Kitobni o'qish: «Грязный развод»

Глава 1

Поездка на дачу с треском провалилась.

Не успела я приехать, как налетел ураган. А следом раздался треск, и старая липа, росшая за забором, обрушилась прямо на распределительный электрический столб.

Сноп искр ударил по глазам. Я взвизгнула, зажмурилась от страха, присела. Так на корточках и заползла в дом.

Дождь хлынул со всей дури и забарабанил по всем поверхностям. Я захлопнула дверь, замерла, прижавшись спиной к створке. Стихия, казалось, сошла с ума, словно пообещав близкий звездец в моей жизни.

Черт! Какой еще звездец!

У меня все в порядке. Живу на зависть всем подружкам: красавец муж, приличный достаток, дом, полная чаша, что называется, обожаемая дочурка. Свекровь, правда, стерва, не вписывается в эту идиллию, ну и фиг с ней!

Я встряхнулась, нажала на выключатель – сюрприз: света нет. Полезла в дачный чат, и там прочитала неутешительные новости. Разбушевавшийся ураган лишил электричества весь дачный поселок.

Твою ж мать! Что за невезуха!

Набрала мужа, он не ответил. Интересно, чем таким Стас занят? Когда уезжала, он планировал поработать в кабинете над новым проектом: мой любимый – генеральный директор семейного бизнеса, занятой человек. Когда-то мы начинали с одного крохотного туристического агентства, а сейчас имеем целую разветвленную сеть. И мой милый с ловкостью фокусника управляет этой махиной.

Под струями дождя я побежала обратно к машине. Кое-как выбралась из бокового квартала на центральную улицу, колеса то и дело буксовали в мгновенно образовавшейся грязи. По асфальту ехала носом в лобовом стекле, пытаясь рассмотреть убегающую под колеса дорогу. Машину, вынырнувшую из соседнего квартала, не заметила. Почувствовала только, как ее бампер проехался по всему боку моей Мазды, вдавливая металл обеих дверей в глубь салона со страшным скрежетом.

Сердце провалилось в пятки, адреналин паникой ударил в виски.

– А-а-а, – закричала я, выжимая тормоз.

Тело по инерции ринулось вперед, и я больно треснулась лбом о руль. В голове загудело, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Дыхание сперло от страха.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и увидела, как из соседней машины вылезает здоровенный мужик в рабочем комбинезоне, размахивая руками и что-то крича. Настоящий Кинг-Конг. И лицо этой обезьяны перекосилось от злости.

– Мамочки мои!

Внутри все похолодело. Я не понимала, что говорить, что делать. Руки дрожали так, что я едва смогла нашарить ручку двери. Выбравшись из машины, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Ощущение было такое, будто я пережила сильнейшее землетрясение.

И я заплакала. Навзрыд, как маленькая девочка. Рыдания буквально разрывали грудь, а сверху на голову лил ледяной поток дождя, добавляя страданий.

Мужчина плотно сжал губы и, склонив голову набок, принялся разглядывать меня, словно невиданную диковинку.

– И чего ревёшь? – деловито осведомился он, отбрасывая со лба мокрые пряди волос. – Жива, здорова, да и эта железяка, – он легонько пнул ногой бампер своей машины, – цела.

Бампер отозвался мелкой дрожью, странно хрюкнул и… с глухим стуком отвалился.

Мы оба застыли, уставившись на него, словно видели впервые. Я вытерла ладонями мокрое лицо, судорожно набрала в грудь воздуха и вновь разразилась рыданиями.

– Что я делать бу-у-у-ду, – завыла я, не уступая по силе урагану. – Машина м-у-у-у-жа!

– А муж у нас зверь?

– Н-нет… Он хороший… Л-ю-ю-ю-бит мен-я-я-я…

– Вот видишь.

– Но тут глушь, проклятая гроза, невозможно вызвать аварийного комиссара.

– А зачем он нам нужен? – спокойно спросил мужчина. – Кстати, я Михаил.

Он протянул руку, и я впервые взглянула ему прямо в лицо. Обычный мужик, лет сорока, крепкий, здоровый, даже чересчур здоровый. Его широкое лицо, изборожденное морщинками, казалось добрым и располагающим. В серых глазах плескалось понимание и легкая ирония.

Я машинально протянула руку в ответ.

– Лидия. Мне нужен комиссар, чтобы зафиксировать повреждения. Иначе муж решит, что я сама виновата в аварии.

Ладонь у Михаила оказалась теплой и сильной. Он пожал мою руку крепко, но не грубо. От неожиданного прикосновения по телу пробежала странная дрожь. Я быстро отдернула пальцы, чувствуя, как щеки заливаются краской.

Михаил усмехнулся:

– Лидия? Какое редкое сейчас имя.

– Ну, родители постарались, – почему-то обиделась я и обняла себя за плечи.

Одежду можно было уже выжимать, столько она впитала воды, а дождь, казалось, припустил еще сильнее.

Михаил нырнул в салон своей развалюхи, вытащил плед и накинул мне на плечи.

– Авария? Да тут и аварии-то нет. Так, небольшое недоразумение между вашей и моей железякой. Не волнуйтесь, Лида, сейчас что-нибудь придумаем.

Он обошел вокруг своей машины, задумчиво почесывая затылок. Затем полез в багажник, извлек оттуда моток проволоки и принялся деловито копаться под бампером. Спустя несколько минут он был прикручен на место, хотя и выглядел несколько комично.

– Вот, – довольно сказал Михаил. – Держится крепче прежнего. До города дотянет.

– А мне что делать? – всхлипнула я, но уже тише.

Наступила разрядка. Тело тряслось крупной дрожью, зубы выбивали чечетку.

– Так, Лида, нам простуда не нужна, согласны?

Я кивнула. Михаил взял меня за плечи и насильно усадил в машину, а сам присел возле дверей, разглядывая повреждения.

– Ну, что там?

– Пока трудно сказать, – буркнул он, выпрямляясь и деловито вытирая грязные ладони о еще более грязные штаны комбинезона. Видок, прямо скажем, не для обложки журнала «Сделай сам».

«Ну и чучело!» – пронеслось у меня в голове.

После моего любимого Стаса, эталона стиля и педантичности, любой мужчина казался ходячим пособием по неряшливости.

– И что теперь? Ждать у моря погоды?

– Не драматизируем! – Михаил хитро подмигнул. – Обменяемся телефонами. Вы в город, в тепло, мужа пытать расспросами, а потом – звоночек мне. Договоримся насчет ремонта. У меня есть гаражик, скромный, но с душой. Сделаю из вашей Мазды такую конфетку, что сам производитель обзавидуется!

– В город? – Я огляделась по сторонам, осознавая всю бесперспективность зависания посреди этой глуши.

– Ага, в город! Я впереди, вы за мной. Такой парочкой – не разлей вода, – он потер указательные пальцы друг о дружку, и меня снова передернуло. Бр-р-р. – Ну, что, хватит выть? А то у меня от твоей сирены уже мигрень начинается.

Глава 2

До города мы добрались без приключений. Михаил как истинный джентльмен проводил меня почти до дома. Он помигал мне габаритными огнями и растворился за пеленой дождя.

Я припарковалась во дворе, тут же бросилась под спасительный козырек крыльца. В лифте ехала, приплясывая от нетерпения. Удивительное дело, но спокойный голос невзрачного богатыря Михаила до сих пор звучал в ушах, а паника отступила и вовсе исчезла. Теперь авария мне казалась игрушечной.

А Стас?

Мой Стас все поймет и разрулит как истинный джентльмен.

Ключ провернулся в замке, и, едва переступив порог, я чуть не выпалила: «Любимый, я дома!»

Но тут из спальни донеслись истошные стоны.

– Ах ты, скотина!

Я шарахнулась к двери и чуть не сбежала от страха. Что происходит?

– Давай же, еще! Вот так, вот так! Еще! Давай еще! У-у-у, дьявол! О-о-о… чтоб тебя черти драли… медведь!

Эти слова меня будто обухом по голове ударили. Дождевые капли, еще не высохшие на волосах, брызнули во все стороны, когда я яростно тряхнула головой.

«Да быть не может! – пронеслось в мозгах. – Какого хрена здесь происходит?!»

«Работает телевизор в спальне», – подсказал внутренний голос.

Но звуки стали громче, отчетливее, и в них невозможно было ошибиться. Тут я заметила у порога знакомые розовые тапочки в виде зайцев. Я их дарила на восьмое марта Верке – пышнотелой и веселой хохотушке-соседке по лестничной клетке.

«За солью пришла?» – возник глупый вопрос.

Но сердце бешено заколотилось, кровь прилила к щекам. Не в силах поверить, что это происходит на самом деле, я медленно подошла к двери спальни.

Трясущейся рукой потянула за ручку, и… мир перевернулся вверх тормашками. Стас, мой любимый Стас, лежал на кровати в чем мать родила, а рядом, извиваясь, стонала Верка. Тоже голая. Абсолютно!

Их тела были сплетены в жарком объятии. Мой брезгливый и холеный муж обнимал пышные телеса соседки, и его пальцы утопали в толстых складках.

Оцепенение сковало меня. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Не может быть!» Хотелось закричать, разбить что-нибудь, убежать, но ноги словно приросли к полу.

Любовники, казалось, не замечали моего присутствия, полностью поглощенные друг другом.

– А теперь поработай ты, зайка!

Стас внезапно схватил соседку за талию, приподнял (ну, или сделал вид, что приподнял) и посадил на себя. Та покрутила солидной пятой точкой, устраиваясь, и запрыгала, изображая лошадь.

Я видела, как взлетают ее распущенные волосы, как изящные пальцы мужа впиваются в кожу ее ягодиц, оставляя красные следы, слышала его сбивчивое дыхание и ее громкие стоны.

А время остановилось, я не могла вымолвить ни слова. Предательство обжигало меня, словно кислота, разъедая изнутри.

Собрав остатки самообладания, я прошептала:

– Как ты мог?

Голос задрожал, и слова прозвучали почти неслышно. Я кинулась в прихожую, схватила тапочки с ушами и метнулась обратно к спальне. Не целясь, от души вмазала этими тапками по наглой, пышной заднице Верки.

Она взвизгнула, рухнула прямо на Стаса, словно осьминог, облепила его руками, ногами и волосами.

А я лупила что есть силы, вслепую, приговаривая с ненавистью:

– Ах ты, зверюга?! Я тебе покажу, где звери зимуют, подстилка! И тебе, любименький, покажу! Обоим покажу!

– Ты что, совсем сдурела?! – взревел Стас, наконец-то сбросив с себя Верку.

Вскочил, красный как рак. Я прожгла муженька взглядом, полным презрения. Заметила, что его огрызок, еще недавно торчавший, как гвоздь, теперь скукоживается на глазах. Схватила тапки и запустила ими в эту гадость.

– Лидка, ты бешеная стерва! – заорал Стас, корчась от боли.

Ха! Не успел увернуться.

Один тапок попал точно в цель, а второй снес стакан с водой на тумбочке, и вода хлынула на визжащую Верку. Та издала такой вопль, будто ей всадили нож в спину, и свалилась на пол.

Я хмыкнула с чувством выполненного долга, развернулась и вылетела из квартиры. Дверь хлопнула так, что стекла задрожали. Выскочила на улицу и тут же попала под ледяной душ. Но этот шквал ветра и дождя показался мне сейчас благословением, смывающим всю эту грязь.