Kitobni o'qish: «Развод. Предательство ранит Больно»

Глава 1

Я думала, самое худшее в январе — это убирать ёлку. Оказалось, это даже приятно, по сравнению с тем, что я узнала сегодня.

Я всегда любила январь. Особенно вот этот момент после праздников — когда все гости наконец разошлись, в холодильнике ещё полно вчерашних салатов, а ты лежишь на диване и тупо смотришь в потолок.

На улицах вдруг тихо — так тихо, что даже немного жутковато. Будто праздник закончился слишком резко: вчера ржали под куранты, сегодня сгребаю игрушки обратно в коробку и думаю, как вообще иголки от ёлки умудрились оказаться буквально везде? Под диваном опять куча мишуры, зачем вообще каждый год её покупаем?

На журнальном столике стоит уже остывшая чашка Давида с пафосной надписью «Лучший муж в мире». Всегда терпеть её не могла. Теперь ещё и кажется, что чашка была пророчеством.

Убираясь после вчерашних посиделок, случайно замечаю его телефон на тумбочке. Забыл, наверное, когда утром торопился на работу. На экране мигает сообщение из рабочего чата — кто-то скинул видео с корпоратива.

Сама не замечаю, как улыбаюсь. Люблю такие моменты: дома тихо, скучно, а атмосферу праздника почувствовать хочется. Решаю посмотреть, как там народ отрывался.

Хоть через экран повеселюсь.

Нажимаю на видео и улыбаюсь сильнее: знакомые лица, ресторан, огни, мишура, смех. Даже немного жалею, что сама дома сидела. Но взгляд резко цепляется за Давида. Он стоит посреди толпы, вокруг все орут, смеются, поздравляют, а он… увлечённо целует Арину.

Ту самую Арину, с которой я всего неделю назад выбирала эффектное красное платье. Сама ей ещё сказала: «Давид точно оценит». Вот, блин, оценивает прямо сейчас.

Сижу и тупо смотрю в экран. Сердце скачет куда-то в горло, дыхание останавливается, будто вообще забыла, как дышать.

Он целует её так, что понятно сразу — это точно не дружеский поцелуй на корпоративе. Это всё гораздо серьёзнее.

Экран гаснет, а я продолжаю пялиться в темноту и думаю только одно: «Что за фигня сейчас была?»

Арина…

Ещё неделю назад стояла с ней перед зеркалом и болтала обо всём на свете. Тогда она казалась такой безобидной и немного легкомысленной девчонкой, про которых думаешь: ну симпатичная, конечно, но ничего особенного.

Я даже подумала, что рядом с ней Давид будет выглядеть особенно солидно.

Но не настолько же солидно, чёрт побери!

Резко отбрасываю телефон на диван, будто от этого картинка из головы исчезнет. Ага, как же. Такие вещи забыть нельзя.

Пытаюсь убедить себя, что это какой-то идиотский пранк, ошибка, розыгрыш. Давид не такой, не может быть таким. Он даже фильмы про измены не мог спокойно смотреть — морщился и бурчал: «Как вообще можно так поступать?». А я слушала и думала: какой же он у меня надёжный, верный, идеальный.

Ну вот и приехали.

Хватаю пальто, ключи от машины и мчусь к нему в офис. По дороге сто раз проигрываю в голове идеальный разговор: он смеётся, говорит, что это глупый прикол, всё не так поняла, и мы вместе едем домой, забывая про эту ерунду.

Но как только вхожу в офис, сразу чувствую, что план не сработает. Все коллеги смотрят на меня странно: кто-то удивлённо, кто-то сочувственно, будто я героиня сериала, сценарий которого все уже знают, кроме меня.

— Давида сейчас нет, — спокойно сообщает секретарь, мельком глянув на меня. — Будет после обеда.

— А где он? — голос звучит так жалко, что самой противно.

— На встрече какой-то, — равнодушно пожимает она плечами.

Резко разворачиваюсь обратно к лифту и чуть не сталкиваюсь с Ариной.

Замираем напротив друг друга. Она смотрит на меня невинно, будто ничего не случилось. Волосы идеальные, шоколадного оттенка, стрелки ровные, платье сидит так, что офисный дресс-код плачет в уголке. Стою и чувствую себя серой мышью, которую только что публично унизили.

— Элина? Ты что-то хотела? — спокойно спрашивает, чуть улыбаясь.

Смотрю на неё и ловлю себя на дикой, почти стыдной мысли: а вдруг я всё не так поняла?

Вдруг это правда была глупая, пьяная секунда, вырванная из контекста?

И мне действительно хочется поверить, что я просто сошла с ума.

— Ты к Давиду? — спрашивает она спокойно, будто мы случайно встретились в офисе, а не после того, как я увидела, как она целует моего мужа.

Открываю рот, но не могу выдавить ни слова. Просто тупо киваю, стараясь хоть как-то сохранить лицо.

— Его сейчас нет, — она слегка понижает голос и делает шаг ко мне. — Пойдём поговорим. Здесь не место.

«Здесь не место» режет по ушам особенно больно. Значит, ей точно есть что скрывать. Значит, я не сошла с ума, и это не просто пьяный корпоративный прикол.

Молча идём в маленькую переговорку. Стеклянные стены, белый стол, запах кофе и стерильной офисной жизни. Я осторожно опускаюсь на край стула и чувствую, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Слушай, Арина, — начинаю спокойно. Даже удивляюсь, как ровно звучит мой голос. — То, что было на видео… это ведь глупость, да? Корпоратив, перебрали, праздник. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны.

Арина не отвечает сразу. Медленно поднимает глаза и смотрит на меня внимательно, но без интереса. Скорее с лёгкой скукой, как на затянувшееся совещание.

— Ты правда хочешь, чтобы я тебе сейчас врала? — спрашивает она, чуть приподнимая бровь.

В животе неприятно тянет. Становится немного дурно, и я делаю неглубокий вдох, чтобы не выдать этого.

— Я просто пытаюсь понять, — говорю тише. — Давид не мог… он не такой человек. Он просто не способен на такое.

— Способен, Элина, — отвечает она сразу. Спокойно. Уверенно. — Именно такой.

Слова ложатся тяжело. Я чувствую, как внутри поднимается злость — глухая, вязкая. Руки начинают дрожать, и я медленно убираю их под стол, чтобы она этого не заметила.

Арина некоторое время смотрит на меня, словно оценивая реакцию. Потом не спеша открывает сумку, что‑то ищет и кладёт на стол небольшой белый предмет.

Я сразу понимаю, что это.

Смотрю на две полоски и не могу отвести взгляд. Они кажутся слишком яркими, слишком… настоящими. Будто смеются надо мной.

Тест на беременность.

— Хотела, чтобы ты первая узнала, — говорит Арина равнодушно, пожимая плечами. — Ну, типа из уважения.

Воздуха не хватает. В голове всплывает одна мысль — именно этого я ждала. Каждый месяц. Считала дни, надеялась, делала вид, что мне всё равно. И вот оно случилось.

Только не со мной.

Меня слегка ведёт, будто пол под ногами стал мягким.

— Ты сейчас серьёзно? — спрашиваю почти шёпотом.

— Абсолютно, — она слегка улыбается. — Давид уже знает. И он очень рад.

Это её «он рад» звучит, как добивающий выстрел в голову. Сказала специально, чтобы уж наверняка прикончить меня на месте. И ей отлично это удалось.

— Ты давно собиралась мне об этом сказать? — голос получается глухим, будто не моим.

— Сегодня решила, — отвечает она так же спокойно. — Мы же вроде не совсем чужие. Помнишь, платье вместе выбирали?

Я медленно встаю. Ноги неуверенные, но я стою прямо. Смотрю на тест, потом на неё.

— Убери это, — говорю тихо. — Пожалуйста. Убери.

Арина неторопливо кладёт тест обратно в сумку. Смотрит мне в глаза долго, почти с интересом.

— Давид будет отличным отцом, — произносит спокойно, словно подводя итог. — Он правда счастлив.

Я собираюсь что‑то сказать, но в этот момент дверь переговорки резко открывается.

Глава 2

Давид замирает на пороге. Смотрит сначала на меня, потом на Арину. Лицо растерянное, папка в руках чуть не падает.

— Элина? Что ты… — начинает и осекается.

Я молчу. Просто смотрю на него.

Арина, будто не замечая напряжения, улыбается ему с той же лёгкостью и даже каким-то вызовом:

— А мы тут с Элиной как раз обсуждаем нашу новость. Поздравишь?

Давид стоит, будто его только что ударили. Смотрит на меня виновато и растерянно, и в эту секунду я окончательно понимаю — всё это не ошибка, не глупость и не недоразумение.

Всё это — моя новая реальность.

В переговорке повисает тишина — вязкая, душная, звенящая. Давид стоит на пороге, так и не сделав ни шага. Взгляд мечется от меня к Арине, как будто он ещё не решил, кто здесь враг, а кто — жертва.

— Элина, я всё объясню… — начинает он наконец тихо и осторожно, как будто боится меня спугнуть.

— Ну давай, — бросаю холодно, глядя прямо в глаза. — Объясни.

Он нервно сглатывает, медленно кладёт папку на стол и снова смотрит на Арину. Она лишь слегка пожимает плечами, с интересом наблюдая за этим спектаклем. Нервов у неё точно больше, чем совести.

— Это вышло случайно, — наконец выдавливает Давид. Голос тихий, почти деловой. — Корпоратив, выпили лишнего…

— А ребёнок тоже случайно? — спрашиваю резко, и голос звучит жёстче, чем я планировала. Хорошо. Не хочу выглядеть слабой перед этими двумя.

Он замолкает, бледнеет ещё больше. Вижу, как напрягаются мышцы на его лице — явно пытается придумать хоть что-то убедительное.

— Это неожиданность, — выдыхает наконец, избегая моего взгляда. — Но раз так вышло, я должен нести ответственность…

Ответственность? От его слов меня буквально передёргивает.

— Интересно, — говорю с презрением, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Когда мы пять лет пытались завести ребёнка, у тебя ответственности не хватало даже сходить со мной на приём к врачу. Ты говорил, что дети — это не главное в жизни. А теперь вдруг прозрел?

Давид снова молчит, и его молчание бесит меня ещё больше.

— Элина, давай поговорим спокойно, без эмоций, — произносит Арина, нарочито мягко улыбаясь. — Мы взрослые люди, никто не хотел тебя ранить…

Я резко оборачиваюсь к ней, и она замолкает под моим тяжёлым взглядом.

— Ты хотела, Арина. Иначе бы не принесла сюда этот тест. Ты же пришла специально, чтобы увидеть, как я буду страдать. Ну что, довольна?

Она пожимает плечами, не отводя глаз. Пальцы медленно постукивают по гладкой поверхности стола, словно отсчитывая секунды моей боли. Улыбка становится чуть жёстче, а взгляд холоднее.

— Честно? Да. Давид давно заслуживал большего, чем бесконечные разговоры про ваши проблемы и вечную драму. Я просто дала ему то, чего он хотел.

— И чего же он хотел? Тебя в красном платье на корпоративе? Поздравляю, отлично справилась.

Арина усмехается, слегка покачивая ногой под столом. В её глазах — вызов, от которого меня накрывает злость. Кровь вскипает ещё сильнее.

— Хватит! — Давид резко повышает голос, ударяя ладонью по столу. — Элина, извини, я понимаю, что поступил подло, но сейчас уже ничего не изменить. Арина ждёт ребёнка, и я не откажусь от него.