Kitobni o'qish: «Развод. Ты всё разрушил сам»

Глава 1

— А не пора ли сказать правду? Дорогая, твой муж давно гуляет. Все уже знают, хватит молчать.

Голос свёкра громкий и резкий, в тишине его слова звучат особенно звонко и неуместно. На секунду мне кажется, что весь мир замер: гирлянда на ёлке перестала мигать, свечи на столе потускнели, а праздничная музыка оборвалась на самой весёлой ноте.

Я медленно поворачиваю голову к Роману, ожидая, что он хоть что-то скажет, хоть как-то оправдается. Но мой муж молчит. Просто смотрит в свою тарелку, будто ищет там ответ на загадку вселенной.

— Влад, ну зачем ты так… — тихо вмешивается тётя Романа, Людмила Петровна, женщина мягкая и тихая, всегда старающаяся сгладить углы. Она нервно теребит салфетку, поправляя выбившуюся из причёски прядь седых волос. — Сегодня же праздник…

— А я что, неправду сказал? — Свёкор усмехается и опрокидывает в себя остатки шампанского. — Пусть люди правду знают!

В ушах звенит, руки начинают дрожать, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок. Поворачиваюсь к старшей дочери: Арина сидит бледная, взгляд напряжённый и серьёзный, губы плотно сжаты.

Пятилетняя Лиза испуганно прижимает к себе своего игрушечного Тимошу и широко раскрытыми глазами смотрит на дедушку, не понимая, что происходит.

— Мамочка, что такое «гуляет»? — тихо спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

Сердце сжимается от боли. Я молчу, судорожно подбирая слова, которые сейчас просто застряли в горле.

— Пап, хватит. Ты перебрал, иди отдохни, — наконец-то подаёт голос Роман, стараясь звучать спокойно и уверенно.

Но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить эту едва ощутимую дрожь в голосе.

Паника это или просто злость на отца, который сорвал праздник?

Нет, я не могу поверить в это вот так сразу.

Может быть, свёкор и правда просто перебрал, а я сейчас накручиваю себя на пустом месте? В конце концов, разве Роман смог бы предать меня, да ещё так бессовестно, чтобы знали все вокруг?

Свёкор со стуком ставит бокал на стол, поднимаясь и покачиваясь.

— Не смей мне указывать, сынок! Ты свою семью разрушаешь, а я виноват?! — Он резко поворачивается ко мне: — Вероника, я тебе правду открыл, решай теперь сама.

Тишина повисает неловкая, тяжёлая.

Кто-то за столом поспешно берётся за вилку, кто-то тихо просит передать хлеб, и разговоры робко возобновляются. Людмила Петровна начинает говорить о погоде, стараясь своим мягким голосом сгладить резкость свёкра, но праздник уже испорчен окончательно.

Я чувствую, как взгляды гостей то и дело скользят по моему лицу, будто все они ждут моей реакции. А я сижу, стараясь дышать ровно, и убеждаю себя, что всё это — просто пьяная выходка.

Просто глупая случайность, не более того.

Заставляю себя улыбнуться и погладить Лизу по голове, пытаясь скрыть смятение.

— Мам, а почему дедушка на папу кричал? — Лиза не отстаёт, поднимая на меня свои огромные глаза. — Папа сделал что-то плохое?

— Нет, малыш, дедушка просто… устал и немного расстроился. Папа ничего плохого не делал, правда ведь?

С надеждой смотрю на мужа, ожидая от него хотя бы какого-то подтверждения.

Роман тяжело вздыхает, стараясь выглядеть непринуждённо, и кивает:

— Конечно, зайчонок. Дедушка просто перебрал немного шампанского.

Арина молчит, нервно листая телефон и изредка украдкой поглядывая на отца. В её взгляде напряжение и растерянность — будто она уже знает больше, чем я.

Замечаю, как Роман нервно поглядывает на свой телефон. Он то и дело загорается уведомлениями, и муж быстро кладёт его экраном вниз, будто боясь, что кто-то увидит лишнее.

Сердце неприятно ёкает, я тут же мысленно одёргиваю себя:

«Вероника, хватит! Паранойя никогда до добра не доводила».

После неловкой паузы постепенно все расслабляются, на лицах гостей появляются осторожные улыбки. Я уже почти убеждаю себя, что ничего страшного не случилось, и начинаю снова дышать свободнее.

Но тут Роман вдруг хмурится, глядя на экран телефона, и резко встаёт.

— Ты куда это? — удивлённо спрашивает Людмила Петровна, поправляя очки.

— По работе звонят, срочно нужно ответить, — говорит муж, избегая моего взгляда. — Я быстро, не ждите.

Он выходит из-за стола, но тревога снова впивается мне в грудь холодным крючком.

Что за работа в новогоднюю ночь?

И почему его лицо вдруг так изменилось?

Мгновение я сижу неподвижно, затем медленно встаю, стараясь не привлекать лишнего внимания. Внутри будто всё замирает в ожидании чего-то ужасного, и с каждым шагом по направлению к коридору сердце бьётся всё громче.

Я вижу, как Роман уходит в дальнюю комнату, нервно прикрывая дверь. В груди поднимается неприятное чувство тревоги.

Что за звонок мог случиться прямо сейчас, в самый разгар праздника?

Тихо ступая по мягкому ковру, я подхожу ближе. Сердце гулко стучит, руки покрываются ледяной испариной. Сквозь неплотно прикрытую дверь слышится его приглушённый голос:

— Алён, ну зачем ты сейчас звонишь? Я же сказал, сегодня не могу… Да, она рядом, почти всё вскрылось… Нет, не приезжай сюда, это будет катастрофа…

Меня прошибает ледяной озноб.

Слушая голос мужа, я с трудом узнаю человека, с которым прожила столько лет. Вот так, просто и обыденно, он говорит своей любовнице, что я — помеха, «катастрофа», которая может разрушить их планы.

Значит, все эти годы я жила с незнакомцем?

— Алён, хватит истерик! — голос Романа звучит раздражённо и отчётливо. — Я и так чуть не попался. Еле выкрутился. Нет, не сегодня, слышишь?

Он замолкает, и мне кажется, что он услышал моё дыхание за дверью. Я замираю, боясь пошевелиться.

— Да, я понимаю, что ты беременна, — вдруг резко говорит муж, и эти слова звучат так громко, что я невольно прикрываю рот рукой, чтобы не закричать. — Но сейчас мне не до тебя. Подожди хотя бы до завтра! Сначала я должен убедить Веронику переписать на меня квартиру, а потом уже спокойно всё решим. Ты же хочешь жить нормально, а не на съёмной однушке с ребёнком!

Сердце обрывается куда-то вниз, и весь мир рушится вместе с ним.

Я резко распахиваю дверь, с силой ударяя ею о стену. Роман испуганно оборачивается, его телефон падает на пол, а глаза становятся огромными от шока.

Глава 2

— Вероника… — растерянно произносит Роман, делая шаг назад и глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых мелькает паника.

— Кто такая Алёна, Ром? — произношу я, чеканя каждое слово. Голос звучит холодно, спокойно, хотя внутри всё полыхает огнём. — Давай, просвети меня, кому ты там собираешься устроить «нормальную жизнь» в моей квартире?

— Да ты не так поняла… — начинает бормотать он, суетливо наклоняясь за упавшим телефоном. — Просто клиентка по работе, она… у неё проблемы…

— Проблемы с беременностью и жильём? — не сдерживаю ироничную усмешку. — Очень профессионально ты решаешь рабочие вопросы, дорогой. Всегда знал, как поддержать клиента в трудную минуту, да?

Роман поднимает голову, нервно сглатывает, глядя в сторону.

— Это не то, что ты подумала. Это Алёна… она менеджер в салоне красоты, я просто зашёл купить тебе сертификат на годовщину… — он замолкает и смотрит на меня жалким, виноватым взглядом, понимая, как глупо звучат его слова.

Сертификат.

Просто идеально!

Интересно, пока он выбирал подарок мне, он уже мысленно примерял, как будет развлекаться с этой самой менеджершей?

Или он думал, что после пары масочек и массажа я просто не замечу, что у него появилась другая?

— Сертификат? Как мило! — сарказм переполняет каждое моё слово. — Видимо, настолько понравилось обслуживание, что ты решил перейти на более близкие отношения? И что же, маникюр и педикюр в подарок ты ей уже оплатил, или это следующий этап?

— Вероник, перестань… это всё просто случайность, — Роман снова делает шаг назад, будто надеясь спрятаться от моего взгляда.

— Само собой, конечно, — киваю я с притворным сочувствием. — Ты просто зашёл в салон, увидел красивую девушку, и тут она случайно оказалась беременной от тебя. Обычное дело, с кем не бывает.

— Она сама начала… — он неуклюже разводит руками. — Я вообще не хотел ничего такого. Просто так получилось…

— Просто так получилось? — повторяю, чувствуя, как злость нарастает с каждой секундой. — Ты хоть сам себя слышишь? Тебе почти сорок не пятнадцать, Ром. Хотя, судя по поступкам, я явно ошибалась на счёт твоего возраста.

Он молчит, взгляд опущен, плечи напряжены.

— Сколько это уже длится? — наконец спрашиваю, пытаясь хоть как-то вернуть себе контроль над ситуацией.

Роман тяжело вздыхает, признавая поражение.

— Полгода. Я правда не планировал ничего такого. Просто она была такая… настойчивая.

— Полгода, значит? — усмехаюсь, чувствуя, как предательски подступают слёзы, но тут же резко их останавливаю. — Надеюсь, стрижки и укладки у неё действительно стоящие. Потому что стоить они тебе будут очень дорого.

Он стоит передо мной, бледный, потерянный, не зная, что сказать. А я смотрю на него и не могу поверить, что всё это происходит именно с нами.

Неужели этот растерянный человек и есть мой муж, который ещё утром был таким родным и близким?

Хочется закричать, расплакаться, вытряхнуть из него хоть каплю совести, но пока я просто молчу, пытаясь осознать случившееся и понять, как жить дальше.

— Даже не знаю, что хуже, Ром, — то, что ты предал меня, или то, что пытаешься так нелепо выкрутиться, — начинаю я снова, но в этот момент дверь резко распахивается.

— Мама, папа, вы чего тут ругаетесь? — голосок Лизы звонкий и встревоженный. Она стоит на пороге, прижимая к груди своего медведя Тимошу и переводя взгляд с меня на Романа. — Вы что, из-за дедушки поссорились?

На мгновение комната замирает в полной тишине. Роман нервно отводит глаза, а я заставляю себя улыбнуться и подхожу к дочке, чтобы не напугать её ещё сильнее.

— Нет, малыш, мы не ругаемся, — говорю спокойно, присаживаясь перед ней и поправляя её растрёпанные кудряшки. — Просто папа кое-что перепутал, и мы тут… разбирались. Всё уже нормально.

Лиза внимательно смотрит на меня, будто пытаясь понять, говорю ли правду. В этот момент я чувствую, как Роман позади облегчённо выдыхает, будто маленькая дочь только что спасла его от расстрела.

— А пойдём лучше к гостям, там уже скоро Новый год, — улыбаюсь, беря её за руку и чувствуя, как сердце сжимается от того, что приходится вот так просто переключаться с катастрофы обратно в праздничное настроение. — А с папой потом поговорим, когда он вспомнит, как всё было на самом деле.

На последних словах я бросаю на Романа короткий, но очень красноречивый взгляд, и он снова нервно опускает глаза, избегая моего взгляда.

Гости снова улыбаются, как ни в чём не бывало. Свёкор, окончательно набравшись, теперь орёт что-то вроде:

«А я люблю женатого!»

Голос у него дребезжит, слова путаются, но запал — достойный лучших сцен караоке.

Я почти восхищаюсь его способностью игнорировать реальность: ещё недавно он громогласно разрушил мой уютный мир, а теперь душевно надрывается под баян.

Иронично, конечно, слушать про «женатого» именно сейчас. Может, это и есть его тонкий намёк, или просто случайность?

Уже неважно.

Прохожу в гостиную, заставляя себя улыбаться и делать вид, что всё в порядке.

Что я только что не узнала об измене мужа.

Что мне не хочется плакать от унижения и злости.

Сколько же времени все вокруг были в курсе, кроме меня?

Неделю?

Месяц?

Свёкор ведь не зря сказал, что «все уже знают». От этой мысли становится ещё горше и больнее. Но сейчас не время распускать нюни. Новый год, дети ждут чуда и праздника, а мои личные драмы подождут до завтра.

Хватаю бокал шампанского, делаю глоток и пытаюсь выглядеть счастливой. Мы ведь обычная семья, да? Просто муж немного загулял, а свёкор рассказал об этом за новогодним столом, ну разве не обычная история?

И тут неожиданно раздаётся звонок в дверь. Гости удивлённо переглядываются: вроде бы все здесь, и никто не должен прийти. Я автоматически поворачиваюсь к Роману и вижу, как он бледнеет ещё больше.

Судя по всему, он прекрасно знает, кто стоит за дверью.