Kitobni o'qish: «Характер и судьба. Как научиться управлять своими эмоциями и построить счастливые отношения в зависимости от темперамента»

© ООО «Институт прикладной психологии», Собчик Л.Н., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

О характере

Что такое характер?

Считается, что все знают ответ на заданный вопрос, но все отвечают по-разному. Редко можно услышать более-менее четкое объяснение. В то же время на эту тему написано немало научно-популярных статей и книг, мемуарной и художественной литературы, где авторы описывают характерологические черты своих героев или реально существовавших прославленных людей, знаменитых в связи с их незаурядными способностями. Но и знаменитостям не чужды присущие большинству людей слабости, каждый из них обладает своим характером.

Известный российский почерковед И. Ф. Моргенштерн в 1911 году в своей монографии «Психографология» описал характеры Пушкина, Достоевского, Толстого, Наполеона и других выдающихся личностей, опираясь на некоторые закономерности, связанные с особенностями их почерка. При этом он иллюстрировал свои выводы описанием их жизни, наиболее значимых поступков, стиля отношений с окружающими людьми, особенностями высказываний, цитатами из писем или литературных произведений.

В самом деле, знаменит человек или нет, не только по почерку, но, вникая в перипетии его жизни, можно увидеть, как влияют на течение его судьбы особенности характера. Такую закономерность можно наблюдать, присматриваясь к стилю жизни любого человека. Одной из основ поведения индивида является соотношение между рассудочным подходом к решению житейских проблем и эмоциональными реакциями. Казалось бы, что логические построения, разумный выбор пути, опора на накопленные знания и опыт представляют собой основной фундамент, на котором должна строиться судьба человека. Принято считать, что человек – Homo sapiens – существо разумное. Но, к сожалению (или к счастью), это не совсем так, ибо «страстями жив человек».

Характер – это неповторимый, индивидуальный стиль эмоциональных проявлений, преобладающий тип мышления, с помощью которого осваиваются знания об окружающем мире, это доминирующие мотивы поведения, особенности стиля общения индивида с окружающими людьми, а также то, как реагирует на радости и невзгоды, каким образом пытается добиться успеха и справиться с неудачами.

Фактически, идя на поводу у эмоций, каждый из нас является заложником своего характера. Сложная мозаика характера складывается из сочетания разных черт. Активность, решительность, настойчивость – это те черты, которые могут способствовать осуществлению замыслов, самоутверждению личности, отстаивающей свои идеи, добивающейся признания своего таланта. Но эти же черты могут привести к обратному эффекту, если обернутся поспешностью в принятии решений или резкостью в общении с людьми. Людям другого типа мешают реализовать свои мечты и надежды чрезмерные уступчивость и деликатность, несмелость в принятии решений. Многое, что мешает человеку быть счастливым, определяется его отношениями с близкими или в ином плане важными для него людьми. Часто его несчастливость, обиды и недовольство идут не столько от объективных обстоятельств, сколько от его собственной мнительности, им самим надуманных подозрений, то есть от особенностей характера.

Невольно приходят на ум насыщенные горечью строки Л. Н. Толстого: «Солнце грело, трава, оживая, росла и зеленела везде… Веселы были и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди – большие и взрослые люди – не переставали обманывать и мучить себя и друг друга. Люди считали, что священно и важно не это весеннее утро, не эта красота мира Божия, данная для блага всех существ, – красота, располагающая к миру, согласию и любви, а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы властвовать друг над другом» («Живой труп»).

Когда уходит любовь, рушится карьера, теряется связь с детьми, люди задумываются – в чем причина? В первую очередь хочется обвинить во всем других, но не себя! Многим кажется удобным свалить все на обстоятельства. Это – проще всего, но такая позиция не принесет позитивных результатов.

Рассмотрению подлежат не обстоятельства, а то, как ты проявился в этих обстоятельствах, считают мудрые люди. Среди них – известный политический деятель Бенджамин Дизраэли, который говорил: «Не обстоятельства творят человека, а человек творит обстоятельства». А всем известному писателю, философу и ученому Иоганну Вольфгангу Гете принадлежит фраза: «Величайшей заслугой человека остается, конечно, то, что он как можно больше сам определяет обстоятельства и как можно меньше дает им определять себя».

Да, характер во многом предопределяет судьбу человека. В этой книге мы постараемся разобраться, какие составляющие входят в понятие «характер», каковы наиболее яркие, преобладающие черты, которые определяют многое в том, как может сложиться его жизнь. Но помимо характерологических особенностей человек обладает разумом и волей. Стоит понять те сильные и слабые, спонтанно проявляющиеся свойства, из которых слагается ваше собственное «Я», чтобы постепенно научиться управлять ими, стать зрелой, владеющей своими чувствами и поступками личностью. Не менее важно усвоить, что мир состоит из огромного разнообразия индивидуумов, многие из которых не похожи на вас, думают и чувствуют по-другому: тогда вам легче будет общаться с людьми, а им – с вами.

Для того чтобы быть успешным в любви, в семейных отношениях, чтобы удержать любовь или с достоинством пережить ее утрату, своевременно предусмотреть и преодолеть проблемы подрастающих детей, необходимо лучше разбираться в некоторых аспектах, связанных с психологией личности и межличностных отношений.

Имеются в виду те отношения, которые складываются между людьми в зависимости от преобладающих черт характера каждого их них. Этому и посвящена данная книга¹.

Многие считают, что характер проявляется как сумма нажитых привычек, которые следует отнести исключительно на счет воспитания. Есть и другая крайность, когда люди принимают наследование черт как фатальную неизбежность и поэтому считают бесполезными всякие усилия по борьбе со своим или еще чьим-то характером. Некоторые убеждены, что их собственные эмоции и поступки достойны подражания, что иначе и быть не может, а те, кто считает по-другому, неправы и достойны сожаления. Что может по данному поводу сказать ученый, посвятивший всю жизнь изучению личностных свойств человека, его индивидуальности? Подойдем к прояснению этого сложного вопроса последовательно.

Как формируется характер человека и как он проявляется на разных жизненных этапах?

Прежде всего, обратим внимание на свойства темперамента человека, которые передаются по наследству. Представим себе схематично всю личностную структуру человека в виде дерева, у которого есть корни, ствол и крона.

Корнями «древо личности» уходит в землю. Все на Земле вырастает из земли, в нее же и уходит, совершая свой жизненный круговорот. В данном контексте земля (почва) – это прошлое человека, его родители и прародители, генетический фонд, который накапливался многими столетиями. Именно из какого-то зернышка генофонда произрастает древо личности каждого конкретного человека, так же как из желудя вырастает дуб, а из кленового семечка – клен. У каждого древа личности – свои корни (генетическое прошлое), ствол (характер) и крона (основная социальная направленность).

Ученые-генетики уже не первый год владеют методами, позволяющими установить генетическую связь любого индивида с его родственниками. Не всегда наследование каких-либо свойств напрямую связано с родителями, нередко наследственные черты передаются через поколение и от более дальних родственников.

В то же время часто приходится наблюдать, как совсем еще маленький ребенок отличается определенными особенностями. Знаменитый детский врач, а по сути тонкий психолог, доктор Б. Спок различал типы поведения младенцев по тому, как они спят, едят, улыбаются и плачут.

Один проявляет себя вполне рационально: «Поел, теперь можно и поспать. Поспал, теперь можно и поесть» – иначе говоря, перед нами «трезвый, позитивный прагматик» и «реалист».

Другой, когда его вынули из кроватки, вместо того чтобы заняться едой, похлопывает маму по груди, улыбается, а когда его укладывают спать, начинает кричать, так как он в свое удовольствие пообщался, а поесть-то не успел. Это – эмоциональный, общительный ребенок, чувствительный к теплым контактам.

Третий подходит к процессу кормления «с чувством, с толком, с расстановкой», стремится растянуть это удовольствие как можно дольше, то есть ведет себя как типичный гурман, эпикуреец, человек с гедоническими наклонностями, смакующий радости жизни. И так далее, таких вариантов немало.

Нередко с первых шагов в ребенке угадываются общие с кем-либо из родителей (родственников) черты – и не только физиогномическое сходство, а знакомые повадки, реакции, предпочтения. Постепенно эти врожденные свойства развиваются в более многогранный набор черт, который формируется уже не только на базе переданных по наследству типологических свойств, но и под влиянием близких окружающих людей.

Сплав врожденного темперамента, с одной стороны, и особенности поведения взрослых в общении с ребенком (стиль воспитания) – с другой, в совокупности и формируют характер.

Врожденные свойства в основном сводятся к темпу активности – быстрота или замедленность реакций; к проявлению чувств – теплота или холодность эмоций; в поведении – активность или пассивность; к стилю общения – коммуникабельность или дистантность; к восприятию мира – трезвая реалистичность с позиций полезности или субъективизм, иррациональное восприятие, отвлеченное от приземленных проблем и практической полезности. Сюда относится также преобладание в отношениях с людьми доброжелательности или агрессивности, мягкости или жесткости, уступчивости или настойчивости, а по отношению к себе – самоотверженности (альтруизма) или эгоизма.

Эмоциональные проявления и непосредственное, обусловленное инстинктами поведение отражают свойства темперамента. Это самая нижняя, уходящая корнями в генетическое прошлое часть ствола древа личности. Характер несет на себе выраженный отпечаток унаследованных свойств, но основной ствол древа как бы «обтесывается» воспитывающим воздействием ближайшего окружения, приближая наступление того момента, когда можно будет о человеке сказать, что он – сформировавшаяся личность.

В первую очередь воспитывающее влияние оказывают мать, отец, бабушка, дед, потом – сверстники во дворе, учителя и учащиеся в школе, герои книг, кинофильмов, а затем уже и более широкий круг общения.

Огромное значение имеют взятый родителями на вооружение стиль воспитания, наглядные примеры реальных отношений в семье и в ближайшем окружении, а также те герои сказок, романов, фильмов, телевизионных передач, на которых ребенку хочется (или предлагается) быть похожим. Процесс взросления, формирования зрелой личности – это тот этап, когда непосредственные реакции и черты характера в той или иной степени берутся под контроль, когда усваивается общепринятая модель поведения, которая диктуется традициями и моралью данного этноса, культурой общества.

К вопросу о том, что и как влияет на формирование характера ребенка, как отражаются на нем разные типы воспитания, мы еще вернемся в соответствующей главе. А здесь считаю нужным подчеркнуть, что типологические особенности, лежащие в основе характера человека, сказываются и в детском, и в подростковом возрасте, и в юности, и во взрослом периоде жизни человека, включая и период старения, когда они могут даже усугубляться. Философ Артур Шопенгауэр в лекции о метафизике нравов заметил: «…человек пытается, по большей части неудачно, насиловать свой характер, но в конце концов вынужден ему поддаваться».

Писатель Хируки Мураками думает так же. Он пишет: «Все-таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, а потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру» (из романа «Страна Чудес без тормозов и Конец Света»). Интересно высказался на эту тему Лев Николаевич Толстой. Он считал, что между им новорожденным и им же пятилетним – пропасть, а между пятилетним и восьмидесятилетним почти никакой разницы, если иметь в виду характер. Иной раз можно услышать возражения такого рода: «Как же так! Человек развивается, меняется под влиянием обстоятельств и нажитой мудрости!». Да, он может меняться вширь (знания) и вглубь (приобретенный опыт), но при этом, обретая навыки и совершенствуя самосознание, он использует формы реагирования, переживания, познания и поведения, присущие его характеру.

Основные свойства характера сказываются не только на реакциях и поведении: они в значительной степени обусловливают ту избирательность, с которой человек находит друзей, выбирает профессию, спутника жизни, формирует жизненные ценности, определяет собственный вид социальной активности.

Даже два брата, живущие в одной стране, в одной семье, в одинаковых условиях, при одинаковом воспитании могут разойтись во взглядах, интересах, выборе жизненного пути. Потому что окружающий мир и все, чему еще в детском возрасте учат, у каждого из них запечатлелись не пассивно, слепо, а фильтровались через призму индивидуальной восприимчивости, то есть в зависимости от особенностей устройства нервно-психической сферы. И поэтому, как говорят англичане, «что для одного лакомство, для другого – яд».

В дальнейшем у каждого по-своему будут складываться отношения с людьми, они выберут разные виды профессии. Один, возможно, будет амбициозно добиваться признания в сфере искусства или карьерного продвижения, а другой – плыть по течению и подчиняться обстоятельствам; одному семейные узы покажутся невыносимыми, другой будет хорошим семьянином и однолюбом. Словом, они могут прожить свою жизнь совершенно по-разному даже при аналогичных условиях жизни.

Врожденные свойства претерпевают некоторые изменения под воздействием всех влияющих, воспитывающих факторов. При этом одни свойства усиливаются, другие – ослабевают. Человек тем легче адаптируется к социальной среде, чем быстрее формируются самосознание (кто я?), самооценка (какой я, как выгляжу в глазах других, чем я похож на них и чем отличаюсь?), самоконтроль (насколько я должен дозировать свое самовыражение, чтобы не вызвать недовольства окружающих и не нарваться на конфликт, или в какой степени я готов идти на уступки, чтобы не «прогнуться» под давлением сложившихся обстоятельств и общественной морали? Извечный вопрос: «Быть или не быть?»).

С того момента как эти функции – самосознание, самооценка и самоконтроль – сформированы и стали основой регуляции поведения человека, мы можем говорить о зрелой личности, умеющей владеть своим характером.

Может создаться впечатление, что полностью сбалансированная, уравновешенная личность обладает идеальным характером и это – лучший на свете человек, пример, достойный подражания. Теоретически как будто – да, но в жизни такой человек полностью соответствует общепринятой модели поведения и не обладает никакими индивидуальными свойствами.

Это – обыденный человек, соответствующий ожидаемым критериям «правильного» поведения, воспитанного в культуре своего социального окружения. Для других он будет выглядеть как «пирожок без начинки», как существо без «изюминки». Характер – это индивидуальный стиль переживания, поведения, познания и отношения к окружению, по которому люди отличаются друг от друга; Это – присущее человеку своеобразие, позволяющее выделить каждого индивида из некоего усредненного представления о «человеке вообще». Генетики высчитали, что все люди на девяносто восемь процентов «сотканы» из одного и того же материала, состава, сочетания веществ, а индивидуальность каждого – это оставшиеся два процента, но они-то и составляют ту «пикантность», «соль земли», которая придает каждому его неповторимую особенность. Яркая, выраженная индивидуальность отличается «лица необщим выраженьем», как говорил один из лучших русских поэтов Е. А. Баратынский.

Каковы основные черты, определяющие характер человека?

До того как мы начнем разбираться в разных типах характеров, желающие могут пройти небольшое тестирование. Разумеется, предлагается не тот тест, который представляет собой инструмент исследования личностных свойств, применяемый специалистами-психологами: те тесты сложнее и требуют подготовки для проведения тестирования и интерпретации результатов. Они в основном защищены от неискренности и неоткровенности. Рекомендуемый тест рассчитан только на полную откровенность, тем более что результаты доступны лишь обследуемому лицу и о них никто не узнает. Опросник теста и ключ к подсчету баллов по всем шкалам, представляющим разные характерологические черты, приводятся в приложении. Подсчитанные количественные оценки позволят каждому отнести себя к определенному характерологическому варианту или выявить доминирующие черты.

Независимо от того, прошли ли вы тестирование или не собираетесь этого делать, продолжим нашу беседу, и я перейду к описанию разных типов характера. Разнообразие их велико, но есть научно обоснованные главные параметры, которые можно свести к восьми основным свойствам характера. Далее приводится описание черт характера по упомянутому короткому тесту, принцип построения которого близок к индивидуально-типологическому опроснику (ИТО)², применяемому профессиональными психологами и педагогами в их практической деятельности.

Черты характера приводятся в противопоставлении каждой из них полярному, противоположному свойству. В умеренном проявлении они представляют собой баланс, свойственный уравновешенной норме.

Экстраверсия (общительность) – обращенность к окружающему миру, реалистичность.

Интроверсия (необщительность) – обращенность в мир внутренних представлений, ирреалистичность.

Спонтанность (импульсивность) – непосредственность, неконформность, независимость.

Сензитивность (чувствительность) – сдержанность, конформность, зависимость.

Агрессивность (гиперстеничность) – уверенность, наступательность, жесткость.

Тревожность (гипостеничность) – неуверенность, уступчивость, мягкость.

Педантизм (ригидность) – упорство, настойчивость, соревновательность.

Эмотивность (впечатлительность) – эмоциональная неустойчивость, изменчивость, экзальтированность.

В той или иной степени все перечисленные свойства наличествуют в структуре личностных особенностей каждого человека, но проявляются в разной степени. Если все они выражены умеренно, уравновешивают друг друга, то у каждой черты имеется свой «противовес». При хорошем самоконтроле даже слегка усиленные черты не бросаются в глаза окружающим. Но они могут проявиться в ситуации стресса, когда контроль над эмоциями и поведением становится слабее.

Характер как стиль поведения тесно связан с той чертой, которая значительно преобладает над другими свойствами и не всегда поддается контролю рассудка. Характер чаще всего складывается из нескольких черт. Для лучшего понимания обсуждаемой проблемы попробуем разобраться с каждой отдельно взятой чертой, как если бы она была единственной ярко выраженной характеристикой.

Начнем с первого из перечисленных выше свойств, которое психологи обычно называют экстраверсией. Кого мы называем экстравертами? Это люди, вся душа которых обращена к окружающему миру; они его воспринимают как существующую реальность, открыты общению с окружающим миром и контактам с людьми. Они стремятся вовлечь в круг своих друзей как можно больше людей, чаще встречаться с ними, разговаривать, заводить новые знакомства. Особенно ярко данная черта проявляется у подростков и молодежи; позже, научившись контролировать себя, люди становятся несколько более разборчивыми и умеренными в контактах. В целом общительность – необходимое качество, способствующее нормальной адаптации человека в жизни, обеспечивающее успешность в карьерном росте, налаживании любовных отношений, формировании семьи. Но лишь в случае, когда эта черта выражена умеренно.

Выраженная экстраверсия проявляется в том, что человек легко завязывает контакты, любит встречи и вечеринки. Среди экстравертов часто встречаются люди, увлекающиеся танцами, пением, стремящиеся стать эстрадными исполнителями (если имеется талант). Словом, страсть к «тусовкам», почти постоянная влюбленность в кого-то, порхание (как бабочка) по жизни, легкое отношение к проблемам, стремление к переменам характерны для выраженных экстравертов.

Для взрослого человека это уже эмоциональная незрелость, недостаточная сформированность личности, так как зрелая личность определяется степенью владения человеком своими эмоциями и поведением, ответственностью и устойчивостью привязанностей и интересов.

Избыточная общительность грешит назойливостью, «прилипчивостью» в отношениях и в то же время их поверхностностью, отсутствием глубины в привязанностях. То есть расширением сферы контактов при снижении качества отношений. При этом проявляется несерьезность в делах, человек не удерживается долго на одной работе в силу излишне выраженной тяги к общению и переменам, легко, без переживаний теряет привязанности, любовь, семью. Для подростков и молодежи такие особенности поведения свойственны именно в силу эмоциональной незрелости, однако в более поздние годы эти черты сглаживаются, хотя и не исчезают вовсе.

Если данная черта резко выражена и преобладает над всеми другими, то у такого человека даже с годами не возникает чувства ответственности за себя и близких людей. Взрослый человек, принадлежащий к этому типу, – неисправимый оптимист, опьяненный радостью бытия: ему и «море по колено», и «прыгать выше головы» – привычное дело. Ложь и хвастовство компенсируют неудачи, оставляя неизменно высокой самооценку, то есть удовлетворенность самим собой. Из литературных героев это Ноздрев из «Мертвых душ» Н. В. Гоголя или всем известный барон Мюнхгаузен, который в трудную минуту может сам себя за волосы вытащить из болота. Легко шагая по жизни, личности этого типа чрезвычайно милы на расстоянии, но неисправимо безответственны и необязательны в семейной жизни и в работе. Они могут проявлять достаточную (и даже завидную) настойчивость и исполнительность только в таких видах деятельности, которые приносят им радость и полностью совпадают с их пристрастиями. Причем стремление потворствовать сиюминутным потребностям абсолютно главенствует над любыми отставленными, сдвинутыми в будущее целями и ценностями, что может привести к моральному банкротству на склоне лет.

Интроверсия — качество, противоположное экстраверсии. Интроверт больше погружен в мир субъективных представлений об окружающем мире, менее практичен. При выраженной интроверсии человек необщителен, замкнут, неловок в общении, застенчив или угрюм, не склонен пускать других людей в мир своих переживаний. Его влечет в большей степени к самоанализу, философским обобщениям, изолированному стилю жизни. Проникнуть за занавес неоткровенности возможно лишь в ситуации постепенно завоеванного доверия, общности взглядов и интересов. Пассивно соглашаясь и не споря, на деле он мало податлив внешнему воздействию.

Судьба выраженного интроверта иногда похожа на жизнь отшельника, отказавшегося от каких-либо контактов с окружающим миром.

Если это связано с болезненными переживаниями, то изменившиеся в благоприятную сторону обстоятельства могут сделать такого человека чуть более открытым, избирательно общительным. Если же отход от активной социальной жизни обусловлен изначальным неприятием мира таким, каков он есть, если мир своей собственной души фактически никак не связан с окружением, то перед вами глубокий интроверт, одинокий путник, не нуждающийся в том, чтобы разделить с кем-либо свое одиночество. Он может принадлежать к той категории людей, которые отказались от реализации собственной судьбы в рамках такого мира, какой реально существует.

Спонтанность — это непосредственность в проявлении чувств, активность, стремление к независимости, желание обладать властью, избегать подчинения и регламентированных видов профессиональной занятости. Собственное мнение и желания определяют направление активности таких людей; чем сильнее выражено данное качество, тем менее конформны (созвучны социальным нормам) их поведение и высказывания. Это активные, но не всегда последовательные личности, руководствующиеся сиюминутными желаниями, способные поступать импульсивно. Опираясь больше на свою интуицию, чем на опыт, они охотно идут на риск и легко переживают неудачи. С одной стороны, они могут проявляться как реформаторы и первооткрыватели, с другой (при повышенной импульсивности) – как нарушители общепринятого порядка. Однако и здесь определенную роль может сыграть полученное воспитание, привитая мораль.

Лица, у которых черта спонтанности является преобладающей, способны не только активно реализовать собственную судьбу, но и влиять на судьбы других людей – в зависимости от того, насколько человек может контролировать данное свойство.

Это может быть безрассудная устремленность к удовлетворению любых своих желаний, состояние постоянной борьбы – сперва с собственными родителями и школой, а потом со всем социальным окружением, что чревато серьезными противоправными действиями.

В то же время при достаточно высоком интеллекте и с усвоенными уроками жизни такие люди могут добиться большего, чем любые другие, более уравновешенные. Это те независимо мыслящие личности, которые способны дерзать, покушаясь на устоявшиеся догмы и старые традиции, – в сфере ли знаний, в социальных ли устоях. «Бунтарский дух» человека может быть не только разрушительным, но и созидательным, если, к примеру, перед вами квалифицированный специалист, умный политик. Личность, обладающая таким характером, – в значительной степени заложник своей трудно контролируемой непосредственности чувств, будь то любовь, искусство, научная или политическая активность. Эта тенденция неотвратимо влечет человека, как неуправляемая лошадь наездника, то ли к вершинам триумфа, то ли в бездну падения. (Невольно вспоминается Владимир Высоцкий с его «Чуть помедленнее, кони! Чуть помедленнее!».)

Временами неподвластная рассудку импульсивность и страстность натуры влечет человека к краю пропасти, и он не в силах что-либо противопоставить этой страсти («Чую с гибельным восторгом – пропадаю! Пропадаю!»). Но случается и так, что пассионарные личности оказываются творцами истории, увлекающими за собой толпу светом собственного пылающего сердца (как Данко в одной из сказок раннего М. Горького). В личной жизни они могут предстать и как благородные романтики-рыцари, и как увлекающиеся ветреники. Для них характерен вечный поиск новизны, они вряд ли грешат альтруизмом, но и свой цинизм ставят себе в заслугу – как проявление искренности и отсутствия ханжества. Чаще всего имеют повторные браки, неоднократно меняют работу, любят выпить, ругают власть, конфликтуют с начальством, до старости лет сохраняют шаловливость, не всегда практичны, непоследовательны, но при этом часто весьма обаятельны. На почве такого характера с равным успехом может сформироваться личность как гения, героя, новатора, революционера, так и хулигана, антигероя, экстремиста, но в любом случае нечто далекое от усредненного, обыденного человека.

Потребность гордиться собой и вызывать восхищение окружающих насущна для личностей данного типа, в противном случае эмоции трансформируются в гнев, презрение и протест. Их философская база зиждется на доминанте человеческой воли и сопротивлении обстоятельствам.

Противоположны им по характеру сензитивные (чувствительные) личности, ранимые и склонные к рефлексии (самоанализу). В мотивации их поведения доминирует выраженная установка на обретение устойчивости в привязанностях, теплых и бесконфликтных отношений с другими. Им свойственна конформность установок, то есть стремление соответствовать общественным нормативам поведения, традициям и морали социальной среды. Помимо этого, они проявляют зависимость от сильного, авторитарного лидера (старшего по возрасту, статусу, чину, семейной иерархии – отца, мужа или жены, начальства). Потребность в понимании, любви, доброжелательном к себе отношении – одна из ведущих для лиц данного типа. Они добровольно берут на себя ответственность и более склонны к грусти и повышенному чувству вины, особенно если их преследуют неудачи.

Сензитивные личности отличаются наибольшей ранимостью по отношению к жизненным невзгодам, пессимистической оценкой своих возможностей, известной пассивностью. Нереализованность желаний во многом обусловлена тем, что личности данного типа легче других «прогибаются» под давлением обстоятельств.

Для этого типа характерен фатализм, то есть тенденция полагаться на неизбежность свершения того, что предназначено судьбой, пассивно ожидать, «куда кривая вывезет», надеяться на помощь других людей и не стремиться самому повлиять на судьбу. Они страстотерпцы: сами того не сознавая, упиваются ролью жертвы, безропотно несущей свой крест. Отказываясь от реализации эгоистических потребностей, личности данного типа больше нацелены на накопление духовных ценностей, озабочены гуманистическими проблемами.

Жизненные установки во многом определяются их стремлением сохранить семью; лица этого круга женятся или выходят замуж, ориентируясь на сходство характеров или соглашаясь на зависимую позицию; проявляют выраженную ответственность за детей; болезненно реагируют на разлуку с близкими. Среди личностей данного типа больше однолюбов. При наличии соответствующей наклонностям социальной ниши они успешно реализуют свои способности, проявляя при этом подчеркнутую ответственность. Они скорее других способны на альтруистические проявления. Это не значит, что у них нет эгоистических устремлений, но страх несоответствия собственному представлению об идеале «Я» вынуждает отказываться от достижения желаемого. Они могут производить впечатление людей с повышенным чувством собственного достоинства и гордости, но это лишь панцирь улитки, спрятавшейся в свою раковину из-за избыточной ранимости. На первый взгляд люди с таким характером малозаметны, однако и у них есть «собственный жанр в душе», то есть своя индивидуальность, которая раскрывается в доброжелательной среде.

Такая черта характера, как эмотивность (эмоциональная лабильность, впечатлительность), определяет неустойчивость эмоций, богатую палитру оттенков в проявлении чувств, художественные наклонности, стремление нравиться окружающим. Лица, у которых эта черта характера преобладает, отличаются яркостью эмоциональных проявлений, неустойчивостью самооценки, на которую значительное влияние оказывает окружение. Им свойственна некоторая шаловливость, изменчивость мотивации и суждений.

Они легко вживаются в разные социальные роли. Отмечается артистичность, привлекающая внимание окружающих, что льстит их тщеславию. У них выраженная склонность к перевоплощению, благодаря чему они выбирают те профессии, которые позволяют находиться в центре внимания. Это создает предпосылки для попыток найти себя в артистической деятельности, в педагогике, журналистике или на ниве общественной активности.

Если эмотивность проявляется избыточно, то перед нами акцентуация характера, в котором вышеперечисленные особенности заострены. Это тип личности с выраженными эмоциональными перепадами, демонстративностью и признаками инфантильного (ребячливого) поведения с капризами, жеманством, склонностью к разыгрыванию драматических сцен, что более свойственно женской натуре.

Несмотря на выраженный эгоцентризм и склонность жалеть себя, эмотивные личности стремятся к нивелировке конфликта и придают большое значение семейному и социальному статусу.

Стремясь, с одной стороны, отстоять свои эгоцентрические интересы, а с другой – не потерять привлекательности в глазах окружающих, люди с чертами выраженной эмотивности сжигают себя своими противоречивыми эмоциями, стремясь преуспеть в основном за счет помощи других, но приписывая заслуги только себе. Семейную жизнь и личные отношения они наполняют драматизмом, усложняя проблемы с детьми по мере их роста и взросления; избыток эмоций может негативно проявляться и в работе. Благодаря выраженной гибкости и чувствительности к настрою окружения, а также в связи с заметным тщеславием они продвигаются по общественной лестнице то скачками, то зигзагами, болезненно реагируя на неудачи и хвастливо отмечая малейшие успехи. Как и характер, судьба таких людей многообразна, противоречива, пестра событиями, контактами и увлечениями. Их общественная роль – баламутить, смущать покой, энергично звать куда-то, но не вести по-настоящему к какой-либо определенной цели. В политике это красноречивые популисты, легко меняющие линию своего поведения из-за собственного тщеславия и неустойчивости. Проблему «быть или казаться?» личность данного типа решает преимущественно в пользу последнего (если им не удается стать значительной персоной, то они стремятся казаться таковой).

Агрессивность (стеничность) как преобладающая черта характера проявляется настойчивостью и наступательностью в самовыражении, в стремлении преодолеть любые препятствия на пути к цели. Это люди, проявляющие бойцовские качества в завоевании «места под солнцем». Им не свойственна сентиментальность, напротив – у них достаточно выражен эгоизм.

Немного агрессивности – свойство, необходимое в жизни любого человека для того, чтобы суметь дать отпор наглости, хамству, жестокости, – как инструмент защиты.

При умеренной выраженности агрессивность успешно находит себе выход в спортивной борьбе, занятии охотой, военной службе; она может быть, например, одной из черт человека, занимающегося дрессировкой крупных хищников. Избыточная агрессивность близка к жестокости, проявляющейся в драчливости, издевательстве и садизме, когда мучительство другого существа (человека или животного) доставляет наслаждение. Личности агрессивного типа бесстрашны, обладают выраженной способностью добиваться своего, идя напролом, преодолевая любые препятствия, без оглядки на боль и переживания других, побежденных ими людей.

Противоположной реакцией на жизненные препятствия и трудности является тревожность (гипостеническая черта). Она в значительной степени смягчает или блокирует агрессивность.

Умеренно выраженное свойство тревожности проявляется как мягкость, уступчивость, совестливость, осторожность, стремление уйти от конфликта, повышенная щепетильность в вопросах морали, бесконечная тревога за близких, приверженность интересам семьи и общепринятым традициям своего социального окружения.

Для лиц этого типа характерны страх перед силами зла, беспомощность перед лицом грубой жестокости. Не уповая на свои силы и людскую доброту, они больше других – не столько умом, сколько сердцем – тяготеют к религии, находя в ней опору и утешение. Вместе с тем они вовсе не так слабы: при достаточной мягкости характера и высокой чувствительности не только к своей, но и к чужой боли лица данного типа обладают большой душевной силой, умением терпеть трудности, приносить в жертву свои интересы ради дорогих им близких людей. Это выражается в их ответственности, заботе о других, умении понять и пожалеть тех, кто попал в беду. Из-за собственной безоружности перед прагматичной напористостью жестких и сильных людей они проявляют уступчивость и не претендуют на лидирующую позицию.

Постоянно повышенная тревожность связана с неустойчивой и заниженной самооценкой, с неуверенностью в себе. Индивидуальность таких людей проявляется ярче в ситуации приятия и поддержки окружением. Несмотря на кажущуюся жертвенность и покорность, лица, избыточно фиксированные на своих терзаниях, проявляют таким образом свой эгоцентризм, что может раздражать более стеничных и уравновешенных окружающих. Это накладывает отпечаток на отношения как на работе, так и в семье (беспокойный и неуверенный сотрудник, тревожная жена, сверхопекающая мать). Среди всех других типов избыточно тревожные наиболее суеверны, опасливы, мнительны, в то же время они проявляют сверхответственность в делах, законопослушность и социальную податливость. Они удобны для окружающих в силу своей покладистости, но могут раздражать нерешительностью, пугливостью, склонностью к паническим реакциям в ситуации стресса.

Педантизм (ригидность) как черта характера проявляется стремлением установить в окружающей среде свой порядок, настойчивостью и упрямством в отстаивании своих позиций. Судьба личностей с преобладанием такой черты характера всегда сложна. Это люди, которые как бы «вызывают огонь на себя». Пристрастно и неравнодушно относясь к явлениям окружающей жизни, они упорно отстаивают свое мнение как единственно верное. Одержимые той или иной идеей, они способны пронести ее через всю жизнь.

При умеренно выраженной черте ригидности лица этого типа противопоставляют свое субъективное представление об организованности и порядке – сумятице и неразберихе окружающего мира.

Это как раз тот тип личности, когда планомерное осуществление задуманного является предпосылкой для того, чтобы быть творцом собственной судьбы. Если же обстоятельства оказываются сильнее, то люди данного типа не идут на компромисс и разными способами проявляют противодействие или даже враждебность.

С одной стороны, присущая данному типу соревновательность – черта, которая способствует упорству в достижении цели, что, например, успешно эксплуатируется в спорте, но, с другой стороны, такая неистовая устремленность к победе чревата серьезной ломкой личности в ситуации неуспеха. Недаром плачевно складывается судьба многих спортсменов (в том числе и прославленных), когда они по той или иной причине оказываются невостребованными. То же можно сказать и о других людях, прошедших испытание славой, когда она, эта слава, проходит (sic transit gloria mundi!): далеко не всем удается выстоять с достоинством, не обвиняя всех и вся в изменении своей доли, находя другие возможности самореализации, другие ценности для ощущения смысла жизни. (Автор считает, что в жизни никакого готового смысла вообще нет, мы сами должны наполнить свою жизнь определенным смыслом.)

Возвращаясь к личностям круга педантичных, следует отметить, что среди них часто встречаются воинствующие борцы за правду – такую, какой они ее себе представляют, и, как далека бы она ни была от истины, они способны пойти на пагубные (и для других, и для себя) действия, когда потери могут оказаться несоизмеримо большими, чем стоит того отстаиваемая идея. При умеренно выраженной ригидности характер проявляется повышенной устойчивостью к стрессу и выглядит как некоторая невозмутимость или даже флегматичность, но до поры до времени. Если у такого человека задето самолюбие либо он видит угрозу своему благополучию или жизни, то он может проявить вспыльчивость, раздражительность, гнев. Это становится особенно явным, когда черты ригидности сочетаются с агрессивностью. Лишенные гибкости и маневренности, личности данного типа подозрительны, настроены скептически по отношению к мнению других, легко наживают себе врагов, а если врагов нет, то они способны их выдумать и бороться с ними, несуществующими, так как никому не верят и легко загораются враждебностью. Ревнивые в любви, они так же ревнивы к чужому успеху, что служит базой для формирования устойчивого духа соперничества. Не прощая обид, лица данного типа могут осуществить свою месть длительное время спустя и весьма жестоким образом.

Сочетание в характере упрямства и настойчивости с высокой агрессивностью – взрывоопасная смесь, при этом агрессивная реакция всегда избыточна по сравнению с вызвавшим ее поводом. В браке такие люди конфликтны, но в то же время хозяйственны и практичны, соблюдая интересы семьи. На работе проявляют реформаторское рвение, аккуратность и практицизм, стремятся командовать другими и конфликтуют с начальством. Им лучше даются знания в области конкретных наук. В сфере общественной активности – разоблачители коррупции, правдоискатели, организаторы оппозиционных течений. В истории личности этого типа оставили след как ревнители церковных догм (религиозные фанатики, какими были, например, представители ордена иезуитов), политики-реформаторы или прославленные военачальники (например, Наполеон).

Болезненно заостренные черты ригидности и агрессивности могут быть основой маниакальной (садистической) склонности к жестоким акциям криминального уровня.

О криминальных наклонностях

Здесь может возникнуть вопрос: существует ли природой заложенная основа для преступного поведения? Рождается ли какой-то человек преступником? А если становится таким, то почему?

Есть ли такое понятие – личность преступника? Может ли быть генетически унаследована предрасположенность к антисоциальному, разрушительному, агрессивному поведению, и если может, то как ее своевременно распознать?

В основе весьма значимой группы преступлений лежит высокий уровень агрессивности.

Как психологический феномен агрессия – это всего лишь высвобожденная активность, направленная на самоутверждение и достижение эгоцентрической цели. Спровоцирована она окружающими или спонтанна, то есть возникла сама по себе, контролируется ли она рассудком, или рассудок отступает и даже оправдывает агрессию? Она может вспыхивать в ответ на задетое кем-то самолюбие или угрозу собственной жизни, но может и подпитываться надуманными обидами и подозрениями, может лежать в основе корыстных поступков, когда, скажем, присвоение чужой собственности совершается путем жестокой расправы над жертвой.

Герострат, желая самоутвердиться, разрушил храм Артемиды, воинствующий идеалист Дон-Кихот громил ветряные мельницы, некий «педагог» из гоголевского «Ревизора», войдя в преподавательский раж, всего лишь ломал стулья, а маркиз де Сад упивался тем наслаждением, которое ему доставляли муки женщин, выбранных в качестве сексуальных жертв. В каждом из приведенных примеров так или иначе проявлялась агрессия.

Особенно опасна агрессивность при психопатологии (шизофрении, алкоголизме, наркомании, органическом поражении центральной нервной системы, эпилепсии). У больных агрессия брутальна, то есть почти не корригируема социальными и психотерапевтическими методами, с трудом поддается смягчению лечебно-медицинскими средствами. Поэтому агрессивность в рамках болезненных расстройств, при психических заболеваниях – это совсем другая проблема, ею занимается судебная психиатрия, включающая в себя и психолого-психиатрическую экспертизу.

Среди пограничных состояний, занимающих промежуточное положение между нормой и патологией в качестве крайних форм проявления заостренных черт характера, повышенная агрессивность может быть причиной криминального поведения у психопатических личностей – возбудимых, эксплозивных (избыточно вспыльчивых), импульсивных, а также у паранойяльных (враждебно-подозрительных) и эпилептоидных («застревающих» на обидах, мстительных).

Для психопатических личностей характерно ослабление воли и рассудочного контроля над заглушающими разум эмоциями. В отличие от людей, психология которых созвучна общепринятым нормам и морали общества, личности такого склада не способны контролировать свои эмоциональные вспышки, их поведение плохо управляемо, особенно в состоянии эмоциональных всплесков.

В первую очередь они, как правило, ведомы сиюминутными желаниями, во всем преобладает стремление к достижению эгоистических потребностей, тенденция к доминированию и самоутверждению зиждется на болезненно заостренном самолюбии. В любых житейских перипетиях они находят виновных и враждебных по отношению к себе лиц, обрушивают на них свой гнев, но никогда не признают своей вины, даже если объективная реальность говорит об обратном. Общее для психопатических личностей, проявляющих агрессию в отношении других людей, в том числе нередко и против близких – членов семьи, например, – это преобладание импульсивных (спонтанных), агрессивных и неустойчивых черт. Но, что важно подчеркнуть, за таким «фасадом» почти всегда таится патологическая (болезненная) основа (алкоголизм, наркомания, перенесенные инфекции, черепно-мозговые травмы, родовая травма, связанная с неквалифицированным родовспоможением).

Если говорить о личностной предиспозиции (предрасположенности) к противоправному поведению вне патологии, обычно, несмотря на изначально выраженную агрессивность, привитые воспитанием нормы играют роль внешних атрибутов поведения, «фасада» личности. Когда же агрессивность является одной из главных, преобладающих черт характера, то она может послужить причиной антисоциальных форм поведения, которые могут привести к преступным действиям. Если и самому человеку, и его близким заблаговременно понять, когда следует ожидать «прорыва» агрессивных реакций, то можно предпринять продуманные меры корригирующего свойства, направленные на повышение самоконтроля, и тем самым избежать нежелательных эксцессов.

«Душа обязана трудиться!» – и речь идет не только о самосовершенствовании, но и о самовоспитании, в котором в центре внимания – стремление к развитию самоконтроля над собственными агрессивными вспышками.

Вовлеченными в противоправные действия могут оказаться разные по характерологическим особенностям лица. Вопрос в том, какая роль в этом случае им предопределяется судьбой. Об агрессивной почве для противоправного поведения человека можно говорить лишь с той точки зрения, что его способ поведения может привести в том числе к антисоциальным поступкам, да и то с оговоркой, что развитый интеллект и правильное воспитание способны помочь избежать криминальной судьбы. Как это ни парадоксально, но даже лица, не склонные к агрессии, в силу довлеющих социальных условий и при неблагоприятном стечении обстоятельств могут оказаться в преступной среде и на скамье подсудимых.

Данные научных исследований позволяют сделать вывод, что криминальные тенденции не являются заложенными природой. К антисоциальному поведению в определенных условиях приводят эмоциональная неустойчивость и низкий самоконтроль, которые способствуют податливости дурным влияниям. При этом мы видим признаки повышенной спонтанности поведения в сочетании с агрессивностью при незрелой структуре личности, на которую моральные устои окружения не оказывают должного влияния, поскольку воспринимаются как лицемерие и ложь, а внутриличностная нравственность еще не сформирована.

Уравновешенность и противоречивость

Набросав примерный портрет разных по характеру людей, хочу сразу предупредить, что у одного человека чаще встречается несколько разных черт как в сочетании, где одна черта дополняется другой, так и в противоречивом столкновении полярных характеристик.

Умеренная выраженность разных черт – это норма, содержащая в себе разнообразную палитру взаимовлияющих, порой противоположных свойств. А вот резкое преобладание той или иной черты в сочетании с близкими по сущности характеристиками значительно усиливает дисгармонию.

Еще более взрывоопасно наличие выраженных разнонаправленных, противоречивых свойств характера, что создает внутренний дискомфорт и «качели» в рисунке поведения человека, когда то одно, то другое качество ярко проявляется, но ни то, ни другое не приносит человеку удовлетворения самим собой. В быту говорят, – «ум с сердцем не в ладах».

В качестве примера можно сослаться на одну из значительнейших фигур в мировой литературе, каким является норвежский писатель Кнут Гамсун. И в творчестве, и в политических пристрастиях трудно найти личность, которая была бы столь неоднозначна и противоречива. О героях своих романов и повестей, в которых в значительной степени отражались его собственные проблемы, Гамсун писал: «Не думаю, что в моих произведениях есть хоть один цельный персонаж, которого не раздирают противоречия. Их всех мучают сомнения, они не плохие и не хорошие, они такие, какие есть, со всеми своими нюансами, своим меняющимся сознанием и часто непредсказуемыми поступками.

Вне всякого сомнения, и я таков. Вполне возможно, что я агрессивен, что во мне есть понемногу всех качеств… – ранимости, подозрительности, эгоизма, доброты, ревности, прямоты, логичности, чувствительности, холодности натуры. И я не могу решить, какое из них преобладает в моем характере. То, что я смог сделать, объясняется даром Божьим. Но его-то как раз я анализировать не могу»³. Г. Брандес назвал этот дар «божественным безумием». И действительно, можно ли гениальность считать нормой, если способности человека выходят за рамки общедоступного, для всех возможного?

Прочитав признания писателя, понимаешь, почему он никогда не был доволен собой и почти постоянно ощущал себя несчастливым. Это как раз тот случай, когда значительная выраженность полярных свойств характера создает неспокойный, нервозный фон, когда человеческая натура в борьбе с самой собой устремляется из одной крайности в другую. Такие терзания характерны для натур ярких, страстных и впечатлительных.

Если они наделены талантом, то, несмотря на противоречивость, это люди творческой, тонкой душевной организации, которым присуща способность уловить «далекие сигналы из глубин воздушного пространства и морской стихии, мучительная и изумительная в своей остроте способность воспринимать звуки, позволяющая улавливать даже трепетание неведомых атомов, о существовании которых только догадываешься», как писал Кнут Гамсун.

Видимо, существование на грани безумия иногда лежит в основе необычных способностей человека, но это удел натур одаренных, незаурядных. Однако в любом случае резкие колебания и неуравновешенность – стиль поведения и переживаний людей такого типа.

Рассказывая об особом художественном даре Павла Филонова, знавшие его люди изображали художника человеком чрезвычайно своеобразным, почти безумным. Крайне смелым и недостаточно аргументированным представляется мнение о том, что гениальность и безумие – непременные спутники. Вопрос в том, всегда ли способен гениально одаренный человек доказать свою правоту и при жизни добиться признания. Кстати, именно Филонов – тихий, добрый, деликатный и замкнутый человек – только через много лет после своей преждевременной смерти был по-настоящему оценен как предтеча авангардистского направления в живописи. В то же время, лишь обладая сильным характером, идя навстречу любым невзгодам и препятствиям с бесстрашием безумцев, такие личности, как Джордано Бруно, Галилей и Коперник, восходя на костер, будучи отлученными от церкви, оказавшись изгоями в научном мире, упорно твердили: «А все-таки Земля круглая, а все-таки она вертится!». И как ярко выражена преданность своей идее, которая может оказаться дороже самой жизни, в стихотворении Р.-Л. Стивенсона:

 
А мне костер не страшен,
И пусть со мной умрет
Моя святая тайна —
Мой вересковый мед!
 

Однако кто может объективно судить о том, какая идея – переворот в умах и прогресс в понимании мироздания, а что – досужий домысел упорствующего в своем мнении, крайне субъективного упрямца? Самым справедливым судьей в этом вопросе, наверное, является время, которое все расставляет по своим местам. Но, к сожалению, иногда слишком поздно.

Национальные черты

У многих просвещенных людей издавна вызывает интерес вопрос: а существуют ли национальные особенности характера? То есть варьируются ли типологические особенности человека в зависимости от того, к какому он принадлежит этносу? И какие черты характера присущи рожденному в той или иной стране?

Прекрасный человек, известный ученый Лев Николаевич Гумилев (сын больших поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева) рассматривал этнос как связующее звено между природой и человеком. А еще раньше – в XVIII веке – Артур Шопенгауэр (именно его Лев Толстой считал самым великим философом) писал о тесной связи природных закономерностей и конкретных условий проживания на Земле с индивидуальными особенностями человека. Психологические исследования разных этносов показали, что есть определенные особенности обобщенного национального характера. То есть в группе лиц, представляющих некое единство с точки зрения единого разговорного языка, географического места проживания и культурно-исторических традиций, может существовать множество людей с самыми разными характерами, но наряду с этим многообразием имеются некие психологические признаки, общие для подавляющего большинства и представляющие собой определенный обобщенный национальный характер. Это не что-то особенное, специальное, специфическое, а лишь усиление некоторых характерологических свойств из ранее перечисленного набора черт характера.

Если читатель познакомится с книгой польского психотерапевта А. Якубика, то он узнает, что в целом «средний поляк» представляет собой эмоционально лабильный типологический вариант с заметными чертами болезненного самолюбия, избыточного тщеславия и демонстративности, то есть выраженный эмотивный тип личности. Так изобразил «гордых шляхтичей» их соотечественник, знаток польской ментальности.

По литературным данным, ведущие тенденции в усредненном характерологическом профиле японцев свидетельствуют о том, что они в большинстве своем отличаются высоким уровнем самосознания, выраженным чувством коллективизма и ответственности, конформностью установок при достаточно высоком уровне иррациональности, оригинальности мышления, нестандартности подхода к решению проблем. В целом они рассудочны и пессимистичны. Сложный баланс между эгоцентрическими побуждениями и социальными требованиями у них реализуется в пользу социума, с проявлением выраженной готовности к отказу от самореализации, что, естественно, повышает уровень тревожности и социальной ответственности. По нашей типологии у них преобладают черты сензитивности, интроверсии и педантизма.

Напротив, живой и веселый нрав итальянцев (очень разных, если рассматривать их поврозь) при усреднении дал профиль, близкий к тому, что в нашей популяции оказалось типичным для группы артистов, исполняющих в основном роли характерных и комедийных персонажей. Думается, такое сходство обусловлено тем, что в характере итальянцев много эмоциональной яркости, артистичности, чувства юмора, беззаботности, общительности и ироничности. В целом же они сверхэмоциональны, оптимистичны, но при этом рациональны. Из приведенных выше черт у них ведущими являются экстраверсия, эмотивность, спонтанность.

Обобщенные психологические профили афганцев и пакистанцев в 70-е годы прошлого века выявили преобладание аффективно окрашенного отношения к другим, инакомыслящим людям, что является почвой для формирования фанатичной одержимости, устойчивой приверженности своим идеалам и враждебной нетерпимости к иным воззрениям и верованиям. В нашей типологии это свойство характера обозначено как аффективно насыщенная ригидность, а выявленные особенности можно отнести к выраженному педантизму, в сочетании со спонтанностью и агрессивностью. Если бы к мнению психологов в те уже далекие годы прислушался кто-либо из высоких политиков, от которых зависело, развертывать афганскую войну или нет, возможно, мы жили бы в другом, более спокойном и устойчивом мире, без терроризма и так называемых локальных войн. Но что могли сделать гонимые в то время психологи, отстаивающие неповторимую индивидуальность каждого человека, если мудрые предостережения такой авторитетной личности, как Андрей Дмитриевич Сахаров, не были приняты во внимание?

Шведы и норвежцы оказались весьма близкими к этносам, проживающим в прибалтийских странах. При этом, в частности, у эстонцев выявлены интровертные черты в сочетании с дистантностью, серьезностью, некоторой эмоциональной холодностью, индивидуализмом, обособленностью, вдумчивостью, немногоречивостью. Из черт, приведенных в нашей типологии, у них преобладающими являются интроверсия и педантизм. Правда, это касается в основном мужской популяции. Женщины практичны, скромны, рассудительны, более гибки в контактах, рациональны, с более выраженным чувством юмора, чем мужчины, а также более адаптивны. Если вернуться к вышеупомянутому глобальному подходу, то в целом прибалтийские и нордические национальности отличаются более скупым проявлением эмоций в сочетании с рассудочностью и дистантностью.

Сравнительный анализ психодиагностики показателей при тестировании американской популяции с усредненным профилем личности русских свидетельствует, что американцы более рациональны и менее эмоциональны, более устойчивы, практичны, не склонны к идеализации, трезвомыслящи, в меру общительны, формальны в контактах, не страдают излишней сентиментальностью, не отличаются ни рефлексией, ни выраженным стремлением к сопереживанию. Заметного преобладания какой-либо черты не отмечено.

В противоположность им русские отличаются повышенной эмоциональностью. Они иррациональны, то есть больше мотивированы эмоциями и интуицией, чем рассудком, значительно в своей массе фрустрированы, то есть почти постоянно находятся в ситуации, близкой к стрессовой, склонны к идеализации, сентиментальны, расточительны, восторженны, в общении проявляют полярные тенденции от любви до ненависти, то есть чрезвычайно пристрастны.

Полученные в процессе научно-практического исследования данные красноречиво свидетельствуют, что «средний русский» самобытен, интуитивен, богат творческой выдумкой, отличается некоторой безалаберностью, вспыльчив, но незлоблив, испытывает склонность к обсуждению разных проблем без серьезных попыток реализовать на практике свои фантазии, недоволен жизнью, но как истинный фаталист ничего менять не намерен; он готов бунтовать на уровне застолья или кухонных разговоров, но всерьез что-либо предпринять или переделать ленится или опасается.

Вспоминаются всем со школьных лет знакомые строки Некрасова, который о русском человеке с грустью писал:

 
…Эх, сердечный!
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснешься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Все, что мог, ты уже совершил, —
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил?..
 

Нет, он не «почил», но в ином направлении использует свою энергию, растрачивая себя больше эмоциями, чем поступками, больше переживаниями, песнями, танцами, пьянками. У него редко встречается склонность к хорошо спланированному предпринимательству, хозяйствованию, к устойчивости политических воззрений. Он такой, русский человек: то расхристанный буян, то страстотерпец, нерасчетливый, доверчивый идеалист, неприкаянный мечтатель, раб своих душевных терзаний, заложник собственной избыточной эмотивности и нерастраченной творческой силы. Душа его тяготеет к трансцендентности, «перешагивая» через то, что под ногами. Рассудком он принимает лишь то, во что сперва поверит на чисто эмоциональном, иррациональном уровне. Поэтому, наверное, «умом Россию не понять»!

Русские вовсе не отличаются эпилептоидностью, как считает глубокоуважаемый автор книги «О русском национальном характере» К. Касьянова, отмечая при этом, что в психологическом исследовании шкала ригидности в усредненном характерологическом профиле ее выборки не была повышенной. Подробное изучение русской популяции показало, что эпилептоидной последовательности и аккуратности, трезвости и практичности ей очень даже не хватает. По нашей типологии в противоречивом сочетании выявляются такие ведущие тенденции, как сензитивность и спонтанность, компенсированная интроверсия и повышенная тревожность, эмотивность с элементами педантизма, который проявляется в упрямстве и вспыльчивости, – опять-таки по Некрасову:

 
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Колом ее оттудова
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
 

(Из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»)

В характере русских преобладают некоторая безалаберность наряду с богатой фантазией и надежда на русское «авось». Это богатырь со связанными руками, бунтарь, который одновременно и фаталист, – вот характерные национальные черты, которые выявлены психодиагностическими тестами, подтверждающими правильность трактовки русского характера, подмеченной и описанной также многими литераторами.

Эти данные позволяют предположить, что мятущаяся душа россиянина, в которой соседствуют «лед и пламя» (активность противоречиво сочетается с пассивностью, бунтарство – с фатализмом, независимость духа – с конформностью установок), представляет собой сложное образование, базирующееся на евразийской почве. Цивилизованная, прагматичная Европа, руководствующаяся в основном контролем самосознания, опирающаяся на «рацио», радикально отличается от иррационального, с сильной опорой на коллективное бессознательное, пренебрегающего проблемами отдельной личности Востока. А между ними – мы, россияне, русские, раздираемые противоречиями, со своей неприкаянной, не приставшей ни к одному берегу никем не понятой душой. Скифы? Скорее, евроскифы – с особой ментальностью и особой судьбой.

Я и Ты

О любви

Разобравшись с тем, что мы называем характером человека, перейдем к жизни как таковой, в которой каждый человек, мечтая стать счастливым, реализуется по-своему. Однако понятие счастья неодинаково для разных людей. Красота природы, шедевры искусства, технический прогресс, способствующий улучшению качества жизни, а также профессиональные успехи, тепло домашнего уюта и те возможности, которые нам дают материальные блага, радость приобретения нравящихся нам вещей – все это в глазах разных людей имеет неодинаковое значение.

Далеко не всегда счастье человека обусловлено его материальным благополучием. Напротив, пересматривая свою жизнь, большинство людей с радостным чувством вспоминают время, когда, несмотря на неустроенный быт и постоянные денежные проблемы, они переживали незабываемые минуты, дни или годы, наполненные яркими чувствами, любовью, ощущением причастности к совместным порывам в кругу друзей и другими положительными эмоциями, связанными с бесценным даром человеческого общения.

Наиболее значимыми в жизни каждого человека мы привыкли считать такие события, как любовь, супружество, рождение детей, и те ожидания, которые мы с этими событиями связываем. Самыми большими разочарованиями, приравниваемыми к несчастью, к катастрофе, которые приводят иных людей даже к нежеланию жить, самыми драматическими моментами в жизни человека, как правило, являются неразделенное чувство, отверженность любимым человеком, непонимание близкими в семье, разлад с детьми.

Не всегда эти проблемы имеют фатальный характер, когда кажется, что все дело только в невезении или в том, что над человеком довлеет судьба и поэтому тут уж ничего не поделаешь. Многое зависит от самого человека, от того, насколько он знает и понимает себя, в какой мере он способен учиться контролировать свои эмоции, умеет вовремя остановиться, проявить уступчивость и деликатность, что в конечном итоге идет ему же на пользу, или, напротив, настоять на своем, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. А если в любви повезет, необходимо вести борьбу за сохранение чувств, и начинать при этом следует с себя. Психология накопила немалый опыт и разработала технологии изучения такой сложной и тонкой материи, как человеческие отношения. Об этом можно узнать из научных публикаций.

Те сведения, которые можно подчерпнуть из данной книги, надеюсь, помогут человеку лучше ориентироваться в самом себе, в окружающих людях и в причинах собственных удач и промахов.

Любовь – надструктурное чувство, она вне того, что представляют собой установленные людьми порядки, и с трудом им подчиняется или не подчиняется вовсе.

 
Любовь свободна. Век кочуя,
Законов всех она сильней…
 

– это слова известной арии Кармен (из оперы Ж. Бизе). В то же время из всех ценностей жизни чувство любви у большинства людей занимает центральное место.

Касаясь этой бессмертной темы, трудно избежать опасности повтора избитых истин, возможности впасть в банальность. О любви столько написано, сказано, спето. И все же рискну поговорить с читателем о величайшем чуде, счастье и страдании, которое зовется любовью, опираясь на накопленные наблюдения и результаты проведенных исследований.

Любовь нередко описывают как некую одержимость, болезненное состояние, когда объект страсти кажется существом ни с кем не сравнимым, совершенно особенным, незаменимым, единственно необходимым, без которого дальнейшая жизнь бессмысленна или даже невозможна. Объекту любовного влечения невольно приписываются особые достоинства, и даже если его недостатки очевидны, то им придается оттенок особого очарования и кажется, что с ними будет не так уж трудно примириться.

Обостряется особенно эта необъяснимая тяга к обожаемому человеку, если на пути к сближению возникают препятствия, и чем их больше, тем сильнее разгораются чувства. В человеческой природе заложено стремление к преодолению препятствий, поэтому все то, что недостижимо, становится особенно привлекательным.

Но бывает и так: достигнув заветной цели, человек остывает и начинает более трезво оценивать ситуацию. На смену ослепленности чувствами приходит трезвое раздумье. И в этот момент становится ясно, что стремление достичь желаемого было лишь погоней за призраком, а то, чего человек так упорно добивался, не так уж ему и нужно или вовсе ни к чему.

Отсутствие взаимности разжигает костер пылких чувств в большей степени, чем позитивная ответная реакция со стороны желанного объекта, а утраченная или несостоявшаяся любовь часто оставляет след на всю жизнь.

Не зря А. И. Куприн писал, что «в любви только надежда и желания составляют настоящее счастье. Удовлетворенная любовь иссякает, а иссякнувши, разочаровывает и оставляет на душе горький осадок». Думаю, он так высказался, имея в виду скорее чувственное влечение, а не любовь в более полном ее понимании. В целом же для Куприна характерен пессимистический взгляд на любовь, и в большинстве своих произведений он был певцом любви, наполненной трагизмом.

Неразделенная любовь может остаться в памяти в романтическом ореоле, незамутненной принижающими бытовыми подробностями. В представлении Куприна такая любовь – тоже счастье. В своих произведениях он воспевал любовь «бескорыстную, самоотверженную, не ждущую награды, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучения – вовсе не трудно, а даже радость», о которой сказано «сильна как смерть». Умирая, герой повести «Гранатовый браслет» не считает себя несчастливым и, прощаясь, пишет любимой: «Да святится имя твое!». По мнению Куприна, тот, кого в жизни посетила такая любовь, должен считать себя счастливым человеком.

В отличие от идеалиста и романтика Александра Куприна трезвомыслящий Иван Бунин утверждал, что «любовь – это когда хочется того, чего не бывает вовсе» (чувственной, физиологической стороне любовных отношений он в своем творчестве уделял немало места). Зато в произведениях Антона Чехова любовь чаще всего овеяна тонкими нюансами душевных переживаний, когда, например, сказанная в шутку фраза «Наденька, я люблю Вас», которая едва слышна из-за шума ветра, не только вызывает чувство необъяснимой радости у героини небольшого рассказа, но и на долгие годы запоминается как светлый лучик в серой обыденности жизни.

Чувственность и мораль

В разные периоды развития человеческих отношений и формирования общепринятой морали интимные отношения между мужчиной и женщиной трактовались по-разному. В античные времена, когда мораль была не слишком строгой, создавались бессмертные произведения Апулея, Дж. Боккаччо, воспевающие свободную любовь и неприкрытые проявления чувственности.

Природа человеческих влечений такова, что ей не присуща моногамия. У мужчин тенденция к обновлению ощущений более выражена, у женщин проявляется большая зависимость от чисто человеческой привязанности и социальной морали, но не исключается также и влияние темперамента.

Были времена, когда любовные отношения особенно жестко ограничивались разного рода моральными и правовыми рамками, и в XVIII веке наблюдался резкий контраст между ханжеством социально проповедуемой морали и крайними проявлениями вольности в реализации сексуального инстинкта (маркиз де Сад, именем которого с тех пор называют извращенные формы сексуального насилия – так называемый садизм). В XVIII веке любовь, в том числе чувственная, воспевалась в произведениях П. Лакло («Опасные связи»), жизнеописании Казановы, легендах о Дон-Жуане, «Исповеди» Ж.-Ж. Руссо, романах Вольтера и т. п. В тесном переплетении с законами, которые диктовались социальными отношениями. В XIX веке любовь как высокое чувство вместе с ее чувственными аспектами ярко живописалась Э. Золя, О. де Бальзаком, Г. Флобером, Ги де Мопассаном.

Ограничивающее влияние социальных норм на отношения полов нельзя считать однозначно отрицательным. С одной стороны, в связи с проблемой социального неравенства или узаконенных клановых предрассудков складывались драматические и даже трагические ситуации, обусловленные невозможностью соединиться любящим сердцам. Но, с другой стороны, какой накал чувств можно было наблюдать в те далекие времена! Каких высот достигала любовь, находя свое отражение в произведениях искусства! Ромео и Джульетта, Франческа Да Римини и Паоло, Тристан и Изольда, бессмертные сонеты Петрарки, посвященные вечно любимой им Лауре, которая в большей степени была его мечтой, чем реально существовавшей женщиной. Хотя такая женщина действительно была, она выходила замуж, рожала детей, старилась и наконец умерла. А он продолжал сочинять в ее честь прекрасные стихи, полные восхищения и любви, так, как если бы она была вечно юной и прекрасной. Эти и многие другие чудесные образы на века стали символом высочайших чувств, украшающих и возвышающих человека.

Безусловно, не может быть и речи о том, чтобы искусственно создавать преграды на пути у любви. Но следует заметить, что прямолинейность и обнаженность чувств, а тем более голый прагматизм в любовных отношениях снимают тот флер романтизма и таинственности, который продлевает как преамбулу любви, так и сохраняет плавное ее течение.

Вот какие строки мы находим в бессмертных стихах известного поэта эпохи Серебряного века – С. Я. Надсона:

 
Только утро любви хорошо: хороши
Только первые, робкие речи,
Трепет девственно-чистой, стыдливой души,
Недомолвки и беглые встречи,
Перекрестных намеков и взглядов игра,
То надежда, то ревность слепая;
Незабвенная, полная счастья пора,
На земле – наслаждения рая!..
Поцелуй – первый шаг к охлажденью: мечта
И возможной, и близкою стала;
С поцелуем роняет венок чистота,
И кумир низведен с пьедестала;
Голос сердца чуть слышен, зато говорит
Голос крови и мысль опьяняет:
Любит тот, кто безумней желаньем кипит,
Любит тот, кто безумней лобзает…
Светлый храм в сладострастный гарем обращен.
Смолкли звуки священных молений,
И греховно-пылающий жрец распален
Знойной жаждой земных наслаждений.
Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам
И горевший стыдливой мольбою,
Нагло бродит теперь по открытым плечам,
Обнаженным бесстыдной рукою…
Дальше – миг наслажденья, и пышный цветок
Смят и дерзостно сорван, и снова
Не отдаст его жизни кипучий поток,
Беспощадные волны былого…
Праздник чувства окончен… погасли огни,
Сняты маски и смыты румяна;
И томительно тянутся скучные дни
Пошлой прозы, тоски и обмана!..
 

Иногда, просматривая экранизацию старинного романа, где герой, не имея возможности преодолеть социальные предрассудки, завоевывает возможность лишь поцеловать любимой женщине руку, мы понимаем, что переполняющие их чувства гораздо богаче, чем те, что испытывают люди, легко получившие согласие на большую близость, что стало характерным для современного стиля отношений, обедняющего духовную составляющую любви.

Обожествление объекта любовного влечения само по себе не является непременным атрибутом многогранного чувства. Однако эта тенденция в преувеличенном виде послужила почвой для развития романтизма в искусстве, но одновременно вызвала прямо противоположное отношение к интимной стороне любви. Развеяв миф о полубожественном образе человека и сняв флер ханжества, наброшенный на плотскую любовь лицемерами-святошами, Зигмунд Фрейд повернул людей лицом к их неосознаваемому, живущему инстинктами бессознательному «Оно». Он представил человеческое «Я» как конструкт, формирующийся в процессе вечной борьбы животного инстинкта с социализированным, духовно насыщенным «Я» человека.

Идеи З. Фрейда оказали огромное влияние на человеческие умы и произвели буквально революцию в сфере отношений полов. Это сказалось в первую очередь на творчестве писателей нового поколения – 30–40-х годов XX века. Книги итальянского классика Альберто Моравиа и их многочисленные экранизации, а также произведения других приверженцев неореалистического направления внесли новую струю в искусство многостороннего отображения любви, в котором не игнорировалась ее чувственная составляющая.

Однако Фрейд был прав не во всем: он слишком «застрял» на той мысли, что отсутствие реализации сексуальной потребности, заложенной природой как необходимый инстинкт, обеспечивающий продолжение человеческого рода, может привести к невротическим расстройствам. Сама жизнь показывает, что провозглашение значимости сексуальной потребности нельзя понимать как призыв к беспредельному высвобождению полового инстинкта. Это лишь один из факторов, который не следует игнорировать, рассматривая физиологическую сторону вопроса, в то время как, обсуждая проблему всесторонне, нельзя упускать из виду и сложность такого психологического явления, как любовь.

В древнегреческой мифологии Эрос – бог любви – воплощает в себе не только низменные страсти и вожделение, ведущее к размножению (как считал Платон), но и возвышенность духа, ищущего чистой красоты. Стремление к высшему Эросу означает подавление низшего. Отечественный ученый, создатель теории деятельности, психолог А. Н. Леонтьев утверждал, что биологические влечения и свойства темперамента должны у человека подавляться и контролироваться высшими уровнями его психического устройства – личностью.

Американский психолог Фридрих Перлз, создатель гештальтпсихологии, был убежден, что целостный, внутренне согласованный образ «Я-Гештальт» может быть гармоничным лишь в том случае, если и высшее, и низшее «Я» не стараются победить друг друга, а стремятся примириться и сосуществовать взаимосогласованно.

И все же они редко находятся в полном гармоничном единении, чаще – в беспрерывном противоборстве. Так постепенно, веками происходит уход от полуживотной особи, живущей только инстинктами, в сторону высокоорганизованного человеческого существа. Это не столько поступательное продвижение вверх в процессе самосовершенствования, сколько зигзагообразные скачки. Человеку свойственно временами впадать в соблазн, в искушение, находить удовлетворение в неразборчивом сексуальном сближении, наслаждаться пошлыми, скабрезными выражениями (это тоже скрытая форма сексуальной озабоченности) – словом, опускаться до низменных страстишек на грани «фола». Важно при этом не перейти грань, не остаться там, внизу, барахтаясь в грязи. Даже упав низко, человек способен вновь подняться во весь рост и устремиться к более высоким, духовно насыщенным отношениям, наполняющим смыслом саму жизнь.

У человека, как существа высшего порядка (Homo sapiens), сексуальная потребность в процессе культурного развития вида обрела новые формы проявления, иные, чем диктует заложенный природой инстинкт.

Появились вторичные потребности – забота о внешнем виде, стремление к достижению более высокого социоэкономического статуса, желание заявить о своей индивидуальности, реализовать талант, способности, показать себя в лучшем свете и тем самым понравиться, привлечь к себе внимание.

Секс – это сладкая ловушка, поставленная природой ради продолжения рода человеческого, сеть, в которую так легко и охотно попадается человек.

Сами по себе сексуальные отношения чаще всего не предполагают осознанного желания создать семью, завести детей. Но, как сказал наш известный острослов Михаил Жванецкий, – «одно неосторожное движение – и вы отец!»

Не будь неосознанного влечения мужской и женской половин друг к другу, отношения их носили бы исключительно абстрактный характер и основными ориентирами в контактах между мужчиной и женщиной были бы у одних – душевная близость, у других – меркантильные интересы.

Сексуальное влечение более всего затрудняет разумный подход к выбору партнера. Не говоря уже о том, что сексуальность может принимать уродливые и даже опасные для жизни и здоровья формы в случае неправильного полового воспитания (или отсутствия такового вообще). Отклоняющиеся от нормы сексуальные проявления возникают под воздействием определенной среды, в вынужденных, принижающих человеческое достоинство обстоятельствах, а также у лиц с выраженным своеобразием влечения или психическими отклонениями.

Чем ниже культура среды, тем примитивнее реализуется сексуальное влечение. У несформировавшихся, незрелых в личностном плане подростков половой инстинкт может проявляться карикатурной сексуальной озабоченностью, которая тем меньше похожа на любовь, чем менее подросток развит духовно. И наоборот, чем выше духовное развитие человека, тем сложнее опосредуется половой инстинкт, тем дальше его проявление от примитивных, животных форм.

Секс, безусловно, играет важную роль в гармонизации супружеских отношений. Известный психотерапевт С. И. Консторум говорил, что «в любви нет недозволенного», то есть любящие друг друга мужчина и женщина могут быть настолько смелыми и изобретательными в своих сексуальных играх, насколько им позволяют их страсть и фантазия. Однако в наши дни то избыточное внимание, которое уделяется этой стороне отношений между полами, совсем заслонило иные, весьма важные проблемы.

Нередко высоким именем «любовь» называют сексуальные контакты, в которых взаимное обожание, нежность и сострадание попросту отсутствуют. Прагматизм таких отношений, спортивный интерес к этой сфере (кто больше, кто чаще, кто разнообразнее) не оставляют места тому, что на самом деле есть любовь.

«Разве так суждено меж людьми?» – писал Александр Блок. Его коробил цинизм откровенной пошлости в отношениях между мужчиной и женщиной: «Разве это мы звали любовью?..» (из стихотворения, названо «Унижение»).

Секс без любви – это удовлетворение примитивной биологической потребности, которая сближает человека с его предками из мира животных.

Другая крайность в понимании любви, другой ее полюс, противопоставляемый сексу, – любовь платоническая. Такого рода чувства питаются лишь тонкими нюансами взаимопонимания, сентиментальной атрибутикой любви в виде нежных писем, сбереженного платка или оброненной перчатки, локона волос или засушенного цветка, хранящегося между страницами книги. Стихотворения или романы, родившиеся в душе поэтичной натуры под влиянием нахлынувших чувств, – это обожествление объекта любви, идиллия, которую сближение может разрушить. Поэтому дистанция в таких отношениях часто бывает оправданной, оберегающей влюбленных от разочарований.

О таких чувствах, лишенных плотской составляющей, писали многие философы и литераторы: это и Платон, и Ж.-Ж. Руссо, и И.-В. Гете («Пир», «Юлия, или Новая Элоиза», «Страдания молодого Вертера»).

Вера Павловна, героиня романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», плохо зная себя и саму жизнь, увлеченная идеалами равенства, соглашается на чисто партнерские, товарищеские отношения в совместной жизни со своим другом. После трудового дня, каждый вечер они через разделяющую их ширму желали друг другу спокойной ночи. Однако вскоре она сама разрушает эту идиллию и сходится с человеком, к которому ее влекут не только принципиальные убеждения, но и пробудившаяся чувственность.

Певец романтической любви Александр Блок, автор стихов о Прекрасной Даме, пытался построить свой брак с очаровательной Любовью Менделеевой без сексуальных отношений, которые, как он считал, принижают высокие чувства, но не встретил понимания с ее стороны. В конце концов их ждали разочарования, измены, боль и тоска по утраченной любви.

Из сказанного понятно, что избыточный романтизм уводит от реальности, а излишний реализм оборачивается цинизмом. И все же те, кто мечтает о большом чувстве и настоящей любви, не должны спешить разменивать крупную купюру того, что зовется любовью, на медяки неразборчивого секса. К тому же человек, не контролирующий свою чувственность, выхолащивает душу, все больше сокращая вероятность встречи с настоящей любовью. Почитайте повесть Людмилы Улицкой «Искренне Ваш, Шурик»: на всех его хватило, этого милого Шурика, идущего на поводу у обстоятельств, но, когда пришла настоящая любовь, оказалось, что вместе с безлюбовным сексом он разменял на мелочь свою душу и уже нечего было принести в дар той, которую он полюбил по-настоящему.