Kitobni o'qish: «Развод с принцем (не) помеха любви»

Глава 1

Писк. Противный и протяжный, бьющий по ушам. Я давно должна была подготовиться к нему, но так и не смогла принять смерть достойно. Болезнь не пощадила, насильно вырывая силу и непрожитые годы, вгоняя меня в кромешную тьму. Приборы голосили на всю больницу, созывая врачей, но было поздно.

Я умерла.

В свои сорок мне хотелось жить, радоваться светлым моментам, что встречались на пути. Только вот приговор, который объявили всего год назад, разрушил весь привычный уклад. Я боролась, честно боролась, и проиграла. Последние месяцы химия не помогала, лишь приносила все больше боли. Раздирающей, растаптывающей в пыль.

Теперь этот писк преследовал меня на пути, который описывали как тоннель со светом на том конце. Однако пустота вокруг сбивала с толку, особенно когда в ней начали вспыхивать яркие картинки. Сцены, похожие на странный исторический фильм. Драма, разворачивающаяся на моих глазах, совершенно не подходила под описание пути к Всевышнему. Ладно бы ещё мою жизнь показывали, знаете, когда кинолента в голове прокручивает все-все события из прожитого.

А тут фильм. Странный, непонятный, немой, и от этого ещё более жуткий. Я порхала неосязаемой тенью мимо этих осколков, которые словно никак не могли собраться в единое целое. Даже без слов я начинала сочувствовать героине, которую явно загнали в навязанный родителями брак. И холод, пронизывающий меня сквозь тонкое стекло, которым мне виделись эти сцены, был пугающе реален.

— Развод… — донёсся до меня надменный мужской голос.

— А? — выдохнула я, словно очнувшись ото сна.

— Я говорю, завтра нужно подписать бумаги на развод! — рявкнул незнакомец, стоящий напротив меня.

Я хлопала глазами, сидя посреди роскошной комнаты, которую только что видела. Только вот была она в одном из кадров фильма, который мне крутили после смерти. Резкая боль скрутила тело, сковывая его подобно цепям, и на лбу выступил холодный пот. Паника, страх и непонимание обрушились лавиной, грозя утащить меня в истерику.

— Эй, не делай вид, что для тебя это неожиданность, — прорычал мужчина, склоняясь к моему лицу. Его полные ненависти голубые глаза оказались прямо напротив моих, и я едва не потеряла сознание, когда зрачки вытянулись в тонкие ниточки.

— Да, развод, — испуганно пробормотала я, вжимаясь в спинку большого кресла. — Конечно.

Горло сжала невидимая рука, мешая дышать. Чужие воспоминания продолжали мелькать в памяти, а тело рефлекторно старалось избежать мужских прикосновений. Казалось, меня вот-вот стошнит от приторного аромата, идущего от незнакомца. Сладковатый цветочный душок забивался в нос, и к горлу подкатывал комок. Этот запах не вязался с образом аристократа, богатого и напыщенного.

Парфюм явно принадлежал женщине. Другой женщине, которая всеми силами пыталась заявить о своём существовании. Истерический смешок вырвался сам собой, отчего морду мужчины перекосило.

Развод? Да с радостью. Я всё ещё ничего не понимала в происходящем, но мне не хотелось быть хоть как-то связанной с этим похотливым кобелём. Судя по обрывкам, что мне показали, муженёк являлся козлом. Не знаю уж подробностей, но с женой он обращался, как с прислугой. Так зачем мне держаться за этот брак? Нет, лучше разойтись как в море корабли и начать с чистого листа.

Оттолкнув всё ещё стоящего слишком близко мужчину, я скрестила руки на груди. Таким образом мне удалось скрыть, как подрагивают пальцы от нервов. Дрожь волнами проносилась по позвоночнику, но я старалась сосредоточиться на реальности. Отдаться чувствам смогу позже, в более спокойной обстановке.

Шикарная комната с тихо потрескивающим камином и дорогими безделушками вдоль полочки. Огромное окно, почти во всю стену, за которым простиралась глубокая ночь. Обстановка напоминала рококо или что-то приближённое к нему. Пламя огня играло на стенах, бросая причудливые тени. Миленько и очень дорого. Страшно представить, сколько обошёлся ремонт одной только комнаты.

Мужик в старинном сюртуке, блондинистый и породистый, как холенная собака. С виду — милейший ретривер, а как всмотришься и заглянешь в глаза сразу понятно — душонка прогнила насквозь. Быстро опустив взгляд вниз, скрывая его за ресницами, увидела пшеничные локоны, обрамляющие грудь. Эх, жаль не мои каштановые. Но не будем о грустном, та девушка, которую я видела в ярких картинках, — настоящая красотка.

«И чего мужикам не хватает?» — печально подумалось мне, но я быстро прогнала эту скользкую тему. За столько веков никто так и не смог досконально изучить тему супружеских разводов. Поэтому нет смысла тратить на размышления драгоценное время, кобелька и так скоро кондратий хватит, судя по покрасневшему лицу.

— Я поняла, — холодно произнесла, хотя внутри всё сжималось.

А вдруг выдам себя, или ещё хуже — меня назовут сумасшедшей? Нет, нельзя так подставляться. Нужно поскорее завершить разговор и обдумать происходящее в одиночестве. Поднявшись, я смерила муженька равнодушным взглядом и отряхнула подол тяжёлого платья. Оно настолько туго стягивало тело, что стоять удавалось с огромным трудом.

— Я дам вам развод, — вновь повторила я, видя, что моим словам не верят. — Буду ждать бумаги, чтобы подписать.

Отчеканив последние слова, подхватила длинный подол и направилась к двери. Я успела пройти пол комнаты, прежде чем мой локоть грубо схватили чужие пальцы. Стальная хватка заставила скривиться от боли и, резко обернувшись, я увидела перед собой пылающего от гнева мужчину. Его прямо-таки распирало, обрамленное светлыми локонами лицо раскраснелось, а из голубых глаз летали настоящие молнии.

— Так просто? Даже не закатишь истерику? — прошипел муженёк, щурясь и стараясь раздавить меня своей невероятной аурой. — Моя милая Лаурентия беременна, она более достойна стать супругой принца, что вскоре займёт трон. А ты… бесполезная пародия на наш род, даже взлететь не смогла. Ущербная…

— Все сказали? — ледяным тоном уточнила я, дождавшись небольшой паузы.

Внутри всё ёкало от слов этого недоноска, по ошибке названного мужчиной. Мальчишка слишком заигрался, раз посчитал себя вправе оскорблять собственную жену. Похоже, прошлая хозяйка тела болезненно воспринимала его речи, раз даже сейчас мне приходилось бороться с нарастающей тоской. Она поднималась из глубин сердца, но не принадлежала мне.

— Ты!.. — задыхаясь от ярости, выкрикнул муженёк, чуть ли не брызгая слюной.

Он недоговорил, зло отдёргивая полы сюртука и вылетая из спальни. Дверь громко хлопнула, да так, что стены задрожали. А они, между прочим, явно не картонные. Выдохнув, я вернулась в кресло и устало опустилась в него. Голова разболелась, яркие эпизоды прошлого этого тела замелькали перед глазами, обрастая деталями. Верно, эта девушка прожила короткую и крайне несправедливую жизнь. Настолько, что, услышав про развод, потеряла жажду жизни.

— Мне так жаль, — прошептала я, прикрывая глаза.

По щеке скатилась одинокая слеза, оставив мокрый след.

Глава 2

Комната казалась тесной клеткой. Как только голову отпустила боль и картинки перестали мелькать перед глазами, я встала. Ватные ноги плохо подчинялись, но я упрямо подошла к окну. За ним, утопая в свете огоньков, раскинулся дворец. Самый настоящий, хоть его и с трудом удавалось рассмотреть в ночной мгле. Круглая, будто головка сыра, луна занимала царствующее место на небосводе с незнакомыми созвездиями.

Касаясь ладонями холодного стекла, ощутила тянущую боль в сердце. Она не шла ни в какое сравнение с привычной мне болью от лечения, но всё же заставила скривиться. Новый мир. Новая жизнь. Новое тело. Я получила второй шанс, но оставалась заложником чужой жизни.

Впереди предстоял тяжёлый, возможно, непосильный путь к счастью. Я не собиралась сидеть сложа руки, ожидая, что с небес на меня свалится грузовик подарков. Я мечтала о детях, но так и не смогла найти достойного мужчину. А потом стало поздно, ведь операция в попытках излечиться от рака, навсегда отобрала у меня шанс на собственных детей.

«Возможно, — я приложила ладонь к плоскому животу, затянутому в корсет, — в этот раз всё получится».

Тишина и треск пламени в камине успокаивали, поэтому, когда эту мирную мелодию разрушил скрип двери, я дёрнулась. Служанка. Совсем молоденькая и тихая, она скользнула в приоткрытую дверь комнаты. Она склонилась в поклоне, прежде чем я смогла увидеть её лицо.

— Ваше Высочество, время позднее, — вежливо произнесла служанка, не разгибаясь. — Вас провести в ваши покои? Его Высочество распорядился… помочь вам подготовится ко сну.

— Да, пойдём, — скрипнув зубами, я согласилась.

Похоже, он распорядился иначе, но девушка решила смягчить слова муженька. Впрочем, это не имело значения. Тело начало ломить, сонливость так и норовила запустить в меня свои коготки. Да и мысли путались, что уж скрывать. Этот день выдался чересчур переполненным событиями, и я даже не знала, как до сих пор держала себя в руках.

Выйдя в коридор, я дождалась пока служанка прикроет за нами двери. Идя по длинным коридорам, слишком запутанным, чтобы разобраться в них с первого раза, я всё же пыталась запомнить дорогу. Мы поднялись на этаж выше, очутившись на уровне третьего или даже четвёртого, и свернули в очередной коридор. Дворец казался бесконечным, стены вокруг украшали подобия современных светильников, вспыхивающих самостоятельно, стоило нам приблизиться.

Картины. Цветочные вазы. Гобелены. Я словно попала в музей, застывший во времени. Нахлынули воспоминания, как мы с друзьями прогуливались по Эрмитажу. Интересно, станут ли они скучать по мне? Горло вновь сжала чья-то рука, но я не позволила тоске поглотить меня.

Лучше жить здесь, чем навеки остаться в земле. Да и я устала, просто устала от постоянных таблеток и приступов, от которых хотелось выть во всю глотку. Сжав кулаки, я не сразу заметила, что мы остановились. Резная дверь, толстая и тяжёлая на вид, поддалась без проблем. Без единого скрипа она пропустила меня вовнутрь простенькой комнаты, отдалённо похожей на прошлую.

Только вот эти покои, первые и предназначенные для приёма гостей, имели более потрёпанный вид. Сразу стало понятно, что нелюбимую жену принца не слишком жаловали. Поленья в камине уже догорали, и мне пришлось лично подкинуть пару брёвнышек потолще. Служанка поспешно заскочила в соседнюю дверь, за которой скрывалась спальня. Решив рассмотреть всё завтра, я пошла следом. Вид поистине королевской постели сразу привлёк внимание, и мне захотелось поскорее сбросить с себя орудие пыток под названием платье и рухнуть на голубую прелесть.

— Помоги снять платье, — холодно распорядилась я.

— Сию минуту, Ваше Высочество, — вздрогнув, ответила девушка.

Она оторвалась от подушек, которые до этого поправляла, и бросилась в мою сторону. Ловкие пальцы, привыкшие к помощи другим, довольно быстро освободили меня от тяжёлого груза ткани. Под ним оказалась тонкая сорочка, отороченная рюшами. Очень старомодная, казалось, что её с боем отобрали у какой-то старушки. И трусы — их не было, даже крохотного кусочка между ног.

Средневековье, да не дай боже. Я поморщилась, когда холодные пальцы нырнули в светлую копну волос, вытягивая шпильки. Пряди водопадом легли на спину, и стало так хорошо, что словами не описать. Бедные женщины этого времени, лишённые удобной одежды и с вычурными причёсками. И бедная я, привыкшая к современности и теперь вернувшаяся к «древности».

— Можешь быть свободной, — махнула я рукой, намереваясь прямо сейчас залезть в постель.

— А как же ванна? — пробормотала служанка, наконец поднимая своё лицо и глядя на меня.

Невинная мордашка, но глаза выдавали презрение. Верно, она поэтому и держала взгляд всегда прикованным к полу, лишь бы ненароком не посмотреть на меня. Ей явно не нравилось моё общество, но работа есть работа. Не думаю, что прислуживать ненужной жене принца — почётная должность, скорее наоборот, повод для насмешек.

— Она разве готова? — равнодушно обронила я, проходя мимо девушки. — Не желаю терять время, и так ночь в самом разгаре. Ступай.

— Как прикажете, — ответила девушка, и мне послышалось раздражение в её голосе. — Доброй ночи, Ваше Высочество.

Оставшись в одиночестве, я быстро побежала к кровати. У меня не осталось сил смотреть по сторонам, поэтому я с разбегу плюхнулась на мягкий матрас. Холодный шелк прильнул к телу, отчего я расплылась в блаженной улыбке. Камин в спальне не горел, но мне давно стал по душе холод. В больницах, где я проводила почти всё своё время, всегда не хватало нормального отопления.

Так что даже лёгкая прохлада, которая стояла в спальне, не помешала мне растянуться на огромной постели. Укрывшись тонким покрывалом, я потянулась, разминая мышцы и спину.

— Хорошо-о-о, — протянула я, обнимая подушку и прикрывая глаза. — Спать. Все мысли подождут. Как говорила Скарлетт, подумаю об этом завтра…

Глава 3

Утро пришло нежданно, обрушившись на меня солнечными лучами. Застонав, я перевернулась на другой бок, пряча лицо от надоедливых лучей. Шумела уборщица, как обычно, убирающая палаты рано утром, перед пересменкой. Я привыкла к лёгкому шуму, что сопровождал пожилую женщину, и уже почти уснула по новой. Однако осознание наотмашь ударило, заставляя открыть глаза.

Я умерла. Попала в новый мир, и тут никак не может быть уборщицы. Резко сев, я подтянула покрывало к груди, пряча отвратительную сорочку. Напротив кровати стояла уже знакомая служанка с тряпкой в руках и ведром воды. На её молоденьком лице проступило злорадство, будто она специально шумела с утра пораньше.

— Ваше Высочество, вы уже проснулись? — вежливо спросила девушка, словно не понимая абсурдности вопроса.

— Да, — хмуро ответила я, с трудом сдерживая раздражение.

— Прошу прощения, — виновато потупилась служанка, деланно опуская взгляд и глядя себе под ноги. — Мне продолжить уборку позже?

— Можешь продолжать, раз начала, — цокнула языком, отбрасывая покрывало.

Опустив ноги на пол, почувствовала тёплый ворс ковра. Служанка, убедившись, что я встаю, вернулась к своему занятию. Тяжесть в теле не стала неожиданностью, как и лёгкая мигрень. Окинув взглядом спальню, удивилась её размерам. Поистине королевские апартаменты, хоть и в запущенном состоянии.

Мебель из тёмного дерева, с резьбой и явно сделанная под заказ. Жаль только делали это лет тридцать назад, судя по потёртостям и потускневшему дереву. Светлые стены нежно лимонного оттенка сильно выбивались, и казалось, что сюда просто принесли ненужную мебель со всего дворца. Огромное окно арочной формы занимало большую часть стены по праву сторону от кровати. От вида зелёных штор я поморщилась, подавив тяжёлый вздох.

И как только прежняя хозяйка этого тела терпела столь кричащую и негармоничную обстановку? Ужасно жаль её, ведь, пробыв здесь меньше дня, я уже хотела всё изменить. Повезло, что развод избавит меня от жизни в этом месте, где даже не могут нормально подобрать интерьер для супруги принца. Плевать я хотела на их отношения, но это открытое неуважение со стороны слуг и управляющего, и за него раньше казнили.

Накинув подготовленный служанкой халат, я прошла в ванную комнату. Она напоминала наши, только века так девятнадцатого. Надеюсь, и горячая вода в наличии. Повезло — из серебряного краника потекла приятная водичка, которой я тут же умылась. Бросив взгляд на довольно большую ванну на львиных ножках, не смогла устоять и наспех ополоснулась. Всё же вчера пришлось ложиться грязной спать. Я этого жуть как не любила, но сил не оставалось знакомиться с местным водопроводом.

Вернувшись в комнату, я застала уже двух девушек в форме горничных. Одетые в одинаковые платья и белоснежные передники, они казались двойняшками. Лишь лица выдавали отсутствие родства: у незнакомой служанки был нос с заметной горбинкой и россыпь веснушек.

— Как вас зовут? Обеих, — решила я уточнить, но от столь простого вопроса они вздрогнули и переглянулись.

— Обри, — представилась первая девушка, которую я уже видела. Указав на свою напарницу, она добавила: — А это Ливи. Мы ведь ваши личные служанки, как вы могли забыть наши имена?

В голосе горничной сквозило недовольство, но я лишь пожала плечами. Будь они более доброжелательны, я бы попыталась объясниться, однако после такого пренебрежительного отношения мне стало плевать. Пусть думают, что хотят, их чувства — не моя забота. Подпишу бумаги и уберусь куда подальше из этого гадючника. Уверена, они с нетерпением ждут Лаурентию, которой благоволит принц.

Убрав с лица влажные волосы, я заметила скромный завтрак на серебряном подносе. На кофейном столике, возле узкого книжного шкафа и кресла, расположенных в затемнённом углу комнаты. Тарелка, накрытая крышкой, была всего одна. Рядом с ней — чайник и чашка, от которой исходил едва заметный пар. Живот тихо заурчал, и я поспешила к завтраку.

Служанки провожали меня возмущёнными взглядами, будто не понимая, почему я так себя веду. Пока ела яичницу с помидорами, ненавязчиво следила за девушками. Они копошились у большого платяного шкафа рядом, похоже, выбирая платье. Внутри просыпалось любопытство, ведь особых надежд увидеть что-то нормальное я не питала. Скорее всего, нарядов у меня по пальцам пересчитать, ещё и старых, как и сорочка у меня под халатом.

Увидев платье, чуть не поперхнулась чаем. С трудом проглотив горячий комок, уставилась на тёмное нечто в руках Обри. Девушка торжественно разложила тёмно-лиловую ткань на застеленной постели и довольно потёрла руки.

— А посветлее ничего нет? — выдохнула я, глядя на этот траурный кошмар.

Да в таком только вдовы и ходили, насколько помню историю.

— Ваше Высочество, к сожалению, светлее ничего нет, — покачала головой Ливи, даже не раздумывая перед ответом. — Его Высочество распорядился пошить вам тёмные наряды, поскольку они удивительно подходят вашей внешности.

Вот козёл. Чтобы блондинке и подходили такие цвета? Сказочка, которую съели вместе с логикой и здравым смыслом. Подавив ругательство, рвущееся с языка, прикрыла глаза. Досчитала до десяти и в обратном порядке, старательно подавляя злость к муженьку. Получалось отвратительно, но я всё же справилась. Допив чай, с обречённым видом позволила себя облачить в тяжёлое платье.

Корсаж туго стянул и приподнял аккуратную грудь и превратил талию в мечту многих девушек. Эх, раньше я бы многое отдала за такую фигуру. Глядя в большое напольное зеркало в мой рост, критично осмотрела себя со всех сторон.

Красивая мордашка, даже удивительно, что кобелёк не клюнул на неё. Может, он пострашнее любит? Пф, надеюсь, я покину столь дружелюбный дом раньше, чем познакомлюсь с беременной заменой. Служанки мялись за моей спиной, словно раньше девушка никогда не рассматривала себя в зеркале. Хотя, судя по тем кадрам, что мне довелось увидеть, прежнюю «меня» не заботила собственная внешность.

— Ваше Высочество, вы и сегодня будете ждать супруга в чайной комнате? — стараясь скрыть издёвку, спросила Обри.

— Нет, я собираюсь в библиотеку, — холодно произнесла я, отдёргивая подол раздражающего платья. — Проведи меня, что-то я запамятовала дорогу.

— Само собой, — недоумённо пробормотала горничная, бросая на напарницу полный недоверия взгляд. — Вы ведь никогда там не были, поэтому я с радостью покажу дорогу. Ливи, ступай на кухню и распорядись подать чай в библиотеку для Её Высочества.

— Хорошо, — слабо кивнула вторая служанка и скрылась за дверью.

Судя по всему, Обри стояла на ступень выше Ливи. И они обе не считали нужным спрашивать у меня, хочу ли я чай. С каждой минутой, прожитой в этих стенах, я всё больше ненавидела его. Стойкость прошлой хозяйки тела поражала, ну или её глупость. Этого тоже не стоит отметать, считая её априори умной. Может статься, она сознательно игнорировала всё это безобразие, считая лучшим решением удерживать брак и верить, что в будущем всё изменится.

«Какой же ты была, бедняжка? — подумала я, выходя из спальни. — Умной? Глупой? Связанной по рукам обязательствами, о которых мне ничего не известно? Как же мне интересно узнать всё…».

Глава 4

Длинные коридоры, виденные ночью, представляли собой запутанный лабиринт. Однако горничная шла так, словно сама строила этот дворец. В отличие от прошлой ночи, сейчас здесь слышались чужие шаги, перешёптывания слуг, звонкое эхо голосов, отскакивающее от каменных стен.

Мы нашли библиотеку не сразу, лишь пройдя многие коридоры и залы. Я видела, как на меня глазеют слуги. Их взгляды, колючие и враждебные, сверили спину. Идя за горничной, я словно проглотила палку, создающую идеальную осанку. Никогда прежде я не пыталась выглядеть величественнее, чем в этот день.

Когда перед нами показались двери в обитель знаний, я с трудом подавила вздох облегчения. Плечи чуть расслабились, а по спине прошла волна дрожи. Перед глазами возвышались две створки, каждая выше человеческого роста, украшенные узорами — драконьими силуэтами, обвитыми лозами. Я толкнула дверь, и она поддалась с протяжным скрипом.

И шагнула в иной мир.

Библиотека оказалась огромной. Не просто залом с захламлёнными полками, а целым лабиринтом. Высокие своды терялись где-то вверху, между витиеватыми арками висели люстры, украшенные хрустальными подвесками. Свет падал мягкий, золотистый, будто внутри сияла не лампа, а маленькое солнце.

Ряды полок уходили вглубь, словно бесконечные аллеи. На каждой — сотни книг в переплётах из кожи и ткани, украшенные тиснением и драгоценными камнями. Некоторые книги были такими старыми, что их корешки облупились и потрескались, другие сияли свежим блеском, словно их только что принесли из типографии.

Я прошла вдоль первого ряда и провела пальцами по корешкам. Толстые тома с замысловатыми названиями на древнем языке. Пахло пылью, пергаментом и каким-то терпким ароматом, похожим на смесь ладана и трав. Служанка осталась у входа, с явным интересом наблюдая за мной.

«Пусть смотрит», — хмыкнула я про себя, уходя всё дальше от её липкого взгляда.

— Как будто попала в музей, — прошептала сама себе под нос, с восторгом и трепетом рассматривая фолианты.

Мне не хотелось спешить, поэтому я медленно шла, крутя головой и останавливаясь у прозрачных витрин. Под тонкими стёклами лежали манускрипты в хрустальных футлярах, пергаменты с золотыми буквами, свитки, перевязанные лентами. Некоторые выглядели такими древними, что, казалось, прикоснись — и они рассыплются в пыль.

На длинных столах в центре зала стояли глобусы — не земные, а какие-то другие: с материками причудливой формы, с морями, где нарисованы чудовища. Я задержалась возле одного и долго рассматривала крошечные драконьи силуэты, будто плывущие над океанами. Другой мир, действительно отличающийся от Земли. Я застыла у круглого шара, осторожно касаясь пальцами большого материка в центре.

«Вот он, твой новый мир», — мелькнуло в голове.

Постояв ещё немного, я стала искать энциклопедии. Что-то, что поможет мне понять, где именно мне посчастливилось оказаться. Где-то вдалеке послышался скрип двери, шепоты служанок, но я не стала возвращаться. Мне не хотелось пить чай, да и не просила его, так какой смысл тратить время? Никакого, лучше повнимательнее смотреть на полки. Повезло, что вместе с телом ко мне пришло и знание местного языка.

На полке с зелёными переплётами я нашла целый ряд книг с гербом незнакомой академии. Ну, я так думала, ведь чем ещё может оказаться изображение дворца с раскрытой под ним книгой. «Основы магической теории», «История династий драконов», «Геральдика и символы». Сердце у меня заколотилось быстрее: вот оно, то, что мне нужно.

Я вытащила один том — тяжёлый, с золотым тиснением. Переплёт скрипнул, когда я раскрыла его. Страницы пахли временем.

— Отлично, — прошептала я. — Теперь хоть перестану чувствовать себя полной дурочкой.

Устроившись за небольшим столиком в углу, на котором стояла лампа в виде куска кристалла, принялась читать. Каждая страница открывала передо мной кусочек нового мира. Собранные в фолианте знания напоминали сказку, ожившую и нереальную. Внутри всё трепетало, когда я вчитывалась в ровные чернильные строки.

Я узнала, что драконьи рода делятся на цветовые линии: синие, чёрные, золотые, зелёные… Каждая имеет свои черты, свои способности и даже особенности характера. Раздумывая над этим, потянулась к перечню известных фамилий. Мне хотелось знать всё, чтобы не только тело и язык прошлой хозяйки принадлежали мне, но и знания известных драконов этого мира. Без особой надежды я изучала незнакомые фамилии и портреты именитых родословных.

К сожалению, ни единого отклика внутри. Пальцы едва не вырвали лист, на котором показался портрет муженька. Его Высочество Алеандр Вискосский, младший сын короля и золотой дракон. Неудивительно, что его ящер именно золотой, внешность у кобелька прямо-таки подходящая. Как и характер, паскудный и алчный, жаждущий всеобщего внимания.

А вот кого-то похожего на меня найти не удалось, словно новое тело не принадлежало к драконьему племени. Хотя принц назвал меня бескрылой, значит, хоть капля драконьей крови во мне есть. Уф, аж голова разболелась от всех этих мыслей. Захлопнув книгу, устало потёрла слезящиеся глаза. В них будто насыпали горсть песка, видимо, слишком долго просидела в этой полутьме.

Взяв другой фолиант, на мгновенье замерла, держа ладонь на вязи серебряных букв. Вздохнув, решила пролистать несколько страниц, не особо вдаваясь в подробности. Это был сборник великих подвигов, совершённых за последние двести лет. Картинки — гравюры с драконами в небе, армиями на земле. Я задержала взгляд на изображении огромного генерала в доспехах, с крыльями за спиной. Имя его ничего мне не сказало, но что-то в лице показалось странно знакомым.

Устало откинувшись на спинку кресла, в котором сидела, запрокинула голову. Ряды полок продолжались до самого потолка, уходя на пару этажей вверх. Разминая плечи, встала и потянулась всем телом. Как хорошо, когда никто не рассматривает как диковинку и не следит за каждым шагом. Эх, поскорее бы убраться отсюда и начать новую жизнь.

Бродя между полок, я нашла раздел «Энциклопедия флоры и фауны». Толстенные книги с иллюстрациями растений. Некоторые я узнала: розы, лаванда, базилик. Но рядом были описаны цветы с крыльями, кусты, светящиеся ночью, деревья, чья кора служила лекарством.

«Может, стоит завести себе блокнот и записывать?» — я улыбнулась этой незамысловатой мысли, вспомнив, что раньше любила делать разные заметки.

Часы тянулись незаметно. Я перелистывала энциклопедии, выписывала в память даты, имена, названия растений. Словно снова села за школьный учебник, только ставки были выше. Теперь от моих знаний зависело, смогу ли я выжить в этом мире. Под вечер в библиотеке стало совсем тихо. Люстры мерцали мягче, тени сгущались. Закрыв очередной том, провела рукой по тиснёной обложке и подумала:

«Если уж мне выпала вторая жизнь, то я выжму из неё всё».

Глава 5

После целого дня в библиотеке мне стало даже немного обидно. Ни разу служанки не подошли и не справились о моём самочувствии. Шаги их слышались от входа, но дальше они не заходили. Даже трапезы я пропустила, поскольку не предложили. Вздыхая о своей тяжкой доле, я вышла к огромным дверям. Горничные обнаружились в креслах, попивающими чай с булочкам, и меня заметили не сразу.

Мне пришлось нарочито покашлять. Обри и Ливи подскочили так, что чашки едва не полетели на ковёр. Значит, горничные не голодали в моё отсутствие, а вот мой желудок тихо постанывал от звенящей пустоты внутри.

— Ваше Высочество… вы закончили? — нервно уточнила Обри, метнув виноватый взгляд на пустую тарелку и недопитый чай.

— Да, на сегодня достаточно, — холодно произнесла я, глядя на крошки, предательски блеснувшие на их юбках. — Обри, распорядись подать мне горячий ужин. Сытный. В покои. А ты, Ливи, проводи меня.

— Как прикажете, — скрипнула зубами горничная, которую будто унизил мой приказ.

Шурша платьем, я прошла мимо и толкнула тяжёлую дверь библиотеки. Молчаливые служанки последовали за мной. Выскользнув в коридор, заметила оживлённый бег слуг, которые явно спешили по делам. Меня они словно не замечали, сосредоточенно таская всякие вещи из одного коридора в другой. Повсюду слышались торопливые шаги, эхо голосов и стук дверей. В воздухе так и стояло напряжение, от которого хотелось поскорее избавиться.

Обратная дорога в покои заняла немного меньше времени, и я почти запомнила весь путь по этим многочисленным пролётам и лестницам. Все встреченные слуги были чертовски занятыми, и мне даже пришло в голову, что вскоре приедет какой-то важный гость. Надеюсь, — я вздрогнула от проскользнувшей мысли, — они не к Лаурентии готовят дворец.

Ливи напоминала неприметную тень, но от неё тоже исходила неприязненная аура. Похоже, мне не найти здесь человека, который бы благоволил несчастной неудачнице-жене принца. Ладно, не время печалиться. Пока Обри где-то бродила, отлынивая от работы, вторая горничная помогла мне раздеться и сменить тяжёлое платье с корсажем на простое свободное оттенка болота. Цвет был отвратителен, но лёгкость ткани я оценила.

— Ступай, — махнула я рукой. — Хочу побыть одна. Позови, когда принесут ужин.

Дверь за ней закрылась, и комната погрузилась в глухую тишину. Насвистывая незамысловатую песенку, расплела волосы и оставила их лежать на плечах. Пришло время осмотреть спальню и комнату для гостей, хотя они раздражали своими кричащими оттенками. Проходясь из угла в угол, пыталась представить, какого было прошлой хозяйке, попавшей в эти стены.

Я видела в её воспоминаниях, как несчастная невеста сидела в одиночестве по ночам. Этот кобель ни разу не посетил её покои за всё время, а после просто объявил о её несостоятельности как женщины.

«Козёл. Дай он ей хоть крупицу заботы — и всё могло бы сложиться иначе». — Грудь сдавило.

Я сжала кулаки от злости, ударяя по стене, у которой остановилась.

Внезапно послышался треск и от стены отделился небольшой кусочек. Появившаяся щель оказалась пальца полтора толщиной, может, два, и я с интересом заглянула внутрь. Темно и ничего не видно. Жаль. Прикусив губу, засунула туда два пальца. Сердце замерло, когда я ощутила нечто спрятанное. Потребовалось приложить немного усилий, чтобы тонкий блокнот очутился в моих грязных руках. Кожаная обложка была очень тонкой и без опознавательных знаков.

— Дневник? — прошептала я, осторожно разворачивая находку.

На первой странице чётко значилось: «Собственность Катрин Меррол».

— Катрин, — покатала я на языке новое имя. — Похожи. Меня звали Екатериной, а это вроде один из заграничных вариантов перевода. Не придётся долго привыкать к нему, а вот фамилия интересная.

«Отец решил воевать с золотыми, и это стало началом всего, — ровные и аккуратные буквы, от которых исходил холод. — Наш небольшой род серебряных драконов давно мечтал о независимости, только вот никто не решался вступить в открытое противостояние».

Сев на кровать, я всматривалась в дневник своей предшественницы, который скрывал историю и чужую боль. Почерк был красивым, но местами дрожал — злость и отчаяние проступали в каждой букве.

«Если бы он только прислушался! Всего год войны, и мы были вынуждены склонить головы перед золотыми. Никто не стал слушать меня, бескрылую пародию на благородную драконессу. Я говорила! Просила и умоляла, но меня всё равно выдали замуж. — В этом месте почерк стал более резким и рваным, будто Катрин выплёскивала всю злость на бумаге. — Ненавижу это прогнившее место, но ради памяти семьи я вынуждена вымаливать милость у этого золотого подонка с титулом принца. Похотливый пёс и то более разборчив в связях, чем этот недоумок. Но мне нужен наследник, продолжение наших родов».

У меня похолодели руки, значит, она обо всём знала. Знала, но продолжала ждать муженька и просить о близости. Желудок скрутило болезненным спазмом, и меня едва не вывернуло. Повезло, что я не успела ничего съесть. Внутри всё скручивалось в тугой комок, а злость и жалость смешивались в ядовитый коктейль.

«Вся моя семья оказалась казнена за измену и восстание. Пощадили лишь меня, выставив, как пугало, на публике. Король Виорин Вискосский — добродетельный дракон, пощадивший дочь изменников и даже даровавший ей брак с младшим принцем. Чушь! Враньё, от которого меня до сих пор тошнит. Они просто хотели силу, текущую в наших жилах, но я лишена её.

С самого рождения небеса обошли меня своей милостью и не подарили крылья. Вместе с этим я лишилась и магических сил, что присущи серебряным. Мой отец легко заключил союз, уверенный, что золотым ничего не достанется. Он был готов пожертвовать всеми, только бы оставить короля в дураках. И ему это удалось.

Надеюсь, когда этот дневник найдут, меня уже не будет в живых. Иначе я горько пожалею и смерть станет единственным спасением».

Холод пробежал по спине, а после вернулся к сердцу и сжал его в своих цепких когтях. Я сжала дневник в пальцах и закрыла глаза. Вот она — её боль. Её одиночество. Её последняя исповедь, спрятанная в стене ненавистной комнаты.

— Я не позволю, Катрин, — прошептала, поглаживая кожаную обложку. — Я проживу эту жизнь за нас обеих.

Глава 6

Засыпала я с тяжёлым сердцем, ощущая несправедливость судьбы по отношению к Катрин. Всю ночь меня терзали её воспоминания, пробужденные дневником. Подобно безмолвному наблюдателю, я видела, как растёт маленькая девочка и превращается в красивую девушку.

С каждым прожитым годом картина воспоминаний всё больше обесцвечивалась. Из красочного детства — к чёрно-белой реальности. В этом дворце действительно не существовало людей, принявших сторону серебряной драконессы без крыльев. Кишащая змеями выгребная яма — таково моё мнение об этом месте.

Проснувшись утром, я чувствовала, как внутри продолжает кипеть злость на весь мир. Несправедливость по отношению к прежней хозяйке тела царапала душу, будто я сама пострадала. Впрочем, отчасти так и было. Ведь отныне этот мир и судьба принадлежали мне, девушке из двадцать первого века. Моей родине пришлось пройти через многие невзгоды, чтобы достичь величия и свободы.

«Возможно, здесь время ещё не пришло, но с долгой жизнью драконов, кто знает, вдруг мне посчастливится увидеть расцвет цивилизации собственными глазами», — размышляла я, расчёсывая золотистые волосы и глядя в отражение зеркала.

Я проснулась довольно рано, служанки пока не появились, и я решила посвятить этот шанс проверке гардероба. Сотворив на голове подобие косы, довольно потрёпанной и кривой, решительно направилась к внушительному хранилищу платьев. Дубовые створки тихо отворились, являя миру самые мрачные оттенки цветов. Разве что чёрного в запасе не имелось, а так всё словно принадлежало чьей-то вдове.

Перебирая скромные закрытые платья, только мрачно цокала языком. Платья совершенно не подходили жене принца, пусть и младшего. Мне отчаянно хотелось сорвать все эти тряпки, бросить во дворе и устроить огромный костёр. Руки так и чесались, но я выбрала самое светлое из всех и бросила его на кровать.

К приходу горничных я уже успела трижды обойти спальню и даже сполоснуться в прохладной воде. Поэтому, увидев их довольные и пышущие самодовольством лица, я не могла сдержать своей злости. Успокаивала себя долго, прокручивая в голове сотни раз мантру: «Ты скоро уедешь отсюда. Потерпи. Терпи. Ещё немного, Катя, и всё будет хорошо». А всё почему? Да попросту местные платья без помощи со стороны не надеть!

— Долго же вы добирались, — холодно бросила я, направляясь к кровати. — Помогите одеться. И объясните, куда подевался мой завтрак?

— Ох, Ваше Высочество! — Ливи бросилась ко мне, косо поглядывая на напарницу. — На кухне задержки, ещё никто не завтракал. Даже Его Величество с супругой и принцы…

— Как трогательно, — с трудом сдерживая яд, процедила я. — Но, надеюсь, трапеза всё же дойдёт до меня сегодня?

— Обри уже идёт за ней, верно? — лепетала сбитая с толку горничная, почти умоляюще глядя на меня.

Пока меня обхаживала взъерошенная Ливи, вторая девушка поспешила за моим завтраком. Им давненько не устраивали встрясок, вон как запрыгали, учуяв приближающиеся проблемы. Как я поняла, Катрин предпочитала быть милой и дружелюбной со всеми, скрывая внутри истинное отношение. Мне такое было совсем не по душе, я считаю, лучше сразу чётко дать понять — кто и где должен находиться.

Пришедшая в прошлом болезнь сломила меня, но я всё равно стремилась к открытому общению. Я никогда не улыбалась тем, кто заслуживал плевка, и не поворачивалась спиной к приятным сердцу знакомым. И в ответ получала такое же отношение, пусть и не сразу, но мне удалось выстроить гармоничные «круги близости».

Завтрак, ещё горячий и ароматный, принесли как раз вовремя. Меня закончили одевать, как куклу, и отпустили на свободу. Придерживая длинный подол насыщенного синего цвета, я аккуратно села в кресло. Вид поджаристой яичницы с парой ломтиков ветчины и свежим помидором заставил сглотнуть. Порция улетела вмиг, несмотря на моё желание растянуть удовольствие. Положив вилку возле опустевшей тарелки, выпила остывший чай.

Вот теперь можно и погулять. Сегодня за окном была чудесная погода, и я посчитала, что пришло время для выхода в мир. Накинув на плечи тонкую накидку — судя по всему, здесь тоже царила осень, — я поспешила выйти в коридор. Горничные следовали за мной, зорко следя и поражаясь. Их удивление облепило меня подобно дёгтю и стекало по спине. Зябко передёрнув плечами, я ускорилась.

Сегодня тоже слуги мельтешили по дворцу, приводя его в порядок. Мой путь лежал к оранжерее, что виднелась из моего окна. Лишь кусочек стеклянной крыши, но он дал мне возможность примерно оценить расстояние. Поэтому теперь я наворачивала круги, упорно выискивая нужную дверь.

Повезло, я таки смогла найти дорогу, даже не спрашивая у своих горничных. Выскользнув в открытую галерею с арочными проёмами без стёкол, направилась к двери оранжереи. Она примыкала прямо к дворцу и, скорее всего, являлась зимним садом. Насколько помню, их очень любило дворянство в прошлых столетиях. Это в современности природа уступала всё больше территорий, превращая планету в каменные джунгли. Этот мир ещё не успел утратить любовь к зелени и растениям, и это не могло не радовать.

С трепещущим сердцем я толкнула стеклянную дверь.

В нос ударил удушающий аромат цветов, а лица коснулось ласковое дуновение ветерка. Ступая на дорожку, усыпанную мелким гравием, не смогла сдержать восторга. Руки так и тянулись потрогать кусты, усеянные яркими цветами, что росли вдоль тропинки. Круглый купол крыши находился так высоко, что казалось, потребуется несколько лестниц, дабы потрогать его.

Повсюду виднелись деревья, зелёные и увитые лианами. Порхали бабочки и летали птицы, распевая дивные мелодии. Впервые за время в этом мире я ощутила безграничную гармонию. Это место, будто сошедшее со страниц книги сказок, напомнило мне о мечте. Далёкой, позабытой за прожитые годы, но не менее прекрасной.

— Я хотела иметь вот такую оранжерею, — прошептала я, так чтобы никто не услышал. — Живую, яркую и наполненную светом.

Бредя вглубь сада, не могла оторвать взгляда от цветов. Встречались уже знакомые соцветия, но многие из них были мне неведомы. С острыми лепестками, с бутонами разнообразных форм. Некоторые имели пятнышки или кричащие расцветки, сразу навевая воспоминания о школе.

Как говорила наша преподавательница, в природе яркие цвета — признак ядовитости. Чем более вызывающая расцветка у зверя или растения, тем опаснее к нему приближаться. Если так подумать, она была полностью права. Поэтому я старалась держаться подальше от таких цветов во избежание проблем.

Незаметно для себя я забрела в самый центр сада. Здесь, прямо под вершиной купола, расположился фонтан. Красивый, с прелестной фигурой девушки с кувшином. Из кувшина вытекала кристально чистая вода, разбивающаяся о туманную дымку над водной гладью. Заворожено глядя на эту картину, я подошла ещё ближе, не замечая ничего вокруг. Горничных я давно перестала видеть, они отвязались ещё в самом начале прогулки. Поэтому, когда за спиной послышались чужие шаги, я вздрогнула.

— Кого я вижу, — произнёс глубокий властный голос, заставляя меня обернуться. — Неужели Её Высочество Катрин решила покинуть покои?

Глава 7

Услышав незнакомца, я не смогла сдержать дрожи в руках. Она появилась инстинктивно, будто перед опасным противником. Слишком уж много власти было в насмешливых словах мужчины. Пришлось быстро брать себя в руки и натягивать на лицо вежливую улыбку. Оборачивалась медленно, с той самой ленивой грацией, которой женщины всегда прикрывают неловкость.

Передо мной стоял король Виррион Вискосский. Высокий, широкоплечий, с густыми золотистыми волосами и глазами, в которых отражалась холодная сталь. В отличие от сына, он производил впечатление не мальчишки, играющего во взрослого, а именно дракона — древнего, мудрого и смертельно опасного.

Я склонилась в реверансе. Тело беспрекословно выполнило манёвр, привычный этому миру. В эти мгновенья я вознесла молитву благодарности, ибо навыки остались после смены души.

— Ваше Величество, — вежливо произнесла я.

— Поднимись, — лениво отмахнулся свёкор. — Оставим ненужные церемонии. Утро лучше встречать за чаем, а не за поклонами.

Кивнув в сторону незамеченного мною ранее столика у фонтана, мужчина поманил меня следом. Белоснежная скатерть, фарфоровый чайный сервиз, ваза с фруктами — всё уже было подготовлено. Неужели он всегда здесь завтракает? От мысли по спине пробежал неприятный холодок. Может, поэтому служанки не стали идти вглубь, а остались у входа.

— Благодарю, — выдавила я.

Сев на край стула, постаралась держаться как можно прямее, словно проглотила палку. Ну или Катрину в своё время ею хорошенько побили, вколачивая правильную осанку. Король разлил по чашкам ароматный чай, и я уловила его пристальный взгляд. Венценосный дракон словно изучал каждое моё движение, пытаясь заглянуть под кожу.

— Должен признать, я удивлён, — наконец произнёс Виррион. — Не ожидал увидеть тебя в оранжерее. Да ещё так рано, обычно ты сначала спишь, а после целый день караулишь Алеандра.

— Решила немного поменять распорядок дня. Слышала, природа помогает успокоить мысли, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

На деле же внутри всё дрожало, как струна. От проскользнувших в чужом голосе ноток насмешки хотелось выплеснуть весь чай в нахальную рожу. Но я лишь отпила горячий напиток, прикрывая глаза. Мысленно досчитала до десяти и взяла себя в руки. Король усмехнулся, будто уловил мой внутренний страх, и сделал неторопливый глоток.

— Что ж, в некотором роде ты права. Цветы умеют заглушать тревоги. Но, к сожалению, не решают проблем, — протянул дракон, щуря свои голубые глазёнки.

Я кивнула, понимая, что это всего лишь вступление. Главная тема явно ещё впереди, и она навряд ли мне придётся по душе. И не ошиблась; от последовавших дальше слов злость взыграла с новой силой. В попытках отвлечься пыталась понять, отчего этот король так молодо выглядит. Слабо верилось, что, имея взрослого сына, можно казаться таким молодым. Тоже магия? Как и облик дракона? Чёрт, всё равно мечтаю опрокинуть стол и уйти.

— Я слышал, — голос его стал ниже, холоднее, — что мой сын уже вручил тебе бумаги на развод.

Я едва не поперхнулась чаем.

— Да, Ваше Величество, — осторожно подтвердила, опуская взгляд, дабы не выжечь в мужчине дыру.

— Прекрасно. — Виррион чуть приподнял уголок губ, и это «прекрасно» прозвучало так, будто он сказал: «Наконец-то эта тягость снимется с моей шеи». — Но, прежде чем я дам своё согласие, хотел поговорить с тобой лично.

«Ну конечно. Без личного собеседования никто меня отсюда не выпустит. А я-то наивно надеялась, что отделаюсь простой подписью…» — раздраженно подумала.

— Разумеется, — произнесла вслух, скрывая раздражение под маской учтивости.

Мы замолчали. Я делала вид, что разглядываю фонтан, но на самом деле пыталась угадать, с какой стороны он ударит. И новый вопрос не заставил себя ждать, заставляя сильнее сжать пальцы на чашке.

— Скажи, Катрин, — начал Виррион, медленно вращая чашку в руках, — каким ты видишь своё будущее?

Я склонила голову набок, изображая задумчивость. На самом деле примеривалась, с какой стороны лучше бить. Наверное, так, чтобы он в фонтан улетел? Жаль, силёнок в этом теле не хватит. Впрочем, в моём настоящем теле, поражённом болезнью, такой номер тоже бы не прошёл.

— Будущее… сложно предсказать, но я надеюсь на мирную жизнь, — спокойно ответила я,

— Мирная жизнь, — король усмехнулся. — Ты слишком наивна, если думаешь, что в нашей семье возможно спокойствие.

Я промолчала.

— Впрочем, — продолжил он, — вопрос не только в тебе. Речь идёт о будущем королевства. А оно, как все прекрасно понимают, требует наследников.

«О, вот и началось…» — я ждала чего-то подобного, поэтому не слишком удивилась. Кто ж признаёт грехи своего ребёнка, если можно обвинить его пару? Верно, никто, кроме здравомыслящих людей.

— Увы, три года брака не дали результатов, — холодно отчеканил Виррион. — И вина здесь лежит на тебе. Последние события показали, что у моего сына всё в порядке со здоровьем…

Меня словно ударило по лицу.

В груди поднялась волна злости и вместе с ней вспыхнули чужие воспоминания — строки из дневника Катрин, её дрожащие записи о ночах, проведённых в унижении, о попытках зачать ребёнка. Отчаяние несчастной девушки хлестнуло меня, как кнут.

«Вина на ней? Серьёзно? Этот ублюдок даже пальцем её не коснулся!» — в бешенстве промелькнула мысль. Я едва сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. Но виду не подала. Понимала: стоит сорваться — и все мои шансы на развод улетят к драконам.

— Я понимаю, Ваше Величество, — тихо выдавила из себя, стараясь не сорваться на шипение.

— Вот и хорошо. Вижу, ты здравомыслящая девушка… В отличие от своей родни, — расслабленно произнёс Виррион.

А внутри у меня всё кипело.

Пришлось ещё некоторое время посидеть и попить чай. Венценосный говорил — я слушала. О важности семьи, о долге перед народом, о слабости женщин, которые не справляются со своей ролью. Его слова падали тяжёлыми камнями, каждое — подобно приговору. Я сидела и думала только об одном: «Терпи, тебя этот бред не касается». И терпела.

Пока мужчина наконец не сказал:

— Развод я одобрю.

Я вздохнула, но слишком рано порадовалась.

— Однако помните: после этого у вас ничего не останется. Ни титула, ни земли, ни богатства. Ваш род предал корону, и все его владения давно принадлежат нам.

Мир на мгновенье закружился, теряя очертания, а после я с трудом удержалась на месте. Бедную Катрин, а теперь и меня в её теле, оставили без гроша. Лишили всего, оставив жалкие воспоминания и сожаления. Внутри бурлила ярость, грозящая сжечь меня дотла. Я прекрасно понимала, что жить после развода будет тяжело. Но даже представить не могла, что останусь буквально под забором.

— Благодарю за откровенность, Ваше Величество, — всё же произнесла я ровным голосом.

А внутри добавила: «…и гори ты в своём золотом пламени».

Глава 8

Коридоры дворца после разговора в оранжерее казались длиннее и темнее, чем прежде. Мраморный пол отражал мои шаги, превращая их в тяжёлое эхо, будто сама крепость насмехалась надо мной. Служанки семенили за спиной, шептались, но я их почти не слышала. В голове крутилось одно: слова короля, холодные, как клинок.

«Без титула, без земли, без гроша за душой», — я повторяла про себя эту фразу, словно мантру. С каждым повтором боль становилась острее, как и понимание, что необходимо что-то предпринять.

И всё же я держалась. Если прошлая Катрин выдержала три года унижений, то уж я-то сумею протянуть несколько недель. Хоть на костях, хоть на чистом упрямстве. Ведь в моих жилах течёт кровь несломленного народа, который прошёл через многое ради будущего. Так что я не стану просто следовать чужим указаниям, а как минимум сдеру с них компенсацию. Ведь не могло такого быть, что жёны после развода ничего не получали.

Ноги сами вели меня в сторону библиотеки, в которой хранились знания. Злость так и кипела, не желая покидать тело и притупляться. Ведомая этим чувством, я влетела в уже знакомый храм книг. Повелительно махнув рукой горничным, оставила их при входе. От их компании становилось тошно, ведь я прекрасно понимала, что они доложат королю или принцу о моих действиях.

Библиотека, поделённая на секции, имела тысячи книг. Я методично выискивала фолианты, касающиеся прав и законов; искала лазейку, пункт, на который можно опереться. Чем дальше и глубже я уходила, тем сильнее пыль забивалась мне в нос. Давно минули хорошо ухоженные ряды стеллажей, и теперь передо мной возвышались старинные фолианты в кожаных переплётах.

Руки уже дрожали под тяжестью стопки книг — по вопросам драконьего брака, по приданому, по обычаям наследования. Одни были новыми, с отпечатками гербов на корешках, другие — старинные, обтянутые кожей, которую пальцы прошлого натирали до блеска. Дойдя до стены, завершающей очередной ряд, я вернулась в начало. Поставила свои находки на небольшой столик с кристальной лампой и с наслаждением села в глубокое кресло. Ноги гудели, поэтому я, не стыдясь, сбросила с себя туфельки и размяла пальцы. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи ступней и щиколоток, но я так и не надела туфли.

— Итак, — пробормотала я себе под нос, раскрывая первую книгу, — приступим.

Чувство времени в этом мире меня подводило, однако я явственно ощущала, как глаза все больше болят. В них словно феи песок сыпали, понемножку, создавая нарастающий дискомфорт. Все книги были бесполезны, по крайней мере те, что я уже пролистала. Устаревшие и отменённые правила, которые давно утратили свою силу.

Меня заинтересовала лишь одна, в которой упоминалась редкая связь между двумя драконами. Мол, с давних времён «истинные пары» могли плевать на узы уже заключённого брака, если повстречали друг друга. Тогда бракоразводный процесс был быстрым и бесповоротным, как и новый брак с обретённой парой. Никто не смел покушаться на таких драконов, ведь истинные благословлены небесами и любого противника такого союза ждёт божественная кара.

— Чушь какая, — разочарованно буркнула я, читая про неразрывную связь истинных, которым даже смерть грозит в один день и час. — Да кому такое счастье надо? А вдруг с каким-то козлом, по типу Алеандра, соединит? Боже упаси.

Оставалась последняя книга, на которую я возлагала большие надежды. Раскрывая фолиант, я с трудом совладала с дрожью. Ветхие странницы, способные рассыпаться в прах от неосторожного касания, пугали. Похоже, и здесь меня ждала неудача. С возрастающей обречённостью я начала листать книгу.

Нашла! Я едва не закричала от восторга, когда увидела нужную мне запись. На имущество супруга я не могла претендовать, как и на утраченные владения. Однако мне принадлежало приданое матери и моё, раз я единственная дочь в семье. Насколько я помнила, в воспоминаниях Катрин не мелькали другие дети, даже в далёком детстве. А значит, никто не имел права лишить меня приданого. Даже король, чтоб ему пусто было. И уйти в королевскую семью оно не могло, так как полностью передаётся от матери к дочери.

Зазубрив на память номер закона, чтобы точно не забыть, я осторожно положила книгу в стопку. Внутри всё пело, даже есть приданое маленькое — ничего, прорвусь. Главное, что не окажусь под забором с вещами.

Тихо насвистывая, я разнесла все книги по местам. Счастливая улыбка не хотела покидать моё лицо, однако всё же мне удалось её скрыть от зорких глаз горничных. Они видели лишь отрешённость с каплей грусти, когда я вернулась к ним. За окном спускались очередные сумерки, плавно перетекающие в ночь. Опять я засиделась допоздна за книгами, зато в этот раз с большой пользой.

Уже в спальне, сменив траурный наряд, я смогла расслабиться. Никто не звал меня на семейные обеды и ужины, муженёк не объявлялся, а значит, ещё один день прошёл идеально. Мне не хотелось встречаться хоть на мгновенье с этим кобелём и особенно — его родственниками. Я уже поняла их позицию, что во всём виновата невестка.

— Ваше Высочество, подавать ужин? — спросила Обри, заканчивая расчёсывать мои волосы. — Вы вновь не ходили к супругу…

— Подавайте, — кивнула я и строго добавила: — И что с того, что не ходила? Мне есть чем заняться. Если есть время на сплетни, значит, я найду тебе побольше работы.

Я ощутила, как чужие пальцы дёрнули несколько моих прядей, Обри отскочила. Рухнув на колени, она склонила голову к полу. Сжимая руками платье, горничная замотала головой.

— Прошу прощения, Ваше Высочество! Демоны попутали, я не желала вмешиваться в ваши дела! — залепетала служанка, не поднимая головы.

— Убирайся, — отчеканила я, смерив девушку холодным взглядом. Совсем распустились, под доброй рукой Катрин. — Про ужин не забудь, пусть Ливи подаст. А тебя я видеть больше не желаю.

Горничная пулей вылетела из спальни, но дверь закрыла очень тихо. Хотя, признаться честно, я ожидала, что стены затрясутся от удара. Вздохнув, побрела к кровати и рухнула на неё как подкошенная. Устала. Всего пара дней, как я здесь, но из меня будто выжали все соки.

Перевернувшись набок, обняла руками подушку. Тяжесть собственного перерождения обрушилась камнем, грозя задавить и превратить в сплошное месиво. Я хотела жить, грезила о здоровом теле и будущем, в котором смогу стать матерью, однако, получив желаемое, столкнулась с новыми проблемами. Они как снежный ком все нарастали и нарастали, и я не знала, справлюсь ли с этим.

— Для начала выберусь отсюда, получив законное приданое, — угрюмо прошептала в подушку, прикрывая глаза, — а потом подумаю, как жить дальше.

Глава 9

Ночь вновь выдалась напряжённой, ворох впечатлений за день навалился, перерастая в кошмары. Они терзали меня до самого утра, пока я не открыла глаза с рассветом. Тело ломило, а в висках стучала кровь. Горло драло, будто накануне ужин состоял из битого стекла, а не жареного ягнёнка с картофелем. Застонав, с трудом поднялась повыше.

Простуда. Я узнала её сразу, ведь всегда имела плохой иммунитет. Видимо, новое тело тоже не привыкло к сквознякам, вот и подарило мне ОРВИ местного разлива. Оставалось надеяться, что здесь нет каких-то особенностей у болячек. Всё же не стоило снимать туфли в библиотеке.

За окном виднелся рассвет, заливающий небеса золотым светом. Лучи проникали в спальню, скользя по простенькому ковру, и подбирались к кровати. Мои слезящиеся глаза норовили закрыться, а нарастающий дискомфорт лишь усиливал желание проваляться весь день под тёплым одеялом. Только вот я не могла поддаться этой прихоти, даже несмотря на своё состояние.

Поборов слабость, сползла на пол и тут же надела тапочки. Холод лизал ступни, расползаясь по полу и забираясь вверх по моему телу. Поёжившись, обхватила себя руками за плечи. Нельзя расслабляться, ведь уже сейчас сквозь толстые стены проникал шум из коридоров. Гул нарастал, давая понять — подготовка на финальной стадии. Кем бы ни был гость, он явится сегодня-завтра. И меня терзали вполне реальные опасения, что прибывший мне не понравится.

Пока расхаживалась, стараясь прийти в относительно нормальное самочувствие, пришла Ливи. Горничная скользнула через тихо открывшуюся дверь, впуская с собой шум остальных слуг, и тут же прикрыла за собой. Похоже, она думала, что я всё ещё сплю, ведь, заметив мою фигуру у окна, аж вздрогнула.

— Ваше Высочество, я думала, вы ещё спите, — совладав с удивлением, произнесла горничная. Девушка явно была гораздо сообразительнее своей напарницы, ведь хорошо скрывала своё отношение к моей скромной персоне. — Вскоре подадут завтрак, вы хотите спуститься в столовую или остаться у себя?

— Пожалуй, здесь. Снаружи слишком шумно, — спокойно ответила я и уточнила: — К слову, почему?

— Распоряжение Его Высочества, принца Алеандра, — осторожно ответила служанка, направляясь к платяному шкафу. — Он ожидает… гостью.

— Значит, сегодня приезжает Лауренти? — холодно спросила я, поняв, что все мои опасения подтвердились.

— Я не знаю имени, Ваше Высочество, — нервно сказала Ливи, выдавая с головой свою ложь.

Сжав кулаки, я с трудом подавила вспыхнувшую внутри злость. Она распирала меня, хотела вырваться наружу и устроить катастрофу. Испортить всё то, что приготовили к приезду этой гадины. Она не заслуживала всего происходящего просто потому, что оказалась более находчивой.

Будь этот кобель хоть каплю ласковее к настоящей Катрин и подари он ей немного тепла и участия, всё сложилось бы по-другому, и ребёнка носила бы именно моя предшественница. Несправедливо. Жестоко, невероятно жестоко приводить любовницу в дом, где всё ещё живёт жена. Это подобно плевку в душу, последний бросок грязью в уходящую спину.

Мне пришлось потрудиться, дабы служанка не увидела моей ярости. Лишь после её ухода я позволила себе схватить статуэтку с книжной полки. Безвкусная серебряная волчица холодила руку. Сжав её, я заскрипела зубами. Хотелось разбить что-нибудь, выплеснуть скопившиеся эмоции и нанести вред этой отвратительной обстановке. Мои пальцы всё сильнее сжимались, волчица в руках беззвучно выла на невидимую луну, подняв лапу.

Зарычав от собственной беспомощности, ведь, по сути, я не могла ничего сделать в сложившихся обстоятельствах, я бросила статуэтку на кровать. Та мягко упала, сверкая в лучах солнца. Я же сползла вниз, садясь на корточки.

— Терпи, Катя, — пробормотала себе под нос, чувствуя, как ногти норовят впиться в ладони до крови. — Терпи, ведь только так можно вырваться с достоинством.

Завтракала, не чувствуя вкуса. Казалось, внутри всё перегорело, отсекая чувства и ощущения. Покончив с пресной кашей и чаем, хмуро отставила поднос от себя. Обведя взглядом парадную комнату, поняла, что не выдержу целый день в четырёх стенах. Скверное самочувствие притупилось, на время отступая и давая мне передышку. Горло всё ещё саднило, но чай помог ему получить ласковое тепло.

Ливи услужливо забрала пустую посуду, пряча взгляд и стараясь прикинуться мышкой. Мне нравилась то, что и она усвоила урок, который получила Обри. Я уверена, что слухи о спятившей от горя бесполезной жене разнеслись по всему дворцу. Теперь каждая собака знала, что я перестала следовать привычному порядку вещей. Оно и к лучшему, мне оставалось продержаться пару дней, и я упорхну искать новый смысл жизни.

— Красную дорожку расстелют? — внезапно спросила я притихшую горничную, которая уже собиралась выйти из комнаты.

— Прошу прощения? — удивлённо переспросила Ливи, застывая на месте и приподнимая брови.

— Ну перед Лаурентией, когда она прибудет во дворец? — с насмешкой уточнила я, складывая руки в замке под подбородком и опираясь локтями о столик.

— Само собой, — кивнула девушка и без задней мысли добавила: — И бал проведут, дабы официально познакомить её со знатью.

— Как интересно… — протянула я, щуря глаза. — А говорила, что не знаешь имени… Ливи-Ливи, врать своей принцессе грешно.

Поднос со звоном рухнул. Тарелки разлетелись на мелкие осколки, устилая пол сверкающим ковром. Служанка упала на колени, прямиком на остатки фарфора, и залепетала бессвязный бред. Она не обращала внимания на боль, продолжая стоять на осколках и умоляя простить.

Моя душа на мгновенье дрогнула, однако я не позволила себе жалости по отношению к лгущей служанке. Поднявшись, я отряхнула платье и направилась к выходу. Под моими туфлями хрустел фарфор, что вдавливался в алеющий ковёр. Никто не ведал жалости к Катрин, за столько лет она не познала чужой поддержки в этом месте, так почему я должна прощать? Ни за что.

Подол моего платья скользнул по лицу горничной, когда я проходила мимо. За спиной всё ещё слышались рыдания, смешанные со словами извинений. Взявшись дрогнувшими пальцами за ручку двери, я остановилась. Плавно повернувшись вполоборота, я произнесла:

— Чтобы к моему возвращению ни единого осколка и пятнышка не было. Ты поняла меня, Ливи?

Выйдя в коридор, я ощутила, как дрожат ноги. Запал, пробужденный столь наглой ложью, схлынул. Его остатки горчили на языке, и мне даже стало противно от самой себя. Раньше я никогда не поступала так с людьми. Да, пресекала общение и обрывала связи, но не демонстрировала собственную злость с властью. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что слуг не видно, я позволила себе прислониться спиной к закрытой двери.

— Что же ты творишь, Катя? — прошептала себе под нос, прикрывая глаза в минутной слабости. — Нет, всё правильно. Кем бы я ни была раньше, сейчас я в теле принцессы и слуги не должны позволять себе лгать в открытую.