Kitobni o'qish: «Больше всех надо»

Предисловие

Детективы заполонили нашу жизнь, куда ни кинешь взгляд – прилавки магазинов ими буквально завалены. Милые женщины-писательницы выдают в год по десять и больше книг – и когда только успевают, если учесть при этом, что они еще и жены, матери, да и просто жить когда-то надо – есть, спать, а не только строчить и строчить днями и ночами…

В результате можно прийти к такому печальному выводу: во многих образцах подобного жанра нет ни по-настоящему стройного, хоть сколько-нибудь интересного сюжета, написаны они очень плохим, корявым языком со множеством стилистических, а то и орфографических ошибок (впрочем, это уже вина корректора, выпускающего книжку), полны всяческих нелепиц и нестыковок и фантастической небывальщины.

И даже корифеи («корифейки»?) этого жанра оказываются не на высоте. Ну как можно поверить в то, что человек убивает исключительно только потому, что ему хочется подтвердить и, так сказать, проиллюстрировать библейскую притчу, и на каждый из семи смертных грехов он положил замочить по одному человечку, обставив это как на театральной сцене…

Да наш человек убивает просто потому, что пьян в стельку, и по пьянке не поделил последний стакан водки! А такие высокоинтеллектуальные побуждения к убийству ему просто неведомы, да он и Библию-то вряд ли читал!

Или вот еще сюжетик: гениальный доктор, живущий в бедности, потому что бескорыстен и не берет с пациентов денег. Он готов прийти на помощь в любую минуту к любому страждущему. Вы где-нибудь в нашей жизни такого встречали? Ой, нежизненно, милая тетенька-детективщица! Впрочем, так же, как и все ваши дамочки, в результате становящиеся женами олигархов, принцев, послов, богатых иностранцев… Понятно, что это ваша личная голубая мечта о красивой жизни, но в реальности-то как-то все больше этакого – бабулек нищих, просящих подаяния, девушек, стоящих на панели, а в лучшем случае, пенсионерок, пашущих на трех работах, ну и так далее в таком роде, перечислять не будем, достаточно только на улицу выйти и глаза раскрыть.

Но этот незатейливый детективчик написан не потому, что хотелось бы увеличить мутный поток серятины и пошлятины, затопивший нетребовательное и неприхотливое воображение нашего теперешнего читателя – несчастного русскоговорящего обывателя, уставшего от непростой действительности, который когда-то слыл самой читающей нацией в мире. Просто автор хотел показать, что любой и каждый может легко выдать подобную продукцию, не прилагая к этому особых усилий. Это было написано буквально в три дня в ужасных условиях и, кстати, выдуманного тут тоже довольно мало – основные факты взяты из реальной жизни.

В заключение хочется добавить, что автор готов сжечь весь тираж, если то же самое сделают все, кто годами усиленно занимается засорением мозгов своих соотечественников.

Глава 1

Меня зовут Саша Сидорова. Это имя вам ничего не скажет, потому что я обыкновенная женщина, каких вокруг миллионы. Работаю я в обычной московской фирме бухгалтером, имею мужа, тоже ничем не примечательного, и двоих детей – мальчика и девочку. И так бы – тихо и незаметно – я прожила обыкновеннейшую, заурядную жизнь, которой живут вокруг все честные обыватели, если бы вдруг со мной – ни с того ни с сего – не стали происходить странные события. «Странные» – это еще мягко сказано. Чудовищные, из ряда вон выходящие!

Начнем с того, что я потеряла сразу трех лучших подруг, и даже не одну за другой, а – представьте только! – одновременно, в один и тот же день, чуть ли не в один и тот же час! Причем потеряла не фигурально, в смысле поссорилась, а буквально – их убили.

Неделю назад, позвонив на работу одной из них, Ольге Сайкиной, я узнала, что ее нашли мертвой в своем кабинете при непонятных обстоятельствах и с признаками насильственной смерти – она работала в институте иммунологии на Каширке и была ведущим научным сотрудником этого известного у нас в стране института. Естественно, это потрясло меня до глубины души, ведь ей не было и пятидесяти, она всегда тщательно следила за своим здоровьем, вплоть до того, что, собираясь куда-нибудь на отдых за границу, тащила за собой целый чемодан всяческих препаратов, лекарств, таблеток, обеззараживающих средств и тому подобной муры, в которую она свято верила, что не помешало ей привезти из поездки по Индии жесточайшую малярию, от которой она не могла вылечиться никакими средствами целых два года. Да и врагов у нее вроде никогда не было…

Короче, ничто не предвещало ее ранней, такой скоропостижной смерти, и я стала звонить другой нашей общей подруге, надеясь, что она сможет пролить хоть какой-то свет на причину этой странной гибели. И тут меня как обухом по голове хватили! Трубку взял рыдающий муж, сказавший мне, что ровно полчаса тому назад он узнал о том, что его жена выбросилась из окна какой-то квартиры, адрес которой он слышал впервые. Наша подруга, а его супруга Валя Роганич была спокойной, уравновешенной женщиной, в пристрастии к спиртному или наркотикам замечена никогда не была – разве что выпивала на Новый год бокал шампанского, слыла прекрасной домохозяйкой, женой и матерью, да и подругой была замечательной – к ней всегда можно было заскочить, когда случались какие-то жизненные неурядицы, и она помогала и словом и делом: давала хороший совет, а то и одалживала денег, ну а если требовалось, то всегда могла приютить на какое-то время. И вдруг такое! Это вообще никак не вязалось с тем, что мы все знали о ней в течение нескольких десятков лет!

Глава 2

Когда меня на милицейской машине привезли домой, стояла уже глубокая ночь. Муж и дети спали. Моя старшая дочь, Леночка, очень любила животных, и в результате наша квартира стала походить на небольшой такой зверинец – под столом кудахтали три курицы: Манька, Танька и Санька, в кладовке шебаршились кролики Муська и Труська, и еще у нас жил кот, звали его просто и незатейливо – Ванька. Леночка души не чаяла в своих подопечных, ну а убирать за ними приходилось, конечно, мне…

Ее брату, а моему младшему сынуле Сенечке было всего пять лет, и он ходил в детский садик. На следующий день мне пришлось его туда вести самой – обычно это делал муж по дороге на работу, но сегодня он с утра заявил, что страшно торопится, так как отбывает в длительную командировку. Садик находился в двух кварталах от дома, поэтому мы пошли пешком, тем более, что мою несчастную семерку еще вчера отогнали в автосервис, чтобы приварить разрезанную крышу.

Сенечка разделся и побежал в свою группу, из которой вышел симпатичный мужчина средних лет и представился мне, как новый воспитатель, так как Марья Евгеньевна, оказывается, уже месяц как пребывала на заслуженном отдыхе – она вышла на пенсию. Звали его Иван Александрович Мазюканский, и, несмотря на относительную молодость (на вид ему было не больше сорока), он отрекомендовался как педагог с солидным стажем.

Вечером, забирая Сенечку, я стала расспрашивать его о новом воспитателе.

– Ой, мамочка, он такой хороший, такой добрый, никогда никого не наказывает, а если у детей что-то не так, посадит на колени, гладит, успокаивает… Вот у Сережи Колокольцева зуб разболелся, так он взял его на руки, ходил с ним и баюкал, пока тот не заснул. Зуб и прошел.

Сенечка взахлеб рассказывал обо всех замечательных поступках Ивана Александровича, и рассказывал бы долго, но мы уже пришли домой, где я отправилась на кухню готовить ужин. В это время зазвонил телефон, и капитан Онищенко стал расспрашивать меня почему-то про мое детство, а конкретно – ездила ли я в пионерский лагерь. Ну кто из нас хоть раз в жизни не побывал в пионерском лагере? Подъем под горн, костры, походы, линейки, надоевшая гречневая каша каждый день…

– А почему ты про это спрашиваешь, Онищенко? Ведь это было сто лет назад.

– Да понимаешь, Сидорова, тут интересные обстоятельства открылись. Оказывается, и Сайкина, и Роганич, и Смоленцева ездили в один и тот же пионерлагерь – на Селиваниху. А больше у них, убей Бог, ничего общего не было – кроме того, что все трое были знакомы и дружили с тобой. И в школах учились разных, и в вузах, и работали, естественно, тоже в разных местах.

Нет, на Селиванихе мне не довелось побывать ни разу. Да и вообще, я с моими подругами познакомилась гораздо позже, уже будучи взрослой, а совсем даже не школьницей. Помнится, с Сайкиной мы сдружились лет пятнадцать назад в какой-то туристической поездке по Египту, а она уж свела меня с Валентиной и Татьяной, пригласив нас всех к себе на встречу Нового года. Да и виделись мы довольно редко – у всех были семьи, мужья, дети, кроме Танечки Смоленцевой, которая как разошлась с мужем несколько лет назад, так больше и не выходила замуж, и детей у нее тоже не было.

– Ты, Сидорова, на всякий случай будь осторожнее. Мы пока что не знаем, за что убили твоих подруг, может, и ты могла к чему-то такому быть причастной, – предупредил меня Онищенко. – Может, тебе уехать куда-нибудь на время?

– Да как же я уеду? Муж сейчас в командировке, со мной Леночка с Семеном. Не могу я. Да и кому я нужна? Что я такого сделала, что я знаю?

На следующий день в почтовом ящике я обнаружила странное послание. Оно состояло из вырезанных из газет и журналов слов и гласило, что я должна, «если мне дорога жизнь», прибыть сегодня на свою дачу к 19.00, причем я не имела права рассказать об этом кому бы то ни было, «иначе за ваше здоровье мы не ручаемся».

Да, дело начало заходить слишком далеко… Весь день я промучилась в раздумьях – ехать или не ехать? Потом решила – поеду. Наказав Леночке забрать брата из садика, я села в электричку. Ехать было не очень далеко, всего минут сорок, да и дача стояла в людном месте, там жили не только дачники, но и постоянные жители, даже зимой там всегда находилось много народа, так что бояться вроде бы было нечего…

Эту дачу построил еще мой отец – он был военным, и ему выделили большой участок под застройку не очень далеко от Москвы – тогда еще все дачные поселки можно было пересчитать по пальцам. Потом это место вдруг стало, что называется, элитным, в перестройку там стали селиться новые русские, и вокруг нашей скромной небольшой дачки появились такие дворцы! Так что в наших соседях числились далеко не простые рядовые обитатели, но и всякие довольно известные люди. Правда, охраны в поселке почему-то так и не завели, сочли, что место, в общем, спокойное, да и про криминал у нас слышно не было, до сих пор как-то обходилось.