Kitobni o'qish: «Сказки и чудесные истории»
Зайчонок Пыш и день рождения
Зайчонок Пыш с нетерпением ждал завтрашнего дня. Завтра у его лучшей подруги белочки Кисточки будет день рождения, и она уже прислала Пышу открытку с приглашением. Ее доставил дятел – лесной почтальон. Он всегда носил на голове красную шапочку, а на его животе, на широком ремне висела большая почтальонская сумка. В нее помещалось так много писем и посылок, что иногда дятлу было трудно перелетать с места на место. Но он всегда успевал вовремя приносить почту адресатам. Это был очень ответственный и обязательный дятел. 
Открытку зайчонку Пышу он тоже доставил вовремя, ранним утром. Конечно, Кисточка и сама могла пригласить Пыша, ведь они жили недалеко друг от друга и виделись каждый день. Но получить открытку с приглашением по почте было, конечно, гораздо приятнее и торжественнее.
«Дорогой Пыш, – прочитал зайчонок, – приглашаю тебя на мой день рождения завтра в 10 часов. Будет много гостей, и мы будем веселиться. А еще я испеку твой любимый брусничный пирог с медом. Жду тебя! Твоя подруга белочка Кисточка».
Пыш очень обрадовался. Во-первых, потому что он любил веселиться, а во-вторых, потому что больше всего на свете ему нравился брусничный пирог с медом, который пекла Кисточка. Даже у мамы Пыша не получалось такого вкусного пирога. И даже у бабушки. Хотя, бабушкин пирог Пышу тоже нравился, но у белочки он выходил все-таки гораздо вкуснее.
Зайчонок сразу же показал открытку маме.
– Это Кисточка мне прислала, по почте, – от радости Пыш даже немножко подпрыгивал на месте, – у нее завтра день рождения. Это приглашение! Для меня! Видишь, что там написано?
– Да, вижу. Очень приятно получить такое приглашение, тем более по почте, – согласилась мама, – я рада, что ты пойдешь на праздник и повеселишься с друзьями, – и она чмокнула Пыша в нос, – но я не смогу помочь тебе собраться, потому что рано уйду из дома. Поэтому подготовь все, что нужно, сегодня, чтобы не опоздать в гости. И обязательно поутру умойся, причешись и почисти зубы!
– Хорошо, мамочка, – крикнул Пыш, собираясь убегать.
– Зайчонок, подожди, – позвала его мама, – ты ведь идешь на день рождения, так что не забудь про подарок!
– Не забуду, – пообещал Пыш на бегу. Он как раз для этого и торопился в свою комнату – чтобы поскорее начать делать для Кисточки подарок. Он уже набрал в лесу красивых гладких палочек и тонкой белоснежной березовой коры. Пыш собирался смастерить для белочки кукольный домик. Это будет очень красивый домик, ей, наверняка, понравится.
Зайчонок полез в большой ящик, где хранились разные полезные вещи, чтобы достать клей, карандаши, цветную бумагу и крепкую бечевку. На самом верху в ящике лежала коробка. Ее вчера вечером принесли бабушка с дедушкой, когда зашли в гости перед сном.
– Что же там такое, – пробормотал Пыш, – даже не успел посмотреть. И он решил быстренько заглянуть в коробку, буквально одним глазком.
В коробке обнаружилась большая раскладная разноцветная карта из толстого картона, на которой были нарисованы дорожки. Они вились по цветочным лугам, забирались на пригорки, пробегали по мостикам и под ними, пропадали в болотах с лягушками и даже поднимались на деревья и опускались с другой стороны толстых стволов. Конечно, все это было нарисовано, но так хорошо, что Пышу казалось, будто он видит настоящий лес с настоящими тропинками и лужайками. Сверху на карте большими буквами было написано: «Догони и обгони», а ниже, чуть помельче: «Самая интересная и веселая игра наперегонки. Чей жучок быстрее пройдет трассу? Обгони всех и стань первым!» Из коробки выпало несколько жучков. Они тоже были похожи на настоящих, да так сильно, что Пыш сначала даже кинулся их ловить, чтоб не разбежались, и только потом понял, что жучки игрушечные. Их было столько же, сколько дорожек на карте – четыре. Черный жук-носорог с большим рогом на голове, шустрый солдатик с красным узором на спине, круглая божья коровка, покрытая черными точечками и рыжий муравей.
– Ух ты ж, какие, как настоящие, – прошептал Пыш, рассматривая жучков со всех сторон, – и что с ними нужно делать?
С правилами игры зайчонок разобрался быстро. Пыш и сам не заметил, как выстроил игрушечных жучков на дорожках, а потом стал двигать их с кружочка на кружочек, делая столько шагов, сколько точек выпадало на кубике.
Вскоре в комнату заглянула мама.
– Пыш, мне рано вставать, поэтому я ложусь спать. Ты все подготовил? – спросила она.
– Да, да, скоро уже все подготовлю, прямо через минуточку, – ответил зайчонок, не отрываясь от игры. Оторваться сейчас он никак не мог, момент был очень напряженный. Жук-солдатик обгонял всех, однако впереди его ждало коварное болото. И Пыш переживал, сможет ли солдатик быстро пройти его и победить.
Когда игра закончилась, мама уже давно спала, за окном было темно, а у Пыша слипались глаза. – Ох, – расстроенно произнес он, – я же ничего не подготовил. А уже так сильно хочется спать и совсем не хочется ничем заниматься. Ну ладно, я встану пораньше и все успею, – решил он. Настроение его сразу улучшилось. Зайчонок забрался в свою уютную кроватку под теплое одеяло и хотел было вспомнить, какие дела ему завтра с утра нужно обязательно сделать, но не смог, потому что тут же уснул.
Когда Пыш проснулся, в окно уже било солнце. Он сладко потянулся, открыл глаза и подскочил как ужаленный. Часы показывали без пяти минут десять.
– День рождения! Я опаздываю, опаздываю! – закричал Пыш. Он схватил одежду, которую ночью бросил прямо на полу, быстренько натянул ее и выбежал из дома.
– Ну ничего страшного, – говорил он сам себе, – немножко опоздаю, подумаешь. Как раз все соберутся и не нужно будет никого ждать. Пирог-то они сразу есть не начнут, наверное. К пирогу я точно успею.
Пыш быстро добежал до перекрестка, от которого в разные стороны расходились три дороги. Ему нужно было направо. Но не успел зайчонок повернуть, как над его головой раздалось громкое «Кар!».
– И куда это так спешит наш маленький зайчонок? – спросил старый ворон, сидевший на нижней ветке сосны. Он склонил голову набок и насмешливо смотрел на Пыша одним глазом.
– Доброеутроизвинияоченьтороплюсь, – скороговоркой произнес Пыш, пытаясь побыстрее прошмыгнуть мимо ворона.
– И куда же так торопится наш маленький зайчонок в таком виде? В этих грязных штанишках и мятой рубашке? – не отставал ворон, перепрыгивая за ним с ветки на ветку.
Пыш остановился и посмотрел на себя. Правда! Он совсем забыл, что мама приготовила для него нарядный выглаженный костюмчик, который остался висеть в шкафу. Конечно, он не может так прийти к Кисточке на день рождения. Весь мятый, и на рубашке вон грязное пятно. В таком виде ходить на день рождения просто стыдно!
Ни слова не говоря, Пыш развернулся и побежал обратно. Он очень спешил. Быстро надел красивую белую рубашку, аккуратные штанишки и даже черную бабочку на шею. Конечно, теперь он еще сильнее опоздает, но зато будет самым нарядным и Кисточка его простит.
Пыш выскочил за дверь и снова помчался вперед. Ничего страшного, праздник только начался, он еще успеет на веселье. А пирог вообще едят в конце, так что кусочек ему точно достанется.
На перекрестке над его головой вновь раздалось знакомое «Кар!».
– Ну что еще? – нетерпеливо спросил Пыш, – я уже очень сильно тороплюсь и не могу задерживаться!
– Я хочу показать тебе что-то важное, – проговорил старый ворон. – Тебе обязательно нужно увидеть это перед тем, как ты попадешь на праздник. Иначе можешь оказаться в очень неприятном положении. Это недалеко, беги за мной.
Пышу ничего не оставалось, как припустить следом за птицей, ведь он совсем не хотел оказаться в неприятном положении. Бежать, действительно, пришлось недалеко, всего несколько метров. Ворон приземлился на березе, что росла у большой лужи.
– Вот, – сказал он, – посмотри в нее.
– Зачем мне в нее смотреть, – пробурчал Пыш, – что я, луж не видел, что ли. Он все-таки подошел к луже и глянул на ее гладкую поверхность.
– Нууу, что видишь? – с интересом спросил старый ворон, склонив голову набок.
Пыш видел свое отражение. Из лужи на него смотрел грязнуля с растрепанным чубчиком и черными пятнами на правой щеке и под носом. Ведь мама же просила его умыться, причесаться, почистить зубы, а он так спешил, что забыл. Нечего даже думать, чтобы в таком виде показаться Кисточке и друзьям.
Пыш снова развернулся и со всей мочи побежал домой приводить себя в порядок.
– Ха-ха-ха, – закаркал на березе старый ворон, – маленький грязнуля-зайчишка мог бы сказать спасибо!
– А ты мог бы сразу сказать, что мне надо умыться, еще в первый раз, – обиженно ответил ему Пыш.
– Я думал, ты посмотришь в зеркало, когда будешь переодеваться, и увидишь сам. Но вижу, ты не посмотрел.
Конечно, Пыш не посмотрел в зеркало, он так спешил, что ему было совсем не до этого. Зато теперь, умывшись, он осмотрел себя с головы до ног. Ну вот, все прекрасно, нигде ни пятнышка. И Пыш снова выскочил из дома.
Услышав знакомое «Кар!» он зажал уши и закричал: «Нет, нет, я больше ничего не хочу слышать! Праздник скоро закончится, а я еще не там!» Но ворон, не отставая, летел вслед за Пышем.
– А что это за праздник, на который ты спешишь, маленький зайчишка? – спросил он.
– День рождения! У Кисточки! Это моя подруга! – Пыш бежал так быстро, что ему было трудно говорить. Поэтому он отвечал короткими фразами.
– Ааа, день рождения у подруги! Это прекрасный праздник. На него обязательно нужно прийти, – согласился ворон. – Наверное, ты подготовил для Кисточки хороший подарок?
Зайчонок застыл как вкопанный. Подарок! Точно! Кучка палочек и березовая кора так и остались сиротливо лежать в уголке его комнаты. Пыш хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть о самом главном – подарке для Кисточки? Разве он может без него явиться на день рождения? Это было совершенно невозможно. Все пропало!
Зайчишка опустился на пенек у дороги. Ему было так грустно и обидно, что он заплакал. Конечно, он сам виноват, весь вечер играл, вместо того, чтобы сделать для Кисточки кукольный домик, подготовить все, как подсказывала мама. И от этого Пышу стало еще печальнее.
– Не понимаю, так бежал, так спешил, а теперь сидишь, никуда не торопишься, – прокаркал над его головой старый ворон.
– А куда теперь торопиться, – Пыш шмыгнул носом, – у меня же нет подарка. Я его не сделал.
И он виновато опустил голову.
– Не сделал, значит, подари то, что у тебя есть, – предложил ворон.
– Что подарить-то? – спросил Пыш, – я не знаю, что понравится Кисточке из того, что у меня есть.
– Подари то, что больше всего нравится тебе самому. Если нравится тебе, значит, понравится и ей. Беги быстрей! – каркнул он вслед вскочившему с пенька зайчишке. – Слезами горю не поможешь!
Старый ворон еще немного поворчал, а затем вновь отправился на нижнюю ветку сосны у перекрестка.
Пыш стоял посреди комнаты и смотрел вокруг. Что подарить Кисточке? Его флотилию корабликов из коры дуба? Вряд ли. Пачку морковных конфет? Нет. Кисточка – белочка, она любит орешки, а не морковку. И тут его взгляд упал на стол, где лежала коробка с игрой.
– Вот, – понял Пыш, – вот что мне нравится больше всего. Значит, и Кисточке понравится. Ведь так сказал старый ворон?
Игра выглядела как новенькая. Пыш украсил коробку большим бантом и положил в нарядный пакет. Конечно, ему было немного жаль расставаться с такой замечательной игрой, тем более, что он успел поиграть в нее всего один раз. Но Кисточке нужно было преподнести самый лучший подарок. И Пыш отбросил все сожаления.
Теперь он никуда не спешил и шел даже медленнее, чем мог. Если честно, ему уже совсем не хотелось никуда идти. На праздник он опоздал, гости, конечно же, разошлись, и Кисточка, скорее всего, на него обиделась.
Пыш вздохнул и остановился. Он подумал, что, может быть, ему лучше вообще вернуться домой. Но потом подумал еще раз и решил, что все равно должен поздравить Кисточку с днем рождения. Если он не сделает этого, то какой же он тогда друг?
Зайчонок снова тяжело вздохнул и двинулся в путь.
– Ну раз ты теперь никуда не спешишь, пойдем сначала со мной, это ненадолго, – Пыш даже не удивился, вновь услышав знакомый голос. Старый ворон полетел вперед, а зайчонок послушно побрел за ним следом. Он все равно уже так сильно задержался, что теперь было без разницы, доберется он до Кисточки на десять минут раньше или позже.
– Ну вот, это здесь, смотри, – ворчливо проговорил старый ворон.
Грустный Пыш поглядел на полянку перед собой и ахнул, она вся была усыпана голубыми колокольчиками.
– Какие красивые, – восторженно сказал он, – Кисточке они наверняка понравятся.
Зайчонок сорвал несколько цветков и наконец-то направился к домику белочки.
Кисточка сидела на крылечке и плела кружевной браслетик из тонких зеленых травинок.
–О, Пыш, привет! – сказала она, увидев зайчонка. – Ты тут просто так мимо идешь?
– Нет, – Пыш стоял перед Кисточкой, потупив взгляд, – я не просто так мимо, я к тебе шел.
– Так праздник давно закончился, – сказала белочка, с сожалением покачав головой, – все уже разошлись.
– Я знаю, – хмуро ответил зайчонок, – ну и пусть. Я пришел, чтобы поздравить тебя с днем рождения. Прости, я опоздал, – виновато добавил он.
– И вот, это тебе, – опомнился Пыш и протянул Кисточке букетик колокольчиков, который прятал за спиной.
– Ой, какие красивые, надо поставить их в вазу, – белочка пошла в дом и позвала Пыша, —Заходи!
В домике у Кисточки было тихо и пусто. Конечно. Гости давно разошлись. Пирог съели. Только обертки от конфет, обрывки серпантина и разноцветной бумаги в коробке у двери напоминали о том, что недавно здесь царило веселье.
– Это хорошо, что ты пришел, – тихо сказала Кисточка, – я тебя очень ждала и расстроилась, когда не увидела среди гостей. Ведь ты же мой самый лучший друг!
Пыш только печально вздохнул.
– А почему ты опоздал? – спросила белочка, – что-то случилось?
– Ничего не случилось, – проговорил Пыш и покраснел, потому что ему стало стыдно, – просто я… ну, понимаешь… просто я играл и не заметил, как прошло время, и ничего не успел. Ой, вот, это игра, тебе в подарок, – зайчик достал из пакета коробку, обвязанную бантом.
Кисточке очень понравились и разноцветная карта, и почти настоящие жучки, а потом Пыш объяснил ей правила, и они играли вдвоем. Кисточка выбрала себе божью коровку, а Пыш – жука-носорога. Это было очень весело, интересно и даже, быть может, лучше, чем если бы он успел на общий праздник с друзьями.
А после они болтали и пили ореховый чай с брусничным пирогом. Кисточка, конечно, оставила кусочек, она надеялась, что Пыш все-таки придет поздравить ее с днем рождения.
Это был очень-очень вкусный пирог. Наверное, самый вкусный из всех, что пекла Кисточка. Пыш съел половину куска, а оставшуюся взял с собой.
На следующий день он принес белочке кукольный домик со стенами из разноцветных палочек, связанных бечевкой, и крышей из белой бересты. Кисточка была в восторге, она уже давно вздыхала, что у ее кукол нет домика. А теперь появился, да еще такой красивый.
После этой истории Пыш решил, что ко всем важным делам он всегда будет готовиться заранее, чтобы больше не попадать в такие неприятности.
А оставшимся куском пирога зайчонок угостил старого ворона. Ведь, что ни говори, именно благодаря ему все закончилось хорошо.
Три ниточки
Жил на свете скромный и добрый парень по имени Иван. Жил он один, давно уже, с малолетства, сам себя обихаживал, сам свое нехитрое хозяйство вел. Оставила ему мать в наследство небольшой домик и три ниточки: одна из шелка, гладкая, блестящая, другая словно из золота сделана, на солнце как жар горит, а третья легкая, нежная, мягкая, пуховая. Лежали ниточки в мешочке, а мешочек в коробочке, а коробочка в сундуке в самом дальнем углу хранилась. Не знал Иван, что с этими ниточками делать, а мать не рассказывала, но были они для него памятью, потому и хранил он их, не выбрасывал, тем более, что большого места наследство не занимало. 
Заскучал Иван как-то раз, полез в сундук, достал из дальнего угла коробочку, а из нее мешочек, а из него три ниточки, положил на ладонь, стал рассматривать, про жизнь свою думать и о матери вспоминать. Да вскоре его сон сморил – дело уж к ночи было.
Наутро просыпается Иван, смотрит, а на столе три клубочка лежат. Один – из шелка, блестит весь, переливается, другой жаром горит, словно из золотого волоса смотан, а третий пуховый, такой мягкий и нежный, что его прям сейчас к щеке прижать хочется. Удивился Иван, задумался, кто ж это мог ночью в его доме клубочки оставить, а потом смотрит: сундук открытый стоит, коробочка лежит рядом, мешочек пустой валяется. И вспомнил Иван про ниточки, на которые перед самым сном глядел, догадался, что это они в клубочки превратились. Думал, Иван, думал, что ему теперь с этим неожиданным приобретением делать, но ничего не придумал. Тогда положил он клубочки в мешочек, а мешочек сунул в карман, решил, как с поля будет возвращаться, к бабке-гадалке зайти, авось она чего присоветует.
Уже часа три косил Иван траву для своей Буренки на большой поляне посреди леса – место это было далекое, поэтому никто кроме Ивана сюда не ходил, вся сочная зелень ему доставалась. Косил бы он и дальше, да вот беда – зацепилась коса за нечаянный камушек, стукнулась, от удара вылетел колышек, который острое полотно на косовище удерживал, и затерялся где-то в траве. И все цело, вроде, а без него косу не соединишь, значит, работе конец.
Расстроился Иван – ему бы всю поляну сегодня выкосить, чтобы трава просохнуть успела, в стожках до дождей отстоялась, а вон как вышло. И получается, что зря он в такую даль шел. Похлопал Иван, в расстройстве, по карманам, словно искал, что помочь может, да только мешочек с клубочками и нащупал. И тут вдруг мысль ему в голову пришла: а если ниткой шелковой, что покрепче, попробовать косу связать, намотать побольше, вдруг и удержится. Глупая, конечно, затея, да только ничего больше Иван придумать не мог.
Достал он шелковый клубочек и принялся полотно железное к древку приматывать, покрепче стягивал, старался. И вот удивительно – с каждым оборотом нитки казалось, что коса все крепче срастается, пока не село полотно как влитое, да только без всякого колышка. Удивился Иван, обрадовался и до самого вечера косой махал, веселил птичек и лесных зверушек бодрым вжиканьем.
На обратном пути вспомнил он про бабку-ведунью, постучал в покосившуюся калитку, а та сама открылась – заходи, мол, не спрашиваясь. Рассказал он бабке о чуде, которое с ним в лесу приключилось, совета спросил. Ведунья клубочек в руках помяла, понюхала, у свечки что-то над ним пошептала, а потом говорит: «Это тебе, Иван, счастье выпало. Нитка твоя – волшебная, все, что она охватит, будет крепко накрепко держаться и никогда уже не распадется, не сломается. А у того, кто клубочком владеет, всякие мастеровые таланты откроются, все в его руках гореть будет».
Такими странными показались Ивану слова ведуньи, что не поверил бы в них, если бы в руке косу целехонькую не держал. Спросил бабушку, чем отблагодарить ее за подсказку, а та кусочек нитки волшебной попросила, если не жалко. Да что жалеть, клубок-то не убывает, хоть сколько бери. Отмотал Иван от клубка не жадничая, а как со двора шел, решил и калитку бабушке поправить, чтоб не висела на одной петле. Чинил и дивился: казалось, молоток сам стучит, аж из рук выпрыгивает и гвоздь будто знает куда нацелиться, Иван еще и подумать не успел, а он уж вошел как нужно, крепко-накрепко.
С тех пор любое дело стало у Ивана получаться, за что ни возьмется, все ладно выходит, все красиво да добротно. Слух о его мастерстве по всей округе разнесся, отовсюду стали его звать, дом ли ставят, церковь ли возводят, мост ли через реку строят. Иван никому не отказывал, платы за свой труд много не просил, и волшебной ниткой с людьми щедро делился, а денег за нее и вовсе не брал.
Как-то вновь отправился Иван на свою заветную поляну траву косить, заработался и не заметил, как ночь настала. Надо из леса выбираться, а темнота кругом, хоть глаз коли. Пошарил Иван по карманам в поисках кресала, чтоб хоть ветку сухую зажечь, ею путь себе осветить, да и выронил нечаянно из кармана мешочек с клубочками – он с тех пор всегда его с собой носил. Стал на земле вслепую шарить, мешочек искать, вдруг смотрит – под рукой блеснуло что-то. Пригляделся Иван, а это золотой клубок из мешочка высыпался. Только хотел Иван его схватить, а тот из-под руки увернулся и вперед покатился. Ну, Иван за ним следом, бежит, торопится, еле поспевает, уж из виду клубок потерял, но ниточка золотистая в траве мерцает-светится, его направляет.
Выбежал Иван на опушку, чувствует, в пятку ему что-то ударилось, оглянулся, а это клубочек в ногу сзади ткнулся, как будто успел за это время вокруг Земли обежать, всю ее своей ниткой золотой опоясать. Взял Иван клубочек, спрятал в мешочек, а в деревне снова к дому бабки-гадалки завернул. Подошел, смотрит – калитка как новенькая, постучал, а она сама и распахнулась, входи, мол, знаешь же, что сюда и без особого спросу можно.
Показал Иван бабке золотой клубок, рассказал про свое приключение. Та клубочек взяла, пощупала, на зуб попробовала, к уху приложила и говорит: «Снова тебе, Иван, счастье выпало. Нитка эта золотая – волшебная. Пока клубок тебя из леса выводил, он всю землю обежать успел и теперь про все, что ты узнать захочешь, будет тебе рассказывать. Он и заблудиться тебе никогда не даст, а нитка от него оторванная, да на землю брошенная, всегда верное направление укажет». Попросила ведунья в награду нитки волшебной кусочек, снова Иван, как в прошлый раз, отмотал, не жадничая, и пошел домой, от удивления головой качая.
И с тех пор повелось: как станет ему скучно, возьмет Иван золотой клубок, к уху приложит, а тот ему интересные истории про заморские страны рассказывает, картинки чудесные показывает. Слушал-слушал Иван, смотрел-смотрел, а потом и говорит: дай-ка я сам в незнакомые места отправлюсь, погляжу, как люди живут, своими глазами посмотрю на чудеса, которые есть на Земле-матушке.
Долгое время провел Иван в чужедальних странах, много чего увидел, многому научился и везде принимали его с добром и провожали с любовью. И он никому в помощи не отказывал, ни арабам пустынным, ни маврам черноликим – их ремеслу учился быстро, словно с рождения умел, и своим хитростям чужеродцев обучал. Чего только ни насмотрелся Иван, но пришло время домой возвращаться, в родную деревню.
Идет Иван лесом знакомым, о будущей встрече с земляками думает, листочки на деревьях разглядывает, птичек родных слушает, радуется. Размечтался, под ноги не стал смотреть и провалился в ловчую яму, хорошо на кол не напоролся. А ногу вот сломал, чувствует – не шевелится нога, не поднимается, болит только люто, что аж сил нет. А с такой ногой из глубокой ямы не выбраться и помощь неизвестно придет ли. Вот тут загрустил Иван так, как не грустил никогда.
Сидит, думы тоскливые думает, по карманам по привычке похлопывает, словно ищет, что помочь может. А в карманах что – гостинцы да сувениры разные из стран заморских, никак они ему не пособят. Нащупал Иван знакомый мешочек, покачал головой. В этот раз и материно наследство не поможет. Но из мешка клубочек белый, пушистый, мягкий сам выскочил, на ногу больную упал, прокатился по ней, нитку размотал. Чувствует Иван, ноге полегчало будто. Взялся он ниткой пуховой ногу получше обматывать, а она с каждым витком болит все меньше, потом и вовсе перестала. Встал Иван осторожно, потопал – нога целехонька, словно и не была сломана.
Выбрался Иван из ямы, дошел до деревни, да сразу к бабке-ведунье завернул. Глядит, а калитка-то все как новая, стучаться в этот раз не стал, вспомнил, что его и без спроса ждут. Зашел в избу, а бабка, совсем уж старая и немощная, лежит на лавке, кряхтит, стонет, ни рукой, ни ногой пошевелить не может. Подошел Иван, достал клубок и давай ведунью с ног до головы обматывать. Та сначала стонать перестала, потом пошевеливаться потихоньку начала, а после и вовсе со скамейки поднялась, по избе прошлась, ногами потопала, руками помахала, головой покрутила – ничего не болит.
«Ну, Иван, – говорит, – вылечил ты меня, я лучше молодой стала!» Иван ей клубок показал – вот, говорит, еще один волшебным оказался. Старушка клубок помяла-пощупала, к щеке приложила и закивала – да, волшебная это нить. Любую рану она исцелить способна, если ребенку на ручку повязать, то будет он расти сильным и здоровым. От всякой болезни этот клубок спасет, а в лесу и в поле на целебную травку укажет и до нужного человека доведет, чья помощь пригодиться может.
Поблагодарил Иван бабушку, отмотал ей нитки пушистой не жалея, вот, говорит, какое мне богатство досталось. А ведунья глянула на него, головой покачала: «Не в этом, Иван, твое богатство, а в доброте твоей. По доброте твоей и тебе будет».
Много времени прошло с тех пор. Обзавелся Иван большой семьей, отовсюду к нему люди приезжали за помощью, и сам он от работы не бегал, первым был, когда всем миром дома строить, новые земли распахивать и другие важные дела делать затевались. И ниточками от клубочков своих волшебных делился Иван с каждым, кто о том просил, не жадничал и ничего за это не брал.
Еще больше времени прошло, сам Иван уже в годах стал, в бороде волос седых все больше, и хоть силы в нем еще немало сохранилось, да удаль уже не та. Как-то ночью приснилась ему матушка и сказала: должен ты, Ваня, три ниточки другому передать, они тебе уж не нужны больше. Проснулся Иван, взялся за мешочек, смотрит, а вместо клубочков там снова три ниточки лежат, и понял он, что это не просто сон, и нужно выполнить материнское наставление.
Тем временем ушла зима, пришла весна с праздниками. Отправился Иван на ярмарку в далекую большую деревню, что в трех днях пути – поторговать и снеди всякой заморской накупить, да гостинцев для детворы. Уже все дела сделал, на конюшню шел, хотел домой возвращаться, смотрит – от колодца девчонка-подросток идет, худая, бледная, губу закусила, от тяжести под коромыслом с двумя ведрами прогибается, но идет-тащит, упрямая. Подошел Иван, взял коромысло одной рукой, давай, говорит, девица, помогу тебе, а то сердце кровью обливается, смотреть, как ты гнешься под этой тяжестью. Спросил, где живет, а девочка на край деревни указала, на маленький сиротский домишко. Довел ее Иван до ворот, посмотрел на убогую избушку, головой покачал, да и отдал ей пакет с накупленной в лавке снедью. Ничего, у них еды хватает, а девчонке голодной пусть подарок будет. А та покраснела вся, ой нет, говорит, вы мне и так, дядечка, помогли, не могу я это взять, пусть детки ваши едят. Еле всучил. Пошел уже было, но словно толкнуло его что-то в грудь, повернулся, спросил: «Как зовут тебя, девочка?» Та в ответ : «Настя». Подошел Иван, вынул из кармана мешочек с ниточками, протянул девушке: «Вот, возьми, Настенька, пусть будет тебе на счастье». «Что это?» – та спрашивает. «От матушки моей подарок», – ответил ей Иван и пошел прочь.
Вернулся Иван в родную деревню, зашел в свой двор, огляделся по сторонам: дом большой добротный стоит, по соседству сыновьи дома, тоже немаленькие. Хозяйство у него крепкое, богатое, семья дружная, каждый сын – первый мастер в своем деле, каждая дочь – известная на всю округу рукодельница и хозяйка отменная. Внуки сердце дедово радуют, растут здоровые, бойкие и талантами не обделены. Все у него есть и все, что есть у него – хорошо. Даже пожелать больше нечего. А три ниточки его волшебные сами себе новую хозяйку нашли. И пусть так и будет.
Родная душа
Маленькая Лейне сидела на облаке и смотрела вниз, на людей, которые сновали туда-сюда, как муравьи в муравейнике. Лейне была такой маленькой, совсем крохотной, что никто не сумел бы ее заметить. Зато она видела с облака всю землю сразу и могла разглядеть, что делается в любом ее уголке. 
Смотреть на взрослых она не очень любила, потому что взрослые были все время заняты: они ходили, ездили, летали, спешили, постоянно что-то делали и почти никогда не играли. Да можно сказать, вообще почти никогда. Поэтому и смотреть на них было скучно.
Наблюдать за детьми ей нравилось гораздо больше. Вот они-то, кажется, вообще ничем больше не занимались, кроме игр, прямо так же, как Лейне со своими друзьями и братиком Аясом. Иногда Лейне даже запоминала игру, которую подсмотрела у детей на земле, и показывала ее другим жителям облака.
С братиком Аясом они никогда не расставались, играли месте, спали вместе и на край облака – посидеть, поболтать ногами – ходили вместе. Лейне ни с кем больше так не дружила, как с Аясом. И никого не любила сильнее, чем его. Они вообще были неразлучны, просто не разлей вода.
Однажды Лейне сказала брату:
– Ай, наверное, я скоро исчезну отсюда.
– Почему? – испугался Аяс.
– Понимаешь, Айчик, меня все сильнее тянет вниз. Кажется, я скоро уйду туда, – объяснила Лейне.
– Нет, неет, Лейне, останься со мной, я не хочу, чтобы ты уходила! – Аяс обнял сестру и заплакал первый раз в жизни.
– Не плачь, милый братик, – Лейне погладила его по голове, – с этим ничего не поделаешь. Но я обязательно заберу тебя к себе, обязательно, не сомневайся, ведь ты – моя родная душа, я тоже не могу без тебя. Мы не расстанемся надолго, подождешь немножко, и я тебя заберу.
Аяс все равно был расстроен. Лейне поспешила отвлечь его и позвала кататься с радуги, которая как раз возникла неподалеку. Вечером, после того, как они укрылись уютными облачными одеяльцами и Полярная звезда, как обычно, рассказала им сказку, Аяс закрыл глаза и уснул, а Лейне вдруг почувствовала, как проваливается и летит куда-то, а все вокруг кружится так сильно, что она уже не понимает где верх, а где низ. Она только успела прошептать напоследок: «Я заберу тебя, Ай, жди, обязательно заберу!»
Когда Лейне открыла глаза, все вокруг изменилось. Она хотела встать, но не смогла даже перевернуться на живот, так и лежала на спине, болтая ручками и ножками, которые будто шевелились сами по себе. Лейне крутила головой во все стороны, но видела вокруг только цветные пятна. Одно пятно приблизилось, и Лейне смогла разглядеть губы, нос, глаза. «Это мама», – вдруг поняла Лейне. Она и сама не могла бы сказать, откуда знает это.
Мамины губы зашевелились и Лейне услышала ее голос, такой теплый, добрый, ласковый, что Лейне сразу же захотелось обнять маму за шею, вот только ручки по-прежнему не желали ее слушаться. «Лина, Лина, Линочка», – мама повторяла и повторяла это слово на разные лады, и Лейне поняла, что мама произносит ее имя. «Ты немножко неправильно его говоришь, меня зовут не Лина, а Лейне», – хотела сказать она маме, но ничего не получилось. «Гу, агу, агугу, бубубу», – вот что вышло у нее вместо слов. «Как же так, – заволновалась Лейне, – как же я сообщу маме об Аясе и о том, что его тоже нужно забрать, ведь он моя родная душа и очень нужен мне?»
Лейне долго пыталась рассказать маме о своем братике, она старалась из всех сил, и чтобы мама понимала, что дело очень важное, хмурила брови, поджимала губки и смотрела на маму серьезным-серьезным взглядом. Мама тоже смотрела на нее серьезно и слушала так внимательно, словно и правда пыталась понять, что же такое важное сообщает ей новорожденная дочка. Но она не поняла. Лейне увидела это по маминым глазам. К тому моменту она уже так устала, что сил больше не осталось и очень захотелось спать. «Я потом еще раз попробую ей все объяснить», – подумала Лейне, засыпая.
Она пробовала и пробовала, а мама все так же внимательно смотрела на нее, но Лейне не была уверена, что она и в самом деле что-то поняла. А потом Лейне стала уже не так часто рассказывать маме об Аясе. Вокруг все было новое и незнакомое, ей приходилось заново учиться делать самые простые вещи – ползать, сидеть, потом стоять, ходить, а кроме того, узнавать названия предметов, различать слова, считать, запоминать. Все это было очень сложно, отнимало много сил, и частенько Лейне так уставала, что засыпала, даже не успев оказаться в кроватке. Она и сама все реже вспоминала о том, что было с нею раньше.
К тому моменту, как Лина научилась говорить, она уже совершенно забыла свою прежнюю жизнь и прежнее имя, и облако, на котором она прежде жила. И об Аясе Лина больше никогда не вспоминала, как будто его и не было.
Жилось ей очень хорошо. Мама и папа любили ее, кормили вкусной едой, покупали игрушки и нарядные платьица. Лина росла премиленькой девочкой. У нее были золотые шелковистые кудряшки, пухленький ротик, маленький аккуратный носик и огромные синие глаза. Она была такой хорошенькой, что люди на улице оглядывались и улыбались ей вслед.
Целыми днями Лина только и делала, что играла. Она бегала, прыгала, кричала, стучала мячом, дудела в дудку, смеялась и громко визжала, когда папа подкидывал ее к самому небу. Иногда шалила и тогда мама ругала ее, но это было нечасто. В общем, она делала все, что положено делать маленькой, хорошенькой и вполне счастливой девочке.
А потом, когда Лине исполнилось три года, у нее появился братик, Антошка. Он лежал в люльке, спал, ел и плакал, играть с ним пока не было никакой возможности. Зато вдруг оказалось, что Лине больше нельзя кричать, стучать, дудеть в дудку и вообще шуметь, особенно, когда братик спит. С Антошкой было много хлопот, и мама с папой проводили теперь с ней гораздо меньше времени, а иногда им вообще было не до нее.
Когда Антошка немного подрос и начал ходить, стало интереснее – Лина уже могла с ним понемногу играть. Правда, появилась новая проблема. Брат теперь все время брал ее вещи и громко плакал, если она пыталась их отнять. Приходила мама, жалела Антона, а Лине говорила, что ему надо уступать, потому что он маленький. «И что маленький? Ему из-за этого все можно?» – злилась Лина про себя. Ей казалось, что мама всегда защищает только брата, и это было несправедливо.
Потом Антошка еще подрос и с ним стало можно играть в самые разные игры, в которые со взрослыми ни за что не поиграешь, – и в домик, и в поезд, и в пляж, и в вечеринку. И это было здорово. Но Лина все равно часто на него сердилась. «Ты самый плохой брат на свете! Мне не нравится такой брат!» – кричала Лина, когда Антон в очередной раз не отдавал игрушку, мешал ей или занимал ее место.
Лина, конечно, любила его. Но не всегда. А иногда совсем не любила. Как, например, сегодня. На прогулку в парк Лина взяла с собой замечательный зеленый мяч с желтыми кружочками, а Антошка, как всегда, машинку. В парке Лина начала с азартом стучать мячом о землю, но тот выскочил у нее из рук и его сразу подхватил Антон. «Отдаай, – закричала Лина, – Антон! Отдай сейчас же! Это мой мячик, я его взяла! Ты себе взял машинку, вот и играй с ней!» Но брат вцепился в мяч и не собирался возвращать его. Тогда она со злостью больно ударила его по рукам. Мяч выпал, ревущий Антон побежал жаловаться маме, а хмурая Лина села на скамейку. Всегда так с этим Антоном, вечно настроение испортит, никакого желания гулять не осталось!
– Ай-яй-яй, что ж ты, сама братца позвала, а теперь обижаешь? Он же твоя родная душа! – Лина обернулась и увидела, что рядом на скамейке сидит старушка, смотрит на нее и качает головой.
– Я его не звала, – мрачно буркнула Лина, – это мама нас в парк повела. Я бы и без него погуляла, даже лучше было б. А он пусть дома остался бы и сидел там один, – добавила она мстительно.
– Да я не про парк, – старушка внимательно посмотрела на нее, – я про этот мир. И она повела вокруг руками. – Ты его сюда позвала и должна заботиться о нем.
– А я тут причем, это мама его родила, я ее не просила. Лучше бы вообще его не было, от него одни только неприятности – сердито сказала Лина, вспомнив, как этот Антон вечно ей мешает и вообще не дает жить нормально.
– Эх, Лейне, Лейне, – старушка покачала головой.
– Что такое лейне? – спросила Лина, поворачиваясь к старушке.
– Это твое имя, – улыбнулась та, – я-то знаю. И точно знаю, что ты очень любишь своего брата и обещала забрать его сюда.
Лина недоверчиво хмыкнула.
– А ты знаешь, откуда на самом деле берутся братики и сестрички? – с хитринкой спросила старушка.
– Нуу… дааа, – Лина пожала плечами, – их мамы рожают.
– Нет, я не про это, – старушка махнула рукой. – Конечно, чтобы оказаться здесь, надо родиться. Но для того, чтобы младшие братик или сестричка могли родиться, их должны позвать старшие брат или сестра. Да, да, так это и устроено, – кивнула головой старушка в ответ на недоверчивый взгляд Лины. – Когда человек только появляется на свет, он думает: сможет он прожить тут один или ему лучше позвать свою родную душу? Почти все зовут, потому что каждому хочется, чтобы в этом мире у него была родная душа, ведь рядом с нею гораздо легче живется. Вот так и появляются младшие братья и сестры. Антошка – это твоя родная душа, ты позвала его, чтобы не быть здесь одной, а еще потому, что обещала.
– Выходит, что мы с ним были и раньше знакомы, – задумчиво сказала Лина.
– Да, – кивнула старушка, – и очень любили друг друга. Если бы не ты, он, возможно, здесь и не появился бы.
– А тогда, раньше, где мы с ним были? – Лина с интересом посмотрела на старушку. Но та только улыбнулась и покачала головой.
– А почему мне мама про это не рассказывала? – спросила Лина.
– Потому что для людей это тайна, – засмеялась старушка.
– Ну вы то человек, а знаете, – не поверила Лина.
– Я не человек, – старушка усмехнулась, – я фея.
– Да ну, – опять не поверила Лина, – феи разве такие? Феи молодые, красивые, они как принцессы, только с волшебными палочками.
– Ну, знаешь, что я тебе скажу, – авторитетно заявила старушка, – чем старше фея, тем она волшебнее, не сомневайся. Она полезла в свою аккуратную сумочку и достала оттуда большую конфету в сверкающей золотой обертке. – Вот, возьми конфетку, она чудесная, – и старушка погладила Лину по голове.
– Сейчас, у мамы спрошу, – ответила Лина и пошла на соседнюю дорожку.
– Мам, мне бабушка конфету дала, – Лина протянула конфетку и мотнула головой в сторону скамейки. Но там было пусто, лишь где-то вдали мелькал силуэт старушки с палочкой.
– Ну хорошо, можешь съесть, – ответила мама, внимательно посмотрев на конфету.
Лина взглянула на брата, который увлеченно возил машинку по скамейке. «Как ни в чем не бывало, – хмуро подумала она, – уже даже не помнит про историю с мячиком. А я помню. Ну вот и обойдется без конфеты, не буду делиться».
И она сунула конфету в карман куртки.
Весь вечер она внимательно смотрела на Антона, как будто хотела увидеть на нем какие-то тайные знаки. Но знаков не было, и Антошка вел себя как обычно: обложился игрушками и играл во все подряд. Лина подсела к нему поближе и спросила шепотом: «Антош, а как тебя звали раньше, ну там, где мы жили до того, как родились?» «Ай!» – сказал Антон, которому придавило палец ковшом большого экскаватора.
– Ай, – засмеялась Лина, – ну хорошо, буду звать тебя Ай!
Ночью ей приснился сон про крохотных девочку и мальчика, которые жили на облаке и смотрели вниз.
Утром после завтрака она положила на стол конфету в сверкающей золотой обертке, разрезала пополам большим ножом и протянула одну часть Антону: «Вот, это твоя половина волшебства».
Потом она долго смотрела, как брат пытался построить высокую башню, но та все время рушилась. Антон расстроился, и Лине показалось, что если башня упадет еще раз, он точно расплачется.
– Давай, подержу, – предложила она свою помощь брату.
– А ты точно подержишь? – он посмотрел на нее с подозрением, – не будешь ее толкать?
– Да точно подержу, давай, строй!
Башня получилась такой высокой, что даже смотреть на нее было страшно – вдруг упадет от одного взгляда. Лина сфотографировала Антоху рядом с ней.
После обеда мама велела им провести уборку – разложить вещи по шкафам и полкам. Лина со своими справилась быстро, теперь сидела на диване, ждала мультиков и слушала, как в детской плачет брат. Он пока еще не очень-то хорошо умел складывать вещи и каждый раз плакал, когда приходилось это делать. Вздохнув, она встала с дивана и направилась в детскую.
– Лина, ты куда? Я хотела телевизор включать. Ты мультики смотреть будешь? – спросила мама.
– Да, включай! Я сейчас Айчику помогу и вместе посмотрим, – ответила Лина. Вдвоем они управились за несколько минут.
Как-то так само получилось, что Лина весь день помогала брату. Хотя он время от времени вредничал и даже, как обычно, пытался злить ее. Но Лина почему-то не злилась. «Ладно, – думала она, – сама же позвала».
Вечером, когда пришла пора ложиться в кровать, Антошка, как обычно, начал упираться и скандалить.
– Держи, Ай, будешь с ним спать, – Лина протянула брату своего маленького вязанного котенка, с которым никогда не разрешала ему играть.
– Что, даже не жалко? – спросила, удивившись, мама.
– Ну что я, для своей родной души жалеть буду? – рассудительно заметила Лина, – я его сюда позвала, значит, должна о нем заботиться, – добавила она.
– Что? – не поняла мама.
Но Лина не стала ей отвечать. Потому что это тайна. И людям ее знать не положено.
Большие шлепанцы
Ветер, надувая щеки, вдувал в комнату легкие прозрачные газовые занавески, а вместе с ними теплые и влажные ароматы цветущего сада и прогретых солнцем лесных полян. Сидеть дома не было ну просто никакой возможности. Алися сунула ноги в Огромные Шлепанцы и, стараясь не слишком шуметь, поспешила к выходу. Она выбралась на крыльцо, вдохнула полной грудью сладкие утренние ароматы, спрыгнула со ступеньки вниз и заскользила по воздуху прямо над самой травой. 
Огромные Шлепанцы несли ее к старой ветле, задумчиво поигрывающей на ветру узкими, серебристо-зелеными матовыми листьями. Алися с разгону облетела толстый ствол ветлы два раза, а потом остановилась перед ней, покачиваясь на воздушных волнах, и всмотрелась в переплетение ветвей. Ветла улыбалась умиротворенно и ласково. Рот Алиси сам радостно растянулся до ушей. Она подула на ладошки и сдула с них большой и теплый пушистый желтый шар, похожий на одуванчик из солнечных лучиков.
Шар, медленно плыл к дереву, а шлепанцы уже несли Алисю к веселому ручью. Ручей был на месте и, как всегда, бодро пел свою звонкую песенку, перескакивая голыши. Алися устроилась на травке на берегу и стала бросать в воду солнечные блики, стараясь попасть прямо в макушки подпрыгивающих на камешках бурунчиков. Каждый раз, когда ей это удавалось, они с ручьем весело и звонко смеялись. А солнечные блики, сверкая, уплывали вниз по течению.
Алися свесилась с берега и пошарила рукой под маленькой корягой, оттуда сразу же вынырнул аквариумный сомик и подплыл поближе к берегу. Алися почесала ему спинку и кинула в воду зернышко Вкусного Корма, который тайком таскала из аквариумной кормушки. Когда-то сомик жил вместе с ней в Доме, но наслушавшись ее рассказов о веселом ручье, так затосковал, что начал болеть. И однажды ночью Алися перенесла сомика в ручей, соорудила ему уютную пещерку, прикрытую корягой, и каждый день прилетала, чтобы поиграть с ним и побаловать Вкусным Кормом.
Солнце уже сдвинулось вправо на три луча, и нужно было возвращаться домой. Огромные Шлепанцы несли Алисю над травой, закладывая крутые виражи, и ей сильно-сильно, ну просто невыносимо захотелось взлететь вверх, к кронам деревьев. Конечно, это было опасно. На небольшом расстоянии от земли Алися без труда могла сделать себя и Огромные Шлепанцы невидимыми, а вот там, на высоте их мог заметить Хозяин Огромных Шлепанцев. Что будет, если он увидит, как его шлепанцы летают по воздуху, да еще и разглядит на них маленькую девочку, ростом в один дюйм? Но полетать там, в вышине, хотелось так нестерпимо, что Алися не смогла удержаться. Она слегка согнула ноги в коленях, скомандовала: «Настааарт! Внимание!…» И тут услышала за спиной чириканье и щебет. Молодые воробышки, толкаясь и торопясь, старались занять места на Огромных Шлепанцах. «Рассаживайтесь быстрее, – сказала им Алися, – ну, все готовы? Марш!» Огромные Шлепанцы, сорвавшись с места, свечкой взмыли вверх, а потом по спирали, описывая круглые петли, понеслись вниз. У Алиси захватило дух, у воробьят, похоже, тоже. Но они сразу же начали взбудоражено галдеть, как только шлепанцы коснулись земли. «Все, теперь летайте сами, а мне пора», – Алися направила шлепанцы прямо под розовый куст и затаилась между колючих стеблей. Розы нежно благоухали и улыбались ей.
Это хорошо, когда все улыбаются. Это значит, что всем хватает солнца и дождя, что вокруг царит мир и покой, и она все делает правильно. Теперь осталось только вернуть Огромные Шлепанцы их хозяину так, чтобы он ничего не заметил. Алися увидела огромные босые ноги, направляющиеся в сторону розового куста. Она слегка подтолкнула шлепанцы, чтобы их задники показались из-под листьев. Сейчас он снова будет удивляться тому, что забыл свою обувь в таком странном месте. Алися уютно устроилась в большом листе розы, сладко зевнула и уснула.
Звездочка
Рита нашла звездочку. Да-да! Самую настоящую, волшебную! Сначала заметила яркий след на небосклоне, а, завернув за угол, увидела, как что-то сверкает в траве. Подбежав к газону, Рита подняла маленький прозрачный камушек, покрытый острыми выступами. Положила на ладошку и повернулась к фонарю, чтобы получше рассмотреть его. Камушек тут же заискрился, разбрасывая вокруг себя радужные всполохи. Рита восторженно ахнула.

С одной стороны камушек был как будто обломан. Девочка осторожно потрогала его пальцем.
– Да-а, – завороженно прошептала она, – оторвалась от неба и упала. Ей вдруг пришло в голову, что звездочка упала не просто так, от нечего делать, а специально для нее. Ну ведь правда! Не случайно же она полетела вниз именно тогда, когда Рита подняла голову и посмотрела на небо. Не случайно приземлилась прямо в двух шагах. Это все означает, что звездочка летела именно к ней, чтобы она могла загадать свое самое заветное желание.
Рита зажала камушек в кулаке и зажмурилась. Та-а-ак. Чего она хочет больше всего на свете? Может быть, ту вкусную шоколадку с орехами, которую приносил ей на Новый год Дед Мороз? Только в два раза больше. Или в три.
Нет. Шоколадка – это не серьезно. Она никак не может быть самым заветным желанием. Тогда, может быть, новый снегокат? Или красивое платье, как у принцессы? Или накататься на аттракционах так, чтобы в глазах все кружилось? Рита вздохнула. Все это и так у нее бывает. И платья ей мама покупает, и на аттракционы они ходят. Это все никакие не заветные желания, а самые обычные, которые и так исполняются со временем. А, значит, нечего на них волшебную звездочку тратить.
Она думала целых пятнадцать минут, но ни одной подходящей мысли ей в голову так и не пришло.
– Ну, ничего, – решила Рита, – может быть, звездочка заранее упала. Почувствовала, что у меня вот-вот появится какое-то очень важное желание, и скорее прилетела ко мне, чтоб наверняка не опоздать.
И, ободренная этой мыслью, Рита отправилась домой.
Она сделала из картона маленькую коробочку с крышечкой, обклеила ее внутри красной бархатной бумагой, а снаружи разрисовала разноцветными узорами и цветами. Получилось очень красиво. Сразу ясно: эта коробочка не для какой-нибудь ерунды, она для хранения самой большой драгоценности.
– Вот здесь ты и будешь лежать, тут тебе будет уютно, – сказала Рита, опуская камушек в коробку. Она аккуратно закрыла крышку и убрала коробочку в самую глубь верхней полки секретера. Чтоб наверняка. А то еще увидит ее младшая сестренка Зойка, возьмет и потеряет. Или кошка подцепит своей когтистой лапой и загонит в какой-нибудь угол, где потом никогда не найдешь.
В эту ночь Рите снились волшебные сны. Как будто она держит сверкающую звездочку в руках, а та спрашивает ее своим звонким хрустальным голосом: «О чем ты мечтаешь, Рита? Какое желание мне исполнить? Я могу сделать все, что захочешь!»
Утром Рита была сама не своя. Она только и думала, что о звездочке и о желании, перебирала в голове все свои мечты. Даже не пошла играть с подружками на переменке в школе, так была увлечена этими важными мыслями.
– Ты чего какая странная сегодня, Рит? Сидишь и думаешь о чем-то все время. Или у тебя появились секретики? – спросила Даша, самая веселая и озорная из ее подружек. Она вечно придумывала какие-нибудь шалости.
– Да нет, – отмахнулась Рита, – никаких секретиков, просто настроение сегодня такое, задумчивое.
Она откуда-то знала, что рассказывать про звездочку никому нельзя, иначе желание не сбудется. – Хорошо им, – вздохнула Рита, с какой-то даже завистью глядя на девчонок, – ни о чем думать не нужно, можно спокойно веселиться. У них ведь нет волшебной звездочки. А у меня есть. Да у них и желаний-то настоящих, наверняка, нет. Так, куклы какие-нибудь, игрушки, пирожные. А у меня скоро будет самое настоящее.
Рита не пошла играть с подружками в догонялки. Ей было не до этого. Она чувствовала, что вот-вот к ней придет то самое, заветное, самое важное желание. И надо быть к этому моменту готовой, чтобы ни в коем случае его не упустить.
Но желание все не приходило и не приходило. Девчонки часто делились друг с другом своими мечтами. Одной хотелось попробовать большой шоколадный торт, который стоял в витрине кондитерской по соседству, другой – завести котенка, третьей – покататься на пароходе. Рита только хмыкала и усмехалась. Они даже не догадывались, что она могла выполнить любое из этих смешных глупых желаний. Стоит только попросить свою звездочку, и все. Она вообще могла исполнить все, что хочешь. Звездочка как будто делала ее всесильной.
И на подружек своих Рита смотрела теперь немножко свысока. Ведь что они могут? Ничего. А она может все, что угодно. Правда, всего лишь один раз, поэтому к единственному своему желанию надо отнестись ответственно и серьезно.
Рита часто доставала звездочку из коробки по вечерам, клала ее на подоконник, подставляя под свет звезд, мерцающих в небе. Она боялась, что если звездочку все время держать в закрытой коробке, та потеряет свою силу, и давала ей напитаться звездным светом.
Как-то незаметно подружки перестали с ней водиться. Она и сама теперь не часто соглашалась выйти поиграть, а когда все-таки выходила, стояла с таким видом, как будто она единственная знает какую-то важную тайну. Но ведь это действительно было так! Ну и пусть они считают ее задавакой. Скоро она придумает такое желание, такое, что, когда оно сбудется, все узнают! И поймут, какая она, Рита, молодец!
Однажды ярким солнечным днем Рита стояла у окна и смотрела на девчонок во дворе. Они так увлеченно играли, что Рита загляделась и даже забыла про звездочку, которую держала в руке. Ей вдруг захотелось оказаться там, на улице, весело бегать и хохотать вместе с подружками. Она привычно запихнула коробку со звездочкой в самый дальний уголок шкафа и спустилась во двор.
Рита, улыбаясь, стояла на краю площадки. Она ждала, что сейчас девчонки увидят ее и крикнут, как обычно: «О, Ритка вышла! Давай к нам!» Но прошла минута, другая, а ее никто не звал и, кажется, вовсе даже не замечал. Улыбка медленно сползла с ее губ. Рита постояла еще немного, а потом повернулась и пошла домой.
Весь вечер она была такой молчаливой и задумчивой, что мама даже озабоченно пощупала ее лоб – не температура ли? Но Рита не была больна. Просто сегодня наконец случилось то, чего она так долго ждала – Рита придумала желание, то самое, настоящее, важное и заветное. То, что нельзя выпросить у мамы или купить в магазине. И теперь Рита размышляла, как правильно загадать его звездочке, чтобы она поняла, что это очень нужное желание, и наверняка его исполнила.
На следующий день после последнего урока Рита подошла к подружкам.
– Девчонки, мне нужно с вами поговорить!
– Оооо! – с иронией протянула Даша, – Рита вернулась! Ты же вроде перестала с нами дружиться?
– Ничего я не переставала, – нахмурилась Рита, – просто тут дело такое… очень серьезное. Убедившись, что они остались в классе одни, Рита достала из ранца маленькую красивую коробочку.
– Ух ты, какая чудесненькая, а что в ней? – спросила Лена, самая любопытная и нетерпеливая в их компании.
Рита молча открыла коробочку, перевернула, и ей на ладонь выкатился круглый прозрачный камушек с длинными острыми выступами по всей поверхности.
– Это звездочка, волшебная, которая исполняет желания, – таинственно произнесла она.
– Да ладно! – не поверили девчонки.
– Правда, честное слово, – горячо заговорила Рита, – я сама видела, как она с неба упала, и нашла ее. Она способна любое наше желание исполнить!
– А может, это просто бусина такая, – с недоверием сказала Света, которая вечно во всем сомневалась, – вон, видите, с одной стороны скол, как будто она отломилась от чего-то.
– От неба и отломилась, – вступилась за звездочку Даша, – ты как всегда, Свет, прям Фома неверующий, честное слово! Тебе же говорят: звездочка, с неба упала! Рит, не переживай, мы тебе верим!
– Конечно, верим, – поддакнули девчонки. – Рит, а ты хочешь, чтобы мы одно желание на всех загадали?
– Да, – кивнула Рита, – одно, общее.
– Что ж загадать такое, чтобы каждой подошло – задумались подружки, – ничего даже в голову так сразу не приходит.
– А я знаю, что, – сказала Рита, протягивая вперед ладошку, на которой лежала звездочка. – Давайте загадаем, чтобы мы с вами всегда-всегда дружили, помогали друг другу, и ничто не могло нас раздружить.
– Лучшие подруги на всю жизнь, – уточнила Даша, и глаза ее загорелись, – самые верные и неразлучные? Я согласна!
И она накрыла Ритину ладонь рукой.
– И я, и я, – загомонили девчонки, кладя свои руки сверху, одну на другую.
– Тогда загадываем! – решительно сказала Рита, – звездочка, исполни, пожалуйста, наше желание!
Они постояли так несколько секунд, а потом убрали руки. И в этот момент сквозь тучи на мгновенье прорвался солнечный луч, ударил в окно и упал в ритину ладошку, прямо на звездочку. Та вспыхнула, заискрилась, засверкала, разбрасывая вокруг радужные всполохи. Солнечный луч исчез, и звездочка погасла, вновь превратившись в прозрачный камушек.
– Ах! – хором выдохнули девочки.
– Она сработала, услышала нас, исполнила желание! – завороженно сказала Света. – Девчонки, – она обвела подружек глазами, – мы теперь с вами подруги на век! Навсегда! Ура!
И они кинулись радостно обниматься.
В этот момент в класс с ведром воды и шваброй вошла уборщица тетя Люся.
– А вы почему еще тут? – удивилась она, – уроки закончились, бегите домой.
Веселой гурьбой девчонки вывалились из школы.
– А ты молодец, здоровское желание придумала, настоящее – сказала Даша, обняв Риту за плечи, – мне бы такое в голову не пришло. Звездочку не потеряла?
– Нет, – Рита разжала руку и протянула подруге, – хочешь?
– Нет уж, – улыбнулась Даша, – пусть остается у тебя, будешь хранительницей нашей звездочки и нашей дружбы. Ой, смотри, девчонки уже классики нарисовали! Побежали!
Весь вечер Рита ходила и улыбалась. На душе у нее было необычайно легко и радостно. Перед сном она открыла коробочку, посмотрела на звездочку, а потом положила ее в большую коробку со всякими своими ценными вещами. Там лежали красивая перламутровая раковина, которую она привезла в прошлом году с моря, крошечная куколка, которую она нашла на скамейке и спасла от дождя и множество других мелочей, с каждой из которых была связана своя история. И звездочка теперь тоже будет лежать тут. Пусть хранится. Всю жизнь.