Kitobni o'qish: «Место, где я не сломалась. Книга 1»

Место, где я не сломалась.Книга о девочке, которая однажды потерялась.И о женщине, которая её нашла.

Эта книга появилась благодаря моим детям.

Спасибо, что подарили мне жизнь.

Пролог

Я ещё жива

Почему-то принято считать, что книгу, настоящую книгу, может (или имеет право) написать только воистину могущественная женщина. Или известная. Или богатая. Или всё вместе. Та, которая на обложке будет выглядеть как победитель в дорогом костюме, при макияже и ниткой жемчуга на шее.

Я не такая.

Мне сорок шесть.

Если посмотреть со стороны — список потерь выглядит внушительно.

Два брака, которые не стали тем, чем я мечтала: из первого я вышла вдовой самоубийцы, из второго – обанкротившейся многодетной матерью.

Дом, который так и не стал моим.

Переезды, один за другим, будто жизнь всё время собирала мои вещи в коробки и говорила: «Пора дальше».

Деньги, которые приходили и уходили.

Тяжелая депрессия и антидепрессанты.

Тотальная усталость.

Где-то там, в другой реальности, наверное, я должна была бы сидеть среди обломков и спрашивать:

«Почему именно я?»

Но я не спрашиваю. Странно, правда?

Сейчас, когда многое разрушено, я чувствую себя спокойнее, чем когда у меня вроде бы всё было.

Потому что самое главное осталось.

Я жива.

Мои дети живы.

Они здоровы.

Они смеются, спорят, растут, задают вопросы, строят свои маленькие миры.

У меня есть четыре Вселенные: Лиза. Митя. Карим. Амина.

И если бы меня спросили, что самое ценное я создала в этой жизни, я бы не назвала ни один дом, ни одну покупку, ни один успех.

Я бы назвала их.

Я долго думала, что счастье — это когда всё правильно. Когда есть свой дом. Когда есть деньги. Есть карьера и куча друзей, и к соседям ходишь на чай.

Когда никто не может тебя выгнать.

Когда у тебя есть место, куда ты возвращаешься и закрываешь дверь, понимая: «Здесь я в безопасности».

Наверное, потому что именно этого у меня никогда не было. У меня никогда не было ощущения тыла. Я всю жизнь жила как на войне. Не обязательно с оружием и громкими событиями. Иногда война — это когда ребёнок не знает, что бывает иначе. Когда он привыкает.

К напряжению.

К страху.

К тому, что нужно самому.

К тому, что взрослые рядом, но защитить не могут.

Сейчас я понимаю одну вещь: я всю жизнь строила дом. Только долго не понимала, что именно делаю. Я собирала красивые вещи. Любила порядок, свой порядок. Любила, когда ложки лежат ровно у тарелки, когда листы бумаги сложены аккуратной стопкой, когда пространство вокруг становится красивым и спокойным. Раньше я думала: ну вот такая я странная.

А потом поняла.

Может быть, человек, который слишком долго жил в хаосе, однажды начинает создавать порядок не потому, что ему так хочется.

А потому что так он дышит.

Я мечтаю о доме. Не просто о квартире с квадратными метрами. Я мечтаю о старом доме с историей.

О саде. О сирени и гортензиях. И чтобы обязательно была береза, плакучая, с ниспадающими ветвями. Еще о яблонях. О большом круглом столе во дворе. О кресле-качалке, которое, возможно, я однажды сама сплету. Я хочу место, где будут слышны птицы. Где можно будет выйти утром с чашкой кофе и почувствовать: «Я дома».

Но эта книга не про дом. Вернее, не только про него.

Эта книга про девочку, которая однажды потерялась. И про женщину, которая спустя десятилетия нашла её. Про ту маленькую, которая терпела. Которая боялась. Которая хотела одного простого чуда: чтобы её любили.

Я не знаю, станет ли эта книга спасательным кругом для кого-то ещё. Не знаю, найдёт ли кто-то в моих словах себя. Но я знаю одно.

Если когда-нибудь маленькая девочка, женщина или просто человек, которому тяжело, прочитает эти страницы и подумает: «Значит, можно выбраться», получается, я написала её не зря.

И если бы сейчас я могла встретиться с той девочкой, которая когда-то не знала, что её ждёт впереди, я бы сказала ей:

«Маленькая моя.

Ты справилась.

Ты умница.

Ты выросла.

Теперь можно.

Теперь ЖИВИ.

С большой буквы».

Часть I. Девочка, которая потерялась.

Глава 1. Я помню стены, но не помню себя

Странная штука — память. Иногда мне кажется, что она не архив.

Она больше похожа на старый дом. В нём есть комнаты, куда ты заходишь — и всё стоит на своих местах. Каждая мелочь. Цвет стены. Запах. Свет из окна. Даже ощущение воздуха.

А есть комнаты, дверь в которые закрыта. Ты знаешь, что они есть, но ключ потерян.

Когда я говорю людям, что помню себя совсем маленькой, когда еще еле сидела, а о том, что ходила, даже говорить было рано, они удивляются.

«Как это возможно? Ты же была совсем ребёнком».

Я и сама не знаю. Но я помню. Я помню свою кроватку, помню комнату, помню, как всё было расположено, где стояла мебель, даже что я видела из окна.

Будучи уже взрослой, я рассказала это маме, и она сначала не поверила, сказала, что такого быть не может. Что я была слишком маленькой.

Но когда я начала описывать детали, она замолчала.

Не потому что согласилась. А потому что узнала - это было именно то место.

И тогда я впервые задумалась: а почему одни воспоминания остаются с нами навсегда, а другие исчезают? Почему иногда ребёнок помнит кусочек света на стене, но не помнит целые годы?

Я помню детский сад. Не всё, конечно, не всё. Но отдельные кадры сохранились так ярко, будто кто-то специально поставил их на полку.

Лето. Веранда. Мальчик Коля. Белобрысый, маленький. И большая коричневая родинка над губой.

Мы играли в семью, Коля был моим «сыночком».

Интересно. Я даже сейчас улыбаюсь этой мысли. Маленькая девочка, которая сама ещё была ребёнком, уже играла в маму. Уже примеряла на себя роль того, кто заботится.

Через много лет я встретила Колю взрослым. Поздоровалась. А он посмотрел на меня так, будто видел впервые.

Конечно, он меня даже не вспомнил. Много лет назад он просто играл с девочкой в детском саду. А для меня это был кусочек целого мира.

Я помню музыкальную школу. Да, музыкалку я тоже закончила.

Старое деревянное здание в селе, районном центре. Особый запах старых помещений, который невозможно объяснить словами. В классе для хора стены были обшиты каким-то материалом в очень мелкую дырочку. Я смотрела на них, долго. И если немного скосить глаза, стены начинали двигаться и плыть. Это было забавно.

Маленькое открытие маленького человека. Я не знала тогда никаких сложных слов. Не знала про восприятие, воображение, особенности зрения. Я просто смотрела на дырочки и получала удовольствие.

Начальную школу я тоже помню больше как место, чем как учёбу.

Старое двухэтажное здание. Кажется, оно было построено ещё в XIX веке, явно в царские годы.

Вся школа отапливалась несколькими большими печами, классы и коридоры. И лестницы, они были такими узкими и неудобными, скрипели постоянно, как в старых фильмах.

Сейчас я думаю: может быть, я всегда запоминала именно пространство? Может быть, места были для меня безопаснее людей?

Но вот еще факт – я хорошо помню себя малышкой, и взрослой. А средняя я? Где? Нет воспоминаний, вернее это сложно сказать, что воспоминания. Так, вспышки, события.

Как Я выглядела? Какая у МЕНЯ была улыбка? Что Я чувствовала? Как Я дружила? Что МНЕ нравилось? Где была Я?

Провал.

Будто кто-то взял ластик и стёр кусок жизни. Часто знакомые в моём настоящем говорят что-то типа «Ты откуда вообще?». Спрашивают так, потому что в разговорах всплывают вещи и ситуации, которые для меня были нормальными. Но для общества моих плюс\минус одногодок – нет. К примеру, я не смотрела многие «нормальные» для поколения фильмы, которые смотрели почти все мои знакомые. Рембо, 9 ½ недель, Молчание ягнят. То есть фильмы-шедевры. Громкие, невероятно популярные, такие, что лезли из всех щелей в мир, которые воспитывали целые поколения. А где была Я? Не знаю…

Разве так должно быть? Разве человек не должен помнить своё взросление? Свои мысли? Свои мечты? Своё лицо в зеркале?

Я пытаюсь восстановить ту девочку. Но это всё будто фотография без человека.

Кадр есть. А главного героя нет.

Сейчас я думаю о памяти иначе. Раньше меня пугало, что я многое забыла. Теперь я просто принимаю это. Может быть, моя память сохранила именно то, что было важно. Стены. Запахи. Лица. То, что помогало мне держаться. А себя я ещё должна была найти.

Потому что, наверное, самое большое путешествие моей жизни началось не тогда, когда я уехала из дома. Оно началось намного раньше. В тот момент, когда маленькая девочка впервые попыталась понять: «А кто я?»

Глава 2. Пряник.

Детская память странная. Она может забыть целые годы. Но иногда оставляет одну секунду, какой-то звук или слово. Один взгляд. И ты несёшь это через всю жизнь.

Я хорошо училась. Очень хорошо. Это относилось и к школе, и к училищу, к любимому университету, одному из сильнейших в стране. Мне нравилось узнавать новое. Нравилось, когда у меня получалось, когда учитель хвалил. Когда я понимала, что сделала что-то правильно.

Наверное, в те моменты я чувствовала себя немного важной, немного заметной. Будто у меня тоже было что-то такое, чем можно гордиться.

Я помню один момент из школы.

Сейчас он кажется маленьким, почти смешным. Но тогда для меня это был целый мир.

Я сделала что-то хорошее по учёбе. И знала: дома мне дадут пряник. Наша семья всегда жила тяжело, жизнь в деревне лёгкой не бывает. Трое детей дома – это тоже не каждый день весело. Продукты по талонам я прекрасно запомнила. Мама в какие-то моменты, пока окончательно не ушла в бутылку, пыталась нас баловать. Но все сладости были под замком. Вы же знаете этих детей, им только дай доступ к вкусностям, вмиг сметут. Тогдашняя моя страна умирала, тоже надо учитывать.

Для кого-то пряник — это просто пряник. Кусочек сладости, обычная вещь.

Но для меня это было больше. Это было ожидание, предвкушение. Маленькая награда. Маленькое подтверждение: «Я - молодец».

Тот огромный старый сундук закрывался на навесной замок, сладости выдавались порционно. Не потому что это было каким-то особым правилом. Просто так было.

Детство вообще состоит из вещей, которые для тебя являются нормой.

Ты не сравниваешь, не анализируешь. Ты просто живёшь внутри своей реальности.

И вот я поделилась своей радостью, своим ожиданием, с одноклассниками, на высоком крыльце школы, когда все уже расходились домой.

Наверное, слишком искренне. Наверное, слишком по-детски. Я сказала, что мне дадут пряник.

И одна девочка засмеялась. Громко, даже слишком.

— Ой, ну сделай ещё что-нибудь, тебе же за это пряник дадут!

Она смеялась. А я стояла. И не понимала. Почему смешно? Почему моя радость вдруг стала чем-то нелепым? Почему то, что для меня было хорошим, для другого человека оказалось поводом для насмешки?

Я заплакала тогда. Но не из-за пряника, даже не из-за этой девочки.

Я заплакала из-за стыда. Из-за страшного детского открытия: моя реальность может быть смешной для других людей.

Наверное, именно тогда я впервые почувствовала разницу между людьми. У кого-то дома были вещи, которые считались обычными. У кого-то были другие разговоры, другие привычки. Другой мир.

А у меня был мой. И впервые мне стало стыдно за него.

Сейчас я вспоминаю это и не чувствую той боли. Остался только факт.

Одна сцена. Одна девочка. Один пряник.

Но я понимаю теперь то, чего не могла понять тогда: та маленькая девочка не была смешной. Она была счастливой. Она умела радоваться. Она умела ждать. Она умела ценить маленькое.

И, может быть, самое удивительное: через много лет я поняла, что эта способность никуда не исчезла. Я всё ещё радуюсь мелочам.

Красивой чашке. Тихому утру. Вкусному кофе с молоком. Своему рыжему коту рядом.