Kitobni o'qish: «Лимб»
© Кейли Л., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
Фрэнсис
Это был уже четвертый этаж, осталось еще шестнадцать.
Фрэнсис бежал по ступеням, поднимаясь все выше и выше, оставляя позади себя то один, то другой пролет.
– Какого черта у вас лифт не работает?!
Охранник на пятом только пожал плечами.
– Света во всем здании нет, – сказал смущенно мужчина и, постояв еще пару секунд, побежал за полицейским.
На улице – огни ночных фонарей, рекламных вывесок, высотных зданий. Все переливается неоновым светом – все, кроме одной высотки в центре. Сейчас здесь не было никого: конец рабочего дня, только он и охранник. А еще девушка там, наверху.
– Она здесь работает? – крикнул Фрэнсис, не оборачиваясь, не замедляя шаг.
– Да, это Элиз.
– Кто?
– Я не уверен, но, похоже, это Элиз, – спешил следом за ним охранник. – Она работает секретарем на двадцатом. Но я осматривал этажи, когда все ушли. Не знаю, во сколько она вернулась.
– Осматривали? – перевел дыхание Фрэнсис.
– Да, по камерам. Никого в здании не было.
«Нетрудно спрятаться от камер, когда знаешь, где они стоят, хоть под стол залезь, – думал сержант, пытаясь собрать суетливые мысли хоть в какой-то логический ряд, – она здесь работала, а затем дождалась, пока все уйдут, чтобы сделать то, что собиралась, как многие это делают в последние дни».
10-й этаж
Фрэнсис взглянул в окно – внизу огни пожарных машин и скорых, поблизости – запах гари.
– Что-то горит?
– Так проводка, – охранник еле за ним поспевал.
Если бы лифт работал, он бы уже был там, думал Фрэнсис.
С улицы донесся голос из рупора – Нэнси тоже сюда добралась. Ее прокуренный голос он узнает всегда.
12-й этаж
– Пожалуйста, мисс, не делайте резких движений, – говорит Нэнси.
Ее речь спокойная, четкая, с ноткой сочувствия в голосе, хоть Нэнси давно привыкла к любым вариантам развития подобных переговоров. Сколько она уже повидала таких прыгунов… Когда тело уже летит, Нэнси спокойно опускает рупор и идет себе тихо к машине, зажимая смятую сигарету прокуренным, чуть дрожащим ртом, не дожидаясь, пока живое вдруг станет мертвым, а предсмертная тишина в гортанях зевак вырвется криком. Потом она поедет домой, приготовит себе крепкий кофе, а утром как ни в чем не бывало встанет опять на работу.
– Вам не стоит бояться, – кричит в рупор Нэнси. – Мы вам поможем. Мисс, пожалуйста, уйдите с окна!
Девушка в семидесяти метрах над городом. Она не сможет уйти, от страха все цепенеет – каждая мышца, каждый вздох. Многие не могут дышать, пугаются этого и так же падают вниз. Фрэнсис это понимал, остальные это понимали, потому и ждали, пока он добежит.
«Она спрыгнет, спрыгнет», – у Фрэнсиса стучало в висках.
Он уже заканчивал работать, когда приехал сюда. В отделе не осталось свободных полицейских – все на вызовах. А их стало гораздо больше: кратно больше, чем в прошлый месяц, намного больше, чем за прошлый год. И почти ни одно из дел не раскрыто. Странные убийства, исчезнувшие трупы, обвиняемые, оказавшиеся жертвами, жертвы, которых не видел никто, и самоубийства, много самоубийств, и вот еще одно скоро случится.
«Пожалуйста, стой, дождись меня!»
Фрэнсис чувствовал приближение смерти и пытался отогнать от себя это чувство. Оно было с привкусом крови. Запах чертовой смерти всегда застревал в носу, солоноватый, густой, такой же он чувствовал и в день их последней встречи с женой…
– Сколько еще этажей? – крикнул он охраннику сзади.
– Еще пять, сэр…
– У вас что, генераторов нет?
На потолке что-то зашипело и заискрилось.
«Лампа», – понял Фрэнсис.
– О, кажется, починили. – Охранник побежал к лифту.
«Да уже бесполезно», – выдохнул Фрэнсис. Он и сам уже почти добежал.
– А лифт так и не включили, – крикнул ему охранник.
– Когда его еще запустят, – проклинал все на свете Фрэнсис, – может, только к утру.
Ему не хватало воздуха в легких, они будто устали дышать. Лестницы ходили по кругу, этажи повторяли друг друга – кажется, он их уже пробегал.
17-й этаж
Он сейчас сам рухнет на эти ступени. Нельзя, нельзя отдыхать… «Беги, беги, поднимайся!»
– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – послышался голос Нэнси.
Под окнами затихли сигналы.
Все хотели услышать девушку, но она все так же молчала.
«Плохой знак, – думал Фрэнсис. – Те, кто хочет спрыгнуть, перед этим всегда молчат. Болтуны лишь привлекают внимание. Те, кто и правда решились на смерть, не говорят ничего. Им некогда. Они готовятся к самому страшному шагу».
19-й этаж
Фрэнсис чувствовал смерть, она будто шла за ним следом. Он споткнулся об очередную ступень – то ли все они стали выше, то ли ему становилось все тяжелей.
Ему надо добежать до нее, дойти, подобраться сзади, схватить и затащить назад.
Всего несколько действий, несколько четких движений. «Только не оступись».
– Нэнси, включай свои чертовы сигналы, – крикнул он в рацию, – я почти наверху. Нэнси, прием!
– Поняла, прием.
На улице опять завопили.
Фрэнсис всегда так делал, когда к этим несчастным нужно было подобраться со спины. Главное, чтобы человек не обернулся, не услышал его шагов.
20-й этаж
Еще на площадке в холле повеяло свежим ветром. Он доносился из распахнутого окна, предвещая скорую смерть.
У Фрэнсиса закололо меж ребрами, в области сердца, пульс отбивал нервный ритм.
Он прошел через темную комнату, похожую на офисный зал. Наткнулся в темноте на столы, обошел упавшие стулья. Окно, открытое и большое. И силуэт девушки в этом окне с прилипшими к стеклу волосами.
Рука тонкими белыми пальцами держалась за оконную раму. Фрэнсис приблизился. Возглас сирен, биение сердца, шаг и…
Хруст!
Разбитый стакан под ногами. Он на него наступил.
Сердце перестало стучать, время остановилось. Фрэнсис почти не дышал. Только бы она не поняла, что он за ее спиной.
Не услышала.
Не обернулась.
«Стой, девочка, стой!»
Шаг, еще один, он почти рядом, на середине пути.
Фрэнсис знал, что для самоубийц спаситель подобен смерти, а смерть подобна спасению.
Смерть.
Как он ее ненавидел!
Еще один шаг, еще…
Фрэнсис подходил ближе, осталось еще каких-то два метра. Тонкие пальцы держались за раму, девичья тень за окном словно прилипла к карнизу. Еще немного, еще один шаг…
Но внезапно она разжимает пальцы и в ту же секунду падает вниз.
– Нет!
Фрэнсис подбегает к окну.
Раскинутые по ветру руки, волосы – словно змеи. Она падала молча, кричали лишь те, кто был внизу.
Все как в замедленной съемке: вот девушка падает вниз, вот будто зависает в падении, замирая на миг перед смертью, а вот уже разбивается оземь.
Нэнси опустила свой рупор и тихо пошла к машине.
Сигналы сирен затихли. К телу подошли двое и осторожно склонились над ним. Будто кому-то сейчас нужна та осторожность.
Фрэнсис не мог вздохнуть.
За спиной молчал знакомый охранник, и его молчание было куда тяжелее самых сочувственных слов.
Как же стучало в висках, как цепенели руки.
Фрэнсис закрыл глаза. Этот запах проклятой смерти каждый раз хватает его за горло, возвращая в тот самый день.
И вот он опять бежит по дороге мимо гудящих машин, впереди – оцепление и разбитый пикап, рядом разбросаны вещи, тело на мокром асфальте. А где второе? Он задыхается, ноги предательски каменеют, дождь хлещет в лицо. Это не могут быть они…
– Сэр, вы в порядке? – кто-то прикоснулся к его плечу. – Сэр…
Перед ним тот же охранник, а он все еще на двадцатом этаже. В окна бил свежий ветер, там, внизу – новая смерть.
Глава 2
Фрэнсис
Туман расплывался по городу, морось колола лицо. Фрэнсис стоял у машины и не мог прийти в себя. На дороге – два накрытых тела, он не хотел знать, чьи это тела. Рядом Нэнси держала его за руку, кто-то стоял возле нее – не получается разглядеть. Они говорят ему что-то, только он ничего не слышит. Ничего, кроме дорожного гула и отголосков родных голосов…
– Пока, пап!
Они стоят на пороге.
– Веди себя хорошо.
– Я позвоню, как приедем. – Она целует его на прощание так быстро, будто сможет еще когда-то поцеловать. Он закрывает за ними дверь.
Он больше их никогда не увидит.
Они направлялись в соседний город, к ее родителям, на Рождество. Он должен был приехать завтра. Но завтра для них уже не наступит.
– Машину вашей жены подрезала фура, выехала навстречу, – послышался чей-то голос, Фрэнсис уже не различал голоса, – она резко свернула вправо и не увидела столб. Немудрено в такой-то туман. Водителя фуры ищут, записи уже достали, попытаемся разглядеть номера. – Полицейский смотрел в серое небо, боясь взглянуть на него. – Господи, что за погода – снег вместе с туманом…
– Ты можешь уже помолчать! – одернула его Нэнси.
– А что я такого сказал? – шепнул тот и замолк.
– Приди в себя, Фрэнсис, так можно с ума сойти. Ты меня слышишь? Фрэнсис…
– Фрэнсис! – кто-то стучал в окно. – Ты сделал все, что мог, парень.
Нэнси стояла возле его машины, с ее капюшона стекали капли дождя. Тело девушки давно увезли, а Фрэнсис так и сидел в машине, точнее, лежал на руле, прикорнув, провалившись опять в этот кошмарный сон. Прошло уже без малого три года, а он помнил все, будто это было вчера.
– Я думал, ты уже дома. – Он потер глаза, стал искать кнопку на двери, затем опустил стекло.
– Что ты сказал? – Она склонилась над ним.
– Я думал, ты уже слиняла!
– Не-а, – помотала она головой с зажатой в губах сигаретой. – Решила проверить, как ты.
Фрэнсис посмотрел на верхний этаж. Он был в двух шагах от погибшей…
– Что за дерьмо творится вокруг? А, Бейли? – сказала Нэнси сквозь сжатые зубы. От нее так разило табаком. Хуже, чем от любого мужчины.
Фрэнсис пожал плечами.
– В последние дни творится какой-то кошмар, – продолжала она. – Когда это закончится, черт его знает. Ни отдыха, ни передышки. Я скоро охрипну кричать.
– У тебя громкоговоритель.
– Ну и что? Голос все равно сел.
– Твоя старушка опять никак не заведется? – посмотрел он на ее «Шевроле».
– Да заведется, куда она денется. – Нэнси выпустила облако дыма.
– Садись, – он открыл дверь, – подвезу.
Она расплылась в довольной улыбке и села в машину.
– А то я и впрямь подумал, что ты тут ради меня.
– Ради тебя, ради кого же еще! – сказала она и стрельнула недокуренной сигаретой в окно.
– Какой уже случай по счету? Десятый за эту неделю? – Фрэнсис взглянул на место падения, огороженное желтыми лентами от любопытных зевак.
– Двенадцатая, – сказала после паузы Нэнси. – И это только в нашем районе.
Фрэнсис завел машину и отпустил педаль, уезжая от этого места, забирая с собой запах смерти, что не выветрится никак.
– Я был почти рядом.
– Знаю, – вздохнула Нэнси. – Мы все почти рядом, когда такое дерьмо происходит. Профессия у нас такая, быть рядом с таким дерьмом.
– Что творится в городе?
– Кто бы знал! Вот вчера поступил звонок – убийство владельца отеля. Этого, у берега, знаешь?
– «Ночной бриз»?
– Ага. Звонил работник кухни, говорит, видел, как директора убили на заднем дворе. Несколько пулевых: один в голову у виска, два в живот. Он как раз хотел выкинуть мусор, открыл дверь, а там труп владельца.
– Ну и?
– Мы приезжаем, нас встречает тот самый владелец отеля с абсолютно спокойным лицом. Он был, конечно, чуть бледноват, но на вид точно не труп с пулевыми.
– Так кого убили?
– Подожди. Мы им говорим: оформляем как ложный вызов. А владелец такой – а кто вас вообще вызывал? Стоит этот посудомойщик, бледнее, чем смерть, и хлопает на меня своими глазами. Вышли с ним во двор, там лужа крови. Взяли на экспертизу, все как всегда, ты знаешь.
– Знаю…
– Сегодня днем звонок – тело прибило к причалу. Тот самый владелец отеля с пулевым в висок и двумя в живот. Возвращаемся в гостиницу, владельца, естественно, нет. Получаем результаты из лаборатории, кровь принадлежит владельцу отеля. Как тебе такое?
– Чертовщина какая-то.
– Она самая! Полная, мать его, хрень…
Было уже одиннадцать ночи, когда Фрэнсис вернулся домой. Нэнси он довез до дома полчаса назад. Та, увидев горящие окна, проворчала, что опять забыла выключить свет, а Фрэнсис только сейчас понял, что надо было проводить ее до двери.
Набрав ее номер, он сжал телефонную трубку.
Гудок, еще один, еще…
– Вы дозвонились до Нэнси Грин. Если я не подхожу к телефону, значит, опять кого-то пришили и я на проклятой работе. Говорите, что хотели сказать, сразу после сигнала…
Фрэнсис повесил трубку.
В животе заурчало, он включил телевизор.
На федеральном канале экстренный выпуск новостей.
Фрэнсис прибавил громкость.
– Мы находимся на Западной улице, – говорил репортер. – За моей спиной вы можете видеть высотное здание. Это жилая многоэтажка, и ровно час назад она накренилась.
– О господи, она падает? – раздался голос ведущей новостей. На экране включилось второе окно.
– Мы пока не знаем, что произошло, – кричал в микрофон репортер. – Спасатели работают на месте. Сейчас, как вы можете заметить, идет экстренная эвакуация людей.
Резкий скрежет раздался за спиной репортера.
– Нас просят отойти подальше… Извините, – остановил он девушку в пижаме, – простите, мисс, вы здесь живете?
Она смотрела в камеру растерянными глазами, будто просила ответа у каждого, кто был по ту сторону экрана.
– Да, мы проснулись от непонятного треска – кажется, стены трещали. Мы сначала подумали, что это землетрясение: здесь иногда качает, но это все быстро проходит. Потом треск повторился, я включила свет и увидела огромную трещину на стене. Мы выбежали, в чем были…
– Спасибо, мисс. – Репортер повернулся к камере. – Надо сказать, что, возможно, не все жильцы дома вышли. Сейчас спасатели и соседи обзванивают людей, проверяют всех по спискам. Есть опасность, что какие-то арендаторы жили здесь нелегально, поэтому…
– О господи! – раздался возглас ведущей.
Репортер повернулся, оператор взял крупный план.
Жилая высотка, что еще минуту назад стояла под креном, будто приподнялась, словно кто-то выталкивал ее из-под земли, и с грохотом развалилась.
Пыль и крики заполонили пространство. Обломки облицовки и бетона летели на землю. Камера затрещала и отключилась.
– Мы попробуем связаться с нашим корреспондентом после рекламы, – сказала дрожащим голосом ведущая новостей.
Фрэнсис выключил телевизор и подошел к телефону. После длинных гудков все тот же автоответчик:
– Вы дозвонились до Нэнси Грин. Если я не подхожу к телефону, значит…
Он бросил трубку и, взяв ключи от машины, выбежал из дома.
Этот мир будто сходил с ума – все люди куда-то мчались, все службы были на выезде, а власти делали вид, что ничего не происходит.
Фрэнсис настроил радиоприемник в машине, сигнал постоянно пропадал. Он ловил то одну станцию, то другую, но те то и дело сбивались, накладывая один сигнал поверх другого, превращая транслируемые голоса в подобие эха из преисподней. Наконец поиск частот остановился.
– С вами News-Fm и последние новости за день, – старый динамик выкашливал звуки.
Фрэнсис пытался разобрать слова.
– Акции компании Big Town упали на двадцать процентов после того, как четыре их здания буквально разрушились на глазах. Со слов представителя компании, все нормы при строительстве были соблюдены, а именно эти дома простояли больше двадцати лет, потому ни о каком нарушении с их стороны не может идти речи.
Напомним, что все места обрушений оцеплены. К ним не пускают даже прессу. С чем связана такая секретность, пока неизвестно. В департаменте строительства города заверили, что будут проверять и другие объекты компании.
Фрэнсис сделал звук тише и опять набрал номер Нэнси. Ничего. Только гудки, автоответчик и тишина.
Он знал, что телефон она никогда не отключала – с их работой просто невозможно его отключить. «Но она же могла заснуть, – утешал себя Фрэнсис, завернув на перекрестке, – она могла просто спать и не услышать звонка». Черт возьми, Нэнси была круче любого мужчины, даже в армии служила. Она была как солдат, просыпалась от каждого шороха. Может, она просто куда-то ушла? Да куда можно было уйти ночью…
Нет, никуда она не уходила. В окнах ее небольшого дома все еще горел свет.
– Черт возьми. – Фрэнсис достал пистолет и, держа его наготове, вышел из машины.
Частный сектор, в котором жила Нэнси, был далеко от центра, но здесь было тише и воздух свежей. Воздух… Он опять почувствовал этот запах. Запах смерти, тревоги и пустоты.
Он приближался к крыльцу ее дома – в окнах что-то рябило. «Это телевизор», – понял он. Фрэнсис попытался разглядеть, что происходило за окном, но проклятые жалюзи все заслонили. Он подошел к двери и постучал.
– Нэнси, – крикнул он. – Нэнси, с тобой все хорошо?
Нэнси почти подошла к крыльцу своего дома, когда заметила мелькнувшую в окне тень. Ей не положен был пистолет, но только дурак ходит без пушки в мире, полном психически нездоровых людей. Да, психов здесь было больше, чем убийц в местных тюрьмах, гораздо больше. И держались они кучней.
Дверь в дом была приоткрыта.
Какой непредусмотрительный вор. «Наркоман, – подумала Нэнси, – у этих лунатиков часто отключается мозг».
– Чертов ублюдок, – пробормотала она и пнула открытую дверь. – Руки за голову, полиция!
Перед ней была женщина. Лет сорока, со взлохмаченными волосами.
– Ты кто, твою мать, такая? – не отрывала от нее взгляда Нэнси.
– Я следила за тобой два дня, – сказала она.
Нэнси взвела курок.
– Ты ведь не выстрелишь, правда, Нэнси?
– Ты кто, черт возьми, такая?
– Я пришла забрать свое.
Глухой выстрел, вскрик, темнота.
Сильный удар пришелся прямиком между ребер, пистолет лежал на полу…
Фрэнсис дернул ручку двери – закрыто.
Отошел на пару шагов, направил пистолет на замок. Стоило только спустить курок, как в тихом доме послышались чьи-то шаги. Кто-то приближался к двери. Кто-то включил свет, осветив все окна и часть крыльца.
– Нэнси! – крикнул Фрэнсис. – Нэнси, это ты?
Дверь со скрипом открылась.
– Господи, – выдохнул он. – Я думал, что-то случилось.
Нэнси стояла в дверях и курила.
– Ага, – сказала она, – кто-то вломился в дом.
– Что?
– Какая-то сумасшедшая проникла в дом, но я ее вышвырнула отсюда.
– Может, наркоманка? – выдохнул Фрэнсис.
– Может быть. Сейчас их развелось как собак.
– Почему ты не вызвала полицию?
– Я сама из полиции, забыл? Да и почему же не вызвала, ты ж вон приперся.
– Ты не брала трубку.
– Я была во дворе, высматривала эту психичку.
– А это у тебя что? – Фрэнсис заметил ссадину у нее на лбу. – Ты что, с ней дралась?
– Это… – Нэнси дотронулась до царапины. – А, нет, это я зацепила косяк, когда волокла ее из дома. Упиралась, чертова стерва.
– Сможешь ее описать? Может, составим фоторобот?
– Ночь уже, парень, мне бы поспать.
– Конечно, – согласился Фрэнсис.
Он вздохнул еще раз и выдохнул уже протяжней, будто вся эта усталость, накопившаяся за день, медленно выходила из легких.
– Ты уже слышала? – крикнул он ей в закрывающуюся дверь.
– Что? – открыла она ее снова.
– Здания рушатся. В городе что-то происходит.
– В этом городе постоянно что-то происходит, – зевнула Нэнси. – То еще дерьмо.
– Доброй ночи, Нэнси.
– Доброй, – зевнула она еще раз и закрыла за ним дверь.
Ее шаги удалялись вглубь дома, свет вскоре тоже погас, а Фрэнсис так и сидел в машине. Его сон безвозвратно ушел.
Глава 3
Кристин
Сегодня был странный день. Кристин возвращалась с работы домой, когда ей позвонили.
– Алло… – Она взяла трубку.
– Это ваш телефон?
– Что, простите? – Она придерживала телефон щекой, боясь отпустить руль. – Я вас не слышу…
Ураган набирал силу, через окна своего авто она уже успела увидеть два небольших смерча, пока добиралась из пригорода в город. Но и в городе было не лучше.
Голос в трубке пропал, но вскоре опять появился.
– Я нашел телефон в метро, – повторил незнакомый голос.
Связь оборвалась, и, похоже, не только она – провода слетели с опорных столбов да так и повисли в воздухе, искря электрическими разрядами.
Кристин бросила телефон на сиденье. За окном стояла пыльная завеса, скрывавшая под собой и дорогу, и ближайшие к ней дома.
– Ожидается усиление ветра, – вдруг зашипело радио. – Из-за сильных вспышек на солнце вышла из строя электростанция на юге страны.
– Черт-те что происходит! – выругалась Кристин и еще сильнее вцепилась в руль. Машину бросало из стороны в сторону, а она думала лишь об одном – лишь бы Адам успел добраться до дома.
Молния сверкнула у горизонта, осветив и полнеба, и бурю, и стену поднятой пыли, которая заслоняла все. У дороги криво стояли машины – похоже, их просто бросили те, кто хотел спрятаться в ближайших магазинах. У Кристин не было времени на передышку, ей надо было домой. Она крутанула руль так резко, что сама не поняла, как оказалась на встречке. На нее из вороха пыли несся пассажирский автобус, сигналя своими огнями, гудя басовитым клаксоном, словно пароходным гудком. Кристин закричала и закрыла руками лицо, будто так можно было закрыться от смерти.
Автобус несся без тормозов. Кристин включила заднюю скорость, но, не успев тронуться с места, почувствовала сильный толчок – мощный поток быстрого ветра столкнулся с ее машиной, приподняв всю эту махину вместе с ней самой. Кристин не видела ничего, кроме темноты, удушающей и беспросветной. Ей показалось, что она была в воздухе, но длилось это не больше пары секунд. Она открыла глаза, автобус промчался мимо, даже не задев ее.
Кристин вздохнула, убрала дрожащие пальцы с побледневшего вусмерть лица, обернулась – автобуса не было видно, он уже скрылся вдали, где-то там, в заволоченном поднятой пылью дорожном потоке.
Сзади сигналы машин и ругань нетерпеливых водил. Она включила аварийный сигнал и показала паре машин некрасивый до неприличия жест. Те проехали мимо и просигналили тоже, но она уже не слышала ничего. У Кристин гудело в ушах и странно щемило сердце – чертовы магнитные бури уже давали о себе знать, тошнота подступила к горлу, боль стучала в висках. Кристин нащупала ручку и распахнула дверь машины. Ее вырвало на дорогу, потом еще и еще. Когда в желудке ничего не осталось, а в висках перестало стучать, ее наконец отпустило. На лбу проступил холодный пот, тело тряслось в ознобе. Протерев от горькой желчи рот, она закрыла глаза.
Казалось, она отключилась совсем ненадолго, на каких-то пару секунд. Но когда она наконец посмотрела в окно, то обомлела: погода уже успокоилась, сменив гнев на милость, приоткрыв вид на все скрытые бурей улицы и дома. Теперь повсюду стояло затишье, без пыли и ветерка.
Кристин смотрела по сторонам – следов бури почти не осталось, будто и не было ничего. Она опять встроилась в кучный поток.
Выдохнув и вдохнув, она ощутила, что воздух стал каким-то другим: тяжелым, но в то же время и свежим, как после грозы. Кристин посмотрела за горизонт – небо там было хмурое, кажется, лил сильный дождь – видимо, этой свежестью веяло оттуда. Сделав глубокий вдох, расправив усталые плечи, она надавила на газ.
По радио крутили джаз. Кристин переключила приемник.
– В ближайшие два дня ожидаются сильнейшие магнитные бури, – раздался голос ведущего. – На солнце зафиксированы самые сильные вспышки за последние сто лет…
Кристин приглушила радио и нащупала телефон на соседнем сиденье. Ей нужно было позвонить сыну. На экране входящий с незнакомого номера. Она и забыла, что ей кто-то звонил. Этот кто-то хотел что-то сказать, кричал о каком-то телефоне…
Она перезвонила. На другом конце раздались гудки, а после – невнятный голос. Вот только, кажется, он уже был совершенно другим…
– Слушаю, это кто?
– Алло, вы мне звонили?
– Нет.
Кажется, человек был пьян.
– Мне звонили с этого номера…
На том конце закашлялись и бросили трубку. «Значит, ошиблись», – выдохнула Кристин и набрала номер сына.
«Будь, пожалуйста, дома. Будь…»
В телефоне только гудки.
Она набрала номер снова.
Адам не отвечал.
До дома оставалось несколько километров, когда какая-то сумасшедшая женщина выбежала на проезжую часть, преградив всем дорогу. Она металась от машины к машине, крича о возмездии и семи грехах. Ее объезжали, сигналя, пока один из мотоциклистов случайно ее не сбил. Женщина ахнула и, вознеся руки к небу, упала. Пробка растянулась на полдороги, обездвижив одну полосу, ту, в которой и стояла Кристин. Мимо проезжали машины, целый поток. Казалось, их количество увеличилось вдвое. Может, где-то еще перекрыли дорогу, может, кто-то еще кого-то сбил? Такси и автобусы, траки и множество легковых – все теснились, гудели друг другу, кто-то кого-то задел, но никто и не думал никому уступить, все шли вперед.
Кое-как вклинившись в этот поток, подхваченная им, как волною, Кристин поехала дальше. Сбитая женщина так и осталась лежать на разделительной полосе. Рядом стоял мужчина в мотоциклетном шлеме, через секунду мимо него промчался точно такой же на черном блестящем байке.
С завистью проводив его взглядом, Кристин наблюдала, как эта черная точка, лавирующая между рядов, с рыком скрылась вдали. Был бы сейчас у нее такой же на двух колесах, она бы уже давно была дома. А ведь уже вечерело – Кристин посмотрела на небо.
С каждым метром поток замедлялся, и она в нем плелась все так же по-черепашьи. Светофоры на перекрестках мигали сразу тремя цветами, переключаясь с одного на другой, машины подрезали друг друга, водители выясняли, кто прав, вдали сигналили служебные с маячками, патрульные не могли пробраться через поток. Где-то на горизонте – черные столбы дыма, будто горели дома. Кристин услышала сирены пожарных машин – значит, точно горели. То, что еще пару часов назад могла разрушить стихия, сейчас разрушало само себя. Люди кричали на людей, машины разрывали клаксоны, как старые выпивохи, горланя до хрипоты. Наконец, из машин вышли люди, перейдя от слов к мордобою, послышались выстрелы в воздух и опять звук сирен. Кристин закрыла все двери и сжала в кулак весь свой страх – ей нужно было домой, сквозь этот кошмар и хаос. Она опять набрала номер сына. Адам не отвечал.
Тьма уже окутала небо, грузно опускаясь на крыши, норовя поглотить верхние этажи. Вдали – раскаты грома и молнии, рвущие небо, впереди – лишь поток из машин, которым не видно конца.
Через пару часов толкотни пробка наконец рассосалась, и Кристин свернула с дороги в свой небольшой район. Проезжая по знакомому ей кварталу, она все не могла отделаться от странного чувства – непонятного волнения и пустоты. Что-то должно случиться, вот только что?
Недалеко от их дома, там, в конце улицы, показались проблесковые маячки. Красно-синие, бело-красные, они беззвучно мерцали, будто были здесь давно. Неподалеку толпились люди, держа на руках детей, закутанных в одеяло. Что-то случилось, поняла Кристин и чуть не задохнулась от накатившей тревоги.
Дом ее был разрушен и оцеплен с левого края. Склонившись набок и лишившись половины строения, он грозился разрушиться полностью.
Кристин вышла на ватных ногах из машины. Полицейский преградил ей путь:
– Туда нельзя, мэм, везде ограждения. Дом может сложиться в любой момент.
Но Кристин не слышала ничего. Она звала сына, а полицейский что-то ей говорил. Оглушенная ужасом, убитая горем, она вырывалась из его цепких рук, не понимая, почему ее не пускают.
– Там мой сын! – кричала она.
– Вы там жили? – голос полицейского наконец-то сложился в понятные звуки, а эти звуки в слова. – Мэм, вы там жили? – спросил он громче и по слогам.
– Да, я, – приходила в себя Кристин. – Мы там снимали квартиру, я жила вместе с сыном. Его зовут Адам.
– Мы все проверим по спискам, вам только надо успокоиться, мэм.
– По каким еще спискам? – не поняла Кристин.
– Среди жителей есть как пострадавшие, так и… – Он посмотрел на нее.
– Нет! – закричала Кристин. – Не может быть! Мой сын жив! – схватила она мужчину за форму. – Слышите, жив!
– Конечно, мэм, – сухо ответил ей полицейский. – Нам нужно проверить списки, правда, еще не всех достали…
Кристин, шатаясь, поплелась к дому – медленно, еле ступая. Ей казалось, она сейчас рухнет на землю и умрет здесь сама. Она бы с радостью умерла, если бы это хоть как-то помогло спасти ее сына, она бы умерла хоть сейчас.
Задрав голову к небу, она ловила редкие капли, через секунду оно уже разразилось сильным порывистым ливнем. Из-под обломков вытаскивали людей, носилки загружали в машины. Кристин всматривалась в тела – все это были взрослые люди, в одном она узнала соседа с пробитой насквозь головой, его сразу же накрыли. Она не могла сдержать слез. В голове путались мысли, неподалеку шумели машины, и люди галдели, расправив зонты. Сзади подошел полицейский, она не заметила его в таком шуме. Лишь услышав имя сына, обернулась к нему.
– Адам? – в третий раз переспросил полицейский.
– Да, – повернулась она.
Эта секунда, бесконечно-тягучая, пока он водил пальцем по измокшим листам, эта секунда длилась целую вечность, за эту секунду она уже тысячу раз умерла. У Кристин отнимались ноги, она их почти не чувствовала, а он все просматривал список, водя пальцем по именам, ругая нежданный дождь.
– Такого в списках не значится, – наконец сказал полицейский.
Кристин пошатнулась и чуть оступилась. Она упала бы тут, на месте, если бы он ее не удержал.
– В какой квартире вы жили? – крикнул он ей через уличный шум.
– В двенадцатой!
– Точно в двенадцатой? – переспросил он еще раз, взглянув на промокший список.
– Да, что-то не так?
– Ничего, – вычеркнул он кого-то. – Наверное, просто ошибка.
– Он может быть еще под завалами? – не веря, что говорит такое, переспросила Кристин.
– Поиски еще идут, мэм. А он точно был дома?
– Ночь на дворе, где ж ему еще быть?!
– Кто-то успел выбежать, когда дом дал первую трещину, мэм. Если ваш мальчик шустрый, может быть, он убежал?
Кристин выдохнула и чуть улыбнулась – криво, болезненно, но с какой-то надеждой.
И правда, он мог убежать. Или же он вернулся позже, когда дом уже рухнул, и побоялся, что она сама была там, и теперь ищет ее по больницам! Точно!
– Может быть, он в больнице? И ждет меня там? – схватила она за рукав сержанта.
– Конечно, – разжал он ее цепкие пальцы, – он может быть там.
– В какую их всех увозят?
– В центральную, мэм.
Кристин еще раз набрала номер сына. Никто не отвечал.
– Я поеду туда, – сказала она и вернулась в машину.
Сержант выдохнул и посмотрел на завалы из арматуры, разбитых стекол и рассыпанных до самой дороги поломанных кирпичей.
Может, пацан был где-то под ними? Но об этом ей скажет уже не полицейский. Завтра он возьмет чертов отпуск и уедет отсюда. Куда-нибудь далеко за город, на базу «Горный рассвет».
Глава 4
Фрэнсис
На Западной улице было по-прежнему шумно. Зеваки толпились у полицейских машин, жильцы почти все разошлись. Кто-то разъехался по родным, остальным предложили отели. Никаких слез и истерик, никаких тел.
До приезда кинологов все были уверены, что под завалами никого нет. Там никого и не было: все списки сошлись, все люди найдены. Вот только собаки не находили покоя, лаяли, не замолкая. Кинологи крутились на месте, успокаивали их.
– Пока под завалами не было найдено ни одного тела, – говорил полицейский. – Я повторяю, ни одного.
Его оглушал несмолкаемый лай.
Фрэнсис подошел к желтой ленте – ей перетянули периметр.
– Вам туда нельзя, – преградил ему путь сержант.
Бейли показал документы.
– Вам туда нельзя, – повторил он снова.
– Я тоже из полиции.
– Приказ начальства – никого не пускать, – сказал полицейский и отвернулся.
– Скажите, сержант, – Фрэнсиса кто-то толкнул локтем, пробираясь вперед, – какая предварительная причина обрушения четырех зданий компании Big Town?
Это были журналисты, они появились из ниоткуда и буквально снесли Фрэнсиса с ног. Оператор с камерой теснился ближе, ассистент с микрофоном чуть не ударил его этой палкой по голове.
Сержант обернулся и нехотя сделал два шага навстречу.
– Мы не располагаем такой информацией, – сухо сказал полицейский.
– Почему журналистов до сих пор не пускают ни к одному из зданий? Это какой-то заговор? Есть какие-то причины? – тараторил корреспондент.
– Мы не даем комментариев…
– У вас кинологи. Значит, жертвы все-таки есть?
– Жители этого дома живы, все были эвакуированы за двадцать минут до обрушения здания. Жертв нет.
– Но на что реагируют собаки?
Собаки и правда не успокаивались. Сержант покосился на кинологов и повернулся к назойливым журналистам.
– Причина такого поведения нам пока неизвестна.
– Значит, жертвы все-таки есть? Что вы скрываете?
– Жертв нет.
– Но как же…
Фрэнсис отошел от толпы, туда, где было меньше народа. Репортерские возгласы нарастали. Вслед за тремя журналистами подоспели еще двое, потом приехала еще одна телевизионная машина – похоже, все они были с мест других обрушений и так и катались от здания к зданию в надежде хоть что-то узнать.
Всем нужна сенсация, и что-то подсказывало Фрэнсису Бейли, что работенки у этих ребят в скором времени только прибавится. Это не просто обрушение, и собаки лаяли тоже не просто так.
Фрэнсис видел немало трагедий – он видел, как дома складывались от землетрясений и разрушались от взрывов, но это обрушение было не похоже ни на одно другое. Основание вырвало с корнем, сам фундамент будто приподняли с места, и вот обломки плит оснований с торчащими сваями лежали также здесь на земле.
Собакам дали команду молчать. Теперь они сидели смирно и только еле слышно скулили.
– Там кто-то есть? – крикнул Фрэнсис одному из кинологов, показав свой значок.
Тот только пожал плечами.
Бейли еще раз посмотрел на собак. Они что-то учуяли, только никто не знал что. К месту приехала тяжелая техника и ожидала приказа. По всем признакам под завалами уже не было никого, но эти собаки сбили всех с толку.
Эта ночь, слишком звездная, не была похожа ни на какие другие. Почти во всех домах горел свет, предчувствие неизбежного все так же витало в воздухе, просачиваясь сквозь стены, заселяясь в каждый, даже самый далекий дом. Четыре обрушения за день у одной и той же компании. Что это может быть?
Фрэнсис поспешил к машине, ему хотелось домой. Скорей бы уже закончился этот проклятый день. Пусть он растворится во сне, пусть он забудет все, если это вообще возможно забыть. Фрэнсис выехал на дорогу и помчался по ней, рассекая промозглую ночь. Перед глазами все то же окно, открытое и большое, из него веет свежестью вперемешку с запахом смерти, и эта девушка перед ним, с развевающимися на ветру волосами. Она была совсем рядом, он почти до нее дотянулся. Она была здесь и сейчас! Вот она шла на него, через сумрак ночной дороги, сквозь рассеянный свет фонарей, мимо потока встречных машин… Вот он – ее призрачный силуэт. Фрэнсис вдавил педаль в пол и вывернул влево. Машину всю затрясло и сразу остановило.
Перед ним стояла немая фигура в свете фар. Фрэнсис протер глаза. Это была не она, а какой-то худощавый парень с дредами. Он молча стоял, пошатываясь и наблюдая за ним из-под шапки черных волос.
– Эй! – окликнул придурка Фрэнсис и опустил окно. – Эй, уйди с дороги!
Человек прищурился и сделал шаг навстречу.
– Ты на проезжей части!
Парень только улыбнулся и показал пальцем вверх. Он был похож на бездомного – такие нередко живут под мостами и в закоулках заброшенных улиц. Фрэнсис посмотрел на глубокое небо, но ничего не увидел, кроме огромного скопища звезд.
– Уйди с дороги, я тебе говорю!
Человек прищурился и рассмеялся.
– С какой из двух? – спросил он.
– Что?
– С какой из двух дорог мне уйти? – переспросил бездомный. – Дорог-то здесь две!
Мимо проезжали машины и сигналили им.
– А, в глазах двоится? – понял наконец Фрэнсис Бейли. – Допился? Ты бы, парень, завязывал с этим делом, пора протрезветь!
– Скоро всему конец, – зашептал тот, и в этом шепоте слышалось безумие.
«Точно, он же псих, – сообразил сержант, – обыкновенный городской сумасшедший».
– Всему конец! – Тот рассмеялся опять. – Всему конец, – повторял он, отдаляясь. – Мы все умрем!
Парень так и шел по проезжей части, исчезая в зеркале заднего вида набирающего скорость авто.
Это был сумасшедший день. Фрэнсис упал на кровать. Это была сумасшедшая ночь. На тумбе светили зеленые цифры электронных часов, мешая заснуть. Он смахнул их на пол и накрылся одеялом, все глубже и глубже погружаясь в сон.
Вокруг него темнота и только гул далеких машин.
Девушка на карнизе, Фрэнсис подходит ближе, она разжимает пальцы и с легкостью падает вниз. Раскинув тонкие руки, разжав белые пальцы, расправив воздушное платье, приближаясь к земле. Он видит ее лицо, узнает черты…
Не может этого быть!
Фрэнсис бежит по ступеням, сзади знакомый голос – это тот же охранник, он так же бежит за ним…
– Лифт уже заработал!
Но Фрэнсис его не слышит, ступени летят под ногами. На улице так же зябко. Ее тело лежит на дороге, на асфальте, покрытом грязью и залитом дождем…
Он видит ее лицо. Это его Кристин. Она лежит на дороге возле гудящих машин, а полицейские ходят мимо, даже не взглянув на нее.
– Я не успел, Кристин. – Он убирает промокшие волосы с ее разбитого лба, кровь под холодным телом вперемешку с дождем становится светло-алой.
Рядом гудит будильник.
Не размыкая глаз, он находит часы на тумбе и отключает их.
– Нет уж, соня, вставай, – рядом голос жены. – Тебе надо на работу, а мне еще Адама поднимать.
– Может, я вас подвезу? – Фрэнсис открывает глаза.
– Сами доедем. Нужно еще купить подарки. Ты не знаешь, что дарить папе?
– Не знаю, он у тебя вечно недовольный старик.
– Вы просто не ладите…
Фрэнсис целует жену.
– Ты же знаешь, я очень стараюсь.
– Может, весной сходишь с ним на рыбалку? Он тебя приглашал.
– Твоя мама сказала ему меня пригласить. Он меня не выносит.
– Неправда. – Она целует его, еще сонного, в губы.
– Хорошо, обязательно с ним схожу!
– Ты, как всегда, врешь, – смеется Кристин.
– У меня просто нет другого шанса понравиться дочери этого нудного старика.
– Перестань! – Она опять целует его, но уже по-другому – страстнее и крепче. В спальню заходит Адам.
– Фу, опять вы за свое!
Он тут же выходит обратно.
– Ну что за ребенок! – ворчит недовольно Фрэнсис.
– Обычный подросток. – Кристин встает с постели. – Ему ведь одиннадцать лет.
– Самый противный возраст.
Фрэнсис закрывает глаза.
– Ты опять собираешься спать?
– Нет-нет, я сейчас, сейчас встану…
Сон забирает с собой, темнота наполняет пространство, оно уже не пахнет женой. Кристин уже нет.
Рядом прозвенел будильник.
Фрэнсис открыл глаза, провел рукой по тумбе – какой надоедливый звон – и вспомнил, что уронил часы ночью. Он обшарил пол, наконец-то нашел.
За окном уже день, солнце прорвалось сквозь плотные шторы, на часах без пяти два. Надо как-то поднять себя с этой постели.
Фрэнсис вспомнил вчерашний день и от этого содрогнулся, нашел пульт на полу и включил телевизор.
– С вами экстренный выпуск новостей. – Он сделал погромче. – Все городские службы стянуты к мосту Надежды на Мэйн-стрит. Напомним, что на наших глазах обрушился мост. На месте происшествия работают подразделения береговой охраны…
Фрэнсис переключил канал.
– С чем, по-вашему, связаны подобные случаи психических обострений у людей?
По ящику очередная телепрограмма. Напротив ведущего сидел человек в очках.
Надпись внизу гласила, что это был доктор.
– Доктор Фишер, психиатр, – прочитал Фрэнсис.
– К сожалению, психические обострения у людей могут иметь как сугубо индивидуальный, так и внешний характер.
– Сейчас очень сложная обстановка в городе, – сказал ведущий с очень серьезным лицом. – Могло ли это повлиять на увеличение количества жалоб?
– Конечно, но, что более примечательно, – поправил очки доктор, – катаклизмы происходили в разные времена. Землетрясения, смерчи – все это естественные природные явления, они могут вызвать стресс, но не сумасшествие.
Ведущий кивнул.
– А расстройства подобного рода может вызвать только сильнейший страх – страх неизвестности.
– Когда никто не может понять, что происходит? – спросил ведущий.
– Именно! А когда мы не знаем, что происходит, к примеру, не видим, кто шумит в комнате, но слышим шум, то думаем, что это полтергейст.
– Да!
– Наш разум ужасней реальности, он может надумать такое, что нам и не снилось. Поэтому объяснения любого кошмара нужно давать всегда.
– Честно говоря, даже обычным людям, я имею в виду без расстройства, немного не по себе.
– А теперь представьте, каково тем, кто имеет хоть малейшие проблемы.
– Они сходят с ума, – кивнул ведущий.
– Именно, – подтвердил эксперт.
– С какими жалобами к вам обращались в последние дни?
– Не хочу разглашать конфиденциальную информацию, но так как мы не называем имен…
– Конечно, не называем.
– Это расстройство личности, дезориентация в пространстве, психоз.
– Что вы посоветуете людям?
– Меньше смотреть новостей, больше гулять на свежем воздухе…
Фрэнсис сделал потише и прислушался к стенам – в его доме кто-то ходил. Кто-то точно был на втором этаже. Выдвигал ящики из комода, хлопал дверьми шкафов.
– Чертовы наркоманы! – проворчал Фрэнсис и достал пистолет из тумбы.
Всеобщий психоз, царящий в городе, видимо, добрался и до них. Раньше они могли завалиться хотя бы ночью, но чтобы посреди дня – с таким он столкнулся впервые.
Фрэнсис подошел к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, наверху, их спальня, по соседству – комната сына. Он давно не поднимался наверх: после трагедии всегда спал на первом. Весь второй этаж был для него лишь памятью, свербящей, царапающей изнутри.
Он стал подниматься по белым ступеням. Сначала медленно, потом ускоряя шаг – тот, кто обворовывал его сейчас, громыхая всем, что находилось в их с Кристин спальне, даже не остановился, услышав его шаги, так и продолжил копаться в вещах.
Дверь в спальню была открыта.
Глава 5
Кристин
Все коридоры больницы забиты людьми, как и крыльцо, как и холл, в котором не протолкнуться. Медсестры увозили пациентов, все ждали вестей от врачей. Кристин пыталась пробиться к стойке регистрации, но ей, как и всем, пришлось стоять в длинной очереди.
Люди шептались, оборачивались на чужой шепот, подхватывали разговор.
– А я тоже это видела, дом буквально вырвало из земли! – сказала одна из женщин и повернулась к мужчине с перебинтованной головой. Тот наклонился, подставив ухо. Кристин стояла возле этих двоих.
– Не может такого быть, – протянул мужчина.
– По-вашему, я вру? – трясла головой та же женщина, как бы в доказательство своей правоты. – У меня там был муж. Я только вышла из машины, открыла багажник, чтобы забрать продукты, и слышу треск! Дом буквально поднялся в воздух на наших глазах!
– Ну непра… – попытался возразить мужчина.
– Поднялся! – крикнула на него женщина. – Зачем мне врать? Он приподнялся из-под земли, накренился набок и развалился.
– Будь это землетрясение, как вы говорите, мы бы почувствовали толчки.
– А я и не говорю, что было землетрясение, я лишь сказала, что приподнялся дом!
– Такого не может быть, – возразил тот мужчина с перебинтованной головой. – Дом может опуститься, это я вам как архитектор говорю, опуститься, если, например, грунтовые воды или болото, но чтобы подняться…
– А с вами что? – спросила женщина рядом, указав на его окровавленный бинт.
– Врезался в грузовик. Там массовая авария на трассе. Столкнулось столько машин! Можно сказать, отделался легким испугом.
– Массовая авария? Где?
– На Восточном шоссе.
– Да, там ужасная пробка, и никто не знает из-за чего.
– Мост исчез, – сказал кто-то. Все на него обернулись.
– Ничего он не исчез! Там просто ремонтируют мост. Вот все и повернули на Восточное.
– Это все бредни, – подхватил кто-то с перебинтованной рукой. – Я тоже с того шоссе. Какие-то идиоты поставили новые знаки.
– Вы тоже заметили? – подхватил другой. – Это какой-то кошмар!
– Я из-за них свернул не туда и вот встрял.
– А я думал, откуда столько людей…
– Я вам говорю, мост снесли!
– Да никто его не сносил!
– Может, взорвали, откуда я знаю.
– Да ладно вам: все бы услышали, будь оно так! Я там, конечно, не проезжала, но, если бы не было моста, поверьте, об этом бы уже говорил весь город.
– Так весь город об этом и говорит!
– Первый раз слышу.
– Мы же поверили в ваш подпрыгнувший дом.
– Его будто толкали из-под земли!
– Это совсем нереально.
– А пропавший мост – это реально?
– Но он же пропал!
Очередь Кристин подходила, а разговоры все не стихали. Ей казалось, она сама уже верит и в исчезнувший мост, и в высотное здание, вырванное из земли.
– Его будто толкали снизу, будто толкали…
– Я тоже такое слышал.
– Да не может этого быть!
Женщина за стойкой регистрации смотрела на Кристин уставшим взглядом.
– Меня зовут Кристин Бейли. Я живу по адресу…
– Здесь больница, а не регистрационная палата, мадам, не задерживайте очередь.
– Мой сын пропал после обрушения дома. Мне сказали, все скорые едут сюда.
– Имя.
– Адам Бейли.
Она быстро вбила что-то в компьютер, потом щелкнула мышкой, стерла и вбила опять.
– У нас таких нет, – сказала она. – Какой возраст ребенка?
– Четырнадцать лет.
– Здесь привозили двоих ребят. Линь! – она крикнула медсестре. – Ты не помнишь, откуда привезли двух подростков?
Та только пожала плечами.
– Спросите доктора Фишера. Мистер Фишер! – крикнула медсестра. – К вам женщина.
Доктор жестом пригласил Кристин войти. Поймав на себе недовольные взгляды толпы, она стала протискиваться через вторую очередь, что скопилась у другого окна регистрации, потом еще через одну, и еще, пока, наконец, не оказалась перед высоким доктором в тонких очках.
– Мне сказали, к вам привезли двух подростков.
– О, миссис Стоун, – улыбнулся доктор. – Ваш сын как раз пришел в себя.
– Нет, меня зовут миссис Бейли, Кристин Бейли. Мне сказали, вам привезли двух подростков…
– Значит, вы не миссис Стоун? – переспросил доктор.
– Нет, – зачем-то улыбнулась она. – А фамилия второго неизвестна?
– К сожалению, нет, – сказал доктор. – Пройдемте со мной.
– Значит, это может быть мой сын? – обрадовалась Кристин.
– Для начала нужно взглянуть на ребенка.
– Конечно-конечно, – согласилась она.
Доктор провел ее по коридору и открыл дальнюю дверь. Все время, пока они шли, доктор почему-то молчал.
– А с ним все хорошо? – спросила Кристин, не понимая, почему не задала этот вопрос раньше.
Доктор посмотрел на нее, потом на мерцавшую на потолке лампу, а после снова на побледневшую мать.
– Второй мальчик в морге, миссис Бейли, мы ничего о нем не знаем.
Ноги Кристин подкосились, врач еле успел ее подхватить.
– Сестра! – крикнул он.
Но прежде чем по коридору застучали каблуки медсестры, Кристин пришла в себя и уже стояла на своих дрожащих ногах. Вернее, почти стояла – врач придерживал ее за локоть.
– Слишком много происшествий за последние сутки, – говорил он, ведя ее по коридору. – В молодости я был врачом в Ираке, но даже там не было такого наплыва за день. Вы бы знали, сколько сейчас поступает помешанных, – продолжал доктор, будто это могло ее успокоить. – Одни не могут найти свой дом, другие – мужей, третьи уверены, что улица, на которой они долгие годы жили, совсем не та и дом совершенно не тот. За последние пару часов уже пятерым выписали успокоительное. Сумасшествие, знаете ли, заразно, таких людей желательно ограждать от остальных. А их везут к нам. Куда мы их денем? У нас не психиатрическая больница.
Кристин шла по длинному коридору, ей бы хотелось, чтобы этот доктор замолчал, но, похоже, он говорил все это специально, чтобы хоть как-то ее отвлечь. Но разве от ужаса можно отвлечь? Когда он заползает под кожу, ты сама срастаешься с ним, ты становишься этим кошмаром.
– Замолчите, – вспылила она, но сразу же извинилась.
– Конечно. – Доктор лишь прикусил губу. – Пожалуйста, направо и вниз.
В конце коридора – невзрачная дверь, за которой служебная лестница вела в подвальный этаж. От запаха формалина голова у Кристин закружилась. Она пошатнулась, но смогла удержаться на ногах.
– Это не он, – шептала она. – Это не может быть он.
Они стояли напротив каталки.
– Тело еще не перенесли в отдельный бокс, – сказал тихо доктор, чуть приподняв закрывавшую чье-то лицо простыню.
Кристин не могла дышать.
– Готовы?
Кристин не ответила. Доктор поднял белую ткань.
– Не он, – прошептала она и потеряла сознание.
Глава 6
Адам
Он вышел не на той станции. Точнее, станция была та, только находилась не там. Адам всматривался в карту метро и пытался понять, где он сейчас находился. Переполненная платформа, люди, теснящие друг друга, рюкзаки, сумки, плечи, толкотня, вонь от бомжей. Двое из них, будто братья от одной матери, сидели на полу, спрятав свои грязные ноги каждый под своим пальто.
– Это мое место! – прокричал один хриплым голосом, пододвинув к себе банку с деньгами.
– Твое место у помойки! – прокричал второй и забрал банку себе.
– Че смотришь, пацан?! – сказали они уже хором и оскалились на него своими беззубыми ртами.
Адам оторопел и отшатнулся, сделав два шага назад. Именно столько ему хватило, чтобы наступить на кого-то.
– Осторожнее! – буркнул незнакомец.
– Смотри, куда прешь! – раздалось с другого конца толпы.
Люди толкали друг друга, не переставая бурчать.
Адам тоже теснился, хоть и не знал, куда все идут. Только бы вылезти из этого месива, полного человеческих тел.
– Эскалатор не работает! – услышал он чей-то голос. Толпа издала негодующий рев и пошла пешком.
На лестнице не протолкнуться. Ему нужно было сесть на другую ветку метро, доехать до другой станции и пересесть там, но сейчас он хотел лишь одного – выйти отсюда. Адам чувствовал, как задыхался, как звенело в ушах. Совсем нечем дышать. Он откашлялся, кто-то тут же закашлял рядом. Скорей бы выбраться, и не важно куда.
Толпа несла его к выходу, или это он несся за ней… Казалось, он теряет сознание и не видит уже ничего. Только безликие силуэты.
Адам пришел в себя, когда почувствовал свежий воздух. Сильный сквозняк в метро, до того ненавистный и мерзкий, сейчас казался спасением. Легкие наполнились жизнью, ноги нашли опору, толпа поредела. Адам увидел табличку «Выход» и вздохнул. Сделать глубокий вдох не получалось, вокруг его зажимали все. Адам так и не понял, почему он вышел не там.
Парень, что упирался в его ребра своим рюкзаком, наконец-то ушел чуть правее, люди впереди расступились. Улица звала к себе своим привычным наземным гулом.
Адам был наверху.
Отдышавшись и оглядевшись, он понял, что местность ему совсем незнакома. Может, он и узнал бы ее, если бы не стемнело. Адам посмотрел на далекое небо. Беззвездное, темно-густое, оно нависало над ним своей пустотой.
– Эй! – Он остановил такси. Машина со свистом затормозила и встала как вкопанная рядом с ним.
Водитель не обернулся, лишь посмотрел на Адама в зеркало заднего вида, когда тот расположился на сиденье сзади него.
Адам назвал точный адрес.
Таксист ничего не ответил, лишь покрутил странные ручки на панели приборов, отпустил педаль и тут же заглох, выругался, попытался завестись снова, машина нехотя заворчала, исплевалась сгоревшим бензином, они тронулись и понеслись. Только сейчас Адам понял, что с этим такси было не так – оно было слишком большим внутри и слишком неказистым снаружи.
– Двадцать третий дом, Восточная улица, – уточнил Адам снова.
Таксист все так же молчал, лишь опустил боковое окно и, покопавшись в нагрудном кармане, вытащил смятую пачку, открыл ее одним пальцем и достал сигарету. Адам терпеть не мог этот дым, но сигарета, как он заметил, была в пачке последней. Таксист закурил. Адам потянулся к окну и наткнулся на механический стеклоподъемник. На такой древней машине он никогда раньше не ездил – она была слишком стара.
Адам покрутил рычаг. Окно с натугой открылось, воздух проник в его легкие, он наконец-то дышал.
На его наручных часах было шесть вечера. Часы же на панели приборов не работали вовсе. Слишком темно для этого времени суток, подумал Адам и тут же осекся, поняв, что сейчас, должно быть, больше шести часов. Он вышел от своего друга в пять тридцать, дошел до метро, дольше обычного ждал этот поезд, сел в него без пяти шесть и поехал. Казалось, ехал он на удивление долго. Он помнил, что посмотрел на часы еще там, сидя в вагоне, на циферблате тогда уже стукнуло шесть. Значит, тогда они остановились. Адам поискал в кармане мобильный, но не нашел. Наверное, потерял, когда выходил из метро. Мама сойдет с ума.
– Вы не подскажете, который час?
Водитель взглянул на наручные.
– Без десяти семь.
Должно быть, так оно и было, но небо все же подозрительно темное.
– Темно сегодня, – вздохнул Адам и полез в карман.
Кошелек тоже пропал.
Адам покрылся холодным потом. Что он скажет таксисту? Попросит подождать, пока добежит до квартиры и возьмет деньги у мамы? Адам хотел сказать об этом сейчас, но передумал. Если таксист узнает, что денег у него нет, то может высадить его на полдороге. Лучше подождать. Город исчезал под тенью ушедшего дня. Все дома, все улицы растворялись в темнеющей серости, пролетая мимо него, как на ускоренной перемотке.
Таксист не проронил ни слова. В отличие от других таксистов, этот был крайне молчалив. Адам боялся подобных людей – тишина может таить больше зла, чем самый свирепый крик. «Бойся тех, кто себе на уме», – так говорила мама, этого он и боялся сейчас.
Таксист покрутил шипящее радио, Адам посмотрел на руку мужчины – она не распрямлялась совсем. Была скрюченной и неподвижной, подходящей лишь для обхвата руля. Будто куриная лапка, которые подают в китайских бистро. Сейчас он бы съел даже эту гадость. Адам подумал о том, что сейчас готовила мама, и ему еще больше захотелось домой.
Они проезжали квартал за кварталом. Адам выпроваживал в окно сигаретный дым, но тот не спешил уходить, так и стоял в салоне.
Когда машина свернула на Восточную улицу, Адам выдохнул с облегчением и чуть не заплакал – скоро и его перекресток.
Он смотрел на темное небо, на скрюченную руку таксиста, на панель старых приборов без единого экрана на ней и молился поскорее доехать, увидеть знакомый дом и маму, что ждет в окне.
Проехав неработающий светофор и чуть не врезавшись в другого таксиста, они миновали несколько однотипных домов, пока не добрались до его дома. Это было четырехэтажное здание, с тремя квартирами на площадке, старым, но крепким крыльцом и пожарной лестницей, ведущей на крышу.
Адам посмотрел на свое окно. Свет в доме нигде не горел. Видимо, мама вышла его искать, а соседи еще не вернулись с работы.
– Простите, – сказал он таксисту. – Я потерял свой бумажник, мне нужно сходить…
– Дом двадцать три, – сказал раздраженно мужчина с костлявой рукой.
– Я знаю, я лишь хотел сказать…
– Приехали! – добавил таксист и достал еще одну сигарету из той же самой пачки.
Адам вышел из автомобиля и хотел было попросить подождать, как вдруг двигатель этого драндулета захрипел с большей силой, выкашлял какую-то чернь, газанул и поехал дальше, скрывшись через мгновенье в переулках соседних домов.
Адам смотрел на свой дом – он, казалось, был выше. Ступени у входа почему-то скривились, приоткрытая дверь скрипела на вечернем ветру. Адам укутался в легкую куртку, озноб пробирал изнутри.
На мгновенье ему показалось, будто это был вообще не тот дом. Или таксист спутал адрес? Адам взглянул на табличку с номером дома – все совпадало. Он открыл дверь, взбежал по ступеням первого, второго, третьего этажей и вот уже стоял на своем, последнем. Дверь закрыта. Ключ трясся в руке, попал в замок только с третьего раза. Механизм щелкнул, дверь приоткрылась, зазывая его тишиной.
«Адам», – будто шептала она.
Он шагнул в пустоту и отшатнулся. Нащупав выключатель на шершавой стене, включил рубильник. Свет затрещал и разлился по полу, по опустевшим шкафам, по мебели, которую он видел впервые. Это была не его квартира. Чужая, пустая, с чьей-то мебелью, давно покрывшейся пылью, с черной плесенью в углах. Он здесь не жил.
– Мам! – крикнул Адам, и его крик эхом разлетелся по стенам, болью отозвавшись в висках. – Мам, – сказал он чуть тише и тут же заплакал.
Тишина на него наступала, серость давила со всех сторон, мебель, что была неподвижной, казалось, тоже шептала, зазывая его за собой. Адам отступил назад, запнулся обо что-то и с размаху упал на пол. Пол заскрипел под ним и словно пошел волнами, нервно гудя. Дверь болталась на петлях, открываясь и закрываясь, грозясь захлопнуться насовсем.
Адам поднялся с пола и ринулся прочь из квартиры.
Выбежав из странного дома, он огляделся по сторонам. Теперь и улица, и дорога, и кусты между домами – все, что его окружало, казалось другим. Может, это просто другой район? Или не тот квартал. Может, кто-то решил пошутить и сменить табличку с номером дома?
Нет! Все было знакомым и одновременно чужим.
Он не хотел возвращаться в свой дом, да и эта квартира была уже не его. Адам отошел чуть подальше и только сейчас увидел большую табличку, что висела на центральной двери, – «Дом на ремонте». Утром, когда он уезжал, никакого ремонта здесь не было, да и дом не был таким старым и совершенно безлюдным. Не скрипели лестницы, двери, пыль не собиралась по грязным углам, не покрылись плесенью стены. Этот дом был совершенно другим!
Адам сделал шаг назад, потом еще один и еще, и вот он уже бежал по безлюдным темнеющим улицам.
Глава 7
Фрэнсис
Дверь в спальню была открыта.
На полу лежала одежда Кристин.
Фрэнсис сделал два шага вперед и тут же вздрогнул от громкого женского крика.
– Где мои вещи?! – кричали из-за двери. – Где все мои вещи?
Фрэнсис смотрел на девушку: стройная, молодая, в заниженных обтягивающих джинсах и с пирсингом в пупке, она ходила по его спальне, будто у себя дома.
– Ну отлично! – посмотрела она на него, ничуть не испугавшись пистолета. – Застрелить меня хочешь? Давай! Мало того что ты выкинул все мои шмотки, так избавься и от меня заодно!
– Что, черт возьми, здесь… – Он опустил пистолет.
– Я тебя спрашиваю, Фрэнсис! Где мои вещи? – швыряла она в разные стороны платья его жены. – И чья это одежда?
– Быстро положи все на место, – он говорил с ней спокойно, так, как и нужно говорить с совершенно неспокойными людьми, с психами, такими, как эта девица.
На вид ей было лет двадцать пять, и она была определенно в его вкусе. Если бы не одно «но». Он ее не знал.
Может, они познакомились в клубе? Хотя нет, он не ходил по клубам уже больше пятнадцати лет. Когда тебе исполняется сорок, как-то не до того.
– Отойди от этих вещей, – сказал он еще раз.
– Я думала, ты нормальный, – повернулась она к нему. – А ты такой же, как все! Ты уже выкинул мои вещи, да? И завел себе новую бабу? Двух недель не прошло, Фрэнсис, даже двух недель!
Интересно, из какой психушки она сбежала? И откуда, черт возьми, она знает его имя? И где все эти программы по поддержке психов и наркоманов, они вообще работают или нужны лишь для отмывания денег?
Мысли гудели в его голове, он надеялся пережить эту ночь и встретить нормальное утро. Он верил, что все, что случилось вчера, было лишь плохим сном, а сегодня он снова вернется к своей повседневной рутине, но, похоже, вчерашний психоз так и не отпускал этот город. Он, как гигантский спрут, запустил свои длинные щупальца в каждую щель этого городка, а теперь добрался и до его дома, до его личных вещей, до прошлого, которое он так давно не тревожил… Эта сучка все еще рылась в вещах его покойной жены.
– Я извиняюсь, – сказал он наконец. – А вы вообще кто?
Зря он спросил. Очень зря.
В него полетела книга, потом его любимый подсвечник, потом девица схватила шкатулку и, подозрительно долго ее разглядывая, тоже запустила о стену.
– Чтоб ты сдох! – крикнула она и, пройдясь своими белыми кедами прямиком по разбросанным по полу вещам, вышла из комнаты.
На стене остался след от удара подсвечника, на полу – разлетевшиеся осколки битого стекла, в ушах – звон от ее писклявого крика. Не утро, а какой-то кошмар.
Фрэнсис слышал, как она спускалась по лестнице, как хлопнула входной дверью, как завела машину и уехала от его дома.
От мысли, что спятившие люди имели водительские права, его бросало в дрожь. Он склонился над разбросанной по полу одеждой – он не прикасался к этим платьям около трех лет. Ее запах летал в застоялом пространстве, ее голос поднялся со дна больной памяти, будто она сама была здесь.
Фрэнсис вышел из дома через сорок минут, когда привел все в порядок и проверил все комнаты на наличие странных предметов. Что могут оставить психи? Да мало ли что. Непонятно, с кем она могла его перепутать, в их квартале никогда не было никаких маргиналов.
Возле дома все было спокойно. Обед – самое тихое время, все разъезжаются по делам. Фрэнсис уже подходил к машине, когда увидел соседского парня, что бродил вдоль дороги.
– Как дела, Лэнни? – крикнул Фрэнсис и помахал. – Как экзамены? Какой курс, последний?
Парень ничего не ответил, а лишь огрызнулся, что-то бурча. Он учился на управленца, факультет бизнеса при местном университете, и при каждой их встрече без умолку об этом болтал. У него была масса идей, все они казались Фрэнсису бредом, но этот по-юношески сумасшедший запал всегда его восхищал.
– Ты чего это, язык проглотил? – рассмеялся по-отечески Фрэнсис.
– Я вас не знаю, – ответил парень и, ускорив шаг, побежал.
– Да что здесь вообще происхо…
Не успел он об этом подумать, как услышал резкий звук тормозов. Там, на большом перекрестке автобус влетел в машину. Двигатель у авто задымился, в автобусе открылись двери, люди, держась друг за друга, стали суматошно выходить.
– Ты совсем сдурел?! – кричал водитель автобуса. – Знака не видишь? «Уступи дорогу»! Идиот!
Фрэнсис побежал к автобусу.
– Все нормально? Я из полиции, сейчас вызову скорую помощь.
– Этот идиот просто в меня влетел! – Водитель автобуса нервно курил.
– Это ты в меня влетел, чертов ублюдок! – Из машины вылез таксист с рассеченной бровью.
– А ты что, знака не видишь?
Таксист уставился на дорожный знак «Уступи дорогу».
– Да не было здесь этого знака! Еще вчера!
– Кому ты втираешь, я двадцать лет здесь езжу! И знак всегда был!
– А вот и не было!
– Я вызвал полицию и скорую помощь, – сказал тихо Фрэнсис и все смотрел на незнакомый знак.
Его и правда здесь не было, он и правда никогда его здесь раньше не видел. Можно было подумать, что его установили за ночь, но знаку на вид было уже немало лет, края его заржавели, а по центру чуть откололась краска.
– Здесь не было знака! – кричал покрасневший таксист.
– Вот знак, вот разбитый автобус! А ты – идиот!
– Сам ты идиот!
– Был здесь знак, – вмешался кто-то из пассажиров.
– Конечно, был! – подошел другой.
– Ездим здесь постоянно, – зашумела толпа, – и нам всегда уступают!
– Вы за идиота меня не держите! – кричал на всех чуть ли не плача таксист.
– Может, вы не заметили? – сжалился над ним кто-то.
– Да не было здесь его! – Таксист схватился за сердце и сел обратно в машину, что-то недовольно бурча.
Через десять минут послышались сирены машин скорой помощи. Еще через пять они уже забирали пострадавших людей. Фрэнсис стоял на месте и не мог ничего понять. Ему бы броситься к ним, оказать первую помощь, но единственное, что он мог сейчас сделать, – это смотреть на тот чертов знак, а еще на скамейку у автобусной остановки… Разве она была такой? Фрэнсис точно помнил, что два месяца назад им установили новые металлические скамейки. А эти старые увезли на металлолом.
– Что здесь вообще происходит…
Телефон в руке задрожал.
Это звонила Нэнси.
– Слава богу, – он снял трубку. – Алло, Нэнси, тут какой-то дурдом!
– Фрэнсис…
– Сначала ко мне вломилась какая-то девица, я ее знать не знаю, честное слово! Устроила в моем доме погром, потом этот знак откуда-то взялся, и этот автобус ни с того ни с сего…
– Фрэнсис…
– Что? Алло, Нэнси!
– Я здесь…
– Ты пропадаешь.
Сигнал на том конце оборвался.
Фрэнсис набрал ее снова, но телефон уже не отвечал.
– Черт-те что происходит! – выругался он и сел в полицейский седан.
К участку было не протолкнуться. Фрэнсис оставил машину через дорогу и пошел на работу пешком.
Казалось, машин на улицах стало в два раза больше, как, собственно, и психов на них.
– И сказал Господь, небо упадет на Землю! – кричал один из них, что был в каких-то лохмотьях и со взлохмаченной бородой, похожей на мертвый улей.
– Господь такого не говорил, придурок! – толкнул его второй, такой же бездомный.
Они схватились за одинаковые бороды и стали толкать друг друга, пока один не зацепился за мусорный бак и не повалился на землю. Так они там и катались, еще больше раздражая людей.
Женщины кричали что-то невнятное, мужчины успокаивали жен. Суета пожирала город, превращая его в какой-то вокзал. Кто-то схватил Фрэнсиса за руку и потянул к себе. Тот обернулся. Это был Льюис – сержант из их отдела, он смотрел на него странно. Каким-то наркоманским взглядом.
– Эй, парень, – едва шевелил он сухими губами. – Что здесь вообще происходит?
– Парень? – удивился Фрэнсис. – Льюис, это же я, ты чего?
Мужчина прищурился и отпрянул. Он попятился задом, нечаянно натыкаясь то на одни, то на другие спины.
– Да что с тобой?! – крикнул Фрэнсис, но от крика его тот резко вздрогнул, развернулся и побежал.
«Этот Льюис всегда был странным, – подумал Фрэнсис, пробираясь через толпу людей. – Или это был вовсе не он?»
Фрэнсис обернулся еще раз, но Льюис уже затерялся в толпе.
Очередь к участку была в полквартала. Полицейские с громкоговорителями в руках убеждали людей, что все можно сделать по телефону.
– Ага, конечно! – кричала толпа. – Нашли дураков! Ни один из номеров не отвечает!
Когда же полицейский сказал про форму на сайте, в него полетел огрызок из мусорного бака, другие последовали тому же примеру и, перевернув все мусорки, что были рядом, стали закидывать мусором полицейских. Фрэнсис засунул значок под куртку.
– Что здесь происходит? – его одернул какой-то мужчина. – Ты полицейский, да?
Оценив его адекватность взглядом, Фрэнсис Бейли кивнул.
– Скажи своим неучам, чтобы работали быстрее – смотри, какая очередь собралась!
Фрэнсис кивнул еще раз и стал пробираться через бушующую толпу.
Неучи работали быстро, так быстро, как только могли. В участке все носилось и летало, бумаги передавали по головам, разрывались телефонные трубки, факсы заедали листы.
– Где ты ходишь, черт тебя дери?! – закричал на него капитан.
– Капитан. – Секретарша подошла к нему с телефоном.
– Я занят. – Он поднял на нее свой уставший взгляд, но вид несчастной Клары заставил на ней задержаться. – Что? – Он опустил очки на нос.
– Звонила жена Льюиса, он найден у себя дома мертвым.
– Что? – Капитан встал со стула. – Наш Льюис?
Клара кивнула и шмыгнула носом.
– Возьми это дело, – повернулся он к Бейли, – и сейчас же езжай к нему.
Фрэнсис не мог сдвинуться с места. Сколько времени прошло с тех пор, как он видел его в толпе? Десять минут, полчаса? Или это был вовсе не Льюис? Может, он так же не был собой для той посторонней девицы…
– Вам лучше это видеть, капитан. – В дверях появился Рон, еще один сержант из их отдела. – Включите пятый канал…
Капитан нашел пульт под кипой бумаг и сделал звук телевизора громче.
– Массовое сумасшествие в городе, так тщательно скрываемое властями, уже не кажется выдумкой. – Репортерша местного телевидения стояла напротив больницы, с ней рядом был врач. – Скажите, доктор Браун, в чем проявляется данный психоз?
– В амнезии и отрицании происходящего. Я бы назвал это так.
– А конкретнее? Что доводит людей до самоубийства?
– Общий психоз, вызванный параноидальным расстройством.
– Массовая шизофрения?
– К сожалению, так.
– Что для нее характерно?
– Людям видится и кажется то, чего нет.
– Чем это может быть вызвано?
– У нас пока нет точных данных…
– У них никогда нет точных данных! – выругался капитан и выключил телевизор.
– Массовая шизофрения, – повторил Фрэнсис. – Получается, людям мерещится то, чего нет. – Он вдруг вспомнил Льюиса и этот знак на перекрестке.
– А! Еще Нэнси звонила, – вдруг вспомнила Клара. – Сказала, что ей нужен отгул – то ли бабушка у нее умерла, то ли тетя, я так и не поняла.
Теперь понятно, что она хотела ему сообщить. Фрэнсис посмотрел на телефон – никакого сигнала. Вот и он не мог ей позвонить.
Интерлюдия
Центральная тюрьма штата.
– Куртка, кепка, ваши личные вещи, – начальник склада высыпал содержимое бумажного пакета на стойку, – бумажник, ключи от машины…
Bepul matn qismi tugad.
