Kitobni o'qish: «Развод. Слишком поздно прощать»

Глава 1

— Ты не боишься, что жена всё узнает?

Самый отвратительный голос я узнаю сразу. Северский. Друг мужа, который терпеть меня не может с первой встречи.

До сих пор не понимаю, за что именно.

Хочу пройти мимо с гордым видом, не подслушивая их мужские разговоры, но тут вдруг раздаётся голос Глеба, моего мужа:

— Да ладно тебе, Ром. Моя жена в жизни не догадается. Она у меня женщина увлечённая… исключительно работой, собой и проблемами с целлюлитом. Ты знаешь, я иногда думаю, зря она вообще рожала. После беременности фигура уже не та, и вообще, кого она теперь может заинтересовать?

Чувствую, как щеки заливает огнём стыда. Глеб никогда не говорил мне ничего подобного в лицо, а теперь… рассказывает это своему лучшему другу.

Почему он вообще решил, что это нормальная тема для разговора?

— А девочка моя, конечно, огонь, — продолжает Глеб, и я слышу в голосе откровенное удовольствие. — Молодая, лёгкая, гибкая. Это тебе не жена с вечными претензиями и комплексами. Нет, дружище, жена пусть сидит дома и считает морщины.

Роман после паузы бросает:

— Ты так говоришь, будто жена у тебя вообще никому не нужна.

Глеб резко смеётся, словно услышал самый смешной анекдот в своей жизни:

— Ну и кому она нужна? Пусть хоть завтра уводят, я только «спасибо» скажу.

Я стою, не в силах пошевелиться. В голове одна мысль: это точно мой муж? Тот самый Глеб, с которым я прожила столько лет?

Или я сейчас неправильно поняла его слова?

Но выяснить толком ничего не успеваю.

— Мам! Ты куда пропала? — резкий голос дочери вырывает из ступора.

Ева стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня подозрительно. Подростковая ирония в каждом движении. Вечно в наушниках, вечно с телефоном в руках.

Моя любимая вредина.

— Что случилось?

— Бабушка тебя ищет, срочно, — закатывает глаза Ева. — У неё опять конец света: интернет пропал, не может гороскоп на сегодня посмотреть.

Вздыхаю, пытаясь успокоиться. Свекровь, Инна Львовна, всю жизнь смотрит на меня с тем же недовольством, с каким я смотрю на пятно от кофе на любимой скатерти — раздражает, а вывести невозможно.

Мы заходим в её номер. Свекровь сидит на диване, гордо выпрямив спину, будто английская королева, и смотрит на меня с укором:

— Василиса, если бы ты хоть иногда думала не только о себе, то заметила бы, что здесь отвратительный Wi-Fi. Тебе-то плевать, а для меня это единственный способ узнать, что в мире вообще происходит. Хотя кому я объясняю? Ты даже за мужем своим уследить не можешь. Глеб у меня нарасхват, а ты временное недоразумение. Поверь, скоро тебя бросят — на твоё место уже очередь.

Полина стоит у двери и смотрит виновато. Она всегда теряется, когда бабушка так откровенно меня унижает. Но бабушку любит — и сказать ничего не может.

— Сейчас всё решу, — отвечаю спокойно, хотя внутри всё горит от обиды.

Но молчу — ругаться с больной пожилой женщиной последнее дело.

У Инны Львовны давление скачет, за ней нужен глаз да глаз, а её сыночек, конечно, этим не занимается. Вот и чиню ей этот чёртов интернет, чувствуя себя айтишником, прислугой и девочкой для битья одновременно.

Из номера выползаю, как после марафона. Тут же натыкаюсь на Алису, которую Глеб зачем-то притащил на наш семейный отдых — видите ли, ей не с кем отмечать Новый год.

Глядя на её яркий наряд и дерзкий взгляд, понимаю: эта точно не пропала бы. Такая быстро найдёт, на чьей шее прокатиться.

Алиса похожа на новогоднюю ёлку — слишком ярко одета, слишком громко смеётся и слишком навязчиво общается с Евой. Девица будто специально хочет показать:

«Подвинься, старая клуша, теперь моя очередь рулить».

Отмахиваюсь от этих мыслей. Бред же. Глеб не станет менять меня на эту наглую девицу. Просто фантазия разыгралась.

Да ещё тот разговор. Надо поговорить с мужем! Выяснить, что он имел в виду.

Алиса, тем временем, подходит ближе, и с вызывающей улыбкой говорит:

— Василиса, не видели Еву? Хочу выложить с ней фоточку. Такая милая девочка, хоть и ваша дочка.

Сжимаю зубы от злости. Алиса слишком активно клеится к моей дочери, и Ева уже успела пожаловаться подружке:

«Вот бы мама была такая же прикольная, а то моя скучнее учебника по алгебре».

До сих пор неприятно это вспоминать. Пытаюсь убедить себя, что это просто подростковые загоны. Только не понимаю, зачем Глеб вообще потащил сюда эту Алису.

— Вася, ты чего здесь стоишь? — наконец подходит Глеб, будто и не говорил недавно о моём целлюлите. — Тебе заняться нечем?

— Мне нужна твоя помощь по организации ужина, — говорю спокойно. — Нужно подтвердить бронь. И ещё нам нужно поговорить.

Что же он всё-таки имел в виду теми словами?! Внутри неприятно жжёт.

Муж морщится, словно я не жена, а досадное недоразумение. Смотрит куда-то за моё плечо.

— Вась, ты даже здесь не можешь расслабиться, а? Дай хоть на отдыхе спокойно вздохнуть, — отвечает раздражённо и кивает в сторону Алисы. — Вот человек умеет отдыхать, бери пример.

Сразу переключает своё внимание на Алису и Еву, рассказывая им очередную забавную байку. Обе смеются так искренне и легко, что мне становится до боли обидно.

Я тоже, может быть, умела бы отдыхать и смеяться беззаботно, если бы не тащила на себе всё сразу: и этот новогодний отдых, и чужую мать с вечными капризами, и заботу обо всех вокруг.

Тут же замечаю взгляд Романа Северского, стоящего неподалёку. Он смотрит на меня так, будто хочет сказать:

«Слепая дура. Как ты не видишь очевидного?»

Поджимаю губы и ухожу решать вопросы сама. Без меня тут никто палец о палец не ударит, и вместо отдыха получится очередной бесконечный кошмар.

Проходит полчаса, и я понимаю, что менеджер отеля перепутал нашу бронь на новогодний ужин. Мне срочно нужна помощь Глеба, так как все бронирование оформлено на него.

Начинаю искать, заглядываю во все доступные уголки отеля, но его нигде нет. На первом этаже снова сталкиваюсь с Романом.

— Ты не видел Глеба? — спрашиваю, стараясь выглядеть уверенно.

Он смотрит с лёгкой усмешкой и вдруг спокойно говорит:

— Видел. Он… уединился. Судя по всему, ему там очень хорошо и тепло, даже несмотря на мороз.

Его фраза заставляет нервничать, но я молча следую за ним.

Мы выходим на улицу. Вокруг снег, морозный воздух приятно холодит кожу. Мерцают новогодние огни гирлянд. Это была бы идеальная зимняя сказка, если бы не моё сердце, бешено колотящееся от тревоги.

Роман останавливается возле какой-то тёмной деревянной пристройки на краю территории отеля.

— Зачем ему идти сюда? — спрашиваю раздражённо. — Если ты решил поиздеваться надо мной как обычно…

Но в этот момент до меня доносится звук. Негромкий, но отчётливый женский стон, полный наслаждения. Сердце начинает бешено колотиться, а дыхание сбивается.

Нет… этого не может быть.

Затем следует мужской голос — знакомый, слишком знакомый…

Словно загипнотизированная, я делаю шаг вперёд и толкаю дверь пристройки, которая поддаётся легко, с предательским скрипом.

И в этот момент весь мой мир окончательно рушится.

За что, Глеб? За что…

Глава 2

Сначала я вообще не понимаю, что вижу.

Старый сарай, холодно, доски скрипят и пахнут сыростью, а единственная тусклая лампочка едва освещает тесное помещение. И в этом убогом антураже мой муж, мой любимый муж, полуголый, прямо сейчас развлекается с Алисой. Той самой Алисой, которую он притащил с собой, потому что ей, бедняжке, не с кем было встретить Новый год.

Она стоит, нагло выгнувшись перед ним, юбка задрана так, что бельё даже не мешает. Растрёпанные волосы, размазанная помада, и эти её стоны, нарочитые и громкие, словно она старается, чтобы услышали все вокруг.

Меня словно парализует от стыда. На мгновение даже перестаю дышать, и всё внутри обрывается вниз. За моей спиной Роман, и от осознания, что он видит всё то же самое, щёки обжигает горячей волной.

Господи, какой позор…

Глеб наконец замечает меня:

— Васька, блин! Ты какого хрена тут забыла?! — резко вскакивает муж, торопливо подтягивая штаны.

И смотрит так, будто виновата именно я. Будто это я застукала его не с любовницей, а с важным клиентом, и теперь сорвала ему серьёзную сделку.

— Нет, дорогой, это какого чёрта тут делаешь ты без штанов и в этой прекрасной компании? — говорю с удивительно холодным спокойствием, хотя внутри бушует ураган.

— Вась, не гони, это… это вообще не то, о чём ты подумала, — заикается Глеб, застёгивая ширинку. — Мы просто… зашли сюда, Алиса поскользнулась, я её поддержал…

— Штанами поддерживал? — не выдерживаю, чувствуя, как внутри разгорается злость, ироничная и горькая одновременно.

Хотя сердце сейчас стучит где-то в горле.

Роман тихо смеётся за моей спиной:

— Ну да, штаны — отличная страховка от падений.

Глеб кидает на него взгляд:

— Ты вообще заткнись! — огрызается, краснея от злости. — Какого хрена ты её сюда притащил?

— Не надо обвинять его в том, что ты без штанов, — неожиданно для самой себя резко говорю я. — Или он их тоже с тебя снял?

Глеб злобно косится на меня, затем снова переводит взгляд на Романа:

— Ты вроде как мой друг был. А повёл себя как последний говнюк! Тебя совесть не мучает?

— Нет, дружище. — Роман усмехается с такой ледяной холодностью, что даже я вздрагиваю. — Совесть не мучает. Я на такую дружбу не подписывался.

Впервые по-настоящему вижу Романа.

Он стоит сейчас рядом, уверенный и спокойный, с глазами, в которых отражается тусклый свет фонаря. В них нет презрения, нет жалости, только сила и твёрдость.

Он будто цельный кусок льда, надёжный и непоколебимый, тот, за кем хочется спрятаться в такие вот мерзкие моменты.

Алиса же ничуть не смущается. Поправляет юбку, расправляет волосы и нагло смотрит прямо мне в глаза. Улыбка на её губах такая уверенная и победная, что меня накрывает новой волной тошноты.

Ей мало моего мужа, она ещё и на Романа откровенно поглядывает, будто размышляя, а не замахнуться ли на него тоже.

Противно. Мерзко. От этого спектакля меня тошнит.