Kitobni o'qish: «Меньшевики и русская революция (1917-1922 гг.). Проблема политического выбора»

Введение

В 2017 году исполняется 100 лет российской революции. Эта знаменательная дата является своеобразной границей между имперской и Советской Россией. Сложнейшая социально-экономическая, политическая и внешнеполитическая ситуация привела к мощнейшему катаклизму в отечественной истории. С 1917 г. начался новый этап нашей истории. К 1917 г. в России оформились политические партии самого разного толка: от монархистов и либералов до социалистов и анархистов. Сложилась соответствующая политическая культура. Одной из наиболее активных партий была РСДРП, неоднородная по своему составу. Большевики представляли собой наиболее радикальное крыло в партии. Меньшевики также не были единым целым, это был конгломерат различных течений и взглядов. Однако именно среди меньшевистской части партии находились выдающиеся теоретики социал-демократической мысли: Г. В. Плеханов, Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан, А. Н. Потресов, Н. Н. Суханов и др. Именно они занимались разработкой интеллектуальных проектов, которые пытались внедрить в жизнь. Однако по целому ряду причин, как прямых, так и косвенных, данные проекты оказались либо заимствованы их оппонентами-большевиками и преподнесены совершенно в ином виде, либо не реализованы.

Актуальность темы исследования определяется двумя составляющими: научно-теоретической и социально-политической. Научная актуальность связана, прежде всего, с выявлением процесса самоидентификации партий и движений России в 1917– 1920-е гг., являющегося одним из наиболее острых и дискуссионных в отечественной историографии. Данный процесс рассматривался российскими социал-демократами начала ХХ в. через идеологическую призму с целью формирования модернизационной модели развития России, конструирования механизмов преодоления кризисных явлений в экономической, политической и социальной сферах.

Социально-политическая актуальность обусловлена поисками современными политиками способов консолидации общества, выработкой вектора его развития в период мировых экономических катаклизмов. Российские социал-демократы (меньшевики) разрабатывали демократическую модель общественно-политического и социально-экономического устройства, базировавшуюся на сочетании двух идеологических детерминант: демократии и социализма. Как известно, ряд европейских стран реализовали на практике концепцию демократического социализма, в формирование которой внесли свою лепту и российские меньшевики. Сочетание элементов капитализма и социализма предполагало развитие свободных рыночных отношений, высокий уровень жизни населения, их социальную защищенность. Демократический социализм – особая модель государственного устройства. Многие ее аспекты разрабатывались меньшевиками в 1917– 1920-х гг. в процессе преодоления последствий революционного взрыва и создания общества «всеобщего благоденствия».

Объектом исследования является теоретическая и практическая деятельность российских социал-демократов (меньшевиков), их основных внутриполитических течений в постреволюционный период в Советской России.

Предметом исследования является процесс формирования социал-демократической модели общественно-политического и социально-экономического развития России и формирование концепции демократического социализма.

Исследование меньшевистской концепции общественного переустройства и социально-экономического возрождения России обусловило постановку соответствующей проблемы: реконструкция социал-демократической модели, включавшей мощный модернизационный компонент.

Приход большевиков к власти в 1917 г. не решил проблем, стоявших перед революционерами в начале ХХ столетия. Более того, углубился раскол общества. Большевистский вариант модернизации имел весьма противоречивые результаты. Именно поэтому российские социал-демократы, преодолев первоначальный радикализм оценок Октябрьского переворота, вступили на путь поиска обновленной социал-демократической модели устройства России.

Российская социал-демократия начала складываться в конце XIX – начале XX в. Ее уникальность состояла в том, что она никогда не представляла собой единого политического и мировоззренческого течения. Данное обстоятельство обусловлено рядом причин: спецификой распространения марксизма в России, особым радикализмом сознания, отсутствием высокоразвитой политической культуры, опыта партийно-политического строительства и т. д.

Социал-демократия – направление в социалистическом и рабочем движении, основывавшееся на особом социал-демократическом мировоззрении, имевшем в своем основании не только теорию марксизма, но и ряд других несоциалистических философских концепций. Социал-демократическая идеология в России складывалась в условиях существования капиталистических отношений и имперского типа государственного устройства. С февраля по октябрь 1917 г. в политическом спектре российские социал-демократы занимали нишу слева. В то же время среди меньшевиков можно было выделить несколько направлений: «оборонцы» (И. Г. Церетели, Ф. И. Дан), меньшевики-интернационалисты (Ю. О. Мартов), левые интернационалисты (Б. В. Авилов), правые меньшевики (А. Н. Потресов), группа «Единство» (Г. В. Плеханов). После Октябрьского переворота в меньшевизме активизировалось два течения: правые меньшевики (А. Н. Потресов, Ст. Иванович) и меньшевики-интернационалисты или мартовцы (Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан), ставшие во главе РСДРП. Критерием выделения данных направлений в меньшевизме послужила их самоидентификация, а также отношение к большевистскому перевороту, к складывавшейся советской политической системе, к проблеме мировой революции. Фактически Октябрьская революция 1917 г. расколола партию не только идеологически, но и организационно. Правый меньшевизм значительно дистанцировался от представителей «официального меньшевизма».

Меньшевики-интернационалисты считали, что большевистский режим установился неслучайно, и, несмотря на осуждение методов ведения политической борьбы, они признали необходимость сотрудничества с РСДРП(б) – РКП(б) на основе советского законодательства. Данное внутриполитическое течение возглавлял Ю. О. Мартов, а после его смерти в апреле 1923 г. Ф. И. Дан. Мартовцы являлись сторонниками идей интернационализма, сложившихся под влиянием взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса, изложенных в Коммунистическом манифесте (1848 г.). Идея пролетарского интернационализма основывалась на признании общности интересов пролетариата всех стран в их борьбе за освобождение. Кроме того, пролетарский интернационализм базировался на сочетании двух ценностных детерминант: социализма и демократии, что, в свою очередь, нашло непосредственное отражение в социал-демократической доктрине меньшевиков. В эмиграции меньшевики-интернационалисты создали Заграничную Делегацию, группировавшуюся вокруг журнала «Социалистический Вестник». Данное политическое издание выходило в течение 1921–1933 гг. в Берлине, после прихода фашистов к власти – в Париже, до его оккупации в 1940 г. Затем большинство меньшевиков эмигрировало в США и там «Социалистический Вестник» публиковался до 1965 г. Заграничная Делегация просуществовала до 1951 г. В целом следует отметить, что деятельность меньшевиков-интернационалистов свелась к двум направлениям политической активности в эмиграции: к публицистике и участию в международных социалистических форумах. На страницах «Социалистического Вестника» публиковались работы виднейших теоретиков меньшевизма: Ю. О. Мартова, Ф. И. Дана, П. Гарви, Р. Абрамовича, Д. Далина, А. Югова и др. Заслугой данного внутриполитического течения является всесторонний анализ советской политической и экономической системы, выработка механизмов преодоления кризиса и конструирование социал-демократической модели общественного устройства.

Группа правых меньшевиков сложилась еще в России и занимала более радикальную позицию (А. Н. Потресов, Ст. Иванович, С. Загорский). Они блокировались в эмиграции вокруг журнала «Заря», выходившего в Берлине в 1922–1925 гг. Правые меньшевики считали политическим анахронизмом существование советского государства. Данное внутриполитическое течение не поддерживало идею эволюционной трансформации большевистского режима.

Понятие демократического социализма впервые было упомянуто в 1888 г. Д. Б. Шоу. До начала Первой мировой войны данный термин использовали Э. Бернштейн и О. Бауэр, в межвоенный период – К. Каутский и Р. Гильфердинг. В России элементы концепции демократического социализма разрабатывалась меньшевиками. Ее основные контуры были обозначены российскими социал-демократами в эмигрантский период.

В целом же российские социал-демократы находились в постоянном теоретическом поиске некой смысловой доминанты для Советской России, пытаясь выработать эффективные механизмы преодоления издержек большевистского реформирования.

В работе используются термины, характерные для современной исторической науки, в частности модернизация, евроазиаты.

Модернизация – это процесс всестороннего совершенствования технологических, общественно-политических, социально-экономических, культурных сторон жизни общества. Социал-демократический вариант модернизации предполагал сращивание двух социологических систем: демократии и социализма, а также выработку на их основе некой интегрированной субмодели. Модернизационный проект меньшевиков основывался на сочетании европейских демократических ценностей и российского традиционализма. Российские социал-демократы не применяли данный термин, но с точки зрения современного восприятия их предложения могут быть идентифицированы как попытка модернизации России.

Гражданское общество в социал-демократической интерпретации означало создание условий и механизмов для его реализации в России в конце 1917–1920-е гг. Меньшевики предполагали, что институты гражданского общества будут инициироваться населением страны, а не насаждаться декретами сверху. В качестве элементов гражданского общества российские социал-демократы предлагали набор демократических ценностей: свободы слова, печати, собраний, независимости профсоюзов, многопартийности.

Термин «евроазиаты» используется автором впервые. Он означает соединение в меньшевистской концепции европейских демократических ценностей и российских почвенных устремлений. Российские социал-демократы занимали промежуточное положение между представителями классического марксизма (Г. В. Плеханов) и русского марксизма (В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий).

Хронологические рамки исследования охватывают 1917– 1922 гг. В данный исторический период РСДРП действовала в рамках советского политического режима и эмиграции, занимая нишу умеренной социалистической оппозиции, самоидентифицируясь в новых политических условиях.

Нижняя граница обусловлена началом Февральской революции, падением самодержавия, попытками меньшевиков участвовать во всех крупнейших форумах 1917 г., а затем с приходом к власти большевиков и переходом российских социал-демократов в оппозицию к правящему режиму. Меньшевики принимали активное участие в обсуждении наиболее острых вопросов. Они пытались найти компромиссный вариант в виде реализации идеи однородного социалистического (коалиционно-социалистического) правительства с целью урегулирования общественного конфликта.

Выбор в качестве верхней границы 1922 г. связан с окончанием Гражданской войны в России и эмиграцией значительной части меньшевиков. Однако они принимали непосредственное участие в ряде социалистических форумов, как международного характера, так и внутригосударственного, проводившихся не только большевистским руководством, но и инициировавшихся РСДРП. Именно в этот период российские социал-демократы занимались теоретической разработкой и обоснованием необходимости претворения в жизнь социал-демократической модели модернизации всех сфер общественного устройства.

Территориальные рамки исследования охватывают Советскую Россию в 1917–1922 гг.

Целью данной работы является исследование теоретической и практической деятельности российских социал-демократов (меньшевиков) в 1917–1922 гг., а также процесс формирования концепции постреволюционного развития страны.

Учитывая актуальность темы, степень ее историографической разработки и поставленную цель, выделены следующие задачи:

1) выявить уровни политической самоидентификации меньшевизма в большевистской России в 1917–1922 гг.;

2) исследовать стратегию российских социал-демократов в 1917 г. и в постреволюционный период;

3) выявить характер и содержание их тактической линии;

4) реконструировать социал-демократическую модель общественно-политического и социально-политического переустройства России, обозначив основные параметры и этапы ее складывания в изучаемые годы;

5) изучить процесс ликвидации социал-демократической оппозиции в СССР в 1920-е гг.;

6) структурировать основные компоненты меньшевистской концепции демократического социализма и меньшевистские представления об ее практической применимости в исторических условиях России 1920-х гг.;

7) проследить процесс трансформации социал-демократической (меньшевистской) концепции мировой революции.

Источниковая база. В ходе реализации российско-американского исследовательского проекта в первой половине 1990-х гг. началась серия публикаций сборников документов РСДРП. Данные сборники уникальны в первую очередь своим составом и структурой помещенных в них документов. В их создании, по приглашению самих меньшевиков, принял участие американский профессор Леопольд Хеймсон. Его интервью оставшихся к тому времени в живых российских социал-демократов также включены в сборники, которые охватывают огромный источниковедческий материал от зарождения до политической гибели РСДРП. В 1994-м начался выпуск четырехтомного сборника документов РСДРП в 1917 г.¹ Данный выпуск уникален, поскольку в него были включены документы самого различного происхождения: от официальных партийных бумаг до личной переписки лидеров и идеологов меньшевизма. Эти документы позволяют судить о сложных политических перипетиях в 1917 г. и точках зрения российских социал-демократов на основные узловые проблемы России в изучаемый период. Кроме того, они позволяют раскрыть суть не только политической практики различных политических группировок меньшевиков, но и дают возможность исследователям проанализировать составляющие социал-демократической парадигмы. В 1996 г. вышел сборник «Меньшевики. Документы и материалы. 1903 – февраль 1917 г.»²

Коллективом авторов была также подготовлена серия томов документов под общим названием «Меньшевики в большевистской России. 1918–1924 гг.». В 1999 г. вышел первый сборник из данной серии: «Меньшевики в 1918 году»³, где были собраны документы РСДРП, находившейся в данный период на полулегальном положении. 1918 год стал одним из наиболее сложных этапов в истории меньшевистской партии. Разгон участников Учредительного собрания послужил, по мнению А. Ненарокова, Д. Павлова, У. Розенберга, предзнаменованием «заката русской демократической государственности»⁴. Своеобразной вехой в истории меньшевизма явилась проведенная в декабре 1918 г. Всероссийская конференция РСДРП, провозгласившая вступление России в достаточно длительный переходный период. В 2000 г. был опубликован сборник документов, освещавших историю меньшевиков в большевистской России в 1919–1920 гг.⁵ Особенность данного сборника состояла в том, что значительно изменился характер основного массива документов, связанный с функционированием РСДРП в условиях репрессивной политики большевистской власти и конспиративного характера деятельности. Официальные документы РСДРП сохранились не полностью. Именно поэтому в подготовке данного тома были использованы собрания девяти крупнейших отечественных и зарубежных архивохранилищ. Коллектив авторов обращался за недостающими протоколами партии в Центральный архив ФСБ, Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО), Архив Президента Российской Федерации и Центральный государственный архив г. С.-Петербурга (ЦГА СПб.). Следующим этапным сборником документов стало издание книги «Меньшевики в 1921–1922 гг.». Материалы этого тома раскрывают деятельность РСДРП в качестве оппозиционной полулегальной партии⁶. Авторы использовали материалы Центрального архива ФСБ, РГАСПИ, архива Гуверского института войны, революции и мира, а также Международного института социальной истории (Амстердам). В последнем издании из серии «Меньшевики в большевистской России. 1918–1924 гг.» – «Меньшевики в 1922–1924 гг.», вышедшем в 2004 г. и посвященном памяти российского социал-демократа, одного из хранителей богатейшего интеллектуального наследия РСДРП, Б. И. Николаевского, освящен период от последнего крупного совещания партии (октябрь 1922 г.), принявшего решение о переходе к нелегальной работе, и до принятия новой партийной платформы. В этот исторический период, по мнению авторов-составителей, «четко обозначились крах каких-либо надежд на реальность социалистических преобразований в России… и… падение революционных настроений в Европе»⁷. Помимо официальных документов Заграничной Делегации РСДРП и Бюро ЦК, переписки виднейших теоретиков меньшевизма, в данном томе содержатся постановления Политбюро ЦК РКП(б) и высших органов большевистской власти о меньшевиках, а также краткие биографические сведения о членах партии в 1922–1924 гг. Уникальность этого тома связана также с использованием значительного массива материалов, ранее зашифрованных. В 2010 г. вышло двухтомное издание «Меньшевики в эмиграции. Протоколы Заграничной Делегации РСДРП. 1922–1951 гг.»⁸. Данное издание завершило многолетнюю работу авторов международного проекта, посвященного изучению документального наследия российской социал-демократической мысли. Как следует из названия, авторы отобрали и представили материалы Заграничной Делегации РСДРП, просуществовавшей до ее самороспуска в 1951 г. Большинство документов данного тома впервые введены в научный оборот. Они были взяты из коллекции Б. М. Сапира, ставшей доступной исследователям только в 1999 г., когда она была полностью разобрана и систематизирована. Кроме того, в собрание данного тома включена Гуверовская коллекция Б. И. Николаевского. Издание «Меньшевики в эмиграции» вышло при поддержке Министерства культуры РФ, Российского государственного архива социально-политической истории, Центра по разработке и реализации межархивных программ документальных публикаций федеральных архивов, Института общественной мысли, Бахметьевского архива русской и восточно-европейской истории и культуры Колумбийского университета (г. Нью-Йорк), Архива Гуверовского института войны, революции и мира, Ратгерского университета (штат Нью-Джерси) и Швейцарского национального фонда научных исследований.

Таким образом, в монографии использовано несколько групп источников:

Опубликованные документы

I. Документы и материалы РСДРП изучаемого периода, которые позволили выявить процесс разработки РСДРП политической стратегии и тактики политических проектов ее лидеров. Выделяется несколько подгрупп:

1. Программы РСДРП:

Программа РСДРП ⁹ была принята на II съезде партии в 1903 г. и действовала до 1924 г., когда ее заменила Партийная платформа. Тем не менее следует отметить тот факт, что меньшевики в своей деятельности руководствовались положениями программы 1903 г.

Воззвание ЦК РСДРП ко всем рабочим и работницам. Что делать? 12 июля 1919 г. Данный документ был составлен с целью достижения социально-политического компромисса между большевиками, населением и оппозиционными социалистическими силами. Он состоял из экономического, политического и продовольственного разделов. Программа «Что делать?» являлась ярким примером синтеза социалистической и демократической парадигм, спроецированных на российскую действительность. В экономической области признавалась необходимость утверждения смешанной модели экономики, в аграрной – примат прав крестьян на землю, в политической – формирования строя, основанного на принципах демократического социализма.

2. Стенограммы, протоколы съездов и конференций РСДРП

Стенограммы партийных форумов являются одним из важнейших видов источников в изучении политической линии меньшевиков, так как дают возможность проанализировать уровень гибкости и конструктивности их позиций. Особо следует выделить следующие документы:

Материалы Чрезвычайного съезда РСДРП(о) (30 ноября – 7 декабря 1917 г.). Прежде всего следует отметить доклад Ю. О. Мартова «О текущем моменте» и последующую резолюцию, принятую на его основе. Лидер российских социал-демократов отметил тот факт, что октябрьские события вовсе не являлись исторической случайностью, а были предопределены всем предшествующим развитием страны в 1917 году. Кроме того, Мартовым были сформулированы первоочередные задачи (заключение мира, передача земли крестьянам и т. д.), решение которых он возлагал на коалиционно-социалистическое правительство во главе с Учредительным собранием. Материалы Чрезвычайного съезда свидетельствовали о переходе основной массы членов РСДРП на интернационалистские позиции, а следовательно, о полевении партии. Таким образом, Чрезвычайный съезд РСДРП утвердил смену политического курса в связи с приходом к власти большевиков.

Материалы Всероссийской конференции РСДРП (декабрь 1918 г.). В них отражено провозглашение меньшевиками наступления переходного периода, характеризовавшегося укреплением власти трудящегося большинства, основанного на экономическом и политическом соглашении рабочих и крестьян. На этой конференции было принято решение о создании комиссии для разработки экономической и политической программы меньшевизма. Несмотря на внутрипартийные разногласия, была принята специальная резолюция, утверждавшая внутрипартийное единство РСДРП¹⁰. Таким образом, декабрьское партийное совещание предлагало строить тактику партии, «беря за исходный пункт своей борьбы советский строй как факт действительности, а не как принцип»¹¹. Основывалось данное положение на представлении меньшевиков о самоисчерпаемости большевистской власти. Материалы Всероссийской конференции РСДРП позволили выявить основные вехи в деятельности партии в 1918 г.

Особый исследовательский интерес представляют два внутрипартийных совещания начала 1920 г.:

Совещание при ЦК РСДРП 12–14 марта 1920 г., на котором с концептуальным докладом о демократии и диктатуре выступил Ю. О. Мартов¹². Выступление лидера РСДРП представляет собой глубокий и всесторонний анализ советской действительности и марксистской теории. Он констатировал отсутствие в большевистской России каких-либо элементов демократии, а также факт подмены диктатуры пролетариата диктатурой правящей партии. Также документы мартовского совещания позволяют определить возможные пути выхода из кризиса.

Совещание при ЦК РСДРП 4–14 апреля 1920 г. Материалы данного совещания представляют несомненный интерес, так как доклады Ю. О. Мартова¹³, Ф. И. Дана¹⁴ и Н. Череванина¹⁵ не только характеризовали сложившийся советский политический и экономический строй, но и содержали конкретные программы переустройства России. Доклад Мартова имеет важное теоретико-концептуальное значение в связи с тем, что лидер меньшевиков рассмотрел возможность реализации концепции мировой социальной революции в российских условиях.

Материалы совещания партийных работников (25–27 августа 1921 г.) позволяют понять мотивацию поведения меньшевиков в России в данный период. Данные документы раскрывают механизмы преодоления экономического и политического кризисов.

Московское партийное совещание местных организаций (октябрь 1922 г.) ¹⁶ в связи с репрессивной политикой советского руководства приняло решение о переходе к подпольной работе. Документы октябрьского совещания раскрывают перед исследователями механизмы выработки новой стратегической и тактической линий деятельности РСДРП. Кроме того, материалы данного совещания свидетельствуют о начале функционирования двух фактически самостоятельных центров: Бюро ЦК в России и Заграничной Делегации, а также о разногласиях между ними.

3. Документы ЦК РСДРП в России, Бюро ЦК в России, Протоколы Заграничной Делегации РСДРП.

Документы этой подгруппы делятся по хронологическому и территориальному признакам. Данный пласт источников позволяет проследить эволюцию официальной линии РСДРП с конца 1917 г. до конца 1920-х гг. Документы ЦК РСДРП и Бюро ЦК отражают результаты внутрипартийных дискуссий. Материалы Заграничной Делегации зачастую представляли собой компромиссный вариант, достигнутый с Бюро ЦК в России. Тем не менее в указанных источниках в полной мере отражена официальная позиция партии по ключевым проблемам советской действительности.

4. Документы местных организаций РСДРП

Данная подгруппа источников позволяет судить о ситуации в регионах. После 1922 г. таких документов становится все меньше, это обусловлено переходом партии в подполье. Особо представлена деятельность Киевской, Одесской партийных организаций¹⁷.

II. Произведения и публичные выступления лидеров и идеологов РСДРП

1. Публичные выступления

Публичные выступления лидеров меньшевизма также следует разделить на российские (советские) и эмигрантские, а также по принципу партийной принадлежности того или иного форума.

Ю. О. Мартов. Большевизм в России и в Интернационале. Речь, произнесенная на съезде Независимой Социалистической Партии Германии в Галле 15 октября 1920 г. ¹⁸ Речь лидера российских социал-демократов была направлена на объяснение мировой общественности недостатков большевизма и его политической практики. Мартов доказывал необходимость существования Социалистического интернационала.

Кроме того, на международных социалистических совещаниях неоднократно выступали Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан, Р. Абрамович и др. В Советской России: Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан, П. Б. Аксельрод и др. Доклады и речи лидеров меньшевиков позволяют выявить степень соответствия разрабатывавшихся доктринальных установок социально-политическим реалиям 1917– 1920-х гг.

2. Произведения лидеров и идеологов РСДРП:

«За год»¹⁹ – это плод коллективного труда меньшевистских теоретиков. Российские социал-демократы попытались дать взвешенную и конструктивную критику советской политической системы, выявив противоречия ее функционирования, тем самым обрисовав возможные пути ее трансформации. Это был первый взвешенный анализ октябрьских событий. Он был сдан в набор в конце 1918 г. и приурочен к первой годовщине Октября, но опубликован только в 1919 г. Данный сборник был издан легально в большевистской России и его идеи затем получили развитие в эмиграции.

Ю. О. Мартов. «Мировой большевизм»²⁰ – является посмертным сборником главного идеолога партии. Двенадцать глав были им написаны в первой половине 1919 г. Несмотря на то что сборник вышел уже после его смерти в Берлине в 1923 г., большинство глав было опубликовано в апреле – июле 1919 г. в журнале «Мысль», выходившем в Харькове, две главы работы – в «Социалистическом Вестнике» летом – осенью 1921 г. Кроме того, с небольшими сокращениями главы 1–5 были напечатаны на немецком языке в ноябре – декабре 1920 г. в Берлине в журнале «Der Sozialist», выходившем под редакцией Р. Брейтшейда. 11-я и 12-я главы не издавались ранее и были включены в сборник «Мировой большевизм» только в 1923 г. Ф. И. Дан написал предисловие к работе Юлия Осиповича. Именно благодаря кропотливой работе, проделанной Даном, собравшим по крупицам не только статьи, но и все возможные заметки Мартова, написанные им позже 1919 г., во всеобъемлющей полноте, представлены взгляды главного меньшевистского теоретика по многим проблемам, связанным с обоснованием политической стратегии социал-демократов в изменившихся условиях, в том числе и оценок большевизма. Уникальность работы Ю. О. Мартова заключается в том, что он рассмотрел большевизм как сложное политико-идеологическое явление, выделив в нем ряд почвенных черт, и в то же время раскрыл ряд причин, превративших его в явления мирового масштаба.

III. Периодическая печать РСДРП

1. Официальная печать партии

В эмиграции меньшевики группировались вокруг двух главных изданий: журнала «Социалистический Вестник»²¹ и «Заря»²². «Социалистический Вестник» выходил в Европе еженедельно в течение 1921–1940 гг., сначала в Берлине, а после прихода к власти фашистов – в Париже, до его капитуляции, а затем в Америке. «Социалистический Вестник» являлся центральным органом РСДРП за границей и неотъемлемой частью Заграничной Делегации. В данном издании публиковались теоретические статьи виднейших меньшевистских экономистов и политических публицистов.

Правые меньшевики РСДРП группировались вокруг журнала «Заря», выходившего в Берлине в 1922–1925 гг. В нем публиковались статьи А. Н. Потресова, Ст. Ивановича, С. Загорского и др. Данное издание имело более радикальную окраску, чем «Социалистический Вестник», это было обусловлено позицией лидеров правого меньшевизма, категорически не признававших большевистский режим.

2. Агитационные материалы меньшевиков

К данной подгруппе источников относятся листовки ЦК РСДРП, обращения, воззвания ЦК РСДРП, Бюро ЦК РСДРП²³. Этот вид источников позволяет проанализировать методы и способы воздействия меньшевиков на общественность.

IV. Документы РКП(б) позволяют проследить динамику взаимоотношений между советской властью и РСДРП. Указанная группа документов включает выписки из заседаний Политбюро ЦК РКП(б) и ВЧК по вопросам, связанным с деятельностью меньшевиков. Особую ценность представляют документы, связанные с попытками большевиков провести съезд-самороспуск РСДРП.

V. Документы органов советской власти и общественных организаций

Российские социал-демократы принимали участие в официальных советских форумах, в частности VII Всероссийском съезде Советов (декабрь 1919 г.), где выступили Ф. И. Дан²⁴ и Ю. О. Мартов²⁵. Оглашенная главным идеологом меньшевизма декларация являлась, по сути, платформой для сотрудничества с большевиками. Кроме того, выступление Ю. О. Мартова свидетельствовало об определенной трансформации концепции мировой революции, выразившейся в требование вернуть «национальные окраины» России. На VIII Всероссийском съезде Советов (22–29 декабря 1920 г.) с обширной речью выступил Ф. И. Дан²⁶. Он, проанализировав внутреннюю и внешнюю политику советского государства, пришел к выводу о необходимости свертывания политики «военного коммунизма», введения твердого фиксированного налога и свободного распоряжения крестьянами своими излишками хлеба.

В связи с тем, что члены РСДРП принимали самое активное участие в работе профсоюзных форумов, для исследования весьма важно изучение их деятельности в рамках данных организационных структур. В частности, на III Всероссийском съезде профсоюзов, проходившем параллельно с апрельским партийным совещанием, выступали с докладами меньшевики о тарифной политике и о введении концессий²⁷. Данные выступления носили конструктивный характер, они позволяют судить о степени разработанности меньшевиками рабочего вопроса. На IV Всероссийском съезде профсоюзов (17–25 мая 1921 г.) российские социал-демократы также предложили ряд резолюций, затрагивавшими интересы профдвижения в России и экономического благосостояния населения страны²⁸. Материалы IV Всероссийского съезда профсоюзов свидетельствовали о наличии у меньшевиков плана по преодолению кризисных тенденций в экономике страны и формированию элементов гражданского общества, которые они предлагали советскому руководству.

Архивные документы

В настоящем исследовании использованы материалы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), в частности Ф. 275, охватывающий период с 1917 по 1927 г., и Ф. 622 по истории РСДРП в 1917–1923 гг. Они раскрывают процесс формирования социал-демократического мировоззрения в постреволюционный период. Документы указанных фондов позволяют проследить деятельность меньшевиков, в частности Бюро ЦК, до их политической гибели на территории Советской России. Машинописный вариант документов помещен на специальные пленки. Иногда встречаются материалы, которые достаточно сложно идентифицировать, так как нет соответствующих отметок или документ находится в плохом состоянии. Кроме того, в монографии анализируются материалы Ф. 265, являющегося личным архивом А. Н. Потресова. Документы данного фонда включают в основном переписку лидера правых меньшевиков с представителями как «официального меньшевизма», так и со своими сторонниками. Часть материалов носит рукописный характер, прежде всего это относится к документам, написанным им позднее 1917 г., другая часть – набрана на печатной машинке. Последние письма А. Н. Потресова относятся к 1934 г. В целом документальное наследие РСДРП, хранящееся в архиве РГАСПИ, представляет огромный научный интерес. В монографии использованы материалы Центра документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО). Ф. 12. Оп. 2. Д. 85: Локерман А. С. 74 дня Советской власти (из истории диктатуры большевиков в Ростове-на-Дону). Ростов-на-Дону: Издание Донского Комитета РСДРП, 1918. Данный документ уникален и раскрывает повседневную жизнь горожан, их морально-психологическое состояние в период пребывания в городе большевиков.

В основу методологии исследования легло сочетание двух методологических принципов: историзма и понимания²⁹. Исследование построено исходя из аналитического анализа исторических источников, имевших как индивидуальное, так и коллективное происхождение. В то же время привлекались источники не только РСДРП, но и источники официальной власти в виде документов РКП(б) – ВКП(б), за счет чего снижалась вероятность односторонности суждений и выводов. Принцип историзма позволяет проследить процесс формирования основных доктринальных установок и теоретических концепт российских социал-демократов в 1917–1920-е гг. под воздействием конкретно-исторических условий функционирования РСДРП в большевистской России и за ее пределами. Принцип историзма позволил также реконструировать социал-демократическую модель общественно-политического и социально-экономического устройства России, определить ее основные качественные характеристики.

Принцип понимания является одним из основополагающих принципов исторической науки и интеллектуальной истории в частности. Он позволил провести деконструкцию и анализ интеллектуального наследия российских социал-демократов и понять теоретические взгляды меньшевиков в культурно-историческом и общественно-политическом контексте конца 1917–1920-х гг.

Научное исследование построено на комплексном сочетании общенаучных и специальных или исторических методов.

К общенаучным методам относятся:

1) системный метод, который позволяет системно и в то же время дифференцированно изучить формирование социалистической оппозиции большевистскому режиму в лице РСДРП по узловым вопросам теории и практики социал-демократизма и соотнесения ее с марксистской социологической схемой в российской действительности;

2) феноменологический метод призван выявить сущность теоретической и практической деятельности основных течений российской социал-демократии в постреволюционный период в Советской России, а также специфику формирования элементов концепции демократического социализма;

3) диалектический метод позволяет проанализировать взаимосвязанность практико-политических, этических и мировоззренческих установок меньшевизма, проследить их динамику в рамках изучаемого периода.

Специальные исторические методы:

1) историко-генетический метод направлен на выяснение исторических корней возникновения и распространения различных течений российской социал-демократической мысли, а также формирования меньшевизма в качестве социалистической оппозиции большевистскому режиму;

2) историко-сравнительный метод позволил установить определенные черты сходства и различия основных течений меньшевизма в революционный и постреволюционный периоды, благодаря чему глубже подчеркивается феноменальность и уникальность политической культуры российской социал-демократии;

3) историко-типологический метод использован для дифференциации меньшевизма, а также для обеспечения более глубокого понимания сущности, характера и особенностей различных вариаций меньшевизма;

4) историко-психологический метод позволяет всесторонне выявить роль РСДРП в ключевых точках ее новейшей истории не только через рассмотрение содержания политических и социально-экономических платформ, но и через определение культурных и этических предпочтений лидеров и идеологов меньшевизма.

Научная новизна монографии заключается в комплексном исследовании теоретической и практической деятельности российских социал-демократов (меньшевиков)

– определено место российских социал-демократов в партийно-политическом спектре Советской России;

– доказано, что меньшевики занимали промежуточное положение между представителями классического и русского марксизма и являлись, таким образом, «евроазиатами», опиравшимися на поздние работы К. Маркса о постепенности перехода от капиталистической к социалистической общественно-экономической формации;

– реконструирована социал-демократическая модель общественно-политического и социально-экономического устройства России с выделением ее структурных элементов и обоснованием их обусловленности;

– доказано, что российские социал-демократы являлись не только «кабинетными» теоретиками, но и разработчиками эффективных механизмов преодоления кризисной ситуации в Советской России; введение НЭПа явилось косвенным подтверждением практической значимости наработок меньшевиков (программа «Что делать?» и решений мартовского и апрельского совещаний 1920 г.); их модернизационные проекты общественного переустройства основывались на сочетании демократических и социалистических ценностей;

– выявлены основные параметры проекта «гражданского общества» в социал-демократической интерпретации, а также основные элементы и условия его функционирования;

– исследован национальный компонент социал-демократической модернизационной модели, позволявший структурировать своеобразную схему преодоления кризиса межэтнических отношений в России;

– обоснована историческая правомерность использования термина «демократический социализм» применительно к концептуальным наработкам меньшевиков 1918–1920-х гг.;

– определены факторы формирования концепции демократического социализма и прослежена ее эволюция в теоретическом наследии российской социал-демократической мысли;

– выявлен особый альтернативный тип политического сознания, базировавшийся на сочетании западных демократических ценностей и российской ментальности, а также основанный на революционном опыте интеллигенции второй половины XIX – начала ХХ в.

Практическая значимость исследования определяется тем, что выявлено содержание и эволюция взглядов российских социал-демократов (меньшевиков) в 1917–1922 гг., а также проанализированы основные течения меньшевизма. Сконструированная социал-демократическая модель общественно-политического и социально-экономического переустройства может быть предложена в качестве политического макета современным партиям социал-демократической направленности, а также в рамках реализации на государственном уровне предложенного варианта демократического социализма.

Глава 1. Меньшевики в период революции и Гражданской войны (1917–1922 гг.): историографические оценки

Историографию российской социал-демократии конца 1917 – начала 1920-х гг. можно разделить на два крупных периода: советский, охватывавший 1917–1980-е годы, и современный, включающий два подэтапа: переходный (конец 1980-х – начало 1990-х гг.) и новейший (постсоветский). Следует отметить, что на сегодняшний день существуют обширные историографические очерки, посвященные истории меньшевизма³⁰. Именно поэтому представляется целесообразным освещение отдельных ключевых работ по изучаемой проблеме.

Советская историография постреволюционного меньшевизма может быть рассмотрена с точки зрения сочетания ряда критериев: во-первых, определения места и роли исторической науки в советском обществе, а также идеологической ситуации в стране, накладывавшей существенный отпечаток и на историческую науку в целом; во-вторых, сопряжения идеологии и научного знания. Советская историографическая традиция начала складываться параллельно с формированием большевистского режима. Историческая наука являлась неотъемлемой частью советской политической системы. Специфической чертой советской историографии была ориентация на марксистско-ленинскую теорию как на единственно верную методологическую парадигму. Первым историографом меньшевизма является В. И. Ленин, по меткому выражению С. В. Тютюкина, ставший «летописцем» меньшевизма³¹. Первый этап историографии получил название «ленинского». Кроме того, это обусловливалось формулировкой ряда концептуальных выводов, положенных в основу критики небольшевистских партий и организаций. В их числе: подчеркивание преемственности большевизма и марксизма; признание закономерности октябрьских событий 1917 г.; складывание триады, прочно вошедшей в советскую историческую науку: небольшевизм – немарксизм – контрреволюция. Поэтому история РСДРП изучалась только в контексте борьбы с меньшевиками большевиков. В. И. Ленин рассматривал меньшевиков не как внутрипартийную фракцию, а как реформистски и оппортунистически настроенную партию³². В работе «Детская болезнь “левизны” в коммунизме», написанной В. И. Лениным в 1920 г., изменился подход к освещению истории РСДРП. Ленин утверждал, что меньшевики уже в 1903–1905 гг. представляли собой мелкобуржуазное демократическое течение. Он называл их соучастниками бандитизма, предателями³³. Естественно, что подобные оценки были поддержаны первыми советскими учеными и политиками. Среди них следует назвать: А. В. Луначарского, А. С. Бубнова, В. В. Воровского, И. Вардина, Г. Е. Зиновьева и др.³⁴ Большинство работ носило публицистический характер. Историки ленинского этапа пользовались достаточно широким кругом источников, многие из которых стали доступны современным исследователям только в конце 1980-х гг. Данное обстоятельство наложило определенный отпечаток на складывавшуюся историографическую традицию. Именно поэтому можно говорить не только о следовании советских историков марксистско-ленинской догме, но и об элементах новизны в их работах. В 1920-е гг. было опубликовано несколько десятков брошюр о меньшевиках. Они издавались не случайно, а в связи с судом над эсерами (1922 г.) и решением XII Партконференции (1922 г.) «Об антисоветских партиях и течениях». Многие оценки легли в основу советской историографии, задав ей тем самым вектор развития.

В 1922 г. Главлит дал указание, содержавшее запрет на распространение в России вышедших на Западе книг, статей и воспоминаний оказавшихся там деятелей небольшевистских партий. А в 1926 г. Отдел печати ЦК РКП(б) постановил ограничить ввоз из-за границы произведений меньшевиков, анархистов и эсеров. Однако в сборнике «Наши противники» были напечатаны отрывки из книг Ю. О. Мартова, П. Б. Аксельрода, Ф. И. Дана, Ф. А. Череванина и других представителей меньшевизма.

Кроме того, в 1920-е гг. стали издаваться первые документальные сборники по истории Февральской и Октябрьской революций³⁵; наряду с прокоммунистическими изданиями выходил журнал «Каторга и ссылка», где печатались виднейшие представители отечественной социал-демократии: Б. Н. Николаевский, И. А. Теодорович, Л. Г. Дейч и др. Историки-профессионалы (М. И. Покровский, В. И. Невский, Э. Б. Генкина и др.) пытались применять исторические методы исследования в оценках меньшевизма³⁶. Важной особенностью историографии 1920-х гг., как отмечалось выше, являлся определенный плюрализм мнений и подходов³⁷. Авторы пытались оценить меньшевизм и особенно деятельность Ю. О. Мартова с двух сторон. В частности, подчеркивалась приверженность российских социал-демократов «мелкобуржуазному социализму», но в то же время не отрицалась преданность социалистическим идеалам. А. Мартынов, в прошлом меньшевик, в предисловии к работе Ю. О. Мартова «Записки социал-демократа» подчеркнул, что лидер меньшевиков страдал «основным грехом меньшевизма»: мягкой линией в тактике и отрицательным отношением к революционной диктатуре³⁸. Вместе с тем для большевистских авторов прежде всего был характерен конъюктурный политический, а не исторический подход, когда позиция отдельных представителей меньшевизма проецировалась на всю предшествующую и настоящую историю этой партии. Работы данных авторов носили в массе своей фрагментарный характер.

Так, А. В. Луначарский в работе «К характеристике Октябрьской революции» утверждал, что меньшевики представляли собой мелко-буржуазную партию, «подкрасившуюся» сознательно или бессознательно марксизмом и шедшую к рабочим для того, чтобы использовать их в духе буржуазной революции³⁹. Более того, он обвинял меньшевиков в отсутствии веры во внутренний потенциал пролетариата и готовность России к социалистической революции. По мнению А. В. Луначарского, эволюционная доктрина меньшевиков была направлена на поддержание буржуазной, а не рабочей революции. Поэтому автор называл их «агентами буржуазии», заинтересованными в победе мелкобуржузных сил. Тем не менее следует отметить, что А. В. Луначарский опирался при написании работы не только на статьи и речи В. И. Ленина, но и цитировал лидеров меньшевизма – Г. В. Плеханова и Ф. И. Дана. Данное обстоятельство свидетельствовало о достаточно широком круге источников, к которому апеллировали первые советские историки.

И. Вардин также утверждал, что усилия меньшевиков в 1917 г. были направлены на утверждение единовластия буржуазии⁴⁰. П. Лепешинский, в свою очередь, также отмечал, что меньшевики в 1917 г. «докатились до роли контрреволюционного фактора в прямом смысле этого слова»⁴¹.

Таким образом, несмотря на тот факт, что авторы 1920-х гг. основывались на достаточно широкой источниковой базе, в их трудах превалировали черты догматизма. Советские историки доказывали закономерность прихода большевиков к власти и стремились дискредитировать своих политических оппонентов. Исследователи не освещали вопросов поиска меньшевиками путей выхода из экономического и политического кризисов. История послеоктябрьского меньшевизма рассматривалась фрагментарно. Политическая гибель меньшевизма оценивалась как закономерный итог всей предшествующей деятельности.

На рубеже 1920–1930-х гг. ситуация в советской исторической науке начинает меняться в связи со свертыванием фронта исторических исследований. Сокращение изданий по историко-партийной тематике было обусловлено необходимостью установления идеологического единообразия в оценках исторических событий и их участников⁴². Основное внимание исследователи уделяли тактике большевиков по отношению к небольшевистским партиям, а не анализу их политических и социально-экономических проектов переустройства России. Ученые в значительной степени занимались подбором фактов для подтверждения положений данного издания в духе требований вышедшего постановления ЦК ВКП(б)⁴³. Естественно, что при таком подходе к истории меньшевизма не существовало никакой возможности увидеть рациональное и конструктивное в их проектах.

Доказательством изначально контрреволюционной деятельности российских меньшевиков стал прошедший в марте 1931 г. судебный процесс по делу «Союзного бюро меньшевиков». Ситуацию усугубило письмо И. В. Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция»⁴⁴. В нем фактически был провозглашен диктат идеологии над наукой. Немного позднее вышел первый том «История гражданской войны в СССР», где в негативном свете было рассмотрено участие меньшевиков в ходе Гражданской войны⁴⁵.

Своеобразным апофеозом второго этапа советской историографии является «История ВКП(б). Краткий курс»⁴⁶, обосновавший единственно «верную» трактовку исторического процесса. Подавляющее большинство источников было помещено в спецхраны. В связи с данным обстоятельством, историки располагали достаточно скудной источниковой базой. Как правило, они апеллировали к работам своих предшественников. На втором этапе советской историографии наблюдалось полное превалирование идеологии над научным знанием. В «Кратком курсе» меньшевики были охарактеризованы как партия мелкобуржуазного толка. И. В. Сталин называл меньшевиков «агентами империалистической буржуазии», обвинял их в развязывании Кронштадтского мятежа. Указывалось на тот факт, что они стали контрреволюционной силой до Октябрьской революции. Характерной чертой середины 1930-х – начала 1950-х гг. был особый догматизм, ничего нового в изучение истории меньшевизма привнесено не было. Ученые занимались поиском и подбором фактов для подтверждения ряда положений, утверждавшихся на основе марксистской методологии.

В связи с процессом десталиназации в середине 1950-х гг. в советской исторической науке началась «оттепель». История политических партий в России стала рассматриваться в рамках освободительного движения, но через призму руководящей роли РСДРП(б) – РКП(б) – ВКП(б) – КПСС. Вышло значительное количество публикаций по партийно-политической истории России, затрагивавшее небольшевистские партии⁴⁷.

Большинство современных исследователей считают, что со второй половины 1950-х до начала 1970-х гг. в советской историографии произошел возврат к ленинским оценкам истории и деятельности небольшевистских партий. Как правило, историки указывали на закономерность прихода большевиков к власти и правильность их политического курса. Весомый вклад в изучение непролетарских партий был внесен в связи с проводившимися всесоюзными конференциями, посвященными истории Октябрьской революции⁴⁸. В деятельности меньшевиков, прежде всего, обращалось внимание на их ошибки и политические просчеты. Именно поэтому фундаментальные работы по истории политических партий носили названия, закреплявшие противоборство большевиков с другими политическими силами.

Ведущими специалистами по истории меньшевизма и его лидеров стали С. В. Тютюкин, Н. В. Рубан, О. В. Волобуев, Л. М. Спирин, П. А. Подболотов. Появились исследовательские работы С. В. Тютюкина, Н. В. Рубана, в которых стал использоваться более широкий фактологический материал⁴⁹. Однако деятельность российских социал-демократов рассматривалась как проявление реформизма в социал-демократическом движении. В соответствии со сложившейся советской историографической традицией была опубликована книга Н. В. Рубана⁵⁰, которая выдвигала утверждение о том, что РСДРП была разгромлена сразу после Октябрьской революции 1917 г. Следует отметить тот факт, что значительная часть работы посвящена истории большевизма, а не меньшевизма. Именно поэтому книга изобилует цитатами из официальных документов коммунистической партии и отсутствием ссылок на первоисточники РСДРП. В итоге автор весьма условно представил историю меньшевизма, не придав значения внутрипартийным разногласиям. Обусловлено это было тем, что данное исследование преследовало своей целью доказать закономерность победы большевиков в борьбе с контрреволюционной силой в лице российских социал-демократов.

Процесс «десталинизации» затронул и учебную литературу. Так, под редакцией Б. Н. Пономарева вышло 7 изданий нового учебника по истории коммунистической партии⁵¹. В нем, как и прежде, российские социал-демократы характеризовались в качестве ревизионистского течения, противостоявшего партии большевиков. По мнению автора учебника, меньшевики в 1917 г. встали на путь контрреволюции и этим был обусловлен их исторический крах после окончания Гражданской войны. В последнем, седьмом издании фактически была восстановлена модель «Краткого курса»⁵².

В 1960–1970-е гг. выходила многотомная история КПСС, где меньшевики оценивались как мелкобуржуазная и оппортунистическая партия⁵³, но в то же время следует отметить, что стали приводиться цитаты из первоисточников, а не простое приписывание меньшевикам тех или иных высказываний. Причем от издания к изданию данного многотомного труда наблюдалась определенная эволюция оценок в отношении РСДРП.

Исследователь Н. В. Рубан писал, что, несмотря на отсутствие внутрипартийного единства, меньшевики считали необходимым условием успешного развития революционного процесса ликвидацию советской власти⁵⁴. Но в 1918 г. из-за серии неудач они были вынуждены признать невозможность оказания сопротивления большевикам. Историк Л. М. Спирин указывал на то, что лидеры меньшевиков осознавали слабость своей партии и поэтому вынуждены были разворачивать антисоветскую деятельность⁵⁵.

В первой половине 1970-х гг. сформировалось так называемое «новое направление» в исторической науке, включавшее О. В. Волобуева, К. Н. Тарновского, И. Ф. Гиндина, Л. М. Иванова, И. Я. Гефтера, А. Я. Аверха⁵⁶. Они попытались дать альтернативную трактовку политического процесса в России. Однако против исследователей была развязана кампания, направленная на дискредитацию их взглядов. Таким образом, попытка применить методы научного исследования к истории РСДРП провалилась. Тем не менее данное направление позволило вовлечь в научный оборот некоторые новые источники по истории меньшевизма⁵⁷.

Попыткой создания обобщающего труда по истории политических партий в России стала монография «Непролетарские партии России. Урок истории». Авторы попытались отойти от прежних идеологических клише. Монография освещала ранее не изученные вопросы внутрипартийной деятельности различных партий, в том числе и РСДРП. Историки попытались связать функционирование партии с развитием капиталистических отношений в России. В данном коллективном сборнике авторы указывали на восприятие меньшевиками октябрьских событий в качестве их политического фиаско. Из этого утверждения делался вывод об их контрреволюционной и антисоветской деятельности⁵⁸. Предложения меньшевиков рассматривались в качестве набора антисоветских мер, направленных на дискредитацию советской власти. Требование проведения демократизации всей общественной жизни, по мнению авторов монографии, свидетельствовало о контрреволюционной сущности меньшевиков. Также коллектив авторов данного сборника охарактеризовал деятельность меньшевистских организаций в эмиграции. Они выделяли правый фланг меньшевизма и близкого к нему А. Н. Потресова, внепартийную правую группу меньшевиков и представителей «меньшевистского большинства». Правые меньшевики обвинялись в сотрудничестве с иностранными интервентами, либеральными изданиями. Исследователи считали, что разногласия между различными течениями меньшевизма носили тактический характер. Подчеркивалось, что А. Н. Потресов «признавал любые средства и проповедовал союз с любыми антибольшевистскими силами, вплоть до фашистов»⁵⁹. Позиция Ю. О. Мартова оценивалась историками в качестве «ленивой» борьбы с большевизмом, которая была, по их мнению, не менее опасна, чем активная борьба Потресова⁶⁰. Основной мыслью монографии стало утверждение того обстоятельства, что мелкобуржуазные партии потерпели идейно-политический и организационный крах. Тем не менее авторы монографии попытались показать различные аспекты внутрипартийной и межпартийной борьбы. При этом следует отметить, что авторы впервые в отечественной историографии затронули проблему возможной альтернативы в виде однородного социалистического правительства, хотя под таким углом зрения она еще не рассматривалась.

Перестройка середины 1980-х гг. привнесла новые веяния в историческую науку. Новая политическая концепция «социализм с человеческим лицом» была созвучна с идеями российских социал-демократов начала ХХ века. Однако в основе своей подходы к освещению меньшевизма остались прежними, что отражалось в самих названиях работ. Так, в опубликованной книге П. А. Подболотова и Л. М. Спирина⁶¹ опять-таки использовались прежняя терминология и оценки. Но тем не менее исследователями были привлечены работы самих меньшевистских авторов и некоторые документы РСДРП. Поражение и исчезновение меньшевиков с исторической сцены связывалось с идейным крахом российской социал-демократической мысли, а не с репрессивной политикой советского руководства.

В сборнике статей «Непролетарские партии России в трех революциях»⁶² историки поместили специальный раздел, посвященный меньшевикам.

Таким образом, в 1980-е гг. произошла некоторая эволюция во взглядах на меньшевизм, он начал восприниматься как реформистское течение внутри рабочего движения. Кроме того, заметно было влияние ленинских оценок о российском историческом процессе на советскую историографию.

На рубеже 1980–1990-х гг. начинается современный этап историографии. Наметилась тенденция роста общественного интереса к альтернативным моделям общественного устройства. Характерной чертой его переходного подэтапа являлась публикация широкого массива источников по партийной тематике, в частности мемуаров, ранее не доступных советским исследователям. В публицистике начала 1990-х гг. неоднократно возлагали ответственность за «коммунистический эксперимент» на саму теорию марксизма. Историками был затронут вопрос о типизации российской социал-демократии⁶³. К. Н. Тарновский рассматривал меньшевизм в качестве варианта международного демократического социализма. Поднятие данного вопроса означало отказ от прежней историко-методологической парадигмы, а следовательно, создавало возможность всестороннего анализа наследия меньшевизма с учетом его внутренней специфики. Так, произошел отказ от квалификации РСДРП как партии мелкобуржуазной; меньшевизм признавался частью рабочего движения, не противоречившей марксистской социологической схеме⁶⁴. Большую роль в процессе возрождения исследовательского интереса к РСДРП выполнили проведенные на рубеже 1980–1990-х гг. «круглые столы»⁶⁵. В журнале «Родина» в 1990 г. состоялся «круглый стол» с участием Л. Овруцкого, В. Миллера, Ю. Фельштинского⁶⁶. Было заявлено, что меньшевики, несмотря на концептуальный догматизм, являлись революционной марксистской партией. На сегодняшний день данные выводы полностью обоснованы и доказаны. Выделяется статья И. Пантина и Е. Плимака, где впервые была сформулирована проблема гносеологических корней большевизма и меньшевизма. Именно тогда был сделан вывод о неоднородности марксизма и о существовании в нем нескольких теоретических пластов, на которые и опирались российские социал-демократы (большевики и меньшевики), определяя свою роль и тактику в рабочем движении. Однако специфической чертой первого подэтапа стал способ фиксации материала, представленный в виде статей либо глав в учебных пособиях⁶⁷. Еще одной специфической чертой историографии этих лет стала публикация исторических портретов идеологов меньшевизма, являвшихся авторами модернизационных проектов переустройства России: В. Г. Плеханова, Ю. О. Мартова, Ф. И. Дана. Подверглась изучению деятельность РСДРП в различные периоды ее существования⁶⁸.

Во второй половине 1990-х гг. появляется ряд монографий и энциклопедий, оцененных сегодня как фундаментальные труды в историографии. Первоначальный радикализм оценок уступил место глубокому историческому анализу. Выделяется энциклопедия «Политические партии России XIX – первая треть XX века» под редакцией В. В. Шелохаева⁶⁹. В ней собран огромный фактологический и биографический материал по истории меньшевизма и его лидеров. Были опубликованы сборники документов⁷⁰, а также монографии Е. В. Тищенко⁷¹ и Д. Б. Павлова⁷². Авторы пришли к ряду выводов, имеющих принципиальное значение. Они считают, что меньшевики представляли собой легальную социалистическую оппозицию большевистскому режиму, действовавшую на основе советской законности. В концептуальном плане меньшевики являлись сторонниками концепции демократического социализма. Политическую гибель РСДРП исследователи связывали не с идейным крахом, а с репрессивной политикой советского политического режима. Следует также отметить, что авторы указали на постепенную интеграцию меньшевизма в мировое социалистическое движение и усиливавшуюся критику советского режима. Историки продолжали публиковать статьи, посвященные истории послеоктябрьского меньшевизма⁷³. Новые подходы к изучению деятельности российских социал-демократов (меньшевиков) отражены в статье О. В. Волобуева и Г. И. Ильящук «Послеоктябрьский меньшевизм»⁷⁴. Новационна сама постановка проблемы. Авторы попытались избежать крайностей и смогли дать объективную оценку деятельности и теоретико-публицистическому наследию меньшевиков. Они выделили три важнейших вехи в деятельности РСДРП после Октябрьской революции: Второй Всероссийский съезд Советов (25–26 октября 1917 г.), Чрезвычайный съезд РСДРП (ноябрь–декабрь 1917 г. и Всероссийское партийное совещание РСДРП (май 1918 г.). О. В. Волобуев и Г. И. Ильящук попытались сформулировать понимание меньшевиками идеи однородного социалистического правительства, а также возможность ее реализации в конкретно-исторических условиях конца 1917 – начала 1918 г. Было подчеркнуто, что, несмотря на разногласия с большевиками по ряду концептуальных вопросов: степени готовности России к социалистическим преобразованиям, соотношения демократии и диктатуры и т. д., меньшевики надеялись, что переговоры способствовали бы отказу большевистского руководства от форсирования революционного процесса, при этом они остались ортодоксальными марксистами, считавшими Октябрьский переворот лишь эпизодом, имевшим много общих черт с режимом якобинской диктатуры во Франции⁷⁵.

Одной из важнейших проблем, которую рассматривали исследователи истории меньшевизма, были экономические проекты переустройства⁷⁶. Особо следует выделить работу К. Г. Малыхина, рассмотревшего историю меньшевизма в эмиграции через призму теории модернизации⁷⁷. Исследователь на основе анализа периодических изданий РСДРП, выходивших в эмиграции и являвшихся идеологическими центрами, вокруг которых группировались меньшевики, изучил их социально-экономические проекты, связанные с большевистской модернизацией. Малыхин выделил главное условие для успешного развития модернизационных процессов – формирование широкой коалиции трудящихся, основывавшейся на принципах демократии и социализма. К. Г. Малыхин считает, что российские социал-демократы весьма схематично разработали модернизационную модель для России, не учли необходимость развития условий для свободной конкуренции между российским и западноевропейским капиталом, не отработали достаточно эффективную схему социальной адаптации трудящегося населения.

По-прежнему вызывают научный интерес личности лидеров отечественной социал-демократии⁷⁸. Исследователи выявили уникальность не только меньшевизма в России, но и проектов главных теоретиков российской социал-демократии. Анализировался их вклад в социал-демократическую идеологию, который рассматривался как результат всестороннего анализа российской (советской) действительности, реализуемый в разработке новых моделей общественного устройства и движения России к социалистическому будущему.

Историк В. И. Миллер в своей работе «Осторожно: история!»⁷⁹ рассмотрел один из важнейших вопросов отечественной истории: причины, по которым меньшевики и эсеры не смогли стать правящими партиями осенью 1917 года. Несмотря на наличие многочисленных представительств меньшевиков по всей стране, они потерпели поражение, по мнению Миллера, так как не стремились к политической власти. Меньшевики считали Россию неготовой к социалистическим преобразованиям. Не выполнив требования масс, российские социал-демократы в конечном счете потеряли их доверие⁸⁰.

В 1998 г., в связи со 100-летним юбилеем образования РСДРП, вышла серия публикаций, сопровождавшая проведение конференций и «круглых столов»⁸¹. В ходе обсуждения проблем отечественной социал-демократии были затронуты вопросы, касавшиеся как истории данного политического направления, так и его перспектив в современной России.

Особое место среди исследователей российской социал-демократии занимает историк И. Х. Урилов. Его первые работы, посвященные теоретическому наследию Ю. О. Мартова, появились в середине 1990-х гг.⁸² Он раскрывает личность Мартова с двух сторон: как историка и как политика. Сквозь призму личностей Ю. О. Мартова и В. И. Ленина он рассматривает историю РСДРП, перенося личностные характеристики на деятельность партии в целом. И. Х. Урилов считает, что советские историки, опиравшиеся только на труды Ленина, не смогли полностью оценить теоретическое наследие Мартова, его интеллектуальный потенциал. В начале 2000-х И. Х. Урилов издал обширный источниковедческий и историографический труд о истории меньшевистской партии, основанный на материалах фондов ряда зарубежных архивов, остающихся пока малодоступными для отечественных исследователей⁸³. Личности Ю. О. Мартова посвящена монография Н. А. Казаровой⁸⁴.

Одним из крупнейших исследователей истории российской социал-демократии считается С. В. Тютюкин⁸⁵. Он создал ряд политических портретов лидеров меньшевизма. Монография С. В. Тютюкина «Меньшевизм: страницы истории» носит синтезирующий, обобщающий характер. Во введении монографии автор приводит подробный историографический обзор научной литературы, изданной по истории РСДРП. Работу С. В. Тютюкина характеризует объективная оценка политических взглядов российской социал-демократии. Оценены не только программные установки меньшевизма, но и «нарисован» психологический портрет данного политического течения. Автором проведен историко-сравнительный и историко-антропологический анализ «среднего» большевика и меньшевика. Такой методологический прием неслучаен, так как они имели общее происхождение. С. В. Тютюкин также попытался раскрыть причины политического поражения меньшевизма. Однако автор уделил недостаточно внимания послеоктябрьскому периоду деятельности РСДРП. Функционирование партии в 1920–1930-е гг. дано фрагментарно. В целом на современном этапе историографии преодолен догматизм оценок в отношении РСДРП. Выявлена безусловная альтернативность меньшевистских моделей общественного устройства.

Автором настоящей монографии была написана серия статей, затрагивающих процесс разработки альтернативных программ развития постреволюционной России⁸⁶, видение меньшевиками проблемы выхода страны из Первой мировой войны⁸⁷, а также посвященных отдельным знаковым личностям РСДРП и их воспоминаниям⁸⁸.

В 2013 г. вышел обобщающий труд А. Ю. Суслова по историографии российских социалистов после октября 1917 г.⁸⁹

Значительным этапом в изучении истории отечественной социал-демократии (меньшевизма) стало выполнение международного университетского проекта США – России. В его реализации приняли участие американские исследователи Леопольд Хеймсон, Зива Галили, Уильям Розенберг, итальянские – Андреа Паначчионе, швейцарские – Андре Либих, российские – Альберт Ненароков, Наталья Перемышленникова, Андрей Михайлов и др. Это было обусловлено тем обстоятельством, что значительная часть архива меньшевиков находилась в США, в Гуверовском институте войны, революции и мира.

Важный историографический пласт представляют исследования зарубежных авторов истории РСДРП. Интерес к российским социал-демократам стал прослеживаться в период «холодной войны», противостояния двух политико-идеологических систем: капитализма и социализма. Меньшевиками интересовались, прежде всего, по причине их оппозиционности большевикам и информационного вакуума в СССР. Зарубежные исследователи имели непосредственный доступ к меньшевистским архивам, так как большинство российских социал-демократов перед началом Второй мировой войны выехало в Америку, где продолжали до середины 1960-х гг. активную публицистическую деятельность.

Огромный резонанс не только среди российских социал-демократов, но и мировой общественности вызвала вышедшая в 1946 г. в Нью-Йорке книга Ф. И. Дана «Происхождение большевизма. К истории демократических и социалистических идей в России после освобождения крестьян»⁹⁰. В ней автор попытался проследить истоки формированиях двух течений в РСДРП: большевизма и меньшевизма. В этой работе он оценивал их как две фракции, у которых было больше общего, чем различий. Возникновение данных направлений автор связывал со своеобразием формирования русской социалистической мысли, основывавшейся на синтезе марксизма и почвенных революционных и либерально-демократических ценностей. В основе внутрипартийной борьбы стояла проблема соотношения демократии и социализма, которая так и не была решена. Меньшевики остались верны идеалам демократического социализма, большевики же отвергли демократические ценности, и социализм, в свою очередь, приобрел недемократический характер. Ф. И. Дан фактически оправдал диктаторский характер советского режима, позволивший, по его мнению, одержать победу над фашизмом. Этот вывод спровоцировал волну недовольства среди российских социал-демократов, так как многие из них были не согласны с Ф. И. Даном в определенном оправдании большевиков. Тем не менее эта концепция была воспринята зарубежными исследователями меньшевизма и положена в основу многих работ по данной проблематике.

Отдельные представители отечественной социал-демократии также публиковали работы за рубежом⁹¹. Но они не имели такого успеха, как работа Ф. И. Дана.

В 1959 г. при участии меньшевиков – Л. О. Дан, Б. И. Николаевского, С. М. Шварца, Г. Я. Аронсона, Б. М. Сапира – вышла книга «Мартов и его близкие»⁹². При написании книги они обратились за помощью к американскому профессору Леопольду Хеймсону. Результатом их сотрудничества стало создание в первой половине 1990-х гг. межуниверситетского проекта по сбору и публикации источников по истории меньшевизма. Работу по воссозданию документального архива РСДРП возглавили А. П. Ненароков, Л. Хеймсон, З. Галили. Данный процесс был связан с тем обстоятельством, что значительная часть архива меньшевиков находилась в США, в Гуверовском институте войны, революции и мира. Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН) начало серию публикаций сборников документов, вступительные статьи которых имеют самостоятельное историографическое значение⁹³. В результате плодотворной исследовательской работы были подготовлены сборники документов по истории РСДРП от момента ее зарождения и до политической гибели. В частности, в первом томе, посвященном истории меньшевизма и охватывавшем период с 1903 по февраль 1917 г., помещена статья Л. Хеймсона «Меньшевизм как идейно-политический феномен»⁹⁴. Она носит концептуальный характер, так как новационно раскрывает сущность российской социал-демократии. Автор статьи указал на своеобразие формирования и распространения социал-демократической доктрины. Каждый том снабжен историографическим очерком. В них авторы попытались дать взвешенную оценку политической тактики стратегии меньшевиков как в переломном 1917 г., так и в последующие десятилетия. Особую ценность представляют изыскания Л. Хеймсона, являющегося руководителем проекта. Он попытался выделить характерные черты меньшевизма, его политической культуры и менталитета. Л. Хеймсон назвал три характерные черты меньшевизма: во-первых, следование плехановской схеме исторического развития; во-вторых, отведение главной роли в историческом процессе трудящимся массам; в-третьих, ориентация меньшевиков на западные идеалы и ценности⁹⁵. Главная мысль исследователей заключается в признании особой политической культуры меньшевизма, основанной на социал-демократических ценностях. В какой-то мере меньшевики оказались заложниками собственной теории, не позволявшей им занять более радикальную позицию. Авторы проекта признают многоплановость теоретического наследия российских социал-демократов, а также наличие в их политико-идеологических конструкциях рационального зерна. Именно поэтому меньшевизм назван идейно-политическим феноменом. Большой вклад в изучение российской социал-демократии внесла ученица Л. Хеймсона Зива Галили, выпустившая в начале 1990-х гг. работу, посвященную деятельности лидеров меньшевиков в 1917 г.⁹⁶ Заслугой автора является анализ различных течений внутри РСДРП, их влияния на ход событий весной – осенью 1917 г. Ею были созданы политические портреты Ф. И. Дана и И. Г. Церетели.

Также социал-демократ Б. М. Сапир принимал непосредственное участие в издании документов сестры Мартова Л. О. Цедербаум-Дан. На основе фондов Амстердамского института социальной истории были изданы письма Ф. И. Дана⁹⁷. Огромный вклад в изучение истории меньшевизма внесли российские историки, работающие за рубежом, в частности Ю. Г. Фельштинский⁹⁸, опубликовавший переписку Ю. О. Мартова.

Таким образом, зарубежная историография меньшевизма весьма обширна. Первоначальная идеализация меньшевизма постепенно сменилась научным анализом. Огромный вклад в развитие зарубежной историографии внесли работы меньшевиков-эмигрантов.

Историография российской социал-демократии изучаемого периода представлена лишь отдельными фрагментами. Исследователи подробнее изучали процесс формирования меньшевизма, его функционирования до начала 1920-х гг. История российской социал-демократии в 1920–1960-е гг. мало изучена. Концепция демократического социализма, составлявшая основу меньшевистского мировоззрения, как правило, рассматривается в состоянии стагнации. Она стала складываться активно на основе изучения советского опыта и абстрагирования от его негативных черт. Кроме того, исследователи не уделяют внимание особому типу сознания, выработанному меньшевизмом и в конечном счете определившему его историческую судьбу. В целом, в современный период историографии исследователи во многом восприняли те идеи и выводы, которые были впервые сформулированы в эмигрантской литературе. Именно поэтому сложно говорить об оригинальности суждений современных историков. Однако, при условии освоения ими нового массива источников, можно будет обозначить новые направления в изучении российской социал-демократии (меньшевизма).

Глава 2. 1917 год: испытания и искания

1917 год в российской истории является не только поворотным для страны, но и одним из самых сложных и противоречивых периодов Новейшего времени. Неожиданность Февральской революции 1917 г. привела к тому, что в исторической науке сложились диаметрально противоположные точки зрения на данное явление. Либералы считали Февральскую революцию исторической случайностью, вызванной участием России в Первой мировой войне, политической недееспособностью Николая II и его окружения. Так, по мнению П. Н. Милюкова, революция отнюдь не была неизбежной. В феврале 1917 г. произошла революция, мощный социальный взрыв, вызванный тяготами войны и непопулярностью правительства, усугубившими трагедию недореформированной России. П. Н. Милюков озвучил данную позицию в работе «История второй русской революции» и связал ее с тремя моментами: слабостью русской государственности; примитивностью русской социальной структуры и максимализмом русской интеллигенции. В. А. Маклаков, так же как и П. Н. Милюков, отрицал закономерность событий 1917 г. Причину дальнейшей радикализации революции, приведшей в конце концов к победе большевизма, он видел в ошибках либеральной интеллигенции. Редактор кадетской «Речи» И. Гессен воспринимал Октябрь и Февраль как единый процесс: Февраль был чреват Октябрем, «ради которого стихия Февраля разразилась настоящим праздником». Большинство авторов отрицали буржуазный характер Февраля и социалистический характер Октября. П. Б. Струве определял Февральскую революцию «историческим выкидышем». Меньшевики восприняли ее как всенародную, общеклассовую. Эсеры видели в Феврале 1917 г. примирение сторонников войны и революции ради социальных реформ.

В советской историографии сложилась точка зрения, что Февральская революция явилась прологом Октября. Тогда же возникла идея о руководящей роли РКП(б) в тех событиях. Однако в 1927 г. Н. К. Крупская в письме к Л. Д. Троцкому опровергла этот тезис, так как численность партии большевиков на момент февраля 1917 г. составляла всего лишь 24 тыс. человек. В. И. Ленин считал, что основной причиной революции явилась критическая масса социальных противоречий, созданная, с одной стороны, «благородными и чумазыми лендлордами», а с другой – монополистической буржуазией. Развитие буржуазии, усиление ее экономической мощи, степени влияния на политические процессы он считал главным показателем готовности страны к социалистической революции. Ленин писал: «…никакое восстание не создаст социализма, если он не созрел экономически».

В конце 80-х гг. началось переосмысление событий 1917 г. Начался переходный подэтап отечественной историографии.

В современной историографии существует целый спектр мнений по поводу Февральской революции. Так, историки В. П. Булдаков, А. Х. Буранов считают, что в течение 1917 – начале 1918 г. в России произошла серия революций (солдатская, крестьянская, национальная, пролетарская), смысловой доминантой которых было крушение империи. Сегодня историки обращают внимание на сугубо психологические аспекты самосознания масс и правящих элит, подчеркивая разность их ментальности. Февраль 1917 г. – конфликт модернизаторства власти и политических элит (кадетов) и традиционализма, вооруженного властью (солдатский бунт). «Великие революции всегда чреваты партийными утопиями и массовыми иллюзиями». Г. З. Иоффе доказывает отсутствие закономерности как в Февральской, так и в Октябрьской революциях.

Затянувшаяся мировая война стала своеобразным катализатором революционных потрясений. На рубеже 1916–1917 гг. в России наметился кризис, выразившийся в формировании общенациональной оппозиции, усугубленной антидинастическим движением. В результате мощнейшего социального взрыва рухнула веками существовавшая монархия. Сложились кружки заговорщиков, состоявшие из видных политических деятелей: А. И. Гучкова, П. Н. Милюкова, М. В. Родзянко (возвести на трон царевича Алексея при регентстве брата императора великого князя Михаила). Кн. Г. Е. Львов и его окружение вынашивали идею возведения на трон дяди царя, великого князя Николая Николаевича. Заговорщики имели поддержку среди высшего офицерства. Будущий военный министр полковник А. И. Верховский писал в то время в своем дневнике: «Только смена политической системы сможет спасти армию от новых несчастий, а Россию от позорного поражения. Армия потеряла терпение». Свою помощь в совершении переворота обещал А. И. Гучкову генерал Л. Г. Корнилов.

Еще одной важной чертой общенациональной оппозиции было то, что она складывалась в условиях войны, когда главной фигурой стал «человек с ружьем».

Весной – летом 1917 г. ведущую роль в партийно-политической палитре занимали меньшевики. В первые постфевральские дни меньшевиков-интернационалистов в Петрограде практически не было. Те же, кто из приверженцев Ю. О. Мартова присутствовали в революционной столице, приняли самое активное участие в работе вновь создаваемых органов.

Н. Н. Суханов и Гриневич вошли в литературную комиссию, ведавшую изданием газет и листовок. Из сторонников Мартова в исполком Петросовета вошли Гриневич, рабочие Панков, Соколовский и кооператор Капелинский. А сам Петросовет фактически возглавили меньшевики Н. С. Чхеидзе и М. И. Скобелев.

Российские меньшевики были единогласны в признании того факта, что в феврале 1917 г. произошла буржуазно-демократическая революция. Осуществление социалистических преобразований мыслилось только на фоне социалистической Европы и при ее помощи. Г. В. Плеханов, представлявший крайне правое крыло в партии, считал, что в России на тот момент времени не существовало предпосылок для замены капиталистического строя социалистическим. Так же были настроены меньшевики-центристы Н. С. Чхеидзе, А. Н. Потресов, И. Г. Церетели, Ф. И. Дан и др.

С первых же дней революции вопрос о возможности вхождения социалистов в правительство воспринимался меньшевиками негативно. «Невхождение» во власть объяснялось доктринальными моментами: в России отсутствовала реальная основа и предпосылки для социализма в обозримом будущем. Первоначально меньшевики настаивали на формуле «давления» на Временное правительство с целью проведения данным органом необходимых обществу реформ. Однако после апрельского кризиса Временного правительства стало ясно, что для «спасения революции» социалистам необходимо войти в правительство. 1 мая 1917 г. Организационный комитет РСДРП принял данное решение. 5 мая в правительство вошли меньшевики И. Г. Церетели и М. И. Скобелев, а также лидер партии эсеров В. М. Чернов.

Но стоит отметить, что И. Г. Церетели сам опасался вхождения меньшевиков в правительство, так как это могло привести к дискредитации РСДРП.

7 мая на Всероссийской конференции с докладом о Временном правительстве и коалиционном министерстве выступил Б. Горев. Большинство участников конференции были солидарны в том, что это была вынужденная мера. И. Г. Церетели оценил данный шаг меньшевиков как крупную победу их партии.

Лидеры меньшевиков-интернационалистов: Ю. О. Мартов, А. С. Мартынов, П. Б. Аксельрод, О. Ерманский – вернулись в Россию 9 мая 1917 г. Они были встречены делегатами общероссийской конференции с большим уважением и почетом. Но по мере обсуждения назревших проблем выявлялось отличие подходов оборонцев и интернационалистов.

Меньшевики-интернационалисты стояли на позиции Амстердамской резолюции, принятой в 1904 г. на Международном социалистическом конгрессе II Интернационала, разрешившим вхождение социалистов в буржуазное министерство в исключительных случаях под контролем партии на базе определенной программы.

Мартовцы считали, что вхождение социалистов во Временное правительство не соответствовало фазе развития революции. Вхождение в правительство интернационалистов рассматривали через призму интересов пролетариата, так как принятая министерством программа подчиняла пролетариат «классовому обществу». Приемлемым для рабочих было такое положение, когда бы они обладали властью и крестьяне подчинились бы «пролетарской психологии».

Мартов настаивал: вхождения во Временное правительство можно было избежать, следовало «заставить» министров остаться у власти⁹⁹. Пагубность подобного решения интернационалисты видели в том, что буржуазно-социалистическое правительство не может решить общенациональные задачи, так как каждая из политических сил, входивших в правительство, имела свои собственные доктринальные установки, которым следовала в проведении тактической линии. Следовательно, считал Мартов, кризис власти был неизбежным.

Определяя своих союзников в борьбе за реализацию демократических преобразований, интернационалисты видели в мелкой буржуазии непоследовательную силу, которая постоянно колебалась между буржуазией и пролетариатом. Мелкая буржуазия сузила движение борьбы за мир до узкого русла борьбы за пересмотр целей войны. Более того, мартовцы ставили в вину мелкой буржуазии торможение мирового революционного процесса, так как подогревали иллюзии о возможности заключения мира, видя при этом активные боевые действия.

Российский пролетариат, застигнутый революцией, оказался в сложной ситуации. Мировая война внесла идейный разброд в международные связи российских рабочих. Поэтому, как считали меньшевики, социалистический пролетариат попал под влияние мелкобуржуазной среды. Он растворился в революционной демократии и созданных его органах. Это привело к торжеству «революционного оборончества»¹⁰⁰. Политика оборонцев, по мнению Мартова, завела партию в тупик и сделала возможным вступления социалистов во Временное правительство. Соглашение, заключенное при образовании коалиционного министерства, связывало пролетариат в борьбе за мир, в отличие от буржуазии, которая оказывалась ничем не связанной и могла проводить свою политическую линию.

Пролетариат, укрепив связь с мелкой буржуазией, ослабил влияние на развитие революции и расколол рабочие массы¹⁰¹.

Меньшевики-интернационалисты указывали на возникшее противоречие, вызванное вхождением социалистов в «буржуазное» правительство. Совет рабочих и солдатских депутатов оказывался не нужным, так как его представители были делегированы во Временное правительство. Изначально Петросовет являлся органом революционного контроля. Коалиция с буржуазией перечеркнула функции контроля Совета¹⁰².

Впервые на Всероссийской майской конференции Мартов заявил, что «худшее наше заявление это то, что мы не стремимся взять в свои руки власть», союз с буржуазией он назвал глупостью, недостаточно взвешенным политическим решением¹⁰³.

Но, критикуя и не беря на себя ответственность за политику коалиционного правительства, меньшевики-интернационалисты заявили о поддержке всех мероприятий, целью которых будет борьба за мир, укрепление и развитие революции.

Ю. О. Мартов видел главный недостаток в деятельности Временного правительства в недостаточно тесном контакте с центральными организациями революционной демократии. Мартовцы настаивали на том, что министры-социалисты должны были нести ответственность перед Петросоветом, иначе создавалась угроза превращения правительства в «самодержавное». Такое министерство не могло иметь поддержку в массах.

Правительство, опиравшееся на организованную революционную силу, на армию и пролетариат, способно было, по мнению мартовцев, спасти страну и революцию не только от внешнего врага, но и от контрреволюции. И только такую власть могли поддерживать меньшевики-интернационалисты¹⁰⁴.

На I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов (3–24 июня 1917 г.) меньшевики продолжили отстаивание идеи коалиционного правительства с целью решения общенациональных задач. Только фракция большевиков во главе с В. И. Лениным выступила за проведение митинга на улицах Петрограда против коалиционного правительства. Однако данная инициатива не была поддержана большинством революционно-оборонческого блока.

2 июля перед правительством встал вопрос об автономии Украины. Министры-кадеты, выступавшие за «единую и неделимую Россию», предложили свой проект автономии, но оказались в меньшинстве. Три министра-кадета – А. И. Шингарев, А. А. Мануйлов и Д. И. Шаховской – подали в отставку. Набирал мощь кризис первого коалиционного правительства. 3–4 июля начались митинги в Петрограде. Несколько полков вышли на улицу под лозунгами «Долой 10 министров-капиталистов», «Вся власть Совету рабочих и солдатских депутатов». К солдатам присоединились рабочие и балтийские моряки. Раздавались призывы к захвату власти. Советы запретили демонстрацию. Большевики решили возглавить движение и придать ему мирный характер. 5 июля в Петрограде было введено военное положение. В город вступили верные правительству войска. Началось разоружение рабочих и некоторых частей гарнизона; редакция газеты «Правда», центрального органа большевиков, была разгромлена. 6 июля правительство отдало приказ об аресте В. И. Ленина и других видных большевиков. Предварительно министр юстиции П. Н. Переверзев обнародовал факты передачи немецких денег большевикам через шведские банки. Летом 1917 г., после событий 3–4 июля, пришло осознание того, что будущее за Советами; вокруг них следовало сплачивать массы, так как демократия доверяла этим органам. Меньшевики-интернационалисты предложили путь политической стабилизации жизни общества.

Мартов негативно оценил последствия выступления большевиков, указав на то, что бунтарское движение раскололо ряды рабочего класса и всей революционной демократии, ослабив ее позиции, и способствовало оформлению контрреволюционных настроений среди непролетарской части населения¹⁰⁵. Программа и тактика, избранная большевиками, не отвечали реалиям 1917 года. Прикрываясь лозунгом «Вся власть Советам!», большевики пытались провести, по мнению Мартова, требование диктатуры пролетариата, так как Ленин и его соратники оценивали Февральскую революцию не как буржуазно-демократическую, а как социальную¹⁰⁶. Требуя установления рабочего контроля, большевики тем самым доказывали свою политическую несостоятельность, непонимание хозяйственного положения России. Страна представляла собой одну из самых экономически отсталых в Европе. Поэтому перспектива социальной революции виделась интернационалистами только в том случае, если в Европе началось бы движение за уничтожение капиталистического строя. А. С. Мартынов считал, что инициировать подобное движение Россия не могла в силу своей хозяйственной отсталости, недостаточной организованности пролетариата и его численной слабости¹⁰⁷.

7 июля подал в отставку глава Временного правительства князь Г. Е. Львов. 8 июля премьер-министром стал А. Ф. Керенский. ВЦИК объявил его правительство «Правительством спасения революции» и признал «неограниченные полномочия и неограниченную власть». Двоевластие прекратило свое существование.

23 июля меньшевики дали согласие на формирование очередного коалиционного правительства. 24 июля Керенский сформировал новое правительство, где «министров-социалистов» было больше, чем в прежнем.

В июле партия большевиков насчитывала уже 240 тыс. членов. Большевики временно сняли лозунг «Вся власть Советам!». Их VI съезд, проходивший полулегально 26 июля – 3 августа 1917 г. в Петрограде, утвердил вступление в ряды партии межрайонной организации РСДРП во главе с Л. Д. Троцким, образованной в 1913 г. частью меньшевиков-интернационалистов.

12–15 августа 1917 г. в Москве Временное правительство созвало Государственное совещание, посвященное кризисной ситуации в экономике и политике. На Совещании были представители всего партийно-политического спектра: от анархистов до правых. В решении национального вопроса на Государственном совещании меньшевики-интернационалисты выступили активными противниками проводимой большевиками агитации о праве на политическое отделение от России, так как тем самым разжигались межнациональные конфликты¹⁰⁸.

Меньшевики не отрицали право наций на самоопределение, но считали, что в условиях полной хозяйственной разрухи, экономической отсталости и политической нестабильности, по крайней мере, некорректно призывать к политическому отделению от России.

Ю. О. Мартов критиковал занятую большевиками позицию в отношении войны. Он настаивал на необходимости заключения мира без аннексий и контрибуций, так как полагал, что данное обстоятельство будет способствовать просвещению пролетариата в разных странах и подтолкнет рабочих к конкретным мерам по свержению своих правительств и установлению демократических режимов.

Большие надежды меньшевики возлагали на Объединительный съезд, проходивший 19–25 августа 1917 г. Он был призван сплотить ряды РСДРП и уточнить тактические и стратегические установки. Несмотря на то, что официально было заявлено о создании РСДРП(о), о единстве ее рядов, в действительности кризис партийного единства не был преодолен. Большинство партии стояло на оборонительных позициях. Меньшевики-интернационалисты категорически отказывались принимать официальную политическую линию партии.

Мартовцы и оборонцы резко расходились в оценках движущих сил революции: места и роли буржуазии. Ю. О. Мартов в обосновании своих политических установок исходил из так называемого «классового анализа». Он, безусловно, признавал Февральскую революцию как буржуазно-демократическую, но ставил вопрос о роли буржуазии в революционных событиях.

Мартов пришел на Объединительном съезде к выводу, что благодаря тесному сотрудничеству революционной демократии и буржуазных классов была гарантирована устойчивость и жизнеспособность не только революции, но и совершенных его завоеваний¹⁰⁹.

Еще в 1905 г. меньшевики предвидели огромную роль буржуазии, которая была призвана скрыть определенную роль в революционном процессе: «…как прогрессивная часть капиталистического общества»¹¹⁰ она не должна была остаться не у дел. Но первый этап революции пройден: самодержавие низложено, и буржуазия вступила на качественно новый уровень. Мартов объяснял такой быстрый переход тем, что революция в России разразилась в особой исторической обстановке: шла война. Буржуазия была связана «нитями империалистических интересов»¹¹¹ с антидемократическими силами Европы. Революция требовала провозглашения демократической республики, демократизации армии, проведения демократической аграрной реформы, решения национального вопроса. Это создавало необходимые условия для нормально функционирующего буржуазного общества. Но, с другой стороны, созданная благодаря войне связь между российской и западноевропейской буржуазией ставила препятствия для углубления демократических преобразований. Целью буржуазии было «развить революцию до национального предела и за этим национальным пределом ей остановить»¹¹².