Kitobni o'qish: «Волк без присмотра»

Shrift:

Иллюстрация на обложке Алекс Призрак

© Лэм Л., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *


Глава 1
Добрый вечер, госпожа Ким

Дождь тихо стучал в большое панорамное окно. Лёгкие порывы ветра покачивали кроны деревьев, а размеренное тиканье механических часов наполняло небольшую комнату. Они стояли на полке книжного шкафа, и мой взгляд падал туда каждый раз, стоило мне отвлечься от экрана компьютера.

Обычно в такие моменты я начинаю думать о том, сколько времени ещё я проведу за работой, и мысленно планирую дела на оставшийся вечер, но сегодня, взглянув на циферблат, я неожиданно ощутила беспокойство, словно моё личное время утекает сквозь пальцы рук и сосредотачивается в какой-то точке, в которой никому не хотелось бы находиться.

Начало историй всегда давалось с трудом. Часто случалось так, что у меня был полностью готов текст, а первые главы приходилось дописывать в последнюю очередь. Вот и сейчас ситуация повторялась. Обычно мне удавалось справиться с этой задачей в несколько подходов, но почему-то именно сегодня, стоило мне прикоснуться к клавиатуре, как все идеи улетучивались, и я сидела напротив пустого текстового документа с опущенной головой.

У меня оставалось не так много времени до того момента, когда издатель прекратит дружеские визиты и осторожные вопросы и начнёт требовать сданную в срок рукопись. Год назад я решила, что в этот раз сделаю всё правильно, как полагается профессиональному писателю. Начну работать с самого начала и не буду верна своим прошлым привычкам, но, когда спустя три недели всё ещё не было ничего, кроме чистой страницы, редактор забил тревогу и попросил меня сделать так, как я умею. В то, что меня может страшить окончание новой книги, верилось с трудом. Да и в итоге после того, что мне пришлось пережить с моей дебютной работой, бояться чего-либо просто глупо. Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

Левая рука небрежно коснулась лежащего на столе экземпляра моего первого издания «Руководства к убийству». Иногда я так делала, но не для того, чтобы потешить своё самолюбие – для этого у меня были и другие способы, а для того, чтобы в очередной раз напомнить себе, что имею на это право – писать и жить дальше, несмотря ни на что.

Убрав руку с книги, я вновь вернулась к пустой странице текстового документа. Необходимые для начала слова появились сами собой, как вспышка давно забытого воспоминания из другой жизни, мои пальцы динамично застучали по клавиатуре, и, опасаясь упустить эту тонкую нить вдохновения, я так и не подняла головы, чтобы взглянуть, что же по итогу получается.

Если бы мне сказали, что после событий двухлетней давности я смогу не только вновь писать, но ещё и издавать свои работы, я бы в это не поверила. Разумеется, опубликовать новую историю под своим именем было невозможно, но, признаться честно, сейчас это не имеет для меня никакого значения. Мне нравились эти внутренние перемены, поскольку на первое место я поставила сам факт того, что судьба подарила мне исключительную возможность вновь заниматься тем, что так дорого, но, с другой стороны, что-то грызло изнутри, когда взгляд падал на псевдоним – Гом Ынталь.

Она являлась мной и одновременно ею не была. Творить под новой личиной – это всё равно что смотреть на своё отражение в зеркале с трещиной. На любые изменения требовалось время, чтобы принять что-то новое, необходимо было к этому притереться. Писательницу Гом Ынталь я воспринимала скептически, даже после того, как псевдоним одобрил мой издатель, как и всё, что выходило из-под её руки. Видя в этом сложности для дальнейшей работы, я быстро придумала, как выйти из данной ситуации. Писала текст я, Ким Лина, печально известный автор своей дебютной книги, а вот вычитывала и правила она – Гом Ынталь, новая, пока ещё никому не известная звезда писательского мира.

С тех самых пор писательство превратилось для меня в некую забаву, результатом которой стала почти законченная новая книга. Однако иногда, очень редко, я никак не могла отделаться от чувства, что всё это не более чем игра в ложь.

Я просидела за делом ещё немного, и, когда окончательно почувствовала себя в рабочем русле, раздался звонок в дверь. От неожиданности я вздрогнула и посмотрела на часы, а затем на погоду за окном. Восемь вечера, дождь и ветер усилился. Было уже слишком поздно для появления издателя, он приезжает ко мне только утром. Не доставщик, поскольку я ничего не заказываю. И в мыслях закрутился параноидальный вопрос: «Тогда кто это может быть?»

Поднявшись со своего кресла, я направилась в прихожую, к входной двери. Остановилась возле неё, и мне на мгновение почудилось, что звонок домофона был ненастоящим, но, когда звук появился вновь, я осторожно приоткрыла входную дверь.

– Добрый вечер. Писательница Ким Лина? – Стоящий на крыльце мужчина добродушно улыбнулся. Он выглядел таким уставшим, что улыбка мне показалась вымученной. – Меня зовут Квон Ханму, я детектив из полиции Сеула, а это мой напарник, детектив Пак.

Только после этих слов я заметила, что позади него, на ступеньках стоял ещё один человек. И в отличие от Квон Ханму он не улыбался.

– Мы бы хотели с вами кое-что обсудить, если позволите. Уделите немного времени?

На вид ему было за пятьдесят: невысокий рост, невыразительные черты лица, на волосах уже заметно проступала седина. Издержки работы в полиции – постоянное напряжение, в результате которого люди стареют раньше, чем они этого хотели бы. К тому же серо-чёрная одежда делала его безликим. Лишь его добродушный, располагающий к себе взгляд заставлял забывать о таких мелочах, как возраст и наряд. Подобное – большая редкость для людей его профессии.

– Я не уверена, что… – Слова застряли в горле.

– Прошу, госпожа Ким, это действительно не займёт много времени, но очень нам поможет.

Я медлила и продолжала держать незваных гостей на пороге. Порывы ветра становились сильнее, и дождь всё ещё настойчиво барабанил по окнам, крыше и земле. Я смотрела то на детектива Квон Ханму, то на его напарника, который, кстати, глядел на меня в ответ с плохо скрываемым раздражением. Ещё мгновение я сомневалась, а затем неожиданно для самой себя открыла входную дверь нараспашку и жестом пригласила детективов войти.

Обстановка в моём доме не была каким-то удачным дизайнерским решением или результатом вдохновения жильцов, нет. В гостиной стояло мягкое кресло, небольшой стеклянный столик и диванчик, телевизор висел на стене. Шторы песочного цвета плотно закрывали панорамные окна, искусственным источником света служили два светильника, висящие по бокам телевизора. И так было везде, во всём доме: мрачно, с минимумом мебели. В спальне стояла только кровать, гардеробом служила крохотная комната, которая изначально выполняла роль кладовки. На кухне располагался один стол и стул. Необходимые бытовые приборы тоже присутствовали, но, если честно, я пользовалась ими редко и поэтому частенько забывала об их существовании.

Жизнь в этом доме теплилась только в моём кабинете, потому он отличался от всех остальных комнат своей наполненностью, светом и красками, в другом пространстве я просто существовала время от времени.

Незваные гости прошли в скромно обставленную гостиную, я указала им на диванчик и, когда они разместились, сама села в кресло.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить? – поинтересовалась я. – Было бы здорово, если бы мы как можно скорее закончили с этим. Меня ждёт работа.

На этих словах я заметила, как напарник детектива Квона, до этого момента рассматривающий обстановку вокруг, резко повернулся в мою сторону и буквально прожёг меня взглядом.

– Хотелось бы извиниться за то, что ввёл вас в заблуждение, – произнёс детектив Квон и, улыбаясь, указал на другого полицейского: – На самом деле это я работаю в отделе по расследованию тяжких преступлений под руководством сержанта Пак Джинхо.

Я перевела взгляд на него, но вопреки ожиданиям теперь полицейский Пак даже не смотрел в мою сторону, а вновь изучал глазами гостиную. Мужчина совсем не был похож ни на полицейского, ни уж тем более на сержанта. Его тёмные короткие волосы намокли от дождя, поэтому он слегка взъерошил их небрежным жестом. А ещё мужчина был красив, пожалуй, даже слишком.

– Я не преследовал какого-то умысла, просто перенервничал. Не ожидал, что мы застанем вас дома.

– А где, по-вашему, я должна была находиться?

Детектив хотел было что-то ответить, но его опередил Пак Джинхо:

– Думали, вы покинули страну после всего произошедшего, – его голос был низким, и говорил он намеренно тише, – но вы здесь. Продолжаете работать?

На самом деле я покидала страну сразу после того, как серийному убийце Ким Минсоку вынесли приговор, поскольку эти новости подогрели интерес к моей персоне. Всем хотелось узнать, что я чувствую, раскаиваюсь ли, сколько извинений я собиралась принести и сколько отдать денег на благотворительность. Но я не сделала ничего из этого, а просто уехала. Моё издательство и литературный агент не выпускали никаких заявлений, и вскоре про писательницу Ким Лину, автора «Руководства к убийству», забыли. По крайней мере, так казалось, но всё же моё имя до сих пор всплывает в разговорах людей, и я даже могу получить в свой адрес полный осуждения взгляд. Именно так на меня смотрел полицейский.

– Я писатель, сержант Пак, – ответила я, – что ещё я могу делать? Только продолжать работать.

Он хмыкнул и, улыбнувшись, подался вперёд, будто собирался устроить мне словесную взбучку, но детектив Квон коснулся его руки:

– Мы пришли по очень важному вопросу, который не относится к вашей работе, – быстро выпалил он, – по крайней мере, напрямую. Вы, наверное, слышали, что две недели назад было совершено ужасное преступление.

Я сглотнула и сжала зубы.

Я вела отшельнический образ жизни. После возвращения не сообщала о своём появлении никому из друзей и знакомых, а родных у меня не осталось. Выезжала из дома за покупками раз в неделю, по привычке пряча своё лицо под маской и солнечными очками. Счета я оплачивала онлайн и не пользовалась доставкой, даже бесконтактной. Где-то внутри присутствовал страх, что какой-нибудь доставщик заинтересуется домом, который он видел в выпусках новостей. Я отгоняла от себя эти глупые мысли, потому что не верила в такую внимательность людей, но даже крохи оставшихся сомнений заставляли меня беспокоиться. Так продолжалось несколько месяцев, пока к порогу моего дома не пришёл мой бывший литературный агент – Ли Вонсон. Я была крайне удивлена его визиту, поскольку деловые отношения завершились между нами не лучшим образом. Если выражаться точнее, я направила электронное письмо с решением о прекращении сотрудничества в одностороннем порядке, выключила телефон и более не открывала рабочую почту.

Условия контракта позволяли мне совершить такую дерзость, фактически оставляя вторую сторону в положении крайнего. Именно Ли пришлось отвечать на нападки журналистов и разрешать последние рабочие нюансы между мной и издательством, и Вонсон занимался этим даже после того, как я тихо оставила его.

– Я надеялся на твоё возвращение, Лина, – говорил он, сидя у меня в гостиной, – потому что уверен, ты ещё способна выдать что-то великое.

Любому писателю приятна похвала в его адрес, причём неважно какая. Малозначительная, упомянутая вскользь или же ярко выраженная – всё лестно творческой натуре. Я не была исключением. Слова Вонсона были тем самым глотком свежего воздуха, в котором я нуждалась, чтобы воспарить и стряхнуть с себя тяжесть обстоятельств. Времена до работы над новой книгой были тёмными. Позднее, по признанию самого издателя, даже ему казалось, что я не выкарабкаюсь. В тот день мы много беседовали о прошлом, я несколько раз извинялась, Вонсон лишь улыбался и говорил, что прекрасно понимал, почему мне пришлось так поступить. Когда разговоры о минувших днях закончились, он наконец рассказал о том, зачем он пришёл.

– Книжному миру необходим остросюжетный хит, Лина, – произнёс он, и его тон стал серьёзнее, – я уже не литературный агент. Теперь я владелец небольшого издательства. В прошлом году у нас было несколько громких новинок, не знаю, следишь ли ты сейчас за книжным рынком, но мы показали очень хорошие результаты. Плюс у нас есть семь потрясающих авторов вебтунов, представляешь? Сейчас это популярно, и мы стараемся быть на одной волне с читателями.

– Я рада твоим успехам, Вонсон, – произнесла я и чуть улыбнулась, – но зачем тебе это? Писательница Ким Лина теперь вряд ли сможет писать книги, но, даже если и получится опубликовать одну, репутации издательства придёт конец.

Он переплёл пальцы рук. Опёрся локтями о колени и заулыбался.

– Ты можешь писать, Лина, мы просто спрячем тебя под другим именем.

С тех самых пор моя жизнь отшельника приобрела хоть какую-то цель. Вонсон приезжал ко мне каждый день, мы обсуждали работу над новой рукописью, пока его помощник заполнял холодильник и разбирался со счетами. Теперь всё моё время уходило только на работу, ничем сторонним я не была обременена. Поэтому к завтраку, помимо еды и кофе, добавилась ещё необходимость в просмотре новостей. В скором времени я вновь собиралась интегрироваться в общество, пусть и пряча своё истинное лицо за псевдонимом, тем не менее у меня появилось желание узнать, что там происходит за пределами стен этого дома. Именно в такое многообещающее утро я и увидела репортаж о том, что возле реки нашли труп человека со следами насильственной смерти.

Больше всего меня напугал не сам репортаж, а то, насколько сильным было дежавю. Словно я резко вошла в ледяную воду и не смогла вовремя из неё вылезти, а лишь глубже и глубже погружалась в тёмную пучину давно случившихся событий. На удивление я довольно быстро смогла успокоиться и даже поработать в тот день. Несмотря на то что повторять себе каждый раз, что всё это не имеет ко мне никакого отношения, стало весьма раздражающим занятием.

Как оказалось, страх был оправдан. Иначе зачем двум детективам сидеть в моей гостиной?

– Труп возле реки, – сухо произнесла я, – да, видела новостной репортаж.

– Имя Ким Санхи вам о чём-нибудь говорит?

– Первый раз слышу. – Я почувствовала, как меня пробирает мелкая дрожь. Кажется, это действительно происходит взаправду.

Они переглянулись.

– Дело в том, госпожа Ким, что рядом с телом была обнаружена скомканная бумажка, – произнёс детектив Квон, – криминалисты проверили её на месте. Это оказалась вырванная страница из книги.

Внутри всё похолодело, а затем спустя пару мгновений меня бросило в жар.

– Из вашей книги, госпожа Ким, – продолжал он. – «Руководство к убийству», начало второй главы.

И стоило ему это произнести, как в моей голове вспылили хорошо знакомые строчки: «Лезвие бесшумно рассекало воздух и всё глубже вонзалось в человеческую плоть. Даже когда его жертва была мертва, он продолжал наносить удары, пока рука его не ослабла».

– Я не настолько глупа, чтобы оставлять возле тела улики, которые могли бы привести полицию на порог моего дома, – отозвалась я. Голос слегка дрогнул, но, быстро взяв его под контроль, я продолжила: – Это на случай, если вы решили, что убила её я.

– Нет, нет, госпожа Ким, – детектив Квон замахал руками, – мы не считаем вас подозреваемой, это не допрос.

– Тогда зачем вы здесь? Из-за вырванной страницы?

Глубокий, грубый голос сержанта Пака разрезал тишину в гостиной:

– Мы подозреваем, что появился подражатель. И есть один человек, который располагает информацией, что может помочь нам в расследовании, только вот говорить он желает лишь с вами.

– У этого молчуна есть имя? – глядя на сержанта, спросила я.

– Ким Минсок.

Авторы много раз описывают моменты, когда их герои должны испытывать настоящий животный страх, заставляющий терять всякую надежду, а иногда и рассудок. Когда я бралась за подобные сцены, мне не приходилось испытывать ничего похожего в настоящей жизни, всегда помогало воображение. Я представляла себя кем-то иным, аккуратно забиралась в его шкуру и так же безукоризненно из неё выбиралась, не оставляя в своей голове и следа того персонажа. Но теперь мне словно мстили за мою бесчувственность и равнодушие: всё, что я когда-либо описывала, огромной волной накрыло меня с ног до головы.

Одно только упоминание вслух имени этого человека – и я уже готова разрыдаться и спрятаться в самый тёмный уголок в надежде, что он не сможет меня отыскать. Уверена, даже мёртвым Минсок будет беспокоить меня не меньше.

– Убирайтесь, – прошипела я. – Сейчас же!

Я так резко подскочила со своего места, что закружилась голова, я покачнулась и одной рукой схватилась за спинку кресла. Оба полицейских подорвались с мест, как только поняли, что я могу упасть. Сержант Пак аккуратно схватил меня за свободную руку. Мы простояли так буквально несколько секунд, и, когда перед глазами перестала кружиться комната, я выдернула руку из хватки полицейского Пака и отодвинулась от кресла.

– Я в порядке, но вы должны уйти.

Подняв голову, я уставилась на Пак Джинхо.

Он смотрел на меня взглядом, который был мне очень хорошо знаком. Не один он на меня так смотрел, два года назад это было единственное, что я считывала с лиц других людей. Фразу: «Что ты наделала, посмотри, неужели ты не знала, что так получится?» Сейчас, как и тогда, никому не доказать, что я действительно не знала. От переживаний и желания остаться одной я повторила:

– Вы в моём доме, и я попрошу вас немедленно уйти.

– Хорошо, госпожа Ким… – заговорил детектив Квон, но сержант не дал ему закончить фразу.

– Писательница Ким, это не визит вежливости, мы хотели избежать лишней необходимости вызывать вас в участок, учитывая вашу репутацию. – Он резко замолчал, словно не хотел этого упоминать, но затем с нажимом продолжил: – Тело, найденное у реки, не единственная жертва, была ещё одна, о которой неизвестно прессе. Представьте на секунду, что будет, если они прознают об этом или того хуже, мы найдём ещё чей-нибудь труп со страницей вашей чёртовой книги. В этот раз вы не отделаетесь так легко, никто не даст вам забыть. Помогите и себе, и нам.

Мне не нравился его тон. В нём слышалась такая горечь разочарования, что на мгновение показалось, как чья-то рука сдавила сердце.

– Так вот как вы считаете? Думаете, я легко отделалась?

– Вы живы, на свободе. – Он покосился на дверь кабинета за моей спиной и добавил: – И, как я понимаю, продолжаете заниматься тем, что вам нравится. Да, именно такой смысл я вкладываю в выражение «легко отделалась».

– Напомните мне своё имя, – тихо произнесла я, скрестив руки на груди.

Детектив Квон было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл.

– Пак Джинхо.

– Господин Пак Джинхо, – мой голос звучал твёрдо, – повторяю, убирайтесь из моего дома.

Он ещё мгновение прожигал меня взглядом, коротко кивнул, достал из кармана куртки визитку и оставил её на диване, а затем быстрым шагом направился к входной двери. Детектив Квон неловко улыбнулся.

– Пожалуйста, госпожа Ким, подумайте над этим. Джинхо бывает слишком прямолинейным, но он прав, мы можем помочь друг другу, – детектив говорил мягко, аккуратно подбирая слова, – не представляю, что вам пришлось пережить за всё это время, но боюсь, в этот раз всё может закончиться ещё хуже. Позвоните и сообщите о своём решении, мы будем ждать.

Затем он ушёл. Я не двинулась с места, продолжая смотреть на оставленную сержантом Паком визитку, и слышала только, как хлопнула входная дверь.

Утро следующего дня выдалось отвратительным. Я плохо спала и вновь и вновь прокручивала в голове вчерашний визит детективов, с каждым разом добавляя в это событие всё больше драматизма. С тяжёлыми мыслями я поплелась в кабинет около девяти утра. Работать совершенно не хотелось, поэтому, присев за письменный стол, я открыла его нижний ящик и достала припрятанную бутылку бренди, которую мой издатель подарил мне в честь выхода «Руководства к убийству».

Держа её в одной руке, я потянулась за стаканом, но неожиданно дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Ли Вонсон.

Это был мужчина тридцати восьми лет, высокий, с короткой стрижкой и тёмными волосами. Наше давнее знакомство нельзя назвать судьбоносным, но профессиональные отношения в скором времени переросли в приятельские, а после истории с Ким Минсоком – в дружеские. Пожалуй, я не совру, если скажу, что Вонсон мой единственный друг. Он любил моё издание «Руководство к убийству» больше меня, и, когда я поделилась мыслями о второй книге, он без раздумий поддержал эту идею. Временами меня пугала его одержимость моим творчеством, и, когда я рассказывала ему об этом, он улыбался и говорил: «Я просто показываю тебе человека, который увлечён и поглощён тем, что делает. Ты должна снова стать таким писателем, Лина. Несмотря ни на что, закончить вторую книгу. Вот увидишь, мир полюбит тебя вновь».

– Последняя глава так сложно даётся? – спросил он и кивнул в сторону бутылки.

– Дело не в ней, – ответила я, наливая бренди в стакан, – кажется, сложности любят появляться в моей жизни в самый неподходящий момент.

– Что могло произойти за одно утро? – Он подошёл ко мне и вытащил стакан из моей руки, поставил его на стол, а бутылку с алкоголем вернул в нижний ящик стола.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

– Тогда мне нужен кофе, – тихо отозвалась я и встала со своего места, – пойдём, расскажу на кухне.

– Это как-то связано со вчерашним визитом полиции? – спросил Вонсон бодрым голосом и двинулся за мной.

Про непрошеных гостей я рассказала ему вчера, когда он позвонил мне вечером, но не вдавалась в подробности, обозначив лишь, что лучше будет обсудить это при личной встрече. Очередная рабочая формальность, существующая между нами. Вечерами он звонит и спрашивает, как я сегодня поработала, а на следующий день приезжает либо один, либо с помощником и проверяет, не лукавлю ли я, общаясь с ним по телефону.

Такие визиты помогают мне не расхолаживаться. Временами такой контроль раздражал, но если учесть, что Вонсон поставил на мою новую книгу буквально всё, что имеет, то его желание контролировать процесс более чем понятно.

– Им нужно содействие в деле, над которым они сейчас работают, – ответила я и покрутила в руке пустую кружку для кофе. – Спрашивали, не знакома ли мне девушка, которую недавно нашли возле реки.

– Не понимаю. Как с этим связана ты? – проговорил он и начал разбирать купленные им утром продукты.

Я подняла на него взгляд и спокойно ответила:

– Они хотят, чтобы я поговорила с Минсоком. Он что-то знает о том, что происходит сейчас, и я единственная, с кем он хочет этим поделиться.

Вонсон поставил на стол бутылку воды, которую достал ранее, и потёр глаза.

– Ты не обязана соглашаться, – заметил Вонсон. – Это тебя никак не касается.

– Мне немного страшно, – проговорила я и добавила: – Не оттого, что мне придётся с ним разговаривать, а оттого, что сейчас происходит нечто похожее, что-то, в чём он может быть замешан.

Я врала издателю. От страха всё как будто разъедало кислотой изнутри. Меня страшил Минсок, пугал возможный подражатель, но больше всего я боялась полного разрушения своей жизни.

Он присел на стул.

– Лина, они сказали тебе что-то ещё? – произнёс издатель, внимательно разглядывая моё лицо.

– С чего ты так решил?

– Просто ты как-то слишком серьёзно восприняла их визит, – ответил Вонсон, – а если судить по тёмным кругам под глазами, видимо, совсем не спала. Послушай, Лина, очень жаль, что такое произошло, но, раз ты не знала погибшую и у полицейских есть только какие-то необоснованные подозрения, ещё не значит, что нужно соглашаться. Тем более если ты появишься в полиции и об этом прознают журналисты, думаешь, они оставят тебя в покое?

– Верно, Вонсон. Лучше всего сконцентрироваться на работе над новой книгой.

Не то чтобы я вновь ему врала, просто не стала говорить о том, что уже приняла решение, да и, честно признаться, мне не хотелось посвящать его в подробности лишь потому, что считаю эту проблему только своей. Да, книгу, которая должна выйти и, по заверению Вонсона, обязательно стать новым бестселлером, пишу я, Ким Лина. Но издана она будет под другим именем. А значит, в случае моего полного уничтожения как члена общества Вонсон и его команда могут кому угодно отдать имя Гом Ынталь. Любой человек будет в состоянии носить эту маску, да и если говорить начистоту, «Красная мантия» может стать популярнее «Руководства к убийству», и тогда никто не откажется от роли её автора. Уж слишком тёплое местечко.

После того как он покинул мой дом, я вернулась в кабинет и вновь принялась за работу. Дело продвигалось медленно, я через строчку теряла нить сюжета. Каждый раз приходилось отвлекаться на план, и после двадцатого захода меня начало раздражать это обыденное действие. Откинувшись на спинку кресла, я достала из кармана брюк визитку сержанта, которая мешала мне сконцентрироваться, и набрала его номер.


Глава 2
Навстречу тьме

У всего происходящего есть одно свойство рано или поздно заканчиваться. Даже самый тяжёлый день подойдёт к концу, а спустя какое-то время люди будут вспоминать его лишь для сравнения: «После того, что случилось на прошлой неделе, мне уже ничего не страшно!»

И каждое событие перестаёт ощущаться так остро. Трагедия становится днём скорби, хорошая поездка – приятным воспоминанием. Мир изменчив, эфемерен, и с тех самых пор, как я пустила в свой дом детективов, меня не покидало ощущение того, что бесконечно чёрная полоса не закончится сама по себе.

Ещё два года назад моя жизнь была совершенно другой. Сейчас, вспоминая былое, я чувствовала, будто просматриваю давно потерянную запись на старой видеокассете с девочкой, которую не узнаю, хотя она как две капли воды похожа на меня.

Решение стать писателем не пришло внезапно. Давно лелеемая мечта всегда пробивалась сквозь пучину повседневной жизни, но окрепла и оформилась почти сразу после того, как мне удалось получить свою первую работу. Когда я только стала судмедэкспертом, один из моих коллег-наставников любил говорить так:

– Высокоинтеллектуальных убийц не существует, а тот, кто считает, что такие есть, никогда их не видел.

Поначалу я не понимала смысла его слов, по большей части из-за того, что почти всегда была потрясена жестокостью людей по отношению к другим. Когда приходилось работать с жертвами, поначалу казалось невообразимо сложным выудить необходимую для расследования информацию из того, что имелось на месте преступления.

Но годы шли, и слова наставника становились для меня всё более ясными и правдоподобными.

Когда я оставила эту работу и решила написать книгу, то оттолкнулась от той самой любимой фразы моего учителя. Нет, я не хотела подарить литературному миру ещё одного Ганнибала Лектора, но думала, что нет ничего дурного в том, чтобы слепить своего героя, опираясь на те знания, которые я получила в ходе работы судмедэкспертом.

Так каким же был герой моей книги? Из собственного опыта я знала, что преступники похожи на обычных людей: внешним видом, речью, манерой поведения. Нельзя выйти на улицу, заметить человека в чёрной толстовке с капюшоном и в кепке и заявить о том, что вот он – типичный среднестатистический маньяк. Внешне серийный убийца ничем не отличается от обычного прохожего. Они кажутся нам приятными и располагающими к себе собеседниками. Единственное, что выделяет такого человека на фоне других, – это мышление. Они руководствуются иной логикой, словно перед ними стоят две двери, и такие люди всегда открывают ту, за которой таятся невообразимые разрушения.

Вот я и сотворила его таким, своего героя, обычным, ничем не примечательным человеком, который на самом деле был невероятно жесток. Поэтому имя главного преступника не раскрывается даже в самом конце повествования. Я подумала о том, что каждый читатель сам дорисует образ того монстра, которого найдёт на страницах моей книги. Но Ким Минсок был иным, он увидел в «Руководстве к убийству» только себя. Причём так ярко и отчётливо, что об этом непременно должны были узнать и остальные.

Убийца из книги совершал преступления разными способами, но их последовательность всегда была неизменна. Первую жертву он уродовал так, что установить её личность было практически невозможно. Вторую истязал ножом, пока та не умирала, а на третьей тонким лезвием рисовал завитушки, оставляя человека истекать кровью. И затем всё повторялось снова и снова. Лишь с тринадцатой жертвой всё было иначе.

По моей задумке, мышление убийцы из книги было цикличным, поэтому и убивал он четырьмя циклами, состоящими из трёх важных составляющих. И в конце нужно было поставить большую жирную точку. Поэтому тринадцатая жертва из книги умирала в муках, подвешенная за руки, и постепенно задыхалась, осознавая, что не сможет выбраться из ловушки.

Каковы были шансы, что среди стольких людей, прочитавших мою книгу, найдётся тот, кто решит перенести вымысел в реальность?

Если бы я знала, чем всё закончится, стала бы я так делать? «Разумеется, нет!» – крикнула бы я во всё горло.

Но в то же время слабый и одновременно упрямый голосок в моей голове нашёптывал бы мне по ночам совершенно другие слова: «Мы могли бы написать что-то не столь побуждающее к действию, но по-прежнему завораживающее».

А когда я от него отмахивалась, голос возвращался ко мне, становясь сильнее: «Разве в том, что произошло, есть твоя вина, Лина? Неужели это ты сделала что-то плохое? Ты не в ответе за поступки людей».

– Но я в ответе за их сердца, – ответила бы я ему, но действительно ли это было так?

Работа над книгой протекала быстро. Периодически я даже не успевала за своими мыслями, иногда новые строчки приходили во сне, поэтому я подскакивала с кровати и неслась в кабинет, чтобы успеть всё записать, толком не высыпаясь. Зато спустя полгода текст был готов. Следующим удачным обстоятельством стало то, как быстро меня взяли в издательство и какой внушительный аванс мне вручили, подчёркивая веру в успех моей работы. Программа продвижения действительно впечатляла. Во время прогулки по городу можно было увидеть рекламу книги на автобусных остановках, в метро и у книжных магазинов. На дату открытия предзаказа было назначено три презентации, интервью на радио и телевидении.

– Мы уверены, что книга выстрелит, Лина, – сказал тогда Вонсон, ещё будучи литературным агентом, – у директора чуйка на сенсации.

И она действительно стала таковой. Спустя три месяца после выхода книги в продажу я продолжала наслаждаться своим успехом, неспешно работая над другим сюжетом. Удивительно, но мне не мешала шумиха вокруг дебюта при написании второй книги, наоборот, новые идеи и сюжетные ходы возникали в голове как по волшебству, мне оставалось лишь записывать.

В это же время нашли первое тело девушки, а спустя две недели ещё одно. Им обеим было около двадцати пяти, и то, что Минсок с ними сделал, не заслужил никто. Полиция не распространялась о подробностях преступлений, поэтому журналисты с особым остервенением и некоторым пренебрежением к закону пытались выудить хоть какую-то информацию.

Как потом мне рассказывал Вонсон после обнаружения пятой жертвы, репортёры следили за детективами и караулили их возле собственных домов в надежде получить любой комментарий.

Первой красной ниточкой, ведущей ко мне, стал небольшой репортаж на центральном телевидении о том, что с совершёнными преступлениями косвенно связана какая-то книга. Я до сих пор помню, как в тот момент в боку что-то кольнуло, словно сработало авторское чутьё, но вместо того, чтобы прислушаться, я просто переключила канал.

Третью и четвёртую жертвы нашли на железнодорожных путях привязанными друг к другу. Мужчина и женщина, совершенно незнакомые, но по итогу погибшие рука об руку. После них шкала массовой истерии стремительно полетела вверх и достигла красного уровня. У полицейского управления Сеула не хватало ресурсов, под ногами постоянно мешались репортёры, требуя дополнительных заявлений по расследованию и поимки преступника. Тогда же один из патрульных, который был на последнем месте преступления, проговорился журналисту о том, что то, как умерли эти несчастные, подробно расписано в «Руководстве к убийству».

Перед глазами вновь яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как, сидя перед телевизором с чашечкой кофе, я на экране увидела экстренный выпуск новостей с моей фотографией и надписью: «Вдохновение для убийцы».

Через пару часов после звонка сержант Пак и детектив Квон вновь сидели в гостиной. За сутки они стали выглядеть ещё более уставшими и измученными, чем были до этого. Квон Ханму, сидящий напротив, вновь пытался своим добродушным взглядом успокоить меня, но это никак не помогало мне справиться с тревожностью.

– Прежде чем мы начнём, – заговорила я, – хотелось бы обсудить несколько важных моментов.

Полицейские переглянулись.

– Первое, наверное, самое основное. Никакого упоминания моего имени в СМИ. Даже стандартной признательности и благодарности за помощь в расследовании. Ничего, что бы могло указать на меня.

Я слышала, как Пак Джинхо хмыкнул. Уверена, он обязательно захочет съязвить на эту тему, как только я закончу.

– Второе, мне необходима охрана.

– Госпожа Ким, – начал детектив Квон, но я жестом остановила его:

– Понимаю, вам кажется это глупым и нецелесообразным, но позвольте я выскажусь. Мне предстоит не только поговорить с серийным убийцей, который убивал, вдохновившись моей книгой, но и привлечь к себе внимание его возможного подражателя.

– Госпожа Ким, подражатель не узнает о вашем визите, мы примем все меры, – бодро произнёс Ханму, и тут уже фыркнула я.

– Да бросьте, – выпалила я раздражённо и перевела взгляд на сержанта Пака, – думаете, они не общаются? Да только поэтому он и хочет со мной поговорить! Иначе откуда у Минсока появилось что-то определённое насчёт этого, ведь так?

Детектив Ханму молчал и косился на своего руководителя, а Пак Джинхо, не отрываясь, смотрел на меня, а затем коротко кивнул:

– Минсок не может быть тем человеком, который вышел на связь с подражателем первым, поскольку он никак не взаимодействует с внешним миром, даже не читает письма, которые ему присылают. У него наверняка есть свой человек внутри, причём совершенно неважно, заключённый или надзиратель, лишь бы у того был доступ к Минсоку.

Я нахмурилась:

– Вот поэтому мне нужна охрана. Как только выйду оттуда, сразу стану объектом его внимания. А как вы поняли, я вообще стараюсь этого избежать.

– Что-то ещё, госпожа Ким?

– Да, последнее. Я хотела бы взглянуть на тело.

– А это вам зачем?

Я открыла рот и сразу его закрыла. Мне нужно как-то объяснить им, для чего мне необходимо взглянуть на жертву, но при этом не показаться сумасшедшей. С другой стороны, вряд ли они считают меня нормальной.

– Вы знали о том, что, прежде чем стать писателем, я была судмедэкспертом? – начала я.

– Да, мы читали ваше дело, – ответил детектив Ханму, и голос его прозвучал несколько тише, чем до этого.

Разумеется, они знакомы с моей биографией, мне приходилось бывать в участке, когда я давала показания касательно своей книги и возможной связи с Минсоком.

– Для того чтобы определить, насколько точно ваш преступник подражает Ким Минсоку, нужно увидеть тело. Следовать моей книге он не станет, у подражателя обычно другие цели.

– Какие? – В вопросе детектива Ханму слышался неподдельный интерес, и он слегка наклонился вперёд, чем заслужил косой взгляд сержанта.

– Его цель не точно скопировать совершённое убийство, а увидеть, как можно сделать лучше, чем его учитель, и превзойти.

– Считаете, что Минсок для него как наставник? – Пак Джинхо наконец-то прервал молчание.

– Чтобы сказать точнее, мне нужно увидеть тело, но думаю, что да. Я смотрю новости и слышала про убийство, но в моей голове это никак не вязалось с Минсоком. Тем более вы сказали, что была найдена ещё одна жертва, про которую в СМИ не сообщалось. Из этого могу для себя сделать два вывода: во-первых, полиция наконец-то научилась держать язык за зубами и не выдавать всю информацию журналистам, во-вторых, ваш подражатель другой. Он учится на достижениях Минсока.

В какой-то момент сержанта перекосило от отвращения. Сложно сказать, что именно его так задело: моя оценка полиции или что-то иное, но было ясно, что в первую очередь такое чувство вызывала у него я.

– Вы считаете, что тринадцать жертв – это достижение? То, чем Минсок может гордиться? – сквозь зубы произнёс он и уставился на меня, не моргая.

Я шумно выдохнула. В жизни вдали от социума определённо есть свои минусы. Если сократить общение до минимума, то в скором времени появляется риск отвыкнуть от контроля речи и сразу выдавать то, что у тебя на уме, не стараясь лишний раз завернуть мысль в обёртку вежливых фраз, чтобы собеседник не понял всё слишком буквально.

– Для Ким Минсока каждое совершённое им убийство было достижением, – терпеливо начала я, – он не говорил об этом, ему и не нужно. Я написала книгу именно про такого убийцу – он совершенствуется и достигает новых высот. А Минсок оказался его настоящим воплощением. Вам бы не мешало прочесть «Руководство к убийству».

После этих слов я скрестила руки на груди и уставилась на сержанта.

Полицейский Пак ошарашенно смотрел в мою сторону. Затем опустил голову, стараясь сдержаться и не убить меня на месте, но, справившись с этими эмоциями, он слегка кивнул и, достав телефон из внутреннего кармана куртки, поднялся с дивана и двинулся в сторону выхода.

– Мне нужно позвонить комиссару, – проговорил он, не оборачиваясь, – насчёт ваших условий.

Мы остались с господином Ханму наедине. Я взглянула на него и с удивлением обнаружила у него на лице слабо выраженное беспокойство. Возможно, это чувство не покидало его всё это время, просто на фоне Пак Джинхо он был более сдержанным.

Заметив мой взгляд, детектив Квон слегка улыбнулся, и его лицо вновь стало располагающим и добродушным.

– Он всегда такой, – тихо произнёс полицейский, – излишне прямолинеен, но отличный сыщик. Возможно, вы слышали о громком убийстве целой семьи в Инчхоне год назад? Джинхо был главным по тому делу, и всё закончилось арестом преступника. Само собой, такую звезду захотело себе центральное управление Сеула. Не знаю, как он это делает, но в его предыдущем участке его называли Бешеным псом. Если напал на след, ни за что не отступит.

Я взглянула через плечо в сторону приоткрытой входной двери и спросила:

– Вам наверняка сложно работать с таким человеком, – я посмотрела на детектива Ханму, – бешеные псы не признают поводков.

Полицейский хмыкнул:

– Да, проблемы идут с ним в комплекте, но он не действует бесконтрольно, не переживайте. У Джинхо хорошие отношения с комиссаром, он сможет договориться, чтобы ваши условия были выполнены.

Мы замолчали, и я вновь покосилась на выход. Сержанта Пака даже не было видно, но я точно знала, где он стоит, словно обладала рентгеновским зрением. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышу их диалог. Вот, значит, как, он не так прост. Звезда сыска, которая приехала в большой город, чтобы его покорить, и не просто сам заявился, а по приглашению комиссара полиции, значит, они были знакомы до этого. Возможно, родственники? Не то чтобы я была удивлена каким-то кумовством, это привычное дело, но его поведение несвойственно тем, кто в любом случае поднимется на ступеньку вверх, и этот факт менял моё первое мнение о человеке.

– Я рассказал комиссару о том, что вы попросили, он согласился.

Я почувствовала, что стало легче дышать.

– Он считает, что на полиции тоже могут отрицательно отразиться новости о вашем участии в этом деле, пусть даже и косвенном.

– Тогда с чего начнём?

Пак замолчал, взглянул на экран своего смартфона и тихо ответил:

– Съездим к Минсоку завтра, о визите нужно договориться с начальником тюрьмы, так чтобы об этом не узнали посторонние. А пока что вечером вы можете взглянуть на тело.

– Я договорюсь с судмедэкспертом, – бодро произнёс детектив Ханму и добавил: – Господин Бён немного, как бы сказать, эксцентричен. Но вам он будет рад.

– Почему? – спросила я. Мне на самом деле была искренне интересна эта информация.

– Говорят, он ваш фанат, – ответил детектив, и его руководитель едва слышно выругался.

– Заеду за вами в семь, будьте готовы. – Хоть сержант Пак и сказал это вежливо, от его слов всё равно веяло неприязнью.

Ближе к семи вечера сработал дверной звонок. Хоть я и знала, кто приехал в такой час, но всё же лишний раз взглянула на экран домофона. Джинхо спокойно стоял у порога в ожидании.

– Можем ехать, – открывая входную дверь, проговорила я и сделала шаг на крыльцо.

Детектив немного удивлённо спросил:

– Вы готовы?

Я коротко кивнула, и мы вместе двинулись к его машине. От моего взгляда не ускользнуло то, что перед этим сержант осмотрел меня с ног до головы, словно оценивая мой внешний вид. Я не заморачивалась с тем, в какой одежде ехать в морг на осмотр тела жертвы, просто нашла в гардеробе чёрные джинсы, такого же цвета водолазку и наверх надела старую кожаную куртку. Уже в машине я вспомнила о том, что неплохо было бы прихватить ещё и кепку, но передумала.

Шансы на то, что кто-то бросит на меня взгляд и узнает, были малы. За последние два года моя внешность, конечно, не изменилась кардинальным образом, но всё же. Длинные волосы подстрижены до плеч, лицо осунулось, щёки впали, а живого огонька в глазах более не наблюдалось. Так что я мало походила на себя прежнюю. Меня могли узнать только в том случае, если бы кто-то назвал меня по имени. Скорее всего, мой фанат-судмедэксперт будет слегка разочарован, увидев меня, но такова реальность. Тем более, перед тем как закрыть дверь, я успела схватить чёрную маску, которая спокойно лежала на небольшой полочке у самого входа.

Полицейский вёл машину неторопливо, хотя иногда боковым зрением я замечала, как он нервно постукивал большим пальцем левой руки по рулю. На улице уже потемнело, фонари ярко освещали дорогу, и вновь стал накрапывать небольшой дождь. В этом году сентябрь выдался на удивление дождливым. Я была погружена в свои мысли и не сразу услышала, что полицейский задал мне вопрос.

– Что вы сказали? – переспросила я, выпрямляясь.

– Думаете, публиковать новую книгу – это хорошая идея?

– Не вижу причин этого не делать, – коротко произнесла я и уставилась на Джинхо.

Он чуть приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, а затем бросил на меня быстрый взгляд. С таким неодобрением смотрят на выскочку в классе, любимчика преподавателя в университете и на коллегу, который всячески лебезит перед старшим начальником. От мужчины продолжало веять негативом, и весь он был обращён в мою сторону.

Из своей предыдущей работы я вынесла одно, очень полезное знание. Люди не любят и презирают много чего в этом мире, и на первом месте такого списка – другие люди. Достаточно маленькой искры, чтобы разгорелось всеобъемлющее чувство ненависти. Оно накроет куполом, спрячет от доводов рассудка и будет мариновать в своём тесном омерзительном мире, пока этот пузырь не лопнет и вся ядовитая масса не уничтожит всё вокруг.

– Поразительная наглость, – тихо произнёс он и отвёл взгляд.

– Эй, эта книга не с неба на меня упала. Я чертовски много работала и заслужила это признание, – выпалила я, забыв о вежливости, – да и презрение тоже. Отчасти. Простите, сержант, но я никогда не соглашусь с тем, что на всём, что он сделал, лежит моя вина. Минсок убил бы в любом случае.

Детектив кивнул:

– Да, такие, как Минсок, никогда не останавливаются и обязательно совершают задуманное, только вот в вашем случае это выглядит иначе.

– И как же?

Пак Джинхо выдохнул и проговорил:

– Он вручил вожжи карательной колесницы вам, госпожа Ким. Да, Минсок убил всех тех людей, но его поймали, и преступник сидит за решёткой, и это теперь не так беспокоит других.

– А то, что автор книги, по которой он убивал, всё ещё на свободе, никак не даёт общественности успокоиться? – закончила я за него.

Джинхо кивнул.

– Сейчас в мире столько всего происходит, сомневаюсь, что людям есть до меня какое-то дело.

– Поэтому вы прихватили с собой маску?

Слова полицейского были колючи и так точны, что я даже поморщилась, словно он меня ударил.

Слегка опустив голову, я слабо улыбнулась:

– Понимаю, почему вы относитесь ко мне именно так и из чего у вас в голове сложился мой образ. Тщеславная писательница, которая не удосужилась возложить свою жизнь на жертвенный алтарь в попытке вымолить прощения у общественности. Вы не одиноки, сержант, иногда даже я сама считаю себя ужасным человеком, но знаете что? Мне плевать на ваше мнение, и было бы прекрасно, если бы вы оставили свои предрассудки до тех пор, пока не поймаете подражателя.

Сержант сжал челюсть, так что задвигались желваки. На мгновение мне показалось, что сейчас Джинхо остановит машину и просто выкинет меня на обочину, но он продолжал молчать и не отрывал взгляда от дороги.

– У нас есть некоторые сомнения касательно того, что это именно подражатель, – наконец заговорил полицейский.

– Почему? – спросила я. Детектив дал понять, что не намерен раздувать зарождающийся между нами конфликт, соответственно, и я поступлю так же, сосредоточусь на главном, чтобы впоследствии просто избавить себя от общества полицейских.

– Что-то не даёт мне покоя. Например, почему именно сейчас? Минсок сидит уже два года, о нём вспоминают в документалках и в страшилках для школьников. Почему именно ваша книга? Разве найденная страница – это не намёк на вас?

– Вы сказали, что Ким Минсок не общается с внешним миром, даже писем не читает. Так как вы узнали, что у него есть какая-то информация?

Пак Джинхо поморщился:

– Он передал сообщение через своего адвоката. Оказывается, они всё ещё поддерживают связь. Я проверил журнал посещения тюрьмы, и он постоянно навещал Минсока раз в месяц – всё это время.

– Возможно ли, что подражатель вышел на связь с Минсоком через адвоката? – поинтересовалась я.

– Не думаю, что это так. Мы проверили его звонки, прежде чем соглашаться на встречу. Плюс, если преступник умён, он будет избегать любых ситуаций, где его смогли бы опознать. А ещё это очень дорогой адвокат, который не станет рисковать своей карьерой ради передачи сомнительного сообщения. Хотя и этого исключать нельзя.

Я замолчала, обдумывая сказанное. Ким Минсок каким-то образом вновь оказался в моей голове, до меня как будто только сейчас дошло, что он жив, здоров и, если общается со своим адвокатом, вероятно, надеется на что-то хорошее. Пока я, скатившись на дно, маленькими шажочками пробиралась наверх, сражаясь с внутренней темнотой, самый настоящий монстр спокойно жил, не ощущая себя загнанным в угол.

– Мы почти на месте, – проговорил сержант, машина плавно повернула налево, и, взглянув вперёд, вдалеке я увидела мерцающие огоньки вечернего Сеула.


Глава 3
Тёмный коридор и длинная лестница

За то время, пока мы ехали, дождь прекратился, ветер поутих, и только огни уличных фонарей, отражающихся в небольших лужах, напоминали о недавней непогоде. И хотя в Сеуле было несколько теплее, чем в его пригороде Намьянджу, в котором я жила, выйдя из машины, я поёжилась и осмотрелась вокруг. Мне не приходилось бывать в столице около двух лет, и если раньше меня грели его вечерние огни, то сейчас всё ощущалось иначе. Тёплый желтоватый свет, казалось, хотел прожечь меня насквозь, и если тогда я радостно подставляла под него своё лицо, то сейчас опустила голову, чтобы лишний раз не пересечься с кем-нибудь взглядами.

Пак Джинхо остановился на парковке бизнес-центра, а напротив располагалось как раз нужное нам здание. Воспоминания о нём тоже хранились в моей памяти, но относились к тому времени, когда я, как мне казалось, не была собой. Главная опасность заключалась в том, что здание находилось в пятнадцати минутах ходьбы от центрального полицейского управления, где сейчас наверняка сновали журналисты, поэтому я начала немного нервничать.

– Не отходите далеко от машины, госпожа Ким, – твёрдо сказал сержант, словно заметил мою тревогу. – Мне нужно позвонить, чтобы нам открыли второй вход.

Моя левая ладонь потянулась в карман куртки, где лежала чёрная маска. Я слегка дотронулась до мягкой ткани, но затем резко выдернула руку.

– Нельзя поддаваться панике, Лина, – пробубнила я себе под нос и, чтобы успокоиться, начала правильно дышать, как учил меня психотерапевт на своих сеансах.

– Нам туда. – Сержант незаметно оказался рядом со мной и указал на ту часть здания, которая была плохо освещена.

Со своего места я смогла разглядеть лишь два больших мусорных контейнера и висящий над ними фонарь. Когда мы перешли дорогу и двинулись в ту сторону, я покосилась на Джинхо, сомневаясь в том, что он действительно знает, куда мы идём, но потом, сделав несколько шагов прочь от света фонаря, я разглядела несколько ступенек, ведущих к серой двери, приоткрытой специально для нас. Кому бы ни позвонил Пак Джинхо с просьбой открыть второй вход, тот явно не собирался нас встречать.

Сержант распахнул дверь и пропустил меня вперёд, я сделала шаг и оказалась в тёмном помещении без единого источника света – разглядеть ничего не получилось.

– Так и должно быть? – осторожно поинтересовалась я.

Полицейский ничего не ответил, но я расслышала, как он ругнулся. Складывалось впечатление, что Джинхо могло взбесить даже моё дыхание, не говоря уже о вопросах.

– Нам прямо. – Голос сержанта показался мне уставшим. Я услышала, как он немного засуетился, а затем через мгновение достал смартфон и включил фонарик. – Крыло на ремонте, здесь никого не должно быть, но, видимо, есть некоторые проблемы с проводкой. …Вы здесь уже бывали?

От вопроса сержанта Пака я слегка опешила.

– Очень давно, когда ещё работала судмедэкспертом, но в этой части здания – нет.

– Восточное крыло собирались открыть ещё год назад, но, как видите, работы не закончены.

– А что здесь должно быть? – поинтересовалась я, ступая позади сержанта, пока он смотрел прямо перед собой, притворяясь, будто моё общество его совсем не раздражает.

– Новый криминалистический отдел под руководством господина Ким Гитэ, – ответил он, и у меня неожиданно засосало под ложечкой. – Говорят, он очень хорош в своём деле, собирался уйти на пенсию, но управление не может его так просто отпустить, поэтому организовало всё это.

– Никто не любит терять усердных и талантливых работников, – произнесла я.

– Верно, – согласился Джинхо и продолжил: – Но откуда вы знаете, что он талантлив?

Я слегка поморщилась, но ответила:

– Сложно сделать другой вывод, мы ведь находимся в целом крыле его будущего отдела.

Сержант ничего не ответил, а я неожиданно поёжилась, словно холодный ветерок успел проникнуть в здание вместе с нами и теперь неторопливо сопровождал на каждом шагу. Я прекрасно знала, о ком рассказывал Пак Джинхо, но считала неуместным откровенничать с ним. Тем более информация о том, что господин Ким Гитэ когда-то был моим наставником, мало поможет нашему делу.

Дойдя до конца коридора и повернув направо, мы с детективом оказались перед дверью с вертикальным окном, за которой не только горел свет, но и виднелась лестница, ведущая на один ярус вниз. Сержант выключил фонарик, толкнул дверь и в этот раз сам двинулся вперёд меня. Спускаясь по ступенькам, я успела подумать о том, что чей-то последний путь наверняка заканчивался так же – тёмным коридором и длинной лестницей. Стоило вспомнить о том, что в конце пути нас ожидало тело недавней жертвы убийства, и настроение ухудшилось.

Мы спустились на один лестничный пролёт и уперлись в широкие двери, а на стене рядом с ними висела табличка с надписью: «Отделение № 2».

– Он правда немного странный, детектив Квон не шутил, – перед тем как открыть створку, тихо напомнил Джинхо.

– Кто?

– Судмедэксперт Бён, – пояснил полицейский и вошёл в помещение.

Когда я оказалась внутри, у меня на секунду перехватило дыхание. Неожиданной волной накрыло чувство тоски по прежнему месту работы. Многие сочтут меня ненормальной, если рассказать такие мысли вслух, но ничего с этим поделать нельзя – я любила морг и эту работу. Жаль, что больше не могла с ней справляться.

По левой стороне напротив входа находился ряд холодильных камер для тел. Справа за стеклянной перегородкой располагалась небольшая лаборатория, а посреди комнаты стояли два специальных стола с мойкой для проведения вскрытия.

За одним таким столом стоял довольно симпатичный мужчина, больше походивший на студента. Судмедэксперт Бён был одет в медицинский халат, поверх которого был повязан фартук из полиэтиленовой плёнки, а рукава облачены в нарукавники. На его голове красовалась медицинская шапочка, а на лице – довольная улыбка. Перед ним лежало тело с почти вскрытой грудной клеткой, поэтому перчатки на его руках были испачканы кровью.

– О, сержант Пак! – радостно сказал судмедэксперт, заприметив живых гостей в своём мёртвом мирке.

Джинхо как-то вяло улыбнулся и указал на меня.

– Это госпожа Ким, мы хотели бы ещё раз взглянуть на тело последней жертвы… – В этот момент судмедэксперт до конца перерезал рёберные хрящи с правой стороны и собирался проделать то же самое с противоположной.

– Оставлю вас ненадолго, – быстро проговорил сержант и, бросив короткий взгляд на меня, слегка поморщился.

Я закатила глаза.

– Это было вовсе не обязательно, – произнесла я и ткнула пальцем на лежащее перед нами тело, – покажете, как закончите?

Господин Бён ничего не ответил, он продолжал стоять на месте, держа в руке рёберный нож, и с каждой секундой его глаза расширялись, пока он наконец не заорал:

– Не может быть! Госпожа Ким?! Госпожа Ким! Это же вы! Ким Лина!

Я неловко улыбнулась и слегка поклонилась.

– Да, это всё так, но не могли бы вы говорить чуть тише?

– Здесь громкие разговоры точно никому не помешают. – Проигнорировав мой вопрос, патологоанатом мигом очутился возле меня, держа обе руки согнутыми в локтях, и еле-еле контролировал себя, чтобы не завизжать от радости.

Такая реакция меня огорошила, поскольку последний раз нечто похожее мне приходилось видеть на одной из книжных презентаций уже после выхода книги.

– Всё ещё не могу поверить! Я ваш большой фанат! Знаю «Руководство к убийству» от корки до корки, – он говорил так быстро, что я едва поспевала переваривать услышанное, – рад, что вы вышли в свет и начали снова писать, хотя вебтуны всегда казались мне скучноватыми.

– Простите? Вебтуны? – поинтересовалась я и сглотнула, потому что в горле неожиданно пересохло.

– Ну да, они самые, – радостно отозвался патологоанатом Бён, – «Коллекция смертей», которая начала выходить три месяца назад. Это же ваш текст!

– С че… чего вы так решили? – сбивчиво произнесла я.

– Говорю, госпожа Ким, я ваш огромный фанат! Узнаю ваш текст из тысячи! Только вы описываете чью-то смерть так, словно каждый раз умираете сами.

Я во все глаза уставилась на судмедэксперта, и по спине пробежал холодок. На это было две причины.

Во-первых, я совершенно забыла о затее Вонсона с вебтунами, которые начало выпускать его издательство. Задумка была проста: один из штатных художников будет иллюстрировать мой текст – небольшую зарисовку, которая, словно ниточка, в итоге приведёт читателей к новой книге «Красная мантия». Работа была простой, короткой, и поэтому я не особо заморачивалась над изменением своего стиля и, как оказалось, через какое-то время вообще забыла, что писала нечто подобное.

Вторая причина же приводила меня в больший ужас. Бён узнал мой текст. Из сотни тысяч других вебтунов он каким-то образом натолкнулся на тот, что выпускаем мы, и узнал автора «Руководства к убийству», не прилагая особых усилий! Если смог он, то у кого получится ещё?

– Знаете, господин Бён… – начала я, но он меня остановил:

– Для вас просто Джунсо!

– Да, хорошо, Бён Джунсо, – я посмотрела на его лучезарную улыбку и продолжила: – Было бы славно, если бы никто об этом не узнал. О том, что «Коллекция смертей» имеет ко мне какое-то отношение.

– Ну разумеется! – весело пропел он и принялся стягивать окровавленные перчатки, а затем снимать фартук. – В нашем обществе лишь бы кого-нибудь отменить, никто не ценит настоящий талант, а потом сами же и страдают, тоннами поглощая состряпанный на коленке контент.

Я была не согласна с его словами, но если это позволит мне избежать последствий, то пусть этот человек говорит что угодно, я же буду продолжать кивать и улыбаться.

– Пока прикрою господина Чхве, кажется, сержанту Паку он не очень понравился, – вежливо произнёс судмедэксперт и после того, как всё сделал, позвал Джинхо присоединиться к нам.

– Всё нормально? – спросила я, и полицейский коротко кивнул:

– Вполне.

– Итак, приступим, – с энтузиазмом произнёс Бён Джунсо и направился к одному из отсеков холодильника. – Ким Санхи, возраст двадцать семь лет. Причина смерти – колотая рана в области грудной клетки. Глубокий прокол сердца, предположительно орудием, имеющим острый конец с сужением стержня.

– Всего одна? – Мой голос звучал чуть более удивлённо, чем должен был.

– Одна, но зато какая. – И с этими словами он открыл дверцу холодильника, вытащил тело Ким Санхи и свернул простынь на ней до пояса.

Я сделала несколько шагов вперёд, встала рядом с телом, и от открывшейся картины пробежал холодок по спине. Рана действительно была одна, но размером с кулак.

– Она огромная, – тихо произнесла я, наклоняясь ближе к телу, чтобы получше рассмотреть рану.

– Да, это точно, я сам вижу такое впервые, – сказал Бён Джунсо и встал с противоположной стороны от тела. – Смотрите, вот здесь.

Судмедэксперт Бён, не касаясь раны, указал на её границы:

– Убийца снова и снова прокручивал лезвие несколько раз, делая рану больше намеренно.

Я нахмурилась:

– И он это проделал обычным ножом?

– Края неровные, но даже для обычного лезвия ножа слишком рваные. На сердце остался чёткий след от острия лезвия. На рёбрах также остались отметины, сейчас над ними работает господин Ким Гитэ.

Я выпрямилась как струна и слегка отступила от тела.

– Тот самый Ким Гитэ? – поинтересовался полицейский Пак, до этого стоявший тихо в сторонке.

– Да, именно так, – весело отозвался Джунсо, – госпожа Ким с ним знакома!

Я покосилась на сержанта Пака и впервые за всё время нашего непродолжительного знакомства увидела искреннее удивление на его лице. Судмедэксперт Бён продолжал болтать без остановки:

– Я был так рад узнать, что в своё время он был вашим наставником, госпожа Ким! Учиться у великого Ким Гитэ, да ещё и написать такую прекрасную книгу. Бах! Просто взрыв мозга!

Я изобразила на лице что-то наподобие улыбки, но, если честно, от всего происходящего меня затошнило. Этот бесконечно позитивный Джунсо, тело несчастной Ким Санхи, которой, кажется, хотели вырвать сердце, и разговоры о моём учителе. Всё происходящее напоминало какой-то сюр с долей воспоминаний о давно позабытом прошлом.

– Больше на теле не нашли никаких повреждений? – спросила я в надежде на то, что мы вернёмся к изначальному разговору о Ким Санхи.

– Несколько гематом на запястьях, коленях, спине и затылке, – быстро отозвался патологоанатом, – все получены ещё при жизни. Гематома на затылке, скорее всего, появилась при падении или если преступник сначала припечатал её к стене, а затем повалил.

Я аккуратно откинула часть простыни с руки жертвы. Убийца настолько крепко связал их, что в попытках высвободиться девушка дополнительно травмировала свои запястья. Накинув простыню обратно на всё тело, я кивнула судмедэксперту, показав, что он может вернуть её в холодильник.

– Спасибо за помощь, господин Бён, – на большее проявление вежливости я не была способна, – надеюсь, другой разговор останется между нами.

– Конечно, конечно, госпожа Ким, – выпалил он, – можете быть спокойны.

Господин Джунсо за такой короткий отрезок времени вызвал у меня разные чувства, но спокойствие совершенно точно не было одним из них. Я только собиралась открыть рот, чтобы попрощаться, как входная дверь неожиданно открылась.

– Бён, ты закончил с Чхве Воншиком? – Низкий голос Ким Гитэ разлетелся по небольшому помещению и, словно став громче и сильнее, отразившись от стен, чуть не сбил меня с ног.

Его острый взгляд прошёлся по судмедэксперту Бёну, затем сержанту Паку, а потом остановился на мне и за одно мгновение стал мягче и теплее. Мой бывший наставник точно не забыл свою подопечную, даже несмотря на то что последний раз вживую мы виделись несколько лет назад, ещё до того, как я стала «репетитором» по жестоким убийствам.

– Здравствуйте, наставник Ким, – сказала я и поклонилась.

– Здравствуй, Лина, – мягко ответил он и посмотрел на сержанта Пака, – не ожидал вас здесь увидеть. Так это насчёт вашего визита звонил комиссар?

– Прошу прощения за причинённые неудобства, – сдержанно произнёс Джинхо. – Писательница Ким оказывает нам помощь в расследовании и хотела взглянуть на тело последней жертвы.

– Этому научил её я, – проговорил Гитэ, и его голос вновь стал стальным, – если есть какие-то сомнения, нужно увидеть всё своими глазами, а потом уже читать отчёты.

Я неподвижно стояла на месте и, казалось, даже не моргала, пока судмедэксперт Бён восторженно смотрел на своего учителя, а сержант Пак слегка опустил голову, избегая его взгляда. Это была магия Ким Гитэ в действии. Он по-разному влиял на людей, но определённо в чужих глазах делался кем-то наподобие идола.

– Раз вам интересно это дело, госпожа Ким, найдётся минутка? Могу подробно рассказать и о самой первой найденной жертве.

– Да, конечно.

Сержант Пак было дёрнулся со своего места, но, оказавшись рядом с ним, я тихо произнесла:

– Это не займёт много времени. Можете подождать меня в машине?

Он коротко кивнул, а я направилась следом за Ким Гитэ.

Его кабинет находился этажом выше и был явно маловат для такой звезды судебной экспертизы. У окна располагался рабочий стол, на котором царил идеальный порядок. Стена напротив входа была вся увешана многочисленными грамотами и благодарственными письмами, а аккурат напротив рабочего стола стоял шкаф, на полках которого вместо папок с делами и документов в ряд стояли статуэтки с награждений. Язык чесался от желания съязвить по поводу его алтаря достижений, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться.

Господин Ким Гитэ указал мне на одно из кресел в зоне переговоров, и, как только я разместилась, он присел напротив. Видимо, выражение моего лица выдавало крутящиеся в голове мысли, поэтому, усмехнувшись, он произнёс:

– Вижу, мой кабинет не соответствует твоим стандартам.

Я внимательно посмотрела на Ким Гитэ. За это время, что мы не встречались, он заметно постарел, сединой покрылись все его волосы, в уголках глаз углубились морщины, и каким-то образом наступившая старость придала ему ещё более устрашающий вид, чем когда я была его подопечной.

– Не знала, что вы ещё работаете. Видимо, аргументы управления оказались невероятно убедительны.

Он положил свои руки на колени и с задумчивым видом смотрел куда-то мимо меня.

– Когда так долго работаешь над делом, которое очень любишь и которое занимает огромную часть твоей жизни, сложно остановиться, тебе ли этого не знать, Лина.

Я шумно выдохнула и скрестила руки на груди, стараясь не смотреть на своего собеседника.

– Расскажете о первой жертве? Полиция сообщила мне о том, что помимо Ким Санхи был найден кто-то ещё.

– Мужчина, сорок семь лет, имени мы, к сожалению, не знаем. Когда его нашли, при пострадавшем не было документов, а опознание осложняется тем, что убийца нанёс около семидесяти проникающих ранений по всему телу. Лицо не стало исключением, – его голос звучал чётко, словно я в моменте присутствовала на лекции, – но мы над этим работаем.

– По всему телу? – переспросила я.

– Да, – ответил Ким Гитэ и снисходительно улыбнулся, – представь себе решето. Вот так сейчас выглядит тело первой жертвы.

– Орудие убийства удалось установить?

– Разумеется, но в нём отсутствуют какие-либо особенности. Длина лезвия, форма и размер ран – это всем легкодоступный кухонный нож.

Я молча переваривала услышанное. Убийца повёл себя более чем странно, изменил почерк сразу после первого убийства, зачем? Серийные убийцы склонны к изменению манеры совершения преступления только в крайних случаях, и, даже если полиция начинает полномасштабные поиски преступника, убийце крайне сложно отказаться от проявления собственной натуры.

– Я не спросила этого у полиции, – в горле резко пересохло, – возле тела этого мужчины нашли что-нибудь ещё? Как в случае со второй жертвой?

– Нет, – коротко ответил Ким Гитэ, и моё сердце ухнуло вниз. – Но когда тело обнаружили, первое, о чём мы с сержантом подумали, было то, что жестокость Ким Минсока отчётливо просматривалась в этом преступлении.

– Не знала, что вы в курсе таких подробностей.

– Судмедэксперт Бён был на другом деле в тот день, поэтому на первое место преступления выезжал я, и сразу стало понятно, что на одной жертве убийца не остановится.

– Получается, возле тела мужчины ничего не нашли, а само убийство лишь косвенно напоминает первое из «Руководства к убийству». Откуда взялся вывод о том, что новый убийца – это подражатель? Неужели достаточно того, что возле Ким Санхи обнаружили вырванную из книги страницу и что Ким Минсок хочет поговорить со мной? – тон моего голоса стал холоднее.

– После того что случилось два года назад, первое предположение полиции теперь всегда будет связано с твоим текстом, – произнёс Ким Гитэ, – немного опрометчиво, но вывод сержанта показался мне логичным, и я поддержал его.

– Всё ещё считаете, что у меня нет должного таланта для написания книг? – спросила я и почувствовала, как от моего язвительного тона загорелся кончик языка.

– Наоборот, Лина, – ответил Ким Гитэ, и глаза его слегка потемнели, – в тебе заложен огромный потенциал, который можно реализовать в любой деятельности, и такое встречается крайне редко, поэтому это настолько ценно. Ты просто реализовала его в бесполезном для тебя поле.

Последние слова он произнёс мягко, но я почувствовала их как пощёчину на своём лице.

– Такие, как ты и я, – продолжал он, – должны заниматься тем, что в дальнейшем принесёт огромную пользу всему обществу. Раньше ты помогала ловить преступников, и если бы продолжила, то сейчас они боялись бы одного твоего имени.

– Да, сейчас моё имя только восхищает серийных убийц, – горько произнесла я и посмотрела на Ким Гитэ ещё раз. Вот уж действительно, люди не меняются. Ни один мускул не дрогнул на его лице после моих слов.

– Это можно исправить, Лина, – проговорил он.

Я поднялась со своего места, легко поклонилась и направилась к выходу. Приоткрыв дверь, я обернулась и сказала:

– Раньше мне было не подобрать слово, которым я хотела описать всё это, – лёгким движением я обвела рукой обстановку вокруг, – но теперь, кажется, знаю. Пережиток. Все эти грамоты и награды не имеют никакой ценности для современного общества, только для старика в кресле, который даже не в силах произнести слово «нет».

Я вышла в коридор и со всей силы захлопнула за собой дверь.

Bepul matn qismi tugad.

4,4
25 baho
52 347,62 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
20 iyul 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
211 Sahifa 3 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-04-250727-4
Mualliflik huquqi egasi:
Эксмо
Yuklab olish formati: