Kitobni o'qish: «Конфуций. История жизни»

Учись так, как будто не успеешь обрести, и так, как будто боишься утратить.

© Ли Шу, 2021

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», перевод, оформление, 2021

Все права защищены.

Конфуций

(551–479 гг. до н. э.)

Пролог

Около двух с половиной тысяч лет назад, приблизительно в VI веке до н. э., в разных точках мира появились несколько блистательных культур, представленных выдающимися учеными и философами. В Греции это были математик и предтеча будущей европейской науки Фалес (приблизительно 624–547 гг. до н. э.) [1, с. 499] и родоначальник диалектического метода Гераклит (приблизительно 540–480 гг. до н. э.) [1, с. 86], в Индии – основатель буддизма Сиддхартха Гаутама (приблизительная дата рождения – 550 г. до н. э.), а в Китае – Конфуций (551–479 гг. до н. э.). Одновременно с Конфуцием здесь появились такие выдающиеся личности, как принц и большой эрудит Цзи-чжа, политики Янь Ин и Цзы Чань, философ Лао-цзы, историки И-сян и Цзо Цюмин, военные мыслители У Цзысюй и Сунь У (Сунь-цзы).

Дата рождения Конфуция приходится приблизительно на середину эпохи, вошедшей в историю под названием «Период Весен и Осеней» (Чуньцю, 770–476 гг. до н. э.). Это было время экономического и технологического подъема, когда в Китае относительно высокого уровня достигло, к примеру, искусство выплавки железа. Подтверждением этого может служить железный треножник, отлитый в царстве Цзинь¹ в 513 году до н. э. Обычные орудия производства – сельскохозяйственные и ремесленные инструменты – тоже изготавливались из железа. Такие усовершенствования оказали серьезное влияние на развитие земледелия и ремесел. Открылись возможности осваивать леса и обширные территории в среднем и нижнем течении Хуанхэ. В ремесленном производстве постепенно происходила отраслевая специализация. На основе таких изменений в сельском хозяйстве и ремесле активно развивалась и торговля. Например, ученик Конфуция Дуаньму Цы (прозвище Цзы-гун) и Фань Ли, служивший военачальником в царстве Юэ², разбогатели, занимаясь торговлей. Вслед за быстрым социально-экономическом развитием большие изменения произошли и в структуре общества. Такие перемены знаменовали собой переход от рабовладельческого строя к феодальному.

В VI веке до н. э. на обширных территориях Центральной Равнины и бассейнов рек Хуанхэ и Ханьшуй, а также озера Тайху раскинулось огромное количество больших и малых вассальных царств. Номинально они подчинялись чжоускому Сыну Неба³, но в действительности это были независимые или полузависимые государственные образования. На волне социально-экономического подъема знать в лице вассальных князей, сановников цинов и дафу⁴ в междоусобной борьбе за земли и рабов непрерывно вели завоевательные войны. В результате этой борьбы гибли целые царства, приходило в упадок огромное количество знатных кланов и возвышались люди, которые доселе не имели никакого отношения к аристократии. Пришедшие в упадок знатные кланы, низшие слои аристократии и эти недавно возвысившиеся люди составили новую социальную прослойку – ученых книжников (ши, 士). В постоянных войнах эти книжники пытались улучить удобный момент проявить свои таланты в военных делах и дипломатических отношениях. Они сыграли огромную роль в процессе перехода китайского общества того времени от рабовладельческого строя к феодальному. Первым и главным представителем этой прослойки книжников-ши как раз и был Конфуций.

Прежняя культура была монополизирована аристократами, но с резкими общественными изменениями и с появлением нового типа классовых отношений их монополия пошатнулась. Связующим звеном в таких переменах стала старая, пребывающая в упадке знать и низшая аристократия. Они отвечали насущным потребностям людей того времени в культуре и обучении, науке и практических познаниях. Эти люди создали новую систему образования, включающую частное обучение и предполагавшую популяризацию культуры. В таких социальных условиях и появился выдающийся Учитель – Конфуций.

Безусловно, Конфуций был не только учителем, но и мыслителем, основателем конфуцианства. Он создал пусть и не всестороннюю и детальную, но довольно целостную систему философских и политических взглядов, в которой самой яркой стала идея «человеколюбия». Человеколюбие – это прежде всего просто «любовь к людям». Это рефлексия на социальную реальность того времени, отражение подъема простых людей, порожденного постепенным разложением и кризисом рабовладельческого строя. В первую очередь, Конфуций популяризовал культуру и знания среди простых людей. Именно это и было конкретным проявлением новой общественной реальности и общего духа гуманности, отражавшего эту реальность. Такова положительная сторона учения Конфуция. Однако он полагал, что человеколюбие должно быть ограничено ритуалом, что посредством ритуалов должно осуществляться все – и воспитание, и управление страной. Другими словами, Конфуций выступал за то, чтобы отношения между людьми строились по четко установленным правилам согласно их классовой принадлежности. Он говорил: «Правитель должен быть правителем, поданный – поданным, отец – отцом, сын – сыном» [2, с. 242]. Поэтому его идея о человеколюбии омрачается идеей о строгом разделении на классы. С этой точки зрения Конфуций не смог полностью преодолеть старые идеологические стандарты и сломать исторические рамки того переходного состояния, в котором все еще пребывало общество. Схожая ситуация обнаруживается и в отношении его политических взглядов. Конфуций выражал недовольство междоусобной борьбой владетельных князей и сановников того времени и выступал за мирное объединение Поднебесной. Это соответствовало как надеждам людей, так и историческим требованиям большого феодального государства, которым впоследствии и стал Китай. Однако единство, о котором говорил Конфуций, напоминало то, что уже было когда-то в начале эпохи Западная Чжоу⁵ – единство под управлением старой аристократии во главе с чжоуским Сыном Неба. Пусть и включая элемент новизны, эта идея все же противоречила действительности социальных изменений. Это было тем препятствием, с которым Конфуций не мог не столкнуться, и это же стало основной причиной того, что его политическая деятельность потерпела неудачу. Прогресс и регресс, реформы и компромиссы – в своих идеях Конфуций это все совмещал.

Несмотря на это, Конфуций выдвинул понятие «человеколюбия» и насаждал грамотность, тем самым внеся огромный вклад в просвещение людей, поэтому положительная сторона его учения все же остается главной. Конфуций стал первым и важнейшим проводником в мир китайской культуры, уходящей корнями в глубокое прошлое.

Аристократия в упадке и одинокое детство

Предками Конфуция были аристократы из царства Сун⁶. По свидетельству древних книг, они были потомками иньской знати⁷, а перед самой смертью Конфуций сказал, что он – потомок Инь.

Однако за три – четыре поколения до Конфуция из-за интриг в правящих кругах царства Сун его предки бежали в Лу⁸, и знатный род начал приходить в упадок.

Отца Конфуция звали Хэ, второе имя Шулян. Он был силен от природы и служил военным чиновником невысокого ранга в царстве Лу. Однажды объединенное войско нескольких княжеств напало на небольшое царство Биян⁹. В этом походе принимало участие и царство Лу. Кун Хэ (отец Конфуция. – Примеч. ред.) находился в стане луских войск. Когда они осаждали столицу Биян, защитники городских стен распахнули ворота. Отряд, ворвавшийся первым в город, оказался заперт во внутреннем дворике ворот. Кун Хэ голыми руками приподнял решетку и все, попавшие в западню, вырвались наружу. Согласно записям «Цзо чжуань» («10-й год правления Сян-гуна») эти события произошли в 563 году до н. э., за двенадцать лет до рождения Конфуция. В том же «Цзо чжуань» («17-й год правления Сян-гуна») отмечается, что как-то Кун Хэ с двумя другими лускими военачальниками, возглавляя отряд в триста воинов, отбили вторжение цисцев. Это было в 556 году до н. э., всего за пять лет до появления Конфуция на свет. Это все, что мы знаем о биографии отца Конфуция.

Мать Конфуция была из рода Янь, ее звали Чжэнцзай. Она вышла замуж за Кун Хэ в очень юном возрасте, когда сам отец Конфуция был уже стар [3, с. 126]. Их брак был заключен не в полном соответствии с ритуалом того времени, и они часто подвергались насмешкам.

Супруги очень надеялись на появление на свет сына и молились духу горы Ницюшань, расположенной к юго-востоку от города Цюйфу. Когда у них родился сын, они назвали его Цю¹⁰ и дали ему второе имя – Чжунни («Средний Ни»). Это и был мудрец, которого по устоявшейся традиции вежливо называют Кун-цзы¹¹. Иероглиф «Чжун» в имени Конфуция означает «второй, средний», так как у Кун Хэ до свадьбы с Чжэнцзай были жены и был один сын.

Конфуций родился более двух с половиной тысяч лет назад, в 551 году до н. э., на 21-й год правления чжоуского Лин-вана и на 22-й год правления луского Сян-гуна¹².

Брак родителей Конфуция не совсем отвечал нормам ритуала того времени, которые к тому же сильно ограничивали женщин, поэтому жизнь его матери была не самой счастливой. Уже с детства Конфуций разбирался в людях и чувствовал их настроение, в силу чего взрастил в себе осторожный и осмотрительный характер. Будучи чувствительным, он умел правильно реагировать на разных людей. У него вошло в привычку обдумывать все, что с ним случалось. Словом, он взрослел не по годам, и только благодаря дальнейшей закалке не стал черствым и нелюдимым.

Согласно сочинению «Домашние беседы Конфуция», когда Конфуцию исполнилось три года, умер его отец. Из-за общественного давления мать не говорила сыну, где похоронен отец. Тогда же семья переехала из поселения Цзоуи¹³ в Цюйфу – столицу царства Лу.

Детство Конфуция прошло без игрушек. Единственной забавой стала игра в обряд жертвоприношения предкам: он расставлял на маленьком подносе небольшие чашки, имитируя подношения.

Культура и нравы царства Лу в детские годы Конфуция

Когда Конфуцию было восемь лет (544 г. до н. э.), в царство Лу с миссией приехал уский принц Цзи-чжа, отказавшийся от престола¹⁴.

Царство Лу было тем местом, где лучше всего сохранилось культурное наследие, а именно чжоуская музыка. Именно ее и довелось услышать Цзи-чжа [4, с. 28]. Все песни по большей части дошли до нас в сборнике «Ши цзин» («Книга песен»).

Цзи-чжа был человеком обширных знаний и обладал тонким художественным вкусом. Услышав песни «Чжоу-нань» и «Шао-нань»¹⁵, он высказал меткое и глубокое суждение: «Прекрасно! [Эти песни] времен начала основания [государства], когда еще не все [сложилось], но [все люди] были старательными и не роптали» [4, с. 28]. Когда спели песни царства Чжэн¹⁶ Цзи-чжа сказал: «Они слишком уж утончены и нежны, народ не стерпит их, разве [это не говорит о] преждевременной гибели [Чжэн]¹⁷». Ему пришлись по душе песни царства Ци¹⁸: «Прекрасно! [Музыка] широкая и пышная. Это нравы великого [царства] и образец для владений на берегу Восточного моря». Когда исполнили песни царства Бинь, Цзи-чжа сказал: «Как прекрасно и как необъятно! [В музыке выражена] радость, но не распутство». Про песни царства Цинь он сказал, что они «построены на мелодиях дома Ся», а в песнях царств Вэй и Тан, по его мнению, отразились «скромность и легкость [исполнения]» и «завещанные нравы рода Тао-тана». Песни царства Гуй ускому принцу не понравились, но будучи отличным дипломатом, он не высказал резкой критики. Он также восхитился дворцовой музыкой – «Малыми» и «Большими одами».

В царстве Лу Цзи-чжа не только услышал музыку, но и увидел танцы предшествующих эпох. По преданию ему очень понравился танец Шао-ху¹⁹, исполняемый преимущественно под флейту, которым восхищался и сам Конфуций. Когда закончили исполнять все танцы, он сказал: «[Я] заканчиваю смотреть, а если есть и другие музыка [и танцы], я не осмеливаюсь больше их слушать и смотреть» [4, с. 28–30].

Цзи-чжа стал первым вошедшим в анналы истории литературным критиком «Ши цзина». Его критика носила системный характер.

Когда Цзи-чжа приезжал в царство Лу, Конфуций был очень мал, и эта встреча не оказала никакого влияния на будущего мыслителя. Однако повзрослев, Конфуций восхищался своим предшественником. В своей поэтической критике он прибегал к словам Цзи-чжа, сказанным о песнях царства Бинь: «[В музыке выражена] радость, но не распутство». Уже в поздние годы, систематизируя песни «Ши цзина», Конфуций, несомненно, по-прежнему был воодушевлен таким почтением к музыке. И конечно, этому способствовало то обстоятельство, что работал он в царстве Лу.

Царство Лу было маленьким, но с богатым культурным достоянием. Не только уский Цзи-чжа приезжал в Лу. Согласно тексту «Цзо чжуань» («2-й год правления Чжао-гуна») спустя три года (в 540 г. до н. э.) посол Хань Сюань-цзы из царства Цзинь прибыл в Лу, чтобы лично ознакомиться с сохранившимися там книгами – философским сочинением Ицзин («Книга перемен») и историческим трудом Чуньцю («Весны и осени»). Вдруг осознав, он произнес: «Чжоуские ритуалы в полной мере сохранились в царстве Лу. И лишь сейчас я узнал о нравственности Чжоу-гуна и понял причины, почему возвысилась династия Чжоу».

Такова была культурная обстановка в царстве Лу, где родился и рос Конфуций.

Через тернии к звездам

Конфуций постепенно взрослел.

Благодаря жизни, проведенной в бедности, а также унаследованному от отца хорошему телосложению, Конфуций был силен и полон здоровья, а потому смог легко перенести все невзгоды.

Конфуций был целеустремленным юношей. Он говорил о себе, что уже в пятнадцать лет он устремился к изучению разных знаний и умений [2, с. 40].

В возрасте семнадцати лет Конфуций пережил смерть матери. Согласно обычаям того времени отец и мать должны быть похоронены вместе, но Конфуций не знал, где находится могила отца, и временно захоронил мать у перекрестка дорог Уфу («пяти отцов»). Если бы сегодня в Пекине была улица с таким названием, то, вероятно, она называлась бы «Улао хутун» («Хутун²⁰ Пяти старейшин»).

Где похоронен отец, Конфуцию показала мать человека по имени Вань-фу. Она сказала: «Я знаю, где похоронен твой отец. Это место называется Фан». Она имела в виду гору Фаншань, которая располагается на востоке современного уезда Цюйфу провинции Шаньдун. Узнав, где находится могила отца, Конфуций перезахоронил мать вместе с ним.

Конфуций хоть и был молод, но был осмотрителен и имел большой опыт человеческих взаимоотношений. Уже чувствуя в себе некоторые способности, он мечтал улучить момент, чтобы проявить себя. Однажды знатный луский род Цзи устроил пир для знаменитых людей, на который пришел семнадцатилетний, еще не снявший траур по матери, Конфуций²¹. Но привратник дома Цзи Ян Ху резко сказал ему: «Глава клана Цзи, созывая на трапезу видных мужей, не станет приглашать Вас» [3, с. 126]. Конфуций был вынужден уйти²².

Однако этот афронт лишь заставил его еще больше укрепиться в своем намерении.

Через три – четыре года, в продолжение которых его нравственное воспитание продолжалось, а таланты совершенствовались, Конфуций, будучи еще молодым человеком, уже приобрел определенную известность. Из сочинения «Домашние беседы Конфуция» известно, что в девятнадцать лет он женился, а когда в двадцать у него родился сын, сам правитель Лу Чжао-гун прислал ему по этому случаю карпа. В память об этом событии Конфуций назвал своего сына Ли (что означает «карп»), и дал прозвище Боюй – «старшая рыба». Это был первый сын Конфуция, и, к сожалению, единственный.

Благодаря прилежной учебе Конфуций стал человеком обширных познаний. Однажды кто-то сказал: «Велик Конфуций! Однако при такой необъятной учености ни в чем не прославился». Услышав это, Конфуций скромно ответил: «Чем же мне заняться? Может заняться управлением колесницей?» [2, с. 170] В то время считалось, что всякий всесторонне развитой человек должен овладеть шестью навыками: знание ритуала, музыка, стрельба из лука, управление колесницей, знание иероглифов и счет. Управление колесницей считалось низшим из этих шести навыков, поэтому скромный Конфуций и упомянул только этот навык.

Позднее Конфуций скажет своим ученикам: «Я не был призван на службу, поэтому освоил многие искусства» [2, с. 174].

В возрасте 26 или 27 лет Конфуций дважды получал должности мелкого чиновника. Должности эти предполагали не административную, а вполне конкретную работу. В первый раз Конфуций служил смотрителем скотного двора. Про это он говорил так: «От меня только требуется, чтобы коровы и овцы были жирны, крепки и размножались». И действительно, разводимый им скот был откормленным. Также он служил распорядителем амбаров – вел бухгалтерский учет. Он говорил: «От меня только требуется, чтобы счета были верны» [5, с. 347]. И действительно, проблем с подсчетом, когда им занимался Конфуций, не было. Такова была его реальная работа – то, за что он нес ответственность.

В 522 году, когда Конфуцию исполнилось тридцать лет, умер сановник Цзы Чань, более двадцати лет находившийся у власти в царстве Чжэн. Он был человеком, который сумел не только стабилизировать внутреннюю ситуацию, но и добиться дипломатических побед для своего царства, расположенного между княжествами Цзинь и Чу. Он был прекрасно образован, хорошо разбирался в стихах, был мастером отбирать талантливых людей. Верша государственные дела, он, как правило, сначала советовался с Гуньсунь Хуэем, который был сведущ в обстановке всех царств. Затем рассматривал вопрос, прогуливаясь в окрестностях города с Би Чэнем, мастером составления планов. Кроме того, он интересовался мнением простого народа, а затем просил искусного в оценке Фэн Цзяньцзы принять решение. Дипломатические же вопросы он поручал решать опытному в этих делах Ю Цзи. Благодаря такой осмотрительности Цзы Чань редко терпел неудачи в политике. Из текста «Цзо-чжуань» («6-й год правления Чжао-гуна») известно, что в 536 году до н. э., когда Конфуцию было 16 лет, в царстве Чжэн отлили медный треножник с текстом Уголовных уложений²³. В Китае это был первый официально принятый закон. Таков был вклад Цзы Чаня в историю законотворчества.

Согласно записи в «Цзо-чжуань» («30-й год правления Сян-гуна») в самом начале правления Цзы Чаня в царстве Чжэн была широко известна такая песня:

 
Он выдвинул идею экономии,
Выдвинул идею бережливости:
У людей есть хорошая одежда,
Но нет возможности ее носить.
Он привел в порядок военные дела,
Для запасов одежду отнял,
На пятидворки разбил поля,
Кто пойдет убивать Цзы Чаня,
Возьмите с собой меня!
 

Но спустя три года, согласно той же главе «Цзо-чжуань», была популярна уже совсем другая песня:

 
Цзы Чань!
Детей он наших наставляет!
Цзы Чань!
Лелеет наши пашни и поля!
Когда же смерть его настигнет,
Кто ж унаследует его дела?
 

Когда Цзы Чань умер, его оплакивал весь народ царства Чжэн. Услышав эту весть, скорбел и Конфуций. Он восхищался любовью, с которой Цзы Чань относился к людям²⁴. Цзы Чань отличался прогрессивным мышлением. Согласно «Цзо-чжуань» («18-й год правления Чжао-гуна») когда в царстве Чжэн случился пожар, то люди стали молиться духам. Лишь Цзы Чань сказал: «Путь Неба неясен, путь человека близок. Мы [должны] обращаться к людям, а не говорить с Небом». Там же («19-й год правления Чжао-гуна») есть и другая запись: когда случился потоп, люди считали, что это проделки Царя дракона. Однако Цзы Чань сказал: «Мы не доискиваемся дракона, и дракон не доискивается нас». Столь здравые суждения заставляли простых людей того времени думать самостоятельно и в конечном счете становились стимулом общественного развития. Бесспорно, некоторые идеи Конфуция подверглись влиянию таких воззрений.

Начало преподавательской деятельности

С годами репутация Конфуция как эрудита все укреплялась. Многие хотели, чтобы их дети стали его учениками. Некогда Конфуций говорил: «В тридцать лет я встал на ноги» [2, с. 40]. Приблизительно в этом возрасте у Конфуция появились первые ученики, в числе которых были Янь Лу (отец впоследствии ставшего знаменитым ученика Конфуция Янь Юаня) и Цзэн Дянь (отец Цзэн Шэня²⁵).

Другой знаменитый ученик Конфуция, Цзы Лу, тоже был из числа первых. Цзы Лу был младше Конфуция на девять лет [6, с. 68]. Когда он начал обучаться, ему, видимо, было 21 или 22 года. В то время Цзы Лу любил носить шапку с петушиными перьями и меч в ножнах из свиной кожи, демонстрируя свою отвагу [6, с. 68]. Этим он оскорблял Конфуция, но мягкое отношение Учителя в конце концов переубедило его. Цзы Лу стал одним из самых преданных учеников Конфуция. Он был прямым, искренним и надежным человеком. Он следовал за Конфуцием в течение почти сорока лет, был одним из самым близких его учеников и всегда горячо поддерживал дело Учителя.

Конфуций и его ученики по большей части относились к социальной группе книжников-ши. Конфуций стал первым, кто начал преподавать простым людям вещи, которые ранее были монополизированы аристократией. Социально-политические условия того времени уже позволяли ему так поступать, более того – требовали таких действий. Конфуций некогда говорил: «Начиная с тех, кто приносил лишь связку сушеного мяса, я никому не отказывал в совете» [2, с. 134]. Конечно, тот, кто мог принести связку сушеного мяса, вовсе не был самым бедным человеком. Поэтому для тех, кто мог получить образование, все же были определенные ограничения, но по сравнению с тем, что было в прошлом, это был большой шаг вперед.

Разумеется, и среди аристократов находились те, кто отправлял своих сыновей овладевать знаниями. Например, луский сановник Мэн Си-цзы перед самой смертью наставлял двоих своих сыновей: «Кун Цю – потомок мудрого человека. Власть [их рода] была сломлена домом Сун. Его первопредок Фо-фу Хэ вначале правил княжеством Сун, но затем уступил власть Ли-гуну. Потом Чжэн Као-фу из их рода помогал в управлении сунским княжеством Дай-гуну (799–766), У-гуну (765–748) и Сюань-гуну (747–729). Выполняя повеления трех гунов, он все больше укреплял свое высокое положение […]. Таково было почтение [к Као-фу]. Я слышал, что ныне потомки мудреца не занимают видных постов, но среди них непременно появится человек высоких достоинств. Хотя Кун Цю годами и молод, но с уважением относится к ли (обрядам и нормам поведения). Не он ли тот человек высоких достоинств? Наверное, я недолго проживу; тебе непременно надо его взять в наставники» [3, с. 126–127]. И двое его сыновей – Мэн И-цзы и Нань-гун Цзиншу действительно стали учениками Конфуция, хотя в целом детей аристократов в учениках у Конфуция было мало. В то время ему исполнилось 34 года²⁶.

Встреча Конфуция и Лао-цзы

Став учеником Конфуция, Нань-гун Цзин-шу обратился к лускому Чжао-гуну с просьбой отправить его и учителя в чжоускую столицу – город Лоян. Правитель согласился, дал им повозку, двух лошадей и предоставил слугу.

Любознательный Конфуций понимал, что эта поездка открывает для него хорошие возможности. Древняя столица Лоян – настоящая культурная сокровищница, да к тому же там проживает великий мудрец Лао-цзы. В то время Лао-цзы был хранителем дворцового архива Чжоу, что приблизительно соответствует сегодняшним должностям директора библиотеки или исторического музея [6, с. 38].

Услышав, что приедет Конфуций, Лао-цзы велел заложить повозку и поехал за город встречать гостя. Он также велел слуге начисто вымести дорогу. Из изображений в усыпальнице У-ди, а также из их толкований сунским поэтом Хун Ши мы можем узнать, что Конфуций, согласно правилам ритуала того времени, сошел с повозки и в честь первой встречи подарил Лао-цзы дикого гуся.

Лао-цзы был намного старше и опытнее Конфуция. Он был знаком с гораздо большим количеством исторических книг, нежели Конфуций, и потому эта встреча была крайне полезна для молодого эрудита. В то время Конфуций находился в самом расцвете сил, стремился к знаниям и самосовершенствованию. Он был активен и полон энтузиазма, но все еще не мог избежать некоторой спешки и небрежности. Он будто нуждался в еще больших устремлениях, нуждался в духовном обогащении, наконец, нуждался в ком-то, кто мог с больших высот оценить уже приобретенные им знания и опыт. И Лао-цзы, отвечающий всем этим требованиям, оказался тем самым, нужным Конфуцию человеком. Что касается самого Лао-цзы, то ему, по всей видимости, не хватало той созидательной энергии и страсти Конфуция. Однако в союзе с Конфуцием они составляли настоящую драгоценность. И Лао-цзы, и Конфуций – выдающиеся личности, представляющие вершины китайской культуры, а их встреча – одна из самых славных страниц в истории древней цивилизации.

Конфуций советовался с Лао-цзы о многих вещах – и даже о ритуале, с которым сам был хорошо знаком. Это доказывает, что Лао-цзы был все же более сведущ. Что делать, если во время похорон происходит солнечное затмение? Нужно ли хоронить умершего младенца рядом с домом или в отдалении? Можно ли вступать в войну во время траура в царстве? Нужно ли во время войны брать в поход ритуальную табличку уже умерших правителей? На все эти вопросы Лао-цзы давал четкие ответы, исходя из фактов и логики. Лао-цзы уважал Конфуция как человека, всей душой стремящегося обрести знания.

Пробыв в Лояне несколько дней, Конфуций должен был уезжать. Привязавшийся к Конфуцию Лао-цзы отправился провожать его. Он наставлял его с высоты своего жизненного опыта: «Я слышал, что богатые и почтенные люди, провожая гостя, дарят ему ценности, а человеколюбивые мужи провожают гостя [напутственными] словами. Я не обладаю богатствами и знатностью, но меня называют человеколюбивым, и поэтому, провожая Вас, я скажу: “Кто имеет ясный ум, глубоко проникает [в суть явлений] и находится на закате жизни, тот любит общаться с людьми. Кто много знает, широко образован и красноречив, тот навлекает на себя опасности, так как пробуждает недобрые чувства людей. Будучи сыном своих родителей, нельзя думать только о себе, будучи подданным [правителя], нельзя принадлежать только себе”» [3, с. 127–128]. Еще он говорил: «Того, о чем вы спрашиваете, уже почти не осталось. Так, от человека остается гниющий труп и [когда-то] произнесенные речи. К этому добавлю: в благоприятные времена совершенномудрый разъезжает на колеснице, а в неблагоприятные – ходит пешком с тяжкой поклажей.

Я слышал, что хороший торговец прячет подальше [свои товары], как будто [у него] ничего нет, а совершенномудрый, обладающий многими добродетелями, внешне стремится выглядеть глуповатым. Отбросьте вашу заносчивость и необузданные желания, [откажитесь] от напыщенных манер и низменных страстей – все это не принесет вам пользы. Вот и все, что я хочу вам сказать» [6, с. 38].

Конфуций много размышлял о наказах Лао-цзы, и покидал Лоян с чувством благодарности к нему. Вернувшись в Лу, он встретился со своими учениками и, непрестанно восхваляя Лао-цзы, говорил: «Я знаю, что птица умеет летать, что рыба умеет плавать, а дикий зверь умеет бегать. Бегающих можно поймать в капкан, плавающих выловить сетью, летающих сбить стрелой. Что же касается дракона, то я не могу понять, как он, оседлав ветер и пронзая облака, устремляется к небесам. Я сегодня виделся с Лао-цзы, который подобен дракону!» [6, с. 38]

Путь к зрелости

После встречи с Лао-цзы Конфуций изменил некоторые свои взгляды: он стал более хладнокровно анализировать все, что с ним происходило, однако его целеустремленность и энтузиазм только возросли – как и его известность. Учеников становилось все больше; были те, кто приезжал из дальних мест. Некогда он говорил своим ученикам: «Изучать и вовремя применять на практике, разве это не приятно! Встретить друга, прибывшего из далекой стороны, разве это не радостно! Быть неизвестным людям, но не испытывать обиды, разве это не качество благородного мужа!»²⁷ [2, с. 26] Таково было его настроение в ту эпоху. Выйдя из сиротливого детства, пройдя через неудачи, благодаря самообразованию Конфуций сумел выпестовать свои таланты. Закалка, полученная в сложностях реальной жизни и личный опыт предшественника, Лао-цзы, дали ему возможность заняться преподавательским делом. Это была пора надежд и честолюбивых стремлений: он хотел заниматься делами управления. К этому времени Конфуцию еще не исполнилось и 35 лет.

Хотя он и говорил, что нужно сохранять спокойствие, даже если люди не знают о твоих способностях, все же будучи представителем прослойки книжников-ши, Конфуций горел желанием реализовать свои таланты, и особенно свои политические амбиции. Он говорил: «Не печалься о том, что остался без места, заботься о том, чтоб взойти на престол. Не печалься о том, что для всех неизвестен, добивайся того, чтобы узнанным стать» [2, с. 82]. Таким было его умонастроение, и из-за этого умонастроения Конфуций за всю жизнь потратил немало времени и сил. Оно же постепенно отдалило его от людей и принесло ему немало страданий.

Провал политических идей Конфуция в царстве Ци

В 517 году до н. э. Конфуций приезжает в царство Ци. К этому периоду его жизни относятся первые письменные свидетельства о его политической активности. Царство Ци находилось на востоке; его территория располагалась в восточной и центральной частях современной провинции Шаньдун. Почвы здесь плодородны, и хорошо развито земледелие; кроме того, эта область богата продуктами прибрежного морского промысла. При циском Хуань-гуне, благодаря управлению выдающегося политического деятеля Гуань Чжуна Ци превратилось в одно из крупнейших царств периода Чуньцю. Время правления циского Цзин-гуна (и государственного мужа Янь Ина) тоже было временем оживления – эпохой, когда ситуация в царстве была стабильной и оно процветало. Достоверно известно, что в царстве Ци Конфуций надеялся заняться политической деятельностью, но надеждам этим, увы, не суждено было сбыться.

Почему же Конфуций не остался в царстве Лу, а отправился в Ци? Прежде всего потому, что в царстве Ци открывались широкие возможности, да и в царстве Лу было неспокойно – там произошел государственный переворот.

Изначально в царстве Лу существовало три влиятельных аристократических рода. Первый – Мэнсунь, к которому принадлежали Мэн И-цзы и Нань-гун Цзин-шу. Второй – Шусунь. Третий – Цзи, к которому юный Конфуций как-то собирался прийти на пир в траурной одежде. Изначально эти три клана были потомками луского Хуань-гуна, поэтому их называли «сань Хуань» («три потомка Хуань-гуна»). Самым сильным из них считался род Цзи. В то время бразды правления в клане держал Цзи Пин-цзы, которого презирал луский Чжао-гун. Как-то между Цзи Пин-цзы и главой другого знатного рода (имеется в виду род Хоу. – Примеч. пер.) Чжао-бо возник конфликт из-за петушиных боев: люди из рода Цзи подсыпали в перья птиц горчицу, чтобы навредить глазам петухов противника, а представители рода Хоу приделали к петушиным лапам острые металлические шпоры. Видя, что Чжао-бо не хочет проигрывать, Цзи Пин-цзы вторгся в земли Хоу. Чжао-бо высказал свои обиды лускому Чжао-гуну, и тот, воспользовавшись этим предлогом, пошел войной на Цзи Пин-цзы. Пин-цзы объединился с родами Мэнсунь и Шусунь, и вместе они дали отпор Чжао-гуну. Потерпев поражение, луский правитель бежал в царство Ци. Ци напало на Лу, захватило город Юнь²⁸ и поселило там Чжао-гуна.

С самого начала Конфуций был недоволен, что три рода узурпировали власть, и уж совсем не смог стерпеть, когда они изгнали Чжао-гуна. Он тут же покинул царство Лу и приехал в Ци.

Согласно историческим записям, еще на 5-й год своего правления (522 г. до н. э.) циский Цзин-гун приехал в царство Лу и встретился с Конфуцием. Правитель спросил: «В прошлом, при Му-гуне, царство Цинь было небольшим и окраинным. Как же оно смогло стать гегемоном?» Конфуций ответил: «Хотя Цинь было царством и небольшим, но устремления [его правителей] были большими; хотя расположено оно было далеко, но их действия были точными и правильными. Му-гун выдвинул человека, приобретенного за пять бараньих шкур (Байли Си), и пожаловал ему звание дафу (сановника), освободив его от тяжких пут. Он с ним беседовал три дня и затем поручил ему управление государственными делами. Если все это принять во внимание, то станет ясно, что можно стать даже государем – ваном [над Поднебесной], а уже стать повелителем над чжухоу²⁹ – это значительно проще!» [3, с. 128] Услышав это, Цзин-гун остался доволен. В душе Конфуций был уверен, что в царстве Ци он сможет стать вторым Байли Си³⁰.

Модель политической карьеры того времени была такова, что всем желающим служить правителю было необходимо найти протекцию. Хотя Конфуций уже встречался с циским Цзин-гуном, и сам правитель произвел хорошее впечатление на мыслителя, необходимо было еще пробиться сквозь доверенных лиц – иначе получить реальную власть было крайне сложно. Предание о Байли Си было всего лишь излюбленной байкой в среде книжников, а в реальности в то время все было совсем не так. Поэтому Конфуций сначала стал личным помощником Гао Чжао-цзы – доверенного лица Цзин-гуна.

Гао Чжао-цзы хвалил Конфуция перед правителем, и тогда Цзин-гун стал расспрашивать Конфуция о сути правления. Однажды Конфуций сказал: «Правитель должен быть правителем, подданный – подданным, отец – отцом, сын – сыном». Речь шла о необходимости поддержания порядка при управлении обществом. Каждый человек должен вести дела, согласуясь со своими обязанностями. Конфуций называл это «исправлением имен» и впоследствии неизменно придерживался этой концепции. Конечно, такая точка зрения была выгодна правителям – особенно во времена, когда постепенно обострялись классовые противоречия. Поэтому циский Цзин-гун, услышав слова Конфуция, с радостью спросил: «Воистину, если правитель не будет правителем, подданный не будет подданным, отец не будет отцом, сын не будет сыном, то хотя и есть у меня хлеб, разве полез бы кусок в горло?» [2, с. 242]

Через несколько дней Цзин-гун вновь спросил Конфуция об управлении – о том, какова же самая насущная проблема, которую надо решать правителю. Конфуций, видя, что самый большой недостаток царства Ци – это роскошь и расточительство, ответил: «Управление состоит в том, чтобы экономно использовать богатства (ресурсы)» [3, с. 129]. Конечно, в этой идее об экономии Конфуций был непоследователен, так как сам в конечном счете тяготел к роскоши. Впрочем, Цзин-гун остался доволен ответом, видимо, оттого, что в царстве Ци действительно процветало расточительство, и в тот момент он даже подумывал пожаловать Конфуцию поля в Ниси.

Однако Янь Ин, старый циский сановник и искушенный политик, державший в своих руках реальную власть, не одобрил того отношения к церемониалу, которого придерживался Конфуций. Он обратился к правителю со словами: «Это все ухищрения конфуцианцев, по ним нельзя строить законы [жизни]. Они заносчивы и высокомерны, следуют только своим [положениям], по их правилам нельзя управлять нижестоящими. Они чрезмерно возносят погребальные обряды и последующий длительный траур. Ради пышных похорон они готовы разорить хозяйство. Такие поступки нельзя делать нашими обычаями. [Конфуцианцы] путешествуют и наставляют, домогаясь богатств. Эти люди не могут служить государству. После того, как ушли из жизни великие мудрецы, дом Чжоу пришел в упадок, что отразилось на обрядах и музыке. Ныне Конфуций добивается утверждения внешних форм, возвеличивает обрядность, поднимает на щит отжившие обычаи, стремясь подробно толковать их детали. Многие поколения людей не смогут исчерпывающе вникнуть в его учение. Многих лет жизни человеку не хватит для постижения его [системы] обрядов и ритуала. Вы, правитель, намерены использовать его [учение], чтобы улучшить нравы в Ци, но не это может помочь народу»³¹ [3, с. 129].

Поскольку эти слова действительно касались основного недостатка идей Конфуция, Цзин-гун засомневался в нем, и в дальнейшем хоть и принимал его с формальным почтением, однако советов о принципах управления больше не просил.

Лишь спустя некоторое время Цзин-гун обратился к Конфуцию: «Принять его как Цзиши я не могу. Приму его по рангу между Цзи и Мэн» [2, с. 378].

В действительности эти слова показывали равнодушие правителя к Конфуцию. К тому же циская знать, опасавшаяся, что мыслитель и впрямь может оказаться у власти, хотела навредить ему, и Конфуций знал об этом.

В конце концов Цзин-гун сказал Конфуцию: «Я уже стар и не смогу использовать Вас [на службе]» [3, с. 129].

Конфуцию ничего не оставалось, как собрать вещи и покинуть царство Ци.

Успехи Конфуция в царстве Ци

В политическом плане в царстве Ци Конфуций потерпел поражение. Он видел лишь возможность заниматься карьерой, но упустил из виду расхождение в политических взглядах с Ян Ином. Циской знати позиция Конфуция также противоречила, да и сложная система ритуалов, которую он так почитал, была нереалистичной. Поэтому вполне естественно, что он проиграл.

Тем не менее Конфуций все же сделал шаг вперед – в художественном самосовершенствовании. Именно при циском дворе он услышал древнюю музыку Шуня – мелодию «Шао». Он ей не только наслаждался, но и старался разучить, да так усердно, что три месяца не знал вкус мяса. Сам он говорил: «Не ожидал, что исполнение ее достигнет такого совершенства!» [2, с. 140]

Задержавшись в Ци на какое-то время, любознательный Конфуций оставил о себе хорошее впечатление у простого народа. Правитель Ци, хоть и не мог применить Конфуция на службе, все же понимал, что если тот вернется в Лу и встанет у власти, то Лу станет сильнее. Это несколько беспокоило правителя.

Пообщавшись с Янь Ином, беспристрастный Конфуций все же уважал его. Согласно «Запискам о ритуале» (глава «Тань гун») Конфуция восхищала скромность политика, в течение тридцати лет носившего одну лисью шубу³². Конфуций также подметил, что Янь Ин был верен дружбе и всегда держался правил этикета [2, с. 100] по отношению к старым друзьям.

Вероятно, Конфуций прожил в Ци три года: он приехал, когда ему было 35, а вернулся на родину в возрасте 37 лет. В царстве Лу по-прежнему царила смута. Бежавший в Ци Чжао-гун хотел с помощью циских и сунских войск вернуть престол, но род Цзи, полагаясь на силу княжества Цзинь, не давал ему сделать этого. Возможности заняться политикой у Конфуция все так же не было.

В тот год (515 г. до н. э.) произошел переворот в царстве У – об этом повествует знаменитая история под названием «кинжал, спрятанный в рыбе». У уского вана Шоу-мэна было четверо сыновей. Самым одаренным был последний – Цзи-чжа, о котором мы говорили выше. Шоу-мэн хотел передать власть ему, но Цзи-чжа отказался, и тогда престол перешел к старшему сыну. Когда старший сын также хотел уступить престол в пользу Цзи-чжа, тот вновь отказался. Тогда он выразил желание, чтобы правление передавалось братьям по старшинству, и в конце концов царство досталось бы младшему – Цзи-чжа. После смерти старшего брата власть перешла ко второму брату, [а затем и к третьему]. Однако после смерти двух братьев Цзи-чжа вновь сбежал. Тогда престол перешел к сыну третьего брата – ускому правителю Ляо. Настолько скромным был Цзи-чжа. Однако Гуан, сын старшего брата, не смирился с тем, что власть досталась не ему, и подослал наемного убийцу Чжуань-чжу. Тот под видом повара явился на пир и спрятал кинжал в рыбе. Он убил Ляо, когда подавали блюда. Так Гуан взошел на престол и стал уским Хэ-люем.

В это время вернулся Цзи-чжа, но отнюдь не затем, чтобы силой отнять престол. Он лишь хотел почтить память своего убитого племянника – уского правителя Ляо. Затем он отправился жить в пожалованные ему земли в Яньлине³³ и больше уже никуда не уезжал.

Существует множество историй, касающихся Цзи-чжа, но есть одна, особенная, описывающая его верность слову. Как-то, объезжая царства в качестве посла, он приехал в княжество Сюй³⁴. Правителю очень понравился меч Цзи-чжа, но он не решался сказать об этом вслух. Цзи-чжа заметил это, но, будучи послом, он не имел права дарить этот меч. Кроме меча у Цзы-чжа с собой не было ничего, чтобы выразить почтение, однако он уже утвердился в решении, что по завершении миссии он подарит меч правителю. Когда же Цзи-чжа вновь вернулся в Сюй, правитель этого царства уже умер. Тогда Цзи-чжа снял меч и повесил его на дереве рядом с могилой правителя. Его спросили: «Правитель царства Сюй уже умер, кому же все-таки Вы отдали [меч]?», и Цзи-чжа ответил: «Это не так. В начале пути я мысленно уже обещал отдать меч, разве я вправе из-за смерти [правителя] нарушить [обещание], данное в своем сердце?» [4, с. 31] Позднее в этой местности появилась популярная песня:

 
Яньлинский Цзи-цзы³⁵
Дружбу хранит.
Его меч дорогой
Над могилой висит.
 

Конфуций очень чтил этого человека. Когда Цзи-чжа умер, он сделал ему погребальную стелу. Говорят, иероглифы на этой стеле – единственный сохранившийся образец каллиграфии Конфуция.

В год, когда Конфуцию исполнилось 39 лет, в царстве Цзинь был отлит железный треножник с текстом Уголовных уложений. Это произошло спустя 23 года после того, как такой же треножник был отлит в царстве Чжэн. Таким образом техника выплавки металла и производительные силы достигли определенного прогресса. Это укрепило материальную базу эксплуататорского класса, что привело к обострению классовых противоречий в каждом царстве. А в изменяющемся обществе все более важными становилась роль книжников-ши.

В это же время еще один шаг вперед в своем обучении сделал и Конфуций. Он говорил: «В сорок лет я освободился от сомнений» [2, с. 40].

Конфуций ждал новой возможности заняться политической деятельностью.