Kitobni o'qish: «Развод. Назад дороги нет»

Глава 1

— Да, я ухожу. К ней. К единственной, с кем мне по-настоящему хорошо.

Тишина тянется мучительно долго.

— Агния? Мам, какая Агния? Я рядом с ней ни дня счастливым не был. Просто устал притворяться и ждать, когда Диана наконец решит вернуться.

Я стою, прижавшись спиной к холодной стене, и пытаюсь заставить себя дышать.

Шесть лет брака летят под откос, как дешёвый сериал с плохим концом.

Шесть лет, в которых я глупо верила, что это навсегда, и каждый день доказывала ему, его матери, да и себе заодно, что я та самая, достойная.

Я жила в режиме вечного ожидания его одобрения, терпела унизительные взгляды свекрови, старалась быть идеальной женой, терпеливо сглаживала все острые углы и даже улыбалась, когда хотелось кричать.

А он, оказывается, просто ждал, когда вернётся другая. Всё это время он ждал её, а я была всего лишь временной заменой, удобной декорацией, которую теперь можно спокойно выбросить.

«Какая Агния?.. Ни дня счастливым не был… Устал притворяться…»

Поднос слегка дрожит в руках, звякают чашки, и я сжимаю пальцы сильнее, стараясь унять эту мелкую дрожь. Вдох-выдох. Ещё раз.

— Мам, да хватит уже. Ты сама прекрасно знаешь, что мой брак был твоей идеей. Ну не полюбил я её, сколько можно повторять? Всё равно ведь не изменится ничего.

Голос Тимура звучит устало и раздражённо, будто он объясняет очевидные вещи ребёнку, который никак не может понять простейшую истину. Становится больно — физически больно, словно он не словами, а чем-то острым и ледяным проходит по мне насквозь.

В коридоре слышатся шаги, и я, испугавшись, что сейчас кто-то меня заметит, быстро ставлю поднос на консоль и отступаю назад, глубже в тень.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит, Тимур? — голос Инги Павловны режет воздух, холодный и презрительный. — Мало того, что ты привёл в дом женщину, от которой меня воротит, так ещё и не можешь с ней нормально расстаться. Агния должна сказать спасибо, что ты вообще столько её терпел. Пора заканчивать этот цирк. Где там твоя Диана?

Диана.

Я видела её пару раз мельком — яркая, эффектная, из тех, на кого невольно оглядываются на улице. Та самая женщина, рядом с которой любой мужчина кажется тенью.

Каждый раз, когда Тимур случайно упоминал её имя или кто-то из общих знакомых вспоминал её в разговоре, внутри меня что-то болезненно сжималось.

Я тут же начинала сравнивать себя с ней и каждый раз проигрывала в этом нелепом соревновании.

— Я поговорю, — Тимур явно устал от её наставлений. — Только не сейчас.

— Конечно, не сейчас, — язвительно усмехается свекровь. — Ты у нас всегда был слишком деликатный. Жалеешь её, а зря. Чем быстрее она поймёт своё место, тем лучше будет для всех.

В висках пульсирует кровь, так сильно, что становится больно.

Каждое слово Тимура и Инги Павловны эхом отдаётся в моей голове, будто кто-то снова и снова втыкает в меня невидимые иголки. Я задыхаюсь, словно воздух вдруг стал густым и липким, не давая сделать ни вдоха, ни выдоха.

Значит, все эти годы были лишь игрой?

Значит, я каждое утро просыпалась рядом с человеком, который мысленно был совсем с другой?

Я снова и снова прокручиваю его слова: «ни дня не был счастлив».

Сколько раз он смотрел мне в глаза и говорил, что всё хорошо? Сколько раз я чувствовала, что что-то не так, и убеждала себя, это просто моё больное воображение?

Осторожно выглядываю из-за угла и вижу, как Тимур стоит спиной ко мне, высокий, уверенный, холодный. Тот самый Тимур, ради которого я переехала в другой город, от которого мечтала родить детей, которому верила больше, чем самой себе.

Теперь он кажется чужим, почти незнакомым, человеком, способным растоптать мою жизнь, даже не заметив этого.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Ещё шаг — и я скажу всё, что думаю. Всё, что накопилось за эти несколько ужасных минут, которые разделили мою жизнь на «до» и «после».

Но едва решаюсь выйти из-за угла, телефон в кармане резко начинает вибрировать, громко и настойчиво.

На экране мигает имя «Кирилл», коллега из культурного центра, который помогает мне с организацией юбилея свекрови.

— Да? — шёпотом отвечаю я, отступая чуть дальше в тень коридора.

— Агния, тут полный трэш, — быстро и нервно говорит он. — Курьер привёз цветы, но не те, которые заказывали. Вместо белых лилий тут какие-то розовые пионы. Я понятия не имею, что делать, водитель ждёт решения, а гости начнут приезжать с минуты на минуту.

Стискиваю зубы, чувствуя, как виски снова начинает сдавливать напряжением. Чёртовы цветы, как будто без них мало проблем сегодня.

— Агния, ты там?

— Да, Кирилл, сейчас иду, — отвечаю тихо и отключаюсь, бросая взгляд в сторону комнаты, где всё ещё тихо переговариваются Тимур и его мать.

Я стою ещё секунду, прижимая телефон к груди и пытаясь привести в порядок мысли, которые мечутся в голове, как испуганные птицы. Чувство обиды и ярости душит изнутри, требуя немедленно войти и высказать Тимуру всё, что я о нём думаю.

Но разум — тот самый проклятый разум — уже холодно и спокойно напоминает, что сегодня праздник. Юбилей Инги Павловны, на который съедутся десятки гостей.

Праздник, к которому я готовилась несколько недель, продумывая каждую мелочь, подбирая цветы и меню, выбирая идеальный торт, хотя и знала, что свекровь вряд ли скажет спасибо.

И вот теперь я должна всё это перечеркнуть одним скандалом? Испорчу вечер не только им, но и всем гостям, которые ни в чём не виноваты. Имею ли я на это право? Пусть даже мой собственный мир рухнул, но неужели это повод разрушать чужой?

Я глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках. Нет. Не сейчас и не здесь. Скандал никуда не денется. А цветы ждать не будут.

Собирая остатки сил и пряча свои чувства глубоко внутрь, разворачиваюсь и иду навстречу Кириллу, чтобы разобраться с этими чёртовыми цветами.

Ладно, просто переживу этот вечер, а потом уже спокойно и без лишних глаз решу, как быть дальше. Сейчас явно не время устраивать сцены, даже если очень хочется.

Гости прибывают точно по расписанию, зал наполняется голосами, звонким смехом и приветствиями. Я улыбаюсь и киваю, механически отвечая на поздравления, стараясь не думать о том, как всё болит внутри.

Сердце бьётся так быстро и неровно, что начинает казаться: вот-вот остановится и избавит меня от этого спектакля.

Тимур стоит рядом, уверенно и спокойно, будто ничего не произошло. Иногда бросает в мою сторону взгляды, но я упрямо избегаю встречаться с ним глазами. Он больше не имеет права видеть мою боль.

— Агния, дорогая, подай-ка мне тот подарок, который ты приготовила, — голос Инги Павловны прерывает мои размышления, заставляя вернуться в реальность.

Молча протягиваю ей красиво упакованную коробку, стараясь не выдать дрожь в пальцах. Подарок, который выбирала неделю, надеясь хоть раз заслужить её одобрение. Но свекровь едва взглянув, равнодушно ставит его на стол и с довольной улыбкой смотрит куда-то за моё плечо.

Я оборачиваюсь и мгновенно замираю, не веря своим глазам. В дверях стоит Диана. Та самая Диана.

Ослепительно красивая, уверенная в себе, с той самой улыбкой, которая снится мне в самых кошмарных снах. Она шагает к нам легко и непринуждённо, словно хозяйка, и останавливается рядом с Тимуром.

— Ну наконец-то настоящая пара снова вместе! — торжественно объявляет Инга Павловна, не скрывая презрения, с которым смотрит на меня.

Гости в растерянности замолкают. Сердце проваливается куда-то вниз, губы немеют, а в голове — абсолютная пустота.

— Мам, хватит… — Тимур едва слышно бормочет, краснея, но не делает ни одного движения, чтобы защитить меня.

Ни слова, ни жеста.

— Почему? — спокойно и вызывающе отвечает Диана, широко улыбаясь и не отводя взгляда от моего лица. — Она должна знать своё место.

Я стою посреди гостиной, и на меня молча смотрят десятки людей. Их взгляды жгут мою кожу, забираются под неё, словно иголки. Сердце стучит так болезненно, будто пытается пробить грудную клетку изнутри.

Всё вокруг кажется нелепым и бесполезным — и этот вечер, и мои старания последние шесть лет. Внутри что-то безвозвратно рушится, шум в ушах усиливается, а в горле нарастает удушающий ком, не позволяя даже вдохнуть.

Поднимаю глаза и встречаюсь с торжествующим взглядом Дианы. Вижу, как отворачивается Тимур. И именно в эту секунду что-то внутри меня обрывается окончательно.

Я больше не выдерживаю ни секунды, резко разворачиваюсь и иду к выходу, не глядя ни на кого, чувствуя, что если прямо сейчас не выберусь отсюда, то просто задохнусь.

Но до двери я дойти не успеваю…

Глава 2

Меня резко останавливает голос свекрови — резкий, словно пощёчина.

— Агния! Куда это ты собралась? — её тон пропитан ледяным презрением, заставляя всех гостей повернуться ко мне и замереть в ожидании.

Я застываю на месте, и несколько секунд в гостиной висит напряжённая тишина. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышат все вокруг. Поворачиваюсь медленно, заставляя себя смотреть прямо в глаза Инге Павловне.

В её взгляде читается холодный вызов: она уверена, что я не осмелюсь ответить.

Ошибается.

— Мне кажется, уже достаточно цирка на сегодня, — говорю негромко, но так, чтобы меня услышали все. — Или у вас есть ещё что-то на десерт?

Гости начинают переглядываться, удивлённо и растерянно, кто-то едва заметно улыбается. Инга Павловна поджимает губы, явно не ожидая от меня такой реакции. Диана чуть теряет уверенность, отступая на полшага ближе к Тимуру.

— Ты ведёшь себя непозволительно, — тихо и угрожающе произносит свекровь. — Мало того, что испортила мне праздник, теперь ещё пытаешься привлечь к себе внимание дешёвыми сценами.

Что-то во мне вдруг резко освобождается, и в голове вспыхивает мысль: хватит.

— Непозволительно — это приглашать любовницу моего мужа к семейному столу, — произношу, не узнавая свой голос — он уверенный, спокойный и непреклонный. — Но раз уж она здесь, думаю, у нас получится незабываемый вечер.

Инга Павловна открывает рот, но слов у неё нет. Тимур смотрит на меня с шоком, будто впервые видит. Диана краснеет от злости и растерянности, уже не такая самоуверенная и безупречная.

Я делаю шаг вперёд и останавливаюсь прямо перед свекровью, чувствуя на себе взгляды всех гостей.

— С днём рождения, Инга Павловна, — произношу я с горькой иронией. — И давайте всё-таки праздновать. Или вы не этого хотели?

Никто не отвечает. Гости по-прежнему молчат, шокированные происходящим, но мне уже всё равно. Прохожу к свободному месту за столом и уверенно сажусь.

— Кирилл, — поворачиваюсь к растерявшемуся коллеге, — попроси принести шампанское. Сегодня особый случай.

Да, особый.

Первый день моей новой жизни, где больше никто не сможет меня сломать.

Кирилл быстро кивает и исчезает на кухне, а гости, словно по невидимой команде, начинают снова негромко переговариваться, делая вид, что ничего особенного не произошло. Но напряжение никуда не девается — оно висит в воздухе, вязкое и удушливое.

Тимур избегает смотреть в мою сторону, сосредоточенно изучая бокал в своих руках, словно это единственное безопасное место в этой комнате. Диана сидит напряжённо, больше не такая яркая и самоуверенная — видно, что мой внезапный отпор застал её врасплох.

Инга Павловна продолжает сверлить меня взглядом, явно размышляя, как быстро и без лишних потерь вернуть контроль над ситуацией. Впервые в жизни я не чувствую страха перед её неодобрением — мне больше не нужно её одобрение.

Не нужно ничьё.

Кирилл появляется снова, ставит на стол бутылку шампанского и аккуратно наполняет мой бокал. Он бросает на меня взгляд, в котором читается явное беспокойство, и я едва заметно киваю — всё нормально.

Или будет нормально.

Делаю глоток шампанского, чувствуя, как холодные пузырьки обжигают горло, и на секунду прикрываю глаза. Вдох. Выдох. Теперь главное — не позволить эмоциям взять верх, не дать им увидеть мои настоящие чувства.

— Ну что же, давайте поднимем бокалы за именинницу, — говорю я негромко, но достаточно уверенно, чтобы голос прозвучал спокойно.

Несколько секунд все смотрят на меня в абсолютной тишине, потом гости, неуверенно переглядываясь, начинают поднимать бокалы. Я ловлю взгляд Тимура, наполненный чем-то похожим на сожаление, и резко отворачиваюсь.

Теперь точно знаю: назад дороги нет.

Но куда именно ведёт этот путь — пока не понимаю. И именно это пугает и одновременно дарит странное чувство свободы.