Kitobni o'qish: «Четыре Дракона Лии Арден. Комплект из 2 книг»

Двойник Запада

Моему мужу.

Он рассказал мне несколько мифов, на основе которых появилась эта история.

Иллюстрация на обложку – Otraenna

© Арден Л., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Глава 1

Я наклонила голову, разглядывая пейзаж сквозь широкое, почти во всю стену, окно. Деревянные панели с тонкой рисовой бумагой были раздвинуты, позволяя присутствующим наслаждаться видом на сад со второго этажа. Маска отстранённого спокойствия на моём лице не дрогнула, даже когда по ногам прошла болезненная судорога от долгого сидения на полу. Специально подложенные подушки, конечно, удобные, однако стоило ещё пять минут назад поменять положение. Теперь уже поздно – ноги затекли.

Середина второго осеннего месяца Западного Дракона – самое приятное время для наших земель. Летняя жара спала, уступив мягкому теплу днём и свежей прохладе по ночам, а зелень на деревьях сменилась багрянцем. Красные клёны и ярко-жёлтые гинкго с полукруглыми листьями создали красочный пожар цвета. Весь мир приобрёл оранжевые, красные и коричневые тона, резко выделяющиеся на фоне насыщенного синего неба и высокой гряды гор.

– Госпожа Ян…

Я не госпожа.

Порыв ветра дёрнул несколько бронзовых колокольчиков на конце изогнутых крыш, и вместо того чтобы ответить, я отвлеклась на мелодичный перезвон.

– Госпожа Ян Наён…

Это не моё имя.

Я по привычке проглотила желанный ответ.

Окно в нескольких шагах, и, втянув носом воздух, я ощутила запах тёплой земли и сладость яблок. Странная связь, но почему-то осень всегда ассоциировалась у меня с запахом яблок. Возможно, из-за яблоневого сада поблизости. Часть фруктов не успевали собрать, и опавшие плоды гнили на земле, источая пронзительно-приторный аромат.

– Ян Наён!

Я вздрогнула от резкого толчка локтем под рёбра и перевела удивлённый взгляд на настоящую Наён. Она выразительно кивнула в сторону взбешённой наставницы. В целом мне нравятся уроки истории, но сегодня им предшествовала двухчасовая лекция по этикету, способная утомить даже мёртвого.

– Я понимаю, госпожа Ян, что вместо урока вы предпочли бы… – наставница бросила недовольный взгляд в окно и вновь повернулась ко мне, – …увеселительную прогулку с вашими приближёнными.

Настоящая Наён рядом со мной и две подруги позади нервно заёрзали, я же сделала то, что должна: распрямила плечи, руки сложила на коленях и потупила пристыженный взгляд в стол с раскрытыми книгами.

– Но необходимо взять себя в руки! Вы не маленькая девочка, через полгода вам будет восемнадцать! – не успокаивалась наставница.

Мне уже восемнадцать. Исполнилось в начале прошлого месяца, а вот день рождения Наён действительно через полгода. Каждая мысль жгла язык, оставляя привкус горечи, но моё лицо оставалось расслабленным, а рот закрытым, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Со вторым совершеннолетием вы неизбежно возьмёте часть ответственности на себя! Будете помогать госпоже Торе.

Тора – старшая сестра Наён. У меня же нет ни родного брата, ни сестры.

В последнее время я выслушивала подобные лекции всё чаще, но раньше в груди не растекалась жгучая обида и непривычная мне злость. Предупреждали, что такая реакция рано или поздно меня настигнет, но я всё равно оказалась не готова к тому, как сложно сопротивляться разгорающемуся гневу.

Излив на меня недовольство, наставница демонстративно громко вздохнула, и началась часть, к которой прибегали все учителя, – попытка подловить меня на глупости.

– Встаньте, госпожа Ян.

Я покорно поднялась, стараясь не сильно морщиться от судороги в правой ноге, а настоящая Наён бросила на меня взволнованный взгляд. Всё ещё не могла отделаться от страха, что я случайно опозорю её, хотя госпожу я подводила очень редко.

– Кратко расскажите о нашей стране, – приказала женщина.

Я медленно вдохнула, не ради оттягивания ответа или раздумий, а чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха. Наставница вопросительно приподняла чёрную бровь, но не успела меня поторопить.

– Наша страна называется Кхорин, хотя это не первоначальное название, – будничным тоном заговорила я. – Раньше на нынешней территории Кхорина располагались другие государства. Они то раскалывались на множество мелких территорий, то объединялись под руководством одного правителя. Современное название, Кхорин, наша империя получила около восьми сотен лет назад, став единой и сильной благодаря твёрдой руке и железной воле правившего тогда императора.

– Как звали императора, объединившего разрозненные страны? – вклинилась наставница, пока я не перескочила на следующий этап развития.

– Император Муншир, – моментально ответила я, вызвав удовлетворённый кивок, позволяющий мне продолжить. – Но единство империи дало трещину со смертью императора. Слишком много у него было сыновей, и если старшему вначале удавалось кое-как сохранять целостность управления, то внезапно подкосившая его болезнь ослабила хватку правителя. Никто из братьев не желал разваливать империю отца, но все хотели получить часть власти. Так Кхорин был разделён на четыре провинции: Северную, Южную, Восточную и Западную. Каждая из них находится под покровительством своего дракона, благоволящего тому или иному сезону. С давних времён стороны света и так связывались с драконами, но с разделом земель территории получили строго регламентированные границы.

Я говорила без остановки, демонстрируя, что подобную информацию могу рассказать даже во сне.

– Север связан с зимой, Восток символизирует весну, Запад – осень и Юг – лето. Все провинции по-прежнему подчиняются императору, владения которого находятся в провинции Севера, но во главе остальных сидят наместники. Они хоть и склоняют головы перед Зимним дворцом, но порой упрямятся и в каких-то вопросах способны ограничивать власть императора. Правитель вынужден мириться с этим и прислушиваться ко мнению наместников, дабы сохранить единство в Кхорине.

– Всё верно, но сейчас провинций не четыре, а семь. Как это произошло?

– Спустя несколько поколений после появления первых четырёх образовалась ещё одна провинция, Центральная, служащая сдерживающим буфером между остальными. Время от времени наместники не сходились во мнениях и происходили столкновения. Подобные конфликты не перерастали в масштабные гражданские войны, но напряжение в отношениях всё равно ослабляло Кхорин. Ещё, примерно три сотни лет назад, произошло отделение части северных земель в самостоятельные провинции. Их назвали провинциями Близнецов.

– Почему?

– Потому что тогда на троне сидела императрица Суён и помимо старшего сына Ариса, который в итоге стал следующим императором, у неё родились близнецы. Императрица холила и лелеяла всех своих детей. Близнецы выросли, считая, что ничем не уступают старшему брату, наследнику престола. Императрица не заметила сформировавшейся в них жажды власти, те, воспользовавшись удобным моментом, подговорили некоторых советников и отделили себе практически равные территории, похожие на треугольники. Став императором, Арис мог бы приструнить братьев и вернуть отобранные у Северной провинции земли обратно, но не успел, столкнувшись с проблемами, абсолютно незнакомыми его предшественникам. Из-за внешней опасности он оставил провинции Близнецов как есть, решив разобраться позже. Однако подходящее время так и не наступило. Поэтому теперь у нас семь провинций. Шесть наместников и один император.

– С какими же неприятностями столкнулся император Арис? – Из голоса наставницы исчезло раздражение, она удовлетворённо кивала в такт моим словам.

– Проблемой стало государство, назвавшееся Объединённым Эвиром. Мы были одни на этих землях, пока не пришли люди с запада. – Мой голос начал звучать хрипло, горло пересохло. Я огляделась в поисках воды, но сегодня почему-то кувшин не принесли. – Эвирцы заняли… заняли западную часть прямо за… хребтом…

Я попыталась сглотнуть, но из-за сухости во рту стало только хуже. В карих глазах наставницы отразилось понимание, и она меня прервала:

– Всё хорошо, Наён. Можешь сесть, но впредь не отвлекайся.

Как и было велено, я опустилась на мягкие подушки. В Кхорине вся мебель низкая, и мы привыкли сидеть на полу, но чтобы спина не уставала, у наших стульев без ножек имеются спинки, на которые можно опереться, что я и сделала, расслабив поясницу.

– Объединённый Эвир, – громким голосом продолжила наставница, привлекая всеобщее внимание. Резким взмахом руки она прижала конец тонкой бамбуковой указки к карте на стене. – Эта страна образовалась три сотни лет назад и расположилась на западе за горной грядой, известной нам как хребет Дракона-Матери. Земель там не много, почва в основном каменистая, не позволяющая взращивать обильный урожай, поэтому все предыдущие императоры Кхорина хоть и поглядывали на запад, за хребет, но решили, что местность не стоит усилий, которые пришлось бы приложить для её облагораживания. На те земли ссылали преступников или недовольных политикой императора, также любой желающий мог сам туда уйти и делать, что пожелает. Но три сотни лет назад пришли люди из-за океана и обжили те края. Хёна, расскажи нам, почему появление эвирцев стало для императора Ариса неожиданностью?

Задав вопрос, наставница даже не повернулась к настоящей Наён, сидящей рядом со мной. Хёна – её выдуманное имя.

– Потому что никто не верил, что с запада, из-за океана, может кто-либо приплыть, – уверенно ответила Наён, затем опомнилась и моментально встала на ноги.

В глазах окружающих она не госпожа, а всего лишь моя приближённая и подруга, соответственно, отвечать учителю сидя – непозволительная грубость. Никто из присутствующих, кроме меня, не знал, что эта девушка – настоящая госпожа Ян Наён. Младшая из двух дочерей наместницы провинции Запада, своего рода принцесса этих земель. А я всего лишь её двойник, многие годы исполняющий отведённую роль.

– Сотни лет назад лет назад кхоринцы начали осваивать моря и строить корабли для дальнего плавания. На севере было слишком холодно, и то направление решили не исследовать, на юге наткнулись на цепочки островов, но основной интерес был сосредоточен к востоку и западу нашего континента, – продолжила настоящая Наён уже стоя. – Далеко на востоке, после многочисленных экспедиций, был открыт другой континент. Живущие там люди культурой похожи на нас, а их мифы и легенды сохранили истории о драконах. С тем народом у нас дружественные отношения, но их торговцы не заходят дальше провинций Севера и Востока. Однако исследования океана на западе ни к чему не привели. – Наён шумно перевела дыхание после торопливой речи. – Наши корабли тонули в штормах, люди умирали, так и не отыскав никакой земли. Моряки отказывались ходить туда. По их мнению, во́ды на западе прокляты и неспокойны, так как там никогда не жил король-дракон. Моряки даже под страхом смерти отказывались плыть на запад, и со временем было решено прекратить путешествия.

При словах о короле-драконе лицо наставницы помрачнело, а Наён запоздало спохватилась. Слухи о короле-драконе скорее напоминали сказки и охотно распространялись среди простых людей, в то время как образованный человек, по мнению многих наших учителей, должен был скептически относиться к подобным рассказам. Если в существовании четырёх драконов никто не сомневается, имея многочисленные источники информации и свидетельства в лице настоящих хранителей их душ, то король-дракон – порождение древних суеверий. По старым сказкам, когда-то давно на дне каждого из морей и океанов жили короли-драконы, они управляли ветрами и волнами. Моряки, кажется, до сих пор верят, что молитва им сделает путешествие безопасным, однако на западе корабли тонули один за другим, и разошлась молва, что там король-дракон никогда не жил, поэтому те воды проклятые, необузданные и ходить туда – только смерть искать.

Разумеется, император и все чиновники скептически относились к подобным страхам, но принуждение подорвало бы авторитет власти. После появления людей с запада загадка была решена – наши корабли оказались недостаточно прочными, нам недоставало знаний в кораблестроении, поэтому чужаки прибыли к нашим берегам первыми.

Наён нравились сказки о мифических существах. Когда мы были маленькими, то обе искренне верили, что где-то за океаном, на востоке, есть скрытая от чужих глаз земля, на которой продолжает существовать магия. Однако мы выросли, я перестала воспринимать какие-либо мифы всерьёз, если не слышала подтверждения их реальности от дедушки, но Наён эти истории по-прежнему волновали.

В повисшей тишине наставница тяжёлым взглядом удерживала Наён на месте, вероятно размышляя, стоит ли сделать выговор за упоминания короля-дракона, но всё-таки сдержалась и задала следующий вопрос:

– Почему с момента появления эвирцев наши императоры, хоть и с опаской, поглядывают на новых соседей, но ничего не предпринимают, чтобы их выгнать?

– Потому что те земли императору не особо и нужны, а с эвирцами нас разделяет горная гряда, – ответила Наён, с радостью уходя от щекотливой темы. – Нам ничего не угрожает. Со стороны моря близко и незаметно не подойти, слишком много скал. Если же эвирцы попытаются перебросить войска по суше, то существующие перевалы слишком узкие для стремительного нападения.

Наён хотела дополнить ответ, но нас прервал мелодичный звон колокольчика из коридора. Все, кроме меня, невольно обернулись на звук.

Урок закончен.

– Хорошо, Хёна, – похвалила наставница и обратилась ко всем присутствующим: – Но не забывайте свои обязанности и выданные задания. Вы должны прочитать книги, лежащие перед вами, до начала следующей недели. Все свободны.

Я сдвинула верхнюю книгу и едва не поморщилась, наткнувшись на толстый фолиант об императорской династии. Очень много имён и очень много дат.

Наставница отвернулась, но я всё равно поднялась с подушек аккуратно и медленно так, как требуют правила этикета. Именно такого поведения и ждут от своей госпожи. Мне приходилось не просто притворяться Наён, но и быть ею, ведь никогда не знаешь, кто просто смотрит, а кто намеренно следит.

Помимо меня и Наён, всем известной как Хёна, занятия посещают ещё две девушки. Хару и Союль – приближённые, но в наш секрет не посвящены, поэтому смотрят на меня, как на настоящую наследницу. Хёну же все воспринимают как мою кузину, этой же отговоркой семья Ян пользуются при объяснении, почему Хёна живёт в поместье наместницы.

Мы собрали свои книги и вышли в коридор.

– Священный Клён, она действительно дала нам всего неделю на этот талмуд с датами? – недовольно проворчала за моей спиной Хару, предусмотрительно понизив голос, чтобы наставница её не услышала.

– Я, может, и прочитаю, но ничего не запомню, – тяжело вздохнув, поддержала Союль. – Хотя погодите! Когда у нас праздник близнецов? В это полнолуние?

– Верно, в конце недели, – напомнила Наён и взяла меня под локоть, негласно дав понять, что нам необходимо поговорить. Она сдавила пальцами моё предплечье, этим жестом приказав избавиться от сопровождающих девушек.

– Тогда беру свои слова назад. Даже прочитать это невозможно, столько всего нужно подготовить. – Несмотря на сказанное, Союль, наоборот, развеселилась.

Праздник близнецов радовал многих, кроме таких двойников, как я.

– Союль, Хару, тогда вы можете быть свободны, готовьтесь к предстоящему событию, – обратилась я к подругам.

На их лицах появились улыбки, в глазах – блеск предвкушения. От этого откровенного воодушевления мне захотелось устало вздохнуть. Хару и Союль раскланялись, тщетно пытаясь скрыть радость, и неприлично быстро заторопились дальше по коридору, пока мы с Наён молча наблюдали за ними.

– Впредь не подводи меня так, – с едва заметной обидой выдала Наён, намекая на мою отстранённость. – Весь месяц то на одних занятиях, то на других ты витаешь в облаках. Что обо мне подумают?

– Прости, – ответила я, и Наён потянула меня к выходу.

– Просто будь внимательнее. Нам осталось потерпеть немного – до моего восемнадцатилетия, – и мы обе будем свободны. – Её симпатичное лицо исказилось от досады.

Наён, как и я, ненавидела притворство, прочно вошедшее в наши жизни с раннего детства. Однако мы никого не могли обвинить в происходящем или прекратить обман. Несмотря на одинаково сложное положение, только друг другу мы могли выплеснуть накапливающуюся обиду и раздражение, которые в последнее время всё чаще брали верх. Чем ближе было окончание притворства, тем быстрее иссякало наше терпение.

Наличие двойника для каких-то семей необходимость, для других – демонстрация статуса. Изначально двойник был лишь у императора и его детей, особенно после разделения страны на провинции, когда появилась опасность, что кто-нибудь из наместников решится на отчаянный шаг в жажде обретения большей власти. Но позже из-за междоусобиц сами наместники стали заводить себе и своим детям двойников, притворяющихся ими на случай опасности.

Около двух с половиной сотен лет назад, при восстаниях, произошло несколько нападений на тогдашнего правителя. Прекращение разгорающейся гражданской войны проходило тяжело, и только наличие двойника спасло старшему сыну императора жизнь, когда остальные дети погибли. Если бы не двойник, династия могла оборваться, поэтому ради сохранения наследия влиятельных родов император подписал закон, что от звания двойника невозможно отказаться и нужно принять как честь.

Для многих это действительно честь и удачное стечение обстоятельств. По закону в двойники рассматриваются беспризорники, сироты и бедняки. Главное – максимальное внешнее сходство, а образование дадут, манерам и прочему обучат уже по ходу взросления. Двойники заменяют своих господ до второго совершеннолетия. Первое наступает в шестнадцать лет – возраст вступления в брак. Второе – восемнадцатилетие, с которого разрешается занимать престол или вставать во главе провинции. Можно и раньше, но исключительно если остальные члены правящей семьи мертвы.

После второго совершеннолетия двойники получают свободу и право выбора: могут либо уйти, либо остаться со своими господами. Всё зависит от того, как двойник изменился с возрастом и от его собственного желания. При любом раскладе с восемнадцатилетия человека, которого подменяют, двойнику каждый месяц и до конца его дней выплачивают достойную денежную компенсацию. Выплаты настолько хорошие, что можно не работая жить в достатке. На первый взгляд, закон помогает как элите, так и сиротам, которые получают шанс на качественное образование и безбедную жизнь. Однако к использованию двойников прибегают всё реже и только самые влиятельные семьи, которые в состоянии обеспечить нужные выплаты двойнику после его ухода. Мало тех, кто готов пойти на такие траты, да и далеко не у каждого имеются настолько серьёзные враги.

Проблема же у двойников лишь одна. Как дожить до восемнадцати лет.

Из-за непростого статуса дедушки меня приписали к сиротам, и так я стала подходящей кандидаткой на роль двойника младшей дочери семьи Ян, а из-за старого закона моего желания не спрашивали. Мы с Наён на самом деле родственницы, но очень дальние. Кажется, отец моей мамы был двоюродным братом дедушки Наён. И, к моей неудаче, мы внешне оказались чем-то похожи.

У кхоринцев цвет волос колеблется от чёрных до светло-каштановых, а глаза в основном карие: от светлых янтарных до почти пугающих чёрных. Нам с Наён достался янтарный оттенок. Волосы у обеих каштановые, до середины спины, но Наён приходится их красить в чёрный и стричь чёлку, чтобы подчеркнуть разницу между нами. Из-за этого с каждым годом её раздражение становится всё ощутимее.

У нас схожее худощавое телосложение, я ростом на пол-ладони выше. У нас разные носы и лица в целом: мой нос прямой, а у Наён вздёрнутый, её черты лица мягкие, округлые, а мои более резкие. Но я была и до сих пор остаюсь идеальным кандидатом на роль её двойника. Родственная кровь делает своё дело, и, видя меня рядом с Торой, старшей сестрой Наён, никто не сомневается, что в нас есть схожесть.

После второго совершеннолетия Наён меня ждёт свобода. Я надеюсь, что Ян Йори́н – нынешняя наместница провинции Запада – не станет какими-либо манипуляциями вынуждать меня остаться в роли двойника. Больше всего я хочу наконец покинуть это поместье.

Госпожа Ян Йорин потеряла мужа, когда Наён было всего три года. Однако она сумела не просто удержать власть над провинцией, но и стать одной из тех наместников, кого побаиваются остальные. Хотя её опасаются не только враги, но и все мы, включая её собственных дочерей. Мало кто нанимает двойников для дочерей, их считают менее важными, чем наследников мужского пола, но в семье Ян родились лишь девочки. Говорят, была ещё одна, самая младшая, но она умерла, не прожив и года. Я спрашивала Наён и Тору об этом, но даже последняя мало что помнит.

Ян Йорин очень подозрительная женщина, возможно, именно это помогло ей укрепить власть, спасти свою жизнь и жизни дочерей. Я стала двойником Наён в девятилетнем возрасте, и только к десяти годам узнала, что я у неё третий двойник. Власть её матери в те годы была шаткой, и предотвратить покушения не удалось. Жизнь Наён была оплачена в двойном размере, но кого это интересует? Она дочь наместницы провинции Запада, а двойники не более чем призраки.

– Праздник близнецов выпал на осень, – напомнила Наён, до боли сжав мою руку пальцами. – Это наш сезон. Все ждут безупречности. Может, сам император почтит нас своим присутствием – или хотя бы один из его сыновей, – Наён говорила торопливо и тихо, но на меня не смотрела, следя, не появится ли у нашего разговора лишний слушатель. На её лице сохранялось отстранённое выражение, из-за чего я не могла понять, Наён воодушевлена такой перспективой или обеспокоена.

Праздник близнецов. Иногда я задумывалась, не стала ли эта забава одной из причин, почему влиятельные люди увлеклись идеей двойников. Зародился праздник с появлением двух новых провинций. Два брата-близнеца обожали заменять друг друга, их причуды были настолько сумасшедшими, что несколько раз они, будучи наместниками своих территорий, умудрялись сбегать и меняться местами. Их советники приходили в ужас, обнаружив подмену спустя дни или даже недели. Подумать только. Братья с лёгкостью менялись территориями и подданными, словно маленькие дети – игрушками.

Именно братья-близнецы придумали этот праздник, а остальные подхватили. На фестиваль зовут всех наместников, советников, министров и состоятельных людей. Место и время празднования меняется каждый год. В прошлый раз его проводили летом, в провинции Юга. В нынешнем году это бремя выпало нам. Хотя намечающееся веселье бременем считаю только я, для остальных это игра, где трудно понять, кто есть кто. Можно на один вечер стать кем угодно, а всем останется лишь гадать, кто ты на самом деле. Человек, представившись сыном императора, может говорить правду, но не так уж мала вероятность, что перед тобой двойник, а сам наследный принц прячется где-то среди свиты.

Взрослые хорошо знают друг друга в лицо, а вот молодые люди подобный праздник воспринимают как занимательную тайну и возможность кем-то увлечься. Для нас с Наён это будет первый сознательный праздник близнецов. Его проведение скорее честь, но не обязанность. После многочисленных покушений на своих детей госпожа Ян Йорин долгие годы отказывалась устраивать его, а на фестиваль в другие провинции нас не пускали.

Все будут притворяться кем-то, а я бы хотела хоть на один вечер стать просто собой.

– Сегодня отдохни и соберись, завтра мы отправимся в храм, – подытожила Наён. Мы вышли из учебного павильона и надели оставленную на пороге обувь. – Мы проведём там день, может, два, а потом вернёмся перед фестивалем.

Я кивнула, запомнив новое расписание, и прикусила щёку изнутри, сдерживая улыбку при мысли о поездке в храм. Единственное радостное событие в ближайшие дни.

Порыв свежего ветра дёрнул за длинные одежды, я подняла взгляд к небу, когда три сороки взлетели с ближайшего клёна. Наён потянула меня к себе и огляделась по сторонам в поисках возможных свидетелей.

– Ты понимаешь, что на празднике близнецов к тебе, то есть ко мне, будут присматриваться особенно пристально, верно? – строго уточнила она, но отпустила мою руку и откинула прядь длинных волос. Из-за очередного порыва ветра та упала ей на лицо.

После совершеннолетия старшая из сестёр – Тора – начала часто бывать на светских мероприятиях, а вот нас с Наён наместница пока предпочитала держать подальше от чужих глаз. То есть нынешний праздник близнецов – своего рода выход в свет, и пристальное внимание будет обеспечено. Без сомнений, среди гостей окажутся и те, кто желает породниться с семьёй Ян через брак с одной из дочерей наместницы. Наверняка госпожа Ян Йорин даст Наён список молодых людей, к которым той стоит присмотреться, пока я буду отвлекать внимание на себя.

Наён приоткрыла рот, намереваясь чихнуть, но в итоге не смогла и усиленно потёрла кончик носа ладонью, силясь избавиться от назойливого щекочущего ощущения. Я невольно улыбнулась, не в силах всерьёз воспринимать её нахмуренный вид.

– Не время для смеха! – пробубнила Наён. – Моё будущее на кону, поэтому передай Джуну, чтобы поменьше на тебя глазел.

– Он наш охранник. Конечно, он на нас глазеет.

– Тогда он делает это недостаточно аккуратно, чтобы не бросалось в глаза!

– Ему приходится следить за нами обеими, он не может делать это…

– Пусть учится! – нервно перебила она, и я умолкла. Мой усталый вздох притупил её внезапное раздражение, и Наён продолжила уже спокойнее: – Пожалуйста, предупреди его. Мы обе прекрасно знаем, что он присматривает не за нами, а за тобой.

– Хорошо, я передам, – согласилась я, признавая бесполезность спора.

Наён сдержанно кивнула и ушла в сторону павильона своей матери. В отличие от младшей госпожи, я на сегодня со своими делами закончила. Мы и так просидели в помещении на занятиях не меньше пяти часов, поэтому прикосновение свежего ветра к коже показалось особенно приятным. К тому же раз Наён попросила поговорить с Джуном, то стоит так и поступить. Если я сейчас вернусь к себе в комнату, то не смогу с ним встретиться.

Провинция Запада не самая большая или богатая, но дом наместницы занимает просторную территорию и окружён невысокой каменной стеной по всему периметру. Внутри словно маленький город, включающий основной дом в три этажа и множество двухэтажных павильонов, соединённых мощёными дорожками. Некоторые для слуг, другие для стражи, отдельный павильон – зал для приёмов гостей и проведения праздников, а часть построек отдана под склады. Также есть конюшня и тренировочное поле, а среди обширных садов создали искусственный пруд и каналы, через которые перекинуты арочные мосты.

Помимо кустов, фруктовых деревьев и красивых гинкго, в основном на территории поместья посажены клёны, в честь Священного Древа провинции Запада. Хотя настоящий Священный Клён лишь один, и он растёт неподалёку от храма.

Все постройки поместья сделаны из камня и дерева, стены серовато-зелёные, а крыши с загнутыми краями и покрыты чёрной черепицей. Каждое здание, украшение, расположение комнат и оформление сада детально выверены с ориентировкой на четыре стороны света, чтобы оставаться в гармонии и под защитой четырёх драконов.

Покрепче прижав к груди книги, я направилась в сторону сада. При моём появлении слуги сгибались в поклоне, складывая руки на животе, и дожидались, пока я пройду. Я ускорила шаг, желая поскорее скрыться от всеобщего внимания. Сбежав по каменным ступенькам, я нашла свою любимую маленькую беседку в глубине сада.

Постройка полностью деревянная, скромная и наполовину скрыта кривым клёном, чья тяжёлая ветвь улеглась на изогнутую крышу. Сюда мало кто заходит, поэтому я отложила книги на скамью и с наслаждением потянулась, распрямляя позвоночник. Мне нравится эта беседка не только из-за возможности уединиться, но и потому, что отсюда видно раскинувшийся внизу город. Вдалеке виднеется храм и Священный Клён. Они располагаются на окраине города на возвышении, но севернее дома наместницы.

Поплотнее затянув широкий пояс платья, я поёжилась от ветра, дёрнувшего юбку. По рукам побежали мурашки, напомнив, что стоило одеться теплее.

В Кхорине распространена традиционная одежда с запа́хом, ширина рукавов зависит от статуса и рода деятельности. Мужчины и женщины носят штаны и рубашки, только у женщин они сшиты из тонких материалов и полностью скрыты верхними платьями, в то время как мужской комплект сделан из более плотных тканей и виднеется из-под затянутой поясом мантии. С приближением зимнего периода Северного Дракона все достанут утеплённые накидки.

В Кхорине большое внимание уделяется внешности, опрятность считается одной из добродетелей, а кто-то и вовсе верит, что красота души отражается в красоте лица. Поэтому по материалу наряда, его расцветке и вышивке можно многое узнать о человеке. Если же не ясны эти тонкости, то взгляд на обувь подскажет о роде деятельности и достатке: воины предпочитают невысокие ботинки из кожи или войлока, пока женщины и мужчины, занятые более спокойным делом, носят туфли. Кому не хватает денег, ограничиваются плетёными сандалиями.

Я притворяюсь дочерью наместницы, поэтому на мне почти всегда платья из шёлка, вышивка замысловатая и изысканная, иногда на рукавах или юбке изображены целые пейзажи. Сегодня на мне платье в приглушённых оранжевых тонах с вышитыми карпами. Рукава, на мой вкус, слишком широкие, выглядит красиво, но я не опускаю руки ниже талии, боясь запачкать ткань, хотя одежда предусмотрительно скроена так, что они ни в коем случае не должны коснуться земли.

Я тяжело опустилась на деревянную лавку рядом с книгами и позволила себе один громкий усталый вздох, зная, что в округе никого нет.

Всего полгода.

Оставшийся отрезок времени кажется смехотворно коротким, ведь я живу чужой жизнью почти девять лет, однако никогда ещё ожидание не казалось таким мучительным. Никогда свобода не была настолько близка.

Моего желания стать двойником никто не спрашивал. Будь мои родители живы, жизнь повернулась бы совсем по-другому, но болезнь унесла обоих. Среди близких родственников остался лишь дедушка. Он обладает определённой властью, но мать Наён умело воспользовалась возложенным на него долгом и забрала меня в двойники.

Сперва, как и любой ребёнок, я была в восторге. Внезапно стать местной принцессой! Есть вкусную еду, купаться в шелках, иметь лучшие игрушки, да и с Наён мы вначале сдружились. Её забавляло, что она могла делать что пожелает: пачкать одежду, не заботиться о причёске и манерах, так как никто не смотрел на неё как на госпожу. Она получала свободу в роли мнимой кузины, без давления ответственности.

Затем мы выросли и постепенно осознали, что стали заложниками чужой личности. Наён вынуждена скрывать своё истинное лицо. Она столкнулась с горькой правдой, где никто, кроме знающих её секрет, не воспринимает всерьёз её слова. Наён приходится терпеть, пока её именем называют другую, даже свою внешность она вынуждена менять. В последние годы необходимость красить волосы в чёрный пару раз доводила её до гневной истерики.

А я не знаю саму себя. Меня привели девятилетней. Бросили, как кусок глины, и слепили копию младшей дочери Ян Йорин. Мне сказали, какую еду я должна любить, что надевать, какие книги читать, когда спать, как говорить и ходить.

Но какую еду я сама люблю? Что я хотела бы делать в свободное время?

Я раздражённо потёрла переносицу, силясь вспомнить себя в детстве. Я почти не помню своей жизни до девяти лет, скудные отрывки и не более. От периода с девяти до тринадцати лет тоже осталось очень мало воспоминаний. Все уверяют, что они однажды восстановятся, потому что потеря произошла из-за шока. Однако мне уже восемнадцать, ничего не вернулось, и я более не верю пустым обещаниям.

– Аша!

Я резко подскочила на месте от звука собственного имени, сердцебиение болезненно ускорилось, а Джун одарил меня довольной ухмылкой:

– Аша, так и знал…

– Ш-ш-ш! – Я громко зашипела на друга, чтобы он не смел произносить моё настоящее имя вслух.

Джун демонстративно огляделся по сторонам.

– Не бойся, никого нет, но ты всегда можешь приказать мне звать тебя «госпожой», – нагло предложил он, заходя в беседку.

Я тихо фыркнула, бросив на него тяжёлый взгляд, однако щёки предательски обожгло жаром. Джун зачастил с этой шуткой, и я уверена, что всё из-за заметной реакции. Моё смущение его забавляло.

Джун на год старше меня. Он один из немногих, знающих моё настоящее имя, и единственный в поместье наместницы, кто познакомился со мной ещё до того, как я стала двойником. Несмотря на скудные воспоминания из детства, Джуна я помнила прекрасно, кажется, он был в моей жизни всегда.

Звуки моего настоящего имени теплом и щемящей тоской отозвались в груди. Я множество раз просила друга не произносить его, помня о своём месте, однако Джун знал, что мне приятно его слышать, и прекращать не собирался. Иногда мне казалось, что навешанные на меня запреты злили его даже сильнее, чем меня саму.

Лёгким движением Джун перебросил свою алебарду из правой руки в левую и прислонил оружие к одной из опорных балок. Оружие возвышалось над Джуном на голову. Древко выполнено из бамбука и заканчивается плоским изогнутым лезвием. Несмотря на умение пользоваться мечом, Джун предпочитает древковое оружие, которое, как он объяснил, позволит ему в одиночку удержать нападающих на расстоянии, если придётся защищать и меня и Наён одновременно.

Джун отряхнул пыль с одежды на бедре, отложил в сторону снятую с плеча тряпичную сумку и сел рядом, расслабленно откинувшись на один из столбиков. В поместье Джун играет роль простого охранника, поэтому его одежда скромная, из серого и чёрного хлопка, но ботинки в разы удобнее моих туфель и подойдут для бега. Рукава не широкие, но чтобы они не цеплялись за оружие при возможном бое, излишек ткани обмотан вокруг предплечий и закреплён кожаными лентами, создавая дополнительную защиту. Единственное украшение в наряде – подвеска, прицепленная к широкому поясу на талии. На плетёном золотом шнурке закреплён круглый кусок янтаря с выгравированным Драконом Запада, свернувшимся вокруг кленового листа. Подвеска – отличительный знак ученика храма.

– Ты закончил тренировку? – спросила я, оторвав взгляд от украшения.

– Да. О, погоди! – Джун выпрямился и начал рыться в своей сумке.

Я с интересом наблюдала за его затянувшимися поисками. Сумка небольшая, а барахла, похоже, там достаточно. Наконец Джун с победным выражением лица извлёк круглый свёрток. Я его воодушевления не разделила, и он развернул полупрозрачный пергамент, продемонстрировав мне крупную подсушенную хурму. Я невольно улыбнулась – Джун в очередной раз стащил еду с кухни.

– Прости, успел незаметно прихватить только одну, – виновато пробормотал он, смущённо потупив карие глаза.

– Ты же ученик храма, Джун, – напомнила я. – Достаточно попросить, и на кухне тебе дадут всё, что пожелаешь.

– Не всё! Сушёную не дадут, ты же знаешь, сколько времени ей требуется пролежать на солнце, а в последние дни всё небо в тучах. Ты глянь на эти белые пятна, – Джун сунул фрукт мне под нос, придвинувшись ближе, – наверняка безумно сладкая.

Я не сдержала смешок: слишком много он восхищался едой. Но сушёную хурму и правда сейчас не дают, заготавливают угощения для приближающегося праздника.

– Бери, – внезапно сказал он, вкладывая добычу мне в руки. – Я себе потом ещё стащу. А нет, стой!

Я не успела ничего сделать, как Джун отщипнул маленький кусочек, кинул в рот и прожевал, прислушиваясь к своим ощущениям. Я смиренно дожидалась вердикта, пока он облизывал большой палец, избавляясь от липкого сока. У меня внутри всё сжалось от тревоги, веселье улетучилось, но я не позволила эмоциям просочиться наружу, продолжая удерживать на губах хоть какое-то подобие улыбки.

– Всё нормально, – пришёл к выводу Джун. – Ешь.

– Тебе не нужно так делать.

– Ещё как нужно! Осталось треклятых полгода, и я твёрдо намерен уйти из этого места вместе с тобой, – серьёзно отрезал он, даже не пытаясь притворяться.

Моя улыбка дрогнула, я поспешно опустила взгляд, зная, что по глазам Джун всё поймёт. Пальцами я разорвала хурму надвое и половину протянула другу. Тот замешкался на мгновение, но взял, и его лицо вновь озарила привычная мальчишеская улыбка. У Джуна привлекательное лицо с едва заметными веснушками, а чёрные волосы, в юности часто пребывавшие в беспорядке, лежат аккуратнее. Я пригляделась, осознав, что волосы у него немного волнистые, но понятно это стало лишь потому, что не так давно Джун принялся их отращивать. Сейчас они скрывали уши, но до длины волос старших учеников храма ему ещё далеко. Джуну всего девятнадцать, он продолжает расти и меняться. Раньше его лицо было мягче, а теперь скулы стали острее, челюсть – более угловатой.

Мой дедушка – хранитель Западного Дракона. В былые времена главы храмов обладали немыслимым влиянием на наместников и самого императора, но не сейчас. Их по-прежнему уважают, но былой власти у них нет.

Джун – один из учеников храма, и его присутствие в качестве моего охранника стало единственной поблажкой, которой дедушке удалось для меня добиться. Джун оказался для меня настоящим спасением.

Он стал моим личным охранником в поместье, когда мне было двенадцать. Вряд ли дедушка действительно рассчитывал тогда, что тринадцатилетний мальчишка сможет меня защитить, скорее отправил Джуна в качестве друга, чтобы мне не было одиноко. Однако спустя год Джун спас меня по-настоящему.

Тогда я уже свыклась со своим новым местом жительства и распробовала роскошную жизнь, витала в облаках, привыкла к вкусной еде и слугам, стремящимся мне угодить. Я воспринимала притворство, как игру, в которой мне надо было выиграть, одурачив всех. Я не замечала мелочей и была беззаботной. Не обращала внимания и на ставшую привычной заминку Торы и Наён перед приёмом пищи. До того дня я никогда не задумывалась, почему они всегда приступают к еде после меня, ведь блюда проверяют на яды при нас. Однако двойник, как оказалось, служит дополнительной защитой. Отравить же можно не только еду, но и столовые приборы, кубки и даже одежду.

Я так и не узнала, каким ядом был обмазан тот бронзовый кубок, но изменения заметил Джун, стоящий у стены позади. Сказал, что увидел, как почернело серебряное кольцо у меня на пальце. Я не успела поднести кубок к губам. Джун выбил его из моей руки.

Реакция друга спасла меня от мгновенной смерти, но всё равно было поздно. Яд просочился через кожу на ладони и вместо быстрой кончины обрёк меня на долгие дни в муках. Сразу после происшествия Джун, не спрашивая позволения, удрал из поместья и привёл дедушку, который забрал меня в храм и вылечил, опираясь на знания медицины, полученные от целителей из провинции Юга.

Мы с Наён месяц прожили в храме, пока я восстанавливалась. Говорили, что именно лихорадка и шок стали причиной частичной потери памяти. Поэтому моё детство напоминало размытые отрывки и мимолётные картинки, собранные из собственных воспоминаний и чужих рассказов. После отравления я боялась брать еду в рот и прикасаться к столовым приборам. Прошли годы, прежде чем ладони перестали потеть, и я вновь смогла держать кубки в руках без дрожи.

– Завтра мы отправимся в храм, – поделилась я, не уверенная, знает ли об этом Джун, и откусила сладкий фрукт.

– Слава осенней буре, а то здесь такая скукота! – почти простонал он, развалившись на скамье. – Мы же останемся там хотя бы на день, верно?

– Останемся, – подтвердила я и округлила глаза, когда друг затолкал в рот свою половинку хурмы целиком. – Затем праздник близнецов. Наён просила передать, чтобы ты поменьше глазел на меня.

– Я глафел?! – возмутился Джун, едва не потеряв часть набранного в рот. – А офранять я с щакрытыми глазами долфен?!

Я рассмеялась, не поняв и половины.

Они с Наён не ладят. Из-за каждого замечания младшей госпожи Джун буквально выходит из себя. Мне кажется, в душе он обвиняет её в том, что я стала двойником и нам обоим приходится много времени проводить вдали от настоящих друзей.

У Джуна загруженное расписание занятий в храме, но ежедневный путь туда-обратно его выматывал, поэтому пару лет назад я уговорила дедушку позволить Джуну несколько раз в неделю оставаться в храме на весь день, чтобы он не отставал от сверстников. Однако это лишь немного облегчило жизнь Джуна, но не вернуло ему свободы, которую он потерял, присматривая за мной.

– Она волнуется. Ты же знаешь, для чего проводят подобные праздники. К тому же ей скоро восемнадцать, – почему-то заступилась я за Наён, хотя сейчас нас тяжело назвать подругами.

– И это единственное, что меня заботит, потому что мы наконец сможем вернуться домой! – напомнил Джун, проглотив хурму. – Я здесь ради тебя, а не Наён.

– Тогда сделай, как велено, ради меня. Не ссорься с ней.

Недовольный моей просьбой, Джун промолчал. Его взгляд стал серьёзным, губы сжались в линию. Я обхватила его ладонь, ощущая грубую кожу и мозоли. Мы знаем друг друга с детства, я часто брала его за руку, но в последнее время прикосновения стали особенно важны, мы оба как никогда близки к свободе. Понимающий меня без слов Джун сжал пальцы в ответ, словно нам обоим необходимо держаться друг за друга.

– Только в этот раз. Это будет наш единственный и последний праздник близнецов, – мягче попросила я.

– Ладно, – нехотя согласился он, – в следующем году никаких больше игр.

– Никаких, – подтвердила я, хотя мы оба знали, что нынешняя жизнь не была моей прихотью.

– И купишь мне целый мешок сушеной хурмы! – неожиданно принялся торговаться Джун.

– Куплю. Не знаю, на какие деньги, но куплю.

– За всё пережитое тебе обязаны дать огромные выплаты. Ещё выпивку купишь! Ты уже взрослая! Отпразднуем свободу с размахом! – сильнее воодушевился друг, строя замечательные планы. Я не спорила, наоборот, энергично кивала, поддерживая и заражаясь его энтузиазмом. – Купим пэкхваджу¹! Или нет! Стащим у твоего дедушки, я слышал, у него сохранились запасы сливового вина из самого Зимнего дворца.

Я опять рассмеялась, ощутив пьянящее предвкушение и тепло, когда Джун аккуратно погладил мою ладонь.

– В виде забавы можем споить Рая́на! Вот умора будет, его же пьяным редко можно увидеть!

– Раяна? – осеклась я, растерянно уставившись на друга.

Мы не видели Раяна много лет.

Джун ответил мне изумлённым взглядом и разинул рот, разглядывая моё лицо, словно не понимал моего недоумения.

– Священный Клён, Аша! Ты не знаешь?! – подскочил друг, едва сдерживая восторженную улыбку. – Больше трёх лет прошло! Он вчера вернулся в храм, через несколько месяцев твой дедушка официально передаст Раяну свой титул хранителя Западного Дракона!

Глава 2

Сперва я лишилась дара речи, потом начала невнятно мямлить, будто разом забыла весь алфавит. Справившись с путаницей в мыслях, я всё равно не успела толком расспросить Джуна о Раяне, когда нас прервали. Он моментально отодвинулся от меня на приличное расстояние и с недовольством взглянул на молодую девушку в простом сером платье служанки.

– Госпожа Ян, ваша матушка желает вас видеть. Она ждёт в Зале Цветов.

– Хорошо. – Я встала на ноги аккуратно, но незамедлительно.

Я не настоящая госпожа, поэтому любое «желание меня видеть» от наместницы приравнивается к приказу немедленно явиться. Девушка вновь поклонилась и ушла, одарив Джуна мимолётным вниманием.

– Лучше я пойду одна, – с натянутой улыбкой сказала я другу, зная, что госпожу Ян Йорин Джун ненавидит всей душой. Впрочем, и она к нему испытывает нечто подобное.

– Нет, одна ты не пойдёшь, – отрезал друг, взял свою сумку, оружие и первым решительно покинул беседку.

Мне ничего не осталось, кроме как последовать за ним. Алебарду Джун взвалил на плечо, и мне пришлось шагать на расстоянии, чтобы не попасть под лезвие. Несмотря на заметное негодование, поступь Джуна оставалась тихой и лёгкой. Результат многолетних тренировок в храме. До уровня мастера Джуну осталось учиться всего три года.

У входа в нужный павильон мы сняли обувь и прошли в раскрытые двери. Носки приглушали звук шагов, но деревянные половицы в некоторых местах скрипели. Потолки в меру высокие, но коридоры узкие, и плечом к плечу могли идти только двое. Мы поднялись на второй этаж, миновали ещё несколько комнат, пока не остановились перед дверями Зала Цветов.

Я схватила Джуна за рукав, заставив притормозить. Нас могли услышать, поэтому взглядом я указала на место рядом с панельными дверями, безмолвно моля подождать снаружи. Он нахмурился, но сдался, отошёл в сторону и с демонстративным стуком опустил деревянный конец алебарды на пол. Я зашла внутрь и тут же прикрыла за собой дверь.

Зал Цветов получил своё название из-за декора и огромного, занимающего почти всю стену, панорамного окна, выходящего на цветочный сад. Обои и ширмы расписаны изображениями цветков сливы и пионов, мебель украшена растительными узорами из перламутра, покрытого слоем лака. Из керамической курильницы нитями вьётся дым сладковатых благовоний. В целом зал просторный и свободный. Из мебели только книжные полки, пара комодов и низкий стол, окружённый мягкими подушками. Сюда приходят, чтобы почитать, обсудить дела в спокойной обстановке или попить чай, любуясь открывающимся видом на сады.

Я быстро оглядела помещение: присутствовали лишь наместница Ян Йорин и Тора. Значит, разговор будет откровенным.

– Госпожа Ян, – я низко поклонилась – при отсутствии посторонних я не имела права на неуважительное поведение.

– Присаживайся, Аша, – наместница дёрнула подбородком, указав мне на подушки напротив, тем самым предложив присоединиться к ней за столом из тёмного, почти чёрного дерева.

Тора, сидящая по левую сторону от матери, одарила меня дружелюбной улыбкой и коротко кивнула в знак приветствия.

Госпоже Ян Йорин было уже за сорок, но лицо оставалось достаточно молодым, разве что морщины на руках и шее выдавали возраст. Её можно было бы назвать красивой, но опущенные уголки губ и хмурое выражение лица создавали отталкивающее впечатление. Со мной она всегда была строга, для неё я не более чем служанка, хотя и по отношению к Наён наместница редко открыто демонстрировала материнскую любовь. Однако сам факт, что госпожа нашла для неё двойника, достаточно говорил о проявленной заботе. Обычно для младших дочерей двойники не требовались, так как те редко принимали пост наместника. И всё же, потеряв первых двух двойников Наён, госпожа Ян Йорин не сдалась и отыскала третьего – меня. Наён рассказывала, что практически не помнит тех первых двойников. При каждом воспоминании об этом я ощущала раздражение, возмущение от мысли, что две девочки умерли вместо неё, а она даже не помнила их настоящих имён. Раз за разом я повторяла себе, что Наён сама была ничего не понимающим ребёнком и злиться на неё бессмысленно, но, к несчастью, зародившееся недовольство, хоть и слабое, продолжало во мне жить.

Наместница одёрнула широкий рукав зелёного с белым шёлкового платья. На вышивку цветов и птиц мастера наверняка потратили не один месяц. Лицо госпожи Ян было аккуратно припудрено, ресницы и брови накрашены, а на губы нанесена специальная краска, делающая их чуть ярче. У сидящей рядом Торы помимо перечисленного были нежные румяна на щеках.

Ценился неброский макияж, который подчёркивал естественную красоту, и его наличие говорило о статусе. Мне тоже приходилось не забывать о нём, но от пудры на моём лице отказались ещё в детстве – от неё я начинаю чихать. Госпожа Ян была весьма недовольна моим врождённым «недостатком» и более четырёх лет заставляла слуг время от времени наносить мне полноценный макияж, уверенная, что я перерасту «несдержанное чихание», но ничего не изменилось, и ей пришлось смириться. Уж лучше лицо без пудры, чем всё в размазанном макияже из-за того, что я пыталась вытереть нос и слезящиеся глаза. Мне также потребовалась пара лет, чтобы отучиться сразу слизывать краску с губ или не тереть накрашенные ресницы. К нынешнему возрасту я научилась часами, а то и в течение всего дня не прикасаться к своему лицу.

Госпожа Ян Йорин с долей раздражения постучала ногтём по столешнице. Я вспомнила о приказе и торопливо села на подушки. За все годы наместница ни разу не подняла на меня руку за непослушание, но ей и не нужно было утруждаться. У неё толпа нанятых для дочерей наставников, охотно достающих розги, если я демонстрирую ненадлежащее поведение.

Чёрные волосы госпожи Ян были завиты в свободные локоны и украшены гребнями и заколками с жемчугом. У кхоринцев волосы прямые, но богачи начали их время от времени завивать при помощи специальных щипцов, переняв моду от эвирцев. Те любят украшать волосы, создавая причудливые причёски из завитых прядей.

Сильнее всего культура эвирцев повлияла именно на жителей провинции Запада. На нашей территории есть самая удобная переправа через горную гряду, по которой проходят торговцы, реже встречаются путешественники или послы. Поэтому мы знакомы с эвирцами и их товарами лучше, чем жители других регионов.

Кхорин не жалует гостей. Иностранцам запрещено жить на нашей территории, но торговлю никто не отменял. В итоге даже ограниченное сотрудничество привело к новым привычкам.

Старшей наследнице Торе во второй летний месяц Южного Дракона исполнилось двадцать. Улыбчивостью и сдержанностью она отличается от своей матери. Следуя всем правилам этикета, она демонстрирует идеальный образ старшей дочери с хорошими манерами, которыми должна обладать девушка в светском обществе. Сегодняшнее шёлковое платье приглушённого красного оттенка с не менее богатой вышивкой ей очень идёт. Тёмные волосы уложены, как и у меня, на кхоринский манер: бо́льшая часть распущена, а верхние пряди собраны в украшенный гребнем пучок на затылке.

Тишина затягивалась, я терпеливо опустила глаза в столешницу перед собой, ощутив, как взгляд наместницы прошёлся по мне, подмечая каждую деталь – начиная с одежды и причёски, заканчивая позой и дыханием. То ли она искала огрехи в моём внешнем виде, то ли пыталась нагнать тревоги давящим молчанием, но я продолжала размеренно дышать, запрещая себе бояться.

– Учителя жалуются, что ты в последнее время рассеянная, – всё-таки заговорила госпожа Ян Йорин. Она ещё не отчитывала меня, но недовольство отчётливо слышалось в тоне. – У меня и без того дел много. Через наши земли из Эвира проходит всё больше торговцев. Теперь они сотрудничают не только с нами, но путешествуют и в Центральную провинцию, ходят на юг и север. Император возлагает на меня больше ответственности, проверка ввозимых товаров занимает время, а количество отчётов и документов, требующих моего внимания, только растёт. У меня нет времени на семейные проблемы.

Я ничего не ответила, просто чуть ниже опустила голову, демонстрируя пристыженность и покорность, которых от меня ждали. На столе стояли чайник и пиалы, но мне напитка не предложили. Значит, позвали исключительно для очередного выговора.

– Ты должна взять себя в руки, раз осталось недолго. Особенно в праздник близнецов, – сухо напомнила наместница. – Мы ещё не знаем, кто именно приедет, но ты обязана вести себя так, словно каждый из гостей может оказаться императором или его наследником.

Я видела императора на портретах в учебниках и сомневалась, что он действительно может затеряться в толпе. Однако только сам император в курсе, сколько у него двойников, а его наследника я не видела даже на страницах книг.

Я коротко кивнула, не поднимая взгляда.

– Ты должна вести себя безукоризненно, Аша. Тебе понятно? – с нажимом повторила наместница.

– Да, госпожа.

– И предупреждаю заранее, что на праздник приглашён хранитель Западного Дракона. Вы знакомы, поэтому внимательно следи за своим поведением, чтобы никто ничего не заподозрил.

Госпожа Ян Йорин дождалась моего второго покорного кивка, который невольно вышел с заминкой, и повисло напряжённое молчание. Наместница явно заметила моё колебание. К счастью, она всё-таки оставила замечание при себе и отпила зелёный чай из своей пиалы.

– Мне рассказали, что ты вчера поругалась с Наён. Опять. И разговаривала со своим охранником наедине. Опять.

Вот теперь я с трудом сдержалась от раздражённой гримасы. Рассказали, значит. За прошедшие годы я уяснила, что госпоже Ян докладывали не то что о каждой моей провинности, но, кажется, о каждом моём чихе. Я понимала своё положение, но чувство, будто вся моя жизнь обнажена и заляпана чужими руками и взглядами, оставляло неприятное ощущение грязи. За всю жизнь я не совершила ни единого постыдного поступка, никого не оскорбила и не запятнала честь Наён или семьи Ян.

Я даже не прикасалась ни к кому по собственному желанию, помимо Наён, Торы и Джуна. Не говоря о том, чтобы обратить хоть каплю внимания на противоположный пол. Наён воспользовалась всеми плюсами своего положения: флиртовала, с кем хотела, ходила на прогулки с молодыми людьми и целовалась не раз. Но в моём случае любые чувства запрещены, вероятность их существования выставляется в постыдном свете. Подобными выговорами меня вынуждали ощущать вину и стыд за эмоции, знакомые любому живому существу, и в последний год я с трудом сдерживала гнев из-за несправедливости.

– Прошу прощения, – проглотив все горькие мысли, отреагировала я.

– Мне не нужны твои извинения. Веди себя достойно и не позорь имя моей дочери. Раз в несколько недель я отпускаю тебя в храм, чтобы ты пообщалась с друзьями. Таков уговор с твоим дедушкой. Тебе этого недостаточно?

– Достаточно, – мне с трудом удалось выдавить единственное слово.

Эта уступка словно капля воды для человека, страдающего от жажды.

– Ты же хочешь продолжать с ними видеться? Или мне ограничить эти поездки до восемнадцатилетия Наён? – Голос госпожи Ян Йорин остался спокойным, но она подалась вперёд, раздражённая моей реакцией, хотя я вела себя и отвечала, как было велено: коротко, покорно и не пререкаясь.

– Матушка, не нужно так строго, – вмешалась Тора. – Нет ничего необычного в ссоре с Наён. У сестры непростой характер.

– Ссоры непозволительны, кто-нибудь может услышать, – возразила наместница, шумно опустив пустую пиалу на стол.

Тора послала матери успокаивающую улыбку, подобрала широкий рукав своего платья и как ни в чём не бывало наполнила чашу госпожи Ян чаем. Я была благодарна за помощь – Торе всегда удавалось успокоить наместницу. Без неё та, скорее всего, уже кричала бы на меня, но в присутствии старшей дочери всегда сохраняла подобие спокойствия, демонстрируя пример сдержанности.

– Я буду стараться лучше, госпожа. – Шея заныла, когда я опустила голову ещё чуть ниже, показным унижением лишая наместницу желания ко мне цепляться.

– Хорошо. И не забудь о своём выступлении на празднике. Наён, разумеется, тоже участвует, но всё внимание будет направлено на тебя, – хмуро добавила госпожа Ян после непродолжительной паузы и поднялась на ноги.

Я сжала ткань платья на коленях, силясь не выдать беспокойство, охватившее меня при мысли о музыкальном выступлении. Я неплохо играю, но представления на публике меня пугали. Сердце постоянно билось сильнее, чем нужно, руки потели, пальцы становились неуклюжими. В детстве я пугалась настолько, что из-за головокружения и звона в ушах прекращала слышать других музыкантов. Однако я не высказала ни единого слова возражения. Любая реплика привела бы к очередному выговору.

Мы с Торой встали вслед за наместницей. Синхронно поклонились, пока та неторопливо шла к выходу, а затем покинула помещение. Прежде чем двери вновь закрылись, в зал проскользнул Джун. Судя по выражению лица, он подслушивал и его терпение закончилось. Друг остался стоять у выхода молчаливым стражем.

– Здравствуй, Джун, – с улыбкой поприветствовала Тора, в очередной раз демонстрируя идеал воспитанности.

Многие в поместье относятся к Джуну как к досадной помехе, которую приходится терпеть из-за меня. Благодаря статусу ученика храма он в целом имеет право не подчиняться никому, кроме наместницы, но терпит косые взгляды. Будь у него уровень мастера, все бы склоняли головы, лепеча уважительные приветствия, но жители поместья познакомились с ним, когда Джун был мальчишкой, поэтому не испытывают должного трепета.

Джун сдержанно кивнул Торе в ответ. Старшая сестра Наён указала мне на подушки, безмолвно прося задержаться. Я вернулась за стол, Тора села после меня, будто не была уверена, что я не сбегу.

– Мне жаль, Аша. Постарайся не принимать услышанное близко к сердцу. Никто не запретит тебе ездить в храм, – заверила Тора, наполняя одну из пиал чаем и передавая мне.

Настроение было испорчено, у меня не осталось никакого желания наслаждаться ароматным напитком, но и обижать Тору не хотелось, поэтому я сделала маленький глоток.

– Для меня и Наён ты как родная сестра, а сёстры часто ссорятся.

– Мы с тобой не ссоримся, – пробубнила я, не в силах сдержать обиду, которая по капле собиралась в душе последние месяцы.

Помимо Джуна, Тора единственная стремилась облегчить моё пребывание в поместье и действительно заботилась обо мне, как настоящая старшая сестра. С ней я не ссорилась и не препиралась. Тора была той, кто утешал в дни, когда меня одолевала тоска. Даже сейчас, несмотря на то что я взрослая и не должна нуждаться в подобной поддержке, Тора всё равно продолжала ей быть.

– Я старше Наён и мудрее в том, что касается отношений. К несчастью, мы учимся на собственных ошибках, свои я уже учла, поэтому знаю, как правильно себя вести, – мягко возразила Тора. – И ты не мой двойник.

– Что это меняет?

– Многое. Легко относиться к двойнику доброжелательно, когда он не носит твоё имя и тебе не кажется, что он крадёт твою жизнь, – она взяла мою ладонь в свои руки, пытаясь поддержать.

Тора действительно идеал того, что ожидают от дочери, как во внешности, так и в поведении. И, ко всему прочему, она чуткая и понимающая. Возможно, это семейное, и Наён тоже такой станет спустя годы?

– Я ощущала несправедливость и совершала те же ошибки в отношениях со своим двойником, что и вы с Наён совершаете сейчас, – поделилась Тора. – Вы обе чувствуете одно и то же. Я не могу исправить собственное прошлое, но хочу помочь хотя бы вам.

– Как поживает Ая? Думаешь, она счастлива, получив свободу?

Ая – второй двойник самой Торы. Первая умерла ещё до моего появления в поместье, но Ая долгие годы была моим компаньоном в притворстве, играя роль старшей сестры. Однажды её тоже отравили. Яд был менее опасный, но оставленные увечья ни в какое сравнение не шли с моей частичной потерей памяти. Отравители чем-то присыпали ткань её ночного платья. Кожа покрылась волдырями. Ая успела скинуть с себя отравленную ткань, но, по слухам, лопнувшие волдыри зажили, оставив безобразные шрамы. Мы не мылись в одних купальнях, и я не позволяла себе напрямую спрашивать у Аи о следах отравы, но, глядя на её красивое лицо, надеялась, что все россказни – не более чем лживые байки. Нам обеим было запрещено реагировать на слухи, поэтому мы делали вид, что ничего не знаем.

С наступлением второго совершеннолетия Торы, несмотря на все уговоры остаться, на обещание безопасности, достатка и уважения, Ая твёрдо заявила, что желает покинуть семью Ян и жить своей жизнью.

– Да, думаю, она рада, – несмотря на быстрый и уверенный ответ, лицо Торы не показалось мне радостным, её улыбка стала натянутой.

Она немного отодвинулась и села прямо, пряча кисти рук в длинных рукавах платья.

– Ты её видела, после того как ей было позволено уйти? – насела я, неожиданно ощутив жгучее предвкушение собственной свободы.

На мгновение я даже почувствовала облегчение, воспринимая Аю как пример. Ей удалось обрести желаемое, а значит, и у меня получится.

Других примеров у меня не было, Юль – двойник самой госпожи Ян Йорин – осталась жить при поместье в качестве помощницы наместницы. Она уже пять лет не притворяется своей госпожой за ненадобностью. Никто не смел покушаться на жизнь самой наместницы многие годы, да и госпожа Ян достаточно укрепила свою власть, а её настоящее лицо известно всем влиятельным людям.

– Нет, я решила, что Ая не была особо счастлива здесь, – поделилась Тора. – Не хочу напоминать ей о неприятном, поэтому не тревожу её и не докучаю визитами. Однако надеюсь, что однажды она заглянет к нам. Я буду ей очень рада.

Я кивнула, и Тора налила себе чаю. Однако её улыбка стала дежурной и какой-то безжизненной, а слова не то чтобы фальшивыми, но какими-то заученными, словно она привыкла так отвечать. Я мельком оглянулась на Джуна. Он тоже смотрел на Тору задумчиво, будто и ему ответ показался странным.

Глава 3

– Раян вернулся?! – вскрикнула Наён, и все сопровождающие обернулись.

Я, Наён и Джун собрались на рассвете во дворе. Помимо нас присутствовали два охранника и восемь мужчин, которые понесут паланкин. Я ненавижу подобный способ передвижения. Предпочла бы коня, но госпожа должна пользоваться паланкином. Так же это делается ради безопасности – чем меньше людей знает Наён в лицо, тем меньше вероятность удачного покушения. Хотя после той попытки отравления в мои тринадцать не было никаких происшествий. Все провинции живут в относительном мире, а Ян Йорин твёрдой рукой удерживает власть в своих землях.

Заметив нежелательное внимание, Наён моментально понизила голос и попыталась скрыть удивление под маской безмятежности.

– Когда?

– Позавчера, – ответил Джун и скептически приподнял бровь при виде густо покрасневшей Наён.

Она поправила причёску и с долей раздражения оглядела своё платье. Оно красивое, нежно-персикового оттенка, а широкий пояс украшен несколькими подвесками из яшмы. На мой взгляд, Наён была одета даже излишне нарядно, в то время как я с утра схватила самое на вид удобное платье. Я с трудом продрала глаза в темноте и, пользуясь сонливостью своих помощниц, выбрала шёлковый наряд, не желая надевать более тяжелую парчу. Лишь во дворе я поняла, что платье зелёного оттенка хвои, но переодеваться уже было поздно.

– Что не так?! – недовольно огрызнулась Наён на Джуна, пока тот окидывал её демонстративно разочарованным взглядом.

– Только не говори, что ты по-прежнему в него влюблена.

– Я не влюблена! – излишне нервно отреагировала Наён.

– Ещё как влюблена, – поддел Джун и сложил руки на груди, обнимая свою алебарду.

Я проглотила смешок. Наён пыталась отрицать то, что всем было и так известно. Она с детства без ума от Раяна. Хотя от него без ума все. Было время, когда и на мой детский разум он так влиял, но, в отличие от Наён, я знала его лучше.

– Разве тебе он не нравится? – спросила меня Наён, пытаясь перевести внимание в другую сторону. – Мы с тобой вместе следили за его тренировками из кустов.

– И она была влюблена, – ответил за меня Джун, кивнув с видом настоящего знатока.

Я не смутилась, потому что это было детское увлечение, вряд ли тогда я вообще что-то понимала о влюблённости.

– Это было до того, как нынешний хранитель попросил Раяна поучить внучку хотя бы простейшей самообороне, – добавил Джун, растягивая губы в язвительной усмешке, а затем повернулся ко мне: – Скольких занятий тебе хватило, чтобы его возненавидеть?

– Двух, – призналась я и едва заметно скривилась, но это было притворством. Теперь любые немногочисленные воспоминания о прошлом вызывали у меня ностальгию.

Хотя я действительно невзлюбила тренировки с Раяном уже после двух занятий, дедушка настоял на их продолжении. Они получались редкими из-за того, что я нерегулярно посещала храм, но благодаря Раяну я получила хоть какие-то навыки в обращении с мечом.

Из-за своих талантов и усердия остальным ученикам Раян внушал благоговение и трепет. По тому, что мне рассказывали, буквально с самого появления Раяна в храме все чувствовали, что он станет идеальным кандидатом в хранители. Из-за наших совместных занятий бояться я его не начала, но Раян стал для меня старшим наставником с очень скверным и холодным характером. Для Джуна же Раян был примером для подражания.

– Не важно, он – будущий хранитель Дракона Запада! Я должна правильно его поприветствовать и установить хорошие отношения, ради всей провинции, – спокойнее выдала Наён, с важным видом вздёрнув подбородок.

– Не сомневаюсь, – с нескрываемой иронией протянул Джун. – Всё ради благополучия провинции и его жителей. Попросись к нему в жёны, это точно пойдёт всем на пользу. Будем жить в мире. Совет да любовь!

Сперва Наён открыла рот, явно намереваясь высказать Джуну своё нелестное мнение о нём, но внезапно замерла. Лицо её вытянулось, а затем приняло задумчивое выражение, не обещающее ничего хорошего. Наён повернулась ко мне с надеждой в глазах.

– Хранителям ведь можно вступать в брак?

Джун раздражённо всплеснул руками и отошёл проверить своего коня.

– Можно. Все, кто служит в храме, могут вступать в брак, хотя у хранителей довольно много обязанностей, – сдержанно объяснила я, скрыв улыбку.

– Всё готово, госпожа, – один из носильщиков поклонился мне, и мы с Наён вернулись в реальность, прервав откровенный разговор.

Мы специально стояли далеко, чтобы никто нас не слышал, но впредь, до самого храма, лучше помалкивать.

– Тогда не стоит мешкать. Поедем сейчас, – приказала я и надела на голову плетёную круглую шляпу с полупрозрачной чёрной вуалью.

На Наён точно такая же. Мы прикрывали тканью лица в качестве ещё одного способа защиты наших личностей. Джун и двое охранников сели на своих коней, а мы с Наён расположились в тесном паланкине. Как только мы оказались скрыты от внешнего мира, Наён откинулась на стену и прикрыла глаза, решив подремать, а я приоткрыла окошко, чтобы взглянуть на пробуждающийся город.

В каждой провинции существует свой главный город, являющийся средоточием всей торговли, политики, учёбы. Город, в котором находится храм, а также живут наместник и его ближайшие советники.

Шилин – самый крупный город в провинции Запада. Я не бывала за его пределами, но слышала, что столица всего Кхорина – Вейлин – в провинции Севера как минимум в два раза больше. Однако я не могла представить такие размеры, даже наш город казался мне огромным.

Расположенный в низине у подножия хребта Дракона-Матери, Шилин был построен на невысоких холмах, поэтому какие-то его районы находятся чуть выше других. Здания из камня и дерева, но если средний и низший класс могут позволить себе только соломенную крышу, то дома богачей строятся с покатыми, изогнутыми по краям черепичными крышами.

Я с вялым интересом оглядела красивые здания. Ради безопасности в храм мы всегда ездим по мощёным улицам богатых районов, где построены усадьбы состоятельных жителей. В Шилине есть шумные рынки и бедные окраины, но туда меня никогда не пускают. Джун сказал, что это и к лучшему, потому что там стоит отвратительный запах, а от шума бесконечно зазывающих покупателей торговцев раскалывается голова. Я могла лишь поверить другу на слово – по крайней мере, пока. Может, однажды, через пару лет, я всё-таки взгляну и на мрачную сторону родного города, сверкающего чистотой, янтарём, белым мрамором и редким нефритом в лучах утреннего солнца. Вокруг так много клёнов, что город будто горит, окружённый пожарищем крон.

Если жители более бедных районов наверняка уже проснулись и начали новый рабочий день, то здесь – где живут богачи – по-прежнему тихо. Встречались прохожие, но это были слуги, ранним утром направляющиеся на рынок, чтобы купить свежих продуктов или выполнить какие-то поручения. Тишину нарушал разве что цокот копыт, тяжёлое дыхание носильщиков да скрип паланкина. Все звуки раздавались в удивительно ритмичной последовательности, создавая странную мелодию, в которую влились утренние трели птиц. Я поняла, что провалилась в сон, когда паланкин дёрнулся и я болезненно ударилась головой о створку окна.

Городской пейзаж сменился лесом. До храма Западного Дракона оставалось совсем немного, мы двигались в гору, по самому сложному для носильщиков отрезку пути. Наён тоже проснулась и поправила золотой гребень в волосах. Я невольно вскинула руку, повторяя вслед за ней. У нас одинаковые причёски, только мой гребень с кусочками янтаря и ещё несколько длинных шпилек. Наён заметила моё движение.

– Ты ни капли не волнуешься перед встречей с ним? – с подозрением уточнила она.

– С Раяном?

– Да. Вы не виделись три года, ты даже не смогла с ним попрощаться.

– Немного нервничаю, – я пожала плечами и с глухим стуком прикрыла окошко паланкина.

Полнейшее враньё. Мои пальцы едва заметно подрагивали из-за слишком быстрого сердцебиения, а ладони неприятно вспотели. Напоминание о том, что я не смогла попрощаться со старшим, болезненным спазмом отдалось в груди.

Примерно раз в тридцать пять лет, когда действующее поколение хранителей осознаёт необходимость замены, от каждого храма отбирается два претендента, идеально подходящих на роль преемника. Кандидаты в обязательном порядке уезжают в другие храмы и в каждом учатся по году, чтобы получить максимальное количество знаний о равновесии между сторонами света и понять гармонию отношений между четырьмя драконами. Раян, будучи одним из претендентов, прожил по году в провинциях Севера, Юга и Востока. В наш храм Запада также прибывали будущие хранители, но с ними я не встречалась.

Раян не уехал внезапно, его отъезд был запланирован, однако госпожа Ян не отпустила меня в тот день. Мне ничего не оставалось, кроме как отправить Джуна одного и попросить попрощаться с Раяном за меня. Я до сих пор тревожилась, что наставник воспринял это как пренебрежительное отношение и счёл оскорблением.

Паланкин замер перед строгими деревянными воротами и узкой каменной лестницей, вьющейся вверх. Здесь проходила граница священной земли. Дальше паланкин не понесут, и охранники, помимо Джуна, не переступят этот порог. Джуну дозволено зайти внутрь, так как он ученик храма.

Я отдала приказ, чтобы нас встретили здесь же завтра за два часа до заката. Джун спешился, взял своего коня под уздцы и повёл к храму, моментально став увереннее после возвращения домой. Я жадно втянула носом знакомые запахи, а Наён с облегчением вздохнула, переступив священный порог. В храме нет места лжи. Это закрытое сообщество, состоящее из малого количества людей, и как минимум половина живущих на священной земле прекрасно знала меня и Наён, наши настоящие имена и то, что я всего лишь двойник. Все ученики строго придерживались правил и об этом секрете не болтали.

В дни посещения храма Наён за закрытыми дверями слушает от наставников лекции о взаимоотношениях с хранителями других драконов. Тора первая претендентка на место наместника провинции Запада, но нельзя быть уверенным, что не произойдёт что-то непредвиденное. Поэтому даже младшая дочь должна быть готова к ответственности. Дни в храме – единственное время, когда Наён зовут настоящим именем. Я же в это время наслаждаюсь возможностью побыть собой, слушаю лекции от старших мастеров, медитирую, помогаю по хозяйству или тренируюсь. После отъезда Раяна я продолжила редкие тренировки с Джуном или дедушкой.

За мыслями я не заметила, как мы преодолели лестницу и вышли к храму. Мы с Наён сняли шляпы с вуалью – скрываться более не было необходимости.

Обширная территория храма поспособствовала созданию независимого от города сообщества. Заборы или высокие стены отсутствуют, потому что никто в здравом уме не рискнёт напасть на храм или что-либо украсть у одного из четырёх драконов.

Поднявшись, мы сразу попали в основной двор, на противоположной стороне которого расположилось главное двухэтажное здание храма. В отличие от дорогих домов Шилина, храм выглядит скромно и аскетично. Простые стены из дерева и камня, изогнутые крыши покрывает чёрная черепица, местами выгоревшая на солнце до светло-коричневого. Ставни на окнах со строгим геометрическим узором, без изысканной резьбы. На храме нет украшений, помимо звенящих под порывами ветра медных и бронзовых колокольчиков. То тут, то там встречаются каменные статуи Западного Дракона как неизменного покровителя здешних мест.

Храм на самом деле подразумевает под собой целый храмовый комплекс и помимо главного здания есть много других павильонов, но они в разы меньше. Склады для оружия и продовольствия, кухня, библиотека, залы для занятий, жилые дома для учеников и учителей и отдельный павильон для хранителя. Позади домов есть ферма и злаковые поля, помогающие храму как можно меньше зависеть от Шилина и наместницы. Благодаря чистоте, за которой на территории храма усиленно следят, и тому, что павильоны регулярно ремонтируют, всё выглядит опрятно и не кажется старым.

Настоящими украшениями храмового комплекса являются пагода и Священный Клён, чьи размеры превышают воображение. Ему более тысячи лет, никто не знает, насколько он стар на самом деле. Чтобы обхватить ствол, понадобится человек десять, а крона дерева распростёрлась во все стороны, заняв обширное пространство. Этот вид называют красным клёном, и его листья никогда не приобретают зелёного оттенка.

Так как с запада территория храма примыкает к отвесной части горы, то по вечерам здесь быстро становится сумрачно, но на рассвете алые лучи ярко освещают деревья вокруг, окрашивая всё в оранжевые и красные оттенки.

Пройдя немного вглубь, мы встретили младших учеников, очищающих внутренний двор от опавших листьев и плодов деревьев гинкго. Мальчишкам приходилось торопиться, чтобы те не начали вонять.

Учеников в храм приводит хранитель. По каким критериям происходит отбор, он не рассказывает. Даже я, будучи внучкой нынешнего хранителя, не посвящена в эту тайну. Но учеников мало, и попасть в список могут как дети богачей, так и беспризорники. Поговаривают, что сам Западный Дракон шепчет хранителю, кого взять.

Джуна дедушка нашёл на улице, поэтому парень предан дракону всей душой. И не только он. Каждый ученик бережно хранит секреты храма, поэтому мы с Наён здесь абсолютно свободны.

Младшие ученики при виде нас согнулись в низком поклоне, и на мгновение я задержала на них взгляд, гадая, склонились ли они перед Наён, как госпожой, или же выказали уважение именно Джуну, как старшему. Иногда мне казалось, что на территории храма признают исключительно своих, а власть, богатство и титулы наместника или императора слишком земные понятия для священного места.

Все ученики храма обязаны носить схожие одежды: невысокие ботинки, свободные хлопковые штаны и халат с запа́хом, затянутый толстым поясом. По бокам у халатов разрезы от самой талии. Одежда действительно похожа на одеяния монахов, но скроена удобно. При необходимости каждый ученик храма мог легко продемонстрировать, что не зря все годы обучался боевым искусствам.

Это храм дракона, а у дракона есть когти, и он не пресмыкается.

Западный Дракон олицетворяет осень, поэтому все в храме носят одежды соответствующих оттенков. Мастера высшего уровня облачаются в чёрный и красный. Ученики среднего уровня, такие как Джун, носят просто чёрное, а младшие – коричневые и оранжевые цвета.

Так же различаются причёски. Мастерам и ученикам среднего уровня разрешено носить любую длину волос, но младшим приходится регулярно стричься.

Среди учеников в основном мальчики и мужчины, девочек в храме Запада всего трое. По слухам, в других храмах дела обстоят схоже. Никто не знает, почему девочек меньшинство, и эта тайна как-то связана с критериями отбора, о котором хранители не распространяются. Хранителей женского пола за всю историю было лишь несколько.

– Отведи моего коня в конюшни и позаботься о нём, – ровным тоном то ли приказал, то ли попросил Джун одного из учеников.

Мальчик лет двенадцати в бледно-оранжевых одеждах без единого возражения охотно кинулся выполнять распоряжение. Другой ученик протянул руки, готовый принять алебарду Джуна, но тот беззлобно шикнул, предостерегая, и мальчишка моментально прекратил попытки прикоснуться к оружию. Джун приветственно кивнул остальным младшим, занятым чисткой каменного фонтана от опавших листьев, и повёл нас дальше.

– Мои занятия должны скоро начаться, – напомнила Наён, бросив взгляд на пагоду.

– Хорошо, сперва поприветствуем мастера, и ты пойдёшь, – согласился Джун.

Мастером в храме называют моего дедушку, все знают его имя и статус, но звать старшего просто по имени неуважительно, а звание хранителя почему-то его утомляло. Раньше дедушка занимался со старшими и средними учениками, но ему больше не нужно этого делать, так как старшие подросли, и в храме есть ещё шесть наставников, которые обучают всему: от истории до стратегии, от медитации до боя.

Мы с Наён молча последовали за Джуном, стараясь подстроиться под его уверенный шаг. После пересечения границы храма открывалось истинное значение наших статусов. Первым шёл Джун, как ученик священного места и один из избранных самим Драконом Запада, потом, отставая на шаг, – Наён, как младшая дочь наместницы, и только затем, на расстоянии, шла я. Может, на мне и дорогие одежды, но по сравнению с Джуном и Наён я никто. Ни ученик храма, ни дочь правителей.

Мои спутники резко замерли, и я едва успела остановиться.

– Мастер! – радостно воскликнул Джун.

На другой стороне пустого двора к нам обернулись двое. Наён рядом со мной тихо пискнула, а я оцепенела, забыв сделать вдох.

Дедушка уже стар и за последние пять лет будто стал ниже ростом. Возможно, сейчас он всего на ладонь выше меня, а я сама чуть выше плеча Джуна. Длинные седые волосы неизменно собраны в аккуратный пучок. Белые усы переходят в треугольную бороду, которая доросла дедушке до ключиц. Одежды на нём такого же кроя, что и на учениках, лишь штаны чёрные, а верхний, запахнутый халат красный, как крона священного клёна. Вокруг талии обёрнут широкий кожаный пояс, и к нему прицеплена янтарная подвеска, как и у остальных служителей храма.

Несмотря на возраст и рост, дедушка стоял с прямой спиной, взгляд, как и всегда, оставался внимательным и серьёзным. Улыбался он мало, строг бывал часто и со всеми, однако каждое наказание от него было получено справедливо, поэтому его хоть и побаивались, но уважали все до одного.

Рядом с ним в схожих одеждах стоял Раян. Именно из-за него мы все замерли, не готовые к столь внезапной встрече. Мы уставились на старшего во все глаза, а я растерянно оглядела молодого мужчину с ног до головы пару раз, словно не видела его лет десять.

Раяну уже двадцать пять, его чёрные волосы отросли, закрыв лопатки, верхняя половина была собрана в пучок. Похоже, за время отсутствия он стриг чёлку, но она отросла, и теперь более короткие пряди выбивались из причёски, обрамляя лицо с двух сторон.

Сам Раян стал шире в плечах, а его лицо выглядело более взрослым, чётко выделились скулы и линия подбородка. Несмотря на прямые брови, обычно придающие лицу мягкость и очарование, внешне Раян умудрялся оставаться пугающе холодным. Губы полнее, чем у большинства мужчин, но все женские сердца завораживали его глаза.

Они у него бледно-голубые.

Исключительная редкость встретить кхоринца с радужками такого цвета, поэтому все шептались, что Раян на самом деле смешанных кровей. Связи между жителями Кхорина и Эвира действительно случались из-за ведущейся между нашими странами торговли. А то, что Раян не знал своего отца, только подпитывало слухи.

Брови Раяна на мгновение удивлённо изогнулись при взгляде на Джуна. Он мимолётно глянул на Наён и меня, прежде чем вернуть лицу равнодушное выражение. Наён первой сбросила оцепенение. Она вышла вперёд, стремительно преодолев разделяющее нас расстояние, остановилась в паре шагов перед мужчинами, чинно сложила ладони одну на другую на середине груди, как принято при разговоре с хранителями, и низко поклонилась. Вначале моему дедушке, как нынешнему хранителю, а потом Раяну, как его преемнику.

– Здравствуйте, мастер! Здравствуй, Раян! Да хранит вас дракон. Рада видеть вас обоих в добром здравии.

Раян коротко кивнул в ответ, а дедушка нахмурил седые брови.

– Мы не ждали вас раньше, чем после завтрака, госпожа Ян. К сожалению, мы не приготовили для вас достойной встречи и трапезы, – вместо приветствия предупредил дедушка.

Он говорил, что сожалеет, но на самом деле это не более чем дежурная вежливость. Да и судя по тону, он даже не пытался скрывать неискренность своих слов. Несмотря на наше дальнее родство с семьёй Ян, дедушка по-прежнему был оскорблён тем, что Ян Йорин посмела забрать меня в качестве двойника. Я не помню тот день, но по скупым рассказам других мастеров выяснила, что тогда разразился серьёзный скандал.

– Моя вина, что потревожила вас в столь ранний час, – ответила Наён такой же дежурной фразой.

Она выпрямилась и посмотрела на Раяна, вероятно ожидая комментария от него, но тот неспешно оглядел Наён с головы до ног и ничего не сказал. Неловкая пауза затянулась, и Наён продолжила сама, поняв, что Раян не намерен заводить разговор.

– Я хотела поприветствовать вас как подобает, но не стану более отнимать время. Меня наверняка уже ждёт наставник.

Пока Наён сгибалась в прощальных поклонах, Джун схватил меня за руку и дёрнул ближе к себе. Он, как и я, жадно разглядывал Раяна, не в силах оторвать глаз от старшего.

– Давай как в детстве, – с азартом прошептал Джун.

– Да ты с ума сошёл, – торопливо ответила я, догадавшись, о чём он говорит.

– Давай хотя бы попробуем. Три года не виделись, интересно же, что он сделает, – упрямо забормотал Джун, едва шевеля губами, чтобы старшие не заметили.

– Что тут гадать? Если не он, то дедушка нас точно прибьёт, – таким же шёпотом возразила я, когда Наён отошла, а дедушка перевёл на нас недовольный взгляд тёмно-карих глаз.

– Не трусь, мы быстро бегаем. Раз…

– Я в платье, – пискнула я.

– Два…

– Джун, не надо.

– Три.

Несмотря на протесты, я подчинилась. Мы с Джуном сорвались с места, в надежде провернуть старую шутку. Мы единственные, кто однажды рискнул здоровьем ради глупой забавы, но, к нашему изумлению, тогда в ответ на нашу выходку мы получили не вспышку гнева, а искреннюю растерянность на лице Раяна. Мы просто его обняли. Удивительно, что делают объятия с человеком, который к подобному не привык.

С тех пор мы редко, но время от времени висли на нём, как на старшем брате. Каждый раз думали, что в последний. Были уверены, что однажды Раян поколотит нас бамбуковой палкой, но первоначальная растерянность сменялась закатанными глазами и раздражённым вздохом. Мы чувствовали, что это напускное. Несмотря на бормотания и приказы прекратить эти глупости, Раян сам клал нам руки на плечи и позволял объятиям продлиться ещё несколько секунд.

Поняв, что мы задумали, Раян нервно дёрнулся назад. Нам оставалось буквально два шага, когда дедушка со свистом рассёк перед нами воздух тонкой бамбуковой тростью. Та с треском ударила по земле, разделяя нас и Раяна. Мы замерли, так и не притронувшись к нему. Дедушкина трость прогнулась от нажима, но не сломалась. Смешно бояться бамбуковой палки, но только если она не в руках мастера.

– Вы уже не дети, а Раян вам не друг, – строго отчитал нас дедушка. – Быстро выказали должное уважение своему будущему хранителю! Вы позорите меня, я ожидал от вас двоих большего!

– Простите, мастер, – извинился Джун, придавая лицу серьёзное выражение.

Он перевернул свою алебарду лезвием вниз, одним движением воткнул её в утоптанный песок, чтобы подобающе сложить руки на груди в знак приветствия. Мы поклонились сперва дедушке, а потом пристыженно согнулись перед Раяном.

– Так лучше, – сдержанно похвалил мастер и вновь заложил руки за спину, спрятав свою трость. – И впредь ведите себя учтиво.

– Достаточно, можете выпрямиться, – разрешил Раян, и мои глаза округлились. Я осознала, насколько давно не слышала его голос. Он не изменился за три года, оставаясь успокаивающе глубоким. – Ты всё ещё пользуешься алебардой, Джун? Это оружие стража, хочешь стать мастером – бери меч.

Мы выпрямились, и на лице Джуна отразилась гримаса недовольства. Раян едва заметно усмехнулся, заметив, как его подопечный проглотил оскорбительное замечание, хотя раньше начал бы препираться.

– Но ты вырос. Позже я хочу посмотреть, чему ты научился за время моего отсутствия. – Улыбка Раяна стала шире и добрее, но затем полностью исчезла при взгляде на меня.

С немым вопросом я уставилась на дедушку, но, не получив объяснения, опять повернулась к Раяну. Я не могла понять, почему он замолчал.

– Ашари́н.

Мне едва удалось совладать с отразившимся на лице изумлением, смешанным со страхом, когда Раян назвал меня полным именем. Никто не звал меня так три года, даже дедушка пользовался сокращённым вариантом, но Раян – исключительно полным.

Моё имя непривычно длинное для кхоринцев, но дедушка рассказал, что такова была воля родителей. Мама хотела назвать меня Ашей, а отец – Рин. В спорах у них никак не получалось прийти к единому мнению, и тогда они объединили два имени в одно.

– Ты в храме Дракона Запада, Ашарин, – ровным тоном напомнил очевидное Раян. – Зелёные одежды носят в храме Юга. Впредь будь более ответственна при выборе.

– Раян прав, Аша. Чем ты думала? – чуть мягче уточнил дедушка.

– Прошу прощения, я… торопилась.

Я неловко склонила голову. Забыла, насколько придирчив Раян к мелочам.

– Сейчас мы заняты, но ближе к обеду, Аша, я хочу с тобой поговорить наедине, – бросил дедушка, а я кивнула, покорно глядя под ноги.

Дедушка с Раяном прошли мимо, и только потом я позволила себе выпрямиться. Мы с Джуном так и остались стоять на месте, опозоренные и пристыженные. Мы глядели вслед старшим, наблюдая, как оба сняли обувь и прошли в павильон.

– Священный Клён, – ошарашенно пробормотал Джун, первым обретя дар речи. – Раян стал ещё большей ледышкой, чем был. Может, его в храме Северного Дракона подменили и отправили нам замороженную фальшивую копию?

Друг недовольно щёлкнул языком, упёр руки в бока и разочарованно покачал головой. Я не ответила, но в душе согласилась. Я ожидала чего угодно, но не такого отстранённого приветствия. Солнце выглянуло из-за крон, согревая своими лучами. Мы так и продолжали стоять, с недоумением и обидой глядя на двери, за которыми скрылся Раян. Я тяжело вздохнула, а Джун вытащил свою алебарду, перевернул лезвием вверх и, надувшись, оценивающе осмотрел оружие.

– Оружие стража, – кисло передразнил он Раяна, пародируя его голос, и фыркнул. – Зануда. Глупо было ждать, что он изменится или подобреет.

– Ты прав, – расстроенно согласилась я.

– Пойдём, поедим что-нибудь. Я не завтракал.

Джун взял меня за руку, чтобы отвести в столовую, я в знак солидарности сжала пальцами его тёплую ладонь. Мы отвернулись и отошли на пару шагов, когда громкий звук захлопнувшейся двери заставил нас обернуться. Мы напряжённо замерли, видя, что Раян надел обувь и направился к нам.

Он уходил спокойным, а теперь его шаг был широким и стремительным, так что одежды и волосы развевались за спиной. На лице отчётливо читалось раздражение. Бежать было глупо, мы с Джуном задержали дыхание, не зная, в чём ещё провинились. Джун прижал меня к себе, словно побаивался, что Раян действительно может напасть. Старший резко замер в шаге от нас. Не церемонясь, он забрал алебарду из рук младшего.

– Не поворачивай лезвие в свою сторону, болван. Хочешь себе или ей волосы подрезать? – Раян не повышал голос, но напряжение ощущалось в каждом ровно сказанном слове.

Раян перевернул длинное оружие и небрежным движением легко воткнул лезвие в утоптанный песок, оно вошло куда глубже, чем когда это сделал Джун. Мы не посмели встрять с возражениями или вопросами, с долей страха наблюдая за Раяном.

– Давайте, – приказал старший и с шорохом ткани резко вскинул разведённые руки нам навстречу. Приглашение к объятиям? Жест вышел угрожающим, и мы с Джуном испуганно дёрнулись, синхронно отступив на шаг. – Лишь раз. Не могу смотреть на ваши обиженные лица.

– Эт-то… т-ты… – принялся заикаться Джун, сбитый с толку внезапной переменой.

Раян никогда не приглашал нас его обнять.

– Раз, – холодно протянул будущий хранитель, а я неосознанно отметила, что Джун подхватил эту привычку считать от Раяна.

– Нет, погоди…

– Два.

Мы с Джуном, не сговариваясь, обхватили Раяна. Джун в районе груди, а я за талию, ощутив, как старший напрягся. Вначале мы обняли его несмело, а Раян не сразу положил руки нам на плечи, будто успел пожалеть о своём решении. Но как только он это сделал, мы сдавили его изо всех сил. И если раньше наши детские объятия были смехотворными, то теперь мы выросли.

Воздух рывком вышел из лёгких Раяна, он ахнул, тихо выругался и попытался нас отцепить, но мы сопротивлялись, не желая лишаться знакомых прикосновений. Джун тихо засмеялся, а я спрятала лицо и улыбку у Раяна на груди.

Глава 4

Не сумев остановиться на бегу, Наён поскользнулась на камне, присыпанном песком, и врезалась в меня. Мне лишь чудом удалось не упасть самой и не уронить за собой Наён.

– Я успела? – тяжело дыша, поинтересовалась она, не пытаясь извиниться.

Несколько молодых учеников, вместе со мной спрятавшихся за высокими кустами, раздражённо шикнули, но, поняв, что перед ними молодая госпожа, осеклись и потупили взгляды.

– Успела, – заверила я, оглядывая взмокший лоб Наён и пыль на подоле платья. – Ты бежала от самой пагоды?

– Вот надо было учителям задержать меня дольше обычного именно сегодня, – пожаловалась она.

– Ты хоть успела пообедать?

– Нет ещё. Услышала, что твой дедушка в столовой, решила его не беспокоить.

– То есть решила на глаза лишний раз не попадаться?

– И это тоже, – с улыбкой согласилась Наён, пытаясь отряхнуть одежду.

В храме, свободные от притворства, мы с Наён становились кем-то вроде друзей, общаясь без разделения на госпожу и двойника. Я бы хотела, чтобы так было всегда. И, как мне кажется, Наён тоже была бы рада подобному раскладу. Только на прошлой неделе мы ссорились дважды, ограничения в доме наместницы душили, и мы срывались друг на друге.

– А почему мы прячемся? – не дождавшись ответа, Наён выпрямилась во весь рост, я сделала то же самое, сама не понимая, зачем пыталась скрыться.

Старые привычки.

После завтрака Джун ушёл по делам, а я осталась один на один со своей свободой и гуляла по территории храма. Проведала Священный Клён, обошла знакомые дома, ища какие-либо изменения, помогла поджечь благовония в пагоде и зашла в павильон, где проходили занятия. Если с младшими учениками я знакома мало, так как к моменту их появления в храме уже жила у наместницы, то среди сверстников Джуна у меня есть знакомые.

Когда солнце поднялось высоко, знаменуя полдень, я наткнулась на группу юных учеников, спрятавшихся за кустами. Вспомнив, что сама так часто делала, невольно присоединилась к ним, чтобы издалека подглядеть за тренировками старших. Позабыла, что теперь я взрослая и мне не нужно скрываться.

– У него бой с Ришей?! – изумлённо воскликнула Наён, не отрывая взгляда от Раяна и группы других учеников, готовящихся к тренировке.

– У него бой со всеми, кто бросит вызов, – ответила я, с улыбкой наблюдая за воодушевлением младших.

Проще было сказать, что у Раяна поединки со всеми, потому что он снова встретил старых друзей. Три года назад, до отъезда, все пытались его победить, раз за разом бросая вызов. Теперь собравшимся интересно, насколько он улучшил навыки.

– Ничего себе! Ты посмотри, как Риша изменилась! – Наён пихнула меня локтем под рёбра, но прежде чем я успела ответить, схватила мою руку и потянула вперёд, ближе к тренировочному полю.

Госпожа решила воспользоваться своими привилегиями и не желала больше наблюдать за представлением из-за кустов. Хотя она упрямо тащила меня с собой, значит, всё-таки боялась, что её могут выкинуть с тренировки, потому что в храме ей дана свобода передвижения почти по всей территории лишь из-за меня. Младшие за нашими спинами разочарованно вздохнули. Им ещё годами придётся подглядывать из укрытия.

Тренировочное поле находится во внутреннем дворе одного из павильонов. Двор с трёх сторон окружён одноэтажными раздевалками и складами с оружием, а с четвёртой стороны просто стоит стена с деревянными двухстворчатыми воротами. Именно через эти двери можно подглядывать, так как в половине случаев никто не трудится их прикрывать. А может, старшие делают это специально, чтобы потешить своё самолюбие, так как все прекрасно знают, что младшие любят глазеть.

Помимо Раяна в красных и чёрных одеждах стояли Ри́ша, Сэён, Шин и Минсу́ – оставшиеся из старших учеников. Выше них по рангу лишь наставники и хранитель.

По рассказам дедушки, в храмовом комплексе никогда не жило более восьмидесяти человек, а на данный момент количество учеников со всеми наставниками не достигает и пятидесяти. Ученики в храм выбираются нерегулярно, иногда годами не появляется ни одного, а затем несколько почти за раз. Но и это не означает, что все они останутся в храме навсегда. Некоторые вырастают и влюбляются, заводят семьи или неожиданно решают заняться чем-то другим. Никто не препятствует их желанию уйти. К несчастью, некоторые ученики умирают. Сейчас времена спокойные, если трагедии и происходят, то из-за болезней или несчастного случая.

Помимо Раяна и его друзей, я приметила на тренировочном поле троих учеников в чёрных одеждах, среди которых был и Джун. Других двоих я знала лишь в лицо. Может, в детстве я с ними играла, но насколько мы были близки и были ли вообще, вспомнить не могла.

Самое же удивительное в старшем потоке – это Риша, одна из немногих живущих в храме девушек. Именно она стала вторым претендентом на звание хранителя и уехала с Раяном на три года ради обучения в храмах остальных драконов.

Я во все глаза уставилась на старшую подругу. В груди сдавило, а глаза заволокли непрошеные слёзы, которые я торопливо сморгнула. Я скучала по Рише и Раяну, но три года мне удавалось держать свою тоску в узде. Теперь же, когда они вернулись и были совсем рядом, скопившаяся за долгое время горечь и печаль вырвались наружу, смешиваясь с восторгом и радостью от их возвращения.

Риша откинула назад длинные чёрные волосы и бросила какую-то шутку в адрес Раяна, отчего все остальные взорвались хохотом.

Риша младше Раяна всего на пару недель. У неё мягкий овал лица, слегка вздёрнутый нос, большие карие глаза и прямые брови. Три года назад, до отъезда, все называли её очаровательной, теперь в её улыбке появилось мрачное кокетство, а в движениях – соблазнительное изящество женщины. Как и в старые времена, Сэён и Шин ответили Рише колкостью, но разглядывали подругу с новым интересом. Все ученики в чёрном были не в состоянии скрыть обожание, даже Джун хоть и пытался не глазеть, но как-то глупо столбенел, как только его взгляд падал на Ришу. Разве что Минсу и Раян смотрели на подругу по-старому, словно в ней ничего не изменилось.

– Неужели это малышка Аша?! – радостно закричала Риша, заметив наше приближение.

Гул разговоров прекратился, все обернулись к нам, привлечённые возгласом старшей. Риша бесцеремонно оттолкнула Шина и Минсу с дороги, протискиваясь к нам.

– Госпожа, – чинно растянув единственное слово, поприветствовала Риша Наён.

– Здравствуй, Риша! Твоё путешествие прошло хорошо? – Наён улыбнулась, зная, что если Риша и подтрунивает над её статусом, то исключительно по-доброму. У них хорошие отношения, не особо близкие, но тёплые.

– Не то слово! Я всё расскажу, часами могу описывать роскошные наряды, которые носят в провинции Востока, а вино в Зимнем дворце делают из лучших слив! Такое сладкое, но коварное, заметить не успеваешь, как оно бьёт в голову. Но это потом, сперва хочу узнать, как поживает малышка Аша. – Голос Риши стал наигранно сюсюкающим, она схватила меня за щёки, и моё лицо невольно вспыхнуло от смущения.

Мне приятно, что старшие относятся ко мне с искренним теплом, и всё же немного обидно. Мне восемнадцать, но как взрослую они меня не воспринимают.

– Ты хорошо питаешься? Бледная такая, всё за книжками сидишь и на улицу не выходишь? – запричитала Риша.

– Ещё полгода, и я смогу выходить почаще.

– Полгода?! Священный Клён, да ты же всю молодость загубишь! – неожиданно вскрикнула Риша, будто я выросла у неё прямо на глазах. Она обернулась назад. – Это нужно отметить! Шин, Минсу! Вы же не успели выпить всё привезённое нами вино?

– Пока нет, – со смешком ответил Шин, проводя рукой по коротким волосам.

Он единственный среди старших продолжал стричься коротко, остальные либо отращивали волосы, либо не стригли их короче плеч.

– Одну бутылку не смейте трогать! Я хочу отпраздновать с малышкой Ашей!

– Раян разозлится, если ты попытаешься споить малышку Ашу, – передразнил Минсу, делая акцент на прозвище, которое Риша всегда использовала.

– Раян переживёт, – отмахнулась подруга, откровенно игнорируя присутствие Раяна, стоящего буквально в паре шагов от нас. Будущий хранитель даже бровью не повёл, но определённо всё слышал.

– Давайте уже начнём, – проворчал Сэён, перекладывая свой меч из правой руки в левую. – У меня ещё обход территории и проверка лошадей.

Риша наконец отпустила мои щёки, знакомым жестом потрепала по голове, портя причёску, и отошла к остальным. Мы с Наён сели в стороне на деревянные скамьи под навесом.

По правилам тренировочных боёв участвующие должны разделиться на равные группы, но на наших глазах Раян отошёл в одну сторону, а все остальные в другую, доказывая, что сегодня они собрались, чтобы попытаться победить будущего хранителя. У каждого в руке по прямому мечу в красиво украшенных ножнах. Это личное оружие, поэтому цвета ножен и украшения рукояти отличаются. Джун тоже отложил алебарду и взял свой меч.

– Малыши первые, – привычным ровным тоном скомандовал Раян.

Недовольно бормоча, вперёд вышли трое учеников в чёрном. Взгляд старшего замер на Джуне, по губам скользнула усмешка.

– Нет, ты будешь следующим. Тебе я преподам урок отдельно.

Джун без возражений отступил назад. Повисла напряжённая тишина, даже птицы и ветер умолкли в ожидании боя.

Раян остался стоять расслабленно, свой меч из чёрных ножен он не вытащил. Двое противников обнажили клинки, отчего Наён до боли стиснула моё предплечье пальцами. Дедушка не особо поощрял использование настоящей стали на тренировках, считая, что сражение на бамбуковых мечах выходит более поучительным и позорным при проигрыше, но сегодня особенный день.

Молодые ученики в чёрном разделились, окружая старшего с двух сторон, и Раян им позволил, не сдвинувшись с места. Противники помешкали пару секунд, переглянулись и напали одновременно. Раян ушёл из-под атак легко, сделав один шаг и мягко развернувшись на носках. Ученика справа он ударил мечом в ножнах прямо по животу плашмя, потом двинул рукой в противоположную сторону, и второй противник тоже получил в живот, но этот удар вышел более болезненным, так как Раян бил концом меча. У первого противника воздух рывком вышел из лёгких, второй застонал, и оба согнулись. Ученик справа пришёл в себя быстрее, попытался обманным манёвром нанести удар снизу вверх, но Раян отклонился и ответил резкой атакой ножен по сгибу плеча в уязвимое место рядом с подмышкой. Ученик упал на песок, и я поморщилась, догадываясь, насколько это больно. Раян умело контролировал силу и специально не задел ключицу, чтобы не сломать её, но синяк будет обширным, вряд ли побеждённый сможет поднять руку в ближайшие пару дней.

Второй, воспользовавшись тем, что Раян отвлёкся, напал с несколькими колющими ударами, заставив старшего отступить на пару шагов. Ученику стоило бы продолжать его теснить, потому что одной заминки будущему хранителю хватило, чтобы отвести лезвие в сторону при неуверенной атаке. Раян перекинул меч в левую руку, за один широкий шаг сократил расстояние между собой и противником, нанёс удар кулаком парню по рёбрам и опрокинул юношу подсечкой.

Наён восхищённо вздохнула, пока я внимательно следила за движениями, вспоминая уроки Раяна. Он советовал всегда следить не за красотой поединка, а за техникой дерущихся, чтобы как можно скорее найти слабые места.

Никто особо не удивился быстрой победе Раяна. Это было очевидно. Будущего хранителя никто не поздравил, а вот проигравших учеников остальные старшие поддержали тёплыми словами. Раян похвалил их за достойную попытку и взмахом руки приказал Джуну выйти, когда первые двое отошли к скамьям.

Встав напротив Раяна, Джун поймал мой взгляд и нагло улыбнулся. Он с детства упорно заявлял, что однажды одолеет Раяна, повторял снова и снова, словно это был смысл его жизни. Хотя кто не стремится превзойти своего кумира? Джун мог сколько угодно ворчать, но Раяна он уважал не меньше, чем дедушку.

Я послала другу улыбку в ответ и твёрдо кивнула, подбадривая. Раян заметил наш безмолвный диалог и перевёл взгляд с Джуна на меня и обратно. Он ничего не сказал, лицо оставалось бесстрастным, и я не могла угадать ход его мыслей.

Джун повёл себя вызывающе, не вытащил лезвие, решив сражаться с тем же пренебрежением, что и Раян. Он напал первым с прямой атакой, но в последнее мгновение сделал обманный манёвр. Раян заметил и уклонился в противоположную сторону, не позволив противнику оказаться за спиной. Они поменялись местами, и Джун вновь напал. Действовал стремительно, зная, что с будущим хранителем нельзя мешкать. Они непрерывно кружили, то и дело меняясь местами. Раян сделал несколько подсечек, первой Джун ловко избежал, но на второй едва не упал. Прошла пара минут, а Джун по-прежнему был на ногах. Раян попытался добить соперника одним рубящим ударом, но Джун удачно блокировал атаку. Они замерли, оказавшись совсем близко.

– Неплохо, – сдержанно похвалил Раян, но как только на губах Джуна начала проявляться довольная горделивая улыбка, старший свободной рукой ударил противника кулаком в лицо и тот завалился назад от неожиданности.

Свой меч Раян предупреждающе направил Джуну в горло. Многие зрители не сдержались от удивлённого вздоха. Я к ним не присоединилась, лишившись дара речи.

– Но лишь неплохо, – уточнил Раян, стоя над Джуном. Будущий хранитель примирительно протянул руку со снисходительной улыбкой, когда младший с недовольством вытер кровь из носа. – По крайней мере, это было забавно.

– Это не конец, – проворчал Джун, но не выглядел обиженным.

Он принял руку Раяна, и тот вернул его в вертикальное положение, потянув вверх.

– Конечно, – согласился старший, ободряюще похлопывая Джуна по плечу. – У тебя вся жизнь впереди, успеешь проиграть ещё пару сотен раз.

Джун издал скептический смешок и отошёл, освобождая место следующему противнику. Подвязав широкие рукава лентой для удобства, вперёд вышел Сэён, но его моментально дёрнул назад Шин.

– Нет уж! Я первый! Не хочу, чтобы Раян жаловался, что я надрал ему зад, потому что он устал.

Раян фыркнул, оглядев будущего противника. Среди всех учеников Шин самый высокий и широкоплечий. Он походил на гору мускулов рядом с Раяном, который на его фоне выглядел стройным и жилистым, хотя за три года стал заметно крепче.

– Раян действительно будет драться со всеми? – с недоумением уточнила Наён мне на ухо.

– Скорее всего у Раяна нет выбора. Для остальных победа над ним как желанный трофей.

Шин тоже предпочёл драться, не вытаскивая меча. Он хоть и казался менее проворным, но шаг у него широкий, а если заденет, то удар будет сильным, поэтому Раяну приходилось в разы больше двигаться, ускользая от атак противника. Мы с Наён смотрели, затаив дыхание. Помимо шуршания песка под ногами дерущихся, шороха листвы ближайших клёнов и свиста разрываемого атаками воздуха, не осталось никаких звуков. Зрители изредка тихо вздыхали, шутки и смех затихли. Бой между двумя старшими отличался от увиденного ранее. С учениками в чёрном Раян даже не старался.

– Но ведь победа ничего не изменит. Раян всё равно станет хранителем? – вновь поинтересовалась Наён.

– Верно. Звание хранителя не зависит от искусства владения мечом. Хранитель – это избранный самим драконом. Душа дракона выберет его тело как прибежище и будет жить вместе с ним, пока не придёт время перейти к следующему.

– А как же Священный Клён? Душа дракона не вернётся в его настоящее тело хоть на мгновение? – едва слышно напомнила Наён и вся вздрогнула, когда два меча встретились. Стук деревянных ножен разорвал напряжённую тишину.

Противники слишком далеко ушли от центра, Шин теснил Раяна к стене и скамьям с противоположной стороны. Одним движением будущий хранитель вскочил на скамью, потом оттолкнулся от ближайшего деревянного столба, поддерживающего навес для зрителей, развернулся в полёте и опустил на Шина свой меч, используя не только силу рук, но и вес тела.

Шин блокировал неудачно. Удар Раяна пришёлся ему на предплечье, и Шин зашипел от боли. Отступил, но не сдался. Противники одарили друг друга ядовитыми усмешками и снова сошлись.

– Не вернётся. Душа сразу из одного хранителя перейдёт в другого, – напомнила я. – Ты ведь знаешь легенду, Наён. Мы её не раз разбирали на занятиях.

– Разбирали, но всё, что касается драконов, ты рассказываешь в разы интереснее. – Она оторвала взгляд от Раяна на пару секунд, чтобы улыбнуться мне, зная, что лесть может сработать.

Шину один раз удалось схватить Раяна за рукав, тот немедля вывернул запястье противнику, освободив свою одежду, но не успел защитить живот. Шин ощутимо ударил его плоской стороной ножен по торсу, и Раян согнулся с хриплым кашлем. Шин не сделал глупости и не дал ему время прийти в себя, а сразу напал вновь. Раян ушёл ему под руку, развернулся и нанёс один колющий удар ножнами прямо в сгиб плеча. Правая рука Шина повисла плетью, и меч выпал из его онемевших пальцев.

– Чтоб тебя Северный Дракон сожрал, Раян! Так неинтересно! – раздражённо крикнул Шин.

Один из удобных приёмов, чтобы избавиться от противника. Шин не сможет нормально пользоваться правой рукой в ближайший час.

– Не соглашусь, проигрываешь ты весьма забавно, – парировал Раян, но поморщился, коснувшись живота.

Шин добавил пару крепких ругательств, подобрал свой меч левой рукой и ушёл передохнуть на одну из скамеек. Минсу подбодрил друга, напомнив, что он заставил Раяна побегать, а Риша ответила какой-то язвительной шуткой, из-за чего они с Шином принялись препираться, перебрасываясь саркастичными комментариями.

Следующим вышел Сэён. Раян один раз прокрутил головой, разминая шею, но меч пока так и не вытащил.

– Напомни, Аша, что там про драконов? – отвлекла меня Наён.

– Давным-давно мир разделился на небо и землю, – привычно начала я рассказ, зная, что проще вкратце повторить, иначе она не даст мне нормально посмотреть оставшиеся бои. – Сперва мир горел в жидком огне, был беспокойным и тёмным, но спустя столетия земля присмирела, затвердела и приобрела чёткие очертания. Расчистилось небо, и солнце иссушило твёрдую почву настолько, что треснула та и вырвалась на поверхность голубая вода. Заполнились ей низины, образуя моря и океаны, потекла она по суше, формируя реки. Грелась вода под лучами солнца и поднималась вверх, создавая облака. Так пошёл дождь и начали появляться растения: кусты, трава, деревья и цветы, – пересказала я, помня историю буквально наизусть.

– Да-да, но что про драконов? – Наён дёрнула меня за рукав, и я не пыталась скрыть улыбку, потому что госпожа не моргая наблюдала за поединком Раяна и Сэёна.

В храме я десятки раз слышала историю о четырёх драконах от дедушки и других наставников, сидя под Священным Клёном, который шелестел листьями под светом звёзд. Наён же рассказывали её всего пару раз и сухо, как скучную старую легенду.

Примерно через год, после того как я стала двойником, Наён попросила рассказать ей историю о драконах, как сказку на ночь. С тех пор она выпрашивала повторить легенду не единожды, увлечённо слушая о становлении мира. В последний раз я пересказывала её для Наён около двух лет назад, и сейчас госпоже почему-то захотелось освежить историю в памяти. Может, боится ударить в грязь лицом перед Раяном?

– С растениями зародилась жизнь. В воде появились способные плавать, в воздухе те, кто мог летать, а на земле поселились ползающие и бегающие. Именно в тот период родились драконы. Тогда мир населяли разнообразные магические существа, о которых мы знаем теперь разве что из легенд, но драконы отличались особенной разумностью и принадлежали всем трём мирам. Они были способны плавать, летать и ходить. Жили столетиями или даже тысячелетиями, набираясь мудрости. Но мир ещё был неустойчив, и однажды жидкий огонь опять вырвался наружу, он раскалывал и опалял землю, отравляя воду и воздух. В тех масштабных катаклизмах погибли многие растения и животные, драконы умирали один за другим, не способные плавать в горячей воде и дышать отравленным воздухом. Но один из драконов пожертвовал своей жизнью, спасая свои четыре яйца. Мы зовём её Драконом-Матерью. Она легла на яйца, закрыв те своим телом от жидкого огня, который окатил её и затвердел. Она умерла, а её яйца, опалённые, окаменели на столетия.

Я почти перестала следить за боем, лишь заметила, что Раян снова победил, а Сэён пообещал, что в другой раз не станет поддаваться ему. Минсу вышел следующим.

– Ты действительно веришь, что в основе скал настоящий хребет Дракона-Матери? – с благоговейным шёпотом поинтересовалась Наён, вскинув взгляд на запад, где возвышалась горная гряда.

– Да, – призналась я. – По легенде, именно здесь она легла и нашла свою смерть. За последующие столетия её тело разложилось, а позвоночник и рёбра продолжали удерживать над яйцами образовавшиеся каменные своды, которые за многие годы стали тяжелее и выше. Скелет Дракона-Матери длительное время оберегал её потомство.

Мы вернули внимание к дерущимся, но я полностью погрузилась в историю и не следила за поединком, уверенная, что Раян и так победит.

– Четыре яйца хоть и окаменели на столетия, но драконы в них выжили и, набравшись сил, сумели разбить твёрдую скорлупу. Первым родился белый Дракон Севера. По преданиям, он увидел ручейки да подземные озёра и восхитился потоками, а когда нашёл выход из пещер и оказался на свежем воздухе, то полюбил голубизну океанов и взял их силу себе. Следующим утром наружу выбрался красный Дракон Востока. Увидел он рассветные лучи солнца, восхитился теплом и взял силу света себе. Третьим родился зелёный Дракон Юга. Он коснулся мягкой травы, ощутил лесные ароматы, восхитился их свежестью и взял силу растений себе.

Наён рядом шумно втянула носом запахи, будто хотела почувствовать то же, что и Дракон Юга.

– Последним наружу вышел оранжевый Дракон Запада. Он родился вместе со своим южным братом, но дольше всех не желал покидать гнездо. Не нравились ему ни звуки далёкого прибоя, ни запахи зелени, ни даже алые лучи рассвета. Не привлекала его земля, казалась она дракону холодной после живого огня – последнее, что он ощутил перед тем, как окаменеть. Так и сидел Дракон Запада в мрачных пещерах, пока гору не сотряс чудовищный звук. Прокатился он по хребту Дракона-Матери, завибрировали каменные своды. И восхитился Дракон Запада, возжелал взять эту силу себе. Вышел наружу, и встретили его почерневшие облака, молния, гром да буря.

Наён закусила губу, взгляд заволокло пеленой восхищения. Точно с таким же видом она слушала рассказы о Раяне.

– Обширны были земли вокруг, поэтому разошлись четыре брата, четыре дракона в разные стороны. Белый дракон ушёл на север, восторженный тем, как воды замерзают, превращаясь в снег. Зелёный дракон ушёл защищать юг, потому что леса там самые густые и зелень живёт дольше всего. Красный дракон отправился на восток, чтобы раньше остальных встречать любимое им солнце, а оранжевый дракон остался здесь, так как на пиках гор он ближе всего к молниям. Ощущал Западный Дракон себя могущественным, пока молнии били поблизости, а гром вибрировал в его костях.

– Они так и жили в виде драконов? Могли летать?

– Сперва да, были у них длинные тела, а на головах могучие рога, но летать, по легендам, могли не все. Северный отлично плавал, южный стремительно передвигался по земле и только восточный и западный могли летать.

– Затем появились люди?

– Да, появились люди.

Мы отвлеклись на громкий звук. Раян опрокинул своего противника на спину, сделав слишком резкий выпад. Он всегда был внимателен к силе ударов, не желая калечить друзей. Сейчас Раян ошибся, а значит, начал уставать. Минсу со стоном перекатился на бок и закашлялся, держась за рёбра. Все зрители мигом вскочили на ноги, готовые помочь, но Минсу приподнял руку, давая понять, что всё в порядке.

– Я живой, – вслух добавил он.

Раян бережно помог ему подняться и торопливо осмотрел друга, что-то тихо ему сказав. Минсу отмахнулся и демонстративно подвигал правым плечом, показывая, что перелома нет.

– Может, не стоит продолжать? – воспользовавшись паузой, неуверенно спросила Наён.

– Это вряд ли, госпожа. Мы почти закончили, – весёлым тоном ответила Риша и поднялась со скамьи.

Я едва не разинула рот, когда Риша без единой заминки достала меч из ножен, а вслед за ней Раян впервые за все сражения обнажил свой клинок. Даже старшие замерли, растерявшись из-за его поступка.

– Что? – нарушил тишину Раян, заметив напряжённое внимание. – За три года мы с Ришей дрались множество раз, и я уже совершил пару ошибок.

Риша одарила противника сладкой улыбкой, перенесла опору на правую ногу, так что стал заметнее женственный изгиб бёдер. Все мужчины, кроме Раяна, на мгновение опустили взгляды. Сэён, стоящий в шаге от Риши, не успел и глазом моргнуть, как лезвие оказалось у его горла.

– Например, вот эту ошибку. Вы слишком отвлекаетесь на бёдра.

Сэён поднял смущённый взгляд, Риша убрала меч, снисходительно похлопала друга ладонью по щеке и вышла вперёд. Противники встали напротив друг друга. У каждого в правой руке по обнажённому мечу, а в левой – ножны.

Этот бой будет серьёзнее всех остальных.

Риша вторая претендентка на звание хранителя, если с Раяном что-то случится.

Мы все вздрогнули, когда старшие не сговариваясь рванули вперёд и сошлись. Ни один не попытался ускользнуть в сторону. При первой же атаке их сталь встретилась и зазвенела. На втором ударе они, как отражение друг друга, нанесли удары левыми руками, орудуя ножнами на манер меча.

Наён ахнула при отчётливом скрипе столкнувшегося дерева. Риша толкнула Раяна, и он отступил на шаг, но тут же напал. Внезапный порыв ветра бросил мне прядь волос в лицо. Листья на деревьях зашелестели, и я вскинула голову к небу, заметив, что солнце скрылось за низкими серыми тучами. Наён пихнула меня в бок, заставив вернуть внимание к бою.

Раян и Риша двигались в разы быстрее остальных. Они оба меняли направления лезвий лёгкими движениями кистей и пальцев, из-за чего мне никак не удавалось предугадать их удары. Я пыталась уследить за каждым, но глаза устали от напряжения, и всё смешалось. Риша уступала Раяну в росте почти на голову, но легко прогибалась в спине, избегая его ударов. И она действовала хитрее. Теперь я поняла, почему Раян не стал рисковать и сразу вынул меч. Именно Риша первая добралась до противника. Удар ножнами был нацелен Раяну в голову, но тот успел защититься и дерево ощутимо ударило его по предплечью. Гримаса боли на пару секунд исказила лицо Раяна, он одарил Ришу хмурым взглядом, на что она ответила ему вскинутыми бровями и притворным невинным выражением лица.

По сравнению с прошлыми боями этот выглядел яростнее, на мгновение я даже задумалась, нет ли между ними каких-то личных разногласий. Риша зашипела, получив от Раяна удар ножнами по бедру. Через несколько движений, специально в отместку, Риша нанесла ему идентичный удар.

Я сжала платье на груди, ощутив щемящую боль. В голове зазвенело, я продолжала дышать и сидеть на скамье, но странное головокружение сбило с толку. Всё перед глазами словно раскачивалось на медленных волнах. Меня не воодушевлял и не радовал происходящий поединок. Я будто стала свидетелем ссоры двух дорогих мне людей. Раян задел ножнами ногу Риши, и та сбилась с шага, он пинком выбил ножны из руки соперницы. Зрители запрокинули головы, наблюдая, как ножны сделали несколько оборотов в воздухе и упали в стороне.

Вдох оцарапал мне лёгкие, а следом выдох застрял где-то в горле. Риша ускользнула в сторону от стального меча, но оказалась практически вплотную к Раяну. Подруга насмешливо провела пальцами по его щеке, отвлекая лаской. Пальцы сменил летящий ему в лицо кулак, и будущий хранитель отшатнулся. Все зрители, как и я, потеряли дар речи. Глаза Джуна и других учеников в чёрном округлились не слабее, чем у Наён. А я за звоном в ушах перестала понимать, дышу ли вообще.

Противники замерли. Хмуро глядя на Ришу, Раян языком провёл по припухшей губе. Наён сильнее сжала мою руку, и где-то вдалеке прогремел гром, предупреждая нас о приближающейся осенней грозе. Далёкий звук напомнил недовольное ворчание. Он вторил ноющему беспокойству в моей груди, которое стремительно расползалось, жгло, будто кислота, и нестерпимо давило изнутри, поднимаясь по горлу вверх. Старшие поудобнее перехватили мечи и упрямо бросились друг на друга.

– Хватит! – рявкнула я, позволив неясному чувству вырваться наружу одним-единственным словом.

Раян и Риша замерли в двух шагах друг от друга, останавливая полёт стальных мечей. Я часто заморгала, приходя в себя. Все присутствующие таращились на меня изумлённые.

– Аша, – Наён дёрнула меня за рукав.

Я даже не осознала, что вскочила на ноги. Во взглядах Раяна и Риши читалась неприкрытая тревога. Осознав содеянное, я, как рыба, принялась открывать и закрывать рот, не представляя, как извиниться. Никто не смел поднимать голос на старших, а тем более на будущего хранителя.

– Я п-п-прошу… п-прощения… я…

– Что с тобой, Аша? – Джун появился передо мной, закрыв от чужих глаз.

Ладонями он обхватил моё лицо, а где-то далеко вновь заворчал гром. Я не понимала, о чём Джун спрашивает, пока не ощутила странный привкус во рту.

– У тебя кровь носом идёт, – обеспокоенно пояснил Джун, пытаясь стереть кровь у меня над губой.

Я повторила движение за ним и ощутила, как та, сочась из носа, попала на губы. Я посмотрела на испачканные пальцы.

– Малышка Аша, ты хорошо себя чувствуешь? – Риша бесцеремонно отодвинула Джуна и заняла его место.

Я не успела ничего ответить, когда рядом появился Раян и, взяв меня за запястье, приказал умолкнуть, считая пульс. Я оцепенела, щёки горели от стыда.

– Слишком быстрый, – подытожил Раян и приподнял мой подбородок, разглядывая лицо.

– Всё в порядке, – я высвободила запястье из его пальцев, прикрыла испачканное лицо рукой и отступила на пару шагов, когда к нам стали подходить все остальные. – Я правда в порядке. Не выспалась, наверное. Прошу прощения, что повысила голос, я… не знаю… это случайно…

Я торопливо согнулась в поклоне и прежде, чем кто-то успел задать новые вопросы, развернулась и стремительно покинула тренировочное поле, чтобы избежать продолжения неловкой сцены.

Глава 5

Я отмыла лицо от крови позади кухонного павильона. Вода случайно попала в нос на вдохе, я откашлялась и замерла, опершись руками о край колодца.

Если не считать пульсирующей боли в виске, я чувствовала себя нормально: странное давление в груди и звон в ушах прошли. Меня хорошо воспитали в храме и в доме наместницы. С детства я уяснила, что старшинство и статус превыше всего. Почти девять лет на людях я и вовсе сдерживала каждый свой эмоциональный порыв, зная, что любое необдуманное слово отразится на Наён, чьё имя я ношу, притворяясь младшей госпожой.

Почти девять лет.

Я выпрямилась, не понимая, что на меня нашло. Как я могла совершить такую ошибку, да ещё на пустом месте. Небо налилось свинцом, тяжелея над головой. Я шумно вдохнула сухой, застоявшийся воздух с нотками запаха приближающегося дождя. Ветер дёрнул бронзовые колокольчики, создавая причудливую мелодию. Успокоившись, я обошла стороной любые павильоны и места, где могла наткнуться на кого-нибудь из старших, и отправилась поговорить с дедушкой, как он и просил.

– Аша, – ласково улыбнулся он, когда я, постучав, вошла в павильон хранителя.

– Дедушка, – я коротко поклонилась и закрыла входную дверь.

Вдали от чужих глаз наши отношения были ближе и теплее, а общение непринуждённее. Однако перед остальными учениками он общался со мной демонстративно строго, чтобы не думали, что мне делают поблажки из-за родственной крови.

Жилище дедушки скромное, как и все здания в храмовом комплексе, но опрятное и чистое. Небольшое, но двухэтажное. Пол, поддерживающие потолок деревянные подпорки и перекрытия покрыты тёмным лаком. Так же как и массивный стол, и остальная немногочисленная мебель. Рисовая бумага на окнах обычно пропускает достаточно света, создавая обманчивое ощущение светлого помещения, но не сегодня. Из-за надвигающейся бури внутри стало сумрачно, поэтому дедушка зажёг пару масляных ламп.

Весь первый этаж разделён на импровизированные комнаты при помощи деревянных панелей с рисовой бумагой. В помещении нет никаких украшений помимо единственной ширмы с изображением Священного Клёна и оранжевого Дракона Запада. На широком столе сложены свитки, книги, кисти для письма и тушечница. Из стоящей в неглубокой нише курильницы вьётся дым, распространяя аромат сандала.

Дедушка жестом пригласил меня присоединиться к нему за столом, и я покорно села на мягкую подушку напротив.

– Что-то произошло? – Он нахмурил седые брови, и моя рука нервно дёрнулась к лицу.

– Внезапно пошла кровь из носа. Ничего страшного, – призналась я и потрогала верхнюю губу, но даже если там остались следы крови, то я не могла их нащупать.

Дедушка задумчиво умолк, оценивающе изучая моё лицо. Он не успел ничего сказать, как входная дверь вновь распахнулась, и на пороге появился Джун с подносом, на котором стояли чайник и две пиалы.

Он опустился на колени рядом с нами, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

– Что произошло с моей внучкой? – спросил дедушка у Джуна.

– Она накричала на Ришу и Раяна, когда те дрались. Приказала им остановиться. И у неё пошла кровь из носа, – сдал меня друг, расставляя принесённое на стол.

Я возмущённо набрала полную грудь воздуха, готовясь обвинить его в предательстве, но сдержалась, решив, что на сегодня достаточно невежливого поведения в присутствии старших. Дедушка благодарно кивнул Джуну:

– Спасибо. Ты хороший друг для Аши, тебе я доверяю.

Джун улыбнулся мастеру, но моментально избавился от горделивого выражения лица и покраснел, встретив мой прищуренный взгляд, не обещающий ему ничего хорошего.

– Спасибо за чай, и можешь идти.

Джун поклонился и заторопился к выходу, подгоняемый моим недовольным взглядом, которым я надеялась прожечь в нём дыру. Мне было известно, что Джун всё докладывал дедушке из-за беспокойства о моём здоровье. Он отчитывался о любых изменениях в моём физическом состоянии после отравления. Я плохо помню самые первые, жуткие дни и не могу оценить, как сильно они повлияли на моих близких, однако как только дело касается моего здоровья, то все сразу же становятся излишне серьёзными.

Единственное, чего я добилась, это честного признания, что отрава должна была меня убить. После осмотра лекарь сказал, что милосерднее было бы помочь мне умереть. Спасло меня чудо и знания дедушки о традиционной медицине. Ему, как хранителю, проучившемуся в храме Юга, знаменитого своими целителями, известны многие травы и их свойства. Однако даже обладая этими знаниями, он боролся за мою жизнь четыре дня, не смыкая глаз.

Прошли годы, но дедушка продолжал переживать, что отрава по-прежнему содержится в моём теле, и ему удалось лишь на время замедлить процесс, отсрочив мою смерть. По его словам, тогда у меня так же шла кровь из носа, ушей, рта, а в первые дни текли кровавые слёзы. Поэтому теперь любой схожий симптом заставлял всех напрягаться.

– Вечером я сделаю тебе настойку.

Я едва не поморщилась, вспомнив её вязкий землистый вкус. Мне пришлось пить её около года. После я возвращалась к дедушкиному лечению лишь пару раз, в качестве профилактики.

– Я в порядке. Правда.

Он медленно кивнул, и я разлила травяной чай по пиалам.

– Ты хотел со мной поговорить, – напомнила я, надеясь, что он отвлечётся и забудет об услышанном от Джуна.

– Да, – протянул дедушка, нехотя уходя от темы. – Пришло время тебе кое-что отдать.

Несмотря на возраст, седые волосы и многочисленные морщины, он одним плавным движением поднялся с подушки, не касаясь пола руками. Грея пальцы о тёплую керамическую чашу, я наблюдала за дедушкой, который отошёл к дальней стене, сдвинул панель, открыв свой склад с оружием. Помимо кинжалов и лука, там висели всего два прямых меча. Он взял нижний, вернулся за стол и уложил клинок передо мной.

С первого взгляда меч показался простым: эфес и ножны деревянные, маленькая гарда словно рукоять почти сразу переходит в лезвие. Я взяла меч и наконец заметила, что выдаёт его дороговизну. Смола. Изысканная роспись, вьющаяся по ножнам, была заполнена ярко-оранжевой смолой, будто маленькие ручьи навсегда застыли на поверхности, а в рукоять мастер добавил многочисленные кусочки янтаря.

– Это меч твоей матери, – пояснил дедушка, и я вскинула на него шокированный взгляд.

Моя бабушка тоже была ученицей храма, но умерла, рожая мою маму. Дедушка мог иметь идеальную семью, обладающую полным правом жить с ним в храме, но у судьбы оказались другие планы. Он остался один и растил единственную дочь, а спустя несколько лет почувствовал, что она тоже выбрана драконом в качестве ученицы. Дедушка был невероятно горд. По его словам, мама была умна, смела и талантлива. Он прочил ей будущее великого мастера и наставника, который поможет дедушке найти и вырастить следующего хранителя. Однако мама доучилась лишь до чёрной формы среднего уровня и влюбилась в торговца из Шилина. По рассказам дедушки, мой отец не был богат или потрясающе красив, однако мама за что-то его полюбила и решила оставить храм. По моим подсчётам, критическую роль сыграла ещё и ранняя беременность мной, хотя дедушка никогда ни в чём меня не обвинял и даже не касался этой темы, но, зная даты, было несложно подсчитать, что мама родила меня в моём возрасте.

Дедушка был разочарован решением дочери покинуть храм, отказаться от всех знаний и перспективы стать мастером. Её выбор разбил ему сердце и разрушил их отношения на многие годы. Их ссора была настолько серьёзной, что они практически не виделись после её ухода.

Мне было четыре, когда по нескольким провинциям, включая нашу, прокатилась эпидемия. Родители её не пережили, а я переболела. Я осталась сиротой, и друзья отца принесли меня в храм, не зная, что делать.

Дедушка принял меня, несмотря на то, что я не имела права тут жить, не являясь учеником. Мама отказалась от служения дракону, тем самым оборвав родственную связь. Однако дедушка пошёл против правил и оставил меня. Скорее всего он надеялся, что однажды дракон ему нашепчет, что я тоже избрана. Но годы шли, и ничего подобного не происходило. Я не была избрана Драконом Запада и осталась жить в храме только благодаря дедушке и сочувствию остальных наставников, знающих, что мне некуда идти. Другие ученики отнеслись ко мне с пониманием, мы вместе ели, играли, учились. Я посещала все те же занятия, что и избранные драконом моего возраста, но у меня не было поясной подвески ученика и, как бы ни старалась забыть, я всегда помнила, что не принадлежу священному месту.

К нынешнему моменту я абсолютно забыла лица своих родителей. Кроме дедушки, у меня никого нет.

– Я не ученик храма и не могу иметь меч, – возразила я, но невольно сжала пальцы вокруг ножен и рукояти, не желая его отпускать.

– Не ученик, – согласился дедушка. – Но ты моя кровь. Этот храм – твой единственный настоящий дом, и я хочу, чтобы ты вернулась сюда после того, как Наён исполнится восемнадцать, а ты станешь свободной.

– Даже если я вернусь, уже слишком поздно. Мне не получить звание мастера.

И я недостаточно хороша в обращении с мечом, чтобы иметь право на собственное оружие. Несмотря на занятия с Раяном, Джуном и дедушкой, из-за жизни двойника я не могла уделять тренировкам достаточное внимание и уступала любому ученику среднего уровня. Хотя кто знает, может, и младшие разберутся со мной на раз-два.

– Ты получила достойное образование, – напомнил дедушка. – Остальному я научу тебя сам, когда ты вернёшься, а там посмотрим.

– Здесь не дозволено жить посторонним, – не знаю, почему я продолжала возражать. Мне некуда идти, и на самом деле больше всего ужасало осознание, что меня не примут обратно в храм. Я отгоняла этот страх всеми силами, сосредоточившись исключительно на мысли о свободе.

– Ты не посторонняя. И дозволено, если хранитель разрешит.

Следующее возражение осталось невысказанным, я прокрутила в голове услышанное, а дедушка с хитрой улыбкой отпил чай из своей пиалы.

– Значит… ты можешь позволить мне остаться? Я смогу жить в храме до самого конца? – с надеждой спросила я, сильнее сжав пальцами меч.

– Я – нет, – с хриплым смешком возразил дедушка.

Я нахмурилась, не понимая.

– Ты собираешься вернуться в храм через полгода, а я перестану быть хранителем через три месяца.

– Раян, – осознала я.

Я опустила взгляд на оружие в руках и почти расслышала, как мои хрупкие надежды покрылись паутинкой трещин.

– Официально должность Раяна будет озвучена к концу года, но в действительности дракон уже выбрал его. Он перешёл к Раяну, как только тот вернулся. Все нужные для этого ритуалы мы провели наедине, и я передал ему всё, что хранителю требуется знать, – откровенно признался дедушка, и я разинула рот, услышав самую настоящую тайну.

– Ты уверен? – Я подалась чуть вперёд, и дедушка кивнул, постукивая двумя пальцами себе по груди.

– Уверен. Мы оба ощутили перемены. Это нормально, ко мне душа тоже перешла чуть раньше. Примерно на два месяца. Люди любят приурочивать события к каким-то памятным датам, но дракон всё делает без чёткого расписания. Я даю тебе меч сейчас, Аша, чтобы ты пошла и отдала его Раяну на хранение, а потом попросила позволения остаться. Я не могу просить за тебя.

– Дедушка, я же буквально недавно на него повысила голос. – С разочарованным стоном я уронила голову, и мои каштановые волосы упали вперёд, едва не оказавшись в пиале с чаем.

– Значит, к списку добавь извинения.

– Можно я попрошу его в следующий раз, через пару недель?

– Нет. Прекрати всё откладывать. Если он не позволит, то нужно заранее подумать о том, где ты будешь жить дальше.

Эта мысль отравляла сознание, но к такому раскладу необходимо приготовиться. Ответ хранителя зависел не только от его личного желания, но в первую очередь от нужд храма и того, что шепчет ему Западный Дракон.

– Иди сейчас, пока дождь не начался, – приказал дедушка, кивнув на двери. – Но перед этим не забудь помолиться у Священного Клёна. Вы приехали с утра, но так и не выказали должного уважения. Наён тоже возьми.

Я уже была у древа, но не стала спорить и покорно поднялась на ноги. К выходу я направилась скованным шагом, практически обнимая переданный мне меч. Впервые я получила что-то, принадлежащее моей маме.

Глава 6

Вблизи Священный Клён казался великаном. Обычно красный вид клёна не отличается особой высотой или толщиной ствола, но благодаря присутствию Дракона Запада он разросся до небывалых размеров. Я запрокинула голову, в очередной раз рассматривая дерево с неподдельным восхищением. Стоящая рядом Наён была поражена его размерами не меньше, но схожего благоговейного трепета на её лице я не заметила.

Когда-то давно поклонение четырём драконам было обязательным, люди восхищались ими, восхваляли и почитали, уверенные, что именно четыре дракона защищают смертных от невзгод. Боялись, что если драконы пропадут, то мир снова вернётся в пучину тьмы и огня.

Однако в относительном спокойствии прошли столетия. Люди расслабились, перестали бояться мифической гибели, прекратили жить в страхе и стали больше времени уделять мирскому. Погрязли в заботе о личном удобстве и удовольствии, в жажде власти и денег. О драконах помнили и по-прежнему почитали, но исключительно по праздникам, а благовония в их честь всё чаще жгли при эгоистичных нуждах или встрече с какими-то житейскими проблемами.

Отложив новообретённый меч, я опустилась на колени прямо на жухлую траву перед деревом и согнулась в низком поклоне до самой земли, пока лоб не коснулся тыльной стороны сложенных ладоней. Наён рядом повторила моё движение, выказывая Священному Клёну должное уважение.

Мы замерли в поклоне, а далёкий гром всё продолжал ворчать где-то южнее. Я уже сомневалась, что гроза дойдёт до нас. Может, разве что дождь.

Поднявшись, мы сложили руки перед собой, смыкая ладони, закрыли глаза и начали мысленно читать привычную молитву-благодарность Дракону Запада – покровителю осени, бури и грома. К обычным словам я добавила просьбу о позволении остаться в храме и попросила дракона заставить время течь быстрее. Я попросила даже о мирском: о здоровье для дедушки, об удаче и выносливости для Джуна, попросила терпения для Риши и Раяна, счастливого брака для Наён и Торы. Они хоть и вынужденно, но стали моей семьёй за последние годы.

– Став хранителем, Раян будет превращаться в дракона? – неожиданно шепнула Наён.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Я приоткрыла глаз, чтобы взглянуть на госпожу. Она замерла в молитвенной позе, как и подобает, с закрытыми глазами. Мы простояли не дольше минуты, а ей уже стало скучно.

– Мой дедушка – хранитель, и в дракона он не превращается, – напомнила я, снова закрыв глаза.

– Когда драконы впервые увидели людей, они на них не напали?

– Попытались. Точнее, отпугнули от своих земель, не зная, что это за создания такие. Но люди, хоть сперва и испугались могучих существ, через некоторое время вернулись заинтересованные. Драконы вновь прогнали смертных и делали это ещё не единожды, но с каждым разом люди возвращались всё быстрее и начали восхвалять драконов. Со временем могучим созданиям понравилось восхищение смертных, которые стали звать их богами и защитниками четырёх сторон света. Понравился драконам трепет людей и позволили они строить деревни и города на своих территория, а люди в ответ возвели им храмы и стали приносить дары, – мои сложенные ладони начали подрагивать, но пока я продолжала стоять. – Шли годы. Города росли, страны развивались, люди старели и умирали, а драконы оставались всё такими же, наблюдая за человеческими судьбами. Заинтересовали их людские удовольствия и горе, земные радости и утехи. Не понимали драконы, как существо может плакать от счастья и смеяться до боли, и захотели сами это испытать.

– Дракон рассказал твоему дедушке, почему они не смогли сами превратиться в людей? – снова вклинилась в мой рассказ Наён, и ей вторил ветер, шелестя листьями.

– Нет. Скорее всего это просто невозможно.

Стало бесполезно продолжать ритуал. Я открыла глаза и опустила руки. Ощутив моё движение, Наён сделала то же самое, решив, что молитва окончена. Она села на единственную скамейку под клёном и выжидающе посмотрела на меня. Я подошла к стволу и положила ладонь на шероховатую, тёмно-коричневую кору.

– Свои тела изменить драконы не могли, поэтому поняли, что им нужны человеческие, – продолжила я. – Каждый из четырёх драконов решил на время покинуть свою оболочку, чтобы испытать людские эмоции.

Я начала медленно обходить дерево по кругу, пальцами касаясь мха, растущего на стволе, трещинок и временами странных круглых отверстий толщиной с указательный палец. Старые, они были уже едва ощутимы и покрыты смолой. Бросив взгляд под ноги на опавшие листья, я в очередной раз поразилась их размеру. Самый маленький с мою ладонь, но в основном – с мою голову. Наён больше не перебивала и не подгоняла рассказ, внимательно следя за мной.

– Каждый дракон спрятал своё тело. Белый Дракон Севера заполз в могучую сосну при своём храме, выбрав это дерево за долголетие и стойкость даже в холодный период. Зелёный Дракон Юга спрятал своё тело в прекрасную глицинию, чьи лианы с нежно-лиловыми цветами стелются до самой земли. Красный Дракон Востока выбрал нежную сливу, как символ весны. Она первой цветёт, стоит только лучам его любимого солнца потеплеть после долгой зимы. Выбор оранжевого Дракона Запада пал на этот клён, как знак жизненной мудрости. В нём он спрятал своё тело, – я с любовью погладила кору, словно живое существо, любящее ласку.

Наён в очередной раз осмотрела толстый ствол.

– Он всё ещё жив?

– Да.

– Но его тела никто не видел? Нельзя же проверить.

– Не видел. Вскрывать дерево, разумеется, запрещено. Но мы знаем, потому что здесь хранится лишь тело дракона. С погружением в глубокий сон души их смогли отделиться от тел. Выбрали они самых преданных своих почитателей и вселились в людей, чтобы слиться с ними и прожить человеческую жизнь, познать всё, что их так интересовало.

Наён ладонями прикрыла своё сердце, будто дракон мог прямо сейчас выползти из дерева и забраться ей в душу.

– Но они же не умирают с людьми?

– Не умирают, – согласно кивнула я, обводя пальцем старую маленькую дыру в стволе, и переступила через толстый, торчащей из земли корень. – Драконам так понравились человеческие эмоции, что они не захотели возвращаться в свои тела. Начали переходить из одного человека в другого, продолжая жить и чувствовать смертные радости. Выбранных людей стали звать «хранителями». И они меняются приблизительно раз в тридцать пять лет, когда приходит время. Раньше смена хранителей происходила чаще, но постепенно срок служения увеличился.

– Значит, сейчас душа Дракона Запада в твоём дедушке, а через несколько месяцев перейдёт к Раяну? – В голосе Наён появились испуганные нотки, она бросила недоверчивый взгляд на дерево. – Он же не убьёт душу Раяна?

– Нет. Говорят, что сперва драконы и правда полностью вытесняли людские души, забирая тела себе, но постепенно они так привыкли к человеческим эмоциям, что научились жить в смертных телах органично, вместе с хозяином. Сливаются с хранителем, становясь его частью. Хранитель не делится такими секретами, но дедушка рассказал, что чувствовал… чувствует присутствие дракона просто как тепло внутри, – я торопливо одёрнула себя, вспомнив, что никому не известно о том, что душа дракона уже перешла к Раяну. Это не мой секрет, чтобы рассказывать. – Словно кто-то кольцами обвил его сердце. Он ощущает его защиту, а если дракон говорит, то дедушка слышит его шёпот в своей голове. Раян останется… Раяном.

Плечи Наён расслабились, а я улыбнулась из-за того, насколько очевидна её влюблённость. Но это временно, на празднике близнецов она наверняка встретит много претендентов на свою руку. Раян же, скорее всего, будет встречаться с Ришей, если они ещё не дошли до этого. Слухи об их отношениях среди учеников начали ходить давно, все видели, что они идеальная партия друг для друга, а тот факт, что оба стали претендентами на звание хранителя, только укрепил догадки. Раян и Риша могут жить вместе в храме, оба сильные и красивые. Они подходят друг другу.

Моя улыбка стала по-глупому мечтательной, я невольно представила, как останусь здесь с ними, с дедушкой и Джуном. Это будет идеальная жизнь.

– Хранители что-нибудь получают от того, что носят в себе душу дракона? – поинтересовалась Наён.

– Да. Задача учеников храма защищать древо и тело дракона, а хранитель, носящий душу, получает силу дракона, ради защиты самого храма и учеников. Когда-то давно ещё были безумцы, пытающиеся нападать на храм, и тогда, в момент опасности, хранитель пользовался дарованными способностями. То есть при необходимости Раян сможет повелевать бурей и грозой.

Наён вскочила на ноги от услышанной новости, её глаза загорелись обожанием, но я вскинула руку, призвав к молчанию раньше, чем она успела задать очевидный вопрос.

– Это было прежде. Никто не решается испытывать терпение дракона и вредить ученикам уже много столетий. Ни дедушка, ни Раян не могут пользоваться силой по своей прихоти, должна быть серьёзная опасность для храма.

Наён моментально сникла, обиженно надулась и плюхнулась обратно на скамью, вызвав у меня смешок.

– Совсем недавно от гостей из Восточной провинции я услышала версию о том, что драконов в действительности было пять, – пробубнила Наён. – Это правда? Кто пятый и где его храм?

– Я тоже слышала об этом. Ходит легенда о существовании Чёрного Дракона, но дедушка ни разу не подтвердил, что в ней есть хоть доля правды. Скорее всего, просто одна из многочисленных сказок.

Наён задумчиво кивнула и вновь вскинула взгляд к ветвям клёна.

– Что произойдёт, если дерево с телом дракона будет уничтожено?

Всё веселье схлынуло, моя улыбка исчезла от подобной мысли.

– Никто не знает, и будем молиться, чтобы нам никогда и не пришлось узнать.

Глава 7

Как бы мне ни хотелось оттянуть разговор с Раяном, дедушка был прав. Хотя от осознания, что у него теперь душа дракона, мне стало вдвойне не по себе. Спина покрылась мурашками, а ладони неприятно вспотели, пока я нервно расхаживала перед павильоном Раяна, боясь зайти. До ужина оставалось недолго, и сейчас самый удачный момент, хранитель точно у себя.

Несколько прибирающих территорию учеников усердно скребли ближайшие дорожки мётлами и начали с недоумением на меня посматривать, явно гадая, почему я хожу кругами вокруг дома их будущего хранителя. Взяв себя в руки, я напомнила себе, что нужно уже зайти внутрь, а то позже кто-нибудь да расскажет Раяну о моём странном поведении.

Сняв обувь и не позволив себе струсить, я открыла дверь, вошла и закрыла её за собой. Павильон Раяна похож на дедушкин, но как минимум в два раза меньше, хотя второй этаж тоже есть.

Сидя на полу, молодой хранитель поднял на меня вопросительный взгляд. Он так и застыл с отрезом чистого бинта в руке. Пытался замотать торс в районе рёбер. Из-под ткани виднелся край обширного синяка – вряд ли перелом, раз Раян не обратился к дедушке, но дышать ему наверняка неприятно. Оглядев напряжённые мышцы живота и голой груди, я подняла взгляд к бледно-голубым глазам Раяна, который продолжал вопросительно на меня смотреть. Моё лицо вспыхнуло от осознания, что хранитель одет лишь наполовину, а я вошла, даже не постучав. Я отступила на шаг и врезалась спиной в двери.

– Ашарин.

Моё имя, прозвучавшее из его уст, ускорило сердцебиение и усилило неловкость. В воздухе стоял острый запах обезболивающей мази.

– Помоги завязать, – скорее приказал, чем попросил Раян, прервав затянувшуюся тишину.

Отрывисто кивнув, я вернула самообладание и сосредоточила всё внимание на ткани в его руке. Села рядом на пол, отложив меч в сторону. Я принялась за работу, а Раян поднимал то одну, то другую руку, чтобы я могла перебинтовать его. Я и раньше помогала ему, но тогда была намного моложе и моё сердце так не реагировало на обнажённых мужчин. Раян стал крупнее и крепче, тело хоть и стройное, но у каждой мышцы чёткий рельеф.

Мне пришлось обнять Раяна, чтобы протянуть бинт вокруг торса. Я уткнулась подбородком ему в ключицу, мои волосы упали хранителю на обнажённую грудь, и он повернул лицо, уткнувшись носом мне в макушку. Прикосновения длились всего пару секунд, но эти мгновения показались одними из самых продолжительных в моей жизни. Раян шумно втянул носом воздух, отчего у меня руки покрылись мурашками. Дальше я старалась бинтовать Раяна, как можно меньше прикасаясь к его коже.

– Это от удара Шина? – спросила я, отвлекая себя разговором.

– Да. Стоит поменьше его кормить, он плохо контролирует силу удара.

– И правда. Шин вырос самым крупным.

Распущенные волосы Раяна упали вперёд, когда он наклонил голову, пристально следя за моими действиями.

– Извини за то, что повысила голос.

– Это было к лучшему. К тому моменту мне наскучили поединки.

Я подняла глаза, желая по выражению лица Раяна понять, соврал он или нет, но взгляд упёрся в его припухшую губу.

– Тебе помочь… с этим? – Я пальцем указала на место травмы.

Раян задумчиво провёл языком по нижней губе. На внешней стороне я не заметила трещины, похоже, ссадины внутри, губа пострадала от удара о зубы.

– Не нужно, я уже обработал.

Хранитель пристально следил за мной, пока я потихоньку заканчивала с бинтами на торсе.

– Ты изменилась, – заметил Раян. В его голосе звучала неуверенность или даже изумление, будто это открытие стало для него полной неожиданностью.

– Ты тоже.

– Нет, я имею в виду, что ты выросла, – как-то неловко изменил он формулировку.

– За три года такое случается, – с улыбкой парировала я, затягивая последний узел.

Закончив, я отодвинулась от Раяна.

– Спасибо. – Хранитель накинул на плечи нижнюю рубашку, запахнул и завязал узелки.

Я молчала, дожидаясь, пока он наденет красную мантию.

– Ты завтра уедешь? – поинтересовался Раян, поправляя широкий пояс и янтарную подвеску.

– Да. На закате.

– Чей это меч? – Он подбородком указал на принесённое оружие.

– Мой.

Пальцы Раяна замерли, он поднял взгляд, дожидаясь пояснений.

– Точнее, моей мамы. Дедушка отдал.

– Для чего?

Я тихо выдохнула, чувствуя, что по-прежнему не готова просить его позволения остаться, но ещё больше страшась услышать ответ. Подобрав оружие, я поднялась на ноги, а затем вновь опустилась на колени перед хранителем на расстоянии в два шага, по всем правилам. Вытянув руки с мечом, я склонила голову так, что волосы скрыли лицо.

– Я пришла просить позволения у хранителя Дракона Запада.

– Ты уже знаешь, – после длительной паузы, на выдохе, заключил он.

Я не видела лица Раяна, но не слышала недовольства в голосе, скорее облегчение и просто усталость.

– Проси чего желаешь, Ашарин.

– Прошу сохранить мой меч, потому что ещё полгода я продолжу быть двойником и не смогу им воспользоваться. И я прошу позволения вернуться в храм, после того как Наён исполнится восемнадцать и наместница Ян вернёт мне свободу. Прошу позволить мне жить здесь, хоть я и не ученик храма, ведь… – я опустила голову чуть ниже, не зная, правильно ли делаю, – …это мой единственный дом.

Повисла тишина. Я боялась поднять голову или пошевелиться. Тянулись секунды, и вес оружия стал казаться больше, вытянутые руки мелко задрожали. Я напрягла мышцы, силясь скрыть слабость. Я не ощущала раздражения или гнева от Раяна, но каждое мгновение его раздумий прибивало меня к полу. Я не была уверена, как долго смогу простоять в подобной просящей позе.

– Я сохраню твой меч, – наконец сказал Раян, забрав у меня оружие.

Я проглотила облегчённый вздох и медленно опустила руки на колени, но головы не подняла.

– А на счёт второго… – он замолчал ещё на несколько секунд. Всего пара мгновений, но у меня спина успела покрыться мурашками, – …ты не можешь остаться.

– Не могу?

Позабыв о всех правилах, я с испугом вскинула голову, не веря, что действительно услышала отказ. Сердце болезненно сжалось. Раян лёгким движением поднялся на ноги, приблизился и присел на корточки прямо напротив.

– Верно. Ты не можешь, – чётко ответил он, глядя мне в глаза.

Невольно я заморгала чаще, пытаясь сдержать подступившие слёзы обиды. Раян приподнял мой подбородок рукоятью моего же меча, не позволяя отвести взгляд, и пелена собравшихся слёз исчезла. Я не маленькая, я не стану плакать и умолять. Раян глядел хмуро, сосредоточенно разглядывая моё лицо, будто искал что-то.

– Ты – покорный двойник Наён, бледная и покладистая копия ребёнка, которого я обучал. Такой я тебя не приму, – недовольно заявил он. – За весь день я не увидел ни единой искры своей подопечной. Верни мне Ашарин, которую я ожидал встретить, пока ехал домой.

Его голос властный и бархатный, а слова словно мёд. Приятные и сладкие, но липкие и удушливые. Они застряли в моём сознании и горле, не давая вдохнуть.

– Почти девять лет я притворяюсь кем-то другим. Откуда мне знать, какую меня ты ожидал встретить? – Я старалась говорить спокойно.

Рукой я отвела в сторону рукоять меча из-под своего подбородка. Мысль, что Раян вспоминал обо мне, отозвалась незнакомым ощущением внутри, но его разочарование ударило в разы сильнее.

– Я сама о себе ничего не знаю, – резко напомнила я. – Мне не дали времени разобраться, лишили возможности понять, что из еды, одежды или оружия я бы сама предпочла. Я не могу быть уверена ни в чём. Ни в дружбе, ни в комплиментах, ни даже в намёках на симпатию, потому что все они не для меня, а для Наён.

– В детстве ты любила платья больше, чем форму ученика храма, – спокойно перебил меня Раян.

Я умолкла, проглотив несколько невысказанных фраз.

– Скорее всего, причина в том, что тебе не нравился оранжевый наряд младшего ученика. Ты хотела чёрные одежды среднего уровня, – продолжил Раян, притворяясь, что не заметил отразившегося на моём лице удивления. – Ты засматривалась на лук, и тебе нравились сливы и кумкват.

– Откуда тебе знать?

– Сливы за вкус, а кумкват потому, что в детстве ты не могла дождаться, пока я почищу тебе мандарины. Ты была раздражающе нетерпеливой и всё тянула в рот, даже кожуру. Устав с тобой бороться, я принёс тебе кумкват, который можно есть целиком.

– Я не была настолько нетерпеливой! – вспыхнула я от стыда или смущения, сама не понимала, от чего именно.

– Ещё как была, Ашарин.

– Почему ты это делаешь? – Вопрос сам собой сорвался с языка. Его ровный тон и готовый ответ на любой вопрос выводили из равновесия, всё тело напряглось как струна, а пальцами я неосознанно сжала ткань платья на коленях.

– Что делаю? – Раян слегка наклонил голову, спрашивая с искренним недоумением.

– Зовёшь меня так. Полным именем.

– Это же твоё имя, Ашарин. Зачем мне звать тебя по-другому?

Я не нашлась, что возразить. Он выдал правду с очевидной прямолинейностью, но при этом проигнорировав то, что настоящее имя – самый большой секрет в моей жизни.

– Ты по-прежнему не помнишь, – разочарованно вздохнул он и упёр меч в пол рядом с собой, используя как опору для равновесия.

– Не помню что?

– Ты появилась здесь в четырёхлетнем возрасте, мне тогда было одиннадцать. Мастер почему-то решил, что нянька из меня выйдет неплохая, и повесил заботу о тебе мне на шею. Хотя позднее он оправдал это желанием воспитать во мне чувство ответственности, якобы изначально знал, что я стану хранителем.

Раян был ответственным за меня?

Наставники и мастера в основном строго следят за учениками высшего и среднего уровня, а ответственность за младших распределяется как раз между более взрослыми учениками. Они следят и помогают младшим до тринадцатилетнего возраста, по достижении которого оранжевая форма сменяется на чёрную. Я не была учеником храма и поэтому не думала, что кто-то мог приглядывать за мной, кроме дедушки, что мог быть ответственный старший. Тем более если самому Раяну при моём появлении было только одиннадцать…

Губы хранителя растянулись в улыбке. Сперва она показалась счастливой, как у человека, вспоминающего приятные моменты, но затем стала вымученной и даже раздражённой. Будто он припомнил свои трудности.

– Когда твой дедушка бывал занят, его место занимал я. Следил, чтобы ты, мелкая, не свернула себе шею, не лазила по деревьям и не бегала где ни попадя. Не говоря о том, что в мои обязанности входило кормить тебя, помогать во всём и даже играть. Ты ходила за мной как приклеенная, словно утёнок за мамой-уткой. Мастер изрядно веселился, наблюдая за нами. В те годы я проводил с тобой чуть ли не больше времени, чем с Ришей и остальными друзьями.

Щёки не в первый раз обожгло смущением, я ничего этого не помнила. В памяти до девятилетнего возраста – почти чистейшая пустота с жалкими обрывками каких-то моментов из жизни. За период с девяти и до тринадцати лет картинок чуть побольше, но самые яркие воспоминания уже касаются времени после отравления. Из детства я помнила образы Раяна и Риши, порой Минсу и Шина, но лучше всех помнила Джуна, с ним мы много времени проводили вместе.

– Но в шесть с половиной лет ты перестала за мной ходить.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Дедушка привёл Джуна. И ты по какой-то причине увязалась за ним. Из-за этого мне пришлось взять ещё и его под опеку, следить за вами обоими, потому что вы двое малышей стали близки, что не разорвать². – Вот теперь улыбка Раяна точно приобрела оттенок опасного предвкушения, будто он готовился припомнить мне многое. – Похоже, это единственное, что не изменилось. Вы двое всё ещё неразлучны. Как я понимаю, в нём, его дружбе и симпатии ты уверена.

Последнюю фразу Раян выдавил с кислым выражением лица, без особой радости, словно наша дружба до сих пор доставляет ему неудобства.

– Все годы, проведённые в роли двойника, кроме Джуна, у меня никого не было, – неожиданно резко ответила я, задетая услышанным.

Кривая улыбка исчезла с лица Раяна, уступив место неуверенности. Он открыл рот, чтобы ответить, но я перебила:

– Может, ты помнишь меня в детстве, но я нет! До отравления всё в моей голове размыто. Однако я хорошо помню, что было после. Как все были заняты почти при каждом моём приезде в храм после того, как меня забрали в дом наместницы. Помимо тренировок, мы с тобой особо не говорили. Кажется, этот разговор самый долгий из всех. Ты ни разу не показал, что в детстве мы были близки. Я знаю, ты готовился к званию хранителя! – торопливо добавила я, когда Раян предпринял попытку что-то сказать, но меня неожиданно прорвало, и останавливаться я не собиралась. – Мне известно о долгих медитациях, походах в горы и множестве тренировок. Но откуда мне знать, что ты тот же Раян? Откуда мне знать… сколько в тебе осталось от настоящего… после того как…

Внезапно я начала запинаться, моё упрямство угасло при осознании, что я говорю с хранителем Дракона Запада. Кажется, вопрос Наён о том, остался ли Раян самим собой, тоже неосознанно тревожил меня.

– Теперь ты меня боишься? – уточнил хранитель.

– Нет.

Я приврала.

В нём появилось что-то опасное. В каждом движении и взгляде. Это как наблюдать за орлом. Высоко в воздухе он кажется прекрасным и величественным. А затем орёл садится прямо перед тобой, и по телу поднимается мелкая дрожь при взгляде на его когти, которые с лёгкостью лишат тебя глаз или даже жизни.

Внезапно Раян положил левую ладонь мне на голову и провёл ею по волосам вниз, вдоль лица и шеи, пока рука не замерла на моём плече.

– Я сохраню твой меч. И если ты не потеряешь себя настоящую, то наш храм всегда открыт для тебя, Ашарин. Так решил дракон, так решил и я.

Глава 8

После странного откровенного разговора Раян меня не отпустил. Он вышел наружу, чтобы отловить нескольких учеников. Из его слов я разобрала, что он распорядился принести еду в свой павильон и попросил позвать Ришу и всех остальных старших, Джуна и даже Наён на ужин.

Раян хотел побыть с нами, и его желание будоражило и радовало до дрожи, которую я упрямо скрывала, оставаясь сидеть на одном и том же месте. Я думала, что с его возвращением наши отношения останутся отстранёнными, как и после моего отравления, но, возможно, Раян сам получил долгожданную свободу, завершив многочисленные тренировки для принятия души дракона. Может, лишь теперь он стал волен делать что хочет? Со мной будет так же через полгода. Моя ноша будет сброшена.

К моменту, когда все собрались вместе, а еда была принесена, снаружи пошёл мелкий дождь. Солнце клонилось к горизонту, но небо потемнело из-за свинцовых туч, и на землю опустились ранние сумерки. Раян не позволил мне помочь и сам зажёг дополнительные масляные лампы. Павильон наполнился не только светом, но и оживлёнными разговорами, запахом тушёной в соусе курицы и овощей. Каждому принесли по отдельной пиале с рисом. Угощений вышло немного, и они были не столь изысканны, как в доме наместницы, но жаловаться было не на что, в собравшейся компании даже пресная еда показалась бы вкусной.

Риша достала две бутылки сливового вина и одну бутылку вина из чёрной малины. Шин поддержал подругу, поставив на стол глубокую чашу охлаждённого макколли³ и пхаджон⁴, в ответ раздался громкий хохот и слова одобрения. В сезон дождей было уже традицией есть жареный блин с луком и запивать макколли. Хоть основные дожди уже прошли, а распитие алкогольных напитков в храме не поощрялось, но мы не видели Раяна и Ришу три года, поэтому дедушка позволил сегодня всем расслабиться и отпраздновать долгожданную встречу. Риша заверила, что привезла малиновое вино из столицы и выразительно посмотрела на Шина и Сэёна, приказывая растягивать удовольствие, а не глотать напиток как воду. Раян скептически поднял бровь, когда Минсу налил сливового вина мне, Наён и Джуну.

– Дай малышам повеселиться, – отмахнулась от его недовольства Риша. – В конце концов Джуну уже девятнадцать. Ты и Шин начали пить намного раньше.

– И правда, Раян, напомнить, как ты перебрал в семнадцать лет? Досталось тебе тогда от мастера, – захохотал Шин, едва не расплескав бледно-зелёное вино из своей пиалы.

– Досталось, потому что вы удрали в кусты, а я прикрывал ваши задницы, – с натянутой улыбкой напомнил Раян.

– Всегда был нашим защитником, – Сэён приподнял свою пиалу в насмешливом тосте.

– Хранителем, – деловито поправила Риша, повторив жест.

Шин и Минсу отсалютовали своими чашами с вином, на что Раян фыркнул и одним глотком осушил свою пиалу.

– Расскажите про ваше путешествие, – попросил сидящий справа от меня Джун.

За едой мы с ним часто сидели близко, и в этот раз друг случайно задел мою ногу коленом, но тут же по привычке извинился улыбкой и положил тёплую ладонь туда, куда пришёлся удар. Риша и Раян на мгновение опустили взгляды, но отвлеклись на вопрос Наён:

– Это правда, что глициния Дракона Юга настолько огромна, что там установили подпорки под ветви, чтобы они не обламывались?

– Правда, – гордо заявила Риша. – Она действительно огромна, а лианы с цветами спадают до самой земли, так что по весне можно заблудиться под ними. Ствол совсем не такой, как у нашего клёна. Он изгибается один раз спиралью и только потом растёт вверх.

По губам Раяна проскользнула улыбка, и он кивнул, соглашаясь с подругой.

– Больше всего мне понравилось в провинции Востока, – продолжила Риша. – Там весь храм усажен сливами и вишней. Отцветая, лепестки усыпают всю землю розовым ковром. Они абсолютно везде!

– Согласен, лепестков так много, что в провинции Востока некоторые дворяне сильно разбогатели, делая из них вино или косметические средства, – дополнил Раян.

– Расскажите про храмы. Они похожи на наш? – попросила я.

– Во многом, – ответила Риша. – Планировка территории и архитектура в целом одинаковая. Главное отличие – это детали. Например, в храме Дракона Юга обширные сады, там очень много цветов и зелени в целом. Территория охраняется не только стеной, но и бамбуковым лесом. Ученики Юга утверждали, что за столетия там застряли сотни духов и призраков. Наряды у служителей храма в зелёных оттенках.

Многие посмотрели в мою сторону, когда я неуверенно поправила рукав зелёного платья, вновь чувствуя неловкость от выбранного наряда. Я залпом допила своё вино, которое растеклось по языку и горлу приторно-сладким привкусом сливы пополам с горечью алкоголя. Невольно я бросила взгляд на Раяна – он в очередной раз оказался прав.

Мне действительно нравятся сливы.

– Храм Востока, в отличие от остальных, находится на утёсе с потрясающим видом на океан. Служители объяснили, что такова была воля их дракона, он желал встречать свой любимый рассвет первым. Они носят одежды белых и лиловых цветов, – пояснила Риша и закатила глаза, приметив, как Шин случайно уронил кусок курицы себе на колени, но без стеснения подобрал еду пальцами и положил в рот.

Я, Наён и Джун выпили ещё по пиале вина, увлечённо внимая рассказу. Остальные тоже слушали не перебивая, но без такого энтузиазма. Вероятно, им уже всё рассказали.

– Храм Дракона Севера самый просторный и единственный располагается в относительной близости от правящей семьи. А точнее, он построен позади Зимнего императорского дворца. Белый Дракон любит воду, поэтому на территории храма множество рукотворных озёр и ручьёв. Учеников Севера можно узнать по голубым или синим одеждам. Зимой по ночам там так холодно, что я не раз в кровь разбивала руку, пробивая корку льда кулаком, чтобы умыться водой из бадьи.

– А что с императором и его сыновьями? – нетерпеливо поинтересовалась Наён. – Вы их видели?

Вслед за сливовым открыли тёмное вино из чёрной малины. Раян сам подлил алкоголь Наён, Джуну и повернулся ко мне. Я единственная следила не только за разговором, поэтому успела проявить уважение и приподнять свою пиалу, чтобы Раяну было удобнее. Каждый младший должен так делать, но мои соседи слишком увлеклись рассказом Риши. Раян оценивающе и слишком пристально посмотрел на меня, прежде чем наполнить мою пиалу. По спине прошла дрожь, из-за отстранённого выражения лица хранителя. Я никак не могла понять его мысли: раздражён ли он, или, может, ему не нравится то, какой я стала, или то, что я выросла, его правда удивило? Наш зрительный контакт прервался, когда Раян вернул опустевшую бутылку на стол и расслабленно откинулся назад, опёрся спиной на ближайшую деревянную колонну. Окружающие звуки разом вернулись, и я осознала, что пропустила какую-то часть обсуждения.

– Нынешнему императору Шиону за пятьдесят. В целом он всё ещё занимается управлением, но большую часть политических дел взял на себя наследный принц Актан. Помимо него у императора есть младший сын – Калид, про которого ходят странные слухи, но мы его не видели. И единственная дочь – принцесса Аэль, – на последних словах Риша с ядовитой улыбкой повернулась к Раяну.

Хранитель снова опрокинул в себя пиалу вина, и его губы изогнулись в кислой усмешке.

– О-о-о, – насмешливо протянул Минсу. – Только не говорите, что наш Раян влюбился в принцессу. Она его отшила?

– Точнее, наоборот, – хохотнула Риша. – Вы бы видели, как он выкручивался. Отказать принцессе – дело не из простых.

Минсу, Сэён, Шин и Джун уставились на Раяна, разинув рты, будто это наиглупейший бред, что они слышали в своей жизни.

– Ты в своём уме?! Она самая красивая девушка в провинции Севера! Говорят, что даже цветы Священной Сливы – ничто рядом с ней, – возмутился Сэён, откинув волосы назад.

– Как с языка снял! Раян рехнулся, – поддакнул Шин и взглянул на Джуна, вероятно ожидая поддержки.

Наён недовольно поджала губы, но скрыла раздражение, отпив вина. Мне захотелось её утешить, сказав, что она тоже красивая, но я вовремя захлопнула рот, решив, что это лишь ухудшит её настроение. Я больно ущипнула Джуна за бедро, когда тот охотно согласился со старшими. Он ойкнул и обернулся с виноватым выражением лица.

– Может, Раян не рехнулся, а уже нашёл кого-то другого, – вслух предположил Минсу, и все повернули головы к Рише.

Та застыла и вопросительно приподняла брови, но не возразила.

– Хватит обсуждать мою личную жизнь, свою найдите, – с преувеличенным вздохом отчитал всех Раян.

Вспомнив о вине, я поднесла чашу к губам, впервые пробуя алкоголь из чёрной малины. Джун и Наён рядом повторили моё движение.

– Кстати, вы же пили его раньше, – обратился Сэён к Раяну и Рише, указав на тёмный напиток, и продолжил только после согласного кивка обоих: – Это правда, что вино из малины способствует сексуальной стойкости? Вы проверили?

Я громко подавилась первым же глотком, и вино едва не пошло у меня носом. Лицо Джуна, который уже опустошил свою пиалу, стало цветом земляники. Секундная тишина за столом сменилась хохотом большинства, разве что Раян закатил глаза.

Ответ на каверзный вопрос Сэён не получил. В павильон вошли младшие ученики храма, с поклоном прибрали со стола, унесли пустую посуду, а взамен поставили несколько мисок со сливами и вишней. Раян движением кисти подозвал одного, прошептал что-то ему на ухо, и тот убежал выполнять просьбу. Остальные младшие ученики следом за своим товарищем покинули павильон.

– Что не так с принцем Калидом? – перевела я тему, чтобы не возвращаться к разговору о вине и сексуальной стойкости.

– Принц Калид? – Риша задумчиво закусила губу и привалилась к плечу Раяна. Поблизости от нее не было колонн, поэтому она использовала плечо хранителя в качестве опоры. Мы не подали виду, но заметили, что тот не возражал. – Принца Калида мы не встретили. Говорят, что его нет при дворе много лет. Отправился он куда-то сам или император его отослал подальше – неизвестно. Многие придворные отмалчивались, избегая говорить о нём.

– Вы были только в провинциях Юга, Востока и Севера?

– Нет, мы были во всех провинциях. Центральную пересекли без длительных остановок, а вот в провинциях Близнецов мы пробыли пару месяцев. – По лицу Риши прошла тень, и былое веселье исчезло.

Тёмное вино закончилось, поэтому Шин раздал каждому по более глубокой чаше и половником разлил всем макколли. Риша благодарно улыбнулась другу, когда он протянул ей чашу, и пригубила напиток, растягивая удовольствие и давая понять, что рассказывать подробнее не хочет, но мы обратили взгляды в сторону Раяна, ожидая пояснений.

– Провинции Близнецов – самые бесполезные и самые беспокойные, – без особого желания объяснил он. – В храмах мы набирались знаний, доступных другим хранителям, перенимали их опыт, делились своим и знакомились с другими претендентами. Но в Зимнем дворце нас рассматривали как возможное оружие. Независимость храмов – пустой звук, при необходимости мы все солдаты императора.

– Вы сражались для него? – хмуро уточнил Шин.

– Да, он хотел посмотреть, на что мы способны.

– Но Аша сказала, что хранители не могут использовать силу дракона по своему желанию, – встряла Наён.

– Верно, – согласился Раян. – Но у нас ещё есть знания о военном искусстве. Император хотел убедиться, сумеем ли мы пролить кровь, когда это может понадобиться. А у него как раз были проблемы с разбойниками в провинции Северного Близнеца.

В храмах убийство из собственной прихоти считается грехом. В других случаях: при самообороне, защите людей или границ, поддержании порядка – это позволительно. Однако Раян и Риша всё равно поморщились, вспомнив о произошедшем. Атмосфера былого веселья испарилась, отравленная неприятным разговором, но Сэён перевёл тему, не позволив настроению окончательно испортиться:

– Риша, расскажи-ка подробнее, как Раян отклонил любовные признания принцессы? Или ей удалось украсть его невинность?

Шин и Минсу согнулись от нового приступа хохота, Джун поддержал их смешками. Я закусила губу, пытаясь сдержаться.

– Пошёл вон из моего павильона, – моментально отреагировал Раян. Он бросил фразу беззлобно ровным тоном, но одновременно с этим схватил со стола сливу и швырнул в друга.

Сэён с наглой улыбкой поймал фрукт и вонзил в него зубы. Шин всё продолжал хохотать громче остальных, когда в павильон бесшумно вошёл ученик и оставил перед Раяном миску с маленькими цитрусовыми фруктами, похожими на мелкие продолговатые апельсины.

– Это же кумкват! Я любил его в детстве! – улыбнулся Джун и потянулся к фруктам, но получил предупреждающий удар по кисти от Раяна.

– Не ты один.

Хранитель выпрямился, взял один кумкват, разорвал пальцами, вытащил несколько косточек и с тем же почти равнодушным выражением лица протянул мне. Я уставилась на предложенный фрукт во все глаза, будто Раян протянул мне не кумкват, а наставил на меня нож.

– Я не врал, Ашарин. Можешь проверить.

Я не ела свежий кумкват очень давно. У наместницы на него слабая, но аллергия, поэтому слуги не закупают его и ничего с ним не готовят. Я попыталась вспомнить вкус, но в памяти всплыл разве что цитрусовый аромат, схожий с мандарином.

– Я и не думала, что ты врал. Поэтому не нужно…

– Бери, – приказал Раян.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться. Все следили, как я с опаской положила кумкват в рот и принялась жевать. В павильоне повисла напряжённая тишина, все ждали от меня какой-то реакции, тем самым сильнее сбивая с толку. Сладкий вкус растёкся по языку, и воспоминания вернулись сами собой. Я не могла припомнить, когда его ела, что делала в этот момент, но была уверена, что знаю этот вкус и что я действительно любила его. Не дождавшись вердикта, Раян принялся чистить следующий.

– То есть это только для Аши? – обиженно пробубнил Джун. – Я ведь тоже люблю кумква…

– Да жуй ты, – беззлобно отозвался Раян, заталкивая почищенный фрукт Джуну в рот.

Шин, Минсу и Сэён опять принялись хохотать.

– Очаровательно. Раян пытается скрыть, но он скучал по своим малышам, – сквозь смех выдал Сэён.

– Ашарин заявила, что забыла, какой была в детстве, – поправил Раян, продолжая чистить фрукты и отдавать по одному то мне, то Джуну.

– Что?! – воскликнула Риша, подавшись вперёд и глядя на меня с изумлением. – Ты по-прежнему не помнишь, как Раян нянчился с вами двумя?

– Всё как-то отрывками, – стыдливо призналась я.

– А там есть что вспомнить! – добавил Шин. – Вы двое ходили за ним, будто щенки, постоянно смущали Раяна, голося, что любите его. Вымогатели мелкие, вам с детства красные одежды мастеров по выпрашиванию еды можно было дать. Прямо наперебой выкрикивали, а Раян не знал, куда от вас деться.

– Он сам виноват, раз научил их этому, – припомнил Минсу и повернулся к нам с Джуном. – Вы хоть вначале и быстро сдружились, но был сложный период, когда неожиданно между вами начались ссоры. Вы даже подрались пару раз, за что от наставников попадало не только вам, но и Раяну. Джуну, как ученику храма, доставались более строгие наказания, хотя виноваты были вы оба. Раян первый увидел, что это ухудшало ваши отношения.

– Точно, точно! – поддержала Риша. – Я до сих пор не могу понять, умный ход был или глупый.

– Что он сделал? – не выдержал Джун.

Раян игнорировал наши взгляды, демонстративно занятый чисткой фруктов от немногочисленных косточек.

– Он объединил вас против себя, – поделилась Риша. – Кажется, он придумал это, глядя, как вас наказали мытьём посуды после ссоры. Аше достались лишь тарелки да пиалы, когда Джуну наказали отмывать глубокие горшки. Наставники приказали закончить всё до ужина, а если не успели бы, то остались бы без него. Джун не выполнил ещё и половины, когда Аша закончила. Ты, – Риша воодушевлённо ткнула в меня, – посмеялась над Джуном, что он не успевал, и всё наказание едва не переросло в новую ссору. Раян это увидел и предупредил, что ты тоже будешь лишена ужина, если Джун не успеет. Тебе ничего не оставалось, кроме как помочь. Раян повторил этот подход ещё несколько раз, и в итоге вы оба направили своё недовольство на него. Объединившись, вы сплотились и стали ближе, чем раньше.

Мы с Джуном переглянулись, удивление на его лице отражало мою собственную реакцию. Похоже, он тоже этого не помнил. Мы были слишком маленькими.

– Всё отлично работало, – заметил Раян.

– Почти отлично, – иронично поправил Шин. – Твои малыши стали воспринимать еду как награду и быстро научились клянчить.

– Да не было такого, – воспротивился Джун. Его лицо гуще, чем обычно, покрылось румянцем из-за выпитого.

– Ещё как было! – поддержала Риша. – А ты был прожорливый и крутился вокруг Раяна, признаваясь в любви даже чаще, чем малышка Аша.

Старшие вновь захохотали, наперебой вспоминая самые смущающие нас с Джуном сцены. Через пару позорных минут они наконец угомонились. Минсу со стоном вытянулся, разминая позвоночник.

– Я устал. Заботливый Раян вызывает у меня тошноту. Я уйду первым, – с язвительной улыбкой заявил Шин.

– Проваливай, – равнодушно послал его Раян, облизав пальцы от сока кумквата.

Сэён и Минсу кинули несколько насмешливых фраз, и все потихоньку принялись собираться на выход. Я поднялась на ноги и покачнулась, ощутив, как выпитое вино с макколли ударило в голову. Пока я сидела, всё было отлично, сладкие напитки лишь веселили, но теперь меня настигло настоящее воздействие алкоголя. Наён пошатывалась сильнее, поэтому Джун аккуратно поддержал нас обеих.

– Вы двое, задержитесь, – приказала мне и Джуну Риша, когда мы вышли на узкую веранду вслед за остальными.

Снаружи стемнело, все ученики и мастера разошлись по своим комнатам. Старшим не требовались масляные лампы, они спокойно надели обувь, попрощались с нами и отправились в разные стороны, прекрасно зная дорогу к своим павильонам.

Риша хотела поговорить со мной и Джуном, но Наён вряд ли смогла бы в одиночку в темноте добраться до своей комнаты, к тому же она цеплялась за мою руку, не желая уходить одна. Мы с ней присели на веранду. Риша и Раян расположились рядом, принеся остатки фруктов и сливового вина. Джун надел обувь и остался стоять за пределами дома, опираясь на свою алебарду, которую ранее оставил у входа.

– Посидите на свежем воздухе немного. Боюсь отправлять вас сразу по комнатам. Вроде выпили меньше остальных, а вас уже шатает, – объяснила Риша и шумно вдохнула прохладный ночной воздух.

Мелкий дождь закончился, оставив после себя ощущение влажности. Я бросила взгляд на далёкий город, раскинувшийся внизу. В темноте тяжело было что-либо разглядеть, но множество ночных факелов сверкало оранжевыми точками. Ночь выдалась тихая, ветер шуршал кленовыми листьями, да изредка раздавался мягкий перезвон бронзовых колокольчиков.

– Совсем немного, и мы снова заживём все вместе, – с улыбкой напомнила Риша и плечом привалилась к спине Раяна.

Хранитель никак не отреагировал, не смутился и не обрадовался, лишь слегка наклонился вперёд под весом подруги. В отличие от нас, он сидел на краю веранды, обувь уже надел и был готов встать, если надо. Его сосредоточенный взгляд был направлен на меня и Наён, я потёрла щёку, чувствуя, что лицо немного горит от выпитого. Госпожа же вовсе закрыла глаза и задремала на моём плече.

– Да, полгода, и мы вернёмся сюда. Тебе не о чем будет переживать, Аша. Я защитил тебя там, буду продолжать защищать и дальше. – Джун расплылся в улыбке, которая показалась мне до неприличия очаровательной.

Я не нашлась с ответом, неожиданно растеряв все мысли и нужные слова. Джун убрал упавшие на лоб волосы назад, а я никак не могла оторвать от него глаз. Оцепенение спало, когда Раян непринуждённым движением ноги выбил алебарду, и опершийся на оружие Джун чуть не свалился лицом на песок.

– Ты никого не сможешь защитить, если и дальше будешь так мало тренироваться. Смени оружие на меч или вылетишь из храма.

– Никого не выгоняют из храма, – обиженно возразил Джун, обняв свою алебарду.

– Ты станешь первым, – холодно предупредил Раян.

– Ты хотела о чём-то поговорить? – уточнила я у Риши, пресекая возможный спор.

– Да, – неловко протянула она, будто уже передумала. Затем сделала большой глоток вина прямо из бутылки и передала его Раяну. Старшая обвела меня и Джуна внимательным взглядом, прежде чем озвучить причину своей тревоги: – Вы двое должны быть сдержаннее.

Мы с Джуном переглянулись, ища подсказки друг у друга, и не найдя, опять повернулись к Рише.

– В смысле? – переспросил Джун.

– В смысле, что если ты, глупец, сделаешь ей ребёнка, то в храме вы жить не сможете, – ровным тоном, но с неприличной откровенностью ответил Раян Джуну. Риша несколько раз согласно кивнула. – Ашарин не ученица храма, я не смогу разрешить ей остаться, если…

– Какой ребёнок? – перебил Джун, и мы с непониманием уставились на старших.

Хранитель разочарованно зашипел и потёр переносицу.

– У нас в храме есть ребёнок? – вновь уточнил Джун, когда Раян ничего не ответил.

– Может, до вас не дошло, но как минимум половина учеников всё поняли и сплетничают, – успокаивающим, но твёрдым тоном пояснила Риша, а Раян кивал в такт её словам, сжав губы в линию. – Хотя вы и не оставили никакой загадки, вечно ходите как приклеенные, прикасаетесь друг к другу, держитесь за руки. Благо вы хорошо скрываетесь, и никто не застукал вас за делом, но ради дракона, скажите, что Аша пьёт настойку, чтобы не зачать дитя, иначе у тебя, Джун, будут неприятности. Её дедушка тебе голову оторвёт. Мы всё понимаем, вы молоды, эмоции берут верх, но нужно быть аккуратными.

С каждым словом до нас с Джуном постепенно доходил смысл сказанного. Лицо друга побледнело и вытянулось, а потом он стал пунцовым, но я была уверена, что выгляжу не лучше. Джун, как рыба, открывал и закрывал рот, не в силах выдавить и звука. Я же оцепенела, надеясь провалиться сквозь землю. Глаза Раяна округлились, когда я выхватила из его пальцев бутылку с остатками вина и сделала несколько больших глотков.

– Малышка Аша, должна предупредить, что мешать ту настойку с алкоголем не стоит, поэтому если вы собрались заняться… – строго и по новой завела нравоучения Риши, но я резко её оборвала взмахом руки, пока Джун по-прежнему отходил от смущающих откровений.

– Мы с Джуном не встречаемся, – призналась я, обретя способность говорить.

Риша и Раян умолкли, но смотрели на меня с сомнением.

– И тем более мы не спим вместе! Я даже не целовалась ни с кем! – возмутилась я, раскрыв правду.

Старшие переглянулись. Я шумно и с заметным раздражением опустила пустую бутылку на веранду, отчего Раян и Риша одновременно дёрнулись.

– Джун – мой друг, – отчеканила я, а тот закивал, оскорблённый услышанными обвинениями. – А сами-то?! – напала я в ответ, вновь взмахнув бутылкой так, что старшие немного отстранились, словно их действительно испугал мой выговор.

– Обнимаетесь, прикасаетесь друг к другу, были, считай, наедине три года! Думаете, не видно? – фыркнув, добавила я.

– Если про нас половина учеников сплетничают, то на ваш счёт даже наставники уверены! – поддержал меня Джун, не позволяя старшим уйти от ответа.

– Мы с Ришей не встречаемся, – сдавленно признался Раян. – Мы просто сблизились, проведя вместе много времени.

– И мы с Джуном тоже! – чуть мягче, но всё равно порывисто напомнила я.

– Прости нас, малышка Аша. Мы беспокоились. – Риша аккуратно разжала мои напряжённые пальцы на горлышке бутылки и забрала импровизированное оружие. – Извини, Джун. Наши выводы были слишком поспешными.

– Даже если бы мы встречались, – недовольно ответил Джун. – Не вам двоим высказывать нам подобные замечания и ставить в неловкое положение. Вы забыли, как и где мы с Ашей живём? А меня вы за кого принимаете?! Думаете, я позволил бы себе такое пренебрежительное отношение к Аше?!

– Правда, Джун, прости. – Риша надела обувь, подошла к Джуну и принялась гладить его по плечу, пока тот бросил разочарованный взгляд на Раяна. – Не злись. Вы так изменились за три года и разбиваете нам с Раяном сердце оттого, как быстро растёте. Это что, мышцы?! – с игривым восторгом попыталась заговорить зубы Джуну Риша, бесстыдно щупая его плечо сквозь ткань.

Тот не менее демонстративно вырвал руку, но Риша не отступила и принялась трогать торс Джуна, прощупывая пресс. Раян усмехнулся, когда младший залился краской и с трудом остановил Ришу.

– Раз ты вырос таким сильным, то помоги отнести Наён к ней в комнату, а Раян отведёт Ашу, – обвив руку Джуна, сладким тоном попросила старшая, а я из последних сил сдержалась, чтобы не рассмеяться при виде его растерянного лица. Против Риши ни у кого не было и единого шанса. – Пожалуйста. Госпожа уже спит.

Голос старшей был ласковым и молящим, она хлопала длинными ресницами, заглядывая Джуну в лицо.

– Ладно, – сдался тот и передал свою алебарду Рише, а я помогла взвалить спящую Наён ему на спину.

Риша смущённо улыбнулась мне и ощутимо пнула Раяна по ботинку.

– Извинись, – потребовала она напоследок.

– Увидимся завтра, Аша. И не прощай их так быстро, пусть помучаются, – тихо прошептал мне на ухо Джун, а потом поцеловал в щёку, явно с намерением досадить Раяну.

Они втроём начали удаляться, но Риша ещё несколько раз обернулась, выразительно глядя на хранителя. В ответ Раян демонстративно её игнорировал. Тихие шаги и повторяющиеся по кругу оправдания и извинения Риши перед Джуном стихли где-то в темноте.

Оставшись вдвоём, мы молчали. Раян тяжко вздохнул, запустил пальцы в длинные волосы и нервно поскрёб кожу головы. Я отрешённо наблюдала, как хранитель потянулся за остатками кумквата на блюде, которое Риша вынесла на веранду. Разорвал фрукт и вытащил мелкие косточки.

– Прости, Ашарин. Я должен был высказаться мягче.

Я ничего не ответила, движения его пальцев отвлекали. Заметив мой взгляд, Раян, как ранее с Джуном, бесцеремонно затолкал фрукт мне в рот. Я перестала дышать, ощутив его пальцы на своих губах, но Раян не придал этому значения, поднёс эти же пальцы к своему рту, слизал оставшийся сок и взялся за следующий фрукт.

Я не могла унять сердцебиение, странная тревога окутала сознание, но из-за выпитого алкоголя она была притупленной, как и все мои мысли. Я немного отстранилась, надеясь, что падающая тень от опорной балки скроет румянец.

– Хорошо, – с преувеличенным безразличием ответила я, – я прощу тебя, если мы больше не будем об этом говорить.

Он охотно кивнул, а я поднялась с колен, намереваясь надеть обувь и пойти к себе. Алкоголь вновь ударил в голову, и я схватилась за подпорку, чтобы удержать равновесие. Заметив мою неуклюжесть, Раян встал и присел на корточки, повернувшись ко мне спиной.

– Залезай. Я понесу тебя.

Я почти отказалась, но внезапно накрывшее воспоминание лишило меня дара речи. Оно оглушило своей небывалой яркостью, и я сильнее сдавила пальцами дерево. Ощутив заминку, Раян обернулся с немым вопросом.

– Это ты нёс меня тогда, – едва слышно пробормотала я. – От границы храма по лестнице к главному павильону. Дедушка привёз меня отравленную верхом на коне, а дальше нёс ты.

Раян резко выпрямился, от былого отрешённого выражения лица не осталось и следа. Он не сразу справился с эмоциями, они сменялись слишком быстро, и я разобрала лишь последнее – недовольство. Раян упрямо сжал губы в тонкую линию, словно я сказала что-то неприятное. Он стремительно отвернулся, ища утерянное душевное равновесие в ночном мраке.

– Меня стошнило прямо тебе на плечо, – не подумав, я озвучила яркие воспоминания.

Раньше я об этом не помнила, но теперь мне стало стыдно.

– Тебя тошнило кровью от яда, – сухо поправил Раян, не поворачиваясь ко мне.

В тот день дедушка наплевал на все правила: забрал меня и довёз на лошади до границ храма. Там нас встретил Раян, он нёс меня на себе, потому что въезжать верхом на священную землю запрещено. Я не помнила о тех жутких днях ничего, кроме боли, жара и постоянного запаха собственной крови и смерти. Но сейчас я отчётливо припомнила момент, когда увидела ужас на лице Раяна, страх в глазах дедушки и перепуганного Джуна.

Всё раздражение и обиды за высказанные нам с Джуном обвинения исчезли при взгляде на напряжённую спину Раяна. Тот момент его либо напугал, либо разозлил настолько, что спустя годы он всё ещё не может скрыть чувства, хотя я не знала никого, кто справлялся бы с эмоциями лучше, чем Раян.

– Дедушка не мог выходить меня один. Ты сменял его в первые дни? – Я задала вопрос, припоминая, что видела возле себя их обоих в самые тяжёлые первые четыре дня.

– Сменял, – тихо согласился Раян.

– Прости.

– Я же сказал, Ашарин, что тебя стошнило кровью, а не…

– Прости, что не помнила, – перебила я.

Раян обернулся и более не стал встревать. Напряжение его отпустило, плечи немного поникли, а на лице отразилась смиренная усталость. Впервые на моей памяти Раян показался мне немного потерянным, отчего я неловко улыбнулась.

– Прости, что не помню, как часто ты проводил время со мной и сколько неудобств я тебе доставила.

Раян промолчал. Я выпрямилась, уже увереннее держа равновесие, а веселье от вина почти исчезло. Я отошла по веранде на пару шагов, поправила платье, пытаясь придать себе опрятный вид. Раян следил за мной с немым вопросом в глазах.

– Ты позволил нам с Джуном обнять тебя. Так дай мне хоть раз подобающе поприветствовать тебя как хранителя, – с улыбкой попросила я.

Раян дёрнулся, явно намереваясь подойти ближе, но замер, когда я аккуратно опустилась на колени. Сложила ладони одну на другую перед собой и склонилась низко, пока лоб не коснулся рук. Поклонилась, так же как и Священному Клёну ранее, ведь если в дереве покоится тело дракона, то в Раяне – его душа.

Я замерла в одном положении на должные секунды и только после вновь выпрямилась. Я смутилась, встретив излишне серьёзный взгляд Раяна. Его губы сжались, словно он сдерживал рвущиеся наружу слова, и заставил себя коротко кивнуть.

Глава 9

На следующий день оставшееся свободное время я провела с дедушкой, пока Наён слушала очередные лекции, а Джун тренировался со старыми друзьями. Добрых три часа я помогала дедушке на огороде: мы пропалывали и поливали посаженные лечебные травы, а затем собирали остатки спелой клубники. Раньше у дедушки с трудом хватило бы времени на подобные занятия, но сейчас он незаметно для всех медленно отходил от дел, переложив на Раяна часть обязанностей хранителя, которые тому рано или поздно придётся целиком взять на себя. Дедушка стал расслабленным и умиротворённым. Я улыбнулась, искоса наблюдая, как он рассматривал красные плоды, прежде чем сорвать.

– Госпожа Ян сказала, что ты появишься на фестивале близнецов, – вспомнила я. – Ты ведь не любишь такие мероприятия.

– Не люблю и не пойду, – как само собой разумеющееся ответил дедушка.

– Раян? – запоздало догадалась я.

– Именно. Я пошлю его вместо себя.

Дедушка растянул губы в лукавой улыбке, уже не такой белоснежной, как раньше, и я заметила скол на одном из передних зубов. Я ощутила новую волну разочарования, поняв, как мало знаю о происходящем с моими близкими в храме. Дедушка сломал зуб, а мне неизвестно, когда это случилось. Может, неделю назад, а может, полгода.

– Дай догадаюсь, Раян тоже ненавидит праздники? – уточнила я, уловив нотки торжества в голосе дедушки.

– Пусть привыкает. К тому же для таких, как я и он, подобные события – не праздники вовсе.

– Кто-то важный прибудет?

– Наместница сказала, что может приехать наследный принц Актан. Раян и Риша хорошо с ним знакомы, под его началом они ходили в поход в провинции Близнецов. Если есть какие-то неотложные вопросы, то между собой они быстрее договорятся.

Я только кивнула, невольно вспомнив, как потемнели лица Раяна и Риши при разговоре о том походе. Вряд ли дело в самом Актане, скорее всего, они недовольны тем, что пришлось проливать кровь. Учебные поединки выглядят красиво, почти как искусство, но нет ничего восхитительного в смертях и убийствах.

– Есть вероятность, что прибудет кто-нибудь из других провинций. Будущий хранитель Южного Дракона точно появится.

Я резко вскинула голову, заинтересовавшись. Мне запрещалось встречаться с претендентами из других храмов, во время моих редких визитов на священную землю я издалека замечала незнакомцев и всеми силами их избегала, но мне всегда было интересно с ними познакомиться. Дедушка специально тянул время, зная, что заинтересовал меня. Он сдул грязь со спелой клубники, слегка потёр для верности и положил в рот.

– Риша и Раян небось рассказали тебе про красоты других провинций и храмов, – с насмешкой поинтересовался он.

Не стесняясь своего восторга, я несколько раз торопливо кивнула.

– Не позволяй этой пелене затуманить твой разум. Они поделились хорошими воспоминаниями, потому что плохое в их памяти поблёкло благодаря долгожданному возвращению домой. Всегда так происходит при осознании, что трудности позади. Тебе нравится наша погода, Аша? – Дедушка указал на хмурое небо, и я подняла взгляд.

Над головой собрались серые облака. Хоть и середина осени, но воздух тёплый. Наступил сезон осенних бурь, когда небо большую часть времени затянуто тяжёлыми облаками, а с моря время от времени проходят тайфуны. Меня окутали неповторимые запахи бури, приносимые пока что редкими порывами ветра. Они усилятся с приходом грозы. Возможно, сегодня ночью.

– Ты ощущаешь эту свежесть, Аша? На территории Кхорина, во всех провинциях четыре сезона сменяются как нужно, каждый в своё время, – улыбнулся дедушка. – Просто в северной части зимы более снежные и длинные, но чем ближе к югу, тем теплее, и снега зимой выпадает меньше. Но ты даже не представляешь, как везёт нам. Зимой у нас снега в меру, весной воздух пропитан запахом цветов, а летом достаточно жарко, благодаря чему мы все наслаждаемся купанием в тёплых реках. Но осенью мы чувствуем себя по-настоящему живыми, окружённые пламенем крон и энергией в воздухе от разрядов молний. На Юге же…

Выражение лица дедушки исказилось страдальческой гримасой, он поднялся на ноги. Я тоже встала, сжимая в руках корзинку. Клубники собрали немного, но хватит, чтобы перекусить за ужином.

– На Юге же лето настолько жаркое, что взвыть можно. Ужасная влажность и духота, а тренировки в такой период – настоящая пытка. Спроси потом у Риши, – дополнил дедушка.

– А что плохого на Востоке и Севере? – поинтересовалась я.

Ранее я не задумывалась о том, какая из провинций лучше. Есть ли критерии, по которым можно судить? И в чём минусы других храмов? Мне всегда нравился храм Дракона Запада, и я была уверена, что остальные похожи на наш. Но дедушка прав, в каждой провинции свои особенности и традиции, именно поэтому хранители должны побывать во всех четырёх и познакомиться с правилами других драконов.

– На Севере – сложность в строгости, – хмуро ответил дедушка, и мы направились в сторону кухни, чтобы отдать собранные ягоды. – Тяжело ощутить себя свободным, пока поблизости возвышается Зимний дворец императора. Именно в провинции Севера храм и его хранитель не в состоянии вылезти из политики. Они тесно связаны. На Востоке…

Дедушка сбился и умолк, затем начал тихо посмеиваться над своими мыслями. Я с недоумением наблюдала за его попытками возобновить рассказ, но дедушка снова и снова сбивался на хриплые смешки.

– Что на Востоке? – не выдержала я.

– Вряд ли Раян поделится, – справившись с весельем, пробормотал себе под нос дедушка и посмотрел на меня: – Когда я ездил в другие провинции, то был уверен, что в каждом храме придётся демонстрировать, насколько хорошо я владею искусством меча, но к храму Дракона Востока я оказался не готов.

Признание дедушки заставило меня стиснуть пальцами корзинку, я вся напряглась, зная, что обучение претендентов на звание хранителя сложнее, чем у обычных мастеров. Жадно ожидая пояснений, я шла и внимательно смотрела на дедушку, позабыв глядеть под ноги. Поэтому, споткнувшись о корень, едва не упала.

– Да что же там?! – поторопила я, не зная, что представлять.

– Там любят искусство.

– Иску… что? Искусство? – Напряжение моментально спало, уступив место скептицизму.

Может, я не так поняла?

– Ты знаешь, что именно в храме Востока меня обучили игре на бамбуковом согыме⁵?

– Дедушка, ты умеешь играть на флейте?!

– Да, каждый хранитель умеет играть хоть на одном музыкальном инструменте. Этому обучают на Востоке. Как и многие, я любил слушать игру других, но сам не обладал нужным талантом. В храме Восточного Дракона меня не столько переубедили, сколько поставили перед фактом, что любой при должном усердии способен овладеть музыкальным мастерством. Мне дали выбор, и я обратил внимание на согым. Среди других флейт она самая маленькая, и я по глупости решил, что освоить её будет проще, чем струнные, однако внешняя простота инструмента оказалась обманчива. Учиться было тяжело, – серьёзно признался дедушка, а я едва сдерживала смех при виде мученической гримасы, время от времени появляющейся на его лице. – Ты сама знаешь. На чём тебя и Наён обучают играть?

– Мы играем на двухструнном хэгыме⁶. Наён он понравился из-за сухого и печального звучания, поэтому и мне пришлось выучиться. – Я старалась удержать дежурную улыбку, однако горечь в голосе скрыть не удалось. – Я бы хотела играть на каягыме⁷ или на комунго⁸.

Дедушка понимающе кивнул:

– Ничего страшного, Аша. Через полгода ты можешь попросить Раяна научить тебя играть на каягыме.

Я резко замерла, шаркнув ногой и подняв пыль с дорожки, а дедушка зашёлся в задорном смехе, словно рассказал уморительную шутку.

– Похоже, ни он, ни Риша не рассказали. Этим двоим пришлось научиться играть на музыкальных инструментах. Риша изучила тонкости большой флейты, а Раян каягыма. Кстати, он будет выступать вместе с тобой на празднике близнецов.

Я разинула рот, пытаясь представить Раяна играющего на музыкальном инструменте, но картинка никак не хотела появляться в голове, будто он и музыка никак не могли быть вместе. Я невольно улыбнулась, поняв, что задумал дедушка. Рассказывая мне об этом, он прекрасно знал, что я поделюсь с Джуном, а уже к вечеру весь храм будет знать о Раяне, играющем на каягыме.

Возможно, таким способом дедушка хотел помочь нам сблизиться, догадываясь, что мы теперь будем умолять его поиграть для нас. А может, просто решил развлечься, предвкушая картину того, как Раян будет пытаться отделаться от наших просьб. Я сильнее стиснула в руках корзинку, чувствуя ещё большее волнение оттого, что мне придётся выступать вместе с хранителем.

Глава 10

Я с трудом сдержалась и рассказала Джуну и Наён услышанное лишь после того, как мы покинули храм. К паланкину нас проводили дедушка с Ришей, Раян был слишком занят делами. Это и к лучшему: уверена, я бы не смогла промолчать, увидев его.

Мы приехали в поместье семьи Ян на закате. Былая лёгкость между мной и Наён пропала, и мы вернулись к своим ролям. Из-за приближающегося праздника близнецов остаток недели будет наполнен наставлениями, репетициями игры на музыкальном инструменте и примеркой различных платьев, что стало в разы утомительнее, чем казалось в детстве.

Однако всё началось даже раньше. На рассвете я нервно вздрогнула, проснувшись от шума снаружи. Я не попыталась встать, чтобы узнать о происходящем, наоборот, завернулась в одеяло и прикрыла глаза, надеясь, что мне удастся поспать ещё хоть час. Только я отвлеклась от ржания лошадей и снова погрузилась в дрёму, как кто-то открыл дверь моей спальни.

– Поднимайся. Уже заря.

Я с трудом разлепила глаза. Тора держала светильник и с улыбкой разглядывала моё помятое после сна лицо. Живи я в храме, ранние подъёмы были бы обязательной частью моей жизни, но роль двойника Наён имела хоть один плюс: обычно меня будили после рассвета.

Топая, в комнату зашла Наён. Волосы растрёпаны, лицо не менее сонное, чем у меня. Она недовольно запахнула халат, но безропотно следовала за старшей сестрой, которая выглядела опрятно и собранно, словно встала пару часов назад.

– В чём дело? – пробубнила Наён, едва сдерживая зевок, а Тора закрыла двери моей спальни.

Этот павильон выделен специально для нас. Раньше, когда у Торы был двойник, Ая, мы жили вчетвером, но теперь лишь я и две сестры. Охрана внутрь наших личных покоев не заходит, а слуги появляются в определённое время. Такие правила установлены не ради нашей свободы, а чтобы уменьшить количество свидетелей, если мы совершим ошибку и как-то выдадим себя. Наши истинные личности даже в поместье наместницы известны единицам.

– Прибыли гости из Эвира, – начала Тора, зажигая лампу, которая сильнее разогнала полумрак. – Мы ждали их ближе к вечеру, но…

– Что?! – перебила Наён, её хриплый голос сорвался на изумлённый писк.

Смысл слов дошёл и до меня, я моментально села в кровати.

– Эвирцы?!

– Матушка вас не предупредила? – Тора перевела недоумённый взгляд с меня на Наён. – Нынешний праздник близнецов важен ещё и потому, что впервые к нам прибудет делегация из Эвира. Последний раз эвирский король приезжал в Кхорин около сотни лет назад, потом у нас появлялись только их торговцы да послы. Нынешний правитель очень заинтересован в расширении сотрудничества с императором, поэтому решил лично посетить Кхорин. Насколько я знаю, он интересуется нашей культурой и, узнав про знаменитый праздник, пожелал посетить для начала провинцию Запада и Шилин.

– Сам король? – едва слышно повторила Наён, её округлившиеся глаза блестели в свете тусклых ламп.

– Да, поговаривают, что нынешний правитель весьма молод и хорош собой. Приближённые к императору советники уже обсуждают, что его интерес и уважение к нашей культуре могут полностью изменить взаимоотношение с Объединённым Эвиром. Самые смелые умы даже рассуждают о вероятности объединения. – Тора не могла перестать улыбаться, видя нашу растерянность.

Мысль о встрече с королём Эвира вызвала у меня физически ощутимый трепет и волнение, да настолько сильное, что меня замутило. Большую часть своей жизни я провела в поместье наместницы, поэтому практически не видела людей с западной стороны гряды, хотя торговцы из Объединённого Эвира нередко проходили через Шилин. Говорят, что большинство из них светловолосые и светлоглазые.

– Какого объединения? – спросила Наён, отвлекая меня от мыслей.

Путаясь в одеяле, я торопливо встала, а Тора вытащила несколько платьев для меня и Наён.

– Между нашими странами. У императора есть дочь – принцесса Аэль. Она в подходящем возрасте для брака, и среди знати рассматриваются плюсы подобного союза, – как само собой разумеющееся, пояснила Тора и приложила к моему плечу платье персикового цвета, прикидывая подойдёт ли мне наряд. Она нахмурилась, увидев что-то, что ей не понравилось, и отложила его.

Для меня, притворяющейся младшей госпожой, платья тщательно выбираются, чтобы подходили к тому или иному мероприятию, но Наён позволяют принимать решения самой. Однако сейчас она выбрала платье не глядя, увлечённо прислушиваясь к рассказу сестры. Несмотря на положение младшей, Наён искренне интересуется политикой, её волнуют благополучие провинции Запада и взаимоотношения с императором и другими наместниками. Я уважаю эту черту в ней, уверенная, что в будущем она станет хорошей помощницей Торе.

– Но объединение в одну страну невозможно, – возразила Наён. – Если принцесса выйдет замуж за короля Объединённого Эвира, то просто уедет туда. У нас же на престол взойдёт наследный принц Актан. А даже если с ним что-то случится, то следующий в очереди на трон – его брат Калид.

– Верно, – похвалила сестру Тора и протянула мне шёлковое платье медного цвета. В меру сдержанное, без броской вышивки, но шёлк переливался на свету, как жидкий металл, создавая надлежащий для дочери наместницы образ. – Разумеется, надежды на территориальное объединение несбыточны, да оно и не нужно ни Кхорину, ни Объединённому Эвиру. Императоры никогда не были заинтересованы в землях за хребтом Дракона-Матери, в противном случае она давно стала бы нашей. Речь скорее о родственном сближении. За счёт брака и общих наследников мы с Объединённым Эвиром можем стать государствами-побратимами, что будет гарантировать долгосрочные дружественные отношения.

Я не вмешивалась в разговор. Политика и престолонаследие не моё дело. Я лишь двойник и один из простых жителей Шилина, это наместникам нужно знать о происходящем с троном и что может измениться, если принцесса Аэль выйдет замуж за короля другой страны.

Я отошла за ширму и принялась переодеваться. Наён сделала то же самое за соседней ширмой.

– Но несмотря на первоначальную невероятность таких планов, Наён, – продолжила Тора. – Принц Актан ещё не женат. Что, если у него не будет детей или все они окажутся девочками? Или же что-то произойдёт с ним самим…

– Ужасные речи, сестра! – испуганно прервала её Наён под шорох одежд. – Тебе не стоит говорить подобное вслух.

– Я желаю императору и его детям долгой жизни, но как будущая наместница Запада я должна подумать о всех возможных вариантах развития событий. Тебе тоже необходимо принять это к сведению. Ты не можешь быть уверена, что со мной ничего не случится, поэтому обязана быть готовой встать во главе нашей провинции.

– Прошу тебя, Тора, прекрати эти разговоры! Ты накликаешь беду! – Наён чуть не упала, запутавшись в юбке, когда поспешно выскочила из-за ширмы. Не знаю, что пугало её больше: мысль о потере сестры или перспектива однажды стать настоящей наместницей. Скорее всего, обе идеи Наён ужасали и тревожили.

– Беда не притягивается словами, сказанными в спальне, – со сдержанной улыбкой возразила Тора. – Никто не может остановить надвигающуюся бурю. Также беду, которой суждено прийти, ничто не остановит.

– Бурю может остановить Дракон Запада, – упрямо проворчала Наён, отмахиваясь от тревожных перспектив.

– Тогда порадуемся, что он на нашей стороне, – ласково ответила Тора, потакая страху сестры.

Она помогла нам с Наён умыться и закончить приготовления. Украшая мои волосы заколками, Тора рассказала, что сегодня мы вряд ли познакомимся с королём Эвира. Дорога через перевал была утомительной, он и его солдаты провели почти неделю в пути, поэтому гости будут отдыхать большую часть дня, но мы обязаны быть готовы к встрече, если король пожелает прогуляться по двору и мы с ним столкнёмся.

Правителя Эвира зовут Эйден Валиса́р. Ему двадцать семь лет, и у него светлые волосы – вот в целом и всё, что Тора смогла рассказать. Наён посетовала, что описание слишком скудное: у подавляющего числа эвирцев светлые волосы, поэтому отличить короля от солдата не представлялось возможным. Тора посоветовала обращать внимание на одежды. По её словам, короли Эвира любят носить парчовые мантии. Я сидела смирно и внимательно слушала, пока Тора занималась моими волосами, но никак не могла представить образ Эйдена в голове.

Снаружи нас ждал Джун, похоже, ему уже рассказали новости о прибывших эвирцах. В отличие от нас с Наён он не выглядел воодушевлённым, скорее напряжённым и настороженным, не ожидая от иноземных гостей ничего хорошего. Мы держались вместе и всё утро часто оглядывались, то ли страшась столкнуться с королём Эйденом, то ли надеясь на внезапное знакомство. Однако время шло, утро перешло в день, а первых эвирцев мы встретили лишь ближе к вечеру. Мы с Наён в компании Союль и Хару вышли из учебного павильона, посетив запланированные на день занятия.

– Наён, взгляни на них! – восторженным писком привлекла общее внимание Союль, оттолкнув настоящую Наён, чтобы протиснуться ближе ко мне.

Я успела заметить недовольство на лице госпожи. Уверена, что после восемнадцатилетия Наён ещё припомнит это Союль. Мимо прошли четыре эвирских солдата. Скорее всего, из охраны короля.

Их одежда сильно отличалась от нашей. Тёмные сидящие по фигуре штаны, невысокие сапоги и подпоясанные широким поясом рубашки. Судя по ремням, свои мечи и кинжалы эвирцы крепят на поясе, в отличие от кхоринцев, которые носят оружие в руках или на спине. Однако клинки у гостей забрали ради нашей безопасности.

– Посмотри, какие у них волосы! Думаешь на ощупь отличаются от наших? – Хару присоединилась к нам, встав рядом с настоящей Наён.

Хоть я и скрыла заинтересованность, но разделила восторг остальных. По телосложению эвирцы казались крупнее, чем большинство кхоринских мужчин, но черты лиц были грубее. Наличие отросшей щетины их не беспокоило, когда большинство мужчин в Кхорине регулярно брились. У троих эвирцев были волосы цвета коричневого сахара, а у четвёртого светлый оттенок, напомнивший морской песок. У последнего волосы были длиннее, но не доставали до плеч.

Мужчины заметили нас, эвирец с волосами цвета морского песка задержал друзей взмахом руки. Они прекратили разговоры, замерли неподалёку и с откровенным бесстыдством принялись оценивающе осматривать нас с ног до головы, одаривая белозубыми улыбками. Союль рядом ахнула и, прикрыв рот рукой, пробормотала комплименты их светлым глазам, которые притягивали, но вместе с тем и пугали.

Хару зашептала что-то Наён, и они глупо захихикали, прикрыв лица рукавами. Мужчины поклонились нам, но приветствие вышло неловкое, они не знали, куда деть руки, и глубина поклона у всех была разной, что демонстрировало их незнание, какой она должна быть. Самый светловолосый показался особенно нахальным, потому что не отвёл от нас насмешливого взгляда, хотя делать так в момент поклона считалось неприличным. Мы склонились в ответ, проявив вежливость и дружелюбие. Между нами оставалось не менее пяти шагов, и с такого расстояния я не могла разобрать точно цвета их глаз, но про себя согласилась с тихим шёпотом Союль об их привлекательности. Эвирцы совсем другие, и красота их экзотичная и непривычная.

Друзья подтолкнули светловолосого, и эвирцы продолжили свой путь, мы развернулись в другую сторону и тоже ушли. Я шагала, не позволяя себе оборачиваться, хотя все остальные, включая Наён, попеременно оглядывались, чтобы повнимательнее рассмотреть гостей. Госпоже не пристало так себя вести, но Наён пользовалась благами роли кузины и делала что хотела, в то время как мне приходилось быть сдержаннее.

Джун вновь присоединился к нам на закате. Мы с Наён заканчивали репетицию с учителем, на которой отрабатывали будущее выступление. Нам предстоит сыграть несколько песен для гостей. И мне стало чуть легче от мысли, что я буду выступать не одна, а вместе с Торой и Наён.

Хэгым – красивый струнный инструмент с завораживающими звуками. Я сбилась с ритма лишь раз, засмотревшись на учителя, который ловко перебирал струны каягыма. Завтра за этим инструментом будет сидеть Раян. Трепетное волнение окатило меня с ног до головы, заставив замереть, предстоящая совместная игра с хранителем полностью вытеснила мысли о присутствии на празднике короля Объединённого Эвира.

Чтобы в помещение попадал свежий вечерний воздух, двери павильона оставили открытыми. Я сбросила оцепенение и улыбнулась Джуну, когда тот сел на деревянную веранду и принялся наблюдать за нашим занятием с безопасного расстояния. Он уложил алебарду рядом, локоть упёр в согнутое колено и подпёр подбородок ладонью. Заметив мой взгляд, Джун наградил меня ответной широкой улыбкой, и я невольно сбилась во второй раз, из-за чего учитель строго окликнул меня. Джун тихо засмеялся в кулак, а я хоть и отвела от друга глаза, но продолжила глупо улыбаться, проводя смычком между струнами и извлекая нужные звуки.

⁂

– Аша.

Я едва успела прикрыть дверь в свою спальню, как голос Джуна заставил меня испуганно подпрыгнуть.

– Что ты тут делаешь?! – тихо спросила я, когда он сам появился из-за ширмы.

– Ты закончила на сегодня? И что у тебя завтра?

– На сегодня да, завтра опять занятия, а послезавтра праздник близнецов.

– К тебе больше никто не зайдёт? – Джун окинул взглядом мою спальню и запер двери изнутри.

– Нет, сейчас часы для выполнения домашних заданий, а потом сон. – Я с недоумением проследила за ним и посмотрела в окно, где медленно сгущались сумерки.

– Отлично! Переодевайся, – приказал Джун, с довольной улыбкой бросив мне серый наряд из нижних штанов и невзрачного хлопкового платья.

– Что за…

– Скорее! А то не успеем.

Я одарила друга подозрительным взглядом, но сделала, как он велел: скрылась за ширмой и переоделась в простой наряд. Затем перед зеркалом торопливо стёрла остатки макияжа влажной тряпицей.

– Как ты сюда попал, кстати?

– Залез через окно, – без какого-либо смущения признался Джун.

– Но оно было заперто.

– Мне не впервой.

– Хочешь сказать, что не в первый раз забираешься в мою спальню? – язвительно уточнила я, выходя из-за ширмы и поправляя пояс.

– Было дело, но всего пару раз, – продолжил хвастаться Джун, протягивая мне плетёную шляпу с чёрной вуалью. – Сейчас мы вылезем через окно и пойдём в город, а ты, – он приложил палец к моим губам, пресекая попытку возразить, – ты молча пойдёшь за мной. И закрой лицо, а то наместница нас вздёрнет, если узнает.

– Куда мы…

– Ш-ш-ш! Я сказал молча.

Ещё пару раз я попыталась уточнить, куда мы направляемся, но Джун только загадочно улыбался да закрывал мне рот, не позволяя произнести ни слова. Я сдалась, и победная улыбка Джуна стала шире, а предвкушение, мелькнувшее в его глазах, передалось и мне.

Мы выбрались через окно, я надела плетёную шляпу и скрыла лицо вуалью. На территории поместья были развешаны зажжённые фонари, но темнота сгущалась, и полупрозрачная ткань ухудшала обзор, поэтому Джун сжал мою ладонь и уверенно потянул за собой, становясь моим проводником. Он с лёгкостью избегал охрану и слуг, изучив расписание обходов. Знал, по каким тропинкам пройти и за какими кустами пригнуться, чтобы оставаться незамеченными. Я закусила губу, сдерживая смех, когда мы в очередной раз ловко проскользнули мимо стражи. Если вначале меня одолевало беспокойство, то теперь на его место пришло веселье. Рядом с Джуном я не испытывала страха, а все тревоги уходили на задний план, хотя друг даже не захватил оружие, кроме скромного кинжала, закреплённого на пояснице.

Это не первый наш краткосрочный побег из поместья, но последний раз был давно – два года назад.

– Дальше мы пройдём быстрым шагом, Аша. Участок слишком открытый. Притворимся слугами, спешащими по своим делам. Доберёмся до стены и перелезем. Здесь она не высокая, – напомнил Джун, когда нам оставалось шагов двадцать до каменной охранной стены позади основных павильонов.

Я кивнула, Джун завертел головой, проверяя, нет ли кого поблизости. Он, как всегда, сосчитал до трёх, и мы вышли на освещённую дорожку, огибающую одно из зданий. Десять шагов мы преодолели бесшумно и беспрепятственно, но неожиданно из-за поворота нам навстречу вышел светловолосый эвирец. Из-за вуали я не успела его заметить и случайно задела плечом. От столкновения моя шляпа съехала назад, открыв лицо и волосы.

Я узнала нахального гостя, который кланялся, вызывающе глядя в глаза. Не успела я испугаться или начать переживать, как Джун извинился перед гостем и потащил меня за собой дальше. Я обернулась, чтобы напоследок проверить, не позовёт ли эвирец местных стражников, но мужчина остался стоять на месте, провожая нас недоумённым взглядом.

– Не переживай, Аша. Он же эвирец, они плохо нас различают, как и мы их. К тому же ты в костюме служанки, – развеял все мои страхи Джун и повёл сквозь кусты к стене.

Он сцепил пальцы и подставил руки, предлагая меня подсадить. Я поставила ногу на ладони Джуна и едва не вскрикнула, когда он без предупреждения подбросил меня вверх. Он сделал это с такой лёгкостью, что я с трудом успела уцепиться за стену, чуть не перелетев через неё.

– Риша была права, ты вырос, – сдавленно пробормотала я, забравшись на черепицу.

– Только заметила, малышка Аша? – передразнил он, подпрыгнул, схватился за край и ловко подтянулся вверх.

До чего же они любят это прозвище.

Джун не мешкая спрыгнул с другой стороны и протянул руки, предлагая меня поймать. Я фыркнула и приземлилась на ноги рядом. Джун помог поправить шляпу и вуаль, и мы побежали в город. Я не знала, куда мы направлялись, но не следила за местностью, доверяя Джуну и позволяя уводить меня дальше в глубь города по узким переулкам. Наступил вечер, и улицы были полны огней, слабый ветер раскачивал гирлянды разноцветных фонарей, украсивших дома в честь приближающегося праздника близнецов, в воздухе пахло едой и вином. Сладкие ароматы медового печенья и сушёных фруктов перемешивались с резким запахом острого перца, тушёных закусок и куриного супа. Чем дальше мы шли, тем многолюднее становилось вокруг. К гулу обычных разговоров примешивались смех и крики, а затем музыка и песни, звучащие где-то севернее. Жители Шилина уже начали праздновать.

Джун избегал широких улиц, словно намеренно огибая столпотворения. Почти весь наш путь проходил по неосвещённым переулкам. Всё время мы либо бежали, либо шли быстрым шагом. Джун притормозил лишь при виде двух фигур.

– Почему так долго? За ручку не торопясь прогуливались? – насмешливо спросил Минсу, оттолкнувшись от стены тёмного переулка.

Мы с Джуном бросили на старшего недовольные взгляды, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

– Минсу, шутишь ты, а стыдно мне за твоё убогое чувство юмора, – усмехнулась Риша, откидывая вуаль с лица. На ней была такая же плетёная шляпа, как и у меня. – Привет, малышка Аша.

Из-за поворота вышли Раян и Шин. Все старшие переоделись в чёрные одежды, я недоумённо моргнула несколько раз – непривычно было видеть на них что-то помимо красных тканей.

– Почему вы здесь? – хрипло спросила я, вытирая пот со лба.

– Чтобы хоть немного развлечься на настоящем празднике, – объяснила Риша.

– А где Сэён?

– Ему не повезло вытянуть короткую соломинку и остаться в храме, чтобы прикрыть нашу отлучку, – объяснил Шин.

Пресекая дальнейшие вопросы, Риша взяла меня под руку и смело повела в сторону широкой улицы. Меня окатило голосами веселящихся жителей Шилина, музыкой и запахами различных угощений с тележек торговцев.

Я завертела головой, впитывая в себя бурлящую жизнь города, на лице сама собой расцвела улыбка. В этой части Шилина я никогда толком не была. Здесь не так чисто, как в богатых районах, дорога хоть и мощёная, но старая. Некоторые камни под ногами шатались, зелени вокруг практически не было. Пахло не всегда приятно, а люди время от времени толкались, не утруждая себя извинениями. Всего так много, что голова закружилась, но я продолжала жадно разглядывать веселящихся, многочисленные украшения на домах и продаваемые сладости.

Неожиданно подвыпивший мужчина в толпе запутался в ногах и едва не навалился на меня всем весом. Шин грубо схватил его за одежду на груди и встряхнул, заставив извиниться. Незнакомец что-то пробормотал, еле ворочая языком, и старший раздражённо оттолкнул пьяного подальше, морщась от исходившего от него запаха. Я поблагодарила Шина за помощь и заботу, а Джун схватил меня за руку и утащил в сторону, приметив засахаренные ягоды. Мне было непонятно, откуда у Джуна деньги, но он покупал абсолютно всё, на чём я невольно задерживала взгляд. Один из торговцев предложил нам вина, друг заплатил, но протянутые нам пиалы выхватили Минсу с Шином и опустошили под негодующий возглас Джуна.

– Эй! Я за эти деньги едва спину не надорвал, пока тащил горшки в город! Да как вы… – договорить он не успел, потому что Шин добродушно хлопнул младшего по спине, отчего тот покачнулся.

– Спасибо, Джун!

Второй ощутимый хлопок был получен от Минсу.

– Спасибо, Джун! – с идентичной интонацией намеренно повторил старший.

Я громко рассмеялась от этой картины.

Оскорблённый их поведением, Джун продолжил отчитывать старших, а те, игнорируя его слова, попытались отобрать его кошелёк, чтобы узнать, сколько же дедушка заплатил Джуну, чтобы тот продал слепленные младшими учениками горшки. В храме имелась гончарная мастерская, всю посуду ученики делали сами под присмотром мастеров, но излишек созданного продавали на рынке.

Раян не поддерживал наш галдёж, лишь изредка вставлял реплики в обсуждениях и спорах, но улыбался чаще, чем раньше. Наслаждаясь возможностью забыть о повседневных ограничениях, мы вместе смотрели уличные огненные представления, Риша даже подбила Раяна поучаствовать в конкурсе метания кинжалов. Хранитель выиграл с лёгкостью и без особого энтузиазма, но его брови поползли вверх, когда в подарок он получил булочку со сладкими красными бобами. Мы все с нетерпением ждали, станет ли он её есть, но Раян, к всеобщему удивлению, протянул выигрыш Джуну.

– Ешь молча, – заранее предупредил он, пока Джун глядел на старшего с разинутым ртом, похоже, решив, что произошедшее не более чем совпадение. Я же была уверена, что Раян сделал это намеренно, зная о любви Джуна к выпечке именно с такой начинкой.

Внезапно раздался громкий хлопок, я вздрогнула и обернулась, заметив краткий всполох разноцветного света. Он был совсем маленьким. Окружающие люди, как и я, сперва испугались, но затем с восторгом окружили циркачей, которые устроили ещё несколько мелких взрывов.

– Это фейерверк? – спросил стоящий рядом со мной Джун, во все глаза глядя на разноцветные огни. Те выстреливали на пару метров вверх и растворялись в воздухе.

– Скорее хлопушки, настоящий фейерверк взлетает до самых небес, – ответила Риша. Все, кроме Раяна, обернулись к подруге с немым вопросом на лицах, и та торопливо продолжила: – Недавно созданный порох учёные при дворе императора с чем-то соединили и создали огненные цветы. Вот такие огромные. Как целый дом! Они взвиваются очень высоко, туда, где летали драконы!

Риша попыталась изобразить размеры руками, но похоже, их длины не хватало. Я, Джун, Минсу и Шин восторженно внимали рассказу, пока Раян сдерживал улыбку. Они-то с Ришей видели всё своими глазами, а нам приходилось воображать, но получалось с трудом. Я хмурила лоб, пытаясь соединить образы пламени и цветов в голове.

– На свой день рождения император устроил масштабное представление, фейерверки не меньше получаса освещали ночное небо, – добавила Риша. – Уверена, он и на следующий год устроит что-то похожее, может, съездим все вместе?

Мы радостно поддержали идею, Раян сделал вид, что не заметил наших вопрошающих взглядов. К тому времени он будет официальным хранителем, и именно его позволение нам потребуется для путешествия.

К сожалению, хлопушки у циркачей быстро закончились, и мы двинулись дальше. Мы посмотрели представление в уличном кукольном театре, где показали историю четырёх драконов, понаблюдали за жонглёрами и провели вместе ещё несколько часов, гуляя по улицам. С наступлением глубокой ночи старшие предложили проводить нас к дому наместницы. Раян и Риша с напускным недовольством качали головами, слушая рассказ Джуна о нашем побеге из поместья через охранную стену. Шин и Минсу, наоборот, похвалили за находчивость и наглость. Старшие помогли нам забраться наверх и дождались, пока мы с Джуном благополучно перелезем. Прежде чем спрыгнуть с другой стороны, я обернулась на друзей. Этот вечер был идеальным, расслабленным и искренним. Я не смогла сдержать счастливой улыбки, осознав, что после возвращения в храм вся моя жизнь будет такой. Джун уже спрыгнул и протянул руки. В этот раз я приняла его помощь, соскользнула, бесшумно попав в крепкие объятия друга, который подарил мне этот прекрасный вечер.

В поместье все, кроме охраны, легли спать. Стояла умиротворяющая тишина, а моё сердце забилось чаще оттого, что Джун не стал сразу опускать меня на землю, а почему-то помедлил, удерживая на весу в своих руках, и я невольно обвила руками его шею, зарывшись пальцами в волосы.

Глава 11

В день праздника приготовления начались с раннего утра. Меня искупали в ароматной воде, тщательно промыли волосы, обтёрли увлажняющими маслами, помогли одеться, сделали макияж и причёску. Меня как куклу передавали из одних рук в другие, подготавливая к мероприятию. Даже спустя часы мои волосы продолжали пахнуть смесью цветов и фруктов.

Меня, как младшую госпожу, нарядили в праздничные шелка. Платье в несколько слоёв из ткани коралловых и персиковых оттенков было расписано изысканными мотивами осеннего леса; к широкому, украшенному бисером поясу были приделаны украшения. Наряд сшили мастера своего дела, но из-за широких рукавов мне придётся тщательно следить, чтобы за что-нибудь не зацепиться.

После всех приготовлений через несколько часов после полудня я встала на специально отведённое мне место между Торой и Наён. Я упорно скрывала мелкую дрожь, удерживая на лице привычную маску доброжелательности, пока ладони то и дело становились влажными, усиливая мою нервозность. Я подняла руку и ощупала гребни и заколки на голове.

Тора, я и Наён должны были стоять у входа и лично приветствовать всех прибывающих, чтобы выказать должное гостеприимство. Сперва гости шли сплошным потоком, за полтора часа бесконечных поклонов у меня заныла поясница, а мышцы лица начало сводить от не сходящей с лица вежливой улыбки. Но скоро должно стать полегче, основные приглашённые приехали, осталось прождать ещё какое-то время, и нам будет позволено присоединиться к празднику.

Стоящую рядом Наён нарядили и причесали мне под стать, только платье дали немного проще и украшений в волосах у неё меньше. На празднике близнецов можно притворяться кем угодно, мы могли бы на один вечер поменяться местами, но наместница запретила. Наказала продолжать играть наши роли. Лицо Торы, как будущей преемницы госпожи Ян Йорин, уже известно многим советникам, поэтому она не скрывалась на нынешнем празднике. Большинство прибывших гостей были мне незнакомы, поэтому я не имела ни малейшего представления, кто из них мне соврал при знакомстве.

Может, тот молодой человек, представившийся сыном генерала из провинции Востока, или же тот, кто представился его помощником? Может, девушка, заинтересованно смотрящая на группу эвирцев, вовсе не младшая сестра наместника Центральной провинции? Или молодая женщина, разговаривающая с учеником из храма Дракона Юга, вовсе не дочь подруги госпожи Ян? Да и тот юноша… точно ли он ученик храма? Зелёные одежды ещё ни о чём не говорят. Он мог одеться так специально.

Мой взгляд метался от одного гостя к другому в поисках подсказок. Я надеялась, что эта игра всё же будет забавной, но ощутила себя в ловушке, не зная, с кем и как должна себя вести. Я растерялась, не понимая, кому верить и на что обращать внимание, чтобы раскрыть обман.

Специально для праздника всю обширную территорию поместья украсили цветами и гирляндами фонарей, которые зажгут ближе к вечеру. Расставили столы с угощениями и распахнули двери нескольких павильонов, где желающие могли расположиться и отдохнуть в помещениях с удобством.

Я повернула голову в сторону Шилина. Даже отсюда я могла расслышать бой барабанов и льющуюся мелодию флейт, заметить вдалеке вьющиеся разноцветные ленты, подбрасываемые в воздух танцорами или жонглёрами там, где проходил парад. Время от времени среди изогнутых крыш поднималась голова оранжевого Западного Дракона, собранного из бумаги. Люди несли его длинное тело на бамбуковых палках, попеременно то поднимая, то опуская волной, имитируя полёт.

В отличие от шумного фестиваля в городе, праздник близнецов в поместье проходил спокойно. В основном здесь собрались влиятельные люди. Игра в ложь – это удел молодых, которые присматривались друг к другу. Представители старшего поколения уже давно знакомы и собрались в отдельные группы для обсуждения новостей, сплетен и важных политических дел.

– Стой спокойно, – тихо бросила Тора Наён.

Младшая госпожа нервно одёрнула рукава платья, утомлённая стоянием на одном месте.

– Долго нам ещё ждать? – прошептала Наён в ответ. – Разве мы не всех поприветствовали?

Моя улыбка стала чуть более живой – её нетерпение забавляло, хотя я сама только усилием воли заставляла себя не делать лишних движений. Госпожа Ян оставила нас недалеко от входа, а сама общалась с важными гостями то в саду, то в главном павильоне.

– Не трогай лицо, – тем же ласковым тоном с доброжелательной улыбкой остановила меня Тора, когда я потянулась почесать нос.

Она даже не повернула головы в мою сторону, её способность всё подмечать и контролировать пугала и восхищала одновременно.

– Макияж испортишь, – добавила Тора, когда я замерла с не донесённой до лица рукой.

Я подчинилась, но пару раз наморщила нос, силясь избавиться от щекочущего ощущения.

Прибыли новые гости, и мы вновь поклонились, приветствуя их. Мне с трудом удалось подавить смешок, когда я услышала, как Джун громко чихнул. Друг стоял на расстоянии пяти шагов, спиной прислонившись к каменной стене. Он скучающе разглядывал новоприбывших, держась за свою алебарду. Пару раз он корчил рожи, пытаясь рассмешить меня в самый неподходящий момент, и ему это почти удавалось, но Наён вовремя больно щипала меня за бок. И в этот раз я обернулась на звук, Джун состроил недовольную мину, кивнув на сильно пахнущие кусты с цветами рядом с ним.

– Будущий хранитель, добро пожаловать обратно в Шилин! – громко поприветствовала Тора.

Мы с Джуном моментально распрямили спины и обратили всё внимание на Раяна, который зашёл на праздничную территорию поместья. Его сопровождали Риша и, к моему изумлению, Шин. На всех троих были одинаковые чёрные с красным одежды мастеров, а на широких поясах покачивались янтарные подвески с символикой храма. Госпожа Ян говорила, что явится хранитель, но ей неизвестно, что душа дракона перешла в Раяна, поэтому наместница скорее всего решит, что дедушка в очередной раз оскорбил её своим пренебрежительным отношением. Хотя её негодование его только позабавит. После скандала, произошедшего, когда госпожа Ян Йорин меня забрала, дедушка предпочтёт весь день провести без движений в медитации, чем пару часов рядом с наместницей. Риша и Шин поклонились нам, никак не демонстрируя, что посвящены в мой секрет двойника.

– Рад видеть вас в добром здравии, госпожа Ян Тора, – ровным тоном поприветствовал Раян старшую дочь семьи Ян.

Они сдержанно поклонились друг другу.

– Здравствуй, – обратился ко мне Раян, он не добавил никакого обращения, а по его отстранённому выражению лица я не сумела понять, вышло ли это случайно или ему претило называть меня чужим именем.

– Наён, – на всякий случай помогла ему я, но Раян не повторил фальшивое имя, лишь коротко кивнул.

– Надеюсь, вам понравятся угощения. Мы также благодарны, что будущий хранитель согласился выступить вместе с моей младшей сестрой, – Тора поддержала свои слова ещё одним поклоном.

– Это честь для меня, госпожа, – отстранённо ответил Раян. – Не стану более вас задерживать.

Он развернулся, чтобы отойти, и моя улыбка стала чуть шире при взгляде на его причёску. Раян завязал высокий хвост и перетянул его красной лентой с короткой медной шпилькой, из-за чего волосы раскачивались при каждом шаге. Риша коротко кивнула мне, пока они с Шином проходили мимо.

– Ещё пять минут, – сдалась Тора, когда Наён начала буквально топтаться на одном месте и тяжело вздыхать.

К нашей с Наён удаче, Тора всегда выполняла обещания. Поэтому спустя означенное время мы прошли в сады, чтобы присоединиться к празднику и пообщаться с гостями подольше.

– Извини, Джун, но сегодня ты не можешь везде ходить за нами, – предупредила Тора, когда мой друг увязался следом. Джун недовольно нахмурил лоб, но не успел возразить, как она продолжила: – Я имею в виду, что не нужно дышать нам в затылок. Здесь полно охраны, и не только нашей, но и других гостей. Ты можешь наблюдать издалека, если волнуешься, мы всегда в поле зрения. – Тора понимающе улыбнулась, заметив его колебания.

– Всё хорошо. Повеселись немного. Я освобожусь после выступления, – я сжала пальцы на локте Джуна, пытаясь убедить в своих словах. – Пообщайся с Раяном, Ришей и Шином.

Напоминания о присутствии старших оказалось достаточно, чтобы Джун всё-таки отступил.

– Я знаю, что вы проголодались, хотите насладиться праздником и познакомиться с кем-нибудь. Сегодня вы можете делать это порознь, – тихо наставляла Тора меня и Наён. – Но сейчас мы обязаны пообщаться с королём Эвира. Будьте вежливы.

Мы с Наён переглянулись, охваченные подступающим волнением. Тора ушла вперёд, и мы покорно последовали за ней к группе мужчин и женщин. Все они были одеты в кхоринские одежды, многослойные, с запа́хом и затянутые поясами, но двое мужчин выделялись на фоне остальных телосложением и светлыми волосами.

– Ваше величество, – обратилась Тора к одному из них, остановившись на почтительном расстоянии.

Разговоры среди мужчин и женщин прекратились. Король Эйден повернулся к нам, и я едва не выдала себя слишком громким вздохом. Эйденом оказался тот светловолосый эвирец, с которым я столкнулась, убегая из поместья с Джуном. Меня удивило, что в тот день он внешне едва ли отличался от своих солдат, а позже и вовсе бродил в сумерках без охраны.

– Госпожа Тора, – доброжелательно улыбнулся король в ответ.

Эйден говорил понятно, но с акцентом. Согласные звучали грубее, и всё же низкий голос создал приятное обволакивающее впечатление.

– Вам пришлась по вкусу наша еда, ваше величество? – дежурной фразой начала разговор Тора.

– О да! Потрясающе, как вы в Кхорине умеете засушивать фрукты. Они становятся слаще, но остаются мягкими. Мы тоже так делаем, но фрукты часто теряют былую мягкость и становятся несъедобными. – Король ответил на банальный вопрос искренне и развёрнуто, чем вызвал у нас улыбку.

Многие в Кхорине на подобный вопрос ответили бы коротко, простым согласием или уклончивым уходом от темы, понимая, что этот вопрос не более чем вежливость, однако Эйден воспринял его со всей серьёзностью.

Король отошёл от своих недавних собеседников и встал ближе. Он окинул меня и Наён заинтересованным взглядом, на его лице не отразилось узнавания, и я понадеялась, что он и не понял, что мы уже виделись несколько раз.

Эйден оказался действительно молод, выглядел чуть младше своих двадцати семи. Внешность показалась мне грубоватой, но всё равно притягательной. Серо-зелёные глаза и светлые, едва заметно вьющиеся волосы. Белозубая улыбка молодого короля была немного кривоватой, больше походящей на усмешку. Однако образ смягчали часто приподнимающиеся в удивлении брови, отчего глаза становились больше, а мимика выглядела живой.

– Я хотела представить вам мою младшую сестру – Наён, – Тора указала на меня. – А рядом наша кузина – Хёна.

Мы поклонились, и Эйден ответил тем же, но неуклюже. Глаз при приветствии он снова не опустил, нарушив этикет. Хотя он король и быть дерзким ему позволено.

– Я слышал о вашем празднике близнецов, Тора. Могу ли я быть уверен, что Наён – это Наён, а девушка рядом с ней – Хёна?

Эйден внимательнее вгляделся в моё лицо, а затем с неменьшей подозрительностью рассмотрел Наён, но мы ничем себя не выдали, удерживая одинаковые понимающие улыбки.

– Не можете, – честно ответила Тора. – На то это и праздник близнецов.

– Что ж, вероятно так даже интереснее, – кивнул молодой король. – Тора? Это имя похоже на наше. Словно его взяли из нашего языка.

– В нашем языке тоже есть это имя, но вы верно угадали, – подтвердила старшая сестра Наён. – Матушка выбрала его именно из-за наличия в обоих языках. Она любит культуру Эвира. Некоторые в Кхорине уже называют детей эвирскими именами, считая их звучание по-необычному красивым.

– Мне отрадно это слышать, потому что я восхищаюсь вашими традициями, – Эйден указал рукой на свой полностью чёрный кхоринский наряд. Несмотря на однотонность, верхняя мантия с широкими рукавами была обильно расшита растительным узором серебряной нитью. – И я благодарен за возможность примерить ваши одежды. Интересный опыт.

– Нам в радость, ваше величество.

– Что вы думаете, Наён? Мне подходят ваши одежды? – неожиданно обратился ко мне Эйден.

– Разумеется, ваше величество, – со скромной улыбкой, не задумываясь, ответила я.

– Ну же, Наён. Подобный ответ я услышу от вас, даже если обмотаюсь тряпкой. Скажите, что действительно думаете.

Я открыла рот, чтобы выдать один из заученных комплиментов, но почему-то замерла, встретившись с королём взглядом.

– Золотая, – вырвался у меня правдивый ответ.

– Золотая? – переспросил король, и недоумение, отразившееся на лице, сделало его более очаровательным.

– Вам бы больше пошёл наряд, расшитый золотой нитью, а не серебряной. К тому же у вас серо-зелёные глаза, поэтому вместо чёрного лучше выбрать цвет посветлее, – в странном оцепенении я озвучила все свои мысли.

Тора и Наён не попытались меня заткнуть, а улыбка Эйдена ширилась с каждым моим словом.

– Вот оно как? К сожалению, я не столь хорош в подборе одежды. Мне принесли три комплекта, но, вероятно, я сделал неправильный выбор.

– Нет, ваше величество, вы выглядите потрясающе, – я неловко попыталась сгладить сказанное. – Как вы и заметили ранее, даже надев мешок, вы будете выглядеть привлекательно. Это не лесть, а правда.

Только выпалив всё на одном дыхании, я поняла, что ухудшила своё положение ещё большей откровенностью. Мой ответ явно позабавил монарха.

– Вы находите меня привлекательным?

Настоящая Наён бросила на меня выразительный взгляд, а я ощутила себя в ловушке. На этот вопрос есть лишь два ответа: «да» либо «нет». Второе не вариант, может оскорбить короля Эвира. А первый подходит по всем параметрам: вежливый и может дать шанс настоящей Наён стать одной из тех, на кого монарх обратит своё внимание. Вряд ли этот брак возможен, но интерес Эйдена может разжечь любопытство со стороны других богатых семей. Но даже зная всё это, я медлила, бросив короткий взгляд на Джуна, Раяна и Ришу, которые о чём-то спорили с Шином в стороне. Риша почему-то засмеялась, Джун запустил руку в чёрные волосы, а Раян внезапно повернул голову ко мне, и я торопливо отвела глаза.

– Да, нахожу, – как можно ровнее ответила я, вызвав довольное выражение лица у короля.

– Не станем более вас отвлекать, ваше величество. – Тора взяла меня под локоть, намереваясь увести, но Эйден преградил нам путь.

– Прошу прощения, Тора, могу ли я ещё немного пообщаться с вашей сестрой? Её прямота кажется мне чем-то… освежающим. – После короткой заминки он подобрал странное слово из нашего языка, но Тора понимающе кивнула.

– Как пожелаете. Тогда веселись, Наён, и не забудь потом пообщаться с другими гостями. Хёна, пойдём за мной.

Настоящая Наён едва ощутимо сжала мою ладонь в знак поддержки. Мне нескоро удастся расслабиться, а ей Тора наверняка теперь позволит действовать свободно.

– Я знаю, насколько утомительны подобные мероприятия. Вы что-нибудь ели? – Эйден жестом пригласил меня отойти с ним в сторону.

И тут и там на территории садов установили столы с пиалами и кувшинами вина, рядом выложили фрукты и сладкие закуски из риса. Мы подошли к столу под раскидистым клёном. Я смахнула рукой несколько ярко-красных листьев со столешницы, находя расположение угощений не совсем удачным. Однако это только закуски, желающие могли подкрепиться более сытными угощениями за длинными столами, накрытыми в главном павильоне.

– Вы хорошо владеете нашим языком. – Я выбрала нейтральную тему, не зная, какими разговорами развлечь иностранного правителя. – Зачем это вам, ведь есть переводчики?

– Невозможно понять культуру или то, как вы мыслите без знания языка. К тому же весьма неразумно не иметь возможности общаться с единственным соседом. – Эйден одарил меня то ли снисходительной, то ли дежурной улыбкой, и я пожалела о своём глупом вопросе. – Но мне не хватает практики, поэтому я никак не могу избавиться от ярко выраженного акцента.

Будто специально Эйден сделал его заметнее, наигранно строя недовольное лицо, чем вызвал у меня смешок.

– Вы когда-нибудь бывали в Эвире, Наён? – перевёл тему Эйден, пока я наблюдала, как он придерживал широкий рукав, чтобы налить себе вина.

Движение вышло аккуратным, почти естественным, но я догадалась, что короля никто не научил, как это делается, он, наблюдая за другими, сам всё подметил. Эйден наполнил пиалу самостоятельно, движением руки остановив слугу, собравшегося подойти и помочь. Тот отступил, и стало ясно, что король желает говорить со мной наедине. Эйден налил вина и мне. Несмотря на нежелание пить, тем более на голодный желудок, королю я не смела отказать.

– Нет, ваше величество, не бывала.

– Что вы знаете о моей стране?

– Не так много. Территория… не самая благоприятная для жизни, слишком много камня в земле, да и леса густые. Наверное, нелегко было построить города. Я слышала, что из-за горной гряды в Эвире рассвет виден не так, как видим его мы.

Эйден размеренно кивал в такт моим словам, а затем залпом опустошил пиалу и повертел её в руках. Похоже, она показалась ему непрактично маленькой, и король налил ещё. Я сделала пару глотков, отмечая, что напитки, привезённые Ришей и Раяном, были вкуснее. Это вино слегка горчило.

– Верно. Камня в земле много, поэтому в основном мы разводим скот. Но у всего есть плюс. Земля оказалась богата минералами и другими полезными ресурсами. Мы живём в достатке, жаловаться не на что.

Я внимательно слушала, выбирая фрукт со стола. Мои пальцы неуверенно замерли над сливами. Перед глазами появился образ Раяна, который утверждал, что я люблю сливы и кумкват. Эйден вложил сливу мне в руку, и я моментально пришла в себя.

– И с рассветом вы правы, Наён, – прошептал молодой король, наклонившись чуть ближе, – но из-за гор вы не способны любоваться уходящим за океан полыхающим солнцем, потому что закат принадлежит нам.

Последние слова он протянул с наслаждением, словно стал победителем в споре. В горле пересохло, и я невольно отступила, пытаясь уйти от внезапной близости и чужого тёплого дыхания. Чтобы отвлечься, я нашла взглядом Джуна, тот не отрываясь смотрел на меня. Старшие рядом хоть и притворялись беседующими, но время от времени я замечала их вскользь обращённое внимание. Они наблюдали.

– Приезжайте с сестрой ко мне в гости. Я покажу вам красивейшие закаты.

– С радостью, ваше величество, – улыбнулась я и надкусила сливу.

Мне осталось полгода, поэтому если предложение Эйдена искреннее, то в Эвир поедет уже настоящая Наён, но мне почему-то тоже захотелось взглянуть на алеющий закат над океаном.

Разговоры резко оборвались, все присутствующие одновременно вскинули головы при звуках заворчавшего вдалеке грома. Ни молний, ни дождя не было, хотя небо хмурилось, затягиваясь серыми тучами. Кожей я ощутила приятную вибрацию от приближающейся грозы.

– Ваш дракон чем-то недоволен? – поинтересовался Эйден, продолжая разглядывать небо.

На мгновение показалось, что его улыбка стала какой-то мстительной, но стоило мне моргнуть, и она исчезла, а его величество отпил из пиалы.

– А может, рад, – возразила я.

– Радость, похожая на злость? Занимательно, – проговорил король, несмотря на непринуждённый тон, слова прозвучали скучающе.

Хоть приподнятые брови и вернувшаяся расслабленная улыбка должны были придать его выражению лица заинтересованный вид, меня не отпускало ощущение, что все эти эмоции продемонстрированы намеренно, чтобы сбить с толку.

– Сейчас сезон осенних бурь, – пояснила я. – У нас лишь грозы да дожди, а вот южнее, на море, бури проходят почти каждый день в этот период.

– Почему вы на меня так странно смотрели, Наён? – неожиданно перевёл тему Эйден, и я замерла с поднесённой к губам сливой.

– Когда?

– Пару дней назад. Да и сегодня. Мой приветственный поклон был неправильным?

– Он немного неверен, вот и всё. Видно, что вам непривычно. В Эвире люди приветствуют друг друга по-другому, верно?

– Верно, у нас поклоны для слуг. Мужчины приветствуют друг друга рукопожатием.

– А что для женщин?

Я догадалась о своей ошибке, глядя, как губы Эйдена растянулись в лукавой улыбке.

– Раз я научился вашему приветствию, то окажете мне честь принять эвирское приветствие, Наён?

– Конечно, – менее уверенно ответила я, зная, что другого варианта у меня всё равно нет.

Я с недоумением посмотрела на молодого короля и его протянутую ладонь.

– Возьмите меня за руку, Наён, – попросил он, забавляясь от моего испуганного взгляда, мечущегося от его лица к руке и обратно.

Это не совсем по нашим правилам, чтобы незнакомые мужчина и женщина держались за руки, но интерес взял верх, и я аккуратно вложила свою руку в его ладонь. Она была значительно больше моей, кожа грубая, мозолистая от тренировок с оружием. Из горла вырвался вздох, когда Эйден сжал пальцы, не позволяя мне передумать, наклонился и приник губами к костяшкам моей руки. Я вся оцепенела от незнакомого прикосновения, но не позволила себе выдернуть ладонь, боясь обидеть короля. Его мягкие губы задержались на моей коже на несколько долгих мгновений, а мысль об этом незнакомом поцелуе заставила меня покраснеть.

– Вот так мы приветствуем женщин, – сказал Эйден, выпрямившись, но моей руки не выпустил, а наоборот, накрыл второй, удерживая между ладонями. – Ведь приятнее, чем поклоны, верно, Наён?

Глава 12

Я не успела ответить королю Эвира, как рядом буквально из ниоткуда появился Джун в компании троих старших.

– Прошу прощения, госпожа, но с вами хочет познакомиться будущий хранитель Юга, – деловито доложил Джун, спасая меня от неловкой ситуации.

Брови Эйдена вначале взлетели вверх от удивления, когда вокруг нас внезапно появилось столько людей, но он быстро взял себя в руки и натянул дежурную улыбку. Король оглядел наряды моих друзей и задержал взгляд на Раяне. Они были одного роста и примерно одного возраста, хотя в остальном выглядели как полные противоположности. За исключением глаз. У Раяна они тоже светлые.

– Вероятно, вы и есть хранитель Дракона Запада, – угадал Эйден. – Мне отрадно познакомиться с таким человеком, вы словно бог, раз носите в себе душу одного из драконов.

– Я лишь будущий хранитель, но рад слышать, что вас так занимает наша вера и вы узнали меня по одежде, – спокойно ответил Раян, бросив холодный взгляд на руки короля, которые всё ещё сжимали мою ладонь.

Эйден понял намёк и отпустил меня.

– Вы слишком высокого мнения о моих знаниях, но я буду польщён, если вы лично расскажете мне больше. Могу ли я посетить знаменитый храм? Хотелось бы быть подкованным перед встречей с императором Шионом.

Джун взял меня за локоть и потянул на пару шагов в сторону, чуть подальше от Эйдена. Риша и Шин нахмурились после прямого вопроса от короля Эвира. Хотя я сомневалась, что Раян может отказать правителю другой страны, всё-таки он прибыл сюда ради поездки в Зимний дворец, значит Эйден – гость императора. Раян хоть и хранитель, но подчиняется императору.

– Думаю, мы можем это обсудить, – уступил Раян.

– Потрясающе. – Улыбка Эйдена стала шире, почти перерастая в довольную ухмылку. Только теперь я заметила, что его клыки были немного острее, чем у большинства людей, и делали улыбку больше похожей на оскал. Выражение лица Эйдена смягчилось при взгляде на меня. – Благодарю, Наён, за приятную беседу. Надеюсь, нам ещё удастся поговорить.

– И я, ваше величество, – в тон ответила я и ушла вслед за Джуном.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, оказавшись на безопасном расстоянии от эвирца.

Джун специально повёл меня по саду узкими тропинками, чтобы ненадолго скрыться от остальных гостей за цветочными кустами.

– Что за фамильярное обращение?! – вспылил Джун, прежде чем я успела ответить.

Я потёрла костяшки, которых Эйден коснулся губами. Это был мимолётный поцелуй, но сердце продолжало биться часто, делая моё дыхание рваным. Я никак не могла отделаться от ощущения его губ на коже.

– Всё хорошо. Король просто показывал, как приветствуют девушек в Эвире. – Я зачем-то попыталась оправдать Эйдена, хотя, может, и не стоило.

Джун резко обернулся, одарив меня недовольным взглядом, но смягчился, заметив, как я вздрогнула. Он взял меня за поцелованную руку и сам потёр кожу пальцами, будто мог таким способом избавиться от следа поцелуя. Его забота отозвалась теплом в груди, и сердце потихоньку угомонилось.

– Ты выдумал или мне и правда нужно поговорить с будущим хранителем?

– Не выдумал. Я слышал, как он сказал Раяну, что не знаком с младшей госпожой Ян. Среди присутствующих есть представители лишь двух храмов. Из восточного и северного никто не приехал, так что тебе стоит познакомиться с учениками Юга, пока есть такая возможность.

Я кивнула и поспешила за Джуном по извилистой дорожке, вспоминая, как часто мы с ним обсуждали путешествия в другие храмы и вероятность личной встречи с остальными хранителями. Этот год и вовсе особенный: прошлое поколение хранителей меняется на новое.

Мы обогнули низкую сосну с причудливо изогнутым стволом и чуть не столкнулись с двумя молодыми людьми в зелёных одеждах. Наряды в нежных, приятных глазу тонах, а вышивка в белых и более насыщенных оттенках зелёного. Мой взгляд упал на их поясные подвески. Ученики из храма Западного Дракона носят подвески из янтаря, а у этих молодых людей они сделаны из нефрита и аметиста, который своим нежным фиолетовым оттенком, вероятно, символизирует их Священную Глицинию.

Мы с Джуном тотчас сделали шаг назад, чтобы сохранить уважительное расстояние. Представителей храма Юга всего двое. Стройные, высокие, лица у обоих приятные, глаза карие, а волосы длинные. Но я всё равно с изумлением уставилась на одного из них. У первого молодого человека тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, а у второго – распущены, но главное, они были светлые, едва ли не белые. Ресницы чёрные, как и у всех, а вот брови светлее, чем у кхоринцев, но не настолько светлые, как волосы. Если гость с Юга и заметил моё пристальное внимание, то никак не отреагировал.

– Он болел в детстве, – ответил его товарищ, вероятно прочитав вопрос на моём лице. – Белые волосы стали побочным эффектом от заразы.

Я устыдилась и потупила взгляд.

– Прошу прощения за мою бестактность, я просто была удивлена.

– Кого ты нам привёл, Джун? – спросил тот же молодой человек. Значит, с моим другом они уже знакомы, хотя Джун чаще меня бывал в храме и наверняка пообщался хоть с некоторыми гостями. Вероятно, дедушка наказал ему всю информацию держать при себе.

– Это младшая госпожа – Ян Наён, – заученно ответил Джун.

– Приятно познакомиться с вами. Меня зовут Эи́ль, я будущий хранитель Дракона Юга, а рядом со мной Али́д, он второй претендент на звание хранителя.

Я рассмотрела их чуть внимательнее, предположив, что Эиль ровесник Риши и Раяна, Алид же выглядел младше, не старше двадцати трёх лет.

– Это большая честь для меня! – Я поклонилась им в пояс, так низко, что мои волосы свесились вперёд.

На самом деле хранителей необходимо в первый раз приветствовать, опускаясь на колени, как настоящее божество, но сейчас я не могла этого сделать.

– Право, не нужно, госпожа. Дракона во мне ещё нет. Последний год обучения мы с Алидом провели здесь. Должны были уехать неделю назад обратно домой, но решили задержаться из-за праздника близнецов.

Прибывших на обучение к хранителю гостей тщательно скрывали, не всё время они учились в Шилине. Претенденты бывали в других городах, изучая нашу провинцию, или ходили в горы, поэтому неудивительно, что я их не видела, когда на протяжении года приезжала в храм.

У Эиля приятный, почти ласковый голос, Алид продолжал молчать. Он рассматривал меня с вялым интересом и даже не улыбался. Никакой реакции от него, кроме короткого кивка в ответ на приветствие, я не получила.

– Мы несколько раз встречались с Джуном и знакомы со старшим поколением учеников, среди которых Риша и Раян, но я был удивлён, услышав, что ученик храма служит охранником молодой госпожи, – прямо высказал свои мысли Эиль, и я закусила губу, не зная, как объяснить ситуацию и не выдать, что я двойник.

Мы с Джуном не нашлись с ответом, Алид едва заметно приподнял бровь, проявляя некоторую заинтересованность, пока Эиль с приклеенной улыбкой ждал пояснений, будто играл в занимательную игру.

– Смотрю, вы уже познакомились.

Джун вздрогнул от неожиданно раздавшегося за нашими спинами голоса Раяна.

– Да, как раз интересуюсь, как так вышло, что Джун работает охранником. На Юге подобное ремесло немыслимо для ученика храма. Даже если охранять нужно молодую госпожу, – не отставал Эиль, сбив с толку ещё и Раяна.

Когда и тот промолчал, я поняла, что мы попали в неприятную ситуацию.

– Это не имеет… – начал Раян.

– Это из-за моей просьбы, – перебила я. – Джун согласился быть моим охранником по доброй воле, я долго его упрашивала.

– Для чего вам понадобился ученик храма, Наён? – изумился Эиль.

– Он мне нравится, и я хотела, чтобы он был рядом, – моментально выдала я, боясь растерять внезапную уверенность.

Ответ вышел удачным. Не лучшим, но все потеряли дар речи и определённо не знали, как реагировать на услышанное откровение. Краем глаза я заметила, как щёки Джуна покрылись румянцем, а Раян как ни в чём не бывало положил ладонь ему на плечо.

– Какая удача, – противореча словам, голос Эиля стал сухим, а улыбка фальшивой. – Можно предположить, что Джун чувствует к вам нечто подобное, иначе вряд ли бы ученик храма согласился на столь непривлекательную должность. Зато теперь всё ясно. Какие любопытные правила у храма Запада, хотя кому как не тебе и Рише знать, верно, Раян?

Я с трудом сдержалась, чтобы не наступить этому будущему хранителю на ногу в отместку. Никто не смеет с таким пренебрежением говорить о чувствах других. Эиль полез не в своё дело и вёл себя, словно это в норме вещей. Алид разочарованно вздохнул и отвёл взгляд, всем видом демонстрируя, что разговор ему наскучил.

– Не устал намекать на мои отношения с Ришей, Эиль? – сухо парировал Раян. – Если она тебя отшила, то это не моя проблема. Хотя попытайся привлечь её внимание ещё раз, может, ей скучно и ты сойдёшь в качестве развлечения на вечер-другой.

Осознав, что эти двое друг друга недолюбливают, я отступила назад, быть в эпицентре ссоры между двумя хранителями мне не хотелось. Но сделав шаг, я упёрлась спиной в грудь Раяна. Его рука легла мне на поясницу. Эилю и другим этого не было видно из-за моих широких рукавов и многослойной одежды, но я сглотнула ком в горле, ощутив, как пальцы Раяна сжались на талии, удерживая меня на месте.

На лице Эиля проступил румянец от злости, он сжал челюсти, а когда собрался ответить, Раян вновь его перебил:

– Не утруждайся спрашивать позволения у меня, Риша мне не возлюбленная, а я ей не хозяин. Мы в храме не запрещаем любовь и чувства. Госпожа, – моя голова покорно дёрнулась в сторону Раяна. Подобное обращение от него смутило, хоть и было верным, так как я играла роль, – нам пора выступать. Джун, ты тоже идёшь.

Раян выглядел равнодушным, но его прикосновения говорили об обратном. Он был зол на Эиля. Настолько, что не позволил нам поклониться южным гостям на прощание. Меня Раян подтолкнул в сторону главного павильона, а Джуна потащил за одежду на плече, игнорируя мастеров Юга в зелёных одеждах.

Раян был прав, напомнив о выступлении. Из-за тяжёлых туч сумерки начали опускаться на землю раньше, и я потеряла счёт времени. То дальше, то ближе продолжало раздаваться ворчание грома, хотя молния сверкнула лишь дважды. Слуги торопливо зажгли приготовленные фонари, чтобы никто из гостей не пострадал от неудачного падения в какой-нибудь рукотворный ручей.

– И этот напыщенный баран действительно будущий хранитель Южного Дракона?! – возмутился Джун, когда Раян отвёл нас подальше от чужих ушей в одну из небольших беседок в глубине фруктового сада.

– Следи за языком, – беззлобно предупредил Раян. – Он, конечно, баран, но ещё и хранитель, а ты ученик Западного Дракона. Не позорь нас, вступая в прямую перепалку с Эилем.

– Ты сам только что это сделал, – припомнил Джун.

– Мне можно, потому что я за всех вас в ответе. Он не в первый раз пытается задеть меня.

– Чем ему так досаждают отношения в храме?

– Он просто завидует. В храме Юга среди учеников нет девушек вообще, поэтому наши вольные отношения его смущают и злят.

Джун закатил глаза, явно не удовлетворённый такой причиной.

– Я слышал, что зелёный Дракон Юга отличается спокойным и миролюбивым характером, как он мог выбрать такого придур… – Джун проглотил оскорбление под тяжёлым взглядом Раяна.

– Ты ещё веришь в сказку, что дракон выбирает хранителя, ориентируясь на его характер?

– Ты хорошо подходишь для Западного Дракона, он опасный, и характер у него взрывной, сродни внезапной молнии в небе, – горделиво напомнил Джун.

Раян одарил младшего снисходительной улыбкой, но я кивнула, соглашаясь со словами Джуна. Само присутствие нашего хранителя рядом заставляло ощущать странное давление, похожее на напряжение в воздухе при грозе.

– Наше выступление начнётся через десять минут. Ашарин, найди Наён и приготовься, – напомнил Раян, а я задержала дыхание от того, с какой непринуждённостью он позволил себе произнести моё имя. Раян убрал руку с моей талии, и лишь тогда я поняла, что всё это время он продолжал меня придерживать.

Хранитель отошёл на пару шагов.

– Но мы не провели ни единой репетиции вместе, – неуклюже и абсолютно не вовремя возразила я, словно сейчас это могло что-то изменить.

Мысль о совместном выступлении по-прежнему смущала.

– Ничего страшного. В храме Востока нас научили подстраиваться под разных партнёров. К тому же я знаю песни, которые вы с Наён будете играть. Не спускай с неё глаз, Джун, – Раян отдал последнее распоряжение и ушёл.

– Нужно проверить хэгым. Правильно ли он настроен, – сказала я, прервав повисшую между нами с Джуном тишину.

В памяти, как назло, всплыло сказанное про наши отношения гостям из южного храма, а пристальный взгляд Джуна только усиливал мои сомнения в правильности выбранных слов. Вокруг слишком быстро темнело, а фонарей в этой части сада почти не было.

– Да, хорошо, пойдём, – наконец отозвался Джун, приходя в себя, и протянул мне руку. – Здесь много упавших фруктов. Ты можешь поскользнуться.

Его объяснение было логичным, я благодарно улыбнулась и приняла помощь. Он повёл меня обратно к гостям, изредка предупреждая о корне или упавшем яблоке, через которые необходимо переступить. В ответ я сильнее сжимала его руку, заметив, что Джун тщетно силился спрятать смущённую улыбку.

⁂

Наше выступление началось, когда сумерки окончательно перешли в вечер. Вдалеке небо несколько раз пронзила яркая молния, но никто не вздрогнул. Жители провинции Запада, наоборот, кивали, довольные раскатистым громом.

Пришедших оказалось слишком много, чтобы вместить всех в один павильон, поэтому было решено дать представление с распахнутыми дверьми, чтобы музыка лилась наружу для всех гостей, оставшихся в садах. Кто хотел посмотреть, могли подойти ближе, кому достаточно слушать – оставались там, где им удобно.

Мы с Торой сели на деревянную веранду. У меня в руках был хэгым, а у старшей госпожи – бамбуковая флейта. Чуть позади Торы расположилась Наён с таким же, как и у меня, инструментом. Я бросила на них встревоженный взгляд, старшая госпожа ободряюще мне улыбнулась. Тора знала о моём страхе выступлений, но это не та слабость, которую я имела право демонстрировать, а по мнению госпожи Ян, не должна была её иметь вовсе, будто наличие страхов действительно зависело от моего желания. По рядам гостей пронесся возбуждённый шёпот, Раян снял обувь, поднялся к нам на веранду и плавно опустился перед приготовленным каягымом.

Тёмное дерево инструмента красиво поблёскивало, отражая оранжевые блики фонарей над головой. Я неприлично долго задержала взгляд на Раяне с каягымом, не зная, кем залюбовалась больше: хранителем или любимым музыкальным инструментом. До ушей донеслись восхищённые возгласы девушек о Раяне, это привело меня в чувство. Я тут же отвела глаза, вспомнив, кем притворяюсь.

Мы должны будем сыграть три песни. Первую будут слушать внимательно, а на второй и третьей люди, вероятнее всего, вернутся к прерванным разговорам. Поэтому первую нужно сыграть идеально, и тогда всеобщее внимание станет менее пристальным. Меня позабавило, как Шин толкнул Ришу в бок и со смехом кивнул на Раяна, затем наклонился к Рише, что-то сказал, и та тихо засмеялась в кулак. Случайно я наткнулась взглядом на Эйдена, тот говорил с другими эвирцами, но его глаза следили то ли за мной, то ли за Раяном. Потом я заметила гостей из южного храма. Джун стоял чуть в стороне, но недалеко от Риши и Шина. Однако я прекратила рассматривать зрителей, встретившись взглядом с госпожой Ян, которая вышла понаблюдать за представлением. На ней был дорогой наряд в красных и золотых тонах, чёрные волосы обильно украшены заколками и длинными шпильками. При каждом повороте головы украшения покачивались. Её губы напряжённо сжались, пока она следила за мной.

– Начнём, – предложила Тора, ободряюще коснулась моей руки и кивнула Наён и Раяну.

Для выступления были выбраны всем хорошо знакомая песня-рассказ о четырёх драконах и две песни о Драконе Запада. В оригинале у них есть текст, и для полноты картины должен присутствовать певец, однако сегодня решили обойтись без него, чтобы гости могли беспрепятственно продолжать общение.

Первыми начали Тора с флейтой и Раян с каягымом, после вступили мы с Наён, и несколькими тактами позже присоединились остальные музыканты, служащие фоном. Они поддерживали мелодию, помогая ей приобрести объём.

Песня не грустная, скорее величественная, о бессмертных существах, покорённых красотой солнечных лучей, запахом леса, журчанием воды и силой бури. Я улыбнулась, уверенно сжимая пальцы и проводя смычком между струн. Звуки моего хэгыма следовали за флейтой и каягымом, как за проводниками, опираясь на талант Торы и Раяна. Тора занималась давно, поэтому её игра была лёгкой и непринуждённой. Раян же, к моему удивлению, играл идеально по нотам и ни разу не сбился. Лицо молодого хранителя оставалось расслабленным, даже скучающим, когда он поднимал взгляд на собравшихся.

Идеально отыграв первую песню, я немного расслабилась, получив в качестве награды от госпожи Ян удовлетворённый кивок. Она потеряла ко мне интерес и отошла с гостями к одному из столов, где они наполнили пиалы вином. Так же поступили Риша и Шин. Старшая подозвала Джуна, они налили и ему.

Следующая песня была спокойнее первой, а исполнять третью остались только я, Тора и Раян, потому что она рассказывает о редкой, но неистовой весенней грозе. Эта мелодия тихая, с тревожной трелью флейты. Я не особо люблю её, песня заставляет меня нервничать.

Ведя смычком, я отвлекала себя разглядыванием гостей, радуясь, что уже исполняла эту мелодию сотни раз, и мышцы сами прекрасно помнили последовательность движений для извлечения нужных нот. Риша одобрительно кивнула, когда наши глаза встретились. Чуть в стороне светловолосый Алид со странной настороженностью смотрел на Эйдена. До этого я не замечала, чтобы он проявлял интерес хоть к чему-то, но теперь его взгляд постоянно возвращался к королю Объединённого Эвира. Хотя я его понимала: всё-таки эвирцы выглядели по-другому, и я сама потратила какое-то время на то, чтобы их рассмотреть. Меня удивило, как мало стражи король привёл с собой. Человек пять, не считая его самого, однако это ни о чём толком не говорило. Остальной сопровождающий его отряд мог сейчас веселиться в городе на празднике.

Две молодые девушки засмеялись в ответ на какую-то фразу Джуна, одна из них схватилась за его предплечье, но он не отстранился, а с улыбкой поддержал собеседницу под руку. Мои пальцы сжались сильнее, чем надо, и следующая нота вышла пронзительно резкой. Она и должна была быть тревожной, но не настолько протяжной. Слушатели почти не обратили на это внимание, Джун и вовсе не отреагировал, увлечённый разговором, но Тора и Раян повернули головы ко мне. Едва шевеля губами, я попросила прощения, и они вновь сосредоточили внимание на инструментах. Я же усилием воли продолжила исполнять мелодию, стараясь не смотреть в сторону друга.

Джун всегда сидел и слушал, как я играю, и его нынешняя безучастность неожиданно меня задела. Я напомнила себе, что он наблюдал за моей игрой сотни раз и видел мои как лучшие, так и худшие выступления.

Неудивительно, что ему неинтересно.

Я прокрутила эту мысль в голове несколько раз, но после каждой попытки внушить себе, что все нормально, настроение становилось только хуже. Я перевела взгляд на Наён, которая увлечённо болтала с двумя привлекательными молодыми мужчинами, один был сыном генерала, а второй – какого-то министра, хотя они могли и соврать, когда представлялись. Наён наконец получила долгожданную свободу, и, судя по тому, как она залпом опустошила пиалу с вином, госпожа планировала вдоволь ей насладиться.

Год назад я впервые застала её за близким общением с противоположным полом. Зная о правилах, Наён позволяла себе лишь поцелуи и объятия. Однако мне запрещено даже это. Я едва заметно поморщилась при нахлынувших мыслях. Внезапно скопившееся недовольство принялось волнами накатывать на меня, и я вновь резче, чем нужно, сыграла ноту, но, к счастью, эту ошибку прикрыл гром далёкой грозы.

Песня завершилась, и гости сдержанными аплодисментами похвалили наше выступление, некоторые высказали открытое восхищение игрой Раяна и Торы, кто-то сделал комплимент и мне. Я натянула улыбку, пытаясь казаться вежливой, но встала и ушла, отметив, что Джун не заметил окончания песни, а наклонился к девушке, чтобы послушать, что она хочет сказать.

Тора и Раян ушли вслед за мной, но остальные музыканты продолжили играть, развлекая гостей. Праздник будет длиться, пока прибывшим не надоест, скорее всего, ещё часа три, а может, и дольше, но моя работа закончена. Я отошла подальше, беззастенчиво налила себе вина и выпила. Алкоголь обжёг горло и оставил неприятное ощущение в желудке, напомнив, что, кроме фруктов, я ничего не ела.

– Малышка Аша.

Шёпот, коснувшийся моего уха, был ласковым, но я подпрыгнула от неожиданности и чуть не разлила остатки вина себе на платье.

– Риша, не подкрадывайся так, – с вымученной улыбкой ответила я, мельком оглядевшись.

Проверила, не услышал ли кто моего имени, но все гости были слишком заняты разговорами, и я стояла на приличном расстоянии под ветвями одного из молодых дубов.

– Тебе весело? – поинтересовалась старшая.

– Вполне неплохо. А тебе?

– Тоже. За исключением пары неприятных встреч.

Риша налила себе вина и многозначительно кивнула в сторону Эиля, который беседовал с Алидом и госпожой Ян. Я открыла рот, едва не спросив об отношениях Риши с Эилем, но вовремя закрыла, не уверенная, имела ли старшая в виду его или же госпожа Ян тоже в списке.

– Раян достойно извинился перед тобой? – сменила тему подруга, напомнив о том спорном разговоре несколько дней назад.

– Можно и так сказать, но мне тоже пришлось извиниться.

– Тебе? – удивилась она. – Что ты сделала?

– Я вспомнила день отравления, и как меня стошнило прямо на Раяна, – нехотя шепотом призналась я. – Ты видела меня в те дни?

– Видела, – серьёзно ответила Риша, сосредоточенно разглядывая бледно-зелёный напиток в своей пиале. Она перестала улыбаться и даже смотреть на меня.

Я нахмурилась, получив столь скудный ответ. Мне понятно их желание забыть о произошедшем, но я никогда не думала, что они настолько не любят об этом распространяться. Буквально о каждой мелочи нужно расспрашивать, умело подбирая вопросы.

– Раян выглядел сбитым с толку, когда я напомнила ему, – намекнула я на желание услышать немного больше подробностей, но Риша лишь согласно кивнула и приникла губами к пиале.

Было прекрасно видно, что она коснулась напитка, но не пила. Я демонстративно приподняла бровь в немом вопросе, во взгляде Риши появилась мольба, но я отступать не собиралась.

– Мне даже показалось, что Раян боится тех воспоминаний.

Молчание.

– Я его чем-то расстроила?

Риша неприлично шумно отхлебнула вина, будто этим могла заглушить мой вопрос.

– Я не хотела бы самого Раяна просить рассказать подробнее, но, наверное, придётся, раз ты…

– Священный Клён! Хорошо! – занервничала Риша, взяла меня под локоть и незаметно для других гостей подтолкнула подальше в тень. – Я думаю, что ты напоминаешь ему о младшей сестре. Но не обсуждай с ним её, притворяйся, что ничего не знаешь и никаких перемен в нём не заметила. Если что, я тебе ничего не говорила.

– Младшей сестре? У Раяна есть сестра?!

– Была сестра, – поправила старшая, и моя зарождающаяся улыбка мгновенно угасла.

– Откуда ты знаешь? Он же никому не рассказывает о своём прошлом.

– Да, не рассказывает, – согласилась Риша, допила вино и отставила пиалу на стол рядом. – Но мы с ним провели три года вдали от друзей и только друг другу могли довериться. Раян, конечно, твёрд характером, но и он не способен всё и всегда держать под контролем. Однажды он рассказал мне, как остался один.

Я в нетерпении подалась чуть ближе к подруге, боясь пропустить хоть слово.

– Он не знает своего отца, скорее всего тот действительно эвирец. Однако у Раяна была мама и младшая сестра. У них вроде два года разницы. Ты же знаешь, что он попал в храм в восемь лет, верно?

Риша дождалась моего быстрого кивка и продолжила:

– Похоже, Западный Дракон нашептал твоему дедушке, что Раян следующий хранитель и его необходимо найти, потому что мастер пришёл к нему вовремя. Примерно через неделю после смерти его мамы и сестры. Раян к тому моменту умирал от голода, он мог себя прокормить только воровством. И как я поняла, вор из него был никудышный.

Риша попыталась скрасить рассказ горькой шуткой, но сама поняла, что получилось плохо, и разочарованно качнула головой.

– Раян родился в маленькой деревне в северной части провинции Запада, а в том районе была вспышка болезни. Минимум половина жителей погибла, включая близких Раяна. Он ухаживал за ними больше недели, рассказал, что весь их маленький дом пропах рвотой, кровью и по́том. Он пытался облегчить их страдания, воровал лекарства, за которые они не могли заплатить, но болезнь была беспощадна. Он не сказал мне напрямую, но думаю, при твоём отравлении он словно заново пережил тот ужас. Даже я, Шин, Минсу и Сэён воспринимаем тебя как младшую сестру, а уж Раян и подавно, ведь он был за тебя ответственным. Может, сперва это и было задание от мастера, но он явно привязался к тебе сильнее, чем готов признать.

– Мне жаль, – беспомощно пролепетала я, будто это могло что-то исправить.

Риша вернула на лицо ласковую улыбку.

– Не напоминай ему об этом, хорошо? И не рассказывай о том, что знаешь. Я с таким трудом заслужила его доверие, три года учила его быть чуть более открытым.

– Получилось? – насмешливо спросила я, и Риша фыркнула, подтвердив мою догадку об отрицательном ответе.

Я провела ещё час за ничего не значащими вежливыми беседами с другими молодыми людьми. Пила каждый раз, когда предлагали тосты, и только время от времени ела что-нибудь, надеясь вернуть потерянный аппетит. Я старалась поменьше смотреть в сторону Раяна, чтобы не выдать свои новые знания о нём. Однако мыслями то и дело возвращалась к его истории, даже пока со мной говорили о празднике.

В голове зашумело от выпитого, я скрылась в глубине садов, прячась в знакомой беседке. Решила посидеть немного в тишине на свежем прохладном воздухе, чтобы не опозориться, рухнув случайно на глазах у всех, если закружится голова. Джун вновь с лёгкостью нашёл меня, но его появление не вызвало у меня улыбки. Он принёс фонарь с зажжённой свечой, и в первое мгновение даже этот неяркий свет болезненно ударил по глазам.

– Устала, Аша?

Я не поправила его, зная, что Джун не стал бы называть меня настоящим именем, будь поблизости чужие уши.

– Немного.

– Знаешь, этот праздник выдался не таким уж и скучным, – тихо посмеиваясь, поделился Джун и сел рядом. – Не считая того напыщенного хранителя, всё прошло отлично. Было весело смотреть на Раяна за каягымом. Кто бы мог подумать, что он так хорош. Хотя у него всю жизнь всё идеально выходит. Может, он уже получил от дракона какую-то особую силу обучаться за короткий срок? Похоже на жульничество, ты не думаешь?

Джун размышлял вслух, но смысл слов не доходил до моего сознания. Я просто слушала звук его голоса, откинувшись на деревянные перила и устремив взгляд вверх. Гроза обошла Шилин стороной. Тучи немного рассеялись, местами открыв вид на бархатно-чёрное небо со звёздами.

Джун всё говорил о чём-то, но его легкомысленный тон усиливал моё недовольство, хотя я думала, что успела подавить это чувство.

– Аша, – привлёк моё внимание друг.

– Да?

– Ты меня не слушаешь.

– Извини.

– В чём дело?

– Я сбилась при игре. Дважды, – призналась я.

– Из-за этого ты переживаешь? А-аша, – Джун ласково протянул моё имя и, как всегда в такие моменты, взял мою ладонь в свои руки, – ты прекрасно сыграла и просто наговариваешь на себя. Я слушал эти песни сотни раз, знаю их наизусть и ничего не заметил.

Я медленно перевела взгляд на свою руку в его ладонях, Джун погладил мои пальцы. Затем вновь посмотрела на его лицо. Джун одарил меня своей привычной задорной улыбкой, готовый отмахнуться от моих тревог с той же лёгкостью, с какой балансировал на ветвях дерева, когда мастера заставляли его отрабатывать равновесие. Джун ждал ответа, а я продолжала безмолвствовать, разглядывая его лицо.

– Конечно, ты не заметил. Потому что не слушал, занятый другими разговорами, – сухо ответила я.

Не хотелось заводить эту тему, но я не смогла сдержаться, обида распирала изнутри. Улыбка Джуна стала натянутой, вначале она исчезла из глаз, а потом и его губы расслабились.

– Я слушал, Аша. Честно. Просто некоторым гостям было интересно узнать про храм и Священный Клён. Они побоялись заговорить с Ришей из-за Шина, а Раян играл, поэтому, заметив подвеску, подошли ко мне.

– С каких пор ты так быстро становишься близок с незнакомыми людьми?

Мне бы стоило помолчать. Все внутри говорило, что я затеваю ссору на пустом месте. Я чувствовала, что так оно и есть, но почему-то продолжала возмущённым тоном озвучивать свои мысли.

– Что ты под этим подразумеваешь, Аша?

– То, что ты позволяешь девушкам целовать себя в щёку, хотя сам сказал, что особо с ними не знаком.

Джун не отпустил мою ладонь, но его пальцы прекратили поглаживания. Я была не права. Мой тон был слишком холоден, и я не имела права высказывать ему из-за близкого общения с кем-либо. В конце концов, это не моё дело, и Раян сказал Эилю правду. У нас в храме не запрещены отношения, если они не приносят проблем.

– Это праздник лжи, – напомнил Джун. – Сегодня многие пользуются возможностью, чтобы уединиться с кем-нибудь без лишних обязательств, а ты сердишься даже не за настоящий поцелуй, а в щёку. И то, я его не хотел, но отклониться было бы грубо.

Друг попытался вернуть улыбку на лицо, но она вышла фальшивой. Возможно, он тоже разозлился. И если так, то я это заслужила. Праздник близнецов создан ради развлечения. Взрослые в основном беседуют, в то время как молодежь, прикрываясь фальшивыми именами, позволяет себе немного вольностей, скрываясь в тёмных уголках. Все в курсе, что несколько павильонов специально приготовлены ради желающих уединиться. Несмотря на окружающую прохладу, мне стало жарко, моё раздражение уже не просто горело, а полыхало, угрожая сжечь меня изнутри.

– Я же здесь, с тобой, – добавил Джун, пытаясь смягчить разговор, но алкоголь циркулировал по моему телу вместе с кровью, и его слова на меня никак не подействовали.

– Почему?

– Потому что я твой охранник, – выдал Джун очевидный ответ.

– И всё?

– Нет, конечно! Ещё я твой друг и…

– Поцелуй меня, – просьба вырвалась не громче шёпота, но Джун сразу умолк.

Я часто заморгала, застигнутая сказанным врасплох. Мне потребовались секунды, чтобы понять смысл своей же просьбы, а вместе с этим пришло осознание, что эта мысль застряла в моей голове с того момента, как Риша и Раян пытались узнать, как далеко зашли наши отношения. Я смотрела на Джуна в следующие дни, следила за движениями, не замечая, как узел напряжения всё сильнее затягивался в груди.

Тора и Наён уже прекрасно знают, что такое мужские объятия и поцелуи. Риша и Раян точно знают куда больше и не раз проводили ночи с кем-то. Мне известно, что и у Джуна были мимолётные связи. Но у меня не было ничего, кроме ограничений, и сегодня это разозлило сильнее, чем когда-либо.

– Поцелуй меня, – чуть увереннее повторила я. – Пожалуйста.

Джун судорожно вздохнул, услышав последнее слово. Я не могла прочитать его мысли, он каким-то образом умело сохранял спокойное выражение лица. Лишь мимолётно в глазах отразилось сомнение. Джун не сказал ни «да», ни «нет», но придвинулся ближе. Неуверенно протянул руку к моей шее, провёл по ней пальцами, помешкал, прежде чем обхватить её сбоку и притянуть меня чуть ближе. Он оттягивал сам момент поцелуя, поглаживая мою щёку большим пальцем. Сердце начало бешено колотиться, я задержала дыхание в предвкушении и страхе из-за незнания, что должна делать.

Джун наклонился и несмело коснулся моих губ своими. Они были мягкие и тёплые, но он задержался в этом невинном положении только на несколько секунд и отстранился. Джун был излишне серьёзным и даже хмурым, отчего мои руки покрылись мурашками. Я наконец поняла, что не смела просить друга о таком. Ему мог кто-то нравиться, может, у него есть чувства к другой, а я потребовала то, что никто требовать не вправе. Я открыла рот, чтобы объясниться и попросить прощения, но Джун подался вперёд и вновь накрыл мои губы своими. Этот поцелуй вышел настойчивее и приятнее. Я судорожно вдохнула, ощутив прикосновение его языка, Джун воспользовался моей растерянностью и углубил поцелуй. Его ладони спустились по моим рукам на талию, он обнял меня, требовательно придвигая к себе вплотную, давая ощутить его сердцебиение.

В груди разлилось незнакомое тепло, превращающееся в жар. Кажется, сердце никогда не билось так быстро. Я неумело отвечала на ласку и движения чужих губ и языка, но не знала, как правильно. В голове звенело, мне перестало хватать воздуха, но вместо того, чтобы отстраниться, я прижалась к Джуну, желая продлить приятное чувство. Я запустила пальцы в его волосы и сжала, а он сильнее стиснул меня в объятиях.

Джун первым прервал поцелуй, немного отодвинулся, шумно втягивая воздух, словно вынырнул из-под воды. Он дышал прерывисто и быстро, а когда дыхание немного пришло в норму, Джун опустил на меня взгляд тёмных глаз. Они казались почти чёрными, а выражение его лица стало каким-то незнакомым, пугающе серьёзным. На его губах осталось немного моего макияжа, и щёки мне обожгло смущением.

– Об этом ты просила, Аша? – Его хриплый голос вызвал у меня дрожь.

– Да, – призналась я, ни капли не сожалея. – Сделай это ещё раз.

Глаза Джуна распахнулись от изумления, но он замешкался лишь на пару секунд и снова приник к моим губам, а я подалась ему навстречу. Я попросила поцеловать меня ещё раз, но за вторым поцелуем пришел третий, а потом, кажется, и четвёртый.

Только посторонние звуки и приближающиеся голоса напомнили о том, где мы находимся, и заставили отодвинуться друг от друга.

Глава 13

Вероятно, каждый рассвет на этой неделе решил приносить мне сюрпризы. На следующее же утро, когда первые лучи солнца начали медленно освещать спальню, воодушевлённая Наён запрыгнула на мою постель, отчего я подскочила в испуге и торопливо заморгала, пытаясь сконцентрировать внимание.

– Что случилось?! – Моё сердце колотилось как безумное из-за резкого пробуждения.

– Вставай! – радостно приказала Наён. – Мы едем в храм!

– В храм?! Но мы же там только недавно были.

Я не мешкая встала с кровати. Иногда нам позволялось посещать храм чаще, чем раз в пару недель, но это были удивительно редкие моменты. Однако если появлялась возможность вновь уехать из поместья, урвав немного свободы, мы с Наён не задавали лишних вопросов и моментально собирались.

В комнате по-прежнему было сумрачно. Я едва проснулась и, сделав два шага к гардеробу, больно ударилась ногой о низкий столик. Зашипела, хватаясь за ушибленное место, а Наён засмеялась, наблюдая за моей неуклюжестью. Сама госпожа уже успела одеться и даже собрала волосы в причёску.

– Всё из-за эвирского короля, – объяснила Наён, развалившись на моей кровати, пока я второпях умывала лицо прохладной водой в специальном тазике.

Я прополоскала рот отваром из трав и мяты, чтобы избавиться от неприятного привкуса после сна. Промычала что-то невнятное в ответ и одарила Наён вопросительным взглядом, безмолвно прося объяснить подробнее.

– Не знаю, как королю удалось уговорить Раяна так быстро разрешить ему посетить храм, но мама наверняка приложила к этому руку. Эйден хочет взглянуть на святилища всех четырёх драконов и сказал, что не может упустить возможность сначала посмотреть на храм Запада, раз уж он здесь. Всё-таки он король и тяжело отказать монарху. Матери пришлось убедить Раяна, а тот сдался, устав от уговоров.

Я внимательно слушала и одновременно искала подходящий наряд. В прошлый раз меня отругали за зелёное платье, поэтому теперь я тщательнее вглядывалась в оттенки. В итоге я надела чёрные штаны и оранжево-коричневое платье с тёмной вышивкой.

– Поедет Эйден, ты, я и Тора. Ну и Джун, разумеется. Куда же без него? – язвительно добавила Наён.

Стараясь не думать о Джуне и произошедшем вчера, я сосредоточилась на сборах. К моменту, когда я закончила расчёсывать волосы, в дверь комнаты уже навязчиво стучали слуги. Наён открыла дверь и объяснила, что те появились слишком поздно и «госпожа» собралась сама.

– Сколько мы там пробудем? – спросила я, вместе с Наён направляясь к выходу из павильона.

– Недолго. Эйдену разрешили остаться в храме до вечера, а мы задержимся до завтрашнего дня. К закату, как всегда, вернёмся.

Я кивнула, довольная таким поворотом. Мысль о ещё одном дне в компании дедушки и друзей не могла не радовать.

На улице стоял утренний влажный туман, ночью всё-таки прошёл дождь: сквозь сон я слышала, как гром сотрясал створчатые двери и ставни на окнах. Мы с Наён надели плетёные шляпы с вуалью и спустились по дорожке, выложенной камнями, чтобы не промочить ноги. Земля до сих пор была влажной.

У главных ворот поместья нас встретила целая толпа людей. Кхоринские и эвирские стражники, почти два десятка слуг, два паланкина: для нас с Наён и отдельный для Торы. Старшая госпожа поприветствовала нас взмахом руки. Эйден, как и на празднике, был одет в традиционные одежды Кхорина. Я на мгновение сбилась с шага, отметив, что он выбрал наряд по моему совету: светло-серая ткань, обильно расшитая золотой нитью. Эвирец улыбнулся, заметив наше приближение, однако полупрозрачные вуали сбили его с толку, и он перевёл взгляд с меня на Наён и обратно, пытаясь понять, кто из нас кто. Будь он кхоринцем, легко определил бы по нашим нарядам, но с отгадкой ему помог Джун, который безошибочно именно мне протянул раскрытую ладонь, чтобы помочь перешагнуть лужу.

Эйден не отставал и протянул руку Наён, так как она осталась единственной, кому требовалась помощь – Тора уже садилась в свой паланкин.

Улыбка исчезла с моего лица, а сердце пустилось вскачь, когда я вложила ладонь в руку Джуна. Я делала это множество раз, но ранее обыденный жест теперь ощущался совсем по-новому, будто это первое наше настоящее прикосновение. Джун умело скрывал любые эмоции при посторонних, сохраняя маску сосредоточенности, тем самым не позволяя мне понять, почувствовал ли он какую-то перемену. Однако на пару мгновений Джун положил другую руку мне на поясницу, помогая сесть в паланкин. Раньше он этого не делал.

Эйден взял с собой четырёх охранников-эвирцев. Вероятно, госпоже Ян Йорин такой расклад не особо понравился, и, не считая Джуна, количество нашей личной стражи было увеличено до шестерых. Впервые мы отправились в храм настолько многочисленным составом.

Благодаря воодушевлённой болтовне с Наён и предвкушению свободного дня, путь до храма мне показался коротким. Сегодня у госпожи будет несколько занятий, но завтра она свободна. Мы обсудили возможных претендентов на руку Торы из числа присутствовавших на празднике. Поговорили о том, кто из молодых людей приглянулся самой Наён. Несмотря на три названных имени, Наён покраснела лишь при упоминании Раяна. Мне хотелось напомнить ей, что хранитель не лучший выбор в женихи, ведь он будет постоянно занят в храме, а Наён не может там жить, у неё есть поместье. Но промолчала, понимая, что это не моё дело. Кто знает, что чувствует сам Раян? Может, стоит Наён ему признаться, и он тоже откроет девушке свои чувства, если они у него есть.

При мысли о такой вероятности я ощутила недовольство и даже страх, словно потеряю одного из родных мне людей, если Раян влюбится в Наён. Ревность показалась мне горькой и неуместной, но я не могла перестать её ощущать. Моя семья и так немногочисленна, мысль о том, чтобы лишиться любви хоть одного из них, приносила боль.

Снаружи раздался голос Джуна, разговаривающего с другими стражниками и гостями из Эвира. Похоже, не все свободно говорили на нашем языке, время от времени они переговаривались на эвирском. Мы с Наён его учили, так как провинция Запада чаще всего контактирует с Объединённым Эвиром, но госпожа Ян настояла на утаивании знаний, пока не появится необходимость продемонстрировать их. Поэтому когда рядом с нами кто-то говорил на эвирском, мы никак не показывали, что поняли, о чём речь. Хотя диалект стражников короля был странным, и часть сказанного я не разобрала.

Как и всегда, паланкины остановились у ворот храма. Остальная стража, кроме Джуна, дальше пойти не могла, Эйдену позволили взять с собой только двоих сопровождающих. Он согласился. Короля встретил дедушка, остающийся пока что официальным хранителем, Риша и Минсу.

Они тепло поздоровались с гостями и благосклонно улыбались, наблюдая за попытками эвирцев следовать нашим традициям при приветствии. Эйден легко увлёк всех троих в разговор, задавая различные вопросы. Он обладал притягательной харизмой, одаривал собеседников необходимым вниманием и проявлял искреннюю заинтересованность, располагая к себе. Эйден увлечённо слушал ответы, кивал, задавал новые вопросы, и дедушка пару раз рассмеялся, довольный, что заграничным соседям настолько интересен храм. В последние десятилетия даже кхоринцы не проявляли и половины такого восхищения.

Мы с Наён, держась за руки, шагали позади и предвкушали скорую свободу. Джун ушёл на тренировку, я невольно проводила его взглядом.

Вместе с гостями мы отправились на завтрак в столовую: просторное помещение с длинными низкими столами. Наён спрятала улыбку, наблюдая, как эвирцам некомфортно сидеть на циновках, они не раз поменяли положение ног, прежде чем приняли более-менее удобную позу. Большинство учеников уже позавтракали и занялись своими обязанностями, но те немногие, кто припозднился, глядели на эвирцев, раскрыв рты, не в силах скрыть своего любопытства.

Хоть гости и были удивлены скромностью завтрака из каши с овощами, но насладились сладким рисовым напитком в качестве десерта. Дедушка с невозмутимым видом рассказал Эйдену об устройстве храма, объяснил, что здесь не любят богато накрытые столы и не видят смысла в том, чтобы готовить много блюд – ученики не смогут всё съесть, и продукты будут переведены зря. Практичность и сдержанность – характерные черты, которые воспитывают в храме Запада.

– Наён, Хёна, – обратилась к нам Тора, когда мы молча доели свой завтрак и начали откровенно скучать, – вам пора на занятия. Вы можете вновь присоединиться к нам позже.

Мы обе покорно поднялись на ноги. У Наён действительно есть занятия, но у меня – нет, однако Риша поменяла мои планы.

– Зайди на тренировочный двор, – коротко бросила мне старшая.

Я кивнула и вместе с Наён вышла из столовой. Мы разошлись: госпожа отправилась к пагоде, а я свернула в сторону тренировочного двора.

Утренний туман почти рассеялся, позволив солнечным лучам осветить территорию храма. Я обогнула лужи на песке и, привлечённая странным звуком, вскинула голову.

– Это кто тебя заставил? – сквозь едва сдерживаемый смех спросила я, наблюдая, как Джун расхаживал туда-обратно по ветке крепкого дуба, мастерски удерживая равновесие.

– Раян, разумеется, – проворчал он, но улыбнулся, увидев меня.

– Что ты опять натворил? Это же задание для новичков, – поддела я, вспомнив, как и меня заставляли так ходить.

– Сам хочу знать! – всплеснув руками, возмутился Джун. – Ему словно на хвост наступили. Сказал мне до начала утренней тренировки этим заниматься. Хоть бы глаза приказал завязать, а то совсем скучно. Уверен, что он именно этого и добивался.

Я усмехнулась, качнув головой, не согласная с его понятием веселья. Спокойно сохраняя равновесие, Джун присел на корточки прямо на ветке, чтобы стать чуть ближе.

– Аша, – ласково позвал он, и все смешки застряли у меня в горле. – Насчёт вчерашнего…

Моё веселье мигом исчезло, я встретилась взглядом с карими глазами Джуна, сердце сделало несколько неровных ударов.

– Ты выпила, – серьёзно напомнил он, понизив голос, хотя вокруг никого не было. – Поэтому я хочу, чтобы ты хорошенько подумала о вчерашнем, и если пожелаешь, чтобы я всё забыл, то…

– Нет! – в испуге выпалила я. – То есть…

– Подумай, – с нажимом повторил Джун. – Если захочешь, я всё забуду. В таком случае между нами ничего не изменится. Мы росли вместе, я всё равно люблю тебя.

Я закусила губу, не зная, обрадовало меня его признание или расстроило, так как это «я люблю тебя» звучало слишком обыденно, по-дружески. Но хочу ли я услышать от него о другой любви?

– Подумай и скажи мне вечером, – прервал Джун, когда я открыла рот. – Мне бы не хотелось забывать о произошедшем, но ради тебя я это сделаю.

– Почему ты не хочешь забывать? – спросила я, заметив, как лицо Джуна изменилось, становясь по-настоящему серьёзным, он будто повзрослел на глазах. Я и не замечала притягательность и силу, появившуюся в моём друге детства.

Джун улыбнулся мне, насмешливо наклонив голову, словно хотел, чтобы я догадалась сама. Молча встал на ноги и продолжил упражнение, ловко перепрыгнув с одной ветки на другую. Я тряхнула головой, пытаясь отвлечься от воспоминаний о вчерашнем вечере, и направилась к тренировочному полю.

Глава 14

– Бери меч, – с ходу потребовал Раян, едва я успела сделать шаг в приоткрытые ворота.

На мгновение я потеряла дар речи. Мы с ним не тренировалась три года, Раян только вернулся и теперь носит душу дракона. Я не думала, что у него будет время на занятия со мной.

Всё тело невольно напряглось, когда Раян окинул мой наряд взглядом. Благо вниз я надела плотные штаны, а у верхнего платья имелись разрезы, так что я с лёгкостью могу бегать или делать широкие шаги. Раян был облачён в привычные чёрно-красные одежды, а его поясная подвеска раскачивалась, когда он наклонился, чтобы поправить обувь. Волосы завязаны в высокий хвост, поэтому я всё время видела его хмурое выражение лица.

– У меня нет меча, – напомнила я и прикрыла деревянные створы ворот, скрыв нас от нежеланных зрителей. Если уж мне предстоит опозориться, то лучше без свидетелей.

В ответ Раян молча указал на меч моей мамы, лежащий на веранде. Я с некоторой опаской взяла заранее приготовленное оружие.

Джун был прав, Раян действительно не в духе. Раньше мы с ним не тренировались с настоящими клинками. Деревянные муляжи или бамбуковые палки, но сталь – никогда. Может, он недоволен присутствием эвирцев на территории храма?

– Тебя не было на завтраке, – с отстранённой темы начала я, надеясь отыскать причину.

Раян отошёл на необходимое для боя расстояние.

– Я поел на рассвете.

– И не вышел нас встретить.

– Я ещё не официальный хранитель, и моё присутствие не требовалось.

Я сокрушённо вздохнула, поняв, что ничего не добьюсь. Раян будет повторять очевидные ответы.

– Ты уверен, что нам стоит тренироваться? – уточнила я, на пару сантиметров вытянув лезвие из ножен и убедившись, что меч настоящий.

– Да. Тебе наверняка делали массу поблажек в моё отсутствие.

– Но сталь…

– Не бойся, я тебя не пораню.

– Но я могу поранить тебя! – повысив голос, возразила я.

Наконец Раян улыбнулся, но не ободряюще, а снисходительно.

– Для этого тебе придётся постараться, Ашарин, – поддел он.

Каждый раз произнося моё полное имя, он словно вдыхал его мне в губы, как воздух в лёгкие, заставляя их раскрыться и ожить. Из-за этого я каждый раз сбивалась с мысли, не зная, что сказать.

Раян явно намеренно меня дразнил. Он медленно, с долей предвкушения, обнажил лезвие, и я поняла, что церемониться со мной он не станет, а значит, и я его чем-то разозлила.

Если Раян зол, то он не будет кричать, повышать голос или угрожающе сжимать кулаки. Он, наоборот, сделает всё медленно, растягивая мгновения, давая всем увидеть его нарочитую расслабленность. Но с детства мы прекрасно уяснили, что именно эти мелочи указывают на его раздражение.

– Сперва разомнёмся, – приказал он, и я не стала спорить.

Встала напротив и начала повторять за старшим. Мы делали эту разминку множество раз, и она была сродни танцу. Движения медленно перетекали из одного в другое, сначала я аккуратно прокручивала лезвие, разминая запястье, затем добавлялось движение руки до локтя и в конце задействовалось плечо. Всё время я чувствовала пристальное внимание бледно-голубых глаз Раяна. Он искал изъяны и ошибки, ждал, что я оступлюсь или покачнусь, неправильно перенеся баланс. Я невольно улыбнулась, зная, что он этого не дождётся. У меня серьёзные проблемы в поединках против реальных соперников, но разминку и правильность движений я тренировала так часто, как могла, зная нрав своего учителя.

Единственное, что сбило мою концентрацию, – это неожиданная и одобрительная улыбка на лице Раяна. Она застала меня врасплох, и я едва не перепутала, с какой ноги начинать следующий шаг. Мы одновременно прочертили последний полукруг ногой и выпрямились, оказываясь лицом к лицу. Поклонились, благодаря друг друга за совместную разминку.

Я открыла рот, самонадеянно ожидая услышать похвалу из уст старшего, но не успела задать вопрос, потому что Раян напал без предупреждения. Он преодолел расстояние между нами за два широких шага и обрушил на меня размашистый удар. Я моментально отступила, и лезвие только чудом меня не задело. Шокированно хватая ртом воздух, я хотела попросить о короткой передышке, но Раян не дал мне и секунды. Он опять напал, нанеся колющие удары. Испуг и прилив адреналина после расслабляющей разминки накрыли меня слишком стремительно, тело завибрировало от напряжения, но я удачно ушла из-под атак и отвела меч Раяна, разозлившись на такое внезапное начало тренировочного боя. Всё-таки у нас сталь в руках, и любая нерасторопность закончится плохо.

Воспользовавшись его заминкой, я приблизилась на шаг и сделала замах. Раян встретил мою сталь своим лезвием.

– Ты молодец, Ашарин, – насмешливо похвалил Раян.

Хранителя явно веселили раздражение и растерянность, которые мне не удавалось скрыть. С трудом, но я оттолкнула Раяна от себя и принялась наступать, чеканя удары без единой заминки. Старший отражал мои атаки лениво, с приклеенной улыбкой. Все его движения казались непринуждёнными и лёгкими, в то время как моя рука и плечо уже ныли от усталости.

Раян пятился к одной из деревянных веранд под навесом. Сделает ещё пару шагов, упрётся ногами в препятствие и упадёт. Предвкушая лёгкую победу, я нанесла стремительный колющий удар в торс, и Раян внезапно открылся. Сердце зашлось в бешеном темпе, в теле болезненно напрягся каждый мускул, когда я попыталась совладать с собственным движением и в последнее мгновение перенаправить лезвие. Мне это удалось, и я проткнула ткань его одежд рядом с рёбрами. Раян застыл, пока я медленно вытаскивала меч из его наряда. Он улыбнулся, довольный, а я едва не застонала от боли во всём теле, будто потянула каждую мышцу.

– Молодец, – уже искренне похвалил Раян. У меня заныли зубы от того, с какой силой я их сжала, чтобы не закричать на него. Каждый удар сердца отдавался режущей болью.

– Ты сумасшедший, – с хрипом всё-таки рявкнула я.

– Нет. Я был готов отбить лезвие, если бы понял, что ты не отведёшь его, – спокойно пояснил Раян, а я разинула рот, шокированная заявлением. Недоверчиво, почти не моргая посмотрела ему в глаза. Ужас от того, что я могла серьёзно ранить хранителя, ещё не покинул меня. – Я хотел посмотреть, что ты сделаешь. Продолжишь атаку или перенаправишь. Стало ясно, что ты не сможешь убить человека, Ашарин.

– Если нужно будет, то смогу!

Спорить не было смысла. Я не планировала кого-либо убивать, однако его слова вызвали новую волну раздражения.

– Не сможешь, – с присущей ему уверенностью заявил Раян.

Я выпрямилась, снова обретя способность нормально дышать. Вскинула подбородок, глядя на хранителя с вызовом, сжала рукоять меча, но не напала, особенно теперь, после того как едва успела остановить свой удар. Может, он и правда всё контролировал, но пережитый мной страх был настоящим.

Раян нахмурился из-за моей дерзости, сделал пару выпадов, но я все их отвела. Он подался вперёд, схватил мою руку и вывернул, заставляя меня крутануться, чтобы избавиться от его захвата. Но я слишком поздно заметила, что Раян загнал меня в угол. Он сам отпустил моё запястье и толкнул назад, я врезалась спиной в опору, поддерживающую навес. В дерево, в нескольких сантиметрах от моего лица, вошло лезвие чужого меча. Раян думал меня напугать, но я даже не моргнула.

– Я говорю это, не чтобы тебя обидеть, – поразительно ровным после поединка голосом сказал Раян. – Это не недостаток, Ашарин. Будь все как ты, люди бы не воевали. Но многие жадные до власти и денег или же просто жестокие и убивают ради забавы.

– То есть ты меня хвалишь?

– Нет. Потому что кто-то обязательно воспользуется твоим сомнением, и тогда умрёт не твой враг, а ты.

Опираясь на рукоять воткнутого меча, Раян наклонился ближе.

– Ты уяснила урок, Ашарин? Не мешкай, даже когда перед тобой я.

Я не согласилась и вообще никак не отреагировала, отчего хранитель едва наклонил голову набок, а его взгляд спустился до моих губ и поднялся обратно к глазам. Наши лица оказались недостаточно близко для ощущения неловкости, но всё же ближе, чем того требовал разговор.

– Вы нам соврали, – внезапно сменил тему Раян, а, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: – Джун тебя поцеловал. Я видел.

– Поцеловал, – призналась я.

После недавно пережитого страха я не ощутила какого-либо волнения перед реакцией Раяна на правду, поэтому не видела смысла её скрывать.

– Ты не хотела?

– Как раз я его и попросила.

– Ты попросила, – едва слышно повторил Раян, задумчиво кивнув своим мыслям. – Тогда, конечно, он тебя поцеловал. И насколько опасен был тот поцелуй?

– В каком смысле «опасен»?

– Что ты ощутила, Ашарин, когда Джун тебя поцеловал?

Зрачки Раяна стали чуть меньше, пронзительный взгляд выдал недовольство. Однако тон остался спокойным, даже бархатистым. Похоже, в детстве мы доставляли ему массу проблем, и с изменениями в наших с Джуном отношениях он готовится к новым трудностям. Не обращая внимание на жар, растекшийся по щекам, я попыталась подобрать в голове подходящий ответ.

– Это было… приятно.

Раян вопросительно приподнял бровь. Похоже, это не тот ответ, который он ждал.

– Мне понравилось.

Раян отреагировал молчанием и продолжил выжидательно смотреть.

– Я ощутила тепло в груди.

– Тепло в груди, – с кислым смешком тихо пробормотал он себе под нос, теперь мой ответ его то ли повеселил, то ли расстроил.

Внезапно Раян коснулся двумя пальцами моего солнечного сплетения. Едва ощутимо надавил и повёл вниз по животу. Преодолел широкий пояс и спустился ниже. Я перестала дышать, но упрямство и остатки былого раздражения помогли остаться на месте и не дёрнуться. Раян следил за движением своей руки, будто искал правильное место на моём теле, чтобы объяснить. Кончики пальцев замерли на моём животе под пупком. Раян едва касался меня, но я ощутила себя пришпиленной к опоре за спиной. Напряжение тревожно вибрировало в груди, Раян затянул паузу, а моё сознание тщетно пыталось предугадать ход его мыслей.

– А здесь? Ощутила ли ты что-нибудь здесь? – спросил хранитель, подняв глаза к моему лицу.

Я упрямо сосредоточилась, намереваясь правдиво ответить на его вопрос.

– Нет.

– Тогда эти поцелуи не опасны, – подвёл итог Раян, но пальцы не убрал. У меня спина покрылась мурашками, а все мышцы живота напряглись.

– С чего ты это взял?

– Похоже, это действительно лишь первый твой поцелуй, и желания он не вызвал.

Раян убрал руку, а я почувствовала себя оскорблённой его самоуверенными выводами.

– Я люблю Джуна! – хлёстко ответила я.

– Разумеется, ты любишь его. Вы же давно друг друга знаете, – с приторной лаской согласился Раян, но по его лицу прошла тень. – Он защищал тебя с детства.

– Я и Ришу, и тебя люблю, – продолжила я, смутно ощутив сомнение из-за его интонации. Раян мастерски скрывал эмоции, но когда он их показывал, выражение лица, тон голоса и поступки противоречили друг другу и сбивали окружающих с толку.

– Как ты и сказала, Ашарин, ты меня толком и не помнишь. Не помнишь, как много времени я с вами проводил, – парировал он.

– Ты дорог мне, как и все остальные. Я и тебя люблю! – злясь, настояла я.

Раян ответил настолько жалостливой улыбкой, что вся спесь моментально сошла, сменяясь неуверенностью.

– Приятные слова, Ашарин, они вызывают… – он наклонился ближе, его выражение лица стало задумчивым, словно он искал подходящее слово, а когда нашёл, то наградил меня мрачной улыбкой, обнажая белоснежные зубы, – …тепло в груди, но я предпочитаю другие.

Он специально передразнил, не восприняв мои слова всерьёз.

– Какие?

– От которых возникает желание.

Кровь прилила к лицу, Раян подался вперёд. На мгновение я решила, что он собирался меня поцеловать. Эта мысль пожаром поднялась по телу, плавя все здравые мысли. Но Раян меня не поцеловал. Он просто наклонился неприлично близко и резко отстранился, с лёгкостью выдернув меч из деревянной опоры.