Kitobni o'qish: «Жуть у подъезда»

Пролог

Некоторые истории рождаются вовсе не в фантазиях автора — они взяты из обычной жизни, и от этого впечатляют особенной искренностью. Одна из таких произошла со мной прошлой весной, но она настолько невероятна, что поверить в неё будет непросто.

Дело было в моём родном городе. Теперь я живу за триста километров от него: вроде бы и расстояние небольшое, но приходится много работать, и навестить маму, близких и друзей удаётся редко. А когда всё же получается — хочется успеть со всеми пообщаться.

Этот раз не стал исключением. Оставив в квартире у мамы вещи, я отправился к друзьям на набережную Волги. Мы и не заметили, как стемнело и настала пора расходиться. Уже по дороге домой я увидел на лавочке перед подъездом трёх своих соседок-пенсионерок: бабу Зину, бабу Дусю и Клавдию.

Последнюю даму, кстати — ровесницу первых двух, — называть «бабушкой» было категорически запрещено: она считала себя модницей, любила принарядиться и старалась за собой ухаживать. Вот и сейчас Клавдия сидела в чёрном пальто, ладно облегавшем фигуру, и непринуждённо поправляла шляпку с широкими полями в тон ему.

— Здравствуйте, — поприветствовал я старушек.

Они удивлённо посмотрели на меня. Я было подумал, что из-за редких визитов они совсем позабыли, кто я такой, но через секунду узнали.

— Здравствуй… — ответили они нестройным хором.

И баба Зина подхватила:

— Куда же ты так спешишь? Посиди с нами немного, расскажи, как живёшь, а то мы столько не виделись!

— Возможно, и не увидимся больше, — добавила Клавдия и отвернулась, пряча лицо в тени полей шляпы.

— Да я с мамой ещё хотел перед сном поговорить, но, если только ненадолго, — ответил я, подходя к лавочке.

— Вот и хорошо, а то мы тут в женской компании уж давно сидим. Хоть с мужичком пообщаемся, — обрадовалась баба Дуся.

— А дядя Петя вам больше компанию не составляет? — вспомнил я соседа, которого часто видел с ними раньше.

— Боится он нас… — начала Клавдия, но баба Дуся её перебила:

— Странный он стал какой-то, старый совсем.

— Маразм, наверное, старческий, — добавила баба Зина, а затем наклонилась ко мне и сама сменила тему. — Ты лучше о себе расскажи: как там живёшь? Кем работаешь? Мы-то, ясно дело, пенсионеры, у нас ничего интересного не происходит.

— Говори за себя. Вообще-то женщине столько лет, на сколько она себя чувствует, — поправила Клавдия.

Я прикидывал, как в паре слов уместить пятнадцать лет жизни, за которые мы не общались, и ответил:

— Ну если вкратце: работаю на заводе, дом построил, у меня жена и две прекрасных дочки. Ну и рассказы пишу.

На последней фразе брови бабы Дуси приподнялись, и она поинтересовалась:

— А о чём пишешь?

— Ужасы и мистика. Вам, наверное, такое не понравится, — ответил я, отмахнувшись рукой.

— Отчего же не понравится? Понравится! Расскажи что-нибудь, — попросила баба Дуся.

Я на миг призадумался, выбирая подходящий рассказ, чтобы их пожилые сердца выдержали и бабушки не ушли домой совсем седыми.

— Ну хорошо. Слушайте…

Рассказ: «Ты водишь»

Рабочий день закончился несколько часов назад, но Вадим всё ещё сидел в кабинете среди стопок документов и отчётов. На понедельник была назначена важная встреча с заказчиком, и от неё зависела крупная сделка. Придёшь неготовым и, не дай Бог, допустишь даже малейшую ошибку — и всё, прощай, работа.

Именно поэтому перед Вадимом лежали таблицы с расчётами, над которыми он корпел без перерыва вот уже который час. Внимание металось между цифрами и графиками. Каждый отчёт он проверял дважды, каждое число сверял с предыдущими показателями.

Но в конце концов усталость взяла верх. В состоянии, когда голова совсем не соображает, легко наделать непростительных ошибок — от одной лишь невнимательности. Вадим сложил документы в аккуратную стопку на краю стола, выключил свет, запер дверь и отправился домой.

Возле выхода дежурил пожилой охранник, имени которого Вадим никак не мог запомнить. Грустно улыбнувшись, тот принял ключи и, взглянув на Вадима с явным сожалением, произнёс:

— Вадим Семёнович, все уже три часа как домой ушли. Один вы на благо фирмы стараетесь. А жить-то когда?

— Контракт подпишем — тогда и отдохнём, — сдержанно ответил Вадим и поспешил прочь.

Продолжать разговор ему совершенно не хотелось, ведь он и сам часто думал, что работа начала занимать слишком много времени:

«Неужели это только мне одному надо?! Ведь все ушли! Все! А зарплата у всех одинаковая. Начальники спихнули на меня отчёты — как на самого ответственного. Уверены, что не подведу. А может, ну их всех — взять да подставить!»

Естественно, он знал, что так с руководством не поступит, поэтому, в очередной раз проглотив обиду, выдохнул и зашагал к парковке. Старенькая иномарка завелась только с третьей попытки. Вадим в сердцах несколько раз ударил ладонями по рулю и громко крикнул:

— А-а-а…

Выплеск эмоций немного помог прийти в себя. Вадим застыл, глядя сквозь лобовое стекло. Напряжение затянувшегося рабочего дня медленно отступало. Да и торопиться было некуда: дома его никто не ждал — лишь пустые стены небольшой однушки. Пытаясь найти хоть какой-то плюс, он тихо произнёс:

— Зато сейчас дороги пустые. Доеду без пробок.

Вдруг ему захотелось посмотреть на ночной город, чтобы немного отвлечься. Включив лёгкую расслабляющую музыку, он отправился в своё небольшое путешествие.

Центр города был залит фонарным светом, всюду мелькали яркие вывески и рекламные щиты, не давая почувствовать спокойствия. А хотелось тишины, какая бывает только на окраине. Поэтому Вадим свернул с главной дороги на объездную, и через несколько минут за окном показалось озеро. С одной его стороны располагался песчаный пляж, где летом любили загорать местные жители, а с другой — совсем недавно построенная администрацией детская спортивная площадка.

В столь поздний час там было пустынно: лишь один мужчина отжимался на брусьях, а вокруг него бегала мелкая белая собачонка. За площадкой открывалось очень красивое место — несколько лавочек у самого берега. Лунная дорожка серебрилась на глади воды, и вид этот настолько понравился Вадиму, что он не смог проехать мимо.

Снизив скорость, он включил поворотник и свернул к парковке. Пустая стоянка тоже немного подняла настроение. Остановившись, Вадим повернулся к пассажирскому сиденью за сумкой — и вдруг услышал женские крики:

— Спасите! Помогите!

Чуть впереди из-за куста сирени выбежала перепуганная девушка. В свете уличного фонаря на её лице стали заметны чёрные дорожки от слёз и растёкшейся туши. На белой рубашке расплылись тёмно-коричневые пятна, а на боку, словно рана, чернела дыра. Девушка подбежала к машине и грязными ладонями забарабанила по капоту.

— Спасите! Он убьёт меня! — кричала она, медленно подходя к водительской двери и нервно оглядываясь на кустарник, откуда только что выбежала.

Размышлять было некогда. Выйдя из машины, Вадим попытался её успокоить:

— Тише… Кто тебя хочет убить?

Девушка неожиданно прыгнула Вадиму в объятья, пытаясь укрыться от одной ей ведомой опасности. Ветви сирени зашевелились, и оттуда выбежал мужчина с перекошенным от злости лицом и ножом в руках. Девушка перебралась за спину Вадиму.

— Спаси меня! Я его не знаю! Он… напал на меня, — умоляла она подрагивающим голосом, тяжело дыша и плача.

— Успокойся, мужик, давай поговорим, — произнёс Вадим, пытаясь наладить контакт с безумцем, но это не помогло.

Мужчина с диким рёвом бросился вперёд, целясь ножом в живот. Вадим чудом успел среагировать: перехватил руку с оружием, рванул её в сторону и, пропустив инерцию удара мимо себя, с силой впечатал лбом в переносицу нападавшего. Но противник лишь взревел ещё яростнее, продолжая борьбу, словно совсем не чувствуя боли.