Kitobni o'qish: «Достойный высший суд»

Посвящается членам семьи, у которых никогда не будет общей фамилии.

© Арден Л., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

ОЙРО

Не с первого раза, но мне удаётся открыть глаза. Здесь сумрачно, однако недостаточно, чтобы помешать мне рассмотреть комнату, в которой я оказалась. Стоит ночь, тяжёлые занавески раздвинуты, и луна освещает бо́льшую часть комнаты, заглядывая через высокие арочные окна и балконные двери. Стекло вставлено в специальные панели, напоминающие изысканно выполненную решётку, из-за чего свет дробится, ложась узором на пол и стены. Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить названия запахов, что сейчас витают в воздухе. Ароматические масла. Жасмин с примесью корицы и инжира. Всё это идеально сочетается с сухим запахом пустыни. Понимаю, что я в Паргаде… я дома. Эта мысль лёгкая, сонная, почти нереальная. Она обволакивает моё сознание так же мягко, как и несколько покрывал, в которые я завернулась.

Я лежу на огромной кровати с балдахином, окружённая множеством подушек с вышивкой. Ткань постельного белья настолько приятная, что мне даже не хочется выбираться из её ласковых объятий. Я медленно обвожу взглядом убранство помещения. Оно не огромное, но очень большое, особенно если учитывать, что это комната для одного человека. Точно угадать цвет стен в скудном освещении практически невозможно. Скорее всего, они светло-серые, но большая их часть покрыта узорами, вырезанными прямо по камню, что создает замысловатый рельеф из света и теней. У противоположной стены стоят огромный шкаф и массивный стол с грудой свитков и книг, сваленных на нём. На стуле несколько мечей в ножнах. Рядом проход в виде арки, отделанной резьбой, а вместо двери висят переливающиеся в тусклом свете золотистые занавески. Вероятно, проход в умывальню. Прямо в середине комнаты располагаются обитые парчой два мягких дивана и два кресла. Они окружают круглый серебряный столик. У выхода на балкон стоит огромная золотая клетка с двумя птицами. Те крепко спят, дожидаясь нового дня, чтобы запеть вновь.

Я медленно сажусь, морщусь от внезапной тяжести в голове и спускаю ноги на пол, пальцами чувствуя мягкость ковра. Не найдя никакой обуви, я прохожу в середину комнаты. Ковёр лежит лишь вокруг кровати, стоит отойти, как ступни касаются камня. Весь пол покрыт белым мрамором, который максимально долго хранит прохладу и освежает в жаркие дни. Я непроизвольно улыбаюсь, вспоминая, что в моей комнате тоже был мраморный пол. Сохранилась ли моя комната?

Голова ещё как в тумане. Всё такое родное и незнакомое одновременно. Я почти уверена, что знаю, кому принадлежат эти покои, но боюсь озвучивать имя даже у себя в голове. Недавние события, моя семья, это помещение и невесомое платье на мне. Будто воспоминания, которые у меня есть, лишь наполовину мои.

Озадаченная, я провожу ладонью по чистым, расчёсанным волосам. Дотрагиваюсь до деревянной спинки кресла, касаюсь пальцами нежных занавесок балдахина, украшенных золотой вышивкой. Всё это похоже на сон. На сон, в котором я бы хотела задержаться подольше.

Но я не могу оставаться здесь вечно, поэтому подхожу к большим двойным дверям, кладу ладонь на позолоченную ручку и несколько мгновений медлю, ожидая, что вся окружающая обстановка растворится в дымке, а я очнусь в комнате для слуг во дворце Каидана.

Однако ничего не происходит.

Тогда я нажимаю на изогнутую ручку и тяну дверь на себя. Опираюсь на неё, всё ещё боясь потеряться в действительности. Меня словно пытают новообретённой надеждой, когда я вижу молодого мужчину у противоположной стены в коридоре. Он совсем не похож на того, каким был в Цере.

Сейчас он в домашней, немного мятой одежде, на плечи накинут простой халат, что делает его образ более родным. Сердце в груди болезненно сжимается. Его тёмные волосы растрёпаны, а в серых глазах нет угрозы, насмешки или пренебрежения, которые я видела в праздничном зале во дворце Каидана. Сейчас он выглядит таким же напуганным, как и я. Брат замер, не двигается и, кажется, даже не дышит. Из моего горла вырывается сдавленный всхлип. Я не знаю, что мне делать – плакать или смеяться. Пытаюсь взять себя в руки, но звук продолжает рваться наружу, и вот я уже, заливаясь слезами, смеюсь у него в объятиях. Ноги едва меня держат, но Даян так крепко меня сжимает, что я с трудом могу дышать.

Я не вижу, но ощущаю его улыбку, чувствую, как по телу брата проходит дрожь от напряжения. Он что-то шепчет в мои волосы, но делает это так тихо, что я не могу разобрать ни слова. Похоже на его личную молитву, поэтому я не прерываю и не спрашиваю. Все мысли путаются, я не могу решить, о чём спросить, что узнать первым.

Даян ослабляет объятия и немного отстраняется, чтобы наконец взглянуть мне в лицо.

– Твои глаза… они вновь разные. – Брат неуверенно касается моего лица, стирая слёзы. – Что произошло? Почему они были карими?

Я открываю рот, чтобы ответить, но замираю, когда справа, в глубине коридора, раздаётся эхо приближающихся шагов. Даян подхватывает меня за талию и, поднимая в воздух, заносит обратно в комнату, тихо прикрывая дверь. Я не успеваю даже ахнуть, настолько легко он это делает, словно я ничего не вешу. Поставив меня на пол, брат заговорщически улыбается и прикладывает палец к своим губам. Я же прикусываю свой согнутый указательный палец, боясь то ли рассмеяться в голос, то ли вновь заплакать. Мы молчим, затаив дыхание, и продолжаем прерванный разговор, лишь когда шаги стихают в противоположной стороне.

– Думаю, тебе не хочется, чтобы наши Назари примчались сюда всей толпой. Что они обязательно и сделают, стоит только им узнать, что ты проснулась. – Хитрая улыбка Даяна ширится, обнажая белоснежные зубы.

Назари… Это слово теплом отзывается в моих воспоминаниях. Наша свита, наши названные братья и сестра. Моя память ещё не полностью восстановилась, и я с горечью осознаю, что никак не могу с уверенностью вспомнить их лица. Мне стыдно признаться Даяну, что я едва ли помню нашу семью.

– Я капала специальную настойку в глаз, чтобы изменить цвет. Я ничего не… не помнила… не помнила тебя и… Айлу… и… – начинаю захлёбываться словами, желая скорее попросить прощения, рассказать, почему всё это время я к ним не возвращалась.

– Ойро, не нужно объяснять сейчас.

Даян вновь порывисто обнимает меня, его частое сердцебиение отдаётся мне в щёку, пока я прижимаюсь к нему в ответ. Внутри меня уверенность, что мы всегда были близки, но трепет, с которым он едва касается моих волос, проводя по ним ладонью, кажется чем-то новым.

Брат берёт меня за руку и ведёт обратно к кровати.

– Ахна Мальта нам немного рассказала про твою потерю памяти. Мы всё обсудим утром, когда ты выспишься и будешь готова.

– Я думала, что разные глаза – это дефект, – не обращая внимания на его слова, силюсь объяснить я. Теперь мне жаль, что все эти годы я стыдилась этого. Но тогда я не знала, что это моё наследие от обоих родителей.

Мне необходимо, чтобы Даян поверил в искренность моего оправдания. Шумно выдыхаю, а он кивает, продолжая мягко улыбаться. Я жадно оглядываю брата с ног до головы. Пытаюсь припомнить каждую мелкую деталь и сравнить с тем, как он выглядит сейчас. В его серых глазах понимание, брат поглаживает мою ладонь и терпеливо ждёт, пока я перестану учащённо дышать и бояться, что он пропадёт.

– Ты всё ещё выглядишь усталой. У тебя, наверное, множество вопросов, как и у нас. – Брат подталкивает меня к кровати, и я не сопротивляюсь, вновь забираясь под мягкое покрывало. – Но я хочу, чтобы ты отдохнула ещё. А завтра мы все вместе будем говорить столько, сколько влезет. И послезавтра, и после этого.

От его слов на глаза вновь наворачиваются слёзы. Даян присаживается рядом и успокаивающе гладит меня по волосам, а я чувствую себя маленькой, сломленной и счастливой одновременно.

– Теперь впереди у нас вся жизнь. – Брат тянет эту фразу с надеждой, он тоже никак не может перестать рассматривать моё лицо.

Я с трудом заставляю себя моргать, не в силах оторвать взгляд от его сверкающих глаз, поражаясь, что брат, которого я знала раньше, превратился в такого крепкого и уже взрослого мужчину. Хотя для меня он и в детстве был взрослым, был моей опорой. Тот, кто меня всегда понимал и не боялся моего Дара. Он в открытую вставал на пути моей тьмы, когда она бесконтрольно вырывалась наружу и волной затапливала коридоры дворца. Тьма же никогда его не трогала, чувствуя родственную кровь. Наоборот, она всегда обволакивала Даяна, придавая ему сил. Тёрлась у его ног, как верный пёс, готовая помогать и защищать.

С Айлой было иначе. Я безумно любила сестру, а она, благодаря Дару контроля, была терпеливее меня, умела держать себя в руках и всех очаровывать. Любила платья, украшения и праздники. Истинная принцесса и настоящая любимица народа, какой я бы никогда не могла стать. Помню, как после десяти лет я тоже начала интересоваться красивыми нарядами, но изысканность сестры всё равно была на другом уровне. Когда тьма встречала Айлу, она чёрной стеной замирала перед ней, словно перед второй хозяйкой. Моя сила, обычно безумная, перед ней же спокойная, едва колебалась и ждала.

Однако Айла становилась настоящей Калануа, пока до хрипа спорила с нами, не желая признавать поражения в детских играх. Невольно вспоминаю, что в детстве на лице Айлы я замечала такую же опасную улыбку, как у меня и брата, когда она, отходя в сторону, позволяла тьме двигаться дальше. И та неслась вперёд, как счастливое животное, выпущенное побегать на воле. Мы все – потомки Илоса, поэтому, несмотря на внешнее спокойствие и кротость, и в Айле есть знакомая нам дикая тьма.

Я обвожу комнату мимолётным взглядом в поисках сестры, хотя помню, что её здесь нет. В памяти всплывает произошедшее в Цере, и я знаю, кого точно не смогу встретить завтра.

– Даян… мой друг Дарен. Он у них? – У меня холодеет внутри от предстоящего ответа, но я заставляю себя выдавить ещё один вопрос: – Он жив?

Улыбка исчезает с лица Даяна. Впервые за всё время он хмурится и не спешит с ответом.

– Я уверен, что он жив, – задумавшись на мгновение, медленно выговаривает он. – Он им нужен, как ценный пленник и носитель нашего Дара. Но мне пришлось… пришлось оставить его, Ойро. Его сделали марионеткой, а убить наследника Каидана, чтобы освободить подконтрольного, было бы равноценно войне. Я бы развязал Клетусу руки. Каидан имел бы полное право привести армию к границам Илоса, и никто бы не вступился за нас.

Внимательно вслушиваясь в тихий голос Даяна, чувствую, что он скорее убеждает себя, оправдывается перед собой. Клетус тогда был прав. Это гордость нашего рода. Мы никого из своих не оставляем позади, а Даяну пришлось…

– Но ты говоришь, что он твой друг, поэтому мы вытащим его, Ойро. Я обещаю, – он произносит это твёрдо и сильнее сжимает пальцами мою ладонь.

– Я знаю. Я верю тебе, Даян. Больше, чем кому-либо.

Брат медленно выдыхает, а его плечи расслабляются. Меня продолжают пугать мысли о Дарене, оставшемся в Каидане. Знание, что Эол привязал его к себе и теперь может заставить подчиняться, злит меня. Но я обессилена, и эта злость – тлеющая и слабая, а все мои попытки вновь её разжечь – сейчас тщетны.

Я знаю, что Даян говорит искренне, и он сделает всё, чтобы помочь вернуть Дарену свободу. Я должна довериться брату. Сейчас, кроме этого, я больше ничего не могу.

– Ты уйдёшь? – Мои глаза слипаются, но я судорожно цепляюсь за его руку, когда Даян пытается встать с кровати.

Не хочу оставаться одна. Всё ещё боюсь, что это не более чем сон.

– Я могу подождать, пока ты уснёшь, сидя в кресле. Или, если хочешь, я уй…

– Нет! – перебиваю я. – Останься. Ложись с другой стороны, поспи. И это ведь твоя комната, верно?

На мгновение в серых глазах проскальзывает удивление, он замирает, раздумывая над моим предложением. Нервно закусываю губу, возможно, я смущаю его. Мы не виделись больше шести лет, и я уже достаточно взрослая для подобного, однако прошу брата лечь со мной в одну кровать, как в детстве. Хочу извиниться, но внезапно Даян принимает предложение и ложится с другой стороны. Я внимательно наблюдаю, как брат укладывается на живот, взбивает подушку и обнимает её. Каждое движение кажется мне правильным, привычным и идеально ему подходящим. Он всегда так делал. Кровать настолько большая, что даже если он протянет руку, то не дотронется до меня. Я сама пододвигаюсь чуть ближе и протягиваю ему руку, а Даян без лишних возражений хватается за неё в ответ.

– Если Анис, Рушан, Самия или Айла найдут меня здесь утром, то наверняка устроят разнос, – бормочет Даян в подушку, но, в противовес своим словам, вновь поворачивает голову ко мне и демонстрирует довольную улыбку.

Брат ещё немного ёрзает, устраиваясь удобнее.

– Почему? Так… нельзя? – неуверенно спрашиваю я, не зная, что он имеет в виду.

– Нам всё можно, – тянет он. – Но ворчать они начнут, потому что я отправил их по комнатам, а сам пришёл сюда.

Я рада слышать, что с Назари всё хорошо. Сердцебиение ускоряется от мысли, что завтра я увижу их всех, встречу свою семью. И до дрожи в пальцах волнуюсь, предвкушая завтрашний день.

Глава 2

ОЙРО

В следующий раз я просыпаюсь от солнечных лучей, которые из-за распахнутых занавесок бьют прямо в глаза. Жмурюсь и перекатываюсь на широкой кровати, пытаясь скрыться от яркого света. Воздух в комнате стал в разы теплее, поэтому я дёргаю ногой, скидывая с себя часть одеяла. Птицы в клетке проснулись, наполняя помещение весёлым щебетом. Слепо шарю рукой по кровати, но Даяна уже нет рядом, когда именно он ушёл – я не знаю. Бегло окидываю взглядом балдахин, многоуровневый потолок и убранство комнаты. Расслабляюсь, осознавая, что при свете дня сразу бы узнала спальню брата. Здесь всё в золотых, серых и терракотовых оттенках. Так, как он любит.

Сажусь в кровати и понимаю, что в помещении я всё-таки не одна.

С одного из диванов сразу подскакивают Айла и Самия. Сестру хоть мимолётно, но я уже видела в Цере, однако Самию вижу впервые за все эти годы. Ещё ночью я не могла точно вспомнить лицо подруги, но сейчас, взглянув ей в глаза, сразу узнаю.

Её волосы, в отличие от всех Калануа, чуть светлее. Они отливают коричневым, а не чёрным. Сейчас они заплетены в свободную косу, а несколько коротких прядей обрамляют аккуратное лицо. Прямой, слегка вздёрнутый нос, пухлые губы и большие светло-синие глаза, но при свете дня они кажутся ещё светлее, почти голубыми. Её кожа, как и у Айлы, бледнее, чем у меня или Даяна. На девушке красивое платье песочно-золотистого цвета. Непрозрачная ткань приглушённо сверкает, создавая эффект жидкого золота, струящегося по её телу. Одна рука от плеча до кисти полностью открыта, вторую же скрывает свободно ниспадающая ткань. Улыбаюсь, замечая на запястьях девушки множество браслетов. Самия всегда их любила, хотя в детстве почти не носила из-за постоянных тренировок Назари. На её пальцах несколько колец с драгоценными камнями. Девушка на полголовы выше стоящей рядом Айлы, а это значит, и меня тоже, хотя помню, что в детстве мы были схожего роста.

Айла и Самия напряжённо молчат и, кажется, даже не дышат, а разноцветные глаза сестры широко распахнуты. Мне хочется попросить её хотя бы начать моргать, но я, как и они, не могу выдавить и звука.

Моя младшая сестра оставила волосы распущенными и выбрала платье, похожее по фасону на наряд Самии, но из воздушного материала бледно-персикового цвета. На её руках несколько браслетов и колец, лоб украшает диадема с розовыми топазами и серебряными звёздами. Совсем как в моём сне. Хотя я начинаю сомневаться, что мои кошмары были снами.

Я едва успеваю спустить ноги на пол, как Самия приходит в себя первая. Девушка подскакивает ко мне и стискивает в объятиях. Она не сказала ни слова, но теперь плачет, и это настолько неожиданно, что я начинаю гладить её по спине, успокаивая. Бросаю испуганный взгляд на Айлу, но та улыбается, качая головой.

– Самия, у тебя глаза опухнут, – сипло бормочу я, в горле пересохло после длительного сна.

Услышав своё имя из моих уст, девушка заливается слезами пуще прежнего, а я сдавленно смеюсь. Я прекрасно помню, что Самия, как одна из Назари, проходила жёсткие тренировки наравне с остальными. Ей было тяжело, но она никогда не плакала. В первый раз я становлюсь свидетелем её слёз и в глубине души надеюсь, что в последний.

Айла всё-таки помогает мне утешить подругу. Когда нам это удаётся, сестра сама обнимает меня, сжимая руки так крепко, что у меня начинают болеть рёбра и плечи, но я не возражаю. Потом Айла, пытаясь справиться с накатывающими слезами, отводит взгляд, а я же, наоборот, стараюсь её рассмотреть. Она скрывает смущение за серьёзным выражением лица, придирчиво оглядывает состояние сухой кожи на моих руках после работы на кухне, трогает мои волосы, у которых нет того здорового блеска, что есть у волос сестры.

– Мы всё поправим, – уверенно начинает она, будто это действительно так важно, – ты, наконец, дома… и всё будет хорошо.

Айла, как и Даян, гладит меня по волосам, словно маленькую, но я позволяю, чувствуя, что это нужно нам всем. Каждое её простое прикосновение выходит напряжённым, будто она пытается справиться со сдерживаемой злостью или неловкостью. Я сжимаю её пальцы в своих ладонях, ласково улыбаюсь, и только после этого она немного расслабляется. Неожиданно сестра тянет меня, заставляя подняться с кровати.

– Уже перевалило за полдень, мы обещали всем, что поможем тебе одеться и встретимся на дневном чаепитии, – она подталкивает меня в сторону ванной комнаты. – Мы всё приготовим, ты просто умойся. Или, если хочешь, мы поможем тебе. Могу я, например. Или позовём кого-нибудь… служанок… и попросим их? Я не давлю. Как тебе… захочется или удобнее.

Я недоумённо моргаю, когда секунду назад вполне собранная и сосредоточенная девушка вдруг начинает метаться, мысли её путаются, а слова будто накатывают друг на друга, стремясь как можно быстрее вырваться наружу наперекор её собственной воле.

– Но если нет, то Самия может помочь. Хотя, возможно, со мной тебе будет комфортнее. Или даже одной. Я всё…

– Айла, дыши.

Вспоминаю, что у моей сестры такое и раньше бывало. Если она сильно нервничала, то начинала бессмысленно тараторить, но такое она позволяла себе лишь с близкими. На официальных встречах, даже будучи ребёнком, Айла умела держать себя в руках лучше, чем кто-либо из нас.

Сестра подчиняется, замолкает, делает глубокий вдох и медленный выдох, а потом вновь повторяет упражнение. Я ободряюще ей киваю, вспоминая, что сама научила её так успокаиваться. В душе разливается тепло от того, что она всё ещё применяет тот же способ.

Ухожу умыться в одиночестве, чтобы дать нам всем время принять реальность и успокоиться. Они наполнили для меня ванну. Всё помещение выложено кафелем, а за счёт окна здесь поразительно светло. Я с благодарностью опускаюсь в уже успевшую остыть воду, которая тут же помогает мне взбодриться, и уже через пятнадцать минут возвращаюсь чистая, выжимая волосы мягким полотенцем. Благодаря добавленному в воду маслу моя кожа бархатная и пахнет розами. Но я стараюсь не вести себя глупо и не нюхать свою руку при сестре и Самии.

Айла приносит мне свои платья. Раздумываю, не попросить ли привычные для меня штаны и рубашку, но, прикоснувшись к изящным тканям, не могу подавить желание надеть что-то настолько прекрасное, как на сестре. Однако при воспоминании о Дарене моя улыбка вянет, шёлковая юбка выскальзывает из пальцев и падает обратно к остальным нарядам.

– Если тебе не нравится, то я принесу что-нибудь другое, – торопливо предлагает сестра, замечая мой застывший взгляд. Она всегда хорошо меня чувствовала. – Просто ты наследница, выглядеть соответственно – часть нашего долга, и я решила…

– Дело в том, что я не могу выбрать, – обрываю я и прячу тревогу за смущённой улыбкой. – Они все слишком красивые. Ты мне поможешь?

Облегчённый вздох сестры получается шумным. Она тут же принимается осматривать принесённые платья и выбирает наряд серебристо-белого цвета, говоря, что он подчеркнёт мою оливковую кожу. Топ, украшенный вышивкой и сверкающим бисером, оставляет руки полностью открытыми. Мягкая шифоновая юбка начинает струиться прямо под грудью и заканчивается почти у самого пола. Самии удаётся убедить меня надеть разве что только один сверкающий браслет на руку. От всех остальных украшений я твёрдо намерена отказаться, но тут Айла вытаскивает расписную серебряную шкатулку. Все мои протесты остаются невысказанными, потому что я узнаю её. Мама обещала отдать её мне вместе с содержимым, как только я вырасту.

– Я прекрасно помню твои слабости, – с гордостью заявляет сестра, поднимая крышку.

Мамина коллекция браслетов и украшений на лодыжки. Серебряные, золотые и даже бронзовые. Некоторые украшены драгоценными камнями и тонкой сеткой покрывают почти всю ступню, а другие, более простые и лёгкие, предназначены для повседневной носки. В детстве Айла больше любила гребни и заколки для волос, я же испытывала трепет от содержимого этой шкатулки, поэтому губы сестры растягиваются в довольной улыбке, когда она отдаёт мне мамины драгоценности.

Я принимаю их без возражений, надеваю на лодыжки простые серебряные браслеты и слышу приятный звон, когда маленькие бубенцы приходят в движение от каждого моего шага. Самия даёт мне лёгкие сандалии.

С интересом наблюдаю, как Айла и Самия поправляют свой макияж, чтобы скрыть все следы от слёз. На Островах я ничем не пользовалась, но теперь вспоминаю, что в Илосе девушки действительно подводят глаза чёрной сурьмой, делая взгляд более выразительным. Айла, заметив моё недоумение от большого количества баночек, которые они принесли, подзывает меня к себе. Вкратце напоминает, для чего нужны пудра, тени для глаз и румяна, какие есть оттенки краски для губ. Самия почти сгибается от смеха, наблюдая, как я с трудом убеждаю сестру не мазать мне всё это на лицо. После длительных препирательств соглашаюсь только на сурьму, чтобы подвести глаза, и на едва заметную краску для губ.

Пока Самия расчёсывает мои уже высохшие волосы и заплетает их в свободную косу, как у неё, я узнаю от Айлы последние сплетни. Мы специально игнорируем серьёзные темы и вопросы о прошлом, чтобы не портить это приятное утро. Будь всё по-другому, у нас было бы множество таких непринуждённых моментов вместе. Когда мы бы наряжались, выбирали украшения или сплетничали. Но все эти моменты были у нас отняты. И подобные мысли оставляют привкус горечи во рту, но я молчу, не стремясь их озвучивать.

Я внимательно вглядываюсь в лицо сестры, думая, сколько же её слёз я пропустила, сколько из них было из-за меня. Ругалась ли она с Даяном? Тяжело ли ей было видеть меня в зеркале каждый день? Влюблялась ли она? Может, кто-то уже разбил ей сердце, а меня не было рядом, чтобы оторвать мерзавцу голову. Едва заметная дрожь пробегает по позвоночнику, но я силой воли заглушаю чужой шёпот и концентрируюсь на словах сестры, успокаивая себя тем, что теперь я в любой момент смогу об этом спросить у неё самой.

Айла напоминает мне, как родители впервые узнали о силе перемещения у Даяна. Когда ему было шесть, такой же шестилетний Рушан выскочил из-за угла, чтобы напугать принца. Брат так удивился, что применил свою силу и прыгнул на этаж ниже. Он приземлился прямо на задницу в середине зала совещания, где у отца был в разгаре серьёзный спор с советниками. Они все аж забыли, из-за чего кричали друг на друга, когда наследный принц рухнул на пол. Я заливаюсь хохотом вместе с Самией, вспоминая эту историю. Она не может наскучить, особенно учитывая, каким могущественным стал тот шестилетний мальчик.

Сестра также рассказывает, что мою комнату они не трогали, и если я захочу, то могу вновь поселиться там или выбрать любую другую.

Затем она негодует, что Анис ухлёстывает за каждой красивой девушкой. А в последнее время опять пропадает в городе с новой подругой, может, даже и не одной. Она предупреждает меня не вестись на его сладкие речи, так как по-другому он уже просто не умеет. Айла становится всё более разговорчивой и открытой, поэтому я не перебиваю и жадно впитываю всё, что она и Самия мне рассказывают.

– Кстати, скоро наш день рождения! – внезапно воодушевляется Айла, но её улыбка тает из-за затягивающейся тишины. Я перебираю в голове уклончивые варианты ответа, чтобы не выдать себя. Однако сестра схватывает всё на лету. – Ты не помнишь.

Я коротко киваю, не зная, насколько сильно её расстроит признание, что я даже нашу дату рождения не в состоянии припомнить. Память хоть и вернулась ко мне, но частично, смазанными отрывками, которые я надеюсь полностью восстановить в будущем.

– Мы родились в самый первый день зимы, Ойро, – понимающе отвечает Айла. – Нужно будет устроить что-то особенное в этом году!

Внезапное предложение сестры вызывает у меня улыбку.

– У тебя что ни год, так что-то особенное, – поддевает Самия.

– Неправда!

– Ещё как правда! Кто в позапрошлом году захотел двухдневный фестиваль, который не стихал даже ночью? А в прошлом году кто так просил в качестве подарка водное представление от теялийцев, что Даяну и Рушану пришлось привести принца и принцессу Теялы? Мне продолжать? – насмешливо наклоняет голову подруга. – А то я и твои детские желания о катании на слоне по Паргаде могу припомнить. И то, как ты едва не уговорила Аниса перенести тебя в Каидан, когда тебе захотелось посмотреть на снег в свой день рождения.

– О! Это я тоже помню, – активно киваю головой я, помогая Самии.

Айла какое-то время молчит, с серьёзным и даже недовольным лицом теребит ткань юбки. Я поджимаю губы, не уверенная, нормально ли это или она обиделась. Оборачиваюсь на Самию, но та ласково улыбается, качая головой. Она заканчивает мою косу и вытаскивает пару прядей, чтобы они обрамляли лицо.

– А Самия и Даян помолвлены! – внезапно выпаливает сестра.

– Предательница! – резко парирует подруга.

В зеркале я вижу, как Самия в шоке таращится на Айлу. Я прищуриваюсь, переводя взгляд с одной на другую.

Вспоминаю, как часто дразнила брата, пророча ему свадьбу с Самией. Тогда мне никто не верил. Теперь сестра с Назари поглядывают на меня с сомнением и стыдом, ожидая реакции. Возможно, они думают, что я могу разозлиться или обидеться, ведь всё это произошло без меня, но в действительности я рада за брата, хоть и старательно прячу любую радость под маской серьёзности.

– Покажи свои волосы, – ровным тоном прошу я подругу.

Самия смущённо поворачивает голову, и я рассматриваю, как по всей её косе тянутся золотые украшения в виде пустынного полумесяца и звёзд. Они вплетены в её каштановые волосы, как знак всем, что перед ними невеста, а я удивляюсь, почему не обратила на это внимания и не вспомнила о нашей традиции раньше.

– Свадьба была? – медленно спрашиваю я.

– Нет, – тут же отрицает Самия, надеясь смягчить меня такой новостью.

– Тогда ладно. Только Даяну не говорите, что вы проболтались, – успокаиваю их я, и они тут же расслабляются. – Хочу посмотреть, как он будет изворачиваться, чтобы сообщить мне об этом лично.

– Мы тоже хотим на это посмотреть, – соглашается Айла, а мои брови приподнимаются вверх, когда улыбка сестры приобретает оттенок хищного предвкушения.

Сестра и Самия тихо смеются, вероятно, догадываясь, что Даяну будет непросто рассказать мне правду. Мне хочется смеяться вместе с ними, хочется мечтать о предстоящих праздниках и радоваться за Даяна и Самию, но мысли о Дарене тяжёлым камнем давят на сердце. Я продолжаю натягивать улыбку, не желая портить и без того хрупкую и временную беззаботность, что мы пытаемся создать.

* * *

После этого разговора мы покидаем комнату Даяна, оставляя её в некотором беспорядке. Попадая в длинный коридор, украшенный проходными арками, я забываю про голод. Под моими ногами мраморный пол. Слева стена светло-серого цвета, покрытая рельефной росписью, справа вереница больших окон, но в них нет стёкол, только ажурные решётки, что позволяет воздуху свободно гулять по коридору. Свет проходит, дробясь на узоры, как и в спальне Даяна. Благодаря этому солнце не слепит глаза, лучи проникают отдельно друг от друга, играя по всему коридору и переливаясь от света к тени по нашей коже, когда мы идём вперёд.

Айла берёт меня под руку и уверенно показывает направление. Самия шагает с другой стороны. Мы проходим множество арок и комнат. Богато отделанные светлые помещения сменяются утопающими в сумраке коридорами. Не осмеливаюсь остановиться, чтобы разглядеть убранство. Если бы не сестра рядом, я бы переживала, что могу потеряться.

Всё кажется мне знакомым, но одновременно с этим рождается саднящее чувство, будто я здесь впервые. Сбиваюсь со счёта, сколько раз мы повернули. Эта мысль расстраивает меня сильнее, чем мне бы хотелось.

Я не знаю свой дом.

Лёгкая паника начинает брать верх, руки потеют, и я сжимаю их в кулаки. Новая одежда, новые украшения, комнаты и коридоры. Слишком много всего нового. Я чувствую себя самозванкой. Может ли эта жизнь принадлежать мне? Или я вру даже себе? Они думают, что вернули в дом свою потерянную двенадцатилетнюю сестру. Но та девочка умерла, когда мама толкнула её в Теневой залив. Я уверена, что умерла тогда. Понимают ли они, что я – это не она?

Я замалчиваю все эти сомнения, поднимая глаза на Айлу и замечая в её взгляде воодушевление и искреннюю радость. Её улыбка робкая, будто она боится сделать что-то не то. Но это я другая и могу сделать что-то неправильно, а не они.

Мы идём по новому коридору, здесь светлее. Это место похоже на длинную галерею: справа уже нет окон, только пустые пространства, прикрытые полупрозрачными занавесками и разделённые мраморными колоннами. Головокружительно красивое место. Но охватывающая меня паника сильнее. До нас доносятся обрывки разговора Даяна с кем-то. Осталось немного, и я встречу остальных членов семьи.

Внезапно для самой себя освобождаю руку из хватки Айлы и замираю на месте, не дойдя буквально несколько метров до последнего поворота. Девушки неуверенно оборачиваются ко мне. Самия хочет взять меня под руку и помочь продолжить путь, но Айла вновь читает меня лучше. Сестра перехватывает руку подруги, окидывает меня беглым взглядом и уводит Самию в сторону комнаты, где нас ожидают.

– Но что произошло с чаем? – стучу ложкой по куску тёмно-оранжевого льда в своей чашке. Во всех остальных ёмкостях тоже лёд.

– Я случайно. – Рушан растягивает губы в усмешке без тени вины.

Произошедшее помогает мне вспомнить один из наших главных секретов. Этот заносчивый парень при рождении умудрился получить способности от обоих родителей. Дар Тьмы и Дар Воды. Словно ещё до начала праздника успел с каждого стола стащить по куску пирога. Однако это как можно тщательнее скрывается ото всех. Любой правитель, узнав о кахари с двумя Дарами, посчитает его угрозой, от которой нужно избавиться.

– Я свой ещё не допил, – вздыхает Анис. – Разморозь обратно.

– Сейчас подтает и будет со льдом. Твой любимый, – игнорируя приказ, кахари пожимает плечами и откидывается на спинку дивана.

– Да он просто не умеет, – улыбается Самия, останавливая Аниса, намеревающегося вступить в словесную перепалку.

– Это не всё, Ойро, – Айла говорит так тихо, что только я могу разобрать её слова. Она всё время продолжает напряжённо смотреть в пол, нервно теребя ткань платья на колене.

Сестра права. Это не всё. Я не показала им, как на нас с мамой напали. Что произошло, как я ускользнула от нападавших и как мама умерла. Я также пропустила сон с воспоминаниями об этом дне. Глупо было надеяться, что они не заметят и просто забудут. Но если они один раз увидят, то, как и я, не смогут об этом забыть. Не смогут избавиться от этих кошмаров. Хотя они все уже не дети, я всё же не хочу, чтобы они видели, как избивают их мать и ребёнка, коим я была.

– Не все воспоминания стоит смотреть.

Аккуратно беру Айлу за руки и заставляю взглянуть на себя. Игнорирую то, что посторонние разговоры вновь стихают и все внимательно следят за нами.

– Я не такая слабая, как раньше, Ойро. – Сестра недовольно хмурит брови, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Сейчас она как никогда похожа на себя прежнюю.

– Знаю.

– Я хочу знать, что именно произошло.

– Понимаю, поэтому чуть позже я расскажу, но показывать…

– Я не помню её лица.

Она говорит о маме. Это откровение даётся ей болезненно. Я замираю, не зная, что сказать. Смотрю на Даяна, но тот качает головой, возможно, он тоже не знал.

– Оно всегда размытое, я никак не могу вспомнить её чётко, будто моих личных воспоминаний уже недостаточно, чтобы воскресить маму в памяти, – признаётся сестра, и мне искренне жаль, что ей приходится чувствовать подобное. Айла была в разы ближе с мамой, чем я.

– Если я покажу, вы… никто из вас не сможет этого забыть, – отвечаю я откровением на откровение. – Вы не сможете это стереть, не думать об этом, не видеть этого во снах. Даже спустя время, проживая обычный или же хороший день, вы посмотрите на небо, а перед глазами появится эта картина. Без стараний или напоминания. Она всегда будет с вами.

Я медленно обвожу их всех взглядом, пытаясь убедить, что эта правда не стоит того, но не встречаю сомнений в знакомых глазах. Все, наоборот, смотрят на меня твёрдо и упрямо, продолжая молчать. Тяжело вздыхаю, понимая, что у меня невообразимо упёртая семья, и нехотя протягиваю руку сестре. Айла хватается за неё поспешно, боясь, что я передумаю. Мне снова приходится пережить тот вечер, а дорогим мне людям увидеть, как несколько крепких мужчин избивают их малолетнюю сестру. Я показываю всё. И как впервые перерезала человеку горло, и как меня били ногами, а мама, используя силу, сложила череп живого человека вовнутрь. Как она толкнула меня, а в её спину попали стрелы, и как я, задыхаясь, ушла под воду Теневого залива.

Когда всё заканчивается, Айлу выворачивает прямо в пустую чашу из-под фруктов, которую Самия едва успевает ей протянуть. Сама она держится, хоть её лицо и приобрело серый оттенок. Они наверняка знакомы с насилием, но видеть насилие над родными – это совсем другое. Сестра вяло извиняется и понуро уходит в ближайшую умывальню, чтобы привести себя в порядок. Даян трёт лицо руками, Анис смотрит в пол, склонив голову. Рушан сосредоточенно разглядывает замороженный чай, думая о чём-то своём.

Настроение у всех полностью испорчено.

– Я… Ойро, мне и вправду… – Брат подбирает слова, но я приподнимаю руку, останавливая его.

– Не нужно, Даян. Тут нечего говорить. Это воспоминание. Ему уже много лет.

Они хоть и стараются это скрыть, но их плечи заметно расслабляются. Чувствую, что им становится немного легче после моих слов.

– Будет лучше, если и вы попытаетесь не воспринимать былое настолько остро и отвлечётесь. Прогулка может быть хорошей идеей, или можете выпустить пар на тренировке. Раньше вам вроде это помогало. – Я нарочито равнодушно пожимаю плечами, пытаясь вернуться к тому беззаботному настроению, что было в начале встречи. – Думаю, никто не обидится, если вы разгромите тренировочное поле. Как вы видели, я сделала в Цере кое-что похуже.

– И мы очень гордимся тобой. – Уголки губ Даяна приподнимаются в слабой, но улыбке.

– Идея неплохая, кстати, – помогает мне Анис, вставая. – Мы здесь уже несколько часов просидели. Ещё немного, и солнце сядет.

– Я бы с радостью присоединилась, но сегодня лучше побуду с Айлой, – говорю я, поднимаясь.

Назари и брат предлагают меня проводить, чтобы ещё побыть вместе, но я знаю, что сейчас им нужно время для осмысления увиденного. Я прощаюсь с родными до ужина и выхожу в коридор в поисках сестры, оставляя возможность остальным обсудить то, что они увидели, ведь в моём присутствии они никогда не станут этого делать.

Глава 3

ОЙРО

Натыкаюсь на Айлу в коридоре, когда она возвращается к нам. В ответ на немой вопрос я подхватываю сестру под руку и увожу в противоположном направлении.

– Ты использовала много сил, давай я провожу тебя до комнаты, и ты отдохнёшь, – предлагаю я, успокаивающе поглаживая её кисть.

Сестра устало кивает и ведёт нас через длинные коридоры в сторону своих покоев. Я же пытаюсь в очередной раз запомнить путь. Лицо и губы сестры всё ещё бледнее обычного, она идёт медленно, нередко шаркая по полу, словно ей трудно поднимать ноги.

– Прости, что из-за нас тебе пришлось всё заново пережить. Мне не стоило просить, – сожалеет она.

– Не переживай об этом, – натянуто улыбаюсь я. – Возможно, у вас было в разы больше времени, чтобы смириться с маминой потерей, пока я ничего не помнила. Но я хотя бы видела это воспоминание раньше, ещё в начале своего путешествия. Хоть и думала, что это сон, у меня была возможность переварить увиденное. Вам же пришлось наблюдать за произошедшим впервые. Однако ты знаешь, что мы не закончили.

Качающая головой в такт моим словам Айла поднимает глаза на меня.

– Отец, – подсказываю я.

– Точно. Ты… хочешь увидеть сейчас?

– Нет. Вначале тебе стоит отдохнуть.

И я пока не готова.

Сестра слабо кивает, вновь переводя взгляд под ноги.

Комната Айлы располагается на этаж выше комнаты Даяна. По размеру они похожи, только в комнате сестры больше светлых оттенков. В основном белые, серебристые и персиковые. Огромная кровать из светлого дерева с балдахином стоит в украшенной росписью нише. Вместо шкафа для одежды у неё целая отдельная гардеробная, где аккуратно развешаны наряды. Большой туалетный столик с зеркалом в позолоченной раме. На столике множество украшений в беспорядке, как будто перед уходом она что-то искала и не успела разложить по местам. Диваны и кресла обиты парчой персикового цвета, а огромные окна впускают в комнату весь доступный свет уходящего солнца, потому что почти все они распахнуты.

– Я забыла тебе кое-что отдать. Точнее, по правилам, мы должны были это захоронить с тобой, но тела… – Айла осекается, а я вновь глажу её по руке, успокаивая и намекая, что её слова меня не обижают. – Его не было. Даян сказал, что стоит захоронить вместе с мамой, но я не смогла.

Сестра отходит к своему туалетному столику и бубнит конец предложения себе под нос, роясь в ящике и умножая беспорядок.

– Я сказала брату, что так и сделаю, но забрала эти вещи себе. Почему-то была уверена, что не должна их сжигать и… хотелось, чтобы у меня осталось что-то от тебя.

Наконец она находит то, что искала, и протягивает мне. Вначале я с сомнением смотрю на вещи, которые она пытается отдать. Не сразу принимаю их из её рук, но стоит мне только сжать пальцы вокруг протянутых сестрой прохладных ножен кинжала, как я сразу вспоминаю отца, подарившего мне первое оружие втайне от мамы. Всего лишь кинжал, но рукоять создана из белой кости с вырезанными на ней узорами, а ножны инкрустированы серебром и чёрным жемчугом. Я судорожно выдыхаю, вспоминая его хитрую улыбку в ту ночь. Сердце сжимается от несбыточного желания увидеть его ещё раз, живого. Увидеть и обнять. Сказать, что я пыталась защитить маму. Что его уроки не прошли зря и я убила нескольких врагов, напавших на нас. Может, не всем, но нескольким я успела отплатить. Гордился бы он мной, услышав это?

Этот кинжал – самый дорогой сердцу подарок от отца. Материальное воплощение его веры в меня, веры в то, что я могу сражаться наравне с братом и Назари. Обычно принцесс в Илосе максимум учили стрелять из лука и держать средний меч на случай крайней необходимости. Но считалось, что крайней необходимости не должно быть вовсе, ведь для этого есть Назари. Однако я с детства хотела быть как брат и наши друзья. Хотела уметь держать любое оружие. Сейчас, вспоминая это, я понимаю, почему мне так нравились уроки Роя.

Второй предмет – серебряный перстень с огромным чёрным камнем – покоится на раскрытой ладони Айлы. Его я не узнаю.

– Вряд ли я носила такое.

– Это одно из трёх Колец Пустыни, – понимающе, но грустно улыбается сестра. – Их должна была отдать нам мама на тринадцатый день рождения.

Но её не стало, когда нам было двенадцать. Ни я, ни Айла не решаемся сказать это вслух. Сестра устало садится на ближайший диван и приглашает меня присесть рядом.

– Кольца Пустыни – это подарок каждой королевы-матери своим будущим детям, – напоминает мой близнец. – На восьмом месяце беременности она выбирает камень или кристалл, который вставят в перстень. По легендам, эти перстни будут оберегать носителей и помогать им. Они станут нашими Сердцами, бережно выбранными матерью. Это священный обряд, как и выбор Назари. Только свиту выбирает отец, а камни – мать. – Сестра вертит в руках принесённое кольцо. – Конечно, насколько это всё правда – никто не знает. Скорее всего, камни никак не помогают, но это наша память о маме. Её подарок. И, так как их ещё часто называют Сердцами Пустыни, по традиции, на своей свадьбе мы передаём их тому, кого полюбим всем сердцем. Отдать его можно лишь однажды, когда ты уже полностью уверена в своём выборе.

Я беру кольцо. Серебро обвивает крупный чёрный камень. Он не блестит и не отражает свет, но я подношу его ближе к глазам и рассматриваю мелкие серебряные вкрапления, похожие на звёзды во тьме. Надеваю перстень на средний палец правой руки.

– Спасибо, – смущённо бормочу я, а потом сглатываю и повторяю увереннее: – Спасибо, что сохранила его для меня.

Улыбка Айлы становится чуть увереннее, но она печальная, такая, будто я пропустила всё самое важное в своей жизни и ей теперь жаль, что приходится передавать события на словах.

– У Даяна камень под названием раухтопаз, – продолжает сестра, пока я пристально разглядываю свой перстень, будто он должен раскрыть мне секрет собственного сердца. – Говорят, он помогает владельцу быть стойким и меняет восприятие действительности. Брат носит его, как и ты, на правой руке. Но отдаст его Самии в день их свадьбы.

Её подсказка помогает мне вспомнить золотое кольцо Даяна с крупным коричневатым кристаллом с дымчатой поволокой.

– Но про наши с тобой камни папа рассказал особенную историю. – Айла забирается на диван с ногами, подбирая их под себя, а я ёрзаю в нетерпении, переводя взгляд на сестру. – Никто не знал, что у мамы родятся близнецы. Все решили, что ей нужно взять один камень, и она выбрала мой – розовый топаз для душевной чистоты.

Сестра протягивает мне левую руку, на среднем пальце большой перстень с нежным, сверкающим различными гранями топазом, но я обращаю внимание на странный выбор металла. Он чёрный. Это сочетание вначале кажется странным, но затем я понимаю, насколько идеально оно подходит Айле. Чистая душа наследницы Дара Тьмы.

– Когда все решили, что её выбор сделан, мама вновь начала рыться среди горы драгоценных камней и кристаллов. Она перебирала долго, и все камни ей не нравились. Даже самые красивые рубины и жемчуга она отбрасывала без единого интереса. В итоге мама достала, по словам папы, «самый неприметный камень», а именно твой. Он спросил, зачем она взяла этот, если выбрала красивейший топаз. Попытался её отговорить, но мама с огромным животом накинулась на него, стоило ему забрать у неё выбранный обсидиан. Папа сказал, что сцена была и смешная и пугающая одновременно. И больше спорить с женой не стал. Они сделали два кольца, не понимая зачем, но всё встало на свои места с рождением близнецов.

Замечая воодушевление в голосе Айлы, я хочу попросить её показать мне этот момент, чтобы своими глазами увидеть, как папа рассказывает эту историю. Но я молчу, вновь замечая тёмные круги под глазами сестры.

– Обсидиан также называют вулканическим стеклом. Он хоть и не выглядит дорогим, но наделён энергией чёрного неба, а значит, превосходно подходит потомку Илоса.

Айла говорит медленно и вдумчиво, позволяя почувствовать её любовь и тоску, когда она смотрит на меня.

– Мама права, это идеальный камень для тебя.

– Хочешь сказать, что я такая же мрачная? – улыбаясь, бросаю я, чтобы хоть немного сгладить настроение.

– Что-то вроде того. – Сестра тихо смеётся, и печаль, нависшая над нами, тает.

Я оставляю сестру поспать, а сама выхожу, тихо прикрывая за собой дверь. Напоследок она сказала, что через несколько часов у нас ужин и если я сама не найду столовую, то за мной кто-нибудь зайдёт.

Прохожу по темнеющему коридору в закатных лучах солнца и останавливаюсь у соседней двери. Айла сказала, что она ведёт в мою комнату. Оставшись одна, неловко мнусь перед знакомыми двойными дверьми, но так и не решаюсь их распахнуть. Двигаюсь дальше, чтобы осмотреть наш дом и побыть немного наедине с собой.

Я выглядываю наружу с одного из балконов, разглядывая Паргаду и далёкие барханы песка. Огромный диск солнца окрашивает всё в оранжевые цвета, а голубого неба почти не видно из-за песка, поднятого ветром в воздух где-то вдалеке. Вероятно, ночью песчаная буря дойдёт до города. Дворец окружают прекрасные сады с фонтанами и неглубокими бассейнами. Упираюсь локтями в перила, наблюдая, как Назари вместе с Даяном выходят из здания, спускаются по небольшим ступенькам и уходят в направлении специального поля, где ещё тренируются несколько солдат. Похоже, они решили воспользоваться моим советом и поколотить что-нибудь. Я продолжаю с улыбкой следить за ними, но почему-то прячусь за колонной, когда Анис неожиданно поворачивает голову в мою сторону, как если бы почувствовал мой взгляд. Меня саму удивляет моя реакция, но она кажется знакомой. В детстве я часто тайно следила за их тренировками и пряталась, чтобы не быть обнаруженной.

Возвращаюсь обратно и почти полтора часа брожу по коридорам, пытаясь найти знакомые места и освежить память. Из любопытства распахиваю несколько дверей, чтобы осмотреть чей-то кабинет и несколько роскошных гостевых спален. Почти по всему дворцу вырезанные по камню орнаменты, словно кружево, украшают стены, ниши и потолки. Мраморный пол изредка прикрыт дорогими коврами или уступает место плитке. Излишне утопающие во тьме проходы внезапно сменяются светлыми залами с местами для отдыха. На диванах, обитых кремовой парчой, мягкие подушки, а обилие зеркал приумножает свет от свечей. В моём доме множество террас, балконов и длинных коридоров с резными арками. Полупрозрачные шёлковые занавески всегда в движении из-за гуляющего ветра, а в воздухе витают едва ощутимые ароматы масел и благовоний.

Где-то в глубине дворца я попадаю на небольшую запасную лестницу, украшенную зелёными растениями, что обвивают перила. Она ведёт на первый этаж прямо к подножию неглубокого бассейна с лазурной водой на заднем дворе. Здесь по стенам вверх ползут плетистые розы нежных оттенков. Чуть дальше я нахожу сады апельсиновых и гранатовых деревьев, удивительно отчётливо вспоминаю ароматы их цветов.

Моя прогулка слишком затягивается, поэтому я возвращаюсь на третий этаж. Кто-то уже зажёг свечи, вставленные в специальные медные или серебряные настенные светильники. Благодаря ажурному плетению и тончайшим завиткам, тёплый свет дробится, рисуя удивительные узоры на полу, стенах и потолке, создавая уютный полумрак. Но из-за отсутствия людей дворец кажется неестественно безмолвным в заканчивающихся сумерках. С недоумением оглядываюсь, прикидывая, где вся прислуга.

Словно догадываясь о моих желаниях, тени под ногами искривляются, обволакивают мои лодыжки и тянут направо. От этих теней я не чувствую ни злости, ни угрозы. Даже наоборот. Они похожи на родных питомцев, которые узнали меня и хотят помочь. Я сворачиваю направо и выхожу на одну из главных лестниц дворца. Ступеньки широкие и покрыты золотисто-песочным ковром, а мраморные перила украшены переплетением золота и серебра. Пригибаюсь, заслышав тихие шаги нескольких пар ног и голоса, доносящиеся с первого этажа. Двое охранников сопровождают трёх служанок. Девушки зажигают лампы и о чём-то тихо переговариваются. Чуть слышно позвякивая браслетами на лодыжках, я как можно быстрее спускаюсь по лестнице.

– Простите, а где все?

Служанки подскакивают от испуга, а самая молодая вздрагивает всем телом и роняет на пол свечу. К счастью, под ногами у нас не ковёр, а мрамор. Мне становится стыдно, что я их напугала.

– Ваше высочество, мы… простите…

Увидев, что все они илосийцы, я расслабляюсь. Верно, в Илосе никого не принуждают. Эти люди здесь просто работают за достойную плату. На девушках лёгкие льняные платья с запа́хом и рукавами, заканчивающимися чуть ниже локтя. Наряды кажутся простыми, но комфортными, что радует, пока я с недовольством вспоминаю корсет, что был частью формы служанок в Каидане.

– Просим прощения, принцесса Айла, мы помним о приказе вашего брата…

– Не Айла, – перебиваю я с неловкой улыбкой, чем заставляю всех умолкнуть.

Раздумываю, как выпутаться из сложившейся ситуации, возможно, здесь мало кто знает о моём существовании. Эта мысль огорчает, я обхватываю свои плечи руками, чувствуя себя самозванкой.

– Не Айла, – чуть увереннее повторяю я, вспоминая, что мне не нужно больше скрываться. – Меня зовут Ойро. Можете звать именно так, титул кажется мне…

…слишком непривычным и режет слух.

Но я не заканчиваю фразу, теряюсь, когда две молодые девушки, выпучив глаза, таращатся на меня, а третья, с сединой в длинных волосах, едва вскрикнув, зажимает рот рукой. Я не сразу понимаю, что она пытается заглушить звуки плача, но слёзы обильно льются по её лицу. Два охранника низко склоняют головы. От всего этого мне становится ещё более неуютно.

– Прошу вас, не нужно поклонов.

Солдаты тотчас выполняют мою просьбу, будто это приказ. Я отступаю на пару шагов, не зная, что теперь делать со сложившейся ситуацией.

– Я просто… хотела узнать, почему во дворце так пусто? Здесь всегда так?

– Нет, ваше высо… Ойро, принцесса Ойро. – Старший из двух охранников начинает путаться в титулах, но я уже не пытаюсь его поправлять. Просто продолжаю сдержанно улыбаться. – На рассвете принц Даян собрал срочный совет и сообщил о вашем возвращении. Он попросил, чтобы в течение одного дня мы избегали восточного крыла, так как никто не знал, в каком… в каком вы состоянии. Не хотели вас тревожить… или пугать.

Мои брови взлетают, я подмечаю, что он использовал слово «попросил», говоря о Даяне. Принц попросил… Родители бы гордились им.

– Простите, ваше высочество, если мы вас потревожили. Мы немедленно уйдём.

– Нет! Всё замечательно, передайте всем, что не нужно больше избегать меня и все могут свободно выполнять свою работу.

Нам всем немного неловко. Они, как и я, боятся лишний раз шелохнуться, будто я рассыплюсь от любого движения воздуха, а неаккуратно сказанное слово лишит меня рассудка. Я обращаю внимание на служанку, которая продолжает тихо всхлипывать. Подхожу к ней и беру её руки в свои.

– Что-то не так? Не стоит меня бояться.

Хоть у неё и есть седина в волосах, но морщин на лице не много, разве что сеточка вокруг глаз да небольшие складки у рта.

– Вы не помните… меня? Ойро… принцесса Ойро, – неуверенно улыбаясь, женщина пытается утереть слёзы, но они всё текут и текут. – Я помню, как вы родились, я работаю здесь очень давно и видела, как вы росли.

Теперь и у меня щиплет в глазах. Я часто моргаю, чтобы не расплакаться.

– И как? Я была скверным ребёнком? – неуклюже шучу я.

Женщина смеётся, забывая про слёзы.

– Скверным – никогда, но возможно… немного неспокойным. Пару раз пришлось полностью ремонтировать коридор и вашу комнату.

Я благодарно киваю ей в ответ, понимая, что она видела мою силу и не боится.

– Меня зовут Ноуша. А эти две девушки – Диля и Ярия – здесь лишь несколько лет и видят вас впервые.

Девушки сразу склоняют головы в поклоне. Я также отвечаю им кивком.

– Эти мужчины – Ятим и Самур, – продолжает представлять Ноуша. – Ятим тоже здесь давно и видел ваше рождение.

Охранник, заговоривший со мной первым, добродушно улыбается.

– Мне очень приятно со всеми вами познакомиться или же встретиться вновь, – я сжимаю тёплые руки Ноуши, радуясь, что она уже не плачет. – Я бы хотела проведать остальных слуг, когда будет возможность.

– Мы будем рады! Тех, кто и раньше знал о вас, около половины. Мы все возблагодарили Илоса, узнав, что вы живы.

– Вот ты где! – эхом прокатывается голос Самии. Звеня браслетами, подруга почти бегом спускается по главной лестнице.

– Госпожа Самия, – приветствуют солдаты, склоняя головы, девушки молча кланяются. Одна Ноуша остаётся стоять прямо.

– Ойро, я тебя везде обыскалась. – Запыхавшаяся Самия обхватывает мою руку и поворачивается к старшей служанке: – Ноуша, всё готово?

– Конечно, ужин накрыт в столовой. Когда я уходила, там уже были Рушан и его высочество Даян.

– Спасибо! На сегодня всё, отдохните как следует, – отвечает подруга и настойчиво тянет меня в один из коридоров.

– Приятного вечера! – Ноуша машет рукой и начинает подталкивать Дилю и Ярию в противоположном направлении.

Мы входим в столовую последними, остальные члены семьи уже расположились за длинным столом из тёмного дерева, покрытого белоснежной скатертью. Стол, сервированный фарфоровой расписной посудой, серебряными кубками и столовыми приборами, буквально ломится от аппетитных блюд и напитков. Говядина, прожаренная на огне и выложенная на тарелку с томатным соусом, курица, запечённая с картофелем и приправленная пряными травами, острое карри и пирог с сыром и грибами, салаты из свежих овощей и огромные вазы с фруктами, сушёными и свежими. Кувшины с соками и гранатовым вином. Из-за аппетитных запахов желудок отзывается глухим ворчанием, напоминая, что я так толком и не поела за весь день.

Пока у меня разбегаются глаза, Самия сажает меня во главе стола. Позади – огромное окно, за которым, по смутным воспоминаниям, находится сад, но уже слишком темно, чтобы разобрать. С потолка свисает несколько позолоченных люстр. Горящие свечи на них обрамлены стеклом и металлическим плетением, из-за чего витиеватые линии теней расползаются по всем поверхностям. Света люстр было бы достаточно, чтобы осветить стол, но сейчас зажжены и все фонари на стенах. Даже на столе среди блюд стоят несколько медных светильников, внутри которых горят свечи.

По правую руку от меня сидят Даян и Айла, а по левую Рушан, Самия и Анис. И всё же около половины стола остаётся пустым. Одновременно с нами могли бы сесть ещё человек десять. Перед глазами встаёт образ отца, сидящего на этом самом месте во главе стола. Как он, слушая советников, наклонялся ко мне пятилетней, чтобы помочь выковырять из еды тушёную морковь. Мы оба её не любили.

Я тру глаз, притворяясь, что в него что-то попало.

Почти все переоделись в домашнюю одежду. Даян и Анис – в свободные брюки и светлые рубашки. Рушан – опять во всём чёрном. На Айле теперь простое платье песочного цвета, только я и Самия остались в тех же нарядах.

– Наконец можно приступать, – воодушевлённо начинает брат.

Вероятно, он хочет добавить что-то ещё, но не успевает, потому что все трое Назари и Айла приподнимаются со своих стульев и прямо-таки сметают еду на свои тарелки. Я с недоумением смотрю на сестру, которая впервые на моей памяти с таким усердием пытается отвоевать себе лакомства. Рушан бьёт Аниса ложкой по руке, пытаясь защитить главный предмет спора за столом, а именно пирог с курицей, яйцами и луком. Даян бросает на меня виноватый взгляд и как ни в чём не бывало разливает гранатовое вино по кубкам. Слуг в помещении нет, вероятно, брат их отпустил до моего прихода.

– Мы что-то празднуем? – неуверенно подаю я голос, не зная, как себя вести и что делать.

Они замирают. Рушан так и застывает с ложкой в овощном салате, Даян чуть не проливает вино, наполняя кубок до краёв, Айла и Самия таращатся на меня, а Анис открывает рот от удивления. Я неловко смеюсь над этой комичной картиной.

– Конечно, празднуем! Твоё возвращение, глупая! – взмахивает рукой Айла.

– Тогда оставьте мне хоть немного моего любимого пирога!

Рушан извиняется, подхватывает мою тарелку и щедро накладывает еду. Все остальные вновь приходят в движение.

– Пока ты не знаешь правило, что пирог достаётся тому, кто успеет отхватить, я положу тебе побольше, – объясняет Рушан, вновь отталкивая руку Аниса, когда тот пытается стащить ещё кусок. – Но в следующей раз ты сама за себя.

Он заговорщически улыбается и ставит наполненную тарелку передо мной.

– Надо ли говорить, что именно Рушан съедает бо́льшую часть, – ворчит Анис, закатывая глаза.

– Приходил бы на ужин вовремя, тогда меньше бы ныл, что тебе не досталось, – ровным тоном парирует кахари.

Мы вновь болтаем обо всём, о чём только можем вспомнить. Первый тост родные поднимают за моё возвращение, а второй Даян выпивает в одиночестве и залпом, чтобы потом всё-таки сообщить мне о своей помолвке с Самией. Я отлично изображаю недоумение, прикрывая едва сдерживаемую улыбку кубком с вином. Мы выслушиваем оправдания брата около десяти минут, я почти всё время молчу, и это подстёгивает Даяна всё подробнее рассказывать о том, как они влюбились и откуда он мог знать, что так сложится. К тому же наш принц всё время смотрит на меня и не видит, как Айла уже кусает кулак, чтобы не засмеяться. Самия, подперев лицо рукой, наслаждается пересказом их любовной истории. Всё портит Анис, который первым догадывается, что я всё знаю. У друга вырывается громкий смешок, он торопливо закусывает губу, когда Даян оборачивается и бросает на него испепеляющий взгляд. Рушан хмыкает и качает головой, вероятно, тоже уже догадавшись.

Протягиваю руку и глажу своего взрослого брата по шелковистым волосам. Он смотрит на меня с тревогой.

– Я счастлива за тебя и Самию. Свадьба – это просто свадьба, главное, что вы есть друг у друга. И мне легче, зная, что вы не только прикрываете спины друг друга, но и что любовь лечит ваши сердца.

Даян благодарно улыбается и берёт мою руку в свои, крепко сжимая. Но остальные наигранно морщатся, будто в еде каждому попался кислый кусок.

– Слишком слащаво сейчас было, да? – с усмешкой уточняю я у них.

– Не то слово, – облегчённо выдыхают все разом.

Мы почти заканчиваем с едой, но продолжаем потягивать прохладное вино. Аромат граната напоминает о маме, но я не озвучиваю свои мысли вслух, чтобы не омрачать радостный вечер. Вместо этого внимательно слушаю, как дорогие мне люди рассказывают о торговле и внешней политике, о нескольких слабых столкновениях с каиданцами на протяжении последних лет. О пока дружественных отношениях с теялийцами и прохладными с исарийцами. Даян поясняет, что хоть он и правит страной уже не один год, но коронацию проводить упорно отказывается, продолжая носить титул принца, хотя стране нужен король. Однако теперь, когда я дома, брат решает обсудить коронацию завтра с советниками. Через несколько недель наступит зима, а значит, нам с Айлой исполнится по девятнадцать лет.

– Мама с папой планировали объявить о твоём существовании на ваше восемнадцатилетие, – вспоминает брат. – По наставлению Мальты, это был удачный вариант. Мы и так задержались на целый год.

– Как насчёт того, чтобы сделать это на коронации? – предлагает Рушан.

Все на какое-то время замолкают и смотрят на меня: похоже, именно я должна принять это решение. Вероятно, они не уверены, что я готова к этому, но мне не хочется вновь скрываться. Хочу быть полезной семье и своей стране. Титул принцессы – это власть, способная мне в этом помочь.

– Звучит отлично, – согласно киваю я.

И все вновь поднимают кубки с тёмно-красным вином. Сделав очередной глоток, я чувствую, как голову туманит алкоголь. Но мою мысль обрывает неприятный звон, когда Рушан случайно роняет вилку прямо на пустую тарелку. Он едва заметно морщится от боли в плече.

– Что я сказал тебе, Рушан! Чтобы ты даже не смел прикасаться к луку и стрелам, пока плечо не заживёт, – строго говорит Даян, но он, скорее, выглядит обеспокоенным, чем разозлённым.

Я внимательно смотрю на натянутую улыбку кахари, а он расслабленно пожимает плечами. Рушан и в детстве не любил принимать помощь, но я не вижу смысла в том, что он терпит боль.

– У нас разве нет лекарей с Даром целителей? – спрашиваю я, внимательно разглядывая друга и наливая воды из кувшина в маленький стакан.

– Есть, но Рушан лишь однажды принял их кровь. Тогда он сломал руку. Обычно он не принимает ничего больше, чем мази или специальные настойки, – жалуется Айла.

– Девушек привлекают мужчины со шрамами, – скучающим тоном парирует тот, возможно, он пытается перевести всё на шутку, но никто не смеётся.

– Это миф, болван, – со всей серьёзностью отрезает Самия.

Я беру нож со стола и прежде, чем кто-то успевает меня остановить, слегка разрезаю большой палец. Выдавливаю немного своей крови в стакан с водой. Так же быстро заворачиваю палец в салфетку, чтобы никто не подумал, что там что-то серьёзное. В образовавшейся тишине я слышу только звук потрескивания свечей да ветер за большим окном. Остальные благоразумно молчат, ошарашенно наблюдая, как я протягиваю стакан Рушану. Впервые за всё время на лице кахари нет ни бравады, ни ухмылки. В его взгляде замешательство напополам с непонятным мне волнением. Он не принимает стакан, а моя рука так и остаётся протянутой.

– Я не могу, – нерешительно выдавливает он, понимая, что́ я ему предлагаю.

– Почему?

– Это бесполезная трата твоей крови на меня.

– На тебя?

– Да, – незамедлительно отвечает он.

Я задумываюсь, ощущая, как легко алкоголь в крови высвобождает мои истинные эмоции. Те поднимаются по горлу, готовясь вырваться наружу исповедью, которую ещё днём я намеренно скрыла от родных, а теперь меня прорывает. Я злюсь не на Рушана, а на себя и на ситуацию, в которой оказалась, вынужденная вновь чувствовать себя чужой. Вспоминаю, что мы когда-то пообещали быть честными друг с другом. Мы трое и наши Назари. Поэтому даже не пытаюсь остановить рвущийся поток.

– Меня не было шесть лет. Шесть лет я трусливо отсиживалась в безопасности на Островах, даже не пытаясь вернуться в Илос, чтобы найти свою семью. Из-за моего отсутствия вы все были уязвимы. И если бы по нелепой случайности я не оказалась в Каидане, если бы вовремя не вспомнила, то кто знает, чем бы всё закончилось, – я едва перевожу дыхание, чтобы продолжить, а Рушан смотрит прямо мне в глаза, не перебивая. Всё сказанное предназначается всем присутствующим, но я почему-то продолжаю смотреть только на кахари. – Я принцесса и одна из потомков Первых. Однако ничего не знаю об управлении собственной страной, не помню уроков о политике или что делать в годы неурожая. Как принцесса, я ничем не могу помочь. А как наследница Первых не могу нормально контролировать свой Дар, который только и умеет, что разрушать всё на своём пути, если Айла мне не поможет.

Я благодарна, что никто не встревает. Все молча наблюдают за нашим разговором.

– Я даже не могу вспомнить, которой из этих двух вилок нужно есть десерт и каким ножом резать мясо, – горько усмехаюсь я, кивая на столовые приборы перед собой. – Единственное, в чём я могу быть уверена, это в своей крови, способной исцелять тех, кого я люблю.

Поток слов стихает, а моя рука вздрагивает, устав держать стакан с бледно-красной водой. Даян кладёт тёплую ладонь мне на плечо, желая приободрить.

– Поэтому, Рушан…

Его дыхание сбивается, как и моё.

Это второй раз, когда я произношу его имя вслух.

– Пожалуйста, не оскорбляй меня, отказываясь от той малой помощи, которую я могу дать.

В повисшей тишине кахари трепетно принимает стакан. Он робко берёт его обеими руками, я думаю списать дрожь в его пальцах на боль в плече, но после его следующих слов понимаю, что это волнение.

– Дело не совсем в этом, – мнётся он, шумно втягивая носом воздух. – Я – твой Назари, а ты – моя принцесса. Твоя кровь священна для меня.

Я перевожу взгляд на сидящих рядом Аниса и Самию. Те кивают, подтверждая эти слова.

– Верно, – с каким-то мрачным удовольствием тянет Даян, убирает руку с моего плеча и укладывает подбородок на сцепленные пальцы, уперев локти в стол. – Единственная, кто пила твою кровь, Ойро, это Айла. Один раз во время болезни в детстве, но она твой близнец. И тут оказывается, что первому среди Назари эта честь достанется Рушану.

Губы Даяна растягиваются в кошачьей улыбке, он пристально смотрит на кахари, сидящего напротив. Рушан открывает рот, чтобы ответить, но сдерживается и бросает взгляд на меня.

Этот раз не первый.

Это он хотел сказать. Я силюсь вспомнить, когда это произошло. Однако молчание кахари заставляет меня сомневаться: действительно ли я когда-то давала ему свою кровь или эти мысли не более чем игра моего воображения.

Рушан опустошает стакан за один глоток.

– Если у меня есть хоть немного власти, чтобы раздавать приказы, то я дам лишь один. Если вам потребуется кровь целителя, я хочу, чтобы это была моя кровь, так как вы моя семья, – говорю я, оглядывая своих родных.

– Разумеется, принцесса, – серьёзно отвечает Рушан, прикладывая ладонь к груди в знак обещания. За ним этот жест повторяют все остальные, включая Айлу и Даяна.

Теперь мне наконец-то становится чуть легче, словно ранее гноящаяся рана начала заживать, а лёгкие за долгое время по-настоящему раскрылись, позволяя сделать полноценный вдох без лишнего груза.

Мне нужно вернуть Дарена, и тогда всё встанет на свои места.

Глава 4

ОЙРО

На следующий день я вновь просыпаюсь поздно. Никто не разбудил меня на завтрак, а судя по расположению солнца, близится полдень. Впервые за эти долгие годы я просыпаюсь в своей кровати. Моя комната по расстановке мебели очень похожа на спальню Айлы, разве что цвета подобраны серые, белые и золотистые. Однако, в отличие от комнат брата и сестры, мои занавески тёмно-серого оттенка, и если зашторить окна, то комната полностью погрузится во мрак даже в середине дня.

В помещении заранее прибрались, потому что перед сном, впервые зайдя сюда, я не обнаружила никакой пыли или паутины, а матрас и подушки оказались новыми и пахли свежестью. Я вспоминаю, как хрустело белоснежное одеяло, когда я с наслаждением завернулась в него поздно ночью.

Всего несколько минут я разглядываю балдахин кровати и тереблю в руках мягкий шифон, свисающий по сторонам, а потом встаю, чтобы умыться. Моя умывальная немного меньше, чем у Даяна, но стены и потолок так же выложены кафелем от белого до аквамаринового оттенков. В нише стоит мраморная ванная. Я поворачиваю торчащий из стены вентиль, как показала вчера Айла, рассказывая об изменениях во дворце, и слежу за наполняющей ванную прозрачной водой.

Водопроводную систему придумали исарийцы, основываясь на своих экспериментах и расшифрованных документах о прошлом мире ещё до падения Звезды. Эту технологию у них купили мы и каиданцы, но помню, что ранее напора хватало только до второго этажа. Теперь же, по словам сестры, систему усовершенствовали, значительно облегчив работу слугам и жизнь во дворце. Вчера я слушала Айлу, сдержанно кивая, чтобы не показывать излишнего удивления, но пока никто не видит, я с восхищением наблюдаю, как всё работает. Вода тёплая, я уже не стесняюсь и роюсь в красивых бутылочках, выбирая масла. Добавляю немного цитрусового аромата.

Айла вваливается в мою комнату, когда я натягиваю на себя штаны и свободную рубашку. Немногим ранее, открыв шкаф, я обнаружила только вчерашнее платье да несколько комплектов домашней одежды.

«С гардеробом придётся ещё поработать», – вымученно решила я, глядя на туалетный столик, где лежит шкатулка с браслетами на лодыжки, мамино Кольцо Пустыни да папин кинжал.

«И с этим тоже придётся разобраться».

В детстве у меня ещё не было собственных украшений, мне они мешали, а когда нужно было принарядиться, мама использовала свои.

Вначале я радуюсь появлению сестры, но моментально скисаю, замечая у неё в руках ворох разноцветных платьев. Сразу стоило догадаться, что на сегодняшнее заседание Совета не следует идти в домашней одежде.

– Нет, нет, нет! – строго говорит Айла, критично оглядывая мой наряд. – Вот это всё точно нет! Я принесла тебе несколько своих платьев, благо у нас даже фигуры похожи. Но нужно будет заказать тебе одежды.

Губы девушки растягиваются в довольной улыбке, и она скидывает все наряды бесформенной кучей струящейся ткани на диван. Мои брови сами собой удивлённо поднимаются вверх. Айла и вправду как два человека в одном. Она ненавидит беспорядок в своей комнате, но сама же его легко создаёт. Мои мысли сбиваются, когда я замечаю бархатную коробку у сестры в руках.

– Это твоё. – Сестра открывает шкатулку, демонстрируя сверкающую ветвистую тиару из розового золота, усыпанную сверкающими бриллиантами. – Ты ещё свою парадную не видела, – хихикает Айла, я же глупо открываю и закрываю рот, не зная, что сказать.

– Парадную?! А это что? Повседневная?

– Наши праздничные украшения не такие дорогие, как корона Даяна, но всё равно жутко тяжёлые, – игнорирует мой сарказм сестра и открывает второе отделение шкатулки, там я нахожу небольшую коллекцию колец.

– Ты отдаёшь мне своё?

– Нет. Это всё из маминого наследия, позже ты можешь забрать всё, что тебе нравится. Но сейчас я выбрала на свой вкус.

Я трепетно провожу пальцами по тиаре, боясь даже представить её стоимость. Но, узнав, что она мамина, я знаю, что не откажусь её надеть.

– Ойро.

Я вскидываю голову, удивляясь серьёзному тону сестры.

– Ты знаешь нас настоящих, но сегодня мы должны встретиться с Советом, а значит, тебе нужно выбрать свою роль, – без единого намёка на шутку начинает Айла. – Да, ты жила долгое время в другом месте. Но Илос твой, как и мой, по праву крови. Мы несём ответственность за каждого жителя и за нашу территорию. Мы не имеем права быть слабыми.

Я с трудом вспоминаю, что в Совете всего восемь человек. Шесть глав богатейших домов и два бывших генерала. В основном это учёные мужчины или женщины с богатым опытом за плечами.

– Какие отношения у нас с Советом? – спрашиваю я, понимая, что ранее не уточняла, что же в действительности происходит в самом Илосе.

– Напряжённые, – нехотя признаёт она. – После гибели папы они, как и Клетус, решили, что мы рано остались без поддержки родителей. Думали, что мы слишком молоды, не готовы и потеряны после случившегося, чтобы принимать сложные решения. А то, что Даян долгое время откладывает коронацию, лишь усугубляет ситуацию. Хотя сейчас отношения с Советом всё-таки лучше, чем в первые годы без родителей.

– Вижу, ты не сильно переживаешь из-за их мнения, – подмечаю я, когда Айла больше внимания уделяет выбору платья среди тех, что принесла.

Уголки губ сестры приподнимаются.

– Потому что Даян – вылитый отец. Ты сама увидишь.

Я оглядываю белое кружевное платье на Айле. Оно обтягивает сверху, подчёркивая хрупкость её фигуры, а снизу струится юбка из лёгких тканей. Волосы распущены, на лице мягкий румянец, а на голове золотой изящный венец. Сестра продолжает мило мне улыбаться, пока я медленно разглядываю детали. Длинные золотые серьги с бубенцами, несколько браслетов на запястьях.

– И какая у тебя роль?

– Изысканной принцессы, разумеется, – не под стать её очаровательному образу фыркает Айла. – Совет считает, что именно такой я должна быть. Сдержанной и красивой. Такой была мама. По крайней мере, ей пришлось стать, чтобы удовлетворять Совет и придуманный ими образ, что, по мнению большинства, сыграет благоприятную роль при правлении.

В памяти всплывают немногочисленные моменты с мамой. И сестра в чём-то права. Я помню на ней светлые наряды и лёгкие платья. Изысканные украшения и ласковую улыбку. Как она пыталась привить мне любовь к искусству или музыке, а я всё равно сбегала и наблюдала за тренировками брата и Назари.

– Но она не была такой всегда, – прерывает мои воспоминания Айла. – Слуги рассказали, что в молодости она, скорее, была похожа на тебя.

Слова протеста почти срываются с языка, так как именно мамина сдержанность тонкой гранью всегда стояла между нами, не позволяя сблизиться так же хорошо, как им с Айлой. Поэтому я всегда чувствовала большую близость с отцом, ведь именно он настоял на моих тренировках и убедил маму, что это пойдёт мне на пользу.

Я почти уверена, что мне есть что возразить, но память подкидывает то, как мама без единого сомнения раздавила лицо живого человека своей силой. Какой злой она была, когда нас схватили. Я не сомневаюсь, что, если бы не жгуты, она поубивала бы всех без малейшего сострадания, доказывая, что слухи о чёрном сердце Калануа не ложь.

– Для чего тебе нужно притворяться, если ты не хочешь? – серьёзно спрашиваю я Айлу.

– О нет, – тихо смеётся та. – В чём-то я люблю этот образ. Мне нравятся светлые ткани, – расслабленно пожимает она плечами. – Многое изменилось, Ойро. Многое произошло.

Она отводит взгляд, бросает его в окно. Я чувствую, что сестре ещё многое хочется рассказать, но не решаюсь давить, надеясь, что она поделится сама.

– Само наше рождение, то, что нас трое, уже изменило обычный уклад, – тихо продолжает она и вновь поворачивается в мою сторону. – Мама была единственным ребёнком в том поколении, а наши бабушка с дедушкой умерли от лихорадки, поразившей пол-Континента много лет назад.

– Ей было двадцать два, – бормочу я, хватаясь за отрывки воспоминаний. Айла кивает, довольная моим верным ответом. – У них не было Дара исцеления?

– Исцеление – это побочная способность, и проявляется она далеко не у всех. Я бы даже сказала, очень редко. Как, например, Дар перемещения, что есть у Даяна. Его у мамы не было.

– Но исцеление было у мамы, почему она им не помогла?

– Подобная способность прекрасно лечит раны и предупреждает все болезни обладателя этого Дара, – терпеливо поясняет мой близнец. – Но когда речь о другом человеке и о заболеваниях, вызванных инфекциями или разрушением организма изнутри, то Дар исцеления не всесилен. Иногда он приносит временный эффект или работает, но не моментально. Ничего страшного, Ойро. Мы ещё поговорим об этом подробнее, ответим на все твои вопросы, ведь у нас впереди так много времени.

Айла встряхивает головой, пытаясь сменить тему, пока этот разговор не испортил настроение.

– Совет смог повлиять на маму, потому что у неё не было братьев и сестёр. Назари же хоть и поддерживали её, но не имели никакого влияния на Совет. Поэтому ей пришлось поддаться и измениться. Но у нас есть мы и Даян – наш будущий король. Давить на него – то же самое, что пытаться приказывать пустынной буре.

Я невольно начинаю улыбаться этому сравнению, полностью веря ей на слово.

– Так что ты решила, Ойро? Кем ты хочешь быть? – Сестра указывает на принесённые платья.

Я вновь обвожу взглядом дорогие ткани, а потом киваю на наряд сестры.

– У тебя есть что-то похожее, но помрачнее?

Её ласковая улыбка на мгновение становится довольной, будто она ждала именно этот ответ.

* * *

Пока я переодеваюсь, Айла вкратце напоминает мне о Совете. В этот раз соберутся все, а встреча будет проходить в самом большом Зале Собраний. Этот зал находится в скрытой под песком части дворца.

Мы спускаемся ниже первого этажа и идём по сумрачным коридорам. Стены из тёмно-серого камня украшены уже привычной резьбой, но здесь она в разы проще. Несмотря на мраморные полы, наши шаги звучат приглушённо. Вначале я не могу понять, куда делась вся роскошь дворца, пока мы не выходим под окна, расположенные вместо высокого потолка. Стены преображаются, залитые золотым полуденным светом. Я с восхищением запрокидываю голову. Из-за песка, который ветер гоняет поверху, свет постоянно переливается, словно мы идём под золотистой водой. Становится ясно, что этим стенам не нужны излишние украшения или позолота, вся красота над головой, а ночью звёзды наверняка похожи на далёкие сверкающие драгоценности.

Вспоминаю, что именно этот коридор видела в одном из своих кошмаров. Как только я оказываюсь здесь вновь, память быстро подкидывает мне правдивые образы. На самом деле, в тот день ничего плохого не произошло. Мама вела меня и Айлу за руки, нам предстояло одно из самых важных событий в жизни. В конце коридора тогда меня звал Даян, мы шли, чтобы принять клятву верности Назари, поэтому на нас были праздничные платья.

Я одёргиваю себя, заставляя смотреть вперёд на приближающиеся дубовые двери. Надеюсь, мы не переборщили. Айле пришлось уговаривать меня, когда она достала платье не цельного покроя, а разделённое на чёрную юбку и укороченный топ с длинными рукавами. В первое мгновение я сопротивлялась, понимая, что часть кожи останется неприкрытой, но сестра долго умоляла меня хотя бы примерить, и я сдалась.

Плотная ткань закрывает мою грудь и немного под ней, а вся область декольте, плеч и рук покрыта тончайшей кружевной тканью. Юбка начинается от талии и доходит до пола. Она хоть и не выглядит таковой, но оказалась тяжёлой. Я смущённо бросаю последний взгляд на полоску открытой кожи между концом топа и началом юбки. Небольшое расстояние, всего в три пальца, но я всё равно чаще, чем нужно, трогаю эту часть живота.

Не слишком ли для меня? Айла даже не позволила прикрыть шею, уложив мои волосы в высокую причёску и оставив лишь несколько вьющихся прядей щекотать шею. Лоб стягивает мамина диадема, я стараюсь отвлечься от непривычного ощущения и не чесать кожу под ней.

– Ты прямой потомок Илоса, не забывай. Это платье будто создано для тебя, ты замечательно выглядишь, – напоследок шепчет мне сестра.

С трудом верится. Дарен бы хохотал, увидев меня такой.

Я не успеваю высказать ей свою невесёлую мысль, как солдаты распахивают для нас двери. Громкие голоса, успевшие просочиться наружу, сразу стихают. Теперь я могу разглядеть Зал Собраний. Стеклянный купол занимает весь потолок, ярко освещая помещение. Интерьер простой, такие же серые стены, однако в зале есть шесть мраморных колонн, увитых металлическими узорами, словно лозой, и поддерживающих каркас для потолочного стекла. В конце комнаты на небольшом возвышении стоит, казалось бы, невзрачный чёрный трон под атласным золотым балдахином. Присутствующие расположились за круглым мраморным столом прямо в центре комнаты. Все места за ним, кроме двух, уже заняты. Несколько охранников рассредоточены вдоль стен, но основная сила – Анис и Рушан – стоят немного позади Даяна. Он сидит дальше всех от нас, прямо напротив дверей, в которые мы вошли.

Я максимально выпрямляю спину, пока все, кроме брата, вскакивают со своих мест и таращатся на нас с сестрой. Даян медленно поднимается последним. Он одет в простую серую рубашку и штаны на несколько тонов темнее, но кушак украшен изысканным узором и на плечи накинута шёлковая золотая мантия с широкими рукавами, волнами переливающаяся от любого движения. Большая часть ткани покрыта объёмными узорами из золотой нити, но более тёмного оттенка. Когда он поднимает руку, указывая на меня, я вижу чёрную как тьма подкладку. Его пальцы унизаны кольцами, но моё внимание привлекает тот, что подарила ему мама. Чёрные волосы распущены, а его лоб обхватывает тонкий золотой венец.

– Прошу, дорогие друзья. Наконец мы можем полноценно представить вашу принцессу и нашу сестру. Ойро Лейла Калануа.

Глубокий голос Даяна прокатывается по залу, отскакивая от стен. Все в замешательстве смотрят то на меня, то на Айлу. Уголки губ брата дёргаются, он видит нашу разницу, как в нарядах, так и в образах. Если Айла у нас сдержанная принцесса, то я хочу стать тенью за спинами членов семьи. Тьмой, которая не потерпит никаких угроз. В глазах брата гордость и даже озорной блеск, это придаёт мне сил, пальцы перестают трястись. Анис с трудом прячет довольную улыбку, Рушан внимательно оглядывает меня с ног до головы, а Самия одобрительно кивает.

Я обвожу взглядом собравшихся. Айла пыталась заставить меня запомнить имена, но я узнаю лишь главную целительницу Бенешу. Помимо Самии, она единственная женщина за столом. Ещё я узнаю двух бывших генералов, да и то только по ленте с отличительными знаками на груди. Все члены Совета – в богатых одеждах из парчи и шёлка, на пальцах множество перстней с драгоценными камнями. Двое из них одного возраста с нашими покойными родителями. Остальные старше. Волосы у большинства тронуты сединой.

– Прошу прощения за опоздание и за то, что прервали ваш разговор, – как можно мягче произношу я.

Не зная, что делать дальше, я просто киваю им, и только после присутствующие склоняют головы и начинают бубнить что-то про «Ваше высочество», но делают это так тихо и невнятно, словно из-под палки. Никто не решается подойти ко мне или заговорить в открытую. Мне надоедает слушать этот неловкий шум и, не задерживая ни на ком взгляда, я двигаюсь к пустому месту, чтобы сесть справа от брата. Все замолкают, оторопело наблюдая за мной, словно я призрак или чужак, что посмел без спроса заявиться на важное мероприятие. В напряжённой тишине я полностью игнорирую пристальное внимание и шагаю уверенно, не стесняясь звона бубенцов на лодыжках при каждом шаге.

– Мы можем начинать? – спрашиваю я у брата, подходя ближе.

– Конечно, – улыбается он.

Мы опускаемся на свои стулья. Айла медленно садится с левой стороны от Даяна, между ним и Самией. И только после неё присаживаются остальные присутствующие.

– Сёстры пропустили первую часть нашего собрания, поэтому перескажу вкратце то, что мы уже обсудили. Коронацию решено устроить через пару недель, – начинает Даян, постукивая пальцем по столу в такт словам. – Моя свадьба с Самией будет позже, возможно, через несколько месяцев или полгода, если ситуация будет подходящая.

Я молча наблюдаю, как кивает Самия. Никто из членов Совета не перебивает, но я и не уверена, что они слушают, потому что практически все внимательно разглядывают меня. Многие хмурятся, им приходится вертеть головами, чтобы сравнивать меня и Айлу, сидящую с другой стороны. Сестра умело их игнорирует, сидя с приклеенной будничной улыбкой. Меня же взгляды начинают раздражать, каждый я ощущаю почти физически. Единственный, кто не глядит на меня, – это мужчина, сидящий рядом. Я кошусь на него, чтобы рассмотреть, но тут же прекращаю, не желая, чтобы он почувствовал моё внимание. Даян тем временем продолжает обыденным тоном:

– Также сразу после коронации объявим о существовании Ойро всем осталь…

– Прошу прощения, принц.

Палец брата замирает в воздухе, он хмуро поворачивает голову к седому мужчине с длинной бородой. Обращение к Даяну прозвучало на грани пренебрежения, но я сдерживаю своё удивление и поворачиваюсь к говорящему, нацепив маску спокойствия.

– Вы, конечно, нам рассказали, что произошло с вашей сестрой – принцессой Ойро, – продолжает тот, даже не глядя в мою сторону.

Словно меня здесь нет.

– Наш покойный король Хисара перед своей кончиной упоминал, что у принцессы Айлы был близнец. Но должен вам напомнить, что мы никогда не видели девочку, а состояние вашего отца было сложным. Мы все знаем, что его мучила не только болезнь, но также кошмары и призраки, вызванные чувством вины.

Я с трудом проглатываю множество новых вопросов об отце. Корю себя, что не решилась спросить Айлу раньше о том, что же с ним произошло. Но теперь мне даже страшнее узнать, с чем им пришлось столкнуться, пока меня не было. Ловлю немигающий взгляд сестры, без улыбки он кажется даже немного пугающим.

– Мы все поверили его словам. Что у Айлы была сестра-близнец, – с нажимом продолжает говорящий. – Но насколько вы уверены, что это и есть та девочка? Нам нужны доказательства посерьёзней.

Ещё пятеро членов Совета одобрительно кивают. Лишь целительница и мужчина, сидящий рядом со мной, не поддерживают его. Я поворачиваюсь к соседу, его лицо кажется мне знакомым, но эту мысль сбивает Даян.

– То есть мои слова не кажутся вам достаточно вескими? – Его голос сух.

– Что вы, ваше высочество, – сразу кланяется другой – моложе, с густыми усами и бородой. – Совет существует, чтобы вам помогать.

– Верно, – вновь обрывает первый, его тон и слова более резкие. – Мы здесь, чтобы оберегать вас, принц Даян, и вашу сестру, там, где вы не можете рассуждать здраво, ослеплённые эмоциями. А внезапно ожившая сестра – серьёзный повод, чтобы потерять голову.

– Просто мы хотели бы убедиться своими глазами, – дополняет коллегу усатый.

– Наше внешнее сходство – недостаточное доказательство для ваших глаз, уважаемый Шакир? – спрашивает Айла.

Голос сестры мелодичен, но я, как и все, чувствую железный стержень в её тоне.

– Ох, принцесса Айла, вы обе прекрасны, как рассвет, и нам тяжело поверить счастью, что у нас две очаровательные принцессы.

Я едва не закатываю глаза, когда Шакир начинает сыпать комплименты, переводя тему. Но я понимаю, что они уважают мою сестру, не дерзят ей, и это мне нравится.

– Можете поверить и радоваться, Шакир. Ойро – наша кровная сестра. И не стоит переживать, эмоциональная пелена на глазах мне не сильно помешала, – иронично отвечает Даян. – Раз этот вопрос тоже решён, генерал Берез, мы закроем эту тему и перейдём к другой проблеме, – с раздражённой ноткой отвечает первому Даян.

– Но всё же, ваше высочество. Мы все, – опять встревает Шакир и обводит рукой остальных членов Совета, – хотели бы увидеть Дар принцессы Ойро. Это станет полноценным доказательством.

Мужчина в упор смотрит на меня. Улыбается вроде и ласково, но такой человек, и глазом не моргнув, прикажет меня казнить, окажись я самозванкой. А смотреть на моё тело в петле будет с той же самой улыбкой.

Пока мы шли сюда, Айла предупредила, что подобная ситуация может возникнуть. Что они и слушать не станут, пока не увидят Дар. Но я никогда не призывала тьму просто по желанию. Обычно это рвалось наружу, когда я злилась или чувствовала опасность. Хотя сейчас своим пренебрежением они уже испортили мне настроение.

Все смотрят на меня, а я молчу. Генерал Берез вызывающе приподнимает бровь, почти что бросая вызов. Его губы кривятся в усмешке под бородой. Молчание затягивается, они специально хранят тишину, дожидаясь моего поражения, а родные терпеливо ждут, позволяя мне самой отстоять своё имя. Я медленно опускаю взгляд на руку генерала, лежащую на столе, и слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

– Если хотите, я могу проткнуть вам руку кинжалом, а потом показать, как я умею исцелять, – чувствую, как злятся тени под столом, и озвучиваю их шёпот бесцветным голосом.

– Да как вы смеете! – угрожающе начинает Берез, поднимая за собой хор негодующих голосов Совета.

– МОЛЧАТЬ! – рявкает Даян так, что все подскакивают на своих местах и тут же замолкают.

У меня закладывает в ушах от его гудящей в воздухе силы.

– Никто не смеет так разговаривать с моей сестрой, – уже тише, но вкрадчиво чеканит брат.

В образовавшейся тишине я вновь смотрю на генерала, его лицо идёт красными пятнами от злости, но руку со стола он предусмотрительно убирает.

– Это не я предложила, – спокойно говорю я, и все прекрасно слышат мои слова. – Это они. Вы их злите своим отношением к словам вашего короля.

Я специально подчёркиваю негласный статус Даяна. Хоть его и не короновали, но он является королём уже много лет, а своё пренебрежение им стоило бы попридержать.

Члены Совета непонимающе смотрят на меня, а я подбородком указываю за их спины, где со стен по всем углам густым туманом стекается тьма. Солдаты вдоль стен каменеют, по лицам видно, что происходящее их немного нервирует, но хорошая выучка не позволяет даже дёрнуться.

Тьма приобретает очертания жутких тварей, похожих на безумных волков. Задних лап у них почти нет, на их месте тело колышется живыми сгустками тьмы, оставляя слабый шлейф. Демонов становится больше, они припадают к полу, щетинятся и зло рычат, обступая стол. Темнота густым дымом стекает через стеклянный купол, заполняя пространство. Я до скрипа стискиваю подлокотники своего кресла, сдерживая тварей, запрещая нападать, но их злой шёпот заполняет все мои мысли. Это не та темнота, которая волной накатывала в Цере.

Это демоны из-под песка. В тот раз в оазисе они драли глотки Падшим, но сейчас я едва уговариваю их не нападать на своих же.

– Легион, – тихо бормочет сидящий справа от меня. Вряд ли это предназначалось для моих ушей, скорее, слово просто вырвалось от удивления.

Лица членов Совета бледнеют, они хватают ртом воздух, когда темнота забивается им в горло и нос. Она не препятствует дыханию, но они в панике и не понимают этого, судорожно глотая воздух, как будто задыхаются. Мои близкие остаются спокойными, только Самия дышит тяжелее остальных.

– Ойро.

Айла с волнением смотрит на меня, безмолвно спрашивая, нужна ли мне помощь. И я слегка киваю головой.

– Идите, – шепчу я. – Добычи для вас здесь нет. Не сегодня.

Тени не подходят ближе, но и не повинуются сразу, переминаясь на месте и клацая зубами. Мне приходится повторить, а от Айлы по комнате расползается покой, и только тогда демоны ворчат и нехотя уходят, уползая по стенам, через щели. В помещение постепенно возвращается солнечный свет. Пока никто не видит, я стираю капли пота со лба.

– Думаю, лучше было бы проткнуть руку, Берез, – иронично замечает Даян.

– Похоже на то, ваше высочество. – Он такой бледный, я опасаюсь, как бы он не отключился прямо здесь, но в голосе мужчины нет былого пренебрежения.

– Боюсь, в следующий раз немного крови им будет недостаточно, и они захотят сожрать вашу кисть, – учтиво говорю я Березу.

Тот едва заметно вздрагивает, сжимает губы в линию и низко кланяется, прося моего прощения. За ним повторяют остальные. Надеюсь, что теперь они будут считаться со мной. Сейчас я понимаю, что они меня скорее боятся. И я не уверена, хорошо это или плохо.

– Что ж, решено. Представим Ойро всем остальным на коронации, – отрезает брат, и теперь все кивают, соглашаясь. – И последнее, что нам предстоит решить, – что нам делать с Каиданом?

– Стоит ли ставить Континент на порог войны, если всё закончилось благополучно для нас? – подаёт голос второй генерал, запахивая свой уже немаленький живот в богато расшитый халат.

Все замолкают, обдумывая услышанное.

– Мы не можем проглотить и это оскорбление, – решает брат. – Они подогнали военные корабли к нашим берегам, согнали наших людей, как скот, и демонстративно тащили через все страны. – Под каждую причину Даян отбивает удар пальцем по мраморной столешнице, отрешённо смотря в сторону. Брат перечисляет будничным тоном, но по выразительному стуку пальца становится понятно, что он просто контролирует эмоции, которых у него полно. – Они посмели прийти на нашу территорию, прикрываясь Даром, а позже ещё и выдвинули нам же ультиматум, желая забрать Дар и мою сестру. Мне действительно нужно продолжать, Нэвид?

Глаза принца опасно блестят, голос становится ниже, а брови сходятся к переносице.

– Ах да, ещё забыл упомянуть, – наигранно вздыхает брат, – что теперь среди нас принцесса Ойро, которая была жертвой нападения каиданцев на неё и нашу любимую мать, королеву Сарир. Именно они повинны в её смерти. Если ранее вы упирались, считая, что найденных отцом доказательств недостаточно, то теперь у нас есть свидетель.

По Совету проходит шокированный гул, перерастая в негодующий. Этот мрачный момент никто в Илосе забыть не может. Впервые один потомок Первых пошёл на другого.

– Какими именно доказательствами мы располагаем, помимо слов принцессы Ойро, ваше высочество? – Мужчина по правую руку от меня спрашивает без ехидства, просто уточняет подробности.

Его осанка гордая, а спина прямая, он без страха смотрит вначале на принца, а потом на меня. И тогда я его узнаю. Узнаю веснушки на обаятельном лице и внимательные взгляд тёмных глаз. Лорд Серош, отец Аниса.

– Мы всё видели с помощью Дара Айлы. И если надо, мы можем… – Брат осекается, быстро смотря на меня, а я коротко киваю, разрешая продолжать. – Мы можем показать это на суде.

Серош поворачивается к Анису. Тот, стискивая челюсти, кивает отцу. Члены Совета снова начинают взволнованно переговариваться, не зная, что делать с многолетней правдой. Я уверена, они догадывались или у них имелись косвенные улики, но живой свидетель – это совсем другое. Их тон меняется, теперь они дают волю раздражению. Возможно, они не знали меня, но видели, как наша мама росла, как она приняла корону и выбрала короля. Не исключено, что половина или даже больше сейчас состоят в Совете только благодаря выбору нашего отца. Они были им как родные, Совет любил и уважал их.

– Хватит хвост поджимать! – вдруг зло бросает Бенеша, ударяя кулаком по столу.

Я удивлённо перевожу взгляд на целительницу. Женщина похожа на скромную старушку, и я никак не ожидала услышать подобные слова от неё. Однако мне на ум сразу приходит Мальта. Едва успеваю подавить улыбку от мысли, что исарийка высказалась бы более красноречиво.

– У вас есть идеи, ваше высочество? – продолжает целительница.

Даян расплывается в хитрой улыбке, как будто с самого начала этой встречи ждал подобного вопроса.

– Есть, дорогая Бенеша, и не одна. Война не выгодна никому. Ни нам, ни каиданцам, ни тем более другим странам, которые будут на нашем пути. Поэтому предлагаю действовать, как они. Квинтилии первые захотели грязной игры, мы ответим им тем же. Будем отщипывать от них по куску то там, то здесь, как перья с курицы. Начнём забирать у них наших людей, которых они где-то успели отловить. Сейчас у них во власти находится кахари, наполовину илосиец. У него Дар перемещения, и мы не можем оставить его им.

Я шумно втягиваю носом воздух, перед моими глазами вновь встаёт лицо Дарена, искажённые мукой черты, когда Эол ставил ему метку.

– Но, на случай полномасштабных столкновений, мы должны знать, кого поддержат Теяла и Исар. – Даян поворачивается к усатому: – Шакир, вы часто торгуете с теялийцами. Ненавязчиво прощупайте почву. Юн всегда нас поддерживал, как и мы их. Но я хочу быть уверенным, что он и его семья на нашей стороне и не зароют голову в песок.

– Конечно, ваше высочество, – тут же поддерживает идею советник.

– Берез, у нас с вами напряжённые отношения, но думаю, вы согласны, что мы оба действуем на благо Илоса. – Мужчина кивает в ответ на слова брата. – Я знаю, что вы превосходный генерал и прекрасно умеете склонять на свою сторону. Только вам я могу доверить разобраться с Исаром. По тому, что я видел в Цере, они тоже не в восторге от плана Клетуса.

Я единственная из присутствующих удивляюсь тому, что Даян даёт Березу, который ещё недавно дерзко бросал недовольство нам в лицо, такое ответственное задание и говорит, что доверяет ему. Генерал расправляет плечи и садится прямее, в его взгляде медленно разгорается удовлетворение от похвалы и гордость. Мужчина сосредоточенно внимает каждому слову Даяна. Я ошеломлённо понимаю, что имела в виду Айла. Брат и вправду очень похож на отца. Он завоёвывает их любовь и преданность своим доверием, которое сам вкладывает в их руки, словно…

«Добровольно дай им своё доверие, словно меч, сам вложи его им в руку. И внимательно следи, что они сделают дальше. Редко, но ты будешь предан своей же верой в других, но большинство сердец ты покоришь. Обладая однажды твоим расположением, они будут бояться его потерять. И до последнего вздоха будут защищать твою страну, твою спину и твоих будущих детей». Я вспоминаю, как подслушивала за колонной, когда отец говорил это, стоя на одном колене перед двенадцатилетним Даяном. До этого брат подрался с одним из знатных отпрысков за то, что тот сказал что-то нелестное о Рушане, а потом отказывался мириться с мальчишкой.

– Они нам нужны как союзники, Берез. – Даян внимательно смотрит на генерала, с нажимом уточняя свою мысль.

– Сделаю всё, что в моих силах, ваше высочество.

Он отвечает без запинки или сомнений. Я тихо выдыхаю, веря, что он постарается.

– Отлично, – едва заметно улыбается брат. – Остальные просто приготовьтесь на случай войны. Нужно пополнить запасы еды, оружия и трав для мазей. Анис и Рушан, займитесь подготовкой бойцов, чтобы каждый точно знал, как действовать в определённой ситуации. Бенеша, вновь разошлите гонцов, ещё раз призовите всех путешествующих по Континенту илосийцев обратно домой. Скажите, что им небезопасно находиться вне наших границ.

Брат уверенным голосом отдаёт приказы. Власть как осязаемый Дар исходит от него. Я ёрзаю на стуле, мне самой хочется выполнить какое-нибудь поручение.

– Самия, отправь приглашения на мою коронацию всем потомкам. Напиши, чтобы прибыли на нашу границу через две недели, когда последняя осенняя луна пойдёт на убыль. Предупреди, что своих солдат они оставят на границе. Мы пустим к себе лишь потомков, и то при учёте клятвы. Скажи, что мы тоже дадим клятву со своей стороны.

– Квинтилиям тоже отправлять?

– Да. Зови всех.

– Ты собираешься впустить в Паргаду каиданцев? – Я ошарашенно смотрю на брата. Айла и ещё половина Совета озадачены, как и я.

– Конечно. Это традиция. Если происходит чья-то коронация, то приглашены должны быть все потомки. И у нас есть причины их пригласить. – В улыбке брата хитрость, а в глазах – холодный расчёт. – Если Квинтилии откажутся, то мы будем чисты перед остальными. Если же они явятся, то я хочу бросить им в лицо новость, что ты – наша кровь. Посмотрю, как они будут выкручиваться перед остальными потомками Первых за своё поведение.

– Ты собираешься всем рассказать, что на самом деле произошло с нашими родителями? – уточняет Айла.

– Они не знают? – встреваю я, из-за чего Даян не успевает ответить.

– Нет, правители Теялы и Исара не знают правды. У нас не было достаточно доказательств, чтобы отстоять свои слова перед ними, – отвечает мне брат, а потом поворачивается к Айле: – И – нет, я не собираюсь им ничего рассказывать. Пока не собираюсь. Но хочу увидеть, что будет делать Клетус, когда я при всех свяжу ему руки. Если Ойро станет открыта для всех, Квинтилии не смогут даже заикнуться о произошедшем в Цере, не говоря уже о попытке вывернуть всё наизнанку перед семьями Эгеланн и Юн, утверждая, что это мы напали на их столицу.

– Думаешь, они попытаются?

– Скорее всего, – поддерживает Даяна Серош. – Это было бы очень удобно для них. Попытаться опозорить Калануа на его же коронации, при всех потомках разом. Уверен, что Клетус придумал бы целую речь, что принцесса Айла не умеет сдерживать свою силу и опасна для окружающих.

– Почему я? – удивляется сестра.

– Потому что принц Даян, насколько я понимаю, был в кандалах, – припоминает Серош, и Даян согласно кивает. – Это могло бы дать лишний повод убедить остальных, что ваш Дар необходимо передать более… умелому потомку.

– То есть Демьяну или самому Клетусу, – сухо замечает Самия.

– Но это был мой Дар, – напоминаю я.

– Верно. И когда мы объявим о вашем существовании, – продолжает Серош, явно прекрасно понимая весь замысел Даяна, – то они и рта не раскроют. Ведь в противовес вы можете раскрыть правду о своём исчезновении. Теяле и Исару придётся реагировать на это заявление. Они не смогут отмалчиваться, если рассказать всю правду в лицо. И они никогда не встанут на сторону Клетуса, зная, что он повинен в смерти королевы Сарир.

– Хороший план, – соглашается Бенеша. – Но тогда Квинтилиям опасно приезжать к нам, логичнее будет отказаться, чтобы не попасть в ловушку.

– Я почти уверен, что Клетус приедет, чтобы знать точно, расскажу я семьям Юн и Эгеланн о произошедшем или пока промолчу, – отвечает брат.

Несколько членов Совета вступают в обсуждение. Я тру переносицу, чувствуя накатывающую тошноту и головную боль. Нужно было позавтракать перед тем, как прийти сюда.

– Я не доверяю Квинтилиям, – зачем-то говорю я вполне очевидную вещь.

Обсуждения прекращаются, я ловлю понимающие взгляды Аниса и Рушана. Те не двигаются с места и никак не вступают в диалог, потому что их задача другая. Из всех Назари только Самия здесь высказывается, ведь она невеста будущего короля. Но я отчётливо замечаю, как Анис с трудом сдерживается, чтобы не ответить на мою фразу. Даян кладёт тёплую ладонь на мою сжатую в кулак руку.

– Никто из нас не доверяет Квинтилиям, Ойро. Но они не смогут напасть или навредить хоть кому-нибудь здесь.

– Почему ты уверен?

– Для этого есть клятва на крови, – поясняет Самия. – На границе все потомки дадут клятву Даяну на время коронации не вредить ни друг другу, ни кому-либо в Илосе. Если её нарушить, то последствия падут на всю страну нападавшего, на каждого жителя. Никто не захочет так рисковать.

Вспоминаю слова Мальты о клятве. Силе, данной кровью Калануа, которая никак не связана с Даром Первых. Теперь меня охватывает интерес, как она работает, но решаю уточнить у сестры позже, когда мы останемся одни.

– Словесные оскорбления считаются за нападение? – интересуюсь я.

Вероятно, вопрос застаёт всех врасплох, неловкая тишина затягивается, все смотрят на меня с недоумением.

– Это вряд ли, – прикинув варианты, отвечает Бенеша.

– Отлично, тогда ничто не будет угрожать Илосу, когда я каждый раз буду открывать рот при встрече с каиданцами.

Слова вырываются быстрее, чем я успеваю подумать, что не стоит так говорить принцессе при целом правящем Совете.

Прекрасно, Ойро. Просто прекрасно.

Мысль обрывает раскатистый смех Береза, его сразу же подхватывает Серош, Бенеша и остальные. Анис и Рушан пытаются держать лица, но и у них это плохо получается.

– Прошу прощения, – говорит Берез, утирая выступившую слезу от смеха. – Просто это напоминает нам о старых временах… словно с нами за столом сидит сама Сарир.

Даян и Айла не могут скрыть изумления на лицах. Хотя мои брови тоже взлетают сами собой.

– Вряд ли ваша мама вам рассказывала, – поясняет Серош, продолжая слабо посмеиваться, – но на своей коронации она при всех обругала тогда уже короля Клетуса так, что все илосийцы побледнели от произнесённых ею слов. Правящий в те времена Совет после этого высказал ей за столь бурное проявление эмоций. Но Клетус посмел отнестись к нашей прислуге как к мусору, и королева Сарир не выдержала.

– Верно! Вначале она была импульсивной, но позднее стала сдержанной и несгибаемой, как принцесса Айла сейчас. Вы обе – словно Сарир, только в разное время. – Берез смотрит то на меня, то на Айлу уже с теплом и ностальгией.

– Отлично, и с этим вопросом мы разобрались, – подводит итог Даян и сцепляет пальцы рук на столе перед собой, после того как остатки веселья исчезают и присутствующие вновь становятся серьёзными. – Осталась последняя проблема. У кого есть идеи, как разорвать контроль Дара Света, не ломая нашему дорогому принцу Эолу пальцы и не отрубая ему головы?

Глава 5

ОЙРО

Ещё около четырёх часов мы продолжали обсуждать варианты. Нам принесли фрукты и чай. Мы спорили, изредка прерываясь на еду, и жевали, не замечая вкуса. В середине спора пригласили Мальту, чтобы она помогла решить вопрос, связанный с освобождением Дарена. По её словам, варианты, может, и есть, но ей нужно освежить память и поискать в старинных книгах и рукописях. Даян отпустил её через час, дав разрешение брать в библиотеке всё, что потребуется. Предложенный мной вариант «замучить принца до полусмерти» хоть и вызвал улыбку у друзей, но не удовлетворил Совет. В действительности прибегнуть к пыткам младшего принца Каидана без более веских оснований мы не можем. Совет уговорил нас не действовать сгоряча и подождать предложений Мальты. Когда я начала заметно скисать от мысли, что вновь придётся ждать, Даян намекнул, что у него, возможно, есть запасной план, но тогда нам понадобится помощь семьи Юн, правителей Теялы. К тому моменту я уже так устала обсуждать ничего не гарантирующие варианты, что просто рассеянно кивнула. До этого я уже успела перебороть желание попросить брата перенести меня в Каидан, где я бы лично разобралась с Эолом. Но при каждой подобной мысли приходилось напомнить себе, что мои действия больше не отражаются лишь на мне одной. Любое моё решение теперь будет иметь последствия, притом пострадать может уже мой народ.

Сама я с Мальтой не перекинулась и парой слов. Это глупо, но я всё ещё злюсь на неё за молчание. Она могла хоть намекнуть, что я – Калануа.

После завершения обсуждений я выхожу из зала одной из последних. Верх коридора освещают оранжево-красные лучи закатного солнца, а низ начинает тонуть в полумраке. Члены Совета прощаются со мной намного теплее, чем приветствовали. Выражают своё почтение, склоняясь в поклоне и касаясь лбом тыльной стороны моей кисти. Они все высказывают сожаление, что не знали о потере собственной принцессы. Я понимающе киваю им и благодарю, мне хочется, чтобы они верили в меня, так же, как и в Айлу. Под конец голова начинает раскалываться от бесконечных разговоров, и я с трудом переставляю ноги, понуро двигаясь к лестнице. Сестра и Назари отправляются по своим делам, а меня догоняет Даян.

– Ты же знаешь, что тебе придётся когда-нибудь простить Мальту? – с ходу начинает брат, заметив напряжение между нами.

– «Когда-нибудь» может быть очень не скоро, – бормочу я. – Она могла хоть немного помочь. Возможно, одна её подсказка – и Дарен был бы сейчас с нами.

Мы под песками, здесь прохладнее, а моё платье никак не согревает, поэтому я обхватываю себя руками. Брат снимает свою королевскую мантию и накидывает на меня. Когда я начинаю сопротивляться, уверяя, что я не могу носить подобное, он ещё туже закутывает меня в дорогую ткань и обнимает за плечи, прижимая к себе, чтобы я не думала вырываться. Так мы и идём дальше вместе.

– Ты знаешь, что эта мантия ужасно тяжёлая?

Я намного ниже брата, поэтому ткань волочится за мной по коридору, а рукава такие длинные, что полностью скрывают мои руки.

– Как и королевский долг, – театрально вздыхает он, прикладывая ладонь к груди, а потом переводит тему. – Платье сама выбирала?

– Не особо. Айла помогла.

– Я так и знал. Но полегче с Анисом, у него слабость к девушкам в чёрном.

– Айла уже предупредила не обращать внимания, что бы он ни говорил, – хмыкаю я, но добавляю неуверенно: – Она и Анис… что-то было между ними?

– О, Илос! Я надеюсь, что нет. Но даже если и да, то я не желаю знать ни единой подробной детали произошедшего.

Мы поднимаемся по лестнице на первый этаж. Мы с братом молчим, но эта тишина не давящая или неловкая. Наоборот, она позволяет нам отдохнуть после длительных обсуждений.

– Ойро, я договорился обо всём, – между делом начинает Даян, когда мы преодолеваем лестницу. – Как ты и просила, завтра начнутся твои тренировки. Прямо на рассвете.

– Ты будешь меня учить?

– Иногда да. Но, к сожалению, коронация – дело муторное, поэтому у меня будет много работы. К тому же я твой брат, как ты предлагаешь мне драться с собственной сестрой врукопашную? – насмешливо бормочет он мне в макушку и настойчиво тащит в следующий коридор.

– И кто же будет моим учителем?

– Рушан.

Улыбка Даяна ширится в ответ на моё кислое выражение лица.

– Поверь, вот он тебе спуску не даст. Все его бойцы прекрасно обучены.

– Почему не Самия?

– Самия нужна мне для переговоров.

– Тогда, может, Анис?

– Как-то давно я поставил Аниса учить Айлу. А позже узнал, что стоило ей немного похныкать, так он ей всё спускал. Больше подобной ошибки я не повторю, – без единой заминки умело отражает мои варианты брат.

Я тягостно вздыхаю, прекрасно понимая, что он прав. В подобных тренировках строгий учитель всегда оказывается более действенным вариантом.

– Анис настолько добрый?

Даян начинает трястись в беззвучном смехе. Несколько глупых смешков вырывается, и он смотрит на меня с сочувствием, прикрывая рот рукой.

– Нет, Анис в действительности не менее строгий учитель, чем Рушан. Но ты и Айла – его слабость. Вашим просьбам он сопротивляется с трудом. Но даже не думай пользоваться этим в будущем, Ойро. – Попытка произнести последнюю фразу строго проваливается из-за последующей улыбки.

– Хорошо, – соглашаюсь я на выбор брата. – Даян, найди мне ещё учителей по политике, истории и по чему-нибудь для Дара. Хочу контролировать свои способности, – прошу я.

Он согласно кивает, обещая заняться этим. Мы поднимаемся на несколько этажей вверх. Теперь дворец выглядит живее, вернулось богатое убранство, через окна льются остатки солнечного света. То тут, то там стоит охрана, и иногда мимо нас проходят служанки.

Я возвращаю Даяну его мантию. Он говорит о том, что у него много работы, и неуверенно мнётся. Брат явно не хочет оставлять меня одну. Я здесь всего второй день, но прекрасно понимаю, что все слишком заняты, чтобы сопровождать меня везде, а я в свою очередь недостаточно знаю собственную страну, чтобы быть хоть как-то полезной в делах. Заверяю его, что всё будет хорошо и я могу поужинать одна. Вспоминаю обещание, данное Ноуше, заглянуть к ней, чтобы познакомиться с остальными жителями дворца. Даян всецело поддерживает моё решение и рассказывает, как дойти до кухни и столовой для слуг.

– Если тебе станет скучно, приходи ко мне в кабинет. Он через несколько дверей от моей спальни. И завтра мы с тобой вдвоём съездим в город. – Напоследок брат извиняется поцелуем в щёку и нехотя уходит.

Я поднимаюсь к себе в комнату, чтобы переодеться, и нахожу записку от сестры, где она объясняет, что заказала мне ещё немного одежды. Под словом «немного» Айла подразумевает, что теперь около половины моего гардероба заполнено платьями. Я с облегчением выдыхаю, находя хоть несколько штанов и рубашек.

Переодеваюсь в простое платье белого цвета, украшенное жемчугом и драпировкой на длинной юбке, накидываю сверху серый халат. Диадему я снимаю, возвращая её в бархатную коробку, а волосы распускаю почти со стоном наслаждения, больше не чувствуя, как шпильки колют кожу головы.

Снова покидаю комнату, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а во всех коридорах зажгли свечи. Вновь спускаюсь на первый этаж, сворачиваю налево от главной лестницы. Несколько коридоров, и я попадаю на кухню. Около семи служанок раскладывают еду по тарелкам, и ещё около десяти девушек и женщин уже сидят за столом. Все они растерянно замирают, замечая меня. Наверное, я выгляжу слишком просто. К моему облегчению, никто даже не встаёт и не кланяется. Я только рада. Эти излишние поклоны всё ещё приводят меня в замешательство.

– Принцесса Ойро! Вы пришли. – Ноуша бросает свой черпак обратно в кастрюлю и спешит ко мне навстречу.

Вот теперь все вскакивают со своих мест. Рано радовалась.

– Прошу вас! Хватит с меня формальностей на сегодня, – я машу рукой, прося обойтись без лишних церемоний.

Служанки неловко и очень медленно возвращаются на свои места, продолжают следить, будто боятся, что я внезапно передумаю и прикажу им выпрямиться.

– Зари, Мира, Назия, смотрите! Это же наша принцесса Ойро! – Ноуша берёт мои руки в свои, подводя поближе к столу.

Женщины с сединами в волосах – наверное, как раз Зари, Мира и Назия – начинают плакать, не в силах отвести от меня взгляд. Мне хочется провалиться сквозь землю, не представляя, сколько ещё людей будет плакать, услышав моё имя. Ноуша вновь перечисляет имена служанок, чтобы я поняла, кто есть кто.

– Мои брат и сестра заняты, поэтому я решила заглянуть, – оправдываюсь я, обращаясь к Ноуше. – Я прервала ваш ужин, могу зайти в другой раз. – В подтверждение своих слов я замираю, готовая моментально уйти.

– Ой, нет-нет! Если не против, поешьте с нами! – кажется, это Зари. У неё удивительные зелёные глаза, редкость даже среди илосийцев.

– Конечно, если желаете! – моментально добавляет Назия, её волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы, как корона. Седые пряди выглядят как вкрапления серебра в чёрных волосах. – Назари у нас частые гости, если им нужно быстро поесть между делами. Даже принц Даян иногда спускается, если не хочет ужинать в одиночестве.

Перед глазами встаёт образ Даяна, сидящего в одиночестве в полумраке его кабинета. После смерти отца на него свалилось больше всего. С облегчением напоминаю себе, что его поддерживает Самия, кто-то, кому он смог полностью открыться.

Желудок сводит от голода, я соглашаюсь на предложение и сажусь за стол. Среди незнакомых лиц вновь встречаю Дилю и Ярию. Знакомлюсь с остальными, хотя не успеваю запомнить все имена. Они рассказывают, как давно здесь, что видели и что знают. Ноуша была права, и больше половины здесь достаточно давно, чтобы застать моё рождение. Для остальных она вкратце рассказывает историю «скрытой принцессы».

Я расспрашиваю их о делах в стране, об их работе. Всё ли им нравится. Вспоминаю отношения к служанкам в Цере и уточняю, не пристаёт ли к ним кто. Мира отвечает прямо, что бывали инциденты, когда стражники приставали к молоденьким, но таких сразу отлавливают и в лучшем случае выкидывают из дворца. В худшем – наказывают по всей строгости закона: рубят кисть или даже голову. Исключений для дворцовой стражи перед законом нет.

Я замираю, не донеся ложку с супом до рта. Пытаюсь максимально восстановить в памяти что-то про наказания в Илосе, но припоминаю лишь отрывками.

– Работа здесь – это не только большая честь, но и честная оплата. Поэтому никто не хочет ею рисковать. Последние три года ни единого инцидента, – гордо отвечает женщина средних лет. Кажется, Ноуша представила её как Ару.

– Всё благодаря принцу Даяну, – краснея, лепечет одна из совсем молодых девушек.

Все присутствующие служанки поддерживают подругу, перебивая друг друга. Ноуша серьёзно кивает.

– Сама мысль о насилии над женщинами приводит его в негодование.

Я не успеваю проанализировать услышанное – вопрос о том, пришлось ли Даяну рубить кому-то головы, тут же сменяется непрошеными воспоминаниями о словах Энис – служанки из Церы. Она отзывалась об Эоле почти так же. Я встряхиваю головой, отгоняя любые мысли о младшем принце Каидана.

Я прячу улыбку и думаю о Даяне, отпивая сок из предложенного стакана, а в душе сочувствую Самии. Наверное, непросто делить брата с целой страной.

Зари пересказывает историю Айлы про то, как мама выбрала камень для Кольца Пустыни, предназначенного мне. Она была там вместе с Ноушей. Я прощупываю почву про других членов семьи. Узнаю, что Самию и Айлу многие уважают и любят, как своих сестёр и дочерей. Мне греет душу мысль, что во дворце люди так редко сменяются, а слуг и охраны ограниченное количество. Местная стража и прислуга живёт как одна большая семья.

После вопроса о Рушане Назия советует узнать у дворцовой стражи. Он их тренирует и следит за порядком. Поэтому они знают его лучше.

– После смерти королевы Сарир и, как мы думали, вашей смерти он стал… более замкнутым. И это теперь часть его характера. Иногда стражи ворчат из-за его чувства юмора и жёстких тренировок, но все его уважают, – добавляет Мира.

Стоит мне произнести имя Аниса, как повисает неловкая тишина. Почти все молодые девушки краснеют и утыкаются в свои порции ужина, а ложки активнее скребут по тарелкам.

– Всё так плохо? – спрашиваю я.

– Скорее слишком хорошо, – вздыхает Диля, и я тихо смеюсь, не решаясь уточнять подробнее.

Увожу разговор в безопасное русло, расспрашивая про их семьи. Все ли они живут во дворце, есть ли у них дети. Я доедаю суп и съедаю немного мяса, слушая рассказы про то, что младшие братья нескольких служанок поступили на службу в дворцовую охрану. Потом девушки приносят чай, а в качестве десерта чернослив и щербет. Неожиданно для себя завожу разговор о выпечке. Я терпеть не могла готовить, живя с Роем и Лайлой, но сейчас скучаю по ним. Мне хотелось бы познакомить их с Айлой и Даяном.

Неожиданно выдаю, что умею немного печь, но даже Ноуша не верит, рассказывая, как в детстве я разгромила полкухни, призывая тени сбросить мне корзинку с сушёными вишнями и пастилой из инжира. Молодые девушки слушают, затаив дыхание, а я натянуто смеюсь и упрямо спорю с Ноушей, что быть такого не могло, но её рассказ настолько детальный и точно описывает мою любовь к сладкому, что я сдаюсь и прошу прощения за тот инцидент.

Однако, изображая оскорблённое лицо, решаю показать своё мастерство. Недаром Лайла мучила меня не один год, заставляя месить тесто и складывать из него красивые розочки. Вначале все меня отговаривают, боясь, что я испорчу платье, но я уверена, что в действительности ни одна из них просто мне не верит. Отмахиваюсь и велю нести ингредиенты. Ноуша и Зари сдаются и помогают, а я чувствую воодушевление. Атмосфера настолько напоминает время, проведённое с приёмной матерью, что, пока я замешиваю тесто, пачкаясь в муке, прошу служанок рассказать истории про тёмных джиннов и правда ли, что можно получить одно желание, если схватить его. Выпечка отнимает у нас ещё час, но благодаря обилию свободных помощников мы готовим так много булочек с корицей по рецепту Лайлы, что хватит всем.

Довольно упираю руки в бока, когда Ноуша пробует, а её брови удивлённо взлетают вверх. Женщина соглашается, что это лучший рецепт подобной выпечки, а я стараюсь не слишком гордо поднимать нос. Однако сама признаю, что на кухне от меня больше проблем, чем пользы. Моё место осталось самым грязным. Часть волос и платье в муке. Платье белое, поэтому кое-как мне удаётся его отряхнуть, а вот волосы точно придётся мыть. Когда я предлагаю помочь почистить кухню, Ярия и Диля подталкивают меня к выходу, умоляя ничего больше не трогать. Я забираю у них поднос с чаем и свежими булочками, чтобы отнести его Даяну.

Брат не один, но я узнаю об этом только после того, как без спроса толкаю дверь спиной, а следом вваливаюсь в его кабинет сама с позолоченным подносом в руках, гремя столовыми приборами и стеклянными чашками. Почти все лица знакомые, но я всё равно краснею, вспоминая о муке в растрёпанных волосах. Брат сидит за столом, в углу на диване дремлет Самия. Похоже, она хотела немного отдохнуть и не заметила, как уснула. В креслах перед столом сидят Анис и Рушан, на ближайшем диване ещё трое солдат. Скорее всего, капитаны. Именно они, преодолев первоначальное замешательство из-за моего внезапного появления, вскакивают с мест и кланяются.

– Я помогу. – Анис ловко выбирается из своего мягкого кресла, забирает у меня поднос и ставит на один из металлических столиков.

– Ноуша сказала, что ты пьёшь чай в это время, – неловко объясняю я брату, боясь, что могла прервать важный разговор.

Даян, устало улыбаясь, кивает.

– Тебе не нужно было нести его самой, Ойро. Не забывай, наши слуги не рабы, а просто работают здесь.

Рушан за край поднимает тонкую прикрывающую выпечку ткань.

– А это что?

– Это я испекла.

Все до одного смотрят на меня ошарашенно. Мой взгляд нервно дёргается в сторону окна, тишина стоит настолько густая, что даже звук слабого ветра за окном прекрасно слышен. Никогда не видела, чтобы глаза Рушана становились такими большими.

– Сестрёнка, – аккуратно начинает Даян, переходя на ласковый тон, и я прекрасно понимаю, к чему он начинает клонить. – Я не уверен, что готовка… твоя сильная сторона.

– Вот только ты не начинай. Я уже извинилась перед Ноушей за кухню и корзинку с пастилой. Мне было пять!

– Шесть, – всё тем же снисходительным голосом поправляет брат.

– Ммммм… – Мы поворачиваемся к Анису, который уже съел половину своей булочки, предлагая и капитанам на диване. – Тебе стоит извиниться, Даян. Это очень даже вкусно!

Он так быстро заглатывает оставшуюся половину, что Даян и Рушан медленно, но тянутся за угощением, хотя их взгляды то и дело возвращаются к Анису. Я начинаю думать, что они считают секунды про себя, ожидая, станет ли тому дурно. Даян всё-таки откусывает. Я чувствую себя оскорблённой, наблюдая, как Рушан с недоверием принюхивается к булочке.

– Если ищешь отравленную, то это вторая снизу. Специально для тебя! – кидаю я кахари.

В ответ он тихо хмыкает. Один из капитанов и Анис чуть не давятся выпечкой от смеха. Даян жуёт увереннее, отмечая, что вышло вкусно. Я благодарю, глупо краснея. И, решив больше им не мешать, вылетаю из комнаты, не дожидаясь вердикта Рушана.

Глава 6

АЙЛА

После окончания встречи с Советом я отправляюсь по делам в город. Мы хоть и не разработали полноценный план, но впервые продвинулись в обсуждениях, впервые, будучи втроём, приняли решение о том, что делать дальше и куда двигаться. Хоть Ойро и показала нам, что с ней произошло, но последние ночи меня наконец не мучают кошмары. Если бы я поняла смысл снов про отражения, то мы могли бы найти её раньше… могли продолжить поиски. Могли давным-давно забрать сестру домой.

Я тру пальцами переносицу, пытаясь выбросить эти мысли из головы, не хочу больше сожалеть. Нам пора отвернуться от прошлого и посмотреть вперёд, именно теперь, когда мы снова вместе, у нас есть настоящий шанс на счастливое будущее.

Хоть мне и хотелось прилипнуть к Ойро, расспрашивая о жизни на Островах и её друзьях, но нужно было продолжать заниматься делами. Поэтому после завершения встречи с Советом я отправилась с Серошем в университет в надежде покопаться в их библиотеке и найти хоть какую-то информацию, способную помочь избавить друга Ойро от Метки контроля. Даян не рад моим отъездам в город без сопровождения хотя бы одного из Назари, но сегодня им тоже предстоит работа, поэтому я не рискнула пригласить с собой Ойро, чтобы брат не нервничал. С Серошем мне уже достаточно безопасно, но под нажимом Аниса я взяла ещё двоих сопровождающих.

После смерти отца я была рада любому вынужденному отъезду из дворца, потому что каждый коридор, каждая комната стала сосредоточением воспоминаний о когда-то большой семье и ежедневным напоминанием, что они никогда не вернутся. Наши родители, Назари нашей мамы, наша сестра. Годы едва ли облегчили боль. Лишь притупили. Каждое утро я старалась напоминать себе, что у меня ещё есть брат, Рушан, Анис и Самия, ради которых мне нужно быть сильнее.

Но сейчас… я не просто вновь могу улыбаться, я не в состоянии перестать это делать. Впервые за годы мне хочется пустить коня галопом, чтобы как можно быстрее доехать до дома. Но время ужина только недавно закончилось, и улицы полны гуляющих илосийцев, которые наслаждаются спокойствием ночи. Дороги освещены факелами и огнями, запертыми в специальные металлические светильники, а в воздухе витает аромат печёных фруктов с мёдом и звонкий смех детей. Мне хочется смеяться вместе с ними, потому что наконец-то есть повод.

Вновь накидываю платок на голову, скрывая волосы. Никто не обращает на меня и двоих моих спутников внимания, потому что одеты мы в простые одежды, разве что оружие у моих охранников дорогое, но в сумерках вряд ли кто это замечает. Мало кто знает настоящие лица Калануа, а кто видел, хоть и разносит слухи, но, передавая их из уст в уста, лишь делает их неправдоподобными. Мы с Даяном выходили к людям всего трижды после смерти родителей.

Это началось ещё с самого Илоса, предпочитавшего бродить по Паргаде в одиночку, называясь другим именем. С тех пор потомки подхватили эту привычку не только из-за возможности более свободного передвижения, но и ради безопасности. Хотя в итоге это не уберегло маму.

Встряхиваю головой, отгоняя любые мрачные мысли, и с наслаждением втягиваю носом запахи вечернего города. Давно я не чувствовала их во всей полноте.

– Вы выглядите намного лучше, Айла, – улыбаясь, напоследок сказал мне отец Аниса.

Серош один из немногих и единственный в Совете, кто был знаком с нашей тайной. Но он правильно сделал, что промолчал и не стал вступаться за Ойро, позволив ей самой продемонстрировать истинность своей фамилии.

Я с трудом вытерпела несколько часов в библиотеке университета, сдалась и попросила у Сероша позволения дочитать оставшиеся книги во дворце. Несмотря на редкость фолиантов, он позволил без единого возражения.

Добравшись домой, я удивляюсь отсутствию сестры в комнате. Я была уверена, что она уже будет готовиться ко сну, но ещё больше недоумеваю, когда захожу в кабинет Даяна, а тот рассказывает о том, что теперь Ойро умеет печь.

– Нет, ты попробуй! – убеждает меня брат, пока я боюсь даже прикоснуться к румяным булочкам. – Ты как Рушан. Тот тоже боялся сперва, но, Айла, гарантирую, что ты пожалеешь, если не возьмёшь хоть одну.

– Надо ли напоминать, что только тебе и Анису повезло не попробовать кашу, которую Ойро приготовила, когда нам было десять?

Конечно, сейчас эти воспоминания вызывают у нас лишь улыбку, но в тот день мне, Рушану и Самии было не до смеха. Сестра так сильно пересолила еду, что мы почти передрались за единственный кувшин с водой на столе. Мама старалась не сильно смеяться, она постоянно прикрывала рот рукой, пытаясь вернуть жалостливое выражение лица, но ей это никак не удавалось.

Даян смеётся, явно, как и я, в красках вспоминая этот момент.

– Клянусь, с этой выпечкой всё в порядке! Назари ушли от меня полчаса назад – они все были живы.

Я сдаюсь под его напором, беру одну сдобу, а надкусив, не могу сдержать искреннего изумления тому, насколько прав оказался брат. Съедаю всю булочку без остатка, пока иду по коридору. Отношу книги в дворцовую библиотеку, решая, что для них будет безопаснее там. Уже собираюсь вернуться к себе в комнату и лечь спать, как вижу Рушана, стоящего на просторном балконе с видом на задний двор. Вначале я не хочу ему мешать, но он стоит, не двигаясь, расслабленно опирается на перила и смотрит куда-то вниз. Редко я встречаю его таким, спокойно наблюдающим за пейзажем в одиночестве. Однако самое странное, что он даже не слышит, когда я подхожу и встаю рядом. Подойти незаметно к Назари практически невозможно, а уж тем более к Рушану, но он вздрагивает, слыша, как я тихо зову его по имени.

– Следишь за ней, Рушан?

Кахари на мгновение переводит на меня взгляд.

– Нет, просто смотрю.

Я опускаю глаза вниз, Ойро в одиночестве сидит на краю маленького бассейна, окружённая несколькими светильниками, отбрасывающими причудливые узоры на её волосы. Сестра сидит к нам спиной и, закатав белое платье до колен, болтает ногами в прозрачной воде. Она плотнее кутается в свой халат. Нагретая дневным солнцем вода ещё должна хранить тепло, однако воздух уже прохладный. Вероятно, Ойро не хочет уходить до последнего.

– Как давно она сидит здесь одна?

– Минут пятнадцать, – сразу отвечает Назари.

– Значит, всё-таки следишь, – киваю я своей догадке.

Молодой человек натянуто улыбается, но больше не опровергает. Не удивлюсь, если они с Анисом это делают попеременно, беспокоясь, что Ойро не стоит оставаться одной. Всё-таки не может не оставить след то, что ей пришлось пережить. Это волнует и немного пугает меня. Она изменилась, но пока мы не знаем, как сильно. Тихо выдыхаю с облегчением, видя, что сестра улыбается, поворачивая голову в сторону дворца, но не поднимает взгляд и пока не замечает нас. Она разглядывает всё вокруг, касаясь пальцами воды, смотрит на бутоны роз у стен, а потом откидывается назад, опираясь на руки, и любуется барханами песка вдалеке за невысокой стеной дворца.

– Почему стоишь здесь, а просто не спустишься к ней? – продолжаю я прерванный разговор.

– Кажется, ты забыла, чем в детстве заканчивались мои разговоры с Ойро наедине, – отвечает Рушан, вновь поворачивая лицо ко мне.

– Да уж. Ваши ссоры было слышно на полдворца, – соглашаюсь я. – Только ты забыл одно. Вы уже не дети.

– Ты права, хотя теперь спорить с ней может быть опасно.

Легион. Я вновь перевожу мимолётный взгляд на Ойро, но та всё ещё нас не замечает.

– Не думаю, что она хоть немного понимает, что они такое, – серьёзно добавляет Назари, догадываясь, что мы думаем об одном и том же.

– Согласна.

– Нужно всё рассказать.

– Ты знаешь, что Даян попросил промолчать об этом. Он прекрасно помнит о нашей главной договорённости ничего не скрывать, но уверен в необходимости временно сохранить это в секрете.

– Ты тоже считаешь, что это правильное решение?

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Но не вижу ничего плохого в решении дать ей хотя бы неделю, чтобы освоиться.

– Хорошо, неделя действительно не так много.

– Сегодня пойдёшь ты?

– Нет, Анис. Он уже ушёл, а Даян присоединится чуть позже.

Я рассеянно киваю, вновь начиная переживать. В очередной раз, уже по привычке, прикидываю в голове варианты, как убедить брата брать меня с собой, хотя кажется, я перепробовала все возможные доводы.

– Иди к ней. Это шанс перестать сожалеть о том, что раньше вы мало общались, – предлагаю я, но сразу понимаю, что сболтнула лишнего, потому что Рушан резко выпрямляется и отходит от перил на шаг дальше.

– Вероятно, она хочет побыть одна. – Ответ звучит слишком уверенно для предположения, но я знаю, что этот тон скорее для меня. Он предрекает и сразу отвергает любые мои новые попытки высказать похожие предложения.

– Она была одна шесть лет, – резко вырывается у меня, и это напоминание заставляет нас обоих скривиться.

Я внимательно оглядываю Рушана, вспоминая, как случайно забрала его воспоминание. Он долго злился на меня за это, но я пообещала никогда не поднимать эту тему вновь. И я не стану, но и забыть то, что увидела, тоже не могу.

Назари чувствует моё затянувшееся внимание. Он хмурит брови, словно знает, о чём я думаю. Но нас отвлекает плеск воды, мы сразу оборачиваемся в сторону Ойро, которая заметила наше присутствие. Сестра поднялась на ноги, оставляя мокрые следы на белой плитке вокруг бассейна, упёрла руки в бока и внимательно смотрит на нас. Вначале я пугаюсь, что она разозлится, догадываясь о слежке, но губы Ойро растягиваются в улыбке, обнажая белые зубы. Рушан сдержанно кивает ей и сразу уходит в глубь дворца. Я машу сестре, чтобы она тоже заходила внутрь.

Глава 7

ОЙРО

Я иду по тёмному дворцу. Коридоры кажутся в разы больше и длиннее. Потолки теряются в темноте где-то вверху. Всё вокруг словно выросло, увеличилось.

Или это я изменилась?

Бросаю взгляд на свои руки и ноги. Они тонкие, а ладошки маленькие. Мне не больше шести лет. Я в ночном платье иду за тенями, подсказывающими путь. Они спокойные, принимают ту или иную форму, чтобы показываться мне в образах более знакомых, чем просто размытый туман. Но удержать свой вид полноценно им не удаётся, формы часто идут рябью, будто я смотрю на отражение их форм в воде.

Нахожу маму в каком-то зале. На стенах горит огонь в причудливых светильниках, украшенных разноцветным стеклом, отчего свет приобретает разные оттенки, а мама сидит ко мне боком на самом краю длинной банкетки, упираясь руками в мягкое сиденье по краям от своих бёдер. Она смотрит вниз в пол, там, где её ступни исчезают в густой тьме. Она болтает ногами, словно сидит на краю озера и мочит ноги в прохладной воде. Только вместо воды тягучая темнота, она мягко плывет по кругу, оставаясь у ног мамы. Мелодичный звон её браслетов на лодыжках разбавляет ночную тишину.

Шлёпая босыми ногами по мрамору, я подхожу ближе и тоже смотрю в эту темноту, но, кроме странных сверкающих переливов, не вижу ничего. Мама смеётся и подхватывает меня, сажая к себе на колени.

– Ойро, почему ты не спишь?

– Айла ворочается во сне, – недовольно жалуюсь я.

– Может, всё-таки пришло время поставить вам разные кровати, – вслух рассуждает королева и вновь оглядывает меня. – Ещё немного, и вы станете взрослыми. У каждой будет по комнате.

Я жую нижнюю губу, не уверенная, хочу ли другую комнату. Мне нравится та, в которой я живу сейчас.

– А ты почему не спишь? Из-за папы, да? Он тоже ворочается во сне?

У мамы вырывается смешок, она покачивает коленями, так что я подскакиваю вверх-вниз.

– Просто не спится. Как ты меня нашла, золотце?

Я тыкаю пальцем в угол, где сидят тени. Они собрались в форму собаки, но края нечёткие, постоянно идут рябью, как будто готовы раствориться в любой момент. Именно они привели меня сюда. Мама с улыбкой рассматривает тени, слегка прищуривая серые сверкающие глаза.

– Пёс, значит. Они тебе всегда нравились.

Я активно киваю, улыбаясь.

– А вот мой друг. – Она делает короткий взмах кистью, и рядом с моей собакой медленно формируется такой же, собранный из теней, леопард, только весь чёрный. Размером вдвое больше моего пса.

Мама вновь спускает меня на пол, я иду, чтобы потрогать появившегося друга. Но каждый раз, при попытке обхватить шею животного или погладить, мои руки утопают в темноте и проходят насквозь. Леопард чувствует моё раздражение и бьёт меня хвостом, но тени опять проходят сквозь меня, лишь едва щекоча нос.

– Они все наши друзья? – спрашиваю я.

– Нет, – серьёзно отвечает мама.

Она какое-то время размышляет о чём-то, а потом начинает рассказывать:

– Вначале тьма была едина, она тянулась к нам из самого космоса, даруя ночь каждый раз, когда солнце скрывалось за горизонтом. Любая тень, отброшенная камнем, деревом, животным или человеком, даже темнота в туннелях и пещерах под землёй, – всё это было частью единого. Они были свободны, просачивались сквозь землю и пески, присоединяясь к тьме среди звёзд, если желали. Задолго до появления Первых считалось, что ночь всегда была благосклонна к нашему народу. Однако после падения Звезды появилось два вида теней. Одни – это всё та же тьма от космоса. Они наши помощники и друзья, – мама кивает на моего пса. – Они пусты. В них нет ни злобы, ни хаоса, ни чёткого сознания, но они чувствуют странную привязанность к нам, будто… родство. Поэтому подчиняются, помогают и защищают.

Не понимаю половину того, что она имеет в виду. Меня больше увлекают попытки поймать хвост леопарда, но я продолжаю слушать, дожидаясь, когда история станет увлекательнее.

– Но теперь есть и другие. Демоны, сотканные из теней. Начальная природа у них одна. Однако падение Звезды, последующее извержение вулкана, жидкая лава, что затвердела, покрывая часть Континента, сделали своё дело. Трагедия произошла при свете дня, а тени, что были под землёй, оказались заперты под задыхающейся от пепла поверхностью. Обычно пепел питает землю, делает её плодороднее, удобряет. Но отсутствие солнца превратило это покрывало в удушающую западню для теней, которые за годы Чёрной Зимы успели впитать в себя боль, отчаяние и витающую в воздухе людскую злобу. Так они обрели сознание, но извращённое и жестокое.

Я не в первый раз слышу эту сказку от мамы, но недоумеваю, почему она вновь выбрала её, зная более интересные истории. Например, про единорога и как поёт ветер, проходя полости его рога.

– Но Первые же всех освободили, – обиженно надуваюсь я, когда леопард отходит от меня подальше.

– Да, но демоны уже появились. Всем повезло, что у Илоса был Дар Тьмы. Совсем как у меня и тебя. – Мама подходит ближе и ласково щиплет меня за щёку, улыбаясь. – Демоны питают к нам привязанность. Любят всех с кровью Илоса, но они жестоки, и подчиняться им не нравится. Они хороши как армия, но в мирное время могут принести разрушения для всего Континента. Если ты встретишь демона, ты помнишь, что нужно сделать?

– Да! Позвать Айлу!

– Молодец! – Мама гладит меня по голове.

– Но я ещё не видела ни одного.

– И не увидишь, пока я не позволю. Или пока мой Дар не начнёт слабеть, но к тому времени вы с сестрой сами сможете с ними справиться.

– Почему ты будешь слабеть?

– Потому что вы – мои дети – будете крепнуть, а ваши Дары расцветут в своей силе. У всего есть баланс, золотце.

– А меня демоны не будут слушаться?

– В тебе есть сдерживающий Дар, но мало. Ты можешь контролировать… может, несколько, – мама что-то подсчитывает в голове, но потом встряхивает головой, отметая какое-то решение. – Но почти весь подобный талант достался твоей сестре.

Я дуюсь, чувствуя, будто Айла отобрала что-то принадлежащее мне. Мама смеётся, щёлкая меня по носу.

– Это ваш козырь, золотце! Общий секрет. Вам никогда не придётся сражаться и решать проблемы в одиночку. Запомни это.

Я вздрагиваю от чужого прикосновения к плечу и просыпаюсь в своей постели. Резко сажусь, и это движение усиливает тревожное сердцебиение. Я быстро моргаю, пытаясь разглядеть в сумерках, кто находится в моей комнате.

– Принцесса, ты в порядке?

Мне требуется несколько секунд, чтобы узнать тихий голос. Я сглатываю и медленно выдыхаю, скрывая свой испуг.

– Как ты оказался в моей комнате?

– Не смотри так на меня, я стучал. Ты не открывала, и я решил проверить.

С глаз наконец сходит расплывчатая сонная пелена. Взгляд Рушана отрывается от моего лица и опускается ниже. После он резко отворачивается и отходит на середину комнаты.

Я смотрю вниз на своё ночное платье. Слава Илосу, сегодня я выбрала сорочку из плотных материалов, но вырез на груди всё равно слишком откровенный, и платье обтягивает фигуру. К лицу приливает краска, я подтягиваю одеяло к груди, прикрываясь.

– Ты ко всем наведываешься в гости посреди ночи? – Я смущаюсь ещё больше от того, как неловко звучит вопрос, но это не уменьшает моё недовольство и нервозность от того, как резко он вырвал меня из сна.

– Нет, только к принцессам, которые забывают про свои тренировки, – парирует он, и моё раздражение сразу стихает.

Я совсем забыла. Тренировка на рассвете. Бросаю взгляд в окно, солнце уже явно начало подниматься, но большую часть занавесок я задвинула перед сном.

– Я соберусь за несколько минут. Ты… не мог бы подождать за дверью? – виновато спрашиваю я.

– Хорошо, я буду на тренировочной площадке. Знаешь, где она?

– Да, видела вчера с террасы.

Рушан, всё так же не поворачиваясь, кивает и быстро покидает мою комнату. Я со стоном сползаю с кровати и бросаюсь к гардеробу, надеясь найти что-то подходящее. Вытаскиваю самые простые штаны, нахожу удобный чёрный топ и сверху натягиваю светло-серую свободную льняную рубашку. Надеваю лёгкие ботинки и завязываю волосы в высокий хвост, радуясь, что перед сном помыла их от муки. Напоследок умываюсь и вылетаю из комнаты, зная, что Рушан, наверняка как и Рой, любит раздавать наказания за опоздания. «Дисциплина – это фундамент всех твоих будущих достижений. Наличие таланта может облегчить обучение, но только дисциплина действительно способна превратить твой талант в умение», – эти слова Рой повторял так часто, что сейчас они сами всплывают у меня в памяти.

Я буквально скатываюсь по лестнице и пугаю своим появлением охранников, стоящих вдоль стен у входа. Выбегаю из здания и на мгновение замираю перед красотой сада, в котором оказываюсь. Большую часть времени я провела с семьёй внутри дворца и смотрела на окружающие его сады с террасы, и то немного.

Здесь множество дорожек, уложенных песчаником или камнями. Зелёный цвет всех оттенков вперемешку с яркими всполохами кустов с цветами. Зелень разбавляет голубизна неба и лазурный цвет воды в фонтанах, украшенных росписью и мозаикой.

Вновь ругаю себя, что зазевалась, быстро пробегаю сад, огибая дворец справа, и попадаю на тренировочную площадку. Это большое поле уплотнённой песчаной земли, поделённое на секции. Сбоку специальные чучела для тренировки, громадные стойки с оружием. Рядом невысокое отдельно стоящее здание, двери открыты, и я легко определяю, что это склад с вооружением и бронёй.

Замираю на краю площадки, пытаясь отдышаться. Бег никогда не был сильной моей стороной, а за последний месяц тело совсем ослабло без тренировок и от недоедания. Рушан медленно мерит территорию широкими шагами и одновременно крутит деревянный меч в руке, отрабатывая проворот в кисти. Он думает о чём-то своём и сначала даже не замечает меня. Это даёт мне время его рассмотреть. Одежда опять чёрная. Штаны не стесняют движения, рубашка из льна, как и у меня, рукава закатаны до локтей, а на ногах невысокие сапоги из тонкой кожи. Длинные волосы он тоже собрал в высокий хвост.

Выпрямляюсь и подхожу ближе к своему учителю.

– Твоё плечо зажило?

Рушан поднимает взгляд, отвлекаясь от своих мыслей.

– Да, благодаря тебе, принцесса. – На несколько недолгих секунд на его лице появляется натянутая улыбка, но она тут же исчезает. – Вижу, что к нагрузкам ты готова плохо.

Открываю рот, чтобы ответить, но Назари перебивает:

– Зря думаешь, что я не видел, как ты хватала ртом воздух. А пробежала всего-то от комнаты досюда.

Я не препираюсь, молча жду, пока он потирает подбородок, раздумывая над чем-то.

– Заниматься будем каждый день на рассвете на протяжении двух часов, может, трёх. Ешь больше белка, тебе нужно нарастить мышцы. Не представляю, как ты будешь натягивать лук с такими тонкими руками. За рукопашный бой пока страшно браться, тебя сейчас победит даже подросток, – он критически осматривает моё тело, безэмоционально высказывая свои мысли. Не уверена, хочет ли он меня обидеть, но каждая фраза – словно пощёчина для моей гордости. Да, я низкого роста, сильной, как Самия, я никогда не была, а теперь и вовсе выгляжу тощей. – Лёгкие тоже никуда не годятся, ты уверена, что раньше регулярно бегала? Я начинаю сомневаться.

А я начинаю сомневаться, что ты сейчас это всё не специально говоришь. Кажется, на лице отражаются мои сомнения, потому что Рушан вскидывает бровь и спрашивает:

– Я обидел тебя, принцесса?

– Нет, – скриплю я.

Я уже совершала подобную ошибку с Роем. Он тогда на мой злой ответ «да» сказал, что «лучшее лекарство от обиды – это дополнительные пять кругов бегом».

– Хорошо. Тогда первое твоё задание. Бегом отсюда, во дворец и по главной лестнице до верхнего пролёта, потом обратно сюда.

– Но там же пять этажей!

– И?

– Я поняла, – нехотя принимаю задание.

Хмурясь, я поворачиваюсь и делаю несколько неуверенных шагов обратно к зданию. Но стоит мне отойти на пару метров, как кахари кричит вслед:

– Четыре круга!

Я почти спотыкаюсь о собственные ноги, но не протестую, зная, что от любого моего слова он накинет ещё кругов. Только это не мешает мне ругать его всеми словами, которые я могу вспомнить. После пробежки по трём первым этажам моё ворчание смолкает само собой, потому что дыхание начинает сбиваться. Когда я завершаю первый круг и прибегаю обратно, Рушан лишь усмехается и показывает рукой круговое движение, приказывая без лишнего отдыха разворачиваться на второй круг.

На четвёртом спуске, на последнем лестничном пролёте, я уже почти съезжаю на собственной заднице по ступенькам вниз на первый этаж, потому что ноги подворачиваются. Молодые парни в охране сочувственно провожают меня взглядами. Ноги не держат, и я на несколько мгновений решаю позорно растянуться на полу, раз уж они всё равно видели, как я упала. Стражи нервничают, переглядываются, но только один из них быстро помогает мне подняться и опереться на стену.

Я тяжело дышу, руки и ноги трясутся, а глаза неприятно жжёт от пота, стекающего по лицу.

– Простите, ваше высочество! Нам запрещено помогать, – тихо объясняет страж, бросая нервный взгляд на выход. – Генерал предупредил, что если кто-то из нас вам поможет, то и вам, и нам кругов на тренировке добавит, – извиняющимся тоном говорит тот, кто всё-таки рискнул мне помочь.

– И вам? – удивляюсь я.

– Да. Сколько вам сказали пробежать?

– Четыре круга.

– Тогда ещё повезло. У нас норма пятнадцать кругов вокруг дворца, там большая часть пути по песку. Бегать по ступеням если и заставляют, то в основном провинившихся, и мы тренируемся по запасной лестнице в восточной части дворца.

С губ срывается громкий стон ужаса от одной мысли о пятнадцати кругах по песку, благодарю молодого охранника и плетусь дальше. Я уже больше иду, чем бегу. Рушан встречает меня скучающим взглядом, сложив руки на груди. В этот раз на его вопрос: «Согрелась, принцесса?» я не выдерживаю и демонстрирую свои знания бранных выражений. Он слушает меня не перебивая, а его улыбка ширится, превращаясь в довольную усмешку, будто ничего другого от меня он и не ждал.

Назари заставляет меня покачать пресс, а после перейти к отжиманиям. Если с первым проблем у меня нет, то вот отжаться мне удаётся не больше четырёх раз. На четвёртый я устало падаю лицом в песок. Рушан опять бросает что-то про мои тонкие руки, но у меня нет сил на ответ. После небольшой передышки он подзывает меня к себе и начинает обматывать мои руки и кисти полосками ткани.

– Судя по твоим воспоминаниям, ты не особо училась рукопашному бою, это так?

– Да.

Рой, конечно, рассказывал, как и куда бить, чтобы вывести противника из равновесия, причинив максимальный урон, но большую часть занятий мы посвящали холодному оружию или лукам.

– Тогда это твоё слабое место. Без оружия ты слаба, а я хочу быть уверен, что такого, как в том коридоре, не повторится.

На его лице не отражаются эмоции, он сосредотачивает всё внимание на своём деле. Поэтому мне требуется время, чтобы понять, что он говорит о моменте, когда каиданец зажал меня в тёмном коридоре. Из-за неприятных воспоминаний по позвоночнику проходит дрожь. Он прав, без оружия я мало что могу.

Кахари показывает, как правильно выполнять удары, чтобы не навредить себе и использовать максимум тех «хлипких мышц», что у меня ещё есть.

На площадке становится многолюднее, появляются другие солдаты, с интересом поглядывающие в нашу сторону. Это продолжается только до тех пор, пока мой учитель не бросает на них хмурый взгляд. Все тут же теряют к нам интерес. Рушан надевает на руки специальные перчатки с широкой плоской частью, выставляет их перед собой и приказывает бить по ним, тренируя силу и технику. После первого же моего удара мы оба шипим.

Я от боли. Перчатка хоть и не твёрдая, но это словно бить мягкую стену. Рушан же скривился от слабости моего удара. Он заставляет меня повторять удары то одной, то другой рукой снова и снова, потом попеременно. Так мы занимаемся целый час, учитель постоянно поправляет и делает акцент на моих ошибках.

– Принцесса, я не понимаю. Ты там щекочешь мне руку или я просто ничего не чувствую?

Кахари прекрасно знает, что злость работает лучше всего. Даже понимая его провокацию, я всё равно завожусь и вновь бью сильнее.

– Молодец, теперь хоть хватает сил на то, чтобы песок с перчаток стряхнуть, – сухо язвит он без намёка на улыбку.

– Ты не мог бы захлопнуть рот?

– А то что? Ваше высочество заставит меня завтра до обеда ждать? – хмыкает он.

– И не смей заходить в мою комнату без разрешения! Сегодня я лягу спать голой! Предупреждаю!

– Тогда мы просто потренируемся у тебя в комнате другим способом, – пожимает он плечами.

Я знаю, что он дразнит меня, специально поддевает, чтобы вывести из равновесия, но раньше мы были детьми, и подобного контекста в наших ссорах не было, а теперь его фраза застаёт меня врасплох. Я сбиваюсь и следующий удар наношу отвратительно. Правая рука врезается под неправильным углом, кисть простреливает болью. Морщусь, обхватывая больное запястье. Рушан откидывает свои перчатки и подскакивает ко мне, проверяя повреждение.

– Что ты творишь?! – командным голосом отчитывает он. – Я же сказал, следи за движениями, не отвлекаясь ни на что!

– Но ты…

– Противник всегда будет сбивать тебя с толку и провоцировать на эмоции, – перебивает он, но уже спокойнее. – Этому я тоже пытаюсь тебя научить – не обращать внимания, оставаться сосредоточенной.

Рушан разматывает ткань на запястье, его пальцы двигаются мягко и аккуратно, в отличие от резких слов.

– Всё в порядке, ты же знаешь, что всё заживёт, – оправдываюсь я, но он прав – я отвлеклась.

Кахари игнорирует мои слова и проворачивает мою руку, наблюдая, когда я начинаю морщиться. Он продолжает это делать, пока не замечает, что я перестаю испытывать боль. После того как я вспомнила, кто я, и воссоединилась со своей силой, заживление происходит в разы быстрее. Неприятные ощущения уходят, оставляя лишь напоминание об ошибке, которая в противном случае могла бы травмировать меня надолго.

– Но ты чувствуешь боль. Будь внимательнее, – чуть мягче, но всё ещё строго добавляет Назари.

Пока Рушан разматывает мою левую руку, я продолжаю вертеть кистью правой, убеждаясь, что уже всё в норме.

– А ты не шути так, кахари, – обиженно ворчу я скорее себе под нос.

– А ты не ложись спать голой, принцесса, – незамедлительно отвечает Рушан.

В его голосе ни намёка на шутку, и я не могу понять, что за ответ я получила.

Ещё около часа мы тренируемся с деревянным муляжом среднего меча. Пока медленно. Наставник проверяет, какие удары я знаю, заставляет продемонстрировать, с какой силой могу бить по кукле. Получается хуже, чем обычно. Настроение улучшается, когда Рушан завершает урок на сегодня и предлагает позавтракать. Я впервые вспоминаю о еде, и предвкушение наполняет меня эйфорией.

Во дворец мы идём вместе и молча. Я буквально с первых секунд почувствовала лёгкость в общении с Анисом и Самией, но с Рушаном мы будто всё на той же дистанции, которая никак не даёт нам сблизиться. Между нами так много ссор и недомолвок, именно их мне бы стоило разрешить в первую очередь. Но вместо того, чтобы воспользоваться этим удобным моментом, я смущаюсь под весом тишины и с наигранным интересом смотрю куда угодно, только не в сторону своего спутника.

– Твоя выпечка… – перед входом тихо начинает Рушан, и я моментально поворачиваюсь к нему, уже не ожидая, что кто-то из нас заговорит. Он замолкает, захваченный врасплох подобным вниманием. Я жду, и кахари всё-таки продолжает, глядя мне в глаза: —…действительно была хорошей.

– Спасибо.

Мы заходим на первый этаж, а я прокручиваю в голове различные варианты, что бы ещё я могла сказать в ответ, но мысль сбивает Анис, на которого мы натыкаемся. Его глаза округляются от вида местами прилипшей к моему телу рубашки.

– Ты Ойро искупаться, что ли, заставил? – переводит тот изумлённый взгляд на друга.

– Да, в бассейне, полном пота, боли и унижения, – отвечаю я вместо кахари.

Смех Аниса отражается от стен, Рушан фыркает, глядя на развеселившегося друга. Пока они не замечают, я разглядываю их обоих, сравнивая, как они изменились. Рушан ниже Аниса на пару сантиметров, и его телосложение более гибкое, в то время когда Анис, как и Даян, массивнее и тяжелее. Причина разницы – наличие у Рушана теялийской крови. Однако кахари из-за этого не выглядит менее внушительно.