?

– По крайней мере я не отнимал у других крокодилов их земли. И моя совесть чиста.

– Не отнимал, потому что не хотел? Или потому что не мог?

– Не умничай.

– Думаю, ты ненавидишь Мартина не из-за его скверного характера, – сказала Сабина, покосившись на самца. – Тебя раздирает зависть к его успехам.

– Завидовать? Чему? – взревел крокодил, хлестко пробив мордой по воде. – Тому, что этот старый дурак при всех его возможностях плескался всю жизнь в ручейке? Было бы в нем больше храбрости – давно уже перебрался бы в Ширу или в долину озер.

– С тех пор, как мы перебрались сюда, ты сильно изменился, Джорен. Значит ли это, что ты сам наконец-таки понял, какое ты ничтожество?

Крокодил долго думал, как ответить. Сабина его опередила:

– Или ты надеялся, что если в Косой реке у тебя не задалось, значит в Шире обязательно получится? – самка подползла к реке и, перед тем как забраться в воду, с ухмылкой на морде добавила: – Вот только ты забыл, дорогой, что мы все еще в саванне. А в ней выживает сильнейший.

– Ты помолчала бы лучше, подстилка, – раздраженно прорычал Джорен. – С твоими-то притязаниями на территории хваленых старых самцов.

– Что я вообще могла рассмотреть в тебе тогда, в Косой реке? – подумала вслух Сабина, залезая в воду. – Кроме как биться о воду брюхом и хлестать по ней хвостом, ты же ни на что больше и не был способен.

– Хочу тебе напомнить, что это ты заставила меня ввязаться во все это. Не ты ли мне твердила, какой Мартин провинциал забитый?

– Все равно ты ему и в подметки не годишься.

– Зато ты годилась!

– Подлец! – рявкнула Сабина, вызывающе хлопнув пастью у самого рыла самца.

Джорен ответил тем же. После чего хлестко пробил по воде хвостом и сделал рывок к огрызнувшейся на него хищнице.

Сабина хоть и уступала крокодилу в размерах, однако все же ввязалась в схватку с ним.

– Что здесь происходит? – послышался рык подоспевшей к резне хищников другой самки крокодила. – Вы что творите?

Голос показался знакомым Сабине. Знакомым он показался и Джорену.

Самец высунул морду из воды и украдкой взглянул на потревожившую их хищницу.

– Эмма? – неуверенно прохрипела молодая самка, внимая беспокойным всхлипам воды.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Джорен, раздраженный обращенным на него пристальным взглядом хищницы.

– А ты у него спроси, – Эмма перевела взгляд на другой берег реки, где находился хорошо знакомый ему крокодил, внимательно наблюдавший за происходящим.

– Мартин, – нервно прорычала Сабина, уставив на хищника удивленные глаза. – Так вот кто новый хозяин этих территорий.

Но крокодил не обращал внимания на самку. Его взгляд был прикован к Джорену, который сейчас тайком пробовал сплыть по течению.

Мартин выждал подходящий момент и бросился в реку. Игриво пробил хвостом по воде и нырнул.

Всплыл он у самой морды Джорена. Хладнокровие, которое увидел молодой самец в обращенном на него взгляде матерого хищника, повергло его в ужас. Он даже не попытался спастись от крокодила, готовившегося наброситься на него.

Мартин резво оттолкнулся хвостом от воды и налетел с раскрытой пастью на отчаявшегося крокодила. Схватил молодого хищника за голову и вместе с ним скрылся в реке, оставив после себя обилие торжественных брызг.

– Да, самочка, прогадала ты с самцом, – обратилась Маломи к хищнице, отрешенно смотревшей на успокаивавшуюся гладь воды. – Думала пойти против природы? Рано или поздно она все равно возьмет свое, хочешь ты того или нет.

– Да что вы знаете о нас? – раздраженно фыркнула Сабина в ответ на упрек показавшейся на берегу самки бегемота.

– Больше, чем ты можешь себе представить, – спокойно ответила Маломи. – Ты доверила жизнь самцу, который грезил перебраться в крупные реки, даже не зная, зачем ему это и как он там будет выживать. Как видишь, здесь твоя жизнь ничем не отличается от жизни в Косой реке. И если в родных краях тебя еще помнили не избалованной шумными водами и подающей надежды на достойную борьбу за выживание, то для обитателей Ширы ты скорее одна из тех выскочек, которые от безысходности готовы плескаться и громко фыркать ноздрями на всеобщее обозрение, лишь бы утаить разочарование в собственной никчемной жизни.

– Вы бы так не говорили, если бы знали, как Мартин ко мне относился.

– И как же? – с язвительной улыбкой на морде спросила самка бегемота. – Он хищник, у которого были одни из самых крупных территорий для охоты в Косой реке до тех пор, пока она не высохла. И любая снисходительность могла стоить ему его земель и его положения в обществе других матерых крокодилов. В том числе и снисходительность по отношению к тебе, постоянно донимавшей его своими выходками.

Сабина притихла, отвлекшись на перешептывания тростника и завывания донимавшего его порывистого ветра.

– Я удивлена, что хищник, несмотря на жестокую натуру, еще способен так крепко любить, – продолжила самка бегемота, прервав затянувшееся молчание.

– О какой любви вы говорите? – рыкнула Сабина, истерично пробив хвостом по воде. – Разве это любовь, когда тебя постоянно попрекают и не хотят считаться с твоим мнением?

– О той, которая привела Мартина сюда, в самую обитель зла для таких, как он.

– Каких таких?

– Которые знают, чего хотят от жизни, – решительно ответила Маломи. – Я видела те сопливые пузыри, которые пускал этот молодой самец на ваших тайных встречах. Уже по ним можно было понять его натуру.

Сабина в недоумении уставилась на самку бегемота.

– Что вытаращилась на меня? – рявкнула ей в ответ на предвзятый взгляд Маломи. – Река у нас хоть и немаленькая была, но ведь и вы не такие уж и незаметные.

– И вы все это время молчали?

– Кто я такая, чтобы вмешиваться? – Маломи отвела взгляд от хищницы. – Время от времени вам надо предоставлять возможность поучиться на своих ошибках, если на чужих не хотите. У молоди всегда много амбиций, но лишь немногие из них воплощают их в реальность. И уж точно не те, кто ревет об этом громче остальных.

– Дура ты, – поддакнула самке бегемота Эмма.

– У нас есть одно весомое преимущество перед самцами, – продолжила наставлять молодых хищниц Маломи. – Только почему-то некоторые из нас о нем забывают.

– И какое же? – поинтересовалась Эмма.

– Мы способны приносить потомство.

– В нынешних условиях? – возмутилась Сабина. – Когда реки продолжают пересыхать из-за отсутствия дождей?

Маломи не успела ответить. Она непроизвольно отвлеклась на донесшееся с реки фырканье. Мгновение спустя над поверхностью воды показались ноздри Мартина.

Крокодил молча подплыл к противоположному берегу реки и скрылся в густых зарослях тростника. Сейчас он хотел побыть в одиночестве и обрести покой после расправы над молодым самцом, который когда-то рос с ним в одних водах.

– Вы думайте не о тех условиях, что навязывает вам природа саванны, – вернулась к разговору с молодыми хищницами Маломи, – а о тех, что вы сами способны создать для себя и своего потомства. Пока не высох на континенте последний водоем, у всех нас остается надежда на выживание.

***

С тех пор как прервалось течение Косой реки, многие из ее берегов уже успели измениться до неузнаваемости, погрязнув в песке и пыли. Но никакая груда песка не способна была присыпать пресловутый косой изгиб, – высокий отвесный берег, который и дал название реке. Здесь Косая река резко меняла направление на юг, а с ее берега просматривалась одна из самых своенравных гор континента, – сытая гора.

В последнее время из пышной вершины сытой горы регулярно выбрасывались в небо клубы вулканического пепла. Жерло этого активного вулкана вот уже который день было перенасыщено лавой, которая сочилась из каждой щели его огромного кратера.

С приходом лета сытая гора начала вести себя чересчур беспокойно, донимая обитавших у ее подножия зверей и птиц рокотом в любое время дня и ночи. Неуемные потоки лавы выбивали из горы крупные каменные глыбы и обильно стекали вниз, обжигая ее склоны.

Сытая гора ужасала своим видом и рокотом всякого гостившего в ее окрестностях обывателя. Однако местные не придавали чрезмерной активности вулкана особого значения: для них эта гора была слишком предсказуемой, чтобы ее бояться.

– Зачем мы здесь?

– Ты боишься? – Дамиан с коварной улыбкой на морде взглянул на самку.

– Не нравится мне эта гора.

– Не обращай внимания. У нее такие манеры.

– Тебе-то откуда знать? – возмутилась Наоми безмятежностью леопарда.

– Я здесь родился.

– Так вот почему ты такой пуганый, – съязвила хищница, игриво махнув хвостом.

– Говорят, у этого вулкана свои каналы даже под озером, – продолжил леопард, проигнорировав насмешку самки. – И мы рискуем, находясь здесь сейчас.

– Здесь красиво, – с вдохновением произнесла Наоми, оглядевшись по сторонам. – Только дышать тяжело из-за газов.

– Всем, что ты видишь вокруг, мы обязаны этой горе.

– Так зачем мы здесь?

– Не слишком ли много вопросов? – леопард встал напротив самки и, вызывающе расставив передние лапы, бросил на нее разящий хищный взгляд.

– Что с тобой? – промурлыкала Наоми, лукаво ответив самцу обольстительным взглядом. – Ты мне напоминаешь котенка, которому не терпится порезвиться.

– Я тебе сейчас покажу котенка! – рыкнул леопард и набросился на самку.

Наоми успела встать на задние лапы и встретила атаку хищника с раскрытой пастью. Дамиан ловко увернулся от клыков самки и, перехватив сбоку, свалил ее на землю.

– Все, я сдаюсь! Сдаюсь! – прокричала Наоми, распластавшись на спине перед леопардом.

Дамиан сильно прижал к земле ее лапы своими. Однако стоило только леопарду ослабить хватку, как тут же Наоми вывернулась и ударила его лапой по морде. После чего столкнула с себя и кинулась к ближайшему дереву.

Дамиан так просто не сдался. Он взобрался вслед за самкой на дерево и бросился догонять ее.

Наоми быстро и ловко перескакивала с ветки на ветку, но леопард не отставал. Тогда самка взобралась повыше и, хорошенько оттолкнувшись, перепрыгнула на ветку соседнего дерева. Недолго думая Дамиан с наскока прыгнул на ту же ветку.

Однако ветка не выдержала обоих хищников. Самка успела отскочить на соседнюю, тогда как самец вместе с надломившейся веткой полетел вниз.

– Похоже, ты и сам забыл, что уже давно не котенок, – поддразнила Наоми хищника, потешаясь над его неудачным маневром.

Леопард не ответил ей.

– Ты в порядке? – Наоми спустилась на ветку пониже и настороженно посмотрела на самца, неподвижно лежавшего рядом с упавшей веткой.

Дамиан не подавал никаких признаков жизни.

Тогда самка спрыгнула с дерева и подбежала к хищнику. Затаив дыхание, толкнула его лапой в бок. Но леопард по-прежнему не шевелился.

– Ты чего? – встревожилась хищница, склонившись над головой самца.

Дамиан только этого и ждал. Он внезапно открыл глаза и потянулся к самке лапами. Не успела та опомниться, как тут же леопард обхватил ее шею и свалил на землю.

– Мерзавец! – недовольно прорычала Наоми, пытаясь высвободиться из лап самца. – Это не смешно.

– Еще как смешно! – леопард бросил на самку неистовый взгляд. – Видела бы ты сейчас свою морду.

– Отпусти меня!

Дамиан даже и не думал подчиниться. Он продолжил провоцировать хищницу, лизнув ее в самый нос.

Наоми вновь попыталась увернуться от назойливой морды самца, но тщетно. Однако стоило только хищнице оставить попытки выбраться из-под сильных лап леопарда, как вдруг тот ослабил хватку и отвел от нее взгляд.

Самка не упустила предоставленной ей возможности. Она с особой страстью дала по морде леопарду, но и этот запоздалый удар он оставил без внимания.

Хищник заметно помрачнел. Его взгляд был прикован сейчас к другому леопарду, которого он увидел на соседнем берегу озера.

С этим матерым самцом Дамиану уже приходилось когда-то встречаться. Это был тот самый грозный хищник, лишивший его материнской опеки. Только теперь он выглядел совсем неважно. Он был ранен.

– Все в порядке? – обратилась Наоми к самцу.

– Да, милая. Все в норме, – непринужденно ответил Дамиан и уверенно шагнул навстречу следившему за ним леопарду. – Побудь здесь. Я сейчас.

– Куда ты? – несмело спросила Наоми, уставившись на выглядывавшего из травы незнакомого леопарда.

– Жди здесь! – рыкнул Дамиан, пригрозив самке сердитым взглядом.

Несмолкаемый гнетущий рокот горы вторил настрою обоих самцов. Раненый леопард неподвижно стоял и смотрел на приближавшегося к нему молодого хищника.

Он его узнал. Дамиан подрос и заметно заматерел с их последней встречи. И напасть на него первым сейчас было так же глупо, как и попробовать спастись бегством.

– Помнится, ты грозился убить меня при нашей следующей встрече, – начал Дамиан, ухмыльнувшись в ответ на обращенный на него презрительный взгляд взрослого хищника. – Что ж, вот тебе и представилась такая возможность.

Леопард подошел поближе и исподлобья взглянул на Дамиана, так ничего ему и не ответив. Он помнил о своих угрозах. Но говорил он их тогда избалованному материнской заботой нерадивому хищнику, взгляд которого был жалок и невинен. Теперь же он видел перед собой решительный взгляд убийцы.

– Спасибо, – неожиданно сказал Дамиан. Развернулся и подался прочь.

Раненый леопард так и остался стоять на месте, провожая подозрительным взглядом удалявшегося от него самца. Он все еще ждал подвоха, который объяснил бы странный поступок молодого хищника. Но подвоха не было. Тот подбежал к самке и, обменявшись с ней взглядами, увел за собой в высокую траву.

Леопард смотрел им вслед до тех пор, пока его не отвлек очередной громкий рокот, на этот раз донесшийся из заоблачной дали. Где-то там, за горой, собирались грозовые тучи, готовые низвергнуть на землю нещадные тропические ливни.

К тому времени штормовой ветер уже вовсю разгуливал по просторам долины озер. По его воле пресыщенные влагой тучи все теснее сгущались над долиной и сбрасывали на ее зажиточные земли обильные россыпи дождевых капель.

С лютым задором капли дождя колотили по листве растущих в долине деревьев. Многие из тех деревьев уже привыкли к подобным манерам природы в экваториальных землях. Такие деревья перенесли не одну бурю, и всякий раз находили в своих многолетних корнях силы, чтобы устоять под гнетом лихих потоков воздуха.

Не столь устойчивыми к ураганному ветру являлись растущие здесь молодые акации. На сей раз некоторые из них так и не смогли зацепиться за жизнь корнями. И теперь будут плавать они в наводнившихся землях долины до тех пор, пока не иссякнут мрачные небеса и не обретут покой несущие их стремительные воды.

Из года в год обитатели долины озер не переставали сетовать на суровый экваториальный климат: на паводки, затоплявшие их норы, на шквалистые ветры, разрушавшие их гнезда. При этом нынешние дожди в долине могли бы запросто возродить целые реки и озера в тех землях саванны, которые так и не дождались лета в этом году.

– И где же те скептики, которые все время любят твердить нам о засухе? – проворчал Гектор, уворачиваясь от продолжавшего трепать его гриву стихийного ветра.

– Ты из-за этой засухи вынужден был покинуть свою территорию, – напомнила Эльса самцу.

– Разве? – лев бросил гневный взгляд на сестру. – Не ты ли настояла на том, чтобы убраться оттуда из-за конфликта со слонами?

– Ты уже забыл, что стало причиной конфликта?

– Будь она проклята, эта природа, с ее непостоянством! – с ненавистью рыкнул хищник, перекрикивая неумолкаемые порывы ветра.

– Осторожнее, Гектор. Мы же не знаем, на что еще она способна.

– К чему сейчас эти суеверия? – нахмурившись, спросил самец.

Эльса не ответила. Она больше не хотела продолжать спор с темпераментным хищником и демонстративно отвернулась от него.

– Дорогой, мне как-то здесь не по себе, – сказала Альмира, встав напротив насупившегося льва.

Гектор еще какое-то время не сводил глаз с игнорировавшей его сестры. Льва задевало не столько молчание хищницы, сколько ее спокойствие, с которым она привыкла убеждать его в своей правоте.

– Гектор! – громко прорычала молодая львица, стараясь привлечь к себе внимание призадумавшегося самца.

– Эти дожди не вечные, – нехотя отозвался лев. – Скоро все закончится.

– Я не дожди имею в виду. Мне не нравится это место.

– Это потому что ты к нему еще не привыкла, – Гектор перевел взгляд на молодую самку. – Когда мы здесь обживемся, ты изменишь свое мнение.

– Ты так говоришь, как будто это уже твоя территория.

– А у тебя еще есть на этот счет сомнения?

– Тебе они тоже не помешают, – вмешалась Эльса, искоса взглянув на брата.

– Я справлюсь с Алиханом, – заверил самок лев. – Мы справимся.

– Что если нет? Что если Алихан убьет тебя? – предположила Альмира, подначивая безмятежного хищника.

– Тогда он убьет всех детей из нашего прайда, а взрослых подчинит себе или разгонит, – ответила ей Эльса, опередив льва.

– Заткнись! – раздраженно рыкнул Гектор на сестру.

– Не переживай, Альмира, – продолжила львица, игнорируя недовольство брата. – Алихан один, а у нас целый прайд. Вместе мы уж как-нибудь одолеем его.

Но Эльсу молодая самка не хотела слушать. Ей не терпелось высказаться самому Гектору, который в последнее время стал все чаще обделять ее вниманием.

– Мы на его территории, – напомнила Альмира льву. – Вдруг он прямо сейчас наблюдает за нами с какого-нибудь утеса? А затем выследит поодиночке и убьет.

– Тогда с меня пусть и начнет, – вызывающе ответил Гектор.

Самец демонстративно тряхнул промокшей гривой и уставился на проступавшие сквозь дождевую мглу смутные облики долины. Он уже и сам с нетерпением ждал встречи со львом, которого так страшились его самки.

***

Утро следующего дня в долине озер выдалось на удивление спокойным. Измученные вчерашней стихией ее обитатели предпочли взять отдых и на время позабыли об инстинктах.

Редкую птицу здесь сегодня можно было застать за пением. Не слышно было и хищников минувшей ночью. Оттого даже как-то не по себе сейчас было стадным обитателям долины озер, пасшимся на орошенной дождями земле.

– Эти хищники ни разу не посмотрели в нашу сторону, – с удивлением отметил Томас, высматривая прятавшийся за кустами львиный прайд.

– Какие хищники? – буйвол поднял голову, прищурился. Завидев в кустах львов, разжевал остатки травы и с невозмутимым спокойствием во взгляде добавил: – Пусть только попробуют сюда сунуться.

– Судя по всему, они не из местных, – предположил волоклюй. – Взгляды у них тревожные. У всех, кроме того, косматого.

– Наверное, южане. У них там уже который месяц засуха.

– Так ведь лето же?

– Такое, значит, лето, – Нолан перевел взгляд на толпившихся у противоположного берега водоема антилоп. – Думаешь, среди этих много местных?

– У гну нет постоянного места обитания, – резонно заметил Томас.

– Но эти почему-то задержались здесь.

– Если даже львы стали покидать свои территории, значит, переживать есть о чем.

– Насколько я помню, на той стороне водоема всегда были одни сплошные заросли тростника, – промычал Нолан, продолжая пристально следить за антилопами. – А теперь там вытоптанный пляж.

– На эту сторону ты сам их не пустил.

– Еще чего! – возмутился матерый буйвол. – Не хватало здесь этого сброда.

– Не думал ли ты, что тебе скоро со львами придется делить этот берег?

Нолан замешкался. Поднял голову и вновь взглянул в сторону львиного прайда.

– Об этом я как-то не подумал, – пробормотал буйвол, прожевывая остатки травы. – Надо бы навестить незваных гостей прежде, чем они сами решат сюда сунуться.

– Ты что, разве не видишь сколько их там? – предостерег Томас приятеля, взывая к его здравому смыслу.

– Сколько?

– Мне и самому не разглядеть из-за высокой травы. Но как минимум пара львов и три львицы, может и больше. Достаточно, чтобы дать тебе отпор.

– Прежде чем они дадут мне отпор, кого-нибудь из них я успею прокатить на рогах, – нервно промычал буйвол и подался к кустам. – А если повезет, то и до потомства доберусь. Станцую на парочке львят, чтобы знали, кто здесь хозяин.

– Постой! – прокричал волоклюй обезумевшему зверю, оглядевшись вокруг. – Похоже, не ты один хочешь с ними разобраться.

– Ты о чем?

– Смотри туда, – Томас указал крылом на прилегавший к водоему склон, по которому неспешно спускался лев. – Там Алихан.

– Как всегда не вовремя, – пробурчал Нолан, опустив голову. Развернулся и, с досадой фыркнув носом, двинулся обратно к берегу.

– Ты куда? Разве тебе не интересно, чем все закончится?

– Мне нет никакого дела до выяснений отношений между хищниками. Мои интересы пока не затронуты.

– Ты как хочешь, а я взгляну.

Не дождавшись от буйвола никакого ответа, Томас вспорхнул с его рога и полетел к деревьям, в тени которых отдыхал львиный прайд.

Волоклюй едва успеть занять свободную ветку на одной из находившихся поблизости акаций: слухи о намечавшемся противостоянии хищников разнеслись по долине гораздо быстрее, чем он ожидал.

Доносившиеся сверху громкие хлопанья крыльями и провоцирующие выкрики темпераментных птиц не остались незамеченными львицами. Одного только Гектора, дремавшего в тени благодатного куста, нисколько не тревожил поднявшийся вокруг переполох. Лев так и остался лежать неподвижно на боку, упиваясь прохладой утренней росы. Разве только ухом повел, чтобы отогнать назойливую муху.

Отдыхавшая рядом его сестра на всякий случай приподнялась и окинула взглядом местность.

– Смотри, Эльса! – прорычала ей одна из львиц, уставившись на приближавшегося к прайду хищника.

– Гектор! – тихим голосом окликнула брата львица.

Но тот только хвостом помахал в ответ на ее неубедительный хрип.

– Вставай ты уже! – рыкнула на самца Эльса, толкнув его лапой в бок. – Там Алихан. Идет прямо сюда.

Лев открыл глаза и посмотрел на сестру. Вид у нее был крайне встревоженный.

– Где он?

– Там, – ответила льву стоявшая позади Эльсы Альмира и указала взглядом на склон.

Гектор встал, отряхнулся. Присмотрелся к окрестностям, которые все еще напоминали о разгуле вчерашней стихии. Привел в порядок потрепанную за время отдыха гриву и, собравшись с мыслями, двинулся к холму, на который указала молодая львица.

– Я с тобой! – Альмира просительно взглянула на льва.

– Нет! – рыкнул на нее насупившийся самец. – Ждите здесь! Я сам с ним разберусь.

Увидев, что Гектор идет ему навстречу, Алихан остановился. Шагал лев уверенно, с высоко поднятой головой и надменным взглядом, как и подобает главе прайда.

– Я думал, ты, как всегда, укроешься за спинами самок, – с провоцирующей ухмылкой на морде сказал Алихан приблизившемуся к нему хищнику.

– А я думал, что ты так и будешь прятаться в долине озер до тех пор, пока мы тебя не найдем или пока сам не образумишься и не уберешься отсюда.

– Убраться? – возмутился Алихан, окинув хмурым взглядом льва и его самок. – Вроде как это вы сейчас на чужой территории. Так что если кому отсюда и убираться, так это тебе и твоему прайду.

– Как-то слишком смело с твоей стороны, – Гектор демонстративно огляделся вокруг. – Не вижу никого из тех, кто мог бы придать тебе столько храбрости.

– Для того чтобы разобраться с тобой, мне хватит и своей храбрости.

– Как хватило и с моей сестрой? – рассвирепел лев, вцепившись в землю когтями. – Ведь это ты натравил на нее гиен!

– Кончай трепаться! – прокричал сверху гриф, засвидетельствовав свое присутствие. – Порви его, Алихан!

– Заткнись! – подняв голову, рыкнул на птицу Алихан.

В тот же момент меж ветвей деревьев просочились лучи утреннего солнца и ослепили молодого хищника. Лев прищурился и растерянно попятился, чем не преминул воспользоваться Гектор. Он бросился на своего грозного соперника в надежде застать его врасплох, но тот не сплоховал и успел увернуться от атаки хищника.

Обменявшись презрительными взглядами, самцы вновь сошлись мордой к морде. Встали на задние лапы и, устрашив друг друга зловещими рыками, ввязались в драку.

– Ставлю на Алихана! – выкрикнул гриф, подбадривая хищников махами огромных крыльев.

– Львов мне еще не доводилось есть, – откликнулся другой падальщик.

– Они оба упитанные. Потому нам без разницы, кто из них сдохнет.

Жилистые мышцы Гектора выглядели весьма внушительно и ничем не уступали мощи соперника. Темная густая грива взрослого льва придавала ему еще большей грозности в противостоянии с молодым хищником. Гектор упорно пытался задавить авторитетом Алихана и запугивал его своим свирепым ревом, но тот был непреклонен и отвечал не менее громким рыком.

– Я уже где-то слышала этот голос, – неуверенно проговорила Эльса, прислушавшись к рыку молодого хищника. – По-моему, это он спас меня от гиен.

– Что ты там бормочешь? – отозвалась Альмира, сосредоточенно наблюдая за противостоянием самцов.

– Да, это он, – после некоторой паузы ответила львица.

– Кем бы он ни был, его сейчас убьет Гектор!

Но для самого Гектора все складывалось иначе. К тому времени Алихан уже успел вымотать взрослого льва и теперь заметно превосходил его в движении.

Тяжелые хрипы выдохшегося соперника только раззадорили Алихана. Гектор едва успевал отмахиваться от атак молодого амбициозного хищника.

– Вы должны ему помочь! – обратилась Альмира к стоявшим перед ней львам.

– Гектор велел нам ждать.

– Он говорил, что сам справится с Алиханом, – поддакнул самцу другой лев.

– После расправы над Гектором Алихан и до вас доберется, придурки, – прорычала разгневавшаяся самка. – Вы как хотите, а я не собираюсь ждать, пока он убьет Гектора и доберется до моих детей.

Отчаянная львица растолкала самцов и бросилась на помощь главе прайда, который к тому времени уже едва стоял на ногах перед грозным соперником.

– Чего стали? – рыкнула на молодых львов Эльса. – Бегите за ней.

Сама же львица предпочла не смотреть в сторону намечавшейся бойни и резко отвернулась к племянникам. Напуганные львята настороженно оглядывались по сторонам, вздрагивая при каждом рыке, доносившемся из-за высокой травы.

Их невинные взгляды немного успокоили самку, лишив предвзятости в отношении к незнакомцу, спасшему ей когда-то жизнь. Она понимала, что теперь, когда против Алихана ополчился целый прайд, шансов убраться отсюда живым у него практически не осталось.

***

К заходу солнца на долину озер вновь стали надвигаться кучные облака. Некоторые из них понемногу подпирали густые скопления тумана, собиравшегося вокруг Джакобы. Другие беспрепятственно проносились над вершиной горы по небу, наливавшемуся тусклым заревом гаснувшего светила.

Обитатели долины озер были рады найти отдохновение от знойных солнечных лучей в вечерней прохладе. Однако как птиц, так и зверей не могли не настораживать собиравшиеся на небе тучи. В их памяти все еще свежи были воспоминания о недавней буре, обрушившейся на долину и доставившей им немало бед.

Гектору как обычно не было никакого дела ни до красоты закатов, ни до проделок стихий и их последствий. Сейчас он и сам выглядел мрачнее грозовой тучи, заряженный яростью и злостью.

– Какого черта вы влезли? – рыкнул на молодых львов Гектор, распаляясь воспоминаниями о своей неудачной схватке с Алиханом. – Я и сам бы с ним справился.

– Определенно справился бы, – польстила Альмира расхаживавшему из стороны в сторону самцу. – Ты лучше скажи, почему ты дал ему уйти?

– Какая теперь разница?

– Надо было убить его! – разразилась гневным рыком молодая хищница и сердито посмотрела на льва. – Что если сегодня ночью он вернется и прикончит тебя, пока мы будем на охоте?

– Этой ночью он точно сюда не сунется, – утвердительно прорычал Гектор.

– Так теперь мы будем считать ночи до его возвращения? – продолжила давить на самца Альмира. – Может, ты уже наконец признаешь свою ошибку?

Эльса молча наблюдала за братом, отбивавшимся от словесных нападок молодой хищницы. О его нраве ей было достаточно известно для того, чтобы определить сейчас тщетность стараний возмущенной самки.

– Ты готов жертвовать безопасностью собственных детей ради мнений каких-то там обывателей, – добавила Альмира, удрученно выдохнув из себя последние порывы ярости. – Не думал ли ты, что их мнение слишком дорого тебе обходится?

– Это здесь причем?

– Это бы у тебя надо спросить, – успокоившись, ответила молодая львица. – Думаешь, ты им что-то докажешь, даже если и сможешь одолеть Алихана при вашей следующей встрече?

– Мы здесь надолго? – невзначай поинтересовалась Эльса, чтобы отвлечь хищников от затянувшейся ссоры.

– Ты куда-то торопишься? – рыкнул на сестру взбудораженный лев.

– Нет. Но мне здесь как-то не по себе.

– Привыкай, – сказал хищник, демонстративно поддев землю когтями. – На юг мы еще не скоро вернемся.

– Вернемся ли мы вообще туда теперь, – Альмира искоса взглянула на самца. – А все благодаря тебе. От слонов ты еще долго будешь бегать по саванне.

– В нынешних условиях всем нам не помешало бы сосредоточиться на более глобальных проблемах, нежели неприязнь друг к другу, – рассудила Эльса, вглядываясь в хмурое небо.

– И не такие времена переживали, – пробормотал Гектор. Устало склонил голову к земле и подался прочь от самок.

Еще никогда Гектор не чувствовал себя таким беспомощным: вымотанный утренней схваткой с хищником, жаждавшим разорвать его на глазах у львиц из его прайда, теперь он сполна отхватил и от самих львиц.

Не успел Гектор отойти от самок, как вдруг за его спиной раздался отдаленный звучный грохот. Гулом пронесся он над долиной, напомнив льву о мрачных грозовых тучах.

Мгновение спустя поднялся ветер, всколыхнув траву и поддев косматую гриву хищника.

– Гектор, – позвала брата встревоженным голосом Эльса.

– Что еще? – недовольно фыркнул себе под нос лев.

– Тебе лучше самому это увидеть.

Гектор поднял голову и обернулся к самкам. Их взгляды были прикованы к Джакобе: вершина тихой горы бесследно исчезла в скоплениях тумана, а над ее стесанными боками сгущались тени дымовой завесы.

– Что там происходит? – спросил лев, уставившись на окутанную туманом гору.

Ответа не последовало. Вся долина замерла в ожидании. Своим неумолкаемым рокотом гора продолжала собирать вокруг себя все больше зевак, а неутихающий ветер только усиливал их тревоги.

Тишину прервал внезапно раздавшийся мощный взрыв. Взрывная волна в один момент положила сотни деревьев в окрестностях Джакобы и смела пролетавших поблизости птиц.

Под ногами собравшихся зевак задрожала земля. Едва они начали понимать что происходит, как тут же из недр вулкана резко вырвались огненные потоки раскаленной магмы и озарили помрачневшее над долиной сумеречное небо.

Безудержно и грозно принялась громыхать властная Джакоба, выдыхая из себя ядовитые газы и кучный столп вулканического пепла. Выбивавшиеся из обрушившегося кратера горы потоки лавы хлынули к ее подножию. С особой яростью, внахлест сползали они вниз, выжигая все на своем пути.

Тихая гора проснулась по воле продолжавшей неистовствовать природы. Ее пробуждение обещало стать серьезным испытанием для мира, который она сама же когда-то и породила.

Глава 9

– Мама?

– Теперь понятно, что случилось с Косой рекой, – ответила Теона, продолжая настороженно смотреть на сгущавшиеся над долиной озер тени.

Слониха сейчас не могла видеть самой бесновавшейся горы и ее проделок, но отчетливо ощущала ногами усиливавшуюся дрожь земли, предвещавшую тяжелые времена обитателям саванны. Она понимала, чем это вскоре может обернуться для всех их.

– Похоже, нам больше нет смысла соваться в долину озер, – обратился старый слон к Теоне. – Если хотим вновь увидеть солнце в ближайшее время.

– И куда же мы теперь?

– На юг, – решительно ответила дочери Теона.

– Обратно в пустыню?

– Нет. На этот раз задержимся у Ширы. Будем надеяться, что до ее берегов еще не скоро доберутся пепельные облака.

– О чем ты говоришь, мама? – Делия в недоумении уставилась на старую слониху. – Шира слишком далеко отсюда.

– Если ветер будет дуть нам в спину, можешь не сомневаться, – в ближайшем будущем эти облака пепла накроют не только Ширу.

– Все земли континента к югу от экватора больше не увидят того солнца, к которому так долго привыкали, – поддакнул старый слон Теоне.

– И которое всех изрядно утомило за последние годы, – присоединилась к разговору Джейн, возмущенно покачав головой.

– Боюсь, что скоро ты начнешь по нему скучать, – ответила старая слониха внучке. – Особенно когда здесь похолодает и выпадет снег.

– Снег? – переспросил один из слонов.

– До этого, я надеюсь, не дойдет. Но здесь нам оставаться определенно нельзя.

– Мы все умрем?

Вопрос Джейн явно был некстати, судя по обращенным на нее укоризненным взглядам всех остальных слоних.

– Мы выживем, – сказала Теона, прервав затянувшееся тревожное молчание. – Если не будем терять время на всякие ненужные домыслы и суждения.

– Тогда вперед! – ободряюще протрубил старый самец. – Нам предстоит долгий путь на юг.

Теона одобрительно кивнула головой слону. Затем обернулась к стаду и молча окинула взглядом всех самок, дав тем понять, что осознает ответственность за жизнь каждой из них. И помнит тех, кому не суждено вернуться.

В этот момент над руслом Косой реки пролетели первые стаи птиц, которые в срочном порядке покинули омраченную стихией долину озер.

Вскоре беженцы показались и в самом русле высохшей реки. Напуганные и обездоленные, понуро брели они в полумраке близившейся ночи.

– Ты слышал, что сказала эта старая слониха, Коби?

– Да! – раздраженно гавкнул в ответ сурикат. – Я не глухой.

– Что мы будем делать? – Рико тоскливо взглянул на продолжавшее темнеть небо. – Я ведь так люблю солнце!

– Как это что? Последуем примеру слонов.

– Опять переселяться?

– Смотри! – Коби указал лапкой на зебр, шедших по руслу высохшей реки бок о бок с леопардами. – Как видишь, все мы подвластны прихотям природы.

– Я этого уже где-то видел, – сурикат внимательнее присмотрелся к леопарду и следовавшей за ним самке. – Это же он бродяжничал здесь в начале лета.

– Многие из тех, кого ты знаешь, не доживут до конца этого лета.

– Не нагнетай раньше времени! – рассердился на приятеля Рико. – Ты сам слышал: все будет зависеть от направления ветра.

Коби вдруг замешкался и резко отвернулся от приятеля. Бегло оглядевшись по сторонам, подбежал к близлежащему камню и торопливо вскарабкался на самую его вершину.

– Что ты делаешь?

– Тише! – нервно прошептал сурикат, принюхиваясь к воздуху.

Рико замер, с нетерпением ожидая дальнейших действий приятеля. Тот соскочил с камня, молча пронесся мимо наблюдавшего за ним суриката и побежал к баобабу.

Рико еще какое-то время просидел у камня, провожая заинтригованным взглядом удалявшегося от него приятеля. Затем резко подхватился и бросился вслед за ним.

Застал его сурикат на одном из заброшенных термитников.

– Ветер дует на север! – утвердительно прокричал сверху Коби.

– Значит, нам на юг? – решил на всякий случай уточнить Рико.

– Именно.

– Я так и знал! – радостно воскликнул сурикат. – Мы спасены!

– Не обольщайся, – утихомирил приятеля Коби, слезая с термитника. – Природа саванны непредсказуема. Еще неизвестно, чем все закончится.

Утром следующего дня в долине озер так и не рассвело. Собравшиеся на небе тучи вулканического пепла не дали пробраться к земле солнечным лучам.

Сама гора по-прежнему неистовствовала, донимая оставшихся в долине зверей и птиц своим рокотом. Вырывавшийся из жерла вулкана пепел продолжал затмевать небесную синеву. А сползавшая с его склонов раскаленная лава один за другим разжигала вокруг пожары.

Во мраке дня установились новые правила борьбы за выживание. Для одних сейчас было важно спастись от стихии и ее вероятных последствий, для других – суметь нажиться на спасавшихся. Наживались как хищники, так и падальщики, вылавливая на линии огня опаленных насекомых и птиц.

Следующей ночью на озеро Оливия и его окрестности обрушились ливневые дожди. А уже к утру озеро выбросило на берег первые жертвы, отравленные дождевой водой с примесью серы и пемзы.

– Тем лучше для тебя, – высказался гриф в разговоре с Алиханом, приглядываясь к присыпанному песком мертвому окуню. – Ты вовремя оттуда убрался.

– Думаешь, здесь мы в безопасности? – лев хмуро взглянул на небо, ополчившееся против дневного света. – Отсюда надо убираться, и как можно скорее.

– Куда?

– На север, – ответил Алихан и перевел взгляд на грифа, доставшего из песка порченую тушку окуня. – Ты что, и эту есть собрался?

– Мне не привыкать, – сказал падальщик, поддев клювом мертвую рыбу.

– Слишком тихо, – еще больше нахмурившись, прорычал лев. – Что-то не так с этим озером.

– Ты думаешь, с чего бы это гну обходить его стороной? – Оскар указал крылом на заросли тростника, из которых доносилось отдаленное мычание антилоп. – Теперь они к этому озеру и близко не подходят. После того, как на его восточном побережье несколько зверей слегли с отравлениями.

Алихан с трудом разглядел в высокой траве бока антилоп. Приметил лев там и других обитателей саванны, с которыми был знаком не понаслышке.

– Я бы тебе советовал держаться поближе к их стаду. Кому как не им знать, куда сейчас лучше податься. Все-таки всю жизнь в кочевках проводят.

– По всей видимости, гиены придерживаются того же мнения, – ухмыльнувшись, ответил птице Алихан.

Лев взобрался на ближайший пригорок и взглянул на гору, продолжавшую неустанно пыхтеть над долиной.

– Даже не думай туда возвращаться, – предостерег хищника Оскар. – Это надолго.

Алихан склонил голову и обреченно вздохнул, понимая, что и сам уже успел свыкнуться с последствиями разрушительной стихии.

– К сожалению, ты прав, – откликнулся лев после долгих раздумий.

– Ну да ладно, – гриф распахнул крылья и отвел взгляд от хищника. – Мне пора. Бывай, мой старый друг. Кто знает, может мы еще и свидимся с тобой, где-нибудь на севере.

– Как? – лев заинтригованно уставился на птицу. – Вы тоже?

– Хотелось бы убраться отсюда еще до того, как похолодает, – ответил Оскар, собираясь с силами для взлета.

Алихан терпеливо наблюдал за действиями падальщика. Тому пришлось приложить немалые усилия, чтобы взлететь: у досыта наевшейся птицы только со второго раза получилось оторваться от земли.

«Терпящая бедствие саванна обещала стать идеальным местом для выживания падальщиков, – подумал лев, провожая взглядом грифа. – Неужели и впрямь все настолько плохо, что даже они не решаются здесь остаться?»

***

Никто больше не верил в возвращение к прежней жизни в долине озер. Все думали сейчас только о том, где бы спрятаться от стихии, грозившей стать самой разрушительной за последние столетия.

Звери и птицы спешно покидали земли саванны, омраченные беспросветными тучами вулканического пепла. Джакоба извергалась и днем и ночью, продолжая истреблять все живое вокруг. Умерщвленные лавой окрестности тихой горы местами уже успели превратиться в пустошь, навевавшую скорбь по погребенным под корками застывших шлаков.

Многих из тех, кого миновал жар выплеснувшейся из кратера вулкана раскаленной магмы, настигла смерть от удушья. В нынешних условиях не спасали даже крылья. Птицам было тяжело ориентироваться в воздухе, пресыщенном пылью и пеплом. Путь к спасению им обычно указывали те редкие лучи солнца, которым все еще удавалось пробиваться сквозь тьму, сгущавшуюся над долиной озер.

Выжившие после первых дней извержения вулкана жирафы старались следовать направлению птиц, которых они успевали заметить в затемненном пеплом небе. На их пятнистые длинные шеи ориентировались буйволы и носороги. Тем ничего другого не оставалось, кроме как уповать на везение жирафов.

Антилопы находились в еще более тяжелом положении. Помимо угроз от взбесившейся горы, им еще приходилось остерегаться бродивших поблизости голодных хищников.

Фрида предусмотрительно примкнула к другим газелям, которых уводили из долины их самцы. Так она хотела обезопасить жеребенка от хищников, хотя у самих хищников едкий запах гари и неумолкаемый рокот свирепствовавшей горы отбивали желание тратить время и силы на охоту.

Промелькнувшие в толпе идущих впереди зверей полосатые бока зебр напомнили Фриде о старой знакомой. Антилопа боялась встречи с ней. Она не решалась предположить, как отреагирует Даяна, когда увидит ее сына в полном здравии после того, как разделила с ней горечь утраты. После того, как сама испытала эту горечь. Фрида боялась, что зебра не сможет искренне пожелать ее сыну благополучия.

За самой газелью и ее детенышем сейчас пристально наблюдала отбившаяся от прайда Эльса. Львице отрадно было узнать, что ее усилия по спасению жеребенка оказались ненапрасными.

Тешить себя мыслями о судьбе выжившего жеребенка Эльсе пришлось недолго. Ее затаенному упоению помешал брат, который по обыкновению часто донимал ее в самый неподходящий для этого момент.

– Тебя долго ждать? – недовольно рыкнул Гектор. – Или ты уже передумала уходить из долины?

– Я догоню, – нехотя ответила самцу Эльса.

– Неплохо было бы, если бы и ты поучаствовала в выборе путей отхода прайда из долины.

– Просто следуйте за остальными, – львица кивнула в сторону толпившихся возле реки зверей.

– Ты только посмотри на них! – Гектор с презрением уставился на утолявших жажду носорогов. – Ясно же было сказано, что вода в реке может быть отравлена, потому как вытекает из Оливии. А этим все равно!

– Разве у них есть выбор?

– Можно было бы спокойно утолить жажду в ближайшем притоке Самиры.

– Ты уверен, что в нем вода не будет отравлена?

– Он же не в долине озер находится, – без всяких сомнений ответил лев и тут же призадумался. – Хочешь сказать…

– Не хочу я тебе ничего сказать, – раздраженно прорычала Эльса, отведя взгляд от стада антилоп. – Может, вода в этой реке отравлена. Может, нет. Но в одном я уверена: ни мы, ни они не дотянем до ближайшего притока Самиры. Так что все, что тебе сейчас необходимо, – это привести прайд к реке и дать им возможность вдоволь напиться перед тем, как отправиться на север.

– Заладили все с этим севером! – взревел Гектор, покосившись на реку. – Никто же не знает, что всех нас там ждет.

– Зато все знают, что их ждет, если они останутся здесь. Все, кроме тебя.

– Худшее уже позади, – насупившись, буркнул лев.

– Ты тоже самое говорил, когда мы прибыли в долину озер, – присоединилась к разговору хищников Альмира. – Теперь же мы вынуждены ее оставить.

– На севере свои хищники. И они будут не в восторге от того, что мы сунулись на их земли, – продолжил упрямиться Гектор, не соизволив удостоить вниманием подошедшую к ним молодую самку.

– Твой брат невыносим, – обернувшись к Эльсе, спокойно сказала Альмира.

– Делайте что хотите! – не выдержал лев и подался прочь. – Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Похоже, Алихан изрядно потрепал его самолюбие, – добавила молодая хищница, провожая задумчивым взглядом удалявшегося от них самца. – Не припомню я, чтобы он так просто сдавался.

– Гектор не сдался. Ему просто тяжело сейчас принять тот факт, что не все подвластно его прихотям. Порой мы ставим себя выше всех и всего, основываясь только лишь на собственных достижениях. И стоит нам побороть в себе страхи и пороки, как мы тут же о них забываем. Однако, рано или поздно, о них нам все равно напомнит природа, – сказала Эльса и перевела взгляд на брата. – Он справится. Как справится и любой обитатель саванны, если своевременно найдет в себе силы признать превосходство над ним природы.