Kitobni o'qish: «Пенсионная система перед бурей. То, что нужно знать каждому о финансовом будущем своей страны»

Name: Пенсионная система перед бурей. То, что нужно знать каждому о финансовом будущем своей страны
ISBN: 978-5-91603-556-8

Лоренс Коликофф, Скотт Бёрнс

Shrift:

Выражение благодарности

Книгу о 45-триллионном долге вряд ли можно написать, не оказавшись перед кем-нибудь в долгу. Мы тоже многим обязаны всем нашим помощникам, которым хотели бы выразить благодарность и признательность. Элизабет Мюрри из издательства MIT Press убедила нас создать эту книгу, помогала великолепными советами и с успехом довела дело до публикации. Столь же неоценимую помощь в подготовке к изданию оказали коллеги Элизабет по MIT Press.

Алан Ауэрбах, Джагдиш Гохейл и Кент Сметтерс долгие годы играли важную роль в разработке идей поколенческого учета, фискального разрыва и других аналитических концепций, обсуждаемых в этой книге.

Также мы благодарны Бостонскому университету, Национальному бюро экономических исследований, Национальному научному фонду и Национальному институту старения, которые долгое время поддерживали исследования Котликоффа. Наконец, мы признательны газете Dallas Morning News и Universal Press Syndicate за то, что они обеспечили Бёрнсу возможность проводить и публиковать исследования, затрагивающие многие освещаемые здесь вопросы.

И конечно же, мы в неоплатном долгу перед нашими женами, Дэйли Боллентайн и Кэролин Бёрнс, которые поддерживали и ободряли нас на всех этапах нашей работы.

Предисловие

Нашим детям и внукам: Стефану, Сюзанне, Оливеру, Алексу, Дэвиду, Шелби, Джону Тейлору, Дилану, Натану и Обри

Чем больше все меняется, тем больше все остается по-прежнему.
Альфонс Карр

Когда приходится описывать, какое влияние проводимая в США политика налогообложения и государственных расходов оказывает на будущие поколения, – их поколенческую политику, – процитированное в эпиграфе изречение нужно читать наоборот. Чем больше все остается по-прежнему, тем больше все меняется. Наша практика фискальной эксплуатации детей, продолжающаяся десятилетиями, – это то, что остается без изменений. Фискальное бремя, перекладываемое нами на наших детей, – это то, что меняется (к худшему).

Действительно, спустя год после публикации первого издания этой книги официальный дефицит федерального бюджета на 2004 г. достиг рекордного уровня – 413 млрд долл.! То есть по 105 тыс. долл. на каждого ребенка, родившегося в том году. Еще более зловеще выглядит неявный долг страны – обещания платить в будущем пенсии по социальному страхованию и пособия по оплате медицинских услуг для пенсионеров (Medicare) и малоимущих (Medicaid) – выросший за 2004 г. на 1 трлн долл., или на 250 тыс. долл. на каждого новорожденного. Неудивительно, что свое появление на свет эти младенцы сопровождают плачем.

Несмотря на рост этих обязательств, наши политики изо всех сил стараются делать вид, что не замечают происходящего. На протяжении длительной предвыборной кампании 2004 г. кандидаты в президенты Джордж Буш и Джон Керри выступили перед нами с сотнями речей. При этом они всячески избегали упоминаний о неплатежеспособности страны в долгосрочной перспективе и о последствиях данного факта для будущих поколений. Когда вопрос дефицита все-таки всплыл, президент-республиканец сказал, что снижение ставок налогов в конце концов приведет к росту налоговых поступлений. А сенатор-демократ заявил, что большие государственные расходы сегодня означают сокращение государственных расходов в будущем.

Все мы, американцы, слышали эту болтовню. Мы не катались от хохота по полу только потому, что наши лидеры, независимо от партийной принадлежности, говорили нам именно то, что мы хотели услышать. Никто не хочет увеличения налогов. Никто не хочет сокращения государственных пособий. Мы предпочитаем слушать сказки, а не правду, – вот нам их и рассказывают. Но сколько ни размахивай волшебной палочкой, невозможно тратить больше, чем имеешь, и обещать больше, чем можешь дать.

Заговор молчания, окружающий данную тему, скажется на материальном благополучии не только наших детей и внуков. Ударит он и по нам, взрослым, причем очень сильно и весьма скоро. В любой момент финансовые рынки могут сложить два плюс два и понять, что считать нашу страну образцом фискальной невинности – все равно что считать Бразилию примером фискальной предусмотрительности. В тот же миг нас ждет финансово-экономический кризис невиданных масштабов.

Сравнение сегодняшних США и Бразилии может показаться излишним экстремизмом. Но согласитесь, за последние четыре года вовсе не Бразилия увеличила дискреционные государственные расходы на 33 %, нарастила адресные государственные расходы на 18 % на фоне сокращения налогов на 12 % и в результате увеличила официальный государственный долг на 25 % – и все это с поправкой на инфляцию. И не Бразилия клянется сделать масштабные сокращения налогов постоянными, увеличить выплаты пожилым людям и тратить, сколько потребуется, чтобы выиграть изнурительную и дорогостоящую войну с терроризмом. И не в Бразилии живет огромная возрастная когорта беби-бумеров численностью 77 млн человек, вот-вот готовая в массовом порядке начать уходить на покой и получать пенсии по социальному страхованию и пособия по медицинскому обслуживанию в размере около 21 тыс. долл. в год на каждого.

Но вот чего у Бразилии не отнять, так это вызывающих ошеломление процентных ставок. Как мы пишем, эта страна платит 20 % по займам, получаемым на международном рынке капитала. В отличие от этого дядя Сэм может делать долги под 2 %. По-видимому, глобальные финансовые рынки считают, что в отношении Бразилии нельзя рассчитывать на выплату долгов, а в отношении США – можно. Мы должны быть благодарны рынкам за такое высокое мнение о нас. Только представьте, как отразились бы 20 процентные ставки на нашем экономическом росте и возможности генерировать налоговые поступления. Однако в конце концов финансовые гуру в Нью-Иорке, Лондоне, Токио, Шанхае, Пекине, Франкфурте и Цюрихе поймут, что США не застрахованы от банкротства. Кое-кто уже постепенно начинает приходить к такому выводу.

Когда придет день платить по счетам, мало не покажется никому. Торговцам облигациями, индивидуальным инвесторам и иностранным центральным банкам придется выбросить казначейские облигации в мусорную корзину, как пришлось выкинуть железнодорожные облигации царской России или облигации немецкого правительства в 1920 г. Процентные ставки взмоют до небес, и тому будет веская причина – растущий страх дефолта США по явным и скрытым долгам.

Дефолт по явным долгам случится, когда страна скажет: «Ну что, помните деньги, которые я у вас занимала? Я не могу их вернуть. И не собираюсь этого делать ни сейчас, ни завтра, никогда». Самым последним примером открытого дефолта может служить Аргентина. Но вернитесь всего на пару десятилетий назад, и список стран окажется гораздо длиннее.

По сравнению с открытым дефолтом, неявный дефолт представляет собой более тонкую форму потрошения кредиторов. Это происходит, когда страна, чтобы выплачивать долги, просто печатает деньги. Возникающая в результате инфляция размывает реальную ценность выплаченного. Кредиторы остаются с обесцененной валютой на руках.

Формального дефолта в истории США еще не было. Но неявных дефолтов было множество. Да что там говорить! Печатать деньги, чтобы «оплатить» счета, – это же финансовое родимое пятно нашей страны. Помните выражение «не стоит континентала»? «Континенталами» назывались первые бумажные деньги нашей страны, печатавшиеся Континентальным конгрессом для выплаты жалованья солдатам Джорджа Вашингтона во время Войны за независимость. Беда была в том, что Конгрессу приходилось печатать все больше и больше континенталов. Чем больше их печатали, тем больше росли цены. К концу войны континенталы фактически ничего не стоили.

Самый последний случай использования инфляции для дефолта по федеральному долгу произошел в 1970-е гг. С помощью выражающихся двузначной цифрой темпов инфляции наше правительство исподволь уничтожило реальную ценность государственных облигаций почти на полтриллиона долларов, выплачивая их номинальную стоимость и проценты разводненными долларами. Значительная часть этого долга была связана с финансированием Вьетнамской войны.

Тот факт, что финансовые рынки только сейчас начинают постепенно осознавать истинное состояние финансов нашей страны и наличие потенциала для очень высокой инфляции (чтобы не сказать – гиперинфляции), объясняется исключительно особенностями учета наших долгов. Хотя, кто знает, может, финансовые рынки надеются, что во второй президентский срок Буш-младший использует свои приоритеты в сфере внутренней политики – налоговую реформу и приватизацию системы социального страхования – для резкого сокращения немыслимо огромного 51-триллионного фискального разрыва, разделяющего сегодня прогнозируемые будущие федеральные государственные расходы и федеральные налоговые поступления. Сокращение этого разрыва, в 4,5 раза превышающего 11-триллионный валовой внутренний продукт, было бы сто́ящим проектом, на который президент мог потратить свой политический капитал, по его утверждениям, заработанный им на выборах 2004 г.

Мы не знаем содержания этих инициатив. Но судя по всему, приближающаяся налоговая реформа направлена на получение такого же объема налогов, как и при нынешней налоговой системе. В этом случае фискальный разрыв не уменьшится. Что касается приватизации системы социального страхования, то, какговорится, поживем – увидим. С одной стороны, Буш хочет уменьшить отчисления от налогов на заработную плату в фонды социального страхования, чтобы трудящиеся сами делали сбережения и инвестировали сэкономленное на налогах в счета частных систем социального страхования. Это вызовет значительное увеличение фискального разрыва. С другой стороны, президент, вроде бы, склонен поэтапно провести масштабное сокращение пенсий и пособий, выплачиваемых за счет государственной системы социального страхования, что должно сократить прогнозируемые расходы и уменьшить фискальный разрыв. Вопрос о 51 трлн долл. очень прост. Будет ли ожидаемое сокращение пособий столь же большим, как и ожидаемое сокращение налоговых поступлений? Даже если приватизация системы социального страхования направлена на полную ликвидацию разрыва, разделяющего прогнозируемые расходы и доходы этой системы, все равно это будет мизерным вкладом в дело освобождения наших детей от весьма продолжительного ига долгового рабства и быстро растущих цен. Необъятность обещаний и недофинансированных пособий в рамках программ Medicare и Medicaid затмевает собой объем необеспеченных обязательств системы социального страхования. Первые примерно в шестъ раз больше вторых. По стоимости они приближаются к чистому богатству всех американских домохозяйств, включая Билла Гейтса и Уоррена Баффетта; всех государственных и частных американских корпораций, включая Microsoft и Berkshire Hathaway; всех некоммерческих организаций, включая Гарвардский университет и музей «Метрополитен».

Только с 2000 г. пособия на одного получателя в рамках Medicare росли в 2,6 раза быстрее, чем заработная плата тех, кто их оплачивает. Сейчас для администрации Буша приоритетом номер один должно стать обуздание взрывного роста расходов на здравоохранение. Вместо этого первый президентский срок Буша ознаменовался крупнейшим за последние десятилетия увеличением расходов Medicare в результате решения оплачивать значительную часть лекарств, прописываемых врачами пожилым пациентам. Затраты на эти программы вскоре появятся в федеральных расходах. Просто спросите специалистов Бюджетного управления Конгресса. По их проектировкам, затраты по Medicare на одного получателя, измеренные в сегодняшних долларах, будут расти на 4,6 % в год в течение следующих десяти лет, то есть к 2014 г. вырастут на 57 %! Проектировки роста пособий по Medicaid лишь немногим меньше.

Позволив этим программам расти столь невероятными темпами даже всего лишь в течение десятилетия, мы подпишем Америке фискальный смертный приговор. Из года в год мы повышаем уровень медицинских пособий, говоря при этом всем 77 млн беби-бумерам, что после выхода на пенсию они будут получать столь же высокие пособия. Каждый год избыточного роста пособий порождает гигантское увеличение неявных адресных обязательств государства. Выполнение этих обещаний потребует масштабного и политически неосуществимого повышения налогов. Любое решение, не предусматривающее резкого урезания данных адресных программ или быстрого и радикального изменения структуры их финансирования, потребует от федерального правительства печатания денег, для того чтобы платить по своим счетам. Это вызовет невероятно высокую инфляцию и повышение процентных ставок, которые за последние годы уже привели к экономическому и политическому банкротству немало стран.

Время работает против нас. Самые старые из беби-бумеров начнут получать пенсии по социальному страхованию в 2008 г., а пособия по Medicaid – в 2012 г. Вот тогда-то государственные расходы действительно взлетят до небес. Но вместо того чтобы готовиться к оплате этих обязательств, мы все глубже влезаем в долги. На следующий день после президентских выборов 2004 г. Казначейство объявило, что в первый квартал 2005 г. оно планирует осуществить государственные заимствования в размере 147 млрд долл. – новый квартальный рекорд. Это 1,6 млрд долл. новых долгов ежедневно, изо дня в день. Вместо того, чтобы делать сбережения на черный день!

В один прекрасный день международные финансовые рынки могут трезво взглянуть на факты. Сейчас, когда мы пишем эти строки, курс доллара находится на историческом минимуме относительно евро, процентные ставки растут и инфляция разгоняется. Председатель Федерального резерва и ведущий финансовый авторитет страны Алан Гринспен пересказывает нам то, что говорят ему иностранные банкиры: количество денег, которые они хотели бы одолжить нашей стране, ограничено.

Хотя каждый последующий год фискального должностного преступления усугубляет ситуацию, мы все еще верим, что есть шанс развернуть корабль. Но необходимо действовать. И немедленно. В этой книге мы не стесняемся в выражениях. И рассказываем в ней о грозящей нам опасности, о причинах, по которым мы оказались в ужасном положении, а также о конкретных и весьма болезненных мерах, которые необходимо предпринять как стране в целом, так и каждому из нас, чтобы сохранить и защитить американскую мечту.

Лоренс Котликофф, Бостон, штат Массачусетс

Скотт Бёрнс, Даллас, штат Техас

7 декабря 2004 г.

Пролог

Основание нашей империи заложено не в мрачное время невежества и предрассудков, а в эпоху, когда права человека были поняты лучше и определены более четко, чем когда-либо в прошлом. ‹…› В этот благоприятный период Соединенные Штаты сложились как нация, и если их граждане не станут совершенно свободными и счастливыми, то исключительно по собственной вине.
Джордж Вашингтон, «Циркулярное письмо правительствам штатов», 8 июня, 1783

2030-иная одиссея

Выберите удобную кушетку, лягте на спину и закройте глаза. Сделайте медленный глубокий вдох. Погрузитесь в состояние тишины и спокойствия, забудьте об окружающем мире.

Сосредоточьтесь на будущем и отправляйтесь туда. Медленно, не спеша, двигайтесь в год 2030.

Теперь откройте глаза.

Что вы видите?

Перед вами страна, население которой в среднем старше, чем сегодня во Флориде. Перед вами страна, где в колясках выгуливают больше стариков, чем младенцев. Перед вами страна, в которой количество пенсионеров выросло вдвое, а количество работающих, которые их содержат, – только на 15 %. Перед вами страна с большим числом обедневших стариков, прозябающих в переполненных, страдающих от недостатка обслуживающего персонала домах престарелых.

Вы увидите правительство, отчаянно пытающееся выбраться из тупика. Оно поднимает налоги до запредельного уровня, радикально урезает пособия пенсионерам и инвалидам, варварски сокращает расходы на оборону, образование и другие первостепенные нужды и наращивает государственный долг, которого ему никогда не погасить. Оно также печатает тонны долларов, чтобы «расплатиться» по обязательствам.

Вы увидите массовое уклонение от налогов, высокую и продолжающую расти инфляцию, рост теневой экономики, быстро обесценивающиеся деньги и усиливающееся бегство населения из страны.

Вы увидите политическую нестабильность, безработицу, забастовки, высокий и все увеличивающийся уровень преступности, рекордно высокий уровень процентных ставок. Вы увидите, что финансовые рынки лежат в руинах. Короче говоря, вы увидите, как Америка стремительно превращается в страну третьего мира.

– Чепуха, – скажете вы, когда мы пощелкаем пальцами и вернем вас на землю. – Так плохо быть не может.

Множество людей, особенно те, кто добивается переизбрания, согласятся с вами. Они попытаются вас успокоить примерно такими словами:

– Да, нация постареет, но налоговая система и экономика будут в отличном состоянии. В настоящее время бюджет сводится с дефицитом, но скоро мы выйдем на профицит. Бесспорно, у системы социального страхования есть свои проблемы, но в 75-летней перспективе система почти сбалансирована. То же самое относится к системе Medicare. Правительство всегда может уменьшить государственные расходы. Нас спасут новые технологии. И всегда есть возможность впустить в страну дополнительное число иммигрантов, чтобы они оплатили наши счета.

– В росте числа пенсионеров есть свои экономические преимущества. Во-первых, нам не придется так много тратить на детей, от которых одни расходы. Во-вторых, люди станут здоровее, и они будут позже выходить на пенсию. В-третьих, старикам принадлежит бо́льшая часть машин, заводов и прочего производительного капитала. Так что чем больше пожилых, тем больше капитала, который работающие смогут использовать для производства товаров и услуг. Конечно, работников будет не хватать, но каждый будет работать с большей отдачей.

Эти и другие предлагаемые рецепты решения проблемы старения нации утешают, но имеют два важных недостатка: они либо ошибочны, либо мизерны, если учесть фискальные аппетиты 77 млн готовящихся к выходу на пенсию беби-бумеров. На самом деле не существует экономической или демографической волшебной палочки, взмахнув которой можно было бы расставить все по своим местам. Даже у хороших стран бывают плохие периоды, и сейчас мы стремглав несемся навстречу чудовищному фискальному шторму, степень разрушительности которого трудно оценить.

Что еще хуже, наш капитан сбился с курса и на полной скорости несется прямо в эпицентр шторма. У нас есть еще шанс сменить курс, задраить люки и избежать наихудшего, но для этого следует действовать решительно и не терять времени.

Прежде всего нужно понять истинные масштабы проблемы. Большинство людей знают, что страна стареет и что содержать стариков – удовольствие не из дешевых. Но они не знают того, до какого возраста доживут наши пенсионеры и как дорого они нам обойдутся. Это неведение никак нельзя назвать блаженным, а уж тем более – безобидным. Публика не вполне представляет себе, что происходит. На то есть две причины. Во-первых, у правительства, что называется, сбит компас. Оно оценивает наше фискальное положение по величине официального федерального долга, тогда как действительные финансовые обязательства нации в двенадцать раз больше. Во-вторых, правительство не жалеет сил на то, чтобы скрыть или замаскировать этот факт.

Эта книга познакомит вас с реальным демографическим и фискальным положением страны и откроет вам глаза на многие вещи. Она не похожа на романы Стивена Кинга, но то, о чем вы узнаете из первых двух третей книги, немало вас разозлит и даже напугает, да так, что захочется спрятаться куда-нибудь подальше. Но все же не спешите прятаться и прочтите книгу до конца. Ведь ближе к финалу вы найдете помощь в виде предложений о новой экономической политике государства и реорганизации личных финансов, которые могут спасти нашу страну и защитить вас лично от наихудшего из сценариев.

Мы намерены хорошенько напугать вас, но не потому, что нам нравятся страшилки. Мы не паникеры. К тому же мы не продаем золотые монеты, не торгуем консервами и автоматическим оружием. Мы не распространяем информационные бюллетени с советами, как разбогатеть или надежно вложить деньги. Мы – это профессор экономики и финансовый журналист, которые видят, как год от года ухудшается ситуация в стране. И мы считаем своим интеллектуальным и моральным долгом обсудить проблему и предложить пути решения в области как государственной, так и семейной политики. Понять наши мотивы легко – мы сами отцы. Мы любим своих детей, и нас тревожит их будущее, а также будущее всех детей, родившихся в Америке.

Мы написали эту книгу не ради очистки совести. Мы чувствуем, что наши собственные исследования и знакомство с работами других экономических и финансовых аналитиков дали нам уникальное понимание стоящих перед страной экономических и демографических проблем. Мы стремимся помочь вам понять, какое будущее нам уготовано и почему; понять, когда это будущее наступит; разобраться, что может помочь лично вам и стране в целом, а также – от чего спасения ожидать не следует.

Критикуя политиков, которые завели нас в это болото и продолжают делать все возможное, чтобы не выпускать нас оттуда и ухудшить положение, мы не хотели бы прослыть сторонниками какой-либо партии. Поскольку все послевоенные правительства жили не по средствам и перекладывали долги на будущие поколения, виноваты обе партии. Но пора прекратить перекладывать долги на будущее. Наше поколение должно покончить с этим!

И последнее. Эта книга – не о политике и не о том, кто из политиков что и когда делал. В сущности, она написана о нас и наших детях. О том, как мы, взрослые – неважно, республиканцы, демократы, либертарианцы, зеленые или независимые – позволили нашим лидерам систематически игнорировать, замалчивать и усугублять ждущие нас впереди опасности. И о том, что мы должны соответствовать своему статусу: будучи взрослым, следует и поступать по-взрослому – взять, наконец, на себя ответственность за сложившуюся чрезвычайно опасную ситуацию и сделать все, чтобы защитить наших любимых отпрысков.

А теперь ознакомьтесь с кратким описанием того, что вас ждет впереди.

От детских колясок к инвалидным

Мы начинаем с описания приливной демографической волны: беби-бумеры, родившиеся в период взрыва рождаемости, неумолимо движутся к старости. В частности, мы поговорим об их численности, их поздних браках и малом количестве детей; об их страсти к разводам и планах прожить после выхода на пенсию столько же лет, сколько всего пару столетий назад было отпущено, в среднем, на жизнь от колыбели до могилы; об их грядущей одинокой старости и томительно долгом ожидании перехода в мир иной.

Поднимая вопрос о старении населения, мы отмечаем, что здесь Соединенные Штаты не одиноки. Все развитые и значительная часть развивающихся стран, включая Китай, постепенно стареют, и стареют сильно. Это долгая история. США и их любимое поколение не просто стареют – они будут старыми долго. На протяжении всего XXI века удельная численность старых (старше 65 лет) и очень старых (старше 85 лет) людей с каждым годом будет расти.

История человечества еще не знала таких демографических сдвигов. И остановить их невозможно. Процесс старения изменит наш мир на личном, национальном и международном уровнях. В частности, он потребует таких расходов, которые потрясут экономику США, Японии и Западной Европы до самого основания.

Правда хуже вымысла

Традиционная политика сводится к бесконечному спору об имущих и неимущих. Имущие богатеют? Не многовато ли им будет? Почему бы им не поделиться с неимущими? Такое перетягивание каната отвлекает внимание от другого важного вопроса – о нынешних и будущих. Мы – нынешние, наши дети и внуки – будущие. Десятилетие за десятилетием нынешние брали у будущих. К сожалению, как фискальную, так и психологическую эксплуатацию детей трудно зафиксировать. Но ее можно измерить. Для этого мы использовали сравнительно новый метод, именуемый поколенческим учетом. И в результате пришли к следующему выводу: если мы, взрослые, не пойдем на жертвы (на очень большие жертвы!), причем немедленно, наши дети всю свою жизнь будут вынуждены платить налоги по вдвое более высоким ставкам, чем мы платим сейчас!

Да, вы правильно поняли. На каждый заработанный доллар нашим детям придется платить чистых налогов, за вычетом выплат из всевозможных бюджетных фондов, почти вдвое больше, чем платим сегодня мы. Если сейчас вам кажется, что дядя Сэм сдирает с вас последнюю шкуру, представьте, что будут чувствовать ваши дети.

Можно подойти к вопросу с другой стороны и подсчитать, насколько придется повысить федеральный личный и корпоративный подоходный налоги, чтобы обеспечить межпоколенческий баланс, то есть сделать так, чтобы будущие поколения платили не больше, чем мы. Соберитесь с силами! Налоги придется повысить на 69 %!

Возможно, вам было бы легче, напиши мы, что таковы результаты наших расчетов. Тогда вы могли бы отмахнуться: «Эти парни рехнулись» – и швырнуть книгу в мусорную корзину. Но эти расчеты провело наше собственное правительство. И совсем не случаен тот факт, что вы не знакомы с этими цифрами, которые подготовили в конце 2002 г. ведущие экономисты, статистики, актуарии и фискальные аналитики Министерства финансов, Административно-бюджетного управления при президенте и Федерального резерва. Их просто вымарали из текста бюджетного послания президента в 2003 г. из страха, что полученные данные помешают президенту Бушу провести третье крупное сокращение налогов.

Езда по Лос-Анджелесу с картой Нью-Йорка

К несчастью, скрыв результаты поколенческого учета, правительство действует вслепую. Альтернативная система политических ориентиров – официальная величина федерального долга – хуже, чем бесполезна, когда речь идет об оценке фискального бремени, которое мы оставляем своим детям. На самом деле, с научной точки зрения величина государственного долга совершенно бессодержательна. Она ничего не говорит нам о фискальной политике страны. Напротив, официальная величина государственного долга целиком зависит от того, каким образом правительство обозначает свои доходы и расходы – какие слова оно использует, чтобы охарактеризовать деньги, которые оно получает и тратит. С одним набором слов величина дефицита будет одной. С другим – совершенно другой. В сущности, правильно подобрав слова, правительство сможет делать дефицит бюджета сколь угодно большим или маленьким.

Эта идея, изложенная в главе 3, весьма радикальна. В конце концов, все страны мира используют величину бюджетного дефицита для оценки своей фискальной политики. Международные кредитные организации, такие как Международный валютный фонд и Всемирный банк, также ориентируются на этот показатель, когда принимают решение о том, какая страна заслуживает выделения кредитов и другой помощи. Практически во всем мире при обсуждении вопросов фискальной политики величина бюджетного дефицита является центральным показателем качества политики.

Ложное представление о дефиците дало нашему (и всем другим) правительству фантастическую возможность грабить будущие поколения, перекладывая на них налоги за нашу жизнь в кредит. Бо́льшая часть грабежа шла под прикрытием «сбалансированного бюджета», через систему социального страхования, выплачивающую пенсии и пособия из текущих доходов. Но, как показано в главе 3, страны могут демонстрировать солидный бюджетный профицит, одновременно сдвигая на следующие поколения значительные будущие обязательства, никогда не высвечивающиеся в составе «официального» государственного долга, цифры которого никак не отражают огромных будущих обязательств систем социального страхования и медицинского обслуживания престарелых (Medicare).

Виагра, змеиный жир и другие популярные средства

К тому времени как вы доберетесь до главы 4, вы уже созреете для магического исцеления, так что мы постарались подыскать для вас несколько способов. Мы задались вопросом, может ли поколение беби-бумеров рассчитывать, что их спасет технический прогресс, распродажа государственной собственности, экономический рост, иностранные инвестиции в экономику США, родители, работодатели, более поздний выход на пенсию, приток иммигрантов или сокращение государственных расходов.

К сожалению, ответ – тысячу раз нет. Технический прогресс в большей степени увеличит государственные расходы, нежели доходы; распродажа государственной собственности – вообще не более чем переливание из пустого в порожнее, потому как приведет к опустошению инвестиционных фондов; иностранцы будут изымать активы из нашей страны; поколение беби-бумеров не может рассчитывать на сколько-нибудь большое наследство; работодатели урезают вклады в пенсионные фонды; вопрос о достаточно значительном увеличении пенсионного возраста даже не рассматривается; дополнительные доходы от увеличения иммиграции не намного превышают дополнительные расходы; а сокращение государственных расходов – это капля в море.

Кризис

В истории полно примеров тому, что случается, когда страны не могут платить по счетам. Они поднимают налоги до запредельного уровеня, отказываются от формальных и неформальных обязательств и начинают печатать деньги как сумасшедшие. Это запускает инфляцию, процентные ставки взмывают до небес, а валютный курс камнем падает вниз. Бизнес всплывает брюхом вверх, а банки захлопывают двери. В итоге экономика и финансы скукоживаются до мизерных размеров.

Один из недавних примеров страны, попавшей в критическую ситуацию, – Аргентина. Следующей, судя по всему, будет Бразилия. По причинам, рассматриваемым в главе 5, трудно сказать, когда именно США в свой черед прибегнут к фискальному самоубийству. Но этот день недалек, если страна каким-нибудь волшебным образом не изменит свой курс – и не с помощью сладких пилюль, а путем радикального хирургического вмешательства.

В критической ситуации по-настоящему опасна возможность того, что страна застрянет, по выражению экономистов, в плохом стационарном состоянии, которое характеризуется сохранением экономически удушающих обязательств, заоблачными налоговыми ставками, регулярными приступами высокой инфляции, массовым уклонением от уплаты налогов, бегством капиталов и утечкой мозгов, потому что самые талантливые работники будут искать удачи за рубежом. Если такое случится, наши детки, упаковывая чемоданы, будут костерить не только высокие налоги. Достанется нам и за чудовищное состояние экономики.

Смена курса

Глава 6 содержит набросок нового экономического курса для нашей страны – смелые целенаправленные реформы систем социального страхования (Social Security) и медицинского обслуживания пенсионеров (Medicare), двух программ, ведущих нас к краху. Поскольку обе программы жизненно важны, ни одна реформа не имеет шансов на успех, если обещает вместе с водой выплеснуть ребенка. Наши предложения по реформированию этих программ отличаются простотой, честностью и выстроены в расчете на поддержку обеих партий.

Хватайте спасательный жилет

Увы, если верить истории, предлагаемые нами реформы не пройдут по той простой причине, что они требуют немедленных и немалых жертв. В силу этого беби-бумерам следует рассчитывать на то, что их пенсионные годы будут отмечены высокими налогами, скудными пенсиями и низким уровнем медицинского обслуживания, очень высокими темпами инфляции и нездоровой экономикой. Мы приводим также примеры того, что все это уже происходит.

Позаботьтесь о собственном будущем

Чтобы в будущем удержаться на поверхности, необходимо принять решения о том, сколько откладывать на завтра, где хранить сбережения и сколько платить за помощь профессионалам пенсионно-инвестиционного комплекса. Дело в том, что все мы обязательно должны откладывать на будущее как можно больше. Причем важно то, как мы вложим наши сбережения. Никто не захочет снимать деньги с пенсионных накоплений на счетах 401 (к) как раз в то время, когда правительство начнет поднимать налоги на поступления с этих счетов. И мы не желаем постоянно стричь купоны с долгосрочных облигаций в период, когда покупательная способность этого дохода будет съедаться инфляцией. И глава 8 подскажет вам, как реструктурировать свой инвестиционный портфель, почему, вероятнее всего, выгодно иметь собственный дом и по какой причине вложения в нетрадиционные активы могут помочь в борьбе с будущей инфляцией.

Эпилог

В заключение мы еще раз напоминаем о масштабах, скорости и направлении грядущего фискального шторма, подчеркиваем необходимость безотлагательных и драматических перемен в политике, еще раз перечисляем необходимые изменения, оцениваем вероятность перемен и перечисляем меры, которые вам следует предпринять для защиты своего финансового положения.

Меры безопасности

Прежде чем приступить к чтению, рекомендуем устроиться в удобном кресле, расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки и принять антидепрессант.

Глава 1. От детских колясок к инвалидным

Старость не так уж и плоха, если сравнить ее с альтернативой.
Морис Шевалье

Демографический девятый вал

Хотите вы того или нет, готовы или нет, но каждому читателю этой книги придется стать свидетелем величайшего за всю человеческую историю демографического сдвига. Меньше чем через сто лет США перестанут быть «вечно молодыми» и станут «вечно старыми». Самые значительные изменения произойдут в ближайшие тридцать лет, когда поколение беби-бумеров¹ выйдет на пенсию. Наиболее разительные перемены охватят все промышленно развитые страны и произойдут за пределами США.

Чтобы получить интуитивное представление о том, что нас ждет, рассмотрим крайнюю область возрастной шкалы: рост численности столетних старцев. К середине века число американцев, достигших столетнего возраста, превысит 600 тыс. человек². Это в десять раз больше, чем на сегодняшний день.

Чтобы их расселить, потребуется город, несколько больший, чем Вашингтон (567 тыс. жителей), и чуть меньший, чем современный Сан-Франциско (735 тыс. жителей), почти в четыре раза превосходящий по численности Анагейм, Калифорния (165 тыс. человек), и почти равный по совокупной численности населения городам Абилин, Техас (110 тыс. человек), Акрон, Огайо (222 тыс. человек), Олбани, Нью-Йорк (105 тыс. человек), Аллентаун, Пенсильвания (113 тыс. человек) и Амарильо, Техас (105 тыс. человек). Если взять длинный перечень американских городов с населением более 100 тыс. человек, то лишь 18 окажутся достаточно большими, чтобы вместить растущую армию столетних³.

Почему это происходит?

Можно лишь напомнить старую поговорку: «Осторожнее со своими желаниями. Иногда они сбываются».

Представьте себе 1900 г. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении составляла 47 лет. Медианный возраст американцев (половина моложе, половина старше) всего 22,9 года. Лишь 4,1 % населения доживала до 65 лет. Жизнь была непрекращающимся сражением. Борьба за то, чтобы родиться живым. Борьба за то, чтобы не умереть во младенчестве, а потом выжить в детские годы. Взрослым людям опять-таки требовалось бороться, чтобы сохранить жизнь. Для отцов и матерей было обычным делом пережить одного или нескольких своих детей. Мужчина мог потерять жену и ребенка при родах. Одно было определенным – человеку, прожившему долгую жизнь, приходилось хлебнуть горя.

Получив тогда волшебную палочку, которая гарантировала бы исполнение трех любых желаний (от которых потом нельзя отказаться), вы, естественно, первым делом пожелали бы: «Пусть жизнь будет долгой».

Теперь это желание исполнилось.

Сегодня ожидаемая при рождении продолжительность жизни составляет 76 лет, то есть на 29 лет больше. Дожив до 65, в наши дни вы можете рассчитывать еще на 17 лет жизни, а в 1900 г. – всего на 12 лет. Что еще лучше, ожидаемая продолжительность жизни тех, кто дожил до 65, продолжает быстро увеличиваться.

В результате к 2000 г. население в возрасте 65 лет и старше составило 12,4 %, почти вдвое превысив число тех, кому меньше 5 лет (6,8 %). Сто лет назад детей было втрое больше, чем пожилых, сегодня малышей почти не видно и не слышно (табл. 1.1).

Таблица 1.1. Рокировка: детей все меньше, стариков все больше

Источник: www.infoplease.com/ipa/a0110384.html

В 1950-1960-е гг. число детей до 5 лет еще превосходило число пожилых. В те годы дети составляли около 11 % населения, а пожилые – менее 9 %⁴. Уровень рождаемости достиг пика – такого не было в Америке с конца 1920-х гг. Когда уровень рождаемости достиг четырех детей на одну женщину, то есть значения, при котором численность населения удваивается за одно поколение, некоторые стали беспокоиться, не слишком ли это много⁵. Наше население составляло 76 млн человек в 1900 г. и к 1950 г. удвоилось, достигнув численности 151 млн человек. Казалось, что к концу тысячелетия нас ждет еще одно удвоение населения. На деле почти так и получилось: 286 млн. Численность населения превысила бы 300 млн человек, если бы не начавшийся в 1970-е гг. спад рождаемости. Сегодня актуарии прогнозируют, что в 2006 г. нас станет 300 млн.⁶

Долгожительство – великий дар, вот только в мире из-за него может стать весьма тесно. А также весьма голодно. Хотя пока еще никто не проявлял беспокойства по поводу того, что Америке придется голодать, но уже раздавались предостережения, что безудержный рост населения может означать голод и голодную смерть для Китая, Индии и Африки.

Поэтому вы опять берете в руки волшебную палочку и произносите второе желание: «Пусть наши семьи будут меньше».

И это желание также исполняется.

Уровень рождаемости, намного превышавший 2,1 ребенка на семейную пару (значение, обеспечивающее воспроизводство населения в долгосрочной перспективе), камнем рухнул вниз. В некоторых странах рождаемость упала настолько, что численность многих европейских народов снизится уже в начале этого столетия. В США падение рождаемости также было значительным, но мы еще держимся примерно на уровне воспроизводства населения.

Изменение уровня рождаемости само по себе не предполагает ничего катастрофического. По существу, оно просто усиливает последствия первого исполненного желания – долгожительства. На стабилизацию структуры населения потребуются поколения, а до того времени будет происходить рост численности стариков относительно численности молодых.

Но это рассуждение не учитывает появления поколения беби-бумеров. Это пресловутое поколение – «слон, проглоченный удавом», – которое с самого своего возникновения было предметом забот и тревог всей страны, достигло совершеннолетия, как раз когда стало сбываться загаданное желание о маленьких семьях. Семьи беби-бумеров были меньше, чем у их родителей. Скоро они начнут выходить на пенсию. Невиданный урожай младенцев, родившихся в 1946 г., в 2008 г. достигнет возраста 62 лет, когда большинство людей становятся пенсионерами. Осталось всего три года.

К сожалению, число детей, которые в тот год станут взрослыми и начнут работать, будет не столь велико. В сущности, все силы, способствующие росту числа пенсионеров, работают на полную мощность. И, наоборот, силы, способные умножить число молодых (и работающих), которые платят налоги в систему социального страхования (Social Security⁷) и медицинской помощи пенсионерам (Medicare⁸), действуют в противоположном направлении. В результате нас ждет настоящая демографическая буря.

Как уже было сказано ранее, основные изменения мы увидим в ближайшие тридцать лет, но происходить они будут и далее. Чтобы лучше представить масштаб перемен, лучше всего изобразить их в виде диаграмм, на которых население разделено на пятилетние группы, начиная от детей младше 5 лет и до группы пожилых от 80 лет и старше (рис. 1.1).

В 1900 г. распределение населения по возрасту было таким же, как на протяжении всей истории человечества. Оно было похоже на сужающуюся к вершине пирамиду с широким основанием. Лишь 4 % населения доживало до 65 лет. Население старше 65 лет не разбивалось на пятилетние группы. Число людей, проживших сто лет и более, измерялось единицами. Жизнь на пенсии была непродолжительной. Гораздо большее число повзрослевших детей могли содержать пожилых родителей.

К 2000 г. распределение населения по возрасту стало выглядеть иначе. Пирамида превратилась в фигуру, больше похожую на дом с очень высокой крышей. Бюро переписей не делит население старше 80 лет на пятилетние группы. Но если бы оно сделало это, на вершине оказался бы уходящий в небеса узкий громоотвод – «100 лет и старше». Дети до пяти лет, прежде бывшие самой многочисленной группой населения, теперь имеют примерно ту же численность, что и другие группы до 35 лет. Население старше 65 лет теперь составляет 12,4 %.

* Перепись 1900 г. не содержит данных о возрастных группах старше 65 лет.

** Прогноз.

Рисунок 1.1. Структура населения США по полу и возрасту (в млн чел.).

Источник: Бюро переписей США.

К 2030 г. возрастное распределение снова изменится и станет похоже на бочку – почти прямое и лишь немного сужающееся к 60-64 годам. Устойчивое уменьшение численности старших возрастных групп из-за смертности, характерное для традиционной пирамиды, теперь, по-видимому, будет начинаться только в 65 лет. Доля населения в возрасте 65 лет и старше увеличится до 19,4 % – огромный прирост за тридцать лет. Кстати говоря, это средний прогноз, используемый системой социального страхования. Другие прогнозы, в том числе некоторые, даваемые Администрацией системы социального страхования, демонстрируют более высокие оценки. По сути, ожидается, что за последующее тридцатилетие доля населения в возрасте 65 лет и старше удвоится.

Если в грядущие тридцать лет доля тех, кому больше 65 лет, почти удвоится, относительная численность другой части населения сократится в той же пропорции. Уменьшится доля активных возрастов, снизится относительная численность тех, кто платит налог на заработную плату. В 1950 г., когда нас еще тревожила перспектива безудержного роста населения, на одного пенсионера приходилось 16,5 работающих. К 2000 г. их стало только 3,4. За это время величина налогов на заработную плату у большинства работающих превысила величину подоходных налогов. Сумма налогов на заработную плату выросла в пять раз⁹. Величина заработной платы, с которой выплачивается налог в систему социального страхования, также выросла от 3 тыс. долл. в 1950 г. до 87 тыс. долл. в 2003 г.

В период до 2030 г. нам предстоит пережить еще одно большое потрясение – выход на пенсию представителей поколения беби-бум. К концу этого срока на одного пенсионера будет приходиться всего лишь около двух работающих. Раньше на содержание одного пенсионера «сбрасывались» 16 работников, а будут – только двое. Для системы социального страхования это станет крушением всех надежд. За восемьдесят лет полные издержки на содержание одного пенсионера вырастут в восемь раз. За тридцатилетний период, оканчивающийся в 2030 г., эти затраты увеличатся на 70 %.

Надвигающуюся приливную волну уже заметили многие. Это не новость. О ней писали в книгах и статьях, на протяжении десятилетий этому вопросу посвящали научные исследования. Одна из самых популярных книг на данную тему (Ken Dychtwald, Age Wave: The Challenges and Opportunities of an Aging America) была опубликована в 1989 г.

К сожалению, когда доходит до дела, мы впадаем в ступор. Ситуация выглядит так, будто, увидев неприятные последствия двухжеланий, добросовестно исполненных волшебной палочкой, мы боимся загадать третье. Но бездействие только осложняет ситуацию. Эта проблема не рассосется сама собой – она останется с нами навсегда.

Постареем итак и останемся старыми

Старение Америки – не временное явление. Можете не надеяться, что сейчас и десяток лет спустя мы будем старыми, а потом снова помолодеем. Происходящие с нами перемены постоянны, необратимы и имеют долгосрочный характер.

Если в 2000 г. у нас было 35,5 млн человек в возрасте 65 лет и старше, то в 2030 г. таких будет 69,4 млн. За эти тридцать лет коэффициент демографической поддержки пожилых – отношение численности тех, кому 65 лет и старше, к населению в возрасте от 20 до 64 лет – возрастет с 21,1 до 35,5 %. Это очень большой рост.

Не надо оглядываться вокруг, чтобы проверить наши утверждения. Вы ничего не увидите. Сейчас у нас период стабильности. Хотя число пожилых растет из года в год, с 1985 г. пропорционально увеличивается и численность потенциальных работников. И эта пропорциональность будет сохраняться до 2008 г., когда беби-бумеры начнут выходить на пенсию. Остался всего один президентский срок.

Коэффициент демографической поддержки, который с 1985 г. колебался вокруг уровня 21 %, от минимума 20,6 % в 2005 г. до максимума 21,6 % в 1995 г., начнет быстро расти и примерно в 2015 г. он достигнет 23,8 % (табл. 1.2). К 2030 г. он подскочит до 35,5 %.

Таблица 1.2. Коэффициент демографической поддержки пожилых начинает расти… и продолжает расти

Источник: www.ssa.gov/OACT/TR/TR02/V_demographic.html.

И на этом дело не закончится.

Согласно среднему прогнозу Администрации системы социального страхования, численность пожилых людей будет расти и впредь и увеличится с 69,4 млн в 2030 г. до 96,5 млн. в 2080 г. Параллельно будет увеличиваться и коэффициент поддержки, который к 2080 г. вырастет до 43,2 %.

Чтобы более наглядно представить, как быстро стареет нация, нужно сравнить численность старшей возрастной группы – в возрасте 65 лет и выше – с численностью молодых. В 2000 г. в США проживало 82 млн человек моложе 20 лет. На их фоне казалось, что 35,5 млн пожилых – это немного.

Однако к 2030 г. у нас будет 88,6 млн молодых и 69,4 млн. пожилых людей, то есть почти поровну. В 2080 г., всего через пятьдесят лет, численность пожилых, 96,5 млн, наконец превысит численность молодых, 95,8 млн.

Это, конечно, всего лишь прогнозы. Они могут оказаться ошибочными. Стоит появиться достаточно свирепому вирусу атипичной пневмонии, чтобы в обществе возник дефицит бабушек и дедушек, восстановилась традиционная демографическая пирамида – и тогда проблема будет «решена». Не проходит и года без того, чтобы не вышел очередной фильм о вымирании населения.

Но гораздо вероятнее не столь драматичное будущее. Именно по этой причине исследовательский отдел Администрации системы социального страхования регулярно рассчитывает три варианта прогноза. «Дешевый» с точки зрения расходов на социальное страхование вариант исходит из предположения о сравнительно более высокой (но не катастрофической) смертности в будущем. Рассчитывают и «дорогой» вариант, исходящий из более благоприятных показателей смертности в будущем (не достигающих, конечно, уровня вечной жизни). Администрация системы социального страхования считает наиболее вероятным «средний» сценарий будущего.

На самом деле в прошлом эти средние оценки постоянно оказывались ниже действительных темпов повышения продолжительности жизни (см. табл. 1.3). Равным образом недооцениваются и темпы падения рождаемости. Если окажется верным «дорогой» сценарий (более высокая продолжительность жизни), тогда величина коэффициента демографической поддержки пожилых почти удвоится за тридцать лет и примерно утроится за восемьдесят.

Таблица 1.3. Альтернативные сценарии демографического развития

Источник: www.ssa.gov/OACT/TR/TR02/V_demographic.html.

Мы приводим здесь все эти данные не для того, чтобы кого-нибудь обидеть или расстроить. Мы отлично понимаем: мало что на свете считается столь же привлекательным и заслуживающим приложения усилий, чем долгая и здоровая жизнь. Кто-то сомневается в радости материнства, кто-то скептически относится к семейному яблочному пирогу, но жить долго, несомненно, хочет каждый.

В ученом мире не утихают споры о наличии естественного предела ожидаемой продолжительности жизни. Некоторые утверждают, что он есть, и даже вычисляют его. В 1928 г., например, Луис Даблин подсчитал, что предельная ожидаемая продолжительность жизни составляет чуть меньше 65 лет, то есть на семь лет выше, чем действительная средняя продолжительность жизни в его время. Его расчеты быстро устарели, и такой же с тех пор была судьба всех аналогичных вычислений.

Например, недавно журнал Science опубликовал статью, в которой, исходя из исторического темпа роста продолжительности жизни, подсчитано, что ожидаемая продолжительность жизни американских женщин в 2070 г. может составить от 92,5 до 101,5 года¹⁰. Это существенно выше, чем 85 лет, предполагаемые средним прогнозом системы социального страхования.

Второй метод, используемый актуариями Администрации системы социального страхования, называют методом ожидаемой продолжительности жизни по возрастным группам (когортам). Обычно при расчетах ожидаемой продолжительности жизни исходят из того, что за время жизни человека уровень здоровья или медицины остаются неизменными, а метод ожидаемой продолжительности жизни по возрастным группам пытается учитывать происходящие улучшения. Расчеты согласно этому методу дают на 2070 г. ожидаемую продолжительность жизни женщин, равную 89,4 года, или, при расчетах по «дорогому» сценарию, 96,7 лет.

Какой же она будет на самом деле?

Никто не знает. Можно быть уверенными только в одном. Идущая на нас демографическая волна, весьма вероятно, окажется более мощной, чем сулят расхожие цифры.

Старые и древние

Не так давно человека «записывали в старики» в возрасте 65 лет. В большинстве демографических обзоров последней возрастной категорией было «65 и старше». Этого было вполне достаточно, потому что старики составляли незначительную часть населения. Это считалось удобным и уместным.

Теперь ситуация изменилась.

Сегодня классификация возрастов дробится с той же скоростью, с какой растет ожидаемая продолжительность жизни. Первой проявила инициативу геронтолог Бернис Нейгартен, предложившая разделить пожилых людей на две группы: «молодые старики» и «старые старики». Первую группу в возрасте от 65 до 74 лет она предложила считать «молодыми стариками», поскольку эти люди еще здоровы, активны и трудоспособны. «Старые старики» ближе к традиционному образу пожилого человека: болезненные, немощные, скорее всего, с ослабевшей памятью или психическими ограничениями.

Ожидаемая продолжительность жизни выросла настолько, что теперь появилась еще одна категория – «самые старые старики». Эту группу определяют по-разному, но Бюро переписей относит к «самым старым старикам» людей в возрасте 80 и старше. Сегодня эта организация подразделяет пожилых людей на три возрастные группы: от 65 до 74 лет, от 75 до 84 лет и от 85 лет и старше. При составлении демографических прогнозов расчеты делаются по каждой из этих групп в отдельности.

Угадайте, какая из групп растет быстрее других?

Совершенно верно, от 85 и старше.

Прогнозируется, что в период с 2000 до 2050 г. численность группы «85 лет и старше» увеличится с 4,3 до 18,2 млн. человек – на 323 %. За тот же период группа «от 75 до 84 лет» увеличится с 12,3 до 25,9 млн человек, то есть всего лишь удвоится. Группа «от 65 до 74 лет» увеличится с 18,1 до 34,7 млн человек, менее чем вдвое.

Не стоит особенно удивляться быстрому росту самой старшей возрастной группы – вспомним, что имеет место прогрессия: чем старше возрастная группа, тем быстрее растет ее численность. Как было отмечено выше, группа «100 лет и выше», некогда статистически неразличимая, за тот же период увеличится в десять раз, до 600 тыс. человек. Похоже, столетние – это единственная возрастная группа, численность которой увеличивается с той же скоростью, что ряды подражателей Элвису Пресли.

Рост группы столетних – это общемировой феномен. Япония, ставшая мировым лидером по ожидаемой продолжительности жизни женщин, за послевоенный пережила грандиозные изменения. В 1950 г. 65-летняя японка могла рассчитывать еще на тринадцать лет жизни. Сегодня ее ожидают еще целых двадцать два года! В 1950 г. шансы японской женщины дожить до ста лет составляли 1:1000. Сегодня они равняются 1:20 – 5-процентная вероятность.

Мы являемся свидетелями невероятного демографического бума. Особенность его – только в способе измерения. Если раньше взрыв роста населения измеряли числом новорожденных, то сегодня – числом 100-, 90- и 80-летних. Но если их совокупное число увеличится с 34,7 до 78,9 млн человек, то число тех, кому еще нет пяти лет, вырастет только с 18,9 до 27,1 млн. Эти данные приведены в табл. 1.4.

Таблица 1.4. Стариков очень много, детей – не очень

Источник: Bureau of Census, Current Population Report, P25-1130.

Примечание: в тыс. чел.

Подобно прогнозам, составляемым актуариями Администрации системы социального страхования, эти оценки Бюро переписей представляют средний сценарий – реальные цифры могут оказаться больше или меньше. Двое независимых исследователей, взявших другие исходные условия, получили разительно отличающиеся цифры. Если по прогнозу Бюро переписей у нас будет 13,5 млн жителей старше 85 лет, то независимый исследователь, использовав меньшие показатели смертности, получил 16,8 млн. Другой получил показатель, равный 23,5 млн¹¹.

Обычно рост численности «старых стариков» и «самых старых стариков» объясняют резким и непрекращающимся понижением уровня смертности для этих возрастов. Например, в США между 1985 и 1995 гг. уровень смертности для группы в возрасте от 70 до 74 лет снизился на 6 %, а для группы от 80 до 84 лет – на 8 %.

Если исключить вспышку какого-нибудь заболевания, официальные прогнозы, по нашему мнению, явно занижены. Каждый пожилой человек, независимо от возраста, предъявляет финансовые требования к системе социального страхования и Medicare. И чем выше продолжительность жизни, тем более вероятно, что данные системы исчерпают свои страховые накопления. Это означает, что повысится спрос на услуги системы Medicaid¹², которая предоставляет медицинское обслуживание всем малоимущим независимо от возраста.

«Более вероятно» – вовсе не значит «неизбежно». Хотя почти каждый может вспомнить страшилки, рассказывающие о процессе старения, появляется все больше публикаций, утверждающих, что для многих пожилых людей имеет место нечто вроде «второго дыхания». Если в возрасте 60 или 70 лет старики не падут жертвами кардиологических или онкологических заболеваний, то, как показывают данные, дожившие до 80 и 90 лет люди могут рассчитывать на снижение уровня смертности и лучшее состояние здоровья¹³. А исследование здоровой старости, проведенное Фондом Макартуров, рисует куда более оптимистичную картину, чем описываемая страховым агентом, занимающимся продажей полисов страхования по старости.

К сожалению, идет ли речь о стариках здоровых и активных или больных и неактивных, разница состоит лишь в уровне расходов на их обслуживание. И эти расходы, даже самые скромные (пенсионные выплаты по социальному страхованию плюс услуги Medicare), намного превышают те суммы, что мы тратим на детей. Показательны в этом отношении соответствующие расходы федерального правительства. В 1995 г. федеральные расходы на ребенка, не достигшего 18 лет, составляли 1693 долл., то есть почти в десять раз меньше тех 15 636 долл., которые федеральное правительство тратило на каждого жителя в возрасте 65 лет и старше.

Зачем мы говорим здесь об этом?

Все очень просто. Чтобы уменьшить беспокойство по поводу надвигающейся демографической волны, часто ссылаются на общий коэффициент демографической поддержки. Этот показатель, определяемый как отношение количества детей в возрасте до 20 лет и пожилых людей в возрасте старше 65 лет к численности населения трудоспособного возраста (от 20 до 64), в 2030 г. будет примерно таким же, как в 1960 г.

В 1960 г. никто не опасался нехватки средств на содержание зависимых групп населения. Никто не говорил о «кризисе поддержки нетрудоспособных».

Разница, естественно, в том, что на содержание взрослых – будь им 65, 75 или 105 лет – приходится расходовать намного больше, чем на содержание детей. В 1960 г. речь шла преимущественно о детях. В будущем большинство иждивенцев окажутся взрослыми.

Умереть как японец!

В то время как чемпионами по долгожительству неизменно являются женщины, национальность «победителей» меняется. В 1840 г. чемпионками были шведки, которые жили в среднем до 45 лет. Потом первенство перешло к жительницам Норвегии, которые держали чемпионский титул до конца XIX века и подняли планку рекорда долгожительства до 52 лет.

Потом вперед вырвались жительницы Новой Зеландии (исключая маори), поднявшие планку до 67 лет и удерживавшие первенство до 1940 г. Затем первенство снова перешло к женщинам Норвегии, которых время от времени обгоняли исландки, и в этой борьбе, длившейся до середины 1980-х гг., они достигли рекорда в 80 лет.

И тогда-то, появившись буквально из ниоткуда, вперед вырвались японки. Японка, родившаяся в 1947 г., могла рассчитывать лишь на 54 года жизни. В то время ожидаемая продолжительность жизни американок составляла 68,4 года. Но в 1970 г. японки обошли их с показателем 75,7 года.

Причем американок обошли так, будто они стояли на месте. После 1980 г. японки добавили к ожидаемой продолжительности своей жизни еще десять лет и в 2000 г. довели показатель до 84,6 года.

Но на этом гонка не прекратилась. В августе 2002 г., когда японское Министерство здравоохранения и социального обеспечения опубликовало данные за 2001 г., ожидаемая продолжительность жизни японок составила 84,93 года. Они сохранили рекорд долгожительства и, заметьте, оставили Америку далеко позади. Новорожденная японка имеет все шансы прожить на пять лет дольше американки. А новорожденный японец, при ожидаемой продолжительности жизни в 78 лет, переживет американского сверстника на 4,2 года.

Надо признать, что если женщины Франции, Канады и Гонконга буквально наступают японкам на пятки, американки даже не вошли в первую десятку. Точно так же обстоят дела с ожидаемой продолжительностью жизни мужчин: здесь за первенство с японцами соревнуются мужчины Исландии, Швеции, Канады и Гонконга, а американцы снова не попадают даже в первую десятку.

Журнал Economist издал мировой статистический справочник, в котором проранжировал все страны мира по ожидаемой продолжительности жизни за период с 1995 по 2000 г.¹⁴ На первом месте оказалась Япония (80 лет), за ней – Исландия (79,3 года), далее – Канада (78,9 года), а Франция (78,8 года) и Гонконг (78,8 года) поделили четвертое место.

На каком же месте оказались США?

Мы поделили двадцать пятое место (76,7 года) с Германией. Если думаете, что между 80 и 76,7 года нет большой разницы, вам, наверное, еще не исполнилось 76. Среди стран, которые неожиданно обскакали нас, оказались Греция (78,1 года), Израиль (77,7 года), Мартиника (77,1 года) и Коста-Рика (76,8 года). Мы едва опережаем Пуэрто-Рико (76,5 года), Барбадос (76,4 года) и Кубу (76,0 лет).

На показатели ожидаемой продолжительности жизни в момент рождения сильно влияют детская смертность и такие факторы качества жизни, как, скажем, наличие чистой воды, поэтому было бы неплохо взглянуть на показатели ожидаемой продолжительности жизни людей в возрасте 65 лет. Здесь мы видим ту же картину, хотя и не настолько ярко выраженную. В 1970 г. японских мужчин и женщин, доживших до 65 лет, впереди ожидала более короткая жизнь, чем американцев. Японцы могли рассчитывать еще на 12,5 лет, тогда как американцы – на 13,1 года. Японки, соответственно, могли прожить еще 15,3 года, а американки – 17 лет. Через десять лет японские мужчины уже вырвались вперед и повели со счетом 14,6 лет против 14,1 года у американцев. Японские женщины еще отставали от американских – 17,7 года против 18,3. К 1998 г. Япония вырвалась вперед. Японские мужчины могли рассчитывать на 17,1 года, а американские – на 16 лет, японки, соответственно, на 22 года, а американки – на 19,2 года.

А теперь зададим довольно странный вопрос: через сколько времени, по мнению актуариев Администрации системы социального страхования, продолжительность жизни американцев станет такой же, как у японцев? На сколько лет нас обогнали японцы?

Согласно среднему прогнозу, у американок ожидаемая продолжительность жизни при рождении достигнет 85 лет в 2070 г., то есть японки впереди на 69 лет. Продолжительность жизни американских мужчин станет такой же, как у японских, в 2040 г., то есть они отстают «всего» на 39 лет. Ожидаемая продолжительность жизни у 65-летних американок сравняется с японскими показателями в 2055 г. А 65-летние американские мужчины догонят японцев по ожидаемой продолжительности жизни примерно в 2020 г.

Эти расчеты предполагают, что в следующие семьдесят лет в Японии ничего не изменится, что отнюдь не представляется правдоподобным. Если сложившиеся тенденции развития сохранятся и впредь, максимальная ожидаемая продолжительность жизни в мире будет увеличиваться на 2,5 года за десятилетие, как это было в предыдущие 150 лет. Тогда к 2030 г. продолжительность жизни женщин в стране-лидере вырастет до 92 лет, а к 2060 г. – до 100 лет.

Если американки по ожидаемой продолжительности жизни и впредь будут уступать японкам на пять лет, как сегодня, то их средняя продолжительность жизни составит в 2030 г. 87 лет, а в 2060 г. – 95 лет. Это на пять лет больше, чем сулят прогнозы актуариев Администрации системы социального обеспечения на 2030 г. (82 года), и на одиннадцать больше прогноза на 2060 г. (84 года).

Никто не может наверняка знать, как оно будет на самом деле. Но мы, исходя из имеющихся фактов, склонны предположить, что официальные оценки серьезно занижены. В США будущая численность населения в возрасте 65 лет и старше должна оказаться ближе не к средним, а к максимальным оценкам Администрации системы социального страхования. Надвигающаяся демографическая волна – сильнее, чем это хотят признавать.

Куда делись дети?

Год 1957 был примечателен, несмотря на примитивность тогдашней жизни.

Дистанционные пульты управления телевизором еще предстояло изобрести. Это означает, что 39,5 млн американских семей вручную – вы только представьте себе! – переключали каналы своих 47,2 млн телеприемников. Экраны этих телевизоров были сравнительно малы, а изображение представало исключительно в черно-белых тонах.

Народ слушал модные песни Элвиса Пресли «Love Me», «Too Much», «All Shook Up», «Let Me Be Your Teddy Bear». А опубликованный тогда роман Джека Керуака «На дороге» познакомил публику одновременно с наркотиками и кармой. Были запатентованы «липучки», компания General Foods начала производство растворимого кофе, корпорация Ford поставила на конвейер знаменитую модель Edsel, a почтовая марка стоила всего 3 цента.

СССР, разминавший технологические мускулы, успешно испытал свою первую межконтинентальную баллистическую ракету, чем приковал к себе наше внимание. Но что по-настоящему завладело нашим вниманием, так это запущенный русскими первый спутник Земли.

Тогда же умер знаменитый актер Оливер Харди, родилась Лили Ловетт. В то время на рождение малышки Лили мало кто обратил внимание, потому что 1957 г. вообще ставил рекорд по рождаемости. В тот год в США рождалось по ребенку каждые семь секунд, так что за год набралось 4,3 млн. младенцев, и это при населении всего-то 172 млн человек.

Оценить это поразительное достижение можно только при сравнении с современностью. В 1990-е гг. в Америке появлялось чуть больше 4 млн новорожденных в год, хотя население увеличилось на 100 млн человек.

В чем же разница? Она – в темпах рождаемости. Этот показатель, зачастую измеряемый суммарным коэффициентом рождаемости – числом рождений на одну женщину за все время ее жизни, – говорит нам о том, чего ждать в будущем – роста или сокращения населения. Если суммарный коэффициент рождаемости равен 2,1, через несколько десятилетий численность населения стабилизируется. Такую величину коэффициента рождаемости считают идеальной в организации «Нулевой рост населения» (Zero Population Growth, ZPG) и прочих объединениях, пропагандирующих политику контроля численности населения.

В 1957 г. суммарный коэффициент рождаемости в США поднялся до 3,68, то есть приблизился к уровню, характерному для слаборазвитых государств. Такое значение коэффициента (не говоря уже о 4,3 млн новорожденных) встревожило всех, кто был озабочен ростом населения, и оживило мальтузианские страхи всеобщего голода. На деле же ни количество новорожденных, ни суммарный коэффициент рождаемости с тех пор больше никогда не достигали таких рекордных значений.

* * *

После 1957 г. коэффициент рождаемости начал снижаться. В 1970 г. он был равен 2,48, а в 1971 г. упал до 2,27. На протяжении большей части 1970-хи в начале 1980-х гг. коэффициент рождаемости был существенно ниже уровня, обеспечивающего воспроизводство населения. В 1976 г. было достигнуто минимальное значение – 1,74. На смену беби-буму 1950-х пришел спад рождаемости и «дефицитродившихся» 1980-х (см. рис. 1.2).

Хотя увеличение ожидаемой продолжительности жизни и снижение рождаемости и сами по себе способны изменить возрастную структуру населения и существенно повысить число пенсионеров, которых придется содержать работающему населению, то соседство сильнейшего бума и выраженного спада рождаемости способствуют лишь обострению ситуации.

Источиик: Population Reference Bureau, a-FERT_USFerti/l/x/s

Рисунок 1.2. От бума к спаду.

Сегодня в США коэффициент рождаемости близок к уровню воспроизводства населения, но есть зловещие признаки его снижения в будущем. Как будет показано далее, сочетание более высокого уровня образования, более позднего вступления в брак и более позднего рождения первого ребенка могут привести к тому, что коэффициент рождаемости упадет ниже 2,1, то есть уровня воспроизводства населения. Если такое случится, нам предстоит пережить затруднения, с которыми уже столкнулись Европа, Япония и Китай.

Центральное слово здесь – могут. Какие бы проблемы ни возникли у нас из-за роста численности пожилых людей, можно быть уверенным лишь в том, что от остального мира ждать сочувствия не стоит. Во многих странах положение еще хуже. И если мы сами не справимся, никто нам не поможет.

Это легко понять, если сгруппировать страны по двум показателям: ожидаемая продолжительность жизни и коэффициент рождаемости. Пусть ожидаемая продолжительность жизни будет вертикальной осью, а коэффициент рождаемости – горизонтальной, так что мы получим четыре квадранта (см. рис. 1.3). Если в точке пересечения осей ожидаемая продолжительность жизни будет равна 60, а коэффициент рождаемости 2,1, мы получим два квадранта катастрофических, один квадрант серьезных потрясений и один – «лучший из миров». Пока что США – «лучший из миров», но в будущем нам грозят грандиозные поколенческие дисбалансы.

Рисунок 1.3. Четыре квадранта демографии.

Подобно Сизифу, большинство стран мира влачат каторжную жизнь в традиционном мальтузианском аду. Ожидаемая продолжительность жизни низка, потому что общественное здравоохранение неразвито, доходы низки, а угроза голода присутствует неотступно. Коэффициент рождаемости высок, потому что необходимо компенсировать высокую смертность.

Самую мрачную картину будущего предлагает постмодернистский мальтузианский ад, где доминируют государства, входившие некогда в СССР. Здесь крайне низки как ожидаемая продолжительность жизни, так и коэффициенты рождаемости. Коэффициент рождаемости упал до 1,3, а ожидаемая продолжительность жизни мужчин равна 57 годам. В результате население России менее чем за сорок лет может сократиться с нынешних 148 млн до 58 млн. человек в 2040 г. Сокращение численности населения может составить 60 %. Такое бывало в XIV в. в Европе во время печально знаменитых эпидемий чумы. Единственная разница в том, что у России впереди почти 40 лет, и она успеет схоронить своих мертвецов. А в средние века города так быстро пустели во время чумы, что хоронить трупы было некому.¹⁵

В ожидании «мистера/ миссис совершенство»

В книге Дэвида Брукса «BoBos в раю: Новое высшее общество и откуда оно взялось» (David Brooks, BoBos in Paradise: The New Upper Class and How They Got There) самым остроумным и наиболее характерным с точки зрения демографических проблем является раздел, где автор сравнивает современные и прошлые объявления о бракосочетании в New York Times. Тридцать лет назад информации о родителях жениха и невесты в этих объявлениях было не меньше, чем о самих брачующихся. Сегодня, замечает Брукс, сообщения о бракосочетании больше похожи на резюме для агентства по найму на работу.

Когда в Америке ценилось хорошее происхождение, в брачных объявлениях подчеркивались родословная и благородное происхождение семьи. Сегодня в Америке право на место в кругу избранных обусловлено степенью одаренности и карьерными перспективами. Читая эту страничку Times, почти физически ощущаешь давление совокупляющихся университетских дипломов. Здесь Дартмут выходит замуж за Беркли, магистр вступает в брак с доктором наук, банкирский дом Lazard Freres соединяется с телесетью CBS, а диплом с наивысшим отличием – с таким же дипломом с наивысшим отличием (редки случаи, когда сочетаются наивысшее отличие и просто отличие – напряжение в таком браке будет чрезмерным). Times подчеркивает четыре основных характеристики брачующихся: диплом колледжа, диплом докторантуры, карьерные достижения и профессия родителей, – согласно именно этим критериям формируется современная элита Америки¹⁶.

Если тридцать лет назад образование невесты и имело некоторое значение (оно давало представление о ее достоинствах), то место ее работы – никакого. Теперь же для невесты карьерные перспективы не менее важны, чем для жениха: «Сегодня на брачной церемонии в Манхэттене соединились два внушающих благоговейный трепет резюме, а учитывая всех присутствовавших при этом школьных приятелей, совокупный образовательный ценз в помещении был просто заоблачным», – пишет Брукс.¹⁷

Одна из причин подобной тенденции состоит в том, что сегодня и невеста, и жених стали старше – намного старше. Другая причина кроется в том, что теперь и невеста, и жених работают. После свадьбы оба собираются продолжать карьеру. Работа для женщин как промежуточный этап перед замужеством осталась в прошлом. Там же остались июньские свадьбы, игравшиеся после выпускных экзаменов в колледже. Сегодня брак может быть отложен до окончания докторантуры, до первого перспективного рабочего места и даже дольше. В результате сегодня звон свадебных колоколов нередко сопровождается многозначительным тиканьем биологического хронометра.

В 1950-е гг., в разгар беби-бума, медианный возраст замужества составлял нежные 20,3 года. Мужчины, соответственно, женились в 22,8 года. В 1970 г., в начале резкого падения рождаемости, возраст первого замужества увеличился совсем немного, всего на шесть месяцев – до 20,8 года. Для мужчин возраст первой женитьбы составлял 23,2 года. Опять лишь на полгода больше.

Но это закат для ранних браков уже наступил.

В 1980 г. медианный возраст вступления в первый брак для женщин составил 22 года, в 1990 г. – 23,9 года, а в 2000 г. – 25,1 года. Всего за тридцать лет медианный возраст первого замужества увеличился на 4,3 года¹⁸.

Женихи повзрослели почти в той же степени. В 1980 г. медианный возраст вступления в первый брак для мужчин составил 24,7 года, в 1990 г. – 26,1 года, а в 2000 г. – уже 26,8 года. За тридцать лет произошло увеличение на 3,6 года.

В общем-то, тем, кому уже за сорок, они по-прежнему кажутся детьми. Но факт остается фактом: эти мужчины и женщины потеряли четыре лучших для деторождения года, и результатом стало падение коэффициента рождаемости. Можно зайти и с другой стороны: в каком возрасте средняя американка производит на свет своего первого ребенка? В 1970 г. она рождала его в 21,4 года, вскоре после первого замужества. (Учитывая неделикатный разрыв всего в 0,6 года – чуть больше семи месяцев, – спешим отметить, что один показатель – медианная, а другой – средняя величина. К тому же, как вам охотно сообщат гордые дедушки и бабушки, первые внуки часто рождаются преждевременно.)

Тридцать лет спустя средний возраст рождения первого ребенка был 24,6 года, то есть вырос на 3,2 года по сравнению с 1970 г. Женщины чаще стали рожать первенцев после 25 лет, но этот прирост не компенсировал уменьшения числа первых родов у женщин до 25. Когда средний возраст первородящих увеличивается, общий уровень рождаемости снижается. Процесс перемен легко проследить по табл. 1.5, где приведены данные о числе благополучных родов на тысячу женщин (всех рас) в различных возрастных группах за последние тридцать лет.

Таблица 1.5. Число первородящих на тысячу женщин всех рас

Источник: National Center for Health Statistics, www.cdc.gov/nchs/data/

Тинэйджеры стали рожать реже. Как и женщины от 20 до 24 лет. Одновременно более чем на 350 % увеличилось число первородящих среди женщин в возрасте 30-34 лет. Но в былые времена женщины после тридцати так редко рожали впервые, что этот прирост не смог компенсировать падение числа первородящих среди женщин до 25 лет.

Другой эффект поздних браков вообще не улавливается статистикой первых родов. Для некоторых женщин долгое ожидание заканчивается полной неспособностью иметь детей. Между 1980 и 1998 г., например, доля бездетных женщин в возрасте 40-44 лет практически удвоилась – выросла с 10 % до 19 %. Сегодня бездетность грозит практически каждой пятой женщине. Книга Мадлен Каен «Революция бездетности» (Madelyn Caen, The Childless Reuolution) дает понять, что в этом нет ничего необъяснимого. Несмотря на все чудеса медицины и самоотверженные усилия пациентов, после 45 упущенное наверстать уже нельзя.

Это не статистическая каверза. Перед нами беспрецедентное изменение в репродукции человека: добровольное откладывание деторождения увеличивает шансы остаться бездетной. Соедините это с быстрым увеличением ожидаемой продолжительности жизни, и вы получите формулу грядущего поколенческого шторма. Сначала мы сделали ставку на то, что наши дети смогут содержать стариков. Потом, в соответствии с известным в 1980-е гг. лозунгом на футболках, мы забыли обзавестись детьми.

Почему так получилось?

Простор для догадок огромен. Мы же выделяем три главных причины: повышение уровня образования женщин; повышение их роли на производстве; ключевая роль женщины в создании зажиточной семьи, которую обеспечивают оба супруга.

Образование, работа и презервативы

Экономическую роль женщин трудно переоценить. В 2000 г. из 118,9 млн работающих 55,6 млн составляли женщины. В последние полвека доля мужчин в составе рабочей силы неуклонно снижалась. Соответственно, доля женщин стремительно росла. На самом деле большей части зажиточных семей – возможно, даже самой идеи зажиточной семьи (вспомните яппи, DINKS¹⁹) – сегодня не существовало бы, если б женщины не начали самостоятельно зарабатывать.

Можно также утверждать, что женщины являются тайными героинями системы социального страхования. Если бы они массово не направились в производство, сегодня финансовое положение системы было бы куда хуже. Как мы покажем на примерах в главе 6, женщины в полном объеме платят налоги на заработную плату, но при этом получают самую незначительную компенсацию.

Усиление экономического положения женщин не обошлось без издержек. И самая заметная потеря очевидна – стало меньше детей. Повышение уровня образования увеличило экономическую ценность женщин на рынке труда. Образование способствовало вовлечению женщин в состав рабочей силы. И оно же привело к сокращению коэффициента рождаемости. У женщин образованных и работающих меньше детей, чем у не имеющих образования и неработающих.

Исследование 1997 г. обнаружило, к примеру, что уровень образования превосходно коррелирует с числом рожденных детей²⁰. У женщин, окончивших не более восьми классов, в среднем 3,2 ребенка, у окончивших среднюю школу – 2,7 ребенка, а у выпускниц колледжа, в зависимости от расовой принадлежности, от 1,6 до 2,0 детей. Среди выпускниц колледжа белые женщины нелатиноамериканского происхождения имели в среднем 1,7 ребенка, черные женщины нелатиноамериканского происхождения – 1,6 ребенка, а женщины латиноамериканского происхождения имели в среднем двоих детей.

Иными словами, выпускницы колледжей рожают мало и не в силах обеспечить поддержание существующей численности населения. Если бы все женщины оканчивали колледж, рождаемость в США была бы близка к европейскому уровню, где в последующие тридцать лет ожидается резкое сокращение населения.

А теперь посмотрим на то, что происходит в сфере образования. В 1960 г. мужчины получили 66 % всех дипломов за пределами средней школы. В том году диплом бакалавра получили 254 тыс. мужчин и только 138 тыс. женщин. Та же ситуация наблюдается со степенью магистра: мужчины получили 51 тыс. дипломов, а женщины – только 24 тыс. Если перейти на уровень докторских диссертаций, диспропорция будет еще больше: 9000 мужчин и всего 1000 женщин.

Еще значительнее был гендерный перекос в специализированных областях. В 1960 г. женщины получили лишь 5,5 % дипломов доктора медицины, 0,8 % дипломов дантиста, 2,5 % дипломов в области юриспруденции и 2,3 % в области теологии.

Еще до 1980 г. число женщин, получивших начальное университетское образование (associate's degree), превысило число мужчин. В 1985 г. женщины опередили мужчин и по количеству полученных дипломов бакалавра. То же самое мы можем сказать и о магистерских дипломах.

Не столь быстрым (и более трудным) был прогресс в отношении получения степени доктора философии и профессиональных степеней, но и здесь ситуация стремительно меняется. В 1994 г. женщины получили 38 % дипломов доктора медицины, 38 % дипломов дантиста, 43 % дипломов в области юриспруденции и 25 % дипломов в области теологии. Недавние прогнозы зафиксировали, что в ближайшие годы женщины почти достигнут равенства в получении степени доктора философии, но прогресс в области медицинского, юридического и теологического образования замедлится. Впрочем, это только прогнозы. На деле уже сегодня среди студентов медицинских колледжей число женщин превышает число мужчин.

Несмотря на все «стеклянные потолки», сорокалетняя борьба за равенство в сфере образования привела к тому, что доля женщин на рынке труда возросла. С 1950 по 1999 г. численность рабочей силы выросла с 62,2 до 139,4 млн. человек, или на 77,2 млн. Женщин среди них было 46,5 млн, или 60 %²¹. Будь мужчины и женщины товаром, мы сказали бы, что женщины отвоевали долю рынка, а мужчины – утратили ее.

Все эти процессы наглядно отражаются в данных о половом составе участников рынка труда, подготовленных Министерством труда (см. рис. 1.4). С 1950 г. по наши дни доля мужчин в составе рабочей силы непрерывно сокращалась с 86,4 % до 74,9 %. Доля женщин, соответственно, столь же непрерывно росла. если в 1950 г. лишь 33,9 % женщин принимали участие в производстве, то сегодня работают 59,8 % женщин.

Источник: Howard N. Fullerton, Jr., Labor Force Participation: 75 Years of Change, 1950-1998 and 1998-2025, Monthly Labor Review, December 1999. www.bls.gov.opub/mlr/1999/12/art1gull.pdf.

Рисунок 1.4. Доля женщин в рабочей силе растет, мужчин – падает.

Поразительнее всего тот факт, что во всех возрастных группах отмечено снижение доли мужчин в рабочей силе (см. рис. 1.5). Как легко догадаться из газетных сообщений, за последние двадцать с лишним лет сильнее всего сократилась доля мужчин в возрасте 55 лет и старше: с 86,9 % в 1950 г. до 68,1 % в 1998 г. Для мужчин в возрасте более 65 лет сокращение было еще более резким – с 45,8 % в 1950 г. до 16,5 % в 1998 г.

Доля женщин в рабочей силе выросла для всех возрастных групп, кроме 65 лет и старше (см. рис. 1.6). Среди пожилых женщин доля работающих сократилась с 9,7 % до 8,7 %.

На первый взгляд может показаться, что все легко и просто: женщины могут выбирать между образованием и работой, с одной стороны, и материнством – с другой. но при более пристальном рассмотрении оказывается, что женщины пытаются преуспеть в обоих направлениях. В 1975 г. среди женщин, имевших ребенка в возрасте до трех лет, работающих было 32,7 %, а среди женщин с ребенком в возрасте до года – 30,8 %.

Источник: Howard N. Fullerton, Jr., Labor Force Participation: 75 Years of Change, 1950-1998 and 1998-2025, Monthly Labor Review, December 1999. www.bls.gov.opub/mlr/1999/12/artlgull.pdf.

Рисунок 1.5. Доля мужчин в рабочей силе, 1950–1998 гг.

Источник: Howard N. Fullerton, Jr., Labor Force Participation: 75 Years of Change, 1950-1998 and 1998-2025, Monthly Labor Review, December 1999. www.bls.gov.opub/mlr/1999/12/artlgull.pdf.

Рисунок 1.6. Доля женщин в рабочей силе, 1950–1998 гг.

В 1998 г. 3,7 млн женщин имели детей в возрасте до года. При этом 59 % из нихпродолжали работать: 39 % умудрялись работать полный рабочий день, 17 % имели неполную занятость, а 6 % искали работу. То же исследование обнаружило, что из 31,3 млн матерей с детьми, вышедшими из младенческого возраста, 52 % работали полный рабочий день, 17 % – неполный, а 4 % искали работу²².

Ничего удивительного, что мы постоянно встречаем статьи на тему «Иметь все сразу» и наблюдаем озабоченность доступностью и качеством услуг по уходу за ребенком. В результате, несмотря на все старания, до третьего ребенка дело так и не доходит, а многие вообще ограничиваются лишь одним наследником.

Наше общество с поразительным невниманием отнеслось к этим чрезвычайно важным изменениям. Мысль о том, что для женщин «иметь все сразу» – это не так уж и здорово, вызревает уже давно, о чем свидетельствует опубликованная в 2002 г. книга Сильвии Энн Хьюиттс Creating a Life: Professional Women and the Quest for Children²³. И частенько платой за «иметь все сразу» является одно из самых болезненных переживаний в жизни человека – развод.

Развод по-американски

Современные свадьбы могут ввести в заблуждение. Не так давно репортер наблюдал, как на католической свадьбе жених и невеста обменялись кольцами и поклялись хранить верность «пока-смерть-не-разлучит-нас». Но семейная история молодоженов как-то не вязалась с духом обряда. Мать невесты, много лет назад разведенная с отцом, присутствовала на свадьбе без спутника. Отец невесты явился с очередной подружкой. Брат невесты был с женой. Родители жениха развелись давным-давно. Его отец после развода женился и прибыл на свадьбу со второй женой. Мать жениха также вышла замуж во второй раз и была здесь с новым мужем. Тот привел с собой двух сыновей от первого брака. Сестра жениха, вышедшая замуж: несколько месяцев назад, была со своим мужем.

Хотя все это похоже на ингредиенты для пьесы, объединяющей сюжеты «Кто боится Вирджинии Вулф?» и «Три свадьбы и одни похороны», тем не менее в современной Америке подобная картина довольно типична для такого рода семейных церемоний. И неудивительно, что некоторым нравится цитировать Риту Руднер: «Встретив мужчину, я спрашиваю себя: хотела бы я, чтобы мои дети проводили с ним уикенды?»²⁴

Никто никогда не говорил, что сохранить брачный союз легко, но, похоже, в США это особенно трудно, и ситуация только усугубляется, потому что наша страна стареет. Сегодня многие американцы одиноки, и по мере их старения одиночество будет становиться все более тягостным.

Наша ситуация исключительна?

В высшей степени. Если бы в программу Олимпийских игр включили разводы, «бронза» была бы нам обеспечена. При 4,34 развода на тысячу жителей страны в год мы уступаем только Мальдивам (10,97) и Белоруссии (4,63). Вряд ли нам удастся заполучить «золото» (мальдивский рекорд трудно побить), но взять «серебро» нам вполне по силам, мы можем не опасаться конкурентов. Куба, занимающая четвертое место по разводам (3,72 развода на тысячу жителей в год), сильно отстает от нас. То же самое относится к Эстонии (3,65), Панаме (3,61) и Пуэрто-Рико (3,61)²⁵.

Если сравнить ситуацию в США с другими промышленно развитыми странами, получится, что мы устроили у себя «Смертельные скачки», в то время как у них разве что автогонки гран-при Монако. Уровень разводов в Швеции, которую когда-то считали родиной свободной любви, составляет всего 2,4 на тысячу жителей. Это чуть меньше, чем в Великобритании (2,6). Уровень разводов в Германии – это скромные 2,3, во Франции – 2,0, а в Италии – всего 0,6. В Японии уровень разводов равен 2,3. Если не случится чего-то экстраординарного, сохранить брак в США окажется вдвое более трудным предприятием, чем в других промышленно развитых странах²⁶.

И действительно, изучение отечественной статистики браков приводит к выводу, что семью в Америке можно описать словами Томаса Гоббса, сказавшего о первобытных людях, что их жизнь «отвратительна, жестока и коротка».

Знание о трудностях семейной жизни почти никого не останавливает. Рано или поздно (обычно рано, чем поздно) 95 % граждан пытаются обзавестись семьей. Некоторые повторяют попытку во второй и даже третий раз. А один человек из ста пытается завести четвертую, пятую и т. д. семью.

Новейшее исследование брачного поведения, опубликованное в 2002 г., основано на данных, собранныхв 1995 г. в ходе нескольких масштабных опросов. Романтически названное «Сожительство, брак, развод и повторный брак в США», это исследование подробно анализирует всевозможные факторы – от расовой принадлежности до психических расстройств, – способные повлиять на устойчивость брака. По поводу первых браков в работе говорится, что «они менее подвержены распаду, и у них больше шансов сохраниться, если жена воспитана в полной семье, азиатка по происхождению, ей не меньше 20, у нее нет добрачных детей, она окончила колледж, имеет более высокий доход и религиозна»²⁷.

Как видно из рисунка 1.7, в 1995 г. для женщин в возрасте от 15 до 44 лет половина первых браков оканчивалась разводом не позднее, чем на двадцать втором году семейной жизни.

То же исследование показывает, как меняется семейное положение женщины с возрастом и как настойчиво она стремится к совместной жизни (см. табл. 1.6). Например, в возрасте от 20 до 24 лет 11,2 % женщин живут с постоянным партнером, 56,1 % еще не состояли в браке, 5,5 % «когда-то были замужем», а 27,2 % находились в браке. Двадцать лет спустя, в возрасте от 40 до 44 лет, процент женщин, имеющих партнеров, снижается до 4,1, число так и не побывавших замужем составляет всего 8,8 %, 18,1 % «когда-то были замужем» и 68,6 % находились замужем. Поскольку замужество – событие желанное, более 2/3 женщин все же сумели добиться своего. Другие данные показывают, что успех дается нелегко. (К сожалению, исследование не дает никакой информации о женщинах старше 44 лет.)

Источник: Rose M. Kreider and Jason M. Fields, Number, Timing, and Duration of Marriages and Divorces: 1996, Current Population Reports, February 2002.

Рисунок 1.7. Доля разводов в первых браках.

Таблица 1.6. Долгий путь к замужеству: более 2/3 женщин добились успеха

Источник: Matthew D. Bramlett and William D. Mosher, Cohabitation, Marriage, Divorce, and Remarriage in the United States, CDC Vital and Health Statistics (July 2002).

Общеизвестно, что большинство женщин в конце жизни обречены на одиночество, но данные таблицы 1.6 свидетельствуют, что многие из них на протяжении большей части жизни вообще не имеют спутника: почти 27 % женщин в возрасте от 40 до 44 лет либо никогда не были замужем, либо остались в одиночестве после развода. Это означает, что многие женщины лишены тех экономических преимуществ и благополучия, которые сопутствуют семейной жизни. И в старости они более уязвимы, чем замужние женщины.

К сожалению, эти данные не демонстрируют снижения успешности брака для женщин, достигших брачного возраста в более поздние периоды недавней истории.

Другое исследование, анализирующее изменение успешности браков во времени, показывает, что женщины, впервые вышедшие замуж в 1945-1949 гг., с вероятностью 95 % могли отпраздновать пятую годовщину свадьбы, и с вероятностью 90 % – десятую²⁸. Продолжительность брака непрерывно сокращается. Например, женщины, впервые вышедшие замуж в 1980-1984 гг., могли отпраздновать пятую годовщину свадьбы с вероятностью всего 86 %, а десятую годовщину – с вероятностью 73 %.

Также в исследовании говорится, что после 60 лет вдовство заменяет развод в качестве основной причины женского одиночества. Показано, что замужем женщины чаще всего пребывают с 30 до 59 лет. В этот период замужними являются примерно 2/3 женщин. До 30 лет дамы ищут спутника жизни (порой во втором и третьем браке), а в возрасте 60 лет и старше в игру вступает смертность. Из-за более высокого уровня смертности мужчин все большее число женщин с возрастом остается в одиночестве. После 60 лет 54,5 % женщин являются вдовами, а 58,3 % знали вдовство.

Соответствующие цифры для мужчин существенно ниже: только 18,6 % являются вдовцами в возрасте 70 лет и старше и только 25,1 % знали вдовство. Если посмотреть с другой стороны, 73,9 % мужчин в возрасте 70 лет и старше были женаты лишь однажды, 55,5 % до сих пор женаты на той же женщине, а 71,3 % женаты, хотя для некоторых это уже четвертый брак.

Устойчивы ли эти цифры? Не очень. Сегодня развод стал более приемлемым, обычным и простым делом, чем это было в 1950, 1960 или 1970 г.

Разделив женщин на возрастные группы, легко узнать, что происходит с каждой из последних (см. табл. 1.7). Но это не очень помогает понять, что будет происходить с ними дальше. Нельзя, к примеру, простодушно предположить, что женщины, которым сегодня от 30 до 34 лет, через сорок лет станут в точности такими же, как нынешние женщины в возрасте 70 лет и старше. Тому есть несколько причин, но мы укажем только главные. Прежде всего, это игра цифр: более высокий уровень разводов для всех и более низкий уровень смертности для женщин. Своего рода игра в «музыкальные стулья», в которой чем дальше, тем больше мужских «стульев» выводится из игры и все большее число женщин остается без своего «места». Смертность делает замену невозможной. По этой причине в домах престарелых всегда больше женщин – мужчины просто не доживают до того возраста, когда можно туда попасть.

Таблица 1.7. Женщины и замужество (по возрастным группам)

Источник: Rose M. Kreider and Jason M. Fields, Number, Timing, and Duration of Marriages and Divorces: 1996, Current Population Reports, February 2002.

Вторая причина касается выбора. Пятьдесят лет назад замужество было необходимо для женщин по социальным и материальным причинам. Сегодня, при всех «стеклянных потолках», все большее число женщин зарабатывает больше своих мужей. Поскольку в университетах стало больше женщин, чем мужчин, эта ситуация будет встречаться все чаще. На самом деле мужчины всех цветов кожи могут стать «вышколенной мужской прислугой», как в свое время подметил Элдридж Кливер.

Сегодня для женщин замужество – дело личного выбора и материальной выгоды. В житейском покере больше не обязательно ждать «пару или больше», чтобы открыться.

Что эта ситуация сулит пожилым людям в будущем? Если не считать государственных и общественных институтов, единственным источником физической или финансовой поддержки в старости становятся дети – конечно, если они есть. Но, как мы уже видели, количество детей – и работающих взрослых, которыми они становятся, – сокращается.

Пустые гнезда

Роберт Шредер умер завидной смертью.

В 82 года он овдовел и последние два года своей жизни провел, тесно общаясь со своими детьми, внуками и правнуками. Все они жили в одном городе, меньше чем в часе езды от него, и любили его общество. Роберт немного работал, водил машину, ему нравилась жизнь в поселке для стариков, где он жил независимо и под присмотром. Он радовался каждому новому дню.

Утром в день 84-летия у Роберта случился легкий удар, после чего началось воспаление легких. Антибиотики не помогли. Болезнь трепала его четыре дня. В последний день все одиннадцать членов семьи собрались у его постели. Роберт был в сознании и попрощался со всеми. После чего он ушел.

Джордж Бласиус умер на несколько месяцев позже. Женившись в третий раз, Джордж переехал в Саратогу. Потом у жены случился инсульт, и ей пришлось остаться в доме престарелых. Он навещал ее каждый день, таскал с собой кислородный баллон, чтобы бороться с эмфиземой легких. Как-то ночью Джорджа свалила болезнь, и его госпитализировали в состоянии истощения. У него был сын от первого брака, пасынок и трое сыновей – от второго и сын третьей жены, так что старик не остался без опеки и заботы. «Мальчики» (в возрасте от 38 до 62 лет) были разбросаны по всей стране – они проживали в штатах Мэн, Нью-Джерси, Техас, Колорадо и Калифорния.

Они прилетали к отцу по очереди. В День отца с ним обедали трое сыновей. На следующий день двое сыновей и внук помогли ему добраться на сеанс физиотерапии. И той же ночью он умер.

Спустя несколько месяцев, чтобы избежать споров о месте захоронения Джорджа, «мальчики» собрались еще раз. На этот раз они поплыли наяхте, которую им любезно предоставил друг семьи, в Мексиканский залив. Выпив в память об отце по стаканчику любимого стариком джина, они высыпали золу из погребальной урны в зеркальные воды залива.

Так было с нашими отцами. Если у вас не осталось воспоминаний о смерти вашего отца, значит вы либо молоды, либо очень удачливы. Нравится вам это или нет, но такова жизнь: у каждого рано или поздно появляется история о том, как умерли его мать и отец.

Худо то, что стиль этих историй меняется. Браки делаются все более короткими, матери рожают меньше детей, а поскольку все мы разбросаны по разным городам, возможности стариков получать необходимую и заслуженную помощь от своих детей сокращаются. Они стары и одиноки.

Нас давно тревожит кризис в отношениях между людьми. Дэвид Рейсман писал об этом в «Одинокой толпе» (The Lonely Crowd) в 1950 г.; Филипп Слейтер – в «Погоне за одиночеством» (The Pursuit of Loneliness) в 1970 г. Совсем недавно эту проблему затронул Роберт Патнэм в книге «Боулинг в одиночестве» (Bowling Alone) (2000). Этих авторов тревожили наблюдаемые ими социальные перемены. От их тревоги легко отмахнуться: мол, это всего лишь морализаторство и вечное нытье интеллектуалов.

Но у нашей тревоги есть прочные демографические корни. В таблице 1.8 приведены данные о семейном положении женщин во второй половине жизни. Если после 50 лет в браке состоят 2/3 женщин, то после 70 лет – всего 1/3. Поскольку молодые женщины все чаще разводятся, в будущем число одиноких пожилых женщин возрастет.

Таблица 1.8. Одинокие женщины

Источник: Rose M. Kreider and Jason M. Fields, Number, Timing, and Duration of Marriages and Divorces: 1996, Current Population Reports, February 2002.

Большинству мужчин удается избежать подобной судьбы. Но для этого им приходится умирать.

Помимо супругов следующим показателем отношений являются дети. В традиционных обществах взрослые растят детей, а те заботятся о них в старости. Сегодня у нас меньше детей, они географически мобильны, и их чувство ответственности бывает ослаблено разводом.

Некоторое представление об основательности надежд на помощь семьи дают результаты одного исследования. В работе «Насколько дети заботятся о своих пожилых родителях?» (How Much Care Do the Aged Receive from Their Children?) приводятся результаты обследования жизни 5000 стариков.²⁹ В данной работе исследователи фиксировали следующие показатели: одиноки пожилые люди или живут в супружестве; количество детей; число дочерей; сколько детей живут в часе пути от родителей; сколько времени дети проводят с родителями еженедельно. Исследователи выяснили:

• 22,4 % стариков не имеют детей;

• 19,8 % имеют только одного ребенка;

• 40,5 % не имеют дочерей;

• большинство стариков живут в одиночестве;

• у 10 % дети живут более чем в часе езды от родителей;

• более 40 % «уязвимых» стариков предоставлены сами себе;

• старики, живущие в приютах, имеют меньше контактов с детьми;

• дети редко дают деньги родителям (и наоборот) независимо от дохода.

Не слишком привлекательная картинка – подобное положение дел мы наблюдали уже десять лет назад. Как пошутила однажды Филлис Диллер, «не ссорься с детьми, потому что именно они будут выбирать для тебя приют на старости лет»³⁰.

Как будут выглядеть семейная забота и поддержка в 2030 г.? Об этом можно только догадываться. Вариант для оптимистов: относительная многочисленность братьев и сестер у беби-бумеров может компенсировать малочисленность их собственных детей. Другой вариант – определение семьи или родства может подразумевать не только родных, но и приемных детей. На это возражают, что дети при всем желании не смогут быть полноценной опорой для стариков, потому что они и сами будут уже немолоды. Вам не приходилось читать в газетах о том, как изматывает 60- или 70-летних дочерей уход за 90-летними матерями? Существует и еще один вариант – предположение о том, что многочисленность браков и разводов увеличивает число родных и сводных детей, к которым можно обратиться за помощью. Все это ерунда.

Кеннет Уочтер, исследователь из Калифорнийского университета в Беркли, изучил данный вопрос при помощи компьютерного моделирования семейных отношений³¹. Результаты обнадеживают: растущее число сводных детей и внуков в значительной степени компенсирует уменьшение числа родных детей и внуков. Но численность не следует приравнивать к возможности реальной поддержки. Если родственные связи с детьми новыхжен и мужей не окажутся достаточно прочными, они не смогут заменить родных детей.

Мы стремительно превращаемся в нацию, в которой возможности семьи и общества помогать старикам будут достаточно слабыми. Возможности семьи будут ослаблены в силу тех же демографических перемен, которые создали мощное финансовое давление на системы социального страхования и медицинского обслуживания престарелых.

Большая, голубая и вся в морщинах

Америка стареет. Но в этом она не одинока.

Стареет вся наша планета, и некоторые страны – даже быстрее, чем США. Большинство развитых государств стареют быстрее Америки по двум причинам. Во-первых, совсем не американцы являются чемпионами Олимпиады по продолжительности жизни, поэтому численность наших стариков увеличивается медленнее, чем в других странах. Во-вторых, рождаемость у нас снижается, но ее уровень еще не настолько низок, чтобы в ближайшие полстолетия Штатам угрожало сокращение численности населения.

А большинству стран Европы это грозит. Наши проблемы стоят не столь остро, как во многих других государствах.

Об этом вам не расскажут с телеэкрана, ведь главное из действующих там правил – «чем страшнее, тем доходнее». Не узнаете вы об этом и из газет, поскольку материалы, касающиеся населения, продолжительности жизни и рождаемости, попадают только в обзорные статьи воскресных выпусков.

Собственно говоря, даже ежедневные публикации в газетах не смогут изменить то, как мы живем, и то, что делаем, в большей степени, чем планетарный демографический сдвиг. На сегодняшний день не существует более сенсационного сюжета. В будущем наша планета станет большой, голубой и ужасно морщинистой.

Насколько старой? Насколько морщинистой?

Чрезвычайно. В Мадриде в 2002 г. на Втором всемирном конгрессе по вопросам старения участников ознакомили с поразительными цифрами. В 2050 г. впервые в человеческой истории во всемирном масштабе число пожилых людей превысит число молодых. Прогнозируется, что число детей увеличится всего на 140 млн, зато число тех, кому за 60, вырастет на 600 млн. Число 70-летних увеличится на 448 млн, 80-летних – на 253 млн, а 90-летних – на 56 млн. Если сейчас в мире на одного пожилого человека приходится трое детей, то в 2050 г. пожилых и детей станет поровну. Это грандиозное изменение.

Представление о грядущих переменах дает динамика медианного возраста в 2000-2050 гг. Как видно из таблицы 1.9, мы движемся из мира, в котором медианный возраст меньше 30, в мир, где он выше, – и это с учетом всех стран третьего мира. Страны «первого мира» состарятся намного больше. К 2050 г. медианный возраст в Японии будет составлять 53 года, а во всех развитых странах – больше 40 лет.

Таблица 1.9. Увеличение медианного возраста

Источник: United Nations, World Population Aging: 1950-2050 (New York: United Nations, 2002).

В 2050 г. мир будет примерно так же стар, как развитые страны в 1998 г. За следующие 50 лет к их числу присоединятся такие страны, как Мексика, Перу, Индия и Бразилия. Сейчас в Мексике на одного пожилого человека (65 лет и старше) приходится почти восемь детей (до 15 лет). В Индии соотношение равно 7:1, в Перу – 8:1, в Бразилии – 6:1. Тысячелетиями люди жили так, что стариков было совсем мало и главной заботой было пропитание малолетних. В будущем же эти малолетние составят меньшинство населения, а главной заботой станет уход за стариками.

Тем временем развитые страны будут все стареть и стареть. В Европе в 2025 г. на одного ребенка будет приходиться 2,1 старика, а в 2050 г. – 2,6. Европа превратится в «старый свет» в буквальном смысле слова.

И это не временное явление. Мы останемся старыми навсегда.

Увеличение ожидаемой продолжительности жизни и сокращение рождаемости ведут к старению планеты.

Если в 2050 г. население США еще будет увеличиваться, то население развитых стран в целом окажется чуть меньшим, чем сегодня (см. табл. 1.10). В некоторых государствах сокращение численности населения будет значительным. Население Европы (в границах, обозначенных в докладе ООН), например, сократится на 124 млн человек, то есть больше, чем на численность населения современных Италии и Франции, вместе взятых³². Чтобы не превратиться в пустыни, обеим странам придется продавать свои провинциальные города и загородные виллы богатым иностранцам, желающим приобрести второй или третий дом.

Таблица 1.10. Стареющий мир и грядущее уменьшение населения

Источник: United Nations Report, World population Aging: 1950-2050, 2002.

Примечание: пиковые значения обозначены жирным шрифтом; данные приведены в млн человек.

Население России уменьшится на 41,2 млн человек, или на 28 %, причем некоторые считают эти оценки чрезмерно оптимистичными. Не имеющая ни Тосканы, ни Прованса, Россия сможет воплотить в жизнь мечту американских защитников природы и превратить огромные пространства в природные заповедники³³. Защитники окружающей среды мечтают о том, чтобы обширные территории Нью-Мексико, Колорадо, Вайоминга и Монтаны вернулись в первозданное состояние – стали раем для бизонов и запретной зоной для людей. Разница лишь в том, что Россия окажется зоной экологической катастрофы.

Япония, в которой граждане старше 60 лет составят 42 % населения, скорее всего, окажется самой старой нацией мира с 15 % населения в возрасте 80 лет и старше. Число столетних достигнет 1 млн человек, и это при том, что общее население страны сократится до 109 млн. Всего за сто лет Япония завершит превращение из государства, в котором на каждого старика приходилось 4,6 ребенка, в государство, где на одного ребенка будет 3,4 старика.

Предельно драматичными будут изменения в самой многонаселенной стране мира – Китае. В первые десятилетия рост китайского населения еще будет продолжаться, но к 2050 г. сменится убыванием. При этом население будет быстро стареть: медианный возраст увеличится с 30 лет в 2000 г. до 39 лет в 2025 г. и до 43,8 года в 2050 г. К 2025 г. в Китае будет проживать 287,6 млн человек старше 60 лет, то есть примерно столько же, сколько сейчас составляет все население США. К 2050 г. в Китае будет 437 млн человек в возрасте 60 лет и старше. Из старых китайцев можно будет составить страну с населением, по численности превышающим население любой другой страны мира за исключением Индии.

Помимо этого, население Китая будет несбалансированным – во всех группах моложе 60 лет мужчин будет значительно больше, чем женщин. Причина заключается в укоренившемся стремлении каждой китайской семьи иметь сына и в правительственном декрете, ограничившем право китайских женщин рожать. Сегодня среди китайцев в возрасте от 15 до 59 лет мужчин на 25,4 млн больше, чем женщин. К 2025 г. разрыв увеличится до 30,7 млн, а к 2050 г. – до 31,3 млн.

По этому поводу один демограф заметил, что «к 2020 г., например, в Китае будет больше лишних 20-летних мужчин, чем все женское население Тайваня!». По его расчетам, примерно каждому шестому из китайских мужчин придется либо искать жену в других странах, либо оставаться неженатым.

Сохранится ли рост населения хоть где-нибудь?

Возможно. Сейчас много говорят и пишут о страшных масштабах эпидемии СПИДа в Африке и пророчат демографическую катастрофу, но исследователи ООН прогнозируют, что эпидемия отступит и благодаря высокому уровню рождаемости начнется значительный рост населения. В докладе ООН за 2000 г. говорится: «Даже в Ботсване, где СПИДом заражено 36 % жителей, или в Свазиленде и Зимбабве, где болезнь поразила 25 % жителей, в период с 2000 по 2050 г. ожидается значительный прирост населения: в Ботсване – на 37 %, Свазиленде – на 148 % и в Зимбабве – на 86 %»³⁴.

В менее развитых государствах, не пораженных эпидемией СПИДа, рост населения, скорее всего, также продолжится. Иными словами, в малоразвитые страны придет мальтузианский кошмар в виде высокого уровня рождаемости, а развитые государства будут погружаться в новую демографическую ситуацию – они будут стареть.

Что это, конец света?

Нет. История и сама жизнь полны сюрпризов. Но цифры сообщают нам две важных мысли, и мы должны понять их. Во-первых, демографические процессы, определяющими факторами которых являются ожидаемая продолжительность жизни и уровень рождаемости, способны подавить экономический рост. Во-вторых, изменения в США могут оказаться грандиозными, но они меркнут по сравнению с тем, что ожидает другие развитые страны.

Если мы попадем в беду, помощи ждать будет неоткуда. Рассчитывать нужно только на самих себя.

Глава 2. Правда хуже вымысла

Второй порок – ложь, первый порок – долги….Ложь едет верхом на спине долгов.
Бенджамин Франклин, «Путь к богатству»

Неимоверное сокращение правительственных расходов

Как мы уяснили из главы 1, когда дело доходит до демографических показателей, мир, в котором мы живем, начинает выглядеть по-другому. Мы обитаем в достаточно большом и продолжающем быстро расти сообществе пенсионеров. И жизнь в этом сообществе становится чертовски дорогой.

Конечно, от тех, кого мы избираем, об этом узнать нельзя. Напротив, они потратили столько времени на то, чтобы не замечать будущего, что могли бы просто объявить его вне закона. При этом они наградили нас фискальной проблемой, масштаб которой просто в голове не укладывается. Когда же вы его осозна́ете, единственной вашей реакцией будет: «Какого черта нам об этом никто не сказал?!»

Ответ дает Джек Николсон, играющий роль озлобленного властного полковника в фильме «Несколько хороших парней» (A Few Good Men), когда он кричит выскочке-капитану – герою Тома Круза: «Ты не вынесешь истины!»

И это действительно так. Люди не выносят правды, и причину этого понять несложно. Избегать реальности – природный инстинкт и одно из самых больших удовольствий в жизни. Кому не нравится представлять, как он вдруг разбогатеет?! Мы все участвуем в лотереях. С упоением следим за любовными приключениями миллионеров. Норовим отложить поход к дантисту, заполнение налоговых деклараций и составление финансовых планов. Последнее, что мы хотели бы услышать от дяди Сэма, – это призыв начать экономить, чтобы оплатить девятый вал обязательств, грозящий накрыть всю страну, когда выйдут на пенсию беби-бумеры. И мы принимаем собственные меры, чтобы этого не случилось. Избираем политиков, которые говорят лишь то, что мы хотим услышать. Они же роют для нас яму поглубже, чтобы было откуда нас вытаскивать.

В Вашингтоне официальная дезинформация о наших будущих обязательствах уже давно превратилась в искусство, требующее ловкости, преданности и тщательно отшлифованного. Любой из правительственных прогнозистов, экономистов и актуариев знает, что необходимо получить отмашку официального лица, прежде чем сделать письменное или устное заявление о будущем состоянии экономики, федерального бюджета или финансового состояния таких программ, как социальное страхование или Medicare. Если того, кто должен дать добро – политического назначенца в Белом доме, Министерстве финансов, Административно-бюджетном управлении при президенте или Бюджетном управлении Конгресса, – разыскать не удастся, никаких заявлений не будет, разве что, разумеется, назначенец не прочь рискнуть своим местом.

Я, Лоренс Котликофф, помню совещание, на котором присутствовал как старший экономист Экономического совета при президенте в период первого срока президента Рейгана. Целью совещания была подготовка радужных экономических прогнозов, чтобы помочь администрации протолкнуть программу резкого сокращения налогов, которую директор Бюджетного управления Дэвид Стокман назвал «корытом помоев для свиней».

Ни председатель Экономического совета при президенте Мюррей Уэйденбаум, ни любой из собравшихся вокруг стола экономистов не были в восторге от того, что нам предстояло сделать. В какой-то момент, после мучительного обсуждения того, какие параметры можно урезать, сжать и растянуть, чтобы получить «нужные» выводы, Мюррей обратился ко мне с вопросом: «В какой курс университетской программы входит обучение этому?» Я не задумываясь ответил: «Курс художественного вымысла».

Нужно сказать, что Мюррей, как и его преемник Мартин Фельдштейн, не раз рисковал местом председателя Экономического совета, давая честную оценку неизбежных результатов экономической и фискальной политики. За выражение сомнений – публично! – в достоверности прогнозов бюджетного дефицита, которые он считал нелепыми, министр финансов Дональд Риган в эфире общенациональной телепрограммы назвал Фельдштейна «доктор Фатум». Тот факт, что это был лучший час Фельдштейна и худший – Ригана, никак не повлиял на последующих председателей Экономического совета при президенте, которые, за редкими исключениями, в ходе публичных обсуждений будущего экономики неизменно следовали партийной линии³⁵.

Кстати, о партиях: можно ли сказать, что какая-то из двух наших главных партий ведет себя более честно, когда нужно сказать правду о той неразберихе, которую мы оставляем в наследство нашим детям? Нет. У каждой партии свои избиратели, преимущества которых в том, что они живут и имеют право голоса. Будущие дети не располагают ни тем, ни другим, а нынешние дети не имеют права голоса. Так что цель – угодить взрослым. Взрослые-демократы любят, когда правительство тратит больше денег (на них). Взрослые-республиканцы любят, когда правительство уменьшает налоги (для них). Получается, что идеальное решение в том, чтобы тратить больше, а налогов собирать меньше.

Для достижения этой цели важно иметь покладистого директора Бюджетного управления Конгресса, готового и способного изобретать будущее. На Бюджетное управление возложена задача обеспечивать Конгресс, а следовательно, и весь народ прогнозами о состоянии государственных финансов. Однако от него не требуется также, чтобы эти прогнозы были точными или имели хоть какое-то отношение к экономической действительности³⁶.

Возьмите десятилетние бюджетные прогнозы. При президенте Клинтоне Бюджетное управление неизменно предсказывало, что независимо от показателей инфляции и экономического роста федеральное правительство из года в год будет тратить неизменное количество долларов на все, кроме системы социального страхования, Medicare и других адресных программ. При этом Бюджетное управление исходило из того, что федеральные налоги будут расти примерно на 6 % в год. В результате возникла картинка неимоверного сокращения государственных расходов на фоне роста профицита бюджета.

Накануне президентских выборов 2000 г. этот фантомный профицит составил почти 7 трлн долл. за охватываемый прогнозом десятилетний период! Обе партии были в восторге от такого избытка бюджетных средств, потому что у них появлялся шанс использовать эти деньги на подкуп избирателей. У кандидата от демократической партии Ала Гора взятка приняла форму обещания будущих расходов. У кандидата от республиканской партии Джорджа Буша взятка воплотилась в обещание сократить налоги.

Когда выборы закончились, Бюджетное управление решило, что было бы «неразумно и вредно» и дальше отказываться от корректировки прогнозируемых дискреционных расходов в соответствии с уровнем инфляции. В результате корректировки прогнозировавшийся на 2002-2011 гг. профицит бюджета сократился с 6,8 до 5,6 трлн долл.

К концу первого президентского срока Буша-младшего, на который пришлись рецессия, 11 сентября, война в Афганистане, развязывание продолжающейся до сих пор войны в Ираке, три сокращения налогов и предоставление щедрых лекарственных льгот пациентам Medicare, прогнозируемый профицит бюджета окончательно испарился. Вместо этого за последние четыре года накопился новый федеральный долг в размере почти 1 трлн долл., и только в 2004 г. дефицит бюджета составил полтриллиона долларов. Более того, как утверждает теперь Бюджетное управление, если дискреционные расходы будут увеличиваться пропорционально общему росту экономики и если будет продлено действие законов о сокращении налогов и пересмотрен закон об альтернативном минимальном налоге (и то, и другое крайне вероятно), то дефицит за 2005-2014 гг. составит 4,6 трлн долл. И это радужный сценарий. Дуглас Хольтц-Икин, нынешний директор Бюджетного управления, чья независимость оказалась замечательным исключением на фоне угодливого поведения его предшественников, предупредил, что прогноз фактически не дает поля для маневров, когда очередная рецессия, военный кризис или ценовой шок на нефтяном рынке усугубят проектируемый бюджетный дефицит. Хольтц-Икин также предупредил, что «направление нашего движения будет задаваться выбором экономической политики. Уклониться от этого не удастся»³⁷.

Если перефразировать бывшего сенатора Эверетта Маккинли Дирксена, триллион туда, триллион сюда – и вдруг оказывается, что ты говоришь о настоящих деньгах. Разница между профицитом в 6,8 трлн долл. за десятилетие и дефицитом в 4,6 трлн долл. за тот же период равна увеличению государственного долга на дополнительные – по сравнению с предвыборными прогнозами – 11,4 трлн долл.! Это почти втрое больше, чем нынешняя сумма федерального долга.

К сожалению, официальные краткосрочные прогнозы государственного долга хоть и очень плохи, но не дают даже примерного представления о том, куда на самом деле мы вляпались.

1.Поколение беби-бумеров – американцы, родившиеся с 1946 по 1964 г. За эти годы в США родилось 78 млн детей, которых делят на старших (1946–1954) и младших (1955–1964) беби-бумеров. – Прим. ред.

2.John W. Rowe and Robert L. Kahn, Successful Aging (New York: Dell), 1999, p. 6. Другие источники прогнозируют меньшую численность. ООН, регулярно публикующая прогнозы численности и структуры населения для всех стран и регионов, оценивает численность столетних в 2050 г. в США в 473 400, а в мире – в 3 218 900 человек.

3.U.S. Department of Commerce, Statistical Abstracts of the United States (Washington, D.C.: U.S. Government printing Office, 1997), table 46.

4.Population Distribution by Age, Race, Nativity, and Sex Ratio, www. infoplease.com/ipa/A0110384.html.

5.Population Reference Bureau, «U.S. Fertility Trends: Boom and Bust and Leveling Off», www.prb.org.

6.Old Age, Survivors and Disability Insurance, «Assumptions and Methods Underlying Actuarial Estimates,» 2002, www.ssa.gov/OACT/TR/TRO2/V_demographic.html.

7.Social Security – система социального страхования в США; была введена Законом о социальном страховании 1935 г. (Social Security Act). Федеральная программа обязательного социального страхования для граждан, имеющих доход выше определенного минимума, состоит из нескольких программ: Программа страхования по старости, по случаю смерти супруга и нетрудоспособности (Old Age, Survivors, and Disability Insurance, OASDI – именно эта программа прежде всего имеется в виду в США, когда говорят о «социальном страховании»); Medicare и страхование на случай безработицы. К этим программам примыкает программа добавочных пенсий малоимущим (Supplemental Security Income), по которым главным образом осуществляются выплаты инвалидам. Программа не охватывает федеральных государственных служащих, священнослужителей, лиц, находящихся на службе в администрациях штатов и муниципальных органов власти, а также лиц, имеющих доход ниже определенного минимума. У всех остальных работающих ежемесячно вычитается из зарплаты определенный ее процент, к которому добавляется паритетный взнос работодателя; эти средства поступают в специальный страховой фонд. Пенсия по старости в полном объеме выплачивается лицам, достигшим возраста 65 лет. Начиная с 62-летнего возраста может выплачиваться пенсия в неполном размере. При продолжении работы в возрасте от 65 лет до 71 года с дохода выше определенного минимума выплачивается налог. Начиная с 72-летнего возраста работающий пенсионер может получать пенсию полностью. – Прим. науч. ред.

8.Medicare («Медикэр») – федеральная программа льготного медицинского страхования для лиц старше 65 лет и инвалидов, учрежденная Конгрессом в 1965 г. Входит в общую федеральную программу социального страхования. Финансируется как федеральными властями, так и лицами, пользующимися этой программой. – Прим. науч. ред.

9.Суммарная ставка налога на заработную плату, уплачиваемая работником и нанимателем, выросла с 3 % в 1950 г. до 15,3 % в 2000 г.

10.Jim Oeppen and Victoria W. Vaupel, «Broken Limits to Life Expectancy», Science, May 10, 2002.

11.Kevin Kinsella and Victoria A. Velkoff, «An Aging World: 2001», in Life Expectancy and Changing Mortality, p. 31 (Washington, D.C.: U.S. Census Bureau, November 2001). www.census.gov/prod/200lpubs/95-01-1.pdf.

12.Medicaid («Медикэйд») – программа медицинской помощи неимущим, осуществляемая на уровне штатов при финансовой поддержке федеральных властей. Эта помощь оказывается лицам с доходом ниже официальной черты бедности, получающим денежное пособие по программе добавочных пособий для малоимущих и программе помощи семьям с детьми. Учреждена в соответствии с законом Керра-Миллса 1960 г. Осуществляется с 1965 г. Для оказания медицинской помощи по этой программе существуют особые клиники. – Прим. науч. ред.

13.Thomas Т. Perls, The Oldest Old, Scientific American, January 1995, pp. 70-75.

14.Economist, Pocket World in Figures (New York: Wiley, 1999), pp. 70-71.

15.Barbara H. Tuchman, A Distant Mirror: The Calamitous Fourteenth Century (New York: Knoph, 1978), p. 97.

16.David Brooks, BoBos* in Paradise: The New Upper Class and How They Got There (New York: Simon & Schuster, 2000), p. 14.

17.David Brooks, BoBos* in Paradise: The New Upper Class and How They Got There (New York: Simon & Schuster, 2000), p. 14.

18.Median Age at First Marriage, www.facrmonster.com/ipka/A0005061.html.

19.Яппи (Yuppie, Young Urban Professional, молодой городской профессионал) – молодой человек с хорошей профессией, хорошо зарабатывающий и с удовольствием живущий по правилам, установленным в обществе. Понятие «яппи» возникло в противовес понятию «хиппи». DINKS – Double Income No Kids, Двойной доход и без детей. – Прим. пер.

20.T.J. Mathews and Stephanie J. Ventura, «Birth and Fertility Rates by Educational Attainment: United States, 1994», Monthly Vital Statistics Report 45, no. 10 Supplement (April 1997).

21.Cheryl Russell, «Demographics of the U.S.: Trends and Projections», in Labor Force by Sex and Age, 1950 to 2025 (Ithaca, N.Y.: New Strategist Publications, 2000), p. 237.

22.Howard N. Fullerton, Jr., Labor Force Participation: 75 Years of Change, 1950-1998 and 1998-2025, Monthly Labor Review (December 1999): 3.

23.Другим свидетельством растущего недовольства является книга Элизабет Уоррен и Амелии Уоррен (Тьяджи) Tyagi The Two Income Trap: Why Middle-Class Mothers and Fathers are Going Broke (New York: Basic Books, 2003). Обсуждая перспективу бездетности, авторыпишут: «Бездетность может и не быть сознательной экономической стратегией, но она влечет значительные экономические последствия. Воздерживаясь от деторождения, женщина на 66 % уменьшает шансы личного банкротства. Она уменьшает вероятность того, что ей когда-либо придется беспокоиться из – за того, что она не сможет погасить кредит и купленную вещь отберут. Она увеличивает шансы на то, что ей удастся сохранить свой дом. И это улучшение финансового положения останется с ней навсегда: оставаясь бездетной, женщина существенно повышает шансы на обеспеченную старость».

24.Robert Byrne, The 2548 Best Things Anybody Ever Said (New York: Fierside Books, 2003), № 2022.

25.О странах с самым высоким в мире уровнем разводов см.: www.aniki.com.divorce.html.

26.О международном сопоставлении уровня разводов см. на сайте: www.jinjapan.org/stat/stats/02VIT33.html.

27.Matthew D. Bramlett and William D. Mosher, Cohabitation, Marriage, Divorce, and Remarriage in the United States, CDC Vital and Health Statistics (July 2002): 2.

28.Rose M. Kreider and Jason M. Fields, Number, Timing, and Duration of Marriages and Divorces: 1996, Current Population Reports, February 2002.

29.Laurence J. Kotlikoff and John N. Morris, «How Much Care Do the Aged Receive from Their Children? A Mimodal Picture of Contact and Assistance,» in The Inquires in the Economics of Aging (Cambridge, Mass.: National Bureau of Economic Research, 1989), ed. David A. Wise.

30.http://www.brainyquote.eom/quotes/quotes/p/phyllisdill36115.html.

31.Kenneth W. Wachter, 2030s Seniors: Kin and Step-Kin (working paper, University of California, Berkeley, April 1995), www.demog.berkeley.edu/-wachter/WorkingPapers/kinpaper.pdf.

32.United Nations Report, World population Aging: 1950-2050, 2002.

33.Richard S. Wheelet, The Buffalo Commons (New York: Forge, 1998).

34.В более позднем докладе перспективы обрисованы не столь оптимистично и демографический рост в Африке не просматривается.

35.Двумя исключениями были профессор Майкл Боскин из Стэнфордского университета и профессор Джозеф Стиглиц из Колумбийского университета.

36.Бюджетное управление Конгресса утверждает, что при составлении бюджетных прогнозов оно просто следует закону. Отчасти это правда, потому что Конгресс требует от своего Бюджетного управления прогнозировать бюджетные расходы в соответствии с принятыми решениями. Однако у Бюджетного управления есть возможность готовить альтернативные прогнозы. Оно могло бы обнародовать официальные прогнозы как «Нереалистичные официальные прогнозы», а альтернативные – как «Реалистичные неофициальные прогнозы». Более того, Бюджетное управление при желании могло бы воздержаться от публикации нереалистичных прогнозов на своем вебсайте и в других формах. Не столь уж важно, будет ли управление использовать именно такую стратегию публикаций или такие обозначения альтернативных вариантов будущего. Главное привлечь внимание публики, прессы и, конечно, членов Конгресса к наиболее реалистичному бюджетному прогнозу.

37.Edmund S. Andrews, Deficit and Tax System Changes in Bush's Second-Term Economy, New York Times, November 4, 2004, sec. C, p. 1.

Bepul matn qismi tugad.