Kitobni o'qish: «Тайна Марии-Антуанетты»
Laurent Joffrin
Le secret de Marie-Antoinette
© Libella, Paris, 2023
© Клокова Е., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
* * *
Список действующих лиц
Николя Ле Флош: маркиз де Ранрей, комиссар полиции Шатле
Пьер Бурдо: инспектор полиции
Лора де Фиц-Джеймс: принцесса де Шимей, фрейлина Марии-Антуанетты
Эме де Ноблекур: отставной прокурор
Адмирал д’Арране
Марион: его домоправительница
Эме д’Арране: любовница Николя
Трибор: его мажордом
Гийом де Семакгюс: корабельный хирург
Ава: его домоправительница
Людовик XVI: король Франции
Мария-Антуанетта: королева, его супруга
Господин де Россиньоль: секретарь и шифровальщик королевы
Господин де Сальман: второй шифровальщик королевы и директор театра Монтансье
Маркиз де Лафайет: командующий Национальной гвардией
Граф д’Антрэг: роялист
Робеспьер: депутат Национального собрания
Шодерло де Лакло: писатель, офицер, агент герцога Орлеанского
Олимп Ле Эрель: дочь рыбака из Гранвиля
Жан-Сильвен Байи: мэр Парижа
Шарль Анри Сансон: парижский палач
Анри Эврар де Дрё-Брезе, маркиз: обер-церемониймейстер Франции
1. Бегство
Замкни перед женским умом дверь – он выбежит в окно; запри окно – он ускользнет в замочную скважину; заткни скважину – он улетит в дымовую трубу.
Уильям Шекспир
Вторник, 21 июня 1791
На выходе из дворца Тюильри королева остановилась в нерешительности. Николя огляделся и сказал, понизив голос до шепота:
– Идемте, Мадам, пора.
Мария-Антуанетта поджала губы, взяла спутника под руку и решительно шагнула в темноту ночи, которую разгонял свет горящих факелов. Последние придворные, присутствовавшие при церемонии отхода короля ко сну, торопились к каретам, выстроившимся в ряд во дворе перед казармой швейцарских гвардейцев1 и вдоль улицы Сент-Оноре.
Расставленные Лафайетом2 у ограды часовые успели привыкнуть к ежедневной церемонии последних оставшихся верными Людовику аристократов и не обращали особого внимания ни на покидающих дворец людей, ни на кучеров с поводьями в руках, удерживавших на месте всхрапывающих лошадей. Через несколько мгновений следом за королевой появился король.
Он бесшумно покинул опочивальню, плотно задернув тяжелые занавеси вокруг прикроватного балдахина, пока его лакей готовился занять привычное место у кровати суверена. В кабинете по соседству Людовик надел зеленый кафтан слуги, длинный серый плащ и шляпу с круглыми полями. Маскировка была совершенно необходима: шестьсот национальных гвардейцев много месяцев оставались во дворе ради спокойствия патриотов – королевская семья не сумеет ускользнуть. «Ни одна мышь не покинет Тюильри без моего ведома!» – заявил командующий Лафайет. Солдаты, призванные защищать монархов, – на самом деле они за ними следили! – превратили дворец в огромный караван-сарай. Днем каждый шатался где хотел, ночью все жались по углам.
Как только гувернантка мадам де Турзель увела наследников, Людовик XVI и Мария-Антуанетта тронулись в путь по узкому коридору, начинавшемуся за королевскими покоями. Они миновали пустовавшие комнаты герцога де Вилькье, умирая от страха прошли по первому этажу, где на брошенных на пол матрасах храпели национальные гвардейцы. Некоторые, бывшие в сильном подпитии, сидели тесными группами, они не обратили на них внимания. Чтобы усыпить бдительность охраны, шевалье де Куаньи, похожий на Людовика ростом и телосложением, уже две недели одним и тем же путем выходил из дворца, приучая свидетелей к виду рослого толстого человека, идущего к себе после церемонии.
Король беспрепятственно преодолел расстояние до дверей в сопровождении своего телохранителя Мальдана. Королева под руку с Николя не отставали ни на шаг.
Внезапно стоявший во дворе экипаж с двумя солдатами на запятках двинулся в сторону улицы Сент-Оноре: Лафайет возвращался в Ратушу, поприсутствовав на церемонии. Колесо едва не задело Марию-Антуанетту, она опознала коляску, хоть и была под густой вуалью, постучала стеком по кузову и проказливо улыбнулась, очень довольная этой дерзкой выходкой. Николя ускорил шаг, увлекая за собой королеву, и через несколько шагов они уже шли по улице, как обычные горожане. Оставалось добраться до маленькой кареты, которой правил господин де Ферзен3. Он ждал их на улице Эшель4, перед особняком Гайарбуа. В темноте Николя ошибся перекрестком, но почти сразу понял, что они находятся на улице Сен-Никез, и попытался сориентироваться, крутя головой вправо-влево. Помогла королева – остановила прохожего в рединготе и спросила у него дорогу.
– Идемте, друг мой, – сказала она. – Здесь нужно повернуть направо и еще раз направо. Подданные знают Париж лучше нас.
Пятью минутами позже, у особняка Гайарбуа, Мария-Антуанетта поблагодарила Николя и села в карету, где ее ждал Людовик XVI. Ферзен хлестнул лошадей, и экипаж помчался к воротам Сен-Мартен5.
В Тюильри ночной лакей спал сном младенца в изножье пустой кровати, а монаршая чета убегала из-под присмотра патриотов по темным улицам, направляясь к заставе Ла-Виллет и дороге на Мец6. Их исчезновение заметят только утром: Людовик и его семейство получили семь часов форы у будущих преследователей. Пока что план побега осуществлялся безупречно, но это было только начало: предстояло преодолеть расстояние в пятьдесят миль и избежать тысячи опасностей, грозивших им в охваченном волнениями королевстве.
Николя вернулся на площадь Пале-Рояль, где на углу улицы Ришелье оставил свою лошадь. Первая часть миссии была выполнена: королева незамеченной покинула дворец. Следующая будет немного сложнее. Он поскачет впереди королевской кареты, проверяя, свободен ли путь и не возникли ли, не приведи Господь, неожиданные препятствия, способные помешать благополучному исходу операции «Бегство».
Николя послал лошадь в галоп и полетел к предместью Сен-Мартен по улице Сент-Оноре, мимо здания Гран Шатле, где провел столько расследований, служа в королевской полиции. Нынешнее дело было скорее политическим, чем полицейским, и абсолютно новым для него.
Неделю назад король пригласил его в свой кабинет.
– Дорогой маркиз, – сказал он, – я пленник в собственном доме, Лафайет – мой тюремщик, Национальное собрание попирает мои права, народ следит за мной и унижает меня. Я должен уехать. Вы всегда были верны мне, Ранрей, мы стали друзьями, и я прошу у вас помощи в деле государственной важности. Могу я на нее рассчитывать?
Честь повелевала согласиться без колебаний, что бы он ни думал об этой затее. Николя поклонился, и Людовик изложил ему план, тщательно разработанный вместе с герцогом де Шуазелем и графом Ферзеном. Ночной побег из дворца под носом Лафайета, путешествие в карете через Мец до Монмеди у самой границы под водительством маркиза де Буйе, вернейшего рыцаря Короны. Николя и Франсуа де Валори, конфидент монарха, должны будут сопровождать венценосное семейство, не приближаясь к нему, проверять состояние дорог, готовность почтовых станций, точно и быстро выполнять свои обязанности. Они должны вмешаться, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Маркиз взял на себя роль разведчика, прекрасно отдавая себе отчет в гибельности затеи Людовика. Он знал, что бегство сотрясет королевство, мгновенно разрушит доверие народа и скомпрометирует депутатов, выступающих за ограниченную, то есть конституционную монархию, чтобы застопорить бурное течение Революции. Настроение у маркиза было самое скверное, его мучили мрачные предчувствия, но он тем не менее направлялся к Ла Виллет и намеревался исполнить свой долг – с горечью в душе, опасаясь как провала, так и успеха. В довершение всех несчастий ночью у него ужасно разболелся зуб, не давая полностью сосредоточиться на деле!
Николя миновал ворота Сен-Мартен, не замеченный караульными, устроившими пирушку и совершенно забывшими о своих обязанностях, но у заставы Ла Виллет стало очевидно, что первый сбой уже случился. Чуть дальше, за ротондой Откупщиков, выстроенной Леду, экипаж Ферзена остановили на обочине дороги де Бонди. Николя разглядел грузный силуэт короля и приблизился.
– Что происходит, сир?
– Я не вижу коляски, которая должна была ждать нас тут, и караулю какого-нибудь прохожего, чтобы справиться о ней.
– Возвращайтесь в карету, сир, и позвольте мне заняться этим – вас могут узнать.
Людовик кивнул, и Николя не спешиваясь проверил несколько темных и тихих соседних улочек. Он не понимал, как могла случиться задержка. Четверть часа спустя выяснилось, что экипаж ждет венценосных беглецов в ближайшем тупике: возничие сочли благоразумным спрятать его подальше от проезжего тракта.
При свете фонаря Николя хорошо разглядел шестерку лошадей и большую зеленую карету с лимонно-желтыми колесами, обитую внутри бархатом и пахнущую новой кожей. Заговорщики позаботились об удобстве пассажиров, обеспечив их туалетными принадлежностями, ночной вазой, провизией и вином.
Король с королевой и детьми заняли мягкое сиденье, мадам Элизабет7 и госпожа де Турзель8 устроились напротив них.
Заказал карету Ферзен от имени одной верной «подруги Двора», предоставившей беглецам еще и свои документы. Госпожа де Турзель должна была путешествовать под именем баронессы де Корф, направлявшейся в Германию с двумя отпрысками. Марии-Антуанетте и мадам Элизабет достались роли гувернантки и компаньонки, а Людовик XVI изображал ее интенданта. Все выглядело правдоподобно, имелись пропуск и охранное свидетельство, подписанные министром Монмореном. Карета готова была тронуться с места и отправиться сквозь ночную тьму в сторону Ланьи и Мо. Николя стал свидетелем сцены, повергшей его в растерянность. Ферзен подошел проститься с монаршим семейством – он должен был снова присоединиться к ним только в конце путешествия, проехав через Брюссель, чтобы вернуться в Монмеди. Граф сказал несколько слов королю и его сестре, помахал детям и низко поклонился королеве, а когда он распрямился, Николя заметил в свете факелов выражение лица Марии-Антуанетты. Королева смотрела на молодого аристократа с нежностью, которая была хорошо известна Ле Флошу: он тоже любил и тоже переживал расставания. В одно мгновение вместились страх, желание защитить и… любовь. Николя похолодел: он презирал распространявшиеся по Парижу слухи, считал их грязными измышлениями, а теперь получил подтверждение худшему. Марию-Антуанетту и лощеного шведа связывали нежные чувства. Злые языки не лгали: королева – двоедушная обманщица, а король – рогоносец. Николя смотрел, как карета скрывается в ночи, унося в неизвестность семью, спасающуюся бегством от Истории и собственных душевных терзаний.
Темное небо украсили длинные розовые и голубые просветы. Карета двигалась медленно и плавно, в Бонди к ней присоединился экипаж с придворными дамами, которым предстояло заботиться о детях. Задержка в пути составляла уже два часа, но ранний восход – было время солнцестояния, – осветивший мирный пейзаж, наполнил сердца пассажиров тихой надеждой. Несколько почтовых станций маленький кортеж миновал без происшествий. Валори каждый раз предварительно убеждался в наличии лошадей, а безукоризненно выправленные документы и пропуск до Монморена гарантировали успех процедуры. Николя ехал чуть впереди, изображая одинокого всадника, занятого мыслями о своих делах, и иногда бросал взгляд на пассажиров кареты. В Мо, перекусывая гусиным паштетом и кофе, он услышал, как Людовик, сидевший за одним из соседних столиков, вполголоса сказал мадам Элизабет:
– Полагаю, господин де Лафайет в этот час чувствует себя озадаченным!
Следующие этапы напоминали скорее вылазку на природу, дети радовались импровизированным пикникам под жарким солнцем, среди яркой зелени деревьев. Но в Шентриксе, хуторе на три дома среди полей, была допущена первая ошибка. Некий Валле, зять почтаря, бывший на празднике Федерации, узнал короля. Он снял шляпу, подошел ближе и, запинаясь от смущения, спросил, почему Его Величество путешествует в таком экипаже. Людовик колебался, – стоит ли отвечать? – потом вышел из роли и милостиво улыбнулся. Почтарь пригласил венценосное семейство в харчевню, чтобы отдохнуть от жары и освежиться напитками, и вскоре вокруг них собралась уйма народа. Полчаса все вели учтивую беседу, король сказал, что ему пришлось покинуть Париж, где исступленная ярость горожан из предместий угрожала жизни его наследников. Он заявил, что направляется в восточные провинции из соображений безопасности, и люди понимающие закивали головами.
Николя между тем раздражался все сильнее: конвой опаздывал на три часа – им уже полагалось быть в Пон-де-Сом-Вель, где ждали солдаты герцога Шуазеля.
Наконец королева поднялась, дав знак остальным, достала из несессера две серебряные плошки и преподнесла их жене почтмейстера. Николя воспользовался моментом, чтобы подойти к монарху.
– Сир, – прошептал он, – нам необходимо поторопиться! И умоляю вас, на следующих станциях поддерживайте легенду!
– Не волнуйтесь, дорогой маркиз, – добродушно отвечал Людовик, – вряд ли в этом по-прежнему есть нужда. Сами видите, как гладко все идет.
Экипажи тронулись в путь, и большая из карет, словно бы опровергая веру Людовика XVI в благополучный исход дела, наткнулась на ограду на выезде с хутора. Целый час ушел на починку колеса. Шалон они миновали в тревоге из-за якобинцев, взявших власть в мэрии. К счастью, в городе было спокойно и лошадей быстро перепрягли.
После Меца они взяли севернее, чтобы объехать Верден, и вскоре оказались на территории, где были расквартированы части Буйе.
– Мы спасены… – сказала Мария-Антуанетта.
Увы, в Пон-де-Сом-Веле не оказалось четырех гусар, которые должны были эскортировать конвой до Монмеди.
В деревне царил покой, но солдат в синих венгерках с белой оторочкой из верных частей нигде не было видно. Сидящий в экипаже король внезапно побледнел, словно бы почувствовал, что окружающий мир вышел из подчинения. Валори и Николя прочесали улицы, обошли всё кругом, но не обнаружили ни одного военного, и Ле Флош, вернувшись к экипажу, приказал не откладывая перепрягать.
Два часа спустя, в Сен-Мену, солдаты всё так же блистательно отсутствовали, и Николя решил расспросить сидевших в харчевне форейторов. Те рассказали, что гусары ждали до пяти часов дня, но недавно покинули стоянку. Их присутствие нервировало местных обитателей, опасавшихся, что иностранные войска перейдут границу и начнутся бои.
По прибытии конвоя Валори очень быстро договорился о смене лошадей с почтмейстером Друэ, который готовился съесть свой ужин после тяжелого дня в поле и был в халате. В Сен-Мену раздавался барабанный бой, жители покидали дома и заполняли улицы.
На выезде из деревни Николя наконец обнаружил воинское подразделение на Вареннской дороге, последнем перед Монмеди этапе пути, и вернулся на почтовую станцию с десятком солдат. Многие приветствовали королеву, отдавая ей честь. Собравшиеся у здания обыватели смотрели на них с угрюмой подозрительностью.
«Мы должны немедленно покинуть это место!» – подумал Николя. Гусары отступили, понимая, что не смогут стрелять в толпе. Друэ спросил у проезжающих бумаги, убедился, что они в порядке, и вынужден был дать им лошадей. Кортеж двинулся в путь. На сей раз Николя ехал бок о бок с каретой в лучах заходящего солнца. Слева, на склоне лесистого холма, стояла мельница, ее крылья плавно крутились. Очень скоро это место – Вальми – печально прославится. Час спустя, в середине ночи, они приближались к Варенну9, последнему этапу, после которого до спасения оставался один шаг.
И тут мимо них вихрем пронеслись два всадника, один выкрикивал требования остановиться. Николя узнал Друэ и понял, что почтмейстер из Сен-Мену разоблачил их – то ли кто-то сообщил о побеге, то ли сам догадался: он видел лицо сидевшего в глубине берлины короля.
Николя решил не подчиняться и помчался следом за Друэ. На въезде в Варенн, где молодой маркиз Буйе должен был ждать с переменой из одиннадцати лошадей, никого не оказалось.
Старинный городок тянулся вверх вдоль улицы Бас-Кур до нефа церкви Сен-Жанглу и дальше, к берегу реки Эр с древним деревянным мостом в правой ее части.
Николя увидел Друэ и трех национальных гвардейцев, которые начали возводить баррикаду поперек улицы, громоздя друг на друга тачки, столы и лавки. Ле Флош был один и не мог помешать им, поэтому прошел мимо и остановился перед освещенными окнами харчевни «Золотая рука». Он надеялся увидеть в зале солдат молодого Буйе, которые должны были охранять кортеж. За столом пили вино три захмелевших посетителя, Николя расспросил их и узнал, что солдаты оставались на въезде в Варенн до шести часов вечера, а потом вернулись в казармы. Ранрей осознал, что задержка может стать роковой: офицеры, не дождавшись беглецов, решили, что путешествие отложили.
– Знаете, где сейчас военные? – спросила он и услышал, что все в гостинице «Великий Монарх», на другом берегу реки, в нижнем городе. Он вскочил в седло и уже через десять минут яростно барабанил в дверь кулаками. На втором этаже распахнулось окно, выглянул молодой человек в одной рубашке.
– Экипажи ждут у въезда в деревню, – крикнул маркиз, – поднимайте ваших людей!
– Они ушли… – жалобно пролепетал в ответ Буйе. – Мы ждали три часа, потом граждане начали роптать. Они задавали всё больше вопросов, и мне пришлось принять решение…
– И преспокойно лечь спать, забыв, что король в опасности!
– Я не мог этого знать! Из-за задержки логично было предположить, что приказ отменен.
– Где станция с лошадьми на замену?
– На выезде, там нет чужих глаз.
– Едем! Возможно, еще не поздно!
Буйе появился в рединготе поверх незастегнутой рубахи, вывел из конюшни лошадь, и они устремились к церкви, но издалека поняли, что опоздали. Освещенная факелами берлина стояла перед баррикадой Друэ в окружении группы патриотов и национальных гвардейцев, которые весьма неприятным тоном задавали пассажирам вопросы. Николя понимал, что его могут задержать и обыскать, поэтому решил не приближаться.
– Приведите ваших людей, – приказал он Буйе, – необходимо силой освободить экипаж.
– Они в пяти лье отсюда.
– Что за жалкие ничтожества отвечали за организацию дела? – спросил Николя, и в этот момент колокол ударил в набат. Распахивались двери домов, в окнах зажигался свет.
– Через час поднимется все население, – отвечал Буйе. – Начнется сражение.
– Значит, так тому и быть. Исполняйте приказ!
К Николя приближались толстяк в ночном колпаке и два национальных гвардейца – кто-то из жителей поднял с кровати мэра. Разговор с пассажирами продлился несколько минут, после чего король, королева, дети и две гранд-дамы покинули карету и последовали за группой граждан с факелами и пиками в руках. Они зашли в дом с саманными стенами, где бакалейщик торговал еще и свечами. Николя, выждав несколько мгновений, смешался с толпой любопытствующих и оказался внутри.
На первом этаже, за старым грязным столом, сидела семья короля в окружении национальных гвардейцев, избранных депутатов и местных жителей. Ранрей протиснулся ближе и спрятался за спинами гвардейцев.
Людовик XVI не захотел длить обман.
– Да, я – король! – торжественно объявил он. – Со мной королева и дети. Я здесь, чтобы жить среди вас, моих чад, которых я ни за что не покину.
Бледная как смерть королева не произнесла ни слова. Детей мадам Элизабет и госпожа де Турзель уложили спать в соседней комнатке. Мэр по фамилии Сос о чем-то тихо говорил с королем почтительным, но твердым тоном, он заявил, что все заночуют на месте, пока не прибудет курьер из Парижа.
Николя понял, что участь короля предрешена: если вмешаются верные ему солдаты, дело кончится смертоубийством. Что до распоряжения из столицы, оно будет однозначным – вернуть монархов в Тюильри под присмотром людей Лафайета.
Безрассудная эпопея подошла к концу. Легкомыслие молодого Буйе и равнодушная расхлябанность офицеров, раздраженных опозданием конвоя, погубили дело. Король задержан. Теперь он во власти Национального собрания и очень скоро станет пленником парижских патриотов.
Донельзя угнетенный Ранрей еще час оставался в лавке, среди других любопытных, с отчаянием наблюдая за унижением монарха и его супруги. В какой-то момент Мария-Антуанетта заметила маркиза и подозвала его легким кивком, он протиснулся ближе, стал у нее за спиной и притворился глупым зевакой. Король все еще беседовал с мэром и гражданами. Королева повернулась к Николя, как будто хотела о чем-то осведомиться, и заговорила – очень тихо, так что в общем гуле голосов никто не мог ничего разобрать.
– Друг мой, для нас все кончено, мы вернемся в Париж. Для вас есть последнее поручение – пустяковое, но важное для меня.
– Солдаты еще могут вмешаться.
– Нет, король не желает никакого насилия. Нам следует смириться, но в ваших силах оказать мне бесценную услугу.
– Я сделаю все, что прикажете, Ваше Величество.
– Знайте, что я оставила в руках моего секретаря и шифровальщика Россиньоля конфиденциальное письмо. Он должен спрятать его в надежном месте, но медлит и рискует быть арестованным этими ужасными якобинцами. На допросе Россиньоль выдаст им все, что знает. Вы можете немедленно отправиться в Париж и убедиться, что всё в порядке, до того как мы окажемся там? Если письмо попало в чужие руки, его используют против нас. И наша участь будет ужасна.
– Понимаю, Мадам, и отправлюсь в путь этой же ночью.
– Вы человек чести, Ранрей, не знаю, как вас благодарить!
Их разговор начал привлекать внимание стоявших рядом людей, королева отвернулась, придвинулась к столу, а Николя отступил вглубь комнаты, подождал еще четверть часа, спустился по лестнице и вышел, прокладывая себе дорогу через плотную толпу, собравшуюся вокруг лавки. Добравшись до своей лошади, он вскочил в седло и скрылся в ночи, оставив смятенную монархию в деревне на Аргоннской возвышенности10.
Bepul matn qismi tugad.