Kitobni o'qish: «Черная амазонка Марса»

I

Эрик Джон Старк мрачно брел к этому древнему марсианскому городу—с каждым шагом он проклинал талисман бан Круаха, пылающий на его окровавленном поясе. Позади него кричали орды Кьярана, жаждущие этого волшебного камня—впереди лежала ужасная обитель ледяных существ—рядом с ним шел шепчущий призрак Бан Круаха, побуждая его к битве, которую Старк знал, что должен проиграть!

За все долгие холодные часы Норландской ночи марсианин не пошевелился и не произнес ни слова. На закате предыдущего дня Эрик Джон Старк принес его в разрушенную башню и положил на снег, завернув в одеяла. Он развел костер из сухого хвороста, и с тех пор двое мужчин ждали, одни на обширной пустоши, опоясывающей полярную шапку Марса.

Теперь, перед самым рассветом, марсианин Камар заговорил.

– Старк.

– Да?

– Я умираю.

– Да.

– Я не доберусь до Кушата.

– Нет.

Камар кивнул. Он снова замолчал.

Ветер выл с северных льдов, и разрушенные стены поднимались напротив него, мрачные, гигантские, теперь без крыши, но такие огромные и растянутые, что они казались не столько стенами, сколько утесами из черного камня. Старк не подошел бы к ним, если бы не Камар. Они были какие-то не такие, забытое зло все еще витало над ними.

Большой землянин взглянул на Камара, и лицо его стало печальным.

– Человек должен умирать у себя, – резко сказал он. – Мне очень жаль.

– Повелитель безмолвия – великая личность, – ответил Камар. – Место встречи для него не имеет значения. Нет. Не для того я вернулся в Норландию.

Его охватила агония, но не агония тела.

– И я не доберусь до Кушата!

Старк говорил спокойно, используя высокий марсианский язык почти также свободно как Камар.

– Я знаю, что на душе моего брата лежит бремя тяжелее смерти.

Он наклонился и положил свою большую руку на плечо марсианина.

– Мой брат отдал свою жизнь за меня. Поэтому я возьму его бремя на себя, если смогу.

Он не хотел брать на себя бремя Камара, каким бы оно ни было. Но Марсианин сражался бок о бок с ним в течение долгой партизанской кампании среди измученных племен ближайшей Луны. Он был хорошим стрелком и в конце концов получил пулю, предназначенную Старку, прекрасно зная, что делает. Они были друзьями.

Вот почему Старк привел Камара в суровую северную страну, пытаясь добраться до города, где тот родился. Марсианина толкал какой-то тайный демон. Он боялся умереть, не добравшись до Кушата.

И теперь у него не было выбора.

– Я согрешил, Старк. Я украл святыню. Ты чужеземец, ты не должен знать о Бан Круахе и талисмане, который он оставил, когда навсегда ушел за врата смерти.

Камар отбросил одеяло и сел, его голос набирал лихорадочную силу.

– Я родился и вырос в воровском квартале под стеной. Я гордился своим мастерством. А талисман был вызовом. Это была драгоценная вещь—настолько драгоценная, что едва ли кто-то прикасался к ней со времен Бан Круаха, который сделал ее. И это было в те дни, когда на людях еще был блеск, прежде чем они забыли, что они боги.

– Хорошо охраняй врата смерти,– сказал он, – таково доверие города. И храни талисман всегда, ибо может настать день, когда тебе понадобится его сила. Кто владеет Кушатом, владеет Марсом – и талисман сохранит город в безопасности.

– Я был вором и был гордым. И я украл талисман.

Его руки потянулись к поясу, ремню из потертой кожи с выступом из потрепанной стали. Но его пальцы уже онемели.

– Возьми его, Старк. Открой тайник, там, сбоку, где вырезана голова зверя....

Старк взял у Камара пояс и нашел скрытую пружину. Округлая макушка тайника сдвинулась. Внутри было что-то завернутое в лоскут шелка.

– Я должен был покинуть Кушат, – прошептал Камар. – Я не мог вернуться. Но того, что я взял было достаточно.

Он смотрел, как Старк разворачивает кусок шелка, дрожа от благоговения, гордости и раскаяния.

Старк считал большую часть разговоров Камара суеверием, но даже в этом случае он ожидал чего-то более впечатляющего, чем предмет, который он держал в своей ладони.

Это была линза, около четырех дюймов в диаметре, сделанная человеком, и сделанная с большим мастерством, но все же это был просто кусок хрусталя. Повернув его, Старк увидел, что это не простая линза, а сложное переплетение многих граней, невероятно сложное, гипнотическое, если смотреть на нее слишком долго.

– А какая от него польза? – спросил он у Камара.

– Мы как дети. Мы все забыли. Но есть легенда, поверье, что сам Бан Круах сделал этот талисман в знак того, что он не забудет нас и вернется, когда Кушату будет угрожать опасность. Назад через Врата смерти, чтобы снова научить нас силе, которая была его!

–Я не понимаю, – сказал Старк. – Что такое Врата смерти?

Камар ответил, – это перевал, который идет в черные горы за Кушатом. Город стоит на страже перед ним – почему, никто не помнит, кроме того, что это большое доверие.

Его взгляд остановился на талисмане.

– Ты хочешь, чтобы я отвез это в Кушат? – спросил Старк.

– Да, Да! И все же … – Камар посмотрел на Старка, и его глаза внезапно наполнились слезами. – Нет. Север не привык к чужакам. Со мной ты был бы безопасности. Но один. Нет, Старк. Ты и так уже слишком многим рисковал. Убирайся из Норландии пока можешь.

Он откинулся на одеяло. Старк заметил, что его щеки покрылись синеватой бледностью.

– Камар, – сказал он. И снова, – Камар!

– Да?

– Иди с миром, Камар. Я отнесу талисман в Кушат.

Марсианин вздохнул и улыбнулся, и Старк был рад, что дал такое обещание.

– Всадники Мекха – волки, – внезапно сказал Камар. – Они охотятся в этих ущельях. Берегись их.

– Я так и сделаю.

Старк плохо разбирался в географии этой части Марса, но знал, что впереди, на севере, между ним и Кушатом, лежат горные долины Мекха. Камар рассказывал ему об этих горных воинах. Он был готов прислушаться к предостережению.

Камар перестал говорить. Старк знал, что долго ждать ему не придется. Ветер пел голосом огромного органа. Луны уже закатились, и снаружи башни было очень темно, если не считать белого мерцания снега. Старк посмотрел на мрачные стены и вздрогнул. В воздухе уже чувствовался запах смерти.

Чтобы не думать об этом, он наклонился ближе к огню, изучая линзу. По краю были царапины, как будто ее когда-то держали в зажиме или оправе, как драгоценный камень. Украшение, вероятно, носили как знак отличия. Странное украшение для короля варваров на заре Марса. Свет костра отбрасывал крошечные пляшущие искры на бесконечные внутренние грани. Совершенно неожиданно у него возникло странное ощущение, что штука была живой.

Укол примитивного и беспричинного страха пронзил его, но он подавил его. Его зрение начало расплываться, и он закрыл глаза, и в темноте ему показалось, что он может видеть и слышать....

Он вскочил, содрогаясь от жуткого ужаса, и поднял руку, чтобы отбросить талисман. Но та его часть мозга, которая с большим трудом и болью научилась быть цивилизованной, заставила его остановиться и подумать.

Он снова сел. Орудие гипноза? Возможно. И все же это мимолетное прикосновение зрения и звука не было его собственным, из его собственных воспоминаний.

Теперь он был искушаем, очарован, как ребенок, играющий с огнем. Талисман каким-то образом носили: но как? На груди? На лбу?

Он попробовал первый вариант, но безрезультатно. Затем он прикоснулся плоской поверхностью линзы ко лбу.

Огромная каменная башня чудовищно вздымалась к небу. Она была цела, и в ней были бледные огни, которые шевелились и мерцали, и она была увенчана мерцающей темнотой.

Он лежал снаружи башни, на животе, и его переполняли страх и великий гнев, и отвращение, которое превращает кости в воду. Снега не было. Лед был повсюду, поднимаясь до половины высоты башни, покрывая землю.

Лед, холодный, чистый, прекрасный и смертельно опасный.

Он пошевелился. Он скользил по гладкой поверхности, как змея, с бесконечной осторожностью. Башня исчезла, и далеко внизу был город. Он видел храмы и дворцы, сверкающий прекрасный город под ним во льду, расплывчатый, сказочный и странный, сон, наполовину видимый сквозь хрусталь.

Он видел тех, кто жил там, медленно двигался по улицам. Он не мог видеть их ясно, только смутное сияние их тел, и он был рад.

Он ненавидел их ненавистью, которая победила даже его страх, который был действительно велик.

Он не был Эриком Джоном Старком. Это был Бан Круахом.

Башня и город исчезли, унесенные бурным приливом.

Он стоял под выступом черной скалы, зазубренной одним проходом. Скалы нависали над ним, нависая своей огромной громадой, словно собираясь раздавить его, а узкий вход в ущелье был полон злого смеха там, где дул ветер.

Он двинулся вперед, в проход. Он был совершенно один.

Свет на дне этой расщелины был тусклым и странным. Маленькие завесы тумана ползли и цеплялись между льдом и скалой, сгущались, становились все плотнее по мере того, как он продвигался все дальше и дальше в ущелье. Он ничего не видел, а ветер говорил на многих языках, свистя в расщелинах скал.

Внезапно в тумане перед ним возникла тень, неясная гигантская фигура, которая двинулась к нему, и он понял, что смотрит на смерть. Он вскрикнул....

Это был Старк, который кричал в слепом атавистическом страхе, и эхо его собственного крика заставило его встать, дрожа всем телом. Он уронил талисман. Он лежал, сверкая, на снегу у его ног, и чужие воспоминания исчезли, и Камар был мертв.

Через некоторое время Старк присел на корточки, тяжело дыша. Ему не хотелось снова прикасаться к линзе. Та его часть, которая научилась бояться чужих богов и злых духов, примитивный абориген, живший так близко под подкоркой его разума, предупреждала его оставить кристалл, убежать, покинуть это место смерти и разрушенного камня.

Он заставил себя поднять талисман. Он даже не взглянул на него. Он завернул его в кусок шелка, вставил обратно в железный тайник и застегнул пояс на талии. Затем он нашел маленькую фляжку, лежавшую рядом с его вещами у огня, сделал большой глоток и попытался рационально обдумать случившееся.

Воспоминания. Не его собственные, а воспоминания Бан Круаха, жившего миллион лет назад, на заре мира. Воспоминания о ненависти, тайной войне против нечеловеческих существ, которые жили в хрустальных городах, вырезанных в живом льду, и использовали эти разрушенные башни для каких-то своих темных целей.

Не в этом ли смысл талисмана, заключенной в нем силы? Неужели Бан Круах с помощью какой-то древней и забытой науки заключил отголоски своего собственного разума в кристалл?

Почему? Может быть, как предупреждение, как напоминание о вечной, чуждой опасности за вратами смерти?

Внезапно один из зверей, привязанных снаружи разрушенной башни, с шипящим рычанием пробудился ото сна.

Мгновенно Старк замер.

Они бесшумно ступали на своих мягких ногах, стройные горные звери, грациозно двигаясь через растянувшиеся руины. Их всадники тоже молчали—высокие мужчины со свирепыми глазами и рыжеватыми волосами, одетые в кожаные плащи и несущие по длинному прямому копью.

Вокруг башни в ветреном сумраке собралось человек двадцать. Старк даже не потрудился вытащить пистолет. Он очень рано понял разницу между храбростью и идиотизмом.

Он направился к ним, медленно, чтобы кто-нибудь из них не вздрогнул и не пронзил его копьем, но все же недостаточно медленно, чтобы показать свой страх. И он поднял правую руку и приветствовал их.

Они не ответили ему. Они сидели на своих беспокойных лошадях и смотрели на него, и Старк понял, что Камар сказал правду. Это были всадники Мекха, и они были волками.

II

Старк подождал, пока они не устанут от собственного молчания.

Наконец один из них спросил, – из какой ты страны?

– Меня зовут Н'Чака, человек-без-племени.

Это было имя, которое они дали ему, аборигены-полулюди, которые вырастили его среди пламени, грома и горьких морозов Меркурия.

– Незнакомец, – сказал предводитель и улыбнулся. Он указал на мертвого Камара и спросил, – ты убил его?

– Он был моим другом, – ответил Старк. – я привез его домой умирать.

Двое всадников спешились, чтобы осмотреть тело. Один из них крикнул вождю, – он был из Кушата, если я знаю эту породу, Торд! И он не был ограблен. Он сам позаботился об всем.

– Незнакомец, – повторил предводитель Торд, – направляется в Кушат, с человеком из Кушата. Что ж. Я думаю, ты пойдешь с нами, незнакомец.

Старк пожал плечами. Он не сопративлялся, когда, угрожая острым копьем, высокий Торд забрал у него все кроме одежды и бедного пояса Камара, который не стоил кражи. Торд презрительно отшвырнул пистолет.

Один из мужчин вывел зверей Старка и Камара оттуда, где они были привязаны, и землянин сел верхом как обычно, несмотря на яростный протест существа, которому не нравился его запах. Они вышли из-под укрытия стен, навстречу яростному ветру.

Остаток ночи, весь следующий день и ночь, последовавшую за ним, они ехали на восток, останавливаясь только для того, чтобы дать животным отдохнуть и подкрепиться вяленым мясом.

Для Старка, ехавшего верхом в качестве пленника, это была северная страна, за полмира от Марса космических кораблей, торговли и гостей с других планет. Будущее никогда не касалось этих диких гор и бесплодных равнин. В их прошлом было чем гордиться.

На севере горизонт странно и призрачно мерцал там, где вздымалась гигантская барьерная стена полярной стаи на фоне неба. Ветер дул с ледяных вершин, через горные ущелья, через равнины, не переставая. Тут и там возвышались загадочные башни, разбитые каменные монолиты. Старк вспомнил видение талисмана: огромное сооружение, увенчанное жуткой темнотой. Он смотрел на руины с отвращением и любопытством. Люди Мекха ничего не могли ему рассказать.

Торд не сказал Старку, куда его везут, а Старк и не спрашивал. Это было бы признанием страха.

В середине второго дня они подошли к краю скалы, где снег был чист, а под ним был отвесный обрыв в узкую долину. Посмотрев вниз, Старк увидел, что на дне долины, вверх и вниз, насколько хватало глаз, были люди и животные, укрытия из шкур и кустарника, и горели костры. Сотнями, несколькими тысячами они разбивали лагерь под утесами, и их голоса поднимались в разреженном воздухе громким глубоким шепотом, оглушающим после тишины равнин.

Военный отряд, собравшийся сейчас, перед оттепелью. Старк улыбнулся. Ему стало любопытно познакомиться с предводителем этой армии.

Они шли гуськом по извилистой тропинке, спускавшейся вниз по склону утеса. Ветер резко стих, отрезанный стенами долины. Они вошли в укрытия лагеря.

Здесь снег был рызлым и грязным, превратившимся в слякоть у костров. В лагере не было ни женщин, ни обычного веселого сброда, который следует за армией варваров. Там были только мужчины—все горцы и воины, жестокие убийцы, не думающие ни о чем, кроме битвы.

Они вылезли из своих нор, чтобы приветствовать Торда и его людей криками и посмотреть на незнакомца. Торд раскраснелся и повеселел от важности.

– У меня нет на вас времени, – крикнул он в ответ. – Я иду поговорить с Лордом Кьяраном.

Старк ехал бесстрастно, темный гигант с каменным лицом. Время от времени он заставлял своего зверя выгибаться и внутренне посмеивался над собой за это.

Наконец они добрались до убежища, которое было больше остальных, но построено точно так же и не более удобно. Копье было воткнуто в снег у входа, и с него свисал черный вымпел с единственной серебряной полосой поперек, как молния в ночном небе. Рядом с ним был щит с таким же устройством. Охраны не было.

Торд спешился, приказав Старку сделать то же самое. Он постучал по щиту рукоятью меча, объявляя о себе.

–Лорд Кьяран! Это Торд с пленником.

Голос, бесцветный и странно приглушенный, раздался изнутри.

–Входи, Торд.

Торд отодвинул занавеску из шкур и вошел внутрь, Старк следовал за ним по пятам..

Тусклый дневной свет не проникал внутрь. Факелы горели, испуская мерцающий блеск и запах крепкого масла. Пол из утрамбованного снега был устлан сильно потертыми мехами. В остальном здесь не было ни украшений, ни мебели, кроме стула и стола, потемневших от времени и использования, и тюфяка из шкур в темном углу, на котором, казалось, лежала груда тряпья.

В кресле сидел мужчина.

В дрожащем свете кресел он казался очень высоким. От шеи до бедер его худощавое тело было облачено в черную кольчугу, а под ней – кожаная туника, выкрашенная в черный цвет. На коленях он держал обоюдоострый топор – великую вещь, предназначенную для рубки черепов, – и руки его нежно лежали на нем, как на любимой игрушке.

Его голова и лицо были закрыты вещью, которую Старк видел раньше только на очень старых картинах – древней боевой маской внутренних королей Марса. Она была выкована из черной сверкающей стали, и представляла собой нечеловеческое лицо с прорезями для глаз и зарешеченной щелью для дыхания. Сзади она выгибалась парящим взмахом, как темное крыло в полете.

Пристальный, невыразительный взгляд этой маски был направлен не на Торда, а на Эрика Джона Старка.

Глухой голос снова заговорил из-за маски.

– Ну и что?

– Мы охотились в ущельях на юге, – сказал Торд. – Мы увидели костер … – он рассказал историю о том, как они нашли незнакомца и тело человека из Кушата.

–Кушат!– тихо повторил Лорд Кьяран. – А! И зачем, незнакомец, ты ехал в Кушат?

– Меня зовут Старк. Эрик Джон Старк, землянин, с Меркурия. Он устал от того, что его называют чужаком. Внезапно он почувствовал, что устал от всего этого дела.

– Почему бы мне не поехать в Кушат? Разве это против какого-то закона, что человек не может пойти туда с миром, не будучи преследуемым по всей Норландии? И почему люди Мекха делают это своим делом? Они не имеют никакого отношения к городу.

Торд затаил дыхание, наблюдая за происходящим с радостным предвкушением.

Руки человека в доспехах ласкали топор. Это были тонкие руки, гладкие и жилистые. Казалось маленькие руки для такого оружия.

– Мы делаем своим делом то, что хотим, Эрик Джон Старк, – сказал он с особенной мягкостью. – Я уже спрашивал тебя. Зачем ты ехал в Кушат?

– Потому что, – так же сдержанно ответил Старк, – мой товарищ хотел вернуться домой и умереть.

– Это кажется долгим и трудным путешествием только для того, чтобы умереть.– Черный шлем наклонился вперед в задумчивой позе. – Только осужденные или изгнанные покидают свои города или свои кланы. Почему ваш товарищ бежал из Кушата?

Внезапно из кучи тряпья, лежащей на тюфяке в тени угла, раздался голос. Мужской голос, глубокий и хриплый, с резкой дрожью возраста или безумия в нем.

– Трое мужчин, кроме меня, бежали из Кушата, за все эти годы. Один погиб во время весеннего паводка. Один из них попал в движущийся зимний лед. Один выжил. Вор по имени Камар, который украл некий талисман.

– Моего товарища звали Греши, – сказал Старк.

Кожаный ремень тяжело висел на нем, а железный наконечник казалось жжет живот. Теперь он уже начинал бояться..

Лорд Кьяран заговорил, не обращая внимания на Старка.

– Это был священный талисман Кушата. Без него город подобен человеку без души.

Как завеса Танит была для Карфагена, подумал Старк, размышляя о судьбе этого города после того, как завеса была украдена.

– Аристократы боялись своих соплеменников, – сказал человек в доспехах. – Они не осмелились сказать, что он исчез. Но мы-то знаем.

–И, – сказал Старк, – ты нападешь на Кушат до оттепели, когда они меньше всего будут тебя ждать.

– У тебя острый ум, незнакомец. Да. Но Великую стену все равно будет трудно снести. Если бы я пришел, неся в руках талисман Бан Круаха....

Он не договорил и повернулся к Торду, – что вы нашли, когда разграбили тело убитого?

– Ничего, господин. Несколько монет, нож – вряд ли их стоило брать.

– И ты, Эрик Джон Старк. Что ты взял с тела?

Совершенно искренне он ответил, – ничего.

–Торд, – сказал лорд Кьяран, – обыщи его.

Торд подошел к Старку и, улыбаясь, разорвал его куртку.

Землянин двигался со сверхъестественной быстротой. Ребром широкой ладони Торд ударил его за ухо, и прежде чем колени мужчины успели согнуться, Старк поймал Торда за руку. Он повернулся, наклонился вперед и швырнул Торда головой вперед в дверной проем.

Он выпрямился и снова повернулся. В его глазах появился дикий блеск.

– Этот человек уже однажды ограбил меня, – сказал он. – Этого достаточно.

Он услышал, как приближаются люди Торда. Трое из них попытались прорваться через вход одновременно, и он прыгнул на них. Он не издал ни звука. За него заговорили кулаки, а затем ноги, когда он пнул ошеломленных варваров обратно на их предводителя.

–А теперь, – обратился он к лорду Кьярану, – поговорим как мужчины?

Человек в доспехах рассмеялся, и это был звук чистого удовольствия. Казалось, что взгляд из-под маски изучал свирепое лицо Старка, а затем поднялся, чтобы поприветствовать угрюмого Торда, который вернулся в убежище, его щеки покраснели от ярости.

– Иди, – сказал лорд Кьяран. – Мы с незнакомцем поговорим.

–Но, господин, – запротестовал он, глядя на Старка, – это небезопасно....

–Моя Темная Госпожа заботится о моей безопасности, – сказал Кьяран, поглаживая топор на коленях. – Иди.

Торд ушел.

Человек в доспехах замолчал, слепая маска повернулась к Старку, который встретил этот безглазый взгляд и тоже замолчал. И узел тряпья в тени медленно выпрямился и превратился в высокого старика с рыжими волосами и бородой, сквозь которые проглядывали острые выступы костей и две яркие, маленькие точки огня, как будто в нем горело какое-то злое пламя.

Он подошел и присел у ног Лорда Кьярана, наблюдая за землянином. И человек в доспехах наклонился вперед.

– Я тебе кое-что скажу, Эрик Джон Старк. Я бастард, но во мне течет королевская кровь. Свое имя и звание я должен сделать собственными руками. Но я поставлю их высоко, и мое имя будет звучать в Норландии!

– Я возьму Кушат. Кто владеет Кушатом, тот владеет Марсом—и властью, и богатством, которые лежат за вратами смерти!

– Я видел их, – сказал старик, и глаза его сверкнули. – Я видел Бан Круаха могучего. Я видел, как сверкают во льду храмы и дворцы. Я видел их, сияющих. О, я видел их, прекрасных и отвратительных!

Он искоса взглянул на Старка, очень хитро.

– Вот почему Отар безумен, чужестранец. Он все видел.

Холод охватил Старка. Он тоже видел, но не собственными глазами, а разумом и воспоминаниями Бан Круаха, жившего миллион лет назад.

Тогда это не было иллюзией, фантастическим видением, открывшимся ему благодаря талисману, спрятанному теперь у него на поясе! Если бы этот старый безумец видел … …

– Я не знаю, какие существа скрываются за вратами смерти, – сказал Кьяран. – Но моя Темная Госпожа проверит их силу – и я думаю, что мои красные волки выследят их, как только почуют запах добычи.

– Прекрасные и ужасные, – прошептал Отар. – О, храмы, дворцы и огромные каменные башни!

– Поезжай со мной, Старк,– резко сказал лорд Кьяран. – Отдай талисман и будь щитом за моей спиной. Я еще никому не предлагал такой чести.

– Почему вы выбрали именно меня? – медленно спросил Старк.

– Мы одной крови, Старк, хотя и чужие.

Холодные глаза землянина сузились.

– А что скажут на это ваши красные волки? А что скажет Отар? Взгляните на него, уже оцепеневшего от ревности и страха, что я отвечу "Да".

– Я не думаю, что ты боишься кого-то из них.

– Напротив, – сказал Старк, -я человек благоразумный. – Он помолчал. – Есть еще кое-что. Я не стану торговаться ни с кем, пока не посмотрю ему в глаза. Сними шлем, Кьяран—и тогда, возможно, мы поговорим!

Дыхание Отара издало змеиное шипение между его беззубыми деснами, и руки Лорда Кьярана сжались на рукояти топора.

– Нет! – прошептал он. – Этого я никогда не смогу сделать.

Отар поднялся на ноги, и Старк впервые почувствовал всю силу, которая была в этом странном старике.

– Ты бы посмотрел в лицо гибели? – прогремел он. – Ты просишь смерти? Неужели ты думаешь, что вещь скрыта за стальной маской без причины, что ты требуешь ее увидеть?

Он обернулся.

– Милорд, – сказал он, – завтра к нам присоединятся последние из кланов. После этого мы должны выступить. Отплати землянину, а Торд будет тебе талисманом.

Пустая, слепая маска была неподвижна, повернута к Старку, и землянину показалось, что из-за нее донесся слабый звук, похожий на вздох.

Затем....

–Торд! – воскликнул Лорд Кьяран и поднял топор..

III

Пламя высоко взметнулось от костра в безветренном ущелье. Люди сидели вокруг него большим кругом, дикие всадники из горных долин Мекха. Они сидели с обузданным и дрожащим рвением волков вокруг умирающей добычи. Время от времени их белые зубы обнажались в каком-то беззвучном смехе, а глаза следили за ними.

– Он сильный, – шептали они друг другу. – Он наверняка переживет эту ночь!

На выступе скалы сидел Лорд Кьяран, закутанный в черный плащ, держа огромный топор на сгибе руки. Рядом с ним в снегу скорчился Отар.

Рядом стояли глубоко вбитые длинные копья, связанные вместе. Они образовывали конструкцию, на которой висел человек. Крупный мужчина, с железными мускулами и очень худой, массивные плечи заполняли пространство между изгибающимися руками. Эрик Джон Старк с Земли, с Меркурия.

Его уже безжалостно бичевали. Он осел под собственным весом между копьями, тяжело дыша и всхлипывая, а утоптанный снег вокруг него был испещрен красными пятнами.

Торд размахивал плетью. Он снял с себя пальто, и его тело блестело от пота, несмотря на холод. Он резал свою жертву с большой осторожностью, заставляя длинную плеть петь и трещать. Он гордился своим мастерством.

Старк не вскрикнул.

Наконец Торд отступил назад, тяжело дыша, и посмотрел на Лорда Кьярана. И черный шлем кивнул.

Торд выронил хлыст. Он подошел к большому темноволосому мужчине и поднял его голову за волосы.

– Старк, – сказал он и резко потряс голову. -Незнакомец!

Глаза открылись и уставились на него, и Торд не смог подавить легкую дрожь. Казалось, что боль и унижение сотворили какую-то злую магию с этим человеком, с которым он ехал, и думал, что знает его. Он видел точно такой же взгляд у большого снежного кота, попавшего в капкан, и вдруг почувствовал, что говорит не с человеком, а с хищным зверем.

–Старк,– сказал он. – Где талисман Бан Круаха?

Землянин не ответил.

Торд рассмеялся. Он взглянул на небо, где низко и быстро плыли Луны.

– Ночь прошла только наполовину. Как ты думаешь, ты сможешь это выдержать?

Холодные, жестокие, терпеливые глаза смотрели на Торда. Ответа не последовало.

Какая-то гордость в этом взгляде разозлила варвара. Казалось, она издевается над ним, тем, кто был так уверен в своей способности развязать неохотный язык.

– Ты думаешь, я не смогу заставить тебя говорить, не так ли? Ты не знаешь меня, незнакомец! Ты не знаешь Торда, который может заставить камни заговорить, если захочет!

Он протянул свободную руку и ударил Старка по лицу.

Казалось невозможным, чтобы что-то столь неподвижное могло двигаться так быстро. Сверкнули уродливые зубы, и запястье Торда оказалось зажато над суставом большого пальца. Он взревел, а железные челюсти сомкнулись, потревожив кость.

Совершенно неожиданно Торд закричал. Не от боли, а от паники. И ряды наблюдающих людей качнулись вперед, и даже Лорд Кьяран встал, пораженный.

– Слышь! – раздался шепот вокруг костра. – Слышь, как он рычит!

Торд отпустил волосы Старка и принялся колотить его по голове сжатым кулаком. Его лицо побелело.

– Оборотень! – закричал он. – Отпусти меня, чудовище! Отпусти меня!

Но темный человек, рыча, вцепился в запястье Торда и ничего не слышал. Через некоторое время раздался глухой треск кости.

Старк открыл рот. Торд перестал его бить. Он медленно попятился, глядя на разорванную плоть. Старк опустился на всю длину своих рук.

Левой рукой Торд вытащил нож. Лорд Кьяран шагнул вперед. – Подожди, Торд!

– Это порождение зла, – прошептал варвар. – Чародей. Оборотень. Зверь.

Он прыгнул на Старка.

Человек в доспехах двигался очень быстро, и огромный топор взметнулся в воздух. Он попал Торду прямо в то место, где шея соединяется с плечом – попал и пошел дальше.

В долине воцарилась тишина.

Лорд Кьяран медленно прошел по утоптанному снегу и снова взялся за топор.

– Мне будут повиноваться, – сказал он. – И я не стану бояться ни Бога, ни человека, ни дьявола.

Он махнул рукой в сторону Старка.

– Вырубите его. И смотри, чтобы он не умер.

Он зашагал прочь, и Отар расхохотался.

Откуда-то издалека Старк услышал этот пронзительный, дикий смех. Его рот был полон крови, и он был вне себя от холодной ярости.

Тогда его движениями руководила чисто животная хитрость. Его голова упала вперед, а тело неподвижно повисло на ремнях. Он казался почти мертвым.

К нему приближалась группа людей. Он прислушался к ним. Они колебались и боялись. Затем, так как он не двигался, они набрались храбрости и подошли ближе, и один из них легонько ткнул его острием копья.

– Уколите его хорошенько, – сказал другой. – Давайте удостоверимся!

Острие вонзилось чуть глубже. Несколько капель крови хлынули наружу и присоединились к маленьким красным ручейкам, которые бежали из раны от плети. Старк не шевельнулся.

Копьеносец хмыкнул.

– Теперь он достаточно безопасен.

Старк почувствовал, как лезвия ножей режут ремни. Он ждал момента. Сыромятная кожа лопнула, и он был свободен.

Он не упал. Он не упал бы тогда, если бы получил смертельную рану. Он подобрал под себя ноги и прыгнул.

В первом же порыве он схватил копьеносца и швырнул его в костер. Затем он побежал к тому месту, где паслись чешуйчатые скакуны, оставляя за собой на снегу кровавый след.

Перед ним возник человек. Увидев тень копья, он увернулся и ухватился обеими руками за древко. Он выдернул его, ударил рукояткой и пошел дальше. Позади себя он услышал крики и начало суматохи.

Лорд Кьяран повернулся и быстро зашагал обратно.

Теперь перед Старком были люди, много людей, круг наблюдателей распался, потому что больше смотреть было не на что. Он сжал длинное копье. Это было хорошее оружие, лучше, чем палка с кремневым наконечником, с которой мальчик Н'Чака охотился на гигантскую ящерицу в скалах.

Его тело изогнулось в полуприседе. Он издал один крик, вызывающий крик хищного убийцы, и вошел в толпу людей.

Он действительно убивал этим копьем. Они не ждали нападения. Они ничего не ожидали. Старк слишком быстро ожил. И они боялись его. Он чувствовал исходящий от них запах страха. Боялись не такого человека, как они сами, а существа, которое меньше и больше человека.

Он убивал и был счастлив.

Они отступили от него, дикие всадники Мекха. Теперь они были уверены, что он демон. Он свирепствовал среди них с ярким копьем, и они снова услышали тот звук, который не должен был исходить из человеческого горла, и их накрыл суеверный ужас, и они бросились прочь с его пути, топча друг друга в детской панике.

Он прорвался, и теперь между ним и бегством не было ничего, кроме двух всадников, охранявших стадо.

Когда они сидели верхом, у них было больше мужества. Они чувствовали, что даже колдун не сможет противостоять их атаке. Они набросились на него, когда он бежал, мягкие лапы их животных издавали приглушенный стук в снегу.

Не сбавляя шага, Старк метнул копье.

Оно прошло сквозь тело одного человека и сбросила его, так что он упал под лошадь своего товарища и испачкал ей ноги. Животное зашаталось и встало на дыбы, шипя, а Старк побежал дальше.

Один раз он оглянулся через плечо. Сквозь суетящуюся, кричащую толпу людей он разглядел темную, закованную в кольчугу фигуру с крылатой маской, пробиравшуюся сквозь толпу размашистым шагом и держащую высоко поднятый для метания обоюдоострый топор.

Старк был уже близко к стаду. И они учуяли его запах.

Норландским животным никогда не нравился его запах, и теперь вонь крови, исходившая от него, сама по себе была достаточной, чтобы вывести их из себя. Они начали беспокойно шипеть и рычать, потирая свои рептильные бока друг о друга, когда они развернулись, глядя на него сверкающими глазами.

Он бросился на них, прежде чем они окончательно решили разбежаться. Он был достаточно быстр, чтобы схватить одного из них за мясистый гребень, служивший ему гребнем. Не обращая внимания на дикий вопль, Старк запрыгнул ему на спину. Взобравшись, он отпустил гребень и издал дикий крик, который заставил животных разбежаться.

Стадо, вырвавшись из своего загона, понесло в разные стороны, как разорвавшийся снаряд.

Старк был в первых рядах. Низко пригнувшись к чешуйчатой шее, он видел, как люди Мекха кидались в рассыпную, втаптывались в снег летящими лапами. Забегая и выбегая из укрытий, сбивая ногами стены из кустарника, издавая резкие рептильные звуки, животные мчались через лагерь, оставляя за собой обломки, как после бури. И Старк пошел с ними.

Он сорвал плащ с плеч какого-то мелкого вождя, когда летел мимо, и затем, сильно дергая за мясистый гребень, колотя кулаком по голове существа, повернул своего коня так, как ему хотелось, вниз по долине.

Он бросил последний взгляд на Лорда Кьярана, который пытался оседлать одного из животных, а затем дюжина борющихся тел окружила его, и Старк исчез.

Зверь не замедлил шага. Как будто он думал, что сможет убежать от чужого, окровавленного существа, которое цеплялось за его спину. Последние очертания лагеря пронеслись мимо и исчезли во мраке, а перед ними расстилался чистый снег нижней долины. Существо легло брюхом на землю и пошло, белые брызги брызнули из под ног.

Старк не сдавался. Теперь его силы иссякли, иссякли внезапно вместе с безумием битвы. Теперь он сознавал, что болен и истекает кровью, что все его тело – сплошная жестокая боль. В этот момент, больше, чем в предыдущие часы, он ненавидел черного вождя кланов Мекха.

Этот полет вниз по долине стал чем-то вроде уродливого сна. Старк почувствовал, как мимо пронеслись каменные стены, а затем они, казалось, расширились, и ветер налетел из ниоткуда, как удар огромного молота, и он снова оказался на открытой пустоши.

Зверь начал колебаться и замедляться. Вскоре он остановился.

Старк зачерпнул снега, чтобы протереть раны. Он был близок к обмороку, но кровотечение остановилось, и после этого острая боль сменилась тупой болью. Он завернулся в плащ и заставил зверя идти дальше, на этот раз мягко, терпеливо, и после того, как зверь вздохнул, он подчинился ему, приняв шаркающий темп, который мог поддерживать часами.

Он провел на болотах три дня. Часть времени он ехал в каком-то оцепенении, а часть времени лихорадочно следил за горизонтом. Часто он принимал очертания выступающих скал за всадников и находил любое укрытие, пока не убеждался, что они не двигаются. Он боялся спешиться, потому что у лошади не было уздечки. Когда она остановилась, чтобы отдохнуть, он остался лежать на спине, дрожа, его лоб покрылся бисеринками пота.

Ветер начисто стирал его следы, как только он их оставлял. Дважды вдалеке он видел всадников, и в один из таких случаев он зарылся в высокий сугроб и оставался там несколько часов.

Разрушенные башни маршировали вместе с ним по горькой земле, одинокие великаны в пятидесяти милях друг от друга. Он не подходил к ним близко.

Он знал, что блуждает довольно долго, но ничего не мог с собой поделать, и это, вероятно, было его спасением. В этих измученных бесплодных землях, раздираемых веками морозов и наводнений, можно было следовать за человеком по прямой дороге между двумя точками. Но найти одинокого всадника, заблудившегося в этой глуши, было делом чистой случайности, и шансы были на стороне Старка.

Однажды вечером, на закате, он вышел на равнину, которая поднималась вверх к черному и возвышающемуся обрыву, изрезанному единственным проходом.

Свет был ровным и кроваво-красным, сверкая на морозной скале так, что казалось, будто горловина перевала была охвачена зловещим огнем. Для разума Старка, по существу примитивного и лишенного теперь всего приобретенного разума, эта узкая расщелина казалась дверью в жилище демонов, столь же ужасных, как и легендарные существа, которые бродят по темной стороне его родного мира.

Он долго смотрел на врата смерти, и мрачное воспоминание закралось в его мозг. Воспоминание о том кошмарном опыте, когда талисман заставил его, казалось, войти в этот ужасный проход, не как Старк, а как Бан Круах.

Он вспомнил слова Отара: ”я видел Бан Круаха могучего”. Неужели он все еще там, за этими темными вратами, сражается в своей невообразимой войне, один?

И снова в памяти Старка всплыл злобный свист ветра. И снова перед ним замаячила тень неясной и страшной фигуры....

С огромным усилием он заставил себя выбросить из головы воспоминание об этом видении. Теперь он не мог повернуть назад. Идти было некуда.

Его усталое животное брело дальше, и теперь Старк видел, как во сне, что огромный город, окруженный стеной, стоит на страже перед этими ужасными воротами. Он смотрел, как город скользит к нему сквозь малиновую дымку, и ему казалось, что он видит века, сгрудившиеся, как птицы, вокруг башен.

Он добрался до Кушата, талисман Бан Круаха все еще висел в окровавленном поясе вокруг его талии.

IV

Он стоял на большой площади, вдоль которой выстроились лавки торговцев всяким товаром и лавки торговцев вином. Дальше были здания, улицы, город. Старк смутно представлял себе величественную и мрачную тьму, громоздящуюся на фоне гор, такую же мрачную и гордую, как и они, и такую же древнюю, со множеством руин и заброшенных кварталов.

Он не знал, как очутился здесь, но стоял на собственных ногах, и кто-то лил ему в рот кислое вино. Он жадно выпил его. Вокруг него были люди, толкающиеся, болтающие, требующие ответов на свои вопросы.

– Оставь его в покое, – резко произнес девичий голос. Разве ты не видишь, что он ранен?

Старк посмотрел вниз. Она была худой и оборванной, с черными волосами и большими желтыми, как у кошки, глазами. В руках она держала кожаную бутылку. Она улыбнулась ему и сказала, – я Танис. Выпьешь еще вина?

–Я так и сделаю, – сказал Старк, и выпил, а потом сказал, – спасибо, Танис.

Он положил руку ей на плечо, чтобы успокоиться. Это было гибкое плечо, удивительно сильное. Ему нравилось это ощущение.

Толпа все еще кружилась вокруг него, становясь все больше, и теперь он слышал топот военных ног. Небольшой отряд людей в легких доспехах протиснулся сквозь толпу.

Очень молодой офицер, чей нагрудник ослепительно сверкал, потребовал, чтобы ему немедленно объяснили, кто такой Старк и зачем он сюда явился.

– Никто не пересекает вересковые пустоши зимой, – сказал он, как будто это само по себе было признаком злого умысла.

–Кланы Мекха пересекают их,– ответил Старк. – Сюда идет армия в одном или двух днях пути от сюда, чтобы взять Кушат.

Толпа подхватила новость. Возбужденные голоса передавали ее и требовали новых новостей. Старк обратился к офицеру:

– Я должен видеть вашего капитана, немедленно.

– Скорее всего, ты увидишь тюрьму изнутри! – рявкнул молодой человек. – Что это за чушь насчет кланов Мекха?

Старк внимательно посмотрел на него. Он смотрел так долго и с таким любопытством, что толпа захихикала, а безбородое лицо офицера покраснело до ушей.

– Я сражался во многих войнах, – мягко сказал Старк. – И давным-давно я научился слушать, когда кто-то приходил предупредить меня о нападении.

–Лучше отведи его к капитану, Луг,– крикнула Танис. – Если начнется война, то и наши шкуры тоже пострадают.

Толпа начала кричать. Все они были бедняками, закутанными в поношенные плащи или рваную кожу. Стражников они не любили. И была ли война или нет, их зима была долгой и скучной, и они собирались извлечь максимум пользы из этого волнения.

– Отведи его, Луг! Пусть он предупредит дворян. Пусть они думают, как будут защищать Кушат и врата смерти теперь, когда талисман исчез!

– Это ложь! – Крикнул Луг. – И ты знаешь, какое наказание за это полагается. Придержите языки, или я прикажу вас всех выпороть. – Он сердито указал на Старка. – Посмотри, вооружен ли он.

Один из солдат шагнул вперед, но Старк оказался проворнее. Он снял ремень и позволил плащу упасть, обнажив верхнюю часть тела.

– Всадники Мекха уже забрали все, что у меня было, – сказал он. – Но они дали мне кое-что взамен.

Толпа уставилась на наполовину зажившие раны, которые оставили на нем шрамы, и у нее перехватило дыхание.

Солдат поднял плащ и накинул его на плечи землянина. И Луг угрюмо сказал, – тогда пойдем.

Пальцы Старка сжались на плече Танис. – Пойдем со мной, малышка, – прошептал он. – Иначе мне придется ползти.

Она улыбнулась ему и подошла. Толпа последовала за ним.

Капитан стражи был плотным мужчиной, от него пахло вином, и лицо его уже осунулось, хотя волосы еще не поседели. Он сидел в приземистой башне над площадью и наблюдал за Старком без особого интереса.

– Тебе было что рассказать, – сказал Луг. – Скажи это.

Старк рассказал им, опустив все упоминания о Камаре и талисмане. Сейчас было не время и не тот человек, чтобы рассказывать эту историю. Капитан выслушал все, что он хотел сказать о собрании кланов Мекха, а затем сидел, изучая его с затуманенной проницательностью.

– У тебя есть доказательства всего этого?

– Эти полосы. Их предводитель Кьяран приказал высечь их на моей спине.

Капитан вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Любой бродячий отряд охотников мог бы тебя выпороть,– сказал он. – Безымянный бродяга, пришедший бог знает откуда, и к тому же беззаконник, если я хоть немного разбираюсь в людях, ты, вероятно, заслужил это.

Он потянулся за вином и улыбнулся.

– Послушай, незнакомец. В Норландии никто не воюет зимой. И никто никогда не слышал о Кьяране. Если ты надеялся на награду от города, то сильно промахнулся.

– Лорд Кьяран, – сказал Старк сурово, сдерживая гнев, – будет колотить в ваши ворота через два дня. И тогда ты услышишь о нем.

– Возможно. Ты сможешь подождать его в камере. А из Кушата ты сможешь уехать с первым же караваном после оттепели. У нас здесь достаточно черни и без того, чтобы принимать больше.

Танис схватила Старка за плащ и удержала его.

–Сэр,– сказала она, как будто это было нечистое слово. – Я ручаюсь за незнакомца.

Капитан взглянул на нее.

– А, ты?

– Сэр, я свободный гражданин Кушата.

– Если бы вы, подонки из воровского квартала, так же хорошо исполняли закон, как и болтали о нем, у нас было бы меньше хлопот, – проворчал капитан. – Хорошо, бери это существо, если он тебе нужен. Я не думаю, что тебе есть, что терять.

Луг рассмеялся.

– Имя и место жительства, – сказал капитан и записал их. – Помни, он не должен покидать квартал.

Танис кивнула.

– Пойдем, – сказала она Старку.

Он не шевельнулся, и она посмотрела на него снизу вверх. Он пристально смотрел на капитана. За последние дни его борода отросла, а лицо все еще было покрыто шрамами от ударов Торда, и от боли и лихорадки оно стало волчьим. И теперь, из-под этой злой маски, его глаза с холодным и ужасным напряжением смотрели на мягкобрюхого человека, который сидел и насмехался над ним.

Танис положила руку на его грубую щеку.

– Пойдем, – сказала она. – Иди сюда и отдохни.

Она осторожно повернула его голову. Он моргнул и покачнулся, а она обняла его за талию и, без сопротивления повела к двери.

Там она остановилась и оглянулась.

– Сэр, – сказала она очень кротко, – новость об этом нападении уже разнеслась по всему кварталу. Если бы оно состоялось, и было бы известно, что вы получили предупреждение и не передали его дальше.... Она сделала выразительный жест и вышла.

Луг с беспокойством взглянул на капитана.

– Она права, сэр. Если случайно этот человек сказал правду....

Капитан выругался.

– Чушь. Сказка разбойника. И все же … – он нерешительно нахмурился и потянулся за пергаментом. – В конце концов, это очень просто. Запиши это, передай дальше, и пусть дворяне беспокоятся.

Его ручка начала царапать.

Танис повела Старка по крутым и узким тропам, темнеющим теперь в сумерках, туда где город поднимался и снова падал на неровную скалу. Старк ощущал тяжелые запахи специй и незнакомой пищи, а также мускусные оттенки миллионов поколений, собравшихся вместе, чтобы родиться и умереть в этих переполненных катакомбах из сланца и камня.

Там был дом, сливающийся с другими домами, прямо под ткацким станком Великой стены. Там был лестничный пролет, глубоко выдолбленный от использования, безумно изгибающийся вокруг внешних углов.

Там была низкая комната, и смутно виднелся стройный человек по имени Балин, который сказал, что он брат Танис. Там была кровать из шкур и тканых тканей.

Старк спал.

Руки и голоса звали его назад. Сильные руки, трясущие его, настойчивые голоса. Он зарычал, как внезапно проснувшийся зверь, все еще затерянный в темном тумане усталости. Балин выругался и отдернул руку.

– Что это ты привела домой, Танис? Клянусь богами, он набросился на меня!

Танис проигнорировал его.

–Старк,– сказала она. -Старк! Слушай. Идут люди. Солдаты. Они будут допрашивать тебя. Ты меня слышишь?

Старк тяжело сказал, – я слышу.

– Не смей говорить о Камаре!

Старк поднялся на ноги, и Балин поспешно сказал, – эта штука в безопасности. Я не стану красть смертный приговор!

В его голосе звучала правда. Старк снова сел. Нужно было усилие, чтобы не заснуть. Внизу, на улице, поднялся шум. Была еще ночь.

– Расскажи им то, что ты сказал капитану, и ничего больше. Они убьют тебя, если узнают.

Грубая рука с грохотом ударила в дверь, и чей-то голос крикнул, – откройте!

Балин неторопливо подошел к щеколде и поднял ее. Танис сидела рядом со Старком, ее рука касалась его руки. Старк потер лицо. Его побрили и вымыли, раны смазали мазью. Пояс исчез вместе с окровавленной одеждой. Только тогда он понял, что наг, и закутался в простыню.

– Пояс вон там, на крючке, под твоим плащом, – прошептала Танис.

Балин открыл дверь, и комната наполнилась людьми.

Старк узнал капитана. Были и другие, четверо из них, молодые, старые, среднего возраста, раздраженные тем, что их вытащили из постелей и из-за игорных столов в такой час. Шестой носил украшенную драгоценными камнями кирасу знатного человека. У него было милое, доброе лицо. Седые волосы, кроткие глаза, мягкие щеки. Прекрасный человек, но нелепый в солдатском облачении.

– Это тот самый человек? – спросил он, и капитан кивнул.

– Да.

Теперь была его очередь сказать "сэр".

Балин принес стул. У него был прекрасный цвет лица. В левом ухе он носил алый драгоценный камень, и каждая его линия была быстрой и чувствительной, инстинктивно насмешливой. Его глаза были ярко-циничными на лице, изможденном годами веселого греха. Старку он нравился.

Он был цивилизованным человеком. Они все были—дворянин, капитан, все до единого. Настолько цивилизованные, что истоки их культуры были забыты за полвека до того, как в Вавилоне был заложен первый глиняный кирпич.

Слишком цивилизованно, подумал Старк. Мир обточил их клыки и подрезал когти. Он подумал о диких соплеменниках, быстро идущих по снегу, и почувствовал некоторую жалость к людям Кушата.

Аристократ сел.

– Странную историю ты рассказываешь, странник. Я хочу услышать это из твоих собственных уст.

Старк рассказал. Он говорил медленно, следя за каждым словом, проклиная усталость, затуманившую его мозг.

Аристократ, которого звали Рогейн, задавал ему вопросы: Где же лагерь? Сколько человек? Каковы были точные слова лорда Кьярана, и кто он такой?

Старк отвечал с педантичной осторожностью.

Рогейн некоторое время сидел, погруженный в свои мысли. Он казался встревоженным и расстроенным, одна рука бесцельно играла с рукоятью меча. Рука ученого, без мозоли на ней.

–Есть еще кое-что, – сказал Рогейн. – Что за дела были у вас на болотах зимой?

Старк улыбнулся.

– По профессии я странник.

– Преступник? – спросил капитан, и Старк пожал плечами.

– Наемник – более мягкое слово.

Рогейн изучал узор из полос на темной коже землянина.

– Почему Лорд Кьяран, так называемый, приказал тебя выпороть?

– Я избил одного из его вождей.

Рогейн вздохнул и встал. Он стоял, глядя на Старка из-под нахмуренных бровей, и наконец сказал, – я не могу в это поверить, и все же, зачем тебе лгать?

Он помолчал, словно надеясь, что Старк ответит и избавит его от беспокойства.

Старк зевнул, – эту историю легко доказать. Подождите день или два.

– Я вооружу город, – сказал Рогейн. – Я не смею поступить иначе. Но вот что я вам скажу, – в его глазах появилось удивительно неприятное выражение, – если атака не начнется, если ты напрасно поставил на уши целый город, я прикажу содрать с тебя кожу живьем, а твое тело перекинуть через стену на съедение птицам – падальщикам.

Он вышел, взяв с собой свою свиту. Балин улыбнулся.

– Он тоже это сделает, – сказал он и закрыл щеколду.

Старк не ответил. Он уставился на Балина, потом на Танис, потом на пояс, висевший на крючке, странно пустым и в то же время проницательным взглядом, как животное, которое думает только о себе. Он глубоко вздохнул. Затем, словно почувствовав, что воздух чист от опасности, перевернулся на другой бок и мгновенно заснул.

Балин выразительно пожал плечами. Он улыбнулся Танис, – ты уверена, что это человек?

– Он прекрасен, – сказала Танис и подоткнула ему одеяло.

– Придержи язык.

Она продолжала сидеть там, наблюдая за лицом Старка, пока медленные сны двигались по нему. Балин рассмеялся.

Когда Старк проснулся, был уже вечер. Он сел и лениво потянулся. Танис присела у очага, помешивая что-то вкусное в почерневшем котелке. На ней была красная юбка и шейный платок из чеканного золота, а волосы были гладко зачесаны и блестели.

Она улыбнулась ему и встала, принеся ему его собственные сапоги и брюки, тщательно вычищенные, и тунику из кожи, выделанную тонким и мягким, как шелк, мехом. Старк спросил, где она его взяла.

– Балин украл его из бани, куда ходят знатные люди. Он сказал, что у тебя должно быть все самое лучшее. – Она рассмеялась. – Он потратил чертову уйму времени на то, чтобы найти достаточно большую, чтобы она подошла тебе.

Она с нескрываемым интересом наблюдала, как он одевается. Старк сказал, – не сожги суп.

Она показала ему язык.

– Лучше гордись своей прекрасной шкурой, пока она у тебя есть, – сказала она. – Нет никаких признаков нападения.

Старк слышал звуки, которых раньше здесь не было: шаги людей на стене над домом, крики часовых. Кушат был вооружен и готов, и его время истекало. Он надеялся, что Кьяран не задержался на болотах.

– Я должна объяснить насчет пояса, – сказала Танис. Когда Балин раздевал тебя, он увидел имя Камара, нацарапанное на внутренней стороне бляшки. Он может открыть яйцо ящерицы, не повредив скорлупу.

– А как же ты? – спросил Старк.

Она пошевелила гибкими пальцами.

– Я и так неплохо справляюсь.

Вошел Балин. Он искал новости, но их было мало.

– Солдаты жалуются на ложную тревогу, – сказал он. – Люди взволнованы, но больше похоже, что они играют в какую-то игру. Кушат не воевал уже много веков.

Он вздохнул.

– Жаль, Старк, но я верю в твою историю. И я боюсь.

Танис протянула ему дымящуюся миску.

– Вот, используй свой язык для этого. Действительно, боится! Ты что, забыл про стену? Никто не переходил через нее с тех пор, как был построен город. Пусть нападают!

Старка это позабавило.

– Для ребенка ты слишком много знаешь о войне.

– Я знала достаточно, чтобы спасти твою шкуру! – вспыхнула она, и Балин улыбнулся.

– Вот так, Старк. Кстати, о шкурах … – он взглянул на пояс. – Или еще лучше, поговорим о талисманах, которых у нас не было. Как он к тебе попал?

– У него был грех на душе, – сказал Старк, – у Камара. И … он был моим другом.

Балин посмотрел на него с глубоким уважением.

– Ты сдурил, – сказал он. – Смотри. Вещь возвращается в Кушат. Твое обещание выполнено. Здесь для тебя нет ничего, кроме опасности, и будь я на твоем месте, я не стал бы ждать, пока с меня снимут кожу, или убьют, или возьмут в плен в войне, которая не твоя.

– Ах, – тихо сказал Старк, – но это мое. Лорд Кьяран сделал ее моей.

Он тоже взглянул на пояс.

– А как же талисман?

–Верни его туда, откуда он пришел, – сказала Танис. – Мой брат – лучший вор, чем Камар.

– Нет! – сказал Балин с неожиданной силой. – Он действительно может помочь. Мы сохраним талисман, Старк и я. Есть ли в нем сила, я не знаю, но если она есть, то думаю, Кушату она понадобится, причем в сильных руках.

– У этого талисмана есть сила, – мрачно сказал Старк. – К добру это или ко злу, я не знаю.

Они удивленно посмотрели на него. Но легкий трепет, казалось, подавил их любопытство.

Он не мог им сказать. Ему почему-то не хотелось рассказывать кому-либо о том мрачном видении того, что лежало за вратами смерти, которое дал ему талисман Бан Круаха.

Балин встал.

– Хорошо это или плохо, но священная реликвия Бан Круаха вернулась домой. – Он зевнул. – Я иду спать. Ты идешь, Танис, или останешься и поспоришь с нашим гостем?

– Я останусь, – сказала она, – и буду спорить.

–А, ну ладно.

Балин смущенно вздохнул, – спокойной ночи.

Он исчез во внутренней комнате. Старк посмотрел на Танис. У нее был теплый рот, а глаза были прекрасны и полны света.

Он улыбнулся, протягивая руку.

Ночь тянулась, а Старк лежал и дремал. Танис раздвинула занавески. Ветер и лунный свет ворвались в комнату, и она стояла, облокотившись на подоконник, над дремлющим городом. Улыбка, застывшая в уголках ее рта, была печальной, далекой и очень нежной.

Старк беспокойно зашевелился, издавая тихие горловые звуки. Его движения стали резкими. Танис пересекла комнату и дотронулась до него.

Он мгновенно проснулся.

– Животное, – тихо сказала она. – Тебе снится сон.

Старк покачал головой. Его глаза все еще были затуманены, хотя и не ото сна.

– Кровь, – сказал он, – тяжелая на ветру.

– Я чую только рассвет, – сказала она и рассмеялась.

Старк встал.

– Позови Балина. Я поднимусь на стену.

Теперь она его не знала.

– В чем дело, Старк? – Что случилось?

– Позови Балина.

Внезапно ему показалось, что комната душит его. Он схватил свой плащ и пояс Камара и распахнул дверь, стоя на узких ступенях снаружи. Лунный свет блеснул в его глазах, бледных, как ледяной огонь.

Танис вздрогнула. Балин присоединился к ней, не дожидаясь приглашения. Он тоже спал, но чутко. Вместе они последовали за Старком вверх по грубо вырубленной лестнице, которая вела на вершину стены.

Он посмотрел на юг, где равнина спускалась с гор и простиралась под Кушатом. Там ничего не двигалось. Ничто не омрачало пустую белизну. Но Старк сказал, – они нападут на рассвете.

V

Они ждали. В некотором отдалении к парапету прислонился стражник, кутаясь в плащ. Он бросил на них равнодушный взгляд. Было очень холодно. Ветер со свистом проносился сквозь Врата смерти, а внизу на улицах дрожали и вспыхивали сторожевые костры.

Они ждали, но по-прежнему ничего не происходило.

– Откуда ты знаешь, что они придут? – нетерпеливо спросил Балин.

Старк вздрогнул, мелкая рябь плоти не имела ничего общего с холодом, и каждый мускул его тела ожил. Фобос нырнул вниз. Лунный свет потускнел и изменился, и равнина была очень пуста, очень неподвижна.

– Они будут ждать темноты. У них будет час или около того, между заходом Луны и рассветом.

Танис пробормотала, – спать хочется, кроме того, мне холодно. Она помедлила, а потом забралась под плащ Балина. Старк отошел от нее. Она угрюмо смотрела, как он прислонился к камню. Он мог быть частью этого, таким же темным и неутомимым.

Деймос низко опустился к западу.

Старк повернул голову, неотвратимо притягиваемый взглядом к скалам над Кушатом, взмывающим ввысь и закрывающим половину неба. Здесь, прямо под ними, они, казалось, возвышались извилистой массой, как последняя волна вечности, катящаяся вниз, покрытая белым пеплом разрушенных миров.

Я и раньше стоял под этими скалами. Я чувствовал, как они склоняются, чтобы раздавить меня, и мне было страшно.

Он все еще боялся. Разум, вложивший свои воспоминания в хрустальную линзу, был мертв уже миллион лет, но ни время, ни смерть не притупили ужаса, охватившего Бана Круаха во время его путешествия через этот кошмарный перевал.

Он заглянул в черную и узкую пасть Врат смерти, рассекая склон, как рану, и примитивное обезьянье существо внутри него съежилось и застонало, подавленное внезапным чувством судьбы.

Он с трудом пересек полмира, чтобы преклонить колени перед вратами смерти. Какая-то злая магия позволила ему увидеть запретные вещи, связала его разум нечестивыми узами с давно умершим разумом того, кто был наполовину Богом. Эти злые чудеса не прошли даром. Ему не позволят остаться невредимым.

Он резко выпрямился и выругался. Он оставил Н'Чаку позади, голого мальчика, бегущего среди скал и Солнца на Меркурии. Он стал Эриком Джоном Старком, человеком цивилизованным. Он отбросил прочь бессмысленное предчувствие и повернулся спиной к горам.

Деймос коснулся горизонта. Последний отблеск красноватого света окрасил снег, а затем исчез.

– Я не верю в ваших варваров, – с внезапным раздражением сказала полусонная Танис. Я иду домой. Она оттолкнула Балина и пошла вниз по ступенькам.

Теперь равнина была погружена в кромешную тьму, освещенную далекими северными звездами.

Старк прислонился к парапету. В нем было какое-то бесконечное терпение. Балин позавидовал ему. Он хотел бы пойти с Танис. Ему было холодно и неуютно, но он остался.

Время шло, бесконечные минуты, растягиваясь в то, что казалось часами.

–Ты их слышишь? – спросил Старк, – они идут.

Его слух, гораздо более острый, чем у Балина, улавливал слабые звуки, громадный шорох армии, двигающейся в темноте и скрытности. Легко вооруженные люди, охотники, привыкшие выслеживать диких зверей. Они могли двигаться тихо, очень тихо.

– Я ничего не слышу, – сказал Балин, и они снова стали ждать.

Западные звезды двигались к горизонту, и наконец, на востоке по небу поползла тусклая бледность.

Равнина все еще была окутана ночью, но теперь Старк мог различить высокие башни королевского города Кушата, призрачные и неясные – древние, гордые высокие башни правителей и их знати, расположенные над переполненными кварталами торговцев, ремесленников и воров. Он гадал, кто станет королем Кушата к тому времени, как сядет это нерожденное солнце.

– Ты ошибся, – сказал Балин, всматриваясь в даль. – На равнине ничего нет.

– Подожди, – сказал Старк.

Теперь в разреженном воздухе Марса рассвет наступал все быстрее и быстрее, заливая мир резким светом. Он сверкал жестоким блеском на лезвиях мечей, на наконечниках копий, на шлемах и полированных кольчугах, на боевой сбруе зверей, блестел на открытых рыжеватых головах и кожаных плащах, заставлял сиять знамена кланов: алые, золотые и зеленые, ярко выделявшиеся на фоне снега.

По всей стране не было слышно ни звука, ни шепота.

Где-то охотничий рог издал один глубокий крик, разорвавший утро. Затем раздался дикий рев горных труб, прерывистый грохот барабанов и бессловесный крик ликования, который отразился от стены Кушата, как сам голос битвы. Люди Мекха начали движение.

Неровно, сначала медленно, а потом все быстрее, по мере того как толпа воинов разбивалась и текла, варвары неслись к городу, как вода несется по разрушенной плотине.

Группы людей, высоких людей, бежали, как олени, прыгали, кричали, размахивали своими огромными топорами. Всадники, пришпоривали своих скакунов, пока те не несли в галоп. Копья, топоры, мечи, метательные клинки, море людей и зверей, несущихся, топчущих, сотрясающих землю грохотом своих шагов.

А впереди всех ехала одинокая фигура в черной кольчуге, верхом на звере, закованном во все черное, и с собольим топором в руке.

Кушат ожил. На улицах поднялся шум и крики, и солдаты начали подниматься на стену. "Скудная компания", – подумал Старк и покачал головой. Толпы горожан запрудили переулки, и все крыши были заняты. Отряд знати прошел мимо, храбрый в своих ярких кольчугах, чтобы занять свой пост на площади у больших ворот.

Балин ничего не сказал, и Старк не потревожил его мысли. Судя по его виду, они действительно были темными.

Подошли солдаты и приказали им слезть со стены. Они вернулись на свою крышу, где к ним присоединилась Танис. Она была в сильном возбуждении, но не испытывала страха.

– Пусть нападают! – сказала она. – Пусть они сломают свои копья о стену. Они снова уползут.

Старк начал беспокоиться. Наверху, на своих высоких позициях, поскрипывали и гудели большие баллисты. Приглушенная песня смычков превратилась в жалобный гул. Люди падали, и их товарищи сбрасывали их с уступов. Кровавый вой кланов безостановочно звенел в морозном воздухе, и Старк услышал стук лестниц о камень.

– Что это за звук, похожий на раскаты грома? – резко спросила Танис.

–Таран,– ответил он. – Они громят ворота.

Она прислушалась, и Старк увидел на ее лице зарождающийся страх.

Это был долгий бой. Старк жадно следил за ним с крыши все утро. Воины Кушата действовали храбро и хорошо, но они были подобны загнанным овцам против высоких убийц гор. К полудню офицеры уже обшаривали казармы в поисках людей, чтобы заменить убитых.

Старк и Балин снова поднялись на стену.

Кланы пострадали. Их мертвецы лежали кучами под стеной, среди сломанных лестниц. Но Старк знал своих варваров. Они уже много дней сидели в долине, не находя себе места и нервничая, а теперь их охватило безумие битвы, и остановить их было невозможно.

Волна за волной они накатывались, отбрасывались назад и неумолимо надвигались снова. У ворот все еще слышались прерывистые громоподобные удары, где потные великаны размахивали таранами под прикрытием своих лучников. И всюду, вверх и вниз по переднему краю сражающихся, скакал человек в черных доспехах, и дикие крики сопровождали его.

– Это конец Кушата, – тяжело проговорил Балин.

В нескольких футах от них по камням ударила лестница. Люди ползли по ступенькам, кланники со свирепыми глазами и смехом. Старк кинулся первым.

Ему дали копье. Он проткнул им двух человек и бросил его. Третий кланник прыгнул через парапет. Старк принял его в свои объятия.

Балин наблюдал. Он увидел, как воин рухнул назад, сметая своих товарищей с лестницы. Он увидел лицо Старка. Он слышал звуки и чувствовал запах крови и пота войны, и его тошнило до мозга костей, и его ненависть к варварам была ужасна.

Старк схватил клинок мертвеца, и через десять минут его рука была красной, как у мясника. И все это время он наблюдал за крылатым шлемом, который ходил взад и вперед внизу, как знамя кланов.

К середине дня варвары достигли стены в трех местах. Они растеклись по уступам, хлынули неудержимым потоком, и защитники отступили. Бегство переросло в панику.

–Теперь все кончено,– сказал Старк. – Найди Танис и спрячь ее.

Балин выронил меч.

– Дай мне талисман, – прошептал он, и Старк увидел, что он плачет. – Отдай его мне, и я выйду за врата смерти и пробужу Бана Круаха от его сна. И если он забыл Кушат, я возьму его власть в свои руки. Я широко распахну врата смерти и обрушу разрушение на людей Мекха, или, если все легенды – ложь, я умру.

Он был похож на сумасшедшего.

– Отдай мне талисман!

Старк отвесил ему легкую пощечину.

– Позови свою сестру, Балин. Спрячь ее, а иначе ты чужой для этой рыжеволосой девчонки.

Затем он ушел, как человек, которого оглушили. Кричащие женщины с детьми запрудили входы, ведущие внутрь от стены, а на крышах и в узких переулках шла кровавая бойня.

Ворота все еще держались.

Старк с трудом пробрался на площадь. Лавки торговцев были опрокинуты, кувшины с вином разбиты, красное вино пролито. Звери визжали и топали ногами, устав от натирающей их упряжи, одичавшие от криков и запаха крови. Мертвые были свалены в кучу там, где они упали сверху.

Все они были здесь солдатами, мрачно цепляющимися за свой последний плацдарм. Глубокая песня таранов сотрясала самые камни. Обитые железом створки ворот издали ответный крик, и ближе к концу все остальные звуки стихли. Дворяне медленно спустились со стены, сели на лошадей и стали ждать.

Теперь их стало меньше. Их яркие доспехи были помяты и покрыты пятнами, а лица покрыты бледностью.

Последний удар тарана.

С горьким визгом ослабевшие засовы вырвались наружу, и огромные ворота были проломлены.

Вельможи Кушата предприняли свою первую и последнюю атаку.

Как воины они выступили против всадников Мекха и как воины удерживали их до самой смерти. Тех, кто остался, вынесло обратно на площадь, подхватив, как на гребне лавины. И первыми в ворота вошли крылатая боевая маска Лорда Кьярана и обоюдоострый топор, который пил человеческие жизни там, где рубил.

Там был зверь без всадника, который мог бы претендовать на него. Старк вскочил на седельную подушку и срезал ее. Там, где толпа была гуще всего, в сборище дерущихся животных и людей, сражающихся плечо к плечу, был человек в черных доспехах, скачущий как Бог, великолепный, рожденный для войны. Глаза Старка светились странным холодным светом. Он сильно ударил пятками по чешуйчатым бокам. Зверь рванулся вперед.

Снова и снова Старк заставлял длинный меч петь. Зверь был силен и страшно напуган. Он кусался и топтался, но Старк прорубил им путь, и вскоре он крикнул, перекрывая шум:

– Эй, там! Кьяран!

Черная маска повернулась к нему, и знакомый голос радостно заговорил из-за зарешеченной щели, – странник. Дикарь!

Два их скакуна одновременно вздрогнули. Топор со свистом опустился вниз, и красное лезвие меча сверкнуло ему навстречу. Быстро, быстро, звенящий лязг стали, и лезвие разлетелось вдребезги, а топор упал на землю.

Старк спешился.

Кьяран потянулся за мечом, но его рука онемела от силы удара, и он был медлителен, на долю секунды. Рукоять оружия Старка, все еще зажатая в его онемевшей руке, нанесла ему оглушительный удар по шлему, так что металл зазвенел, как испорченный колокол.

Лорд Кьяран отшатнулся назад, только на мгновение, но этого хватило, чтобы Старк схватил боевую маску, сорвал ее и обхватил руками обнаженное горло.

Он не сломал ей шею, как планировал. И кланники, которые бросились спасать своего предводителя, остановились и не двинулись с места.

Теперь Старк знал, почему Лорд Кьяран никогда не показывался ему на глаза.

Горло, за которое он держался, было белым и сильным, а руки, обхватившие его, утопали в гриве рыжевато-золотистых волос, ниспадавших на кольчугу. Красный рот, страстный от ярости, чудесная изогнутая кость под скульптурной плотью, глаза свирепые, гордые и безжалостные, как глаза молодого орла, огненно-голубые, бросающие ему вызов, ненавидящие его....

– Клянусь богами, – очень тихо произнес Старк. – Клянусь вечными богами!

VI

Женщина! И в этот момент изумления она оказалась быстрее его.

Ничто не могло предупредить его, ни малейший проблеск выражения лица. Ее кулаки сомкнулись между его вытянутыми руками и ударили его под челюсть с такой силой, что чуть не сломали ему шею. Он опрокинулся навзничь и растянулся на окровавленных камнях, наполовину оглушенный.

Женщина развернула свою лошадь. Низко наклонившись, она подняла топор с того места, где он упал, и повернулась лицом к своим воинам, которые были так же ошеломлены, как и Старк.

– Я хорошо провела тебя, – сказала она. – Я взяла твой Кушат. Будет ли кто-нибудь спорить со мной?

Они знали топор, если не знали ее. Они беспокойно смотрели по сторонам, совершенно растерянные, и Старк, все еще задыхаясь на земле, подумал, что никогда не видел ничего более гордого и прекрасного, чем тогда она была в своей черной кольчуге, с развевающимися волосами и взглядом, похожим на голубую молнию.

Вельможи Кушата выбрали именно этот момент для нападения. Это странное разоблачение Мекхского владыки дало им время собраться, и теперь они думали, что боги сотворили чудо, чтобы помочь им. Они обрели надежду там, где потеряли все, кроме мужества.

– Девка! – закричали они. – Проститутка из лагерей. Женщина!

Они выкрикнули это как эпитет и набросились на варваров.

Та, что была Лордом Кьяраном, глубоко вонзила шпоры, так что зверь с криком прыгнул вперед. Она пошла, не оглядываясь, не последовал ли за ней кто-нибудь из людей Кушата. И огромный топор поднялся, упал и снова поднялся.

Она убила троих, а двоих оставила истекать кровью на камнях, и ни разу не оглянулась.

Члены клана обрели дар речи.

–Кьяран! Кьяран!

Грохочущий крик заглушил шум битвы. Как один человек, они повернулись и последовали за ней.

Старк, спасая свою жизнь под ногами людей, не мог удержаться от улыбки. Их детские умы видели только две альтернативы: убить ее или поклониться ей. Они выбрали поклонение. Он думал, что барды будут петь о лорде Кьяране из Мекха, пока есть люди, чтобы слушать.

Ему удалось укрыться за разбитой будкой и вскоре покинуть площадь. На какое-то мгновение они забыли о нем. Он не хотел ждать, пока они или она вспомнят.

Она.

Он все еще не мог в это поверить. Он коснулся синяка под подбородком, куда она ударила его, и подумал о ее гибкой, быстрой силе и о том, как она одна вступила в бой. Он вспомнил смерть Торда и то, как она приручала своих красных волков, и его охватило удивление и глубокое волнение.

Он вспомнил, что она однажды сказала ему: "мы одной крови, хотя и чужие".

Он беззвучно рассмеялся, и глаза его заблестели.

Волна войны катилась к королевскому городу, где, судя по звукам, вокруг замка шли жаркие бои. Вихри основной борьбы с визгом проносились по улицам, но крысиные бега под стеной были окончены. Все бросились внутрь, жертвы и победители следовали за ними по пятам. Короткий Северный день почти прошел.

Он нашел укромное место, которое обеспечивало разумную безопасность, и приготовился ждать.

Наступила ночь, но он не двигался. Судя по доносившимся до него звукам, разграбление Кушата шло полным ходом. Сначала они грабили богатые улицы. Их громкие голоса были густы от вина и смешивались с криками женщин. Отблески множества костров окрашивали небо.

К полуночи звуки стали стихать, а на второй час после этого город уснул, одурманенный вином, кровью и усталостью от битвы. Старк молча вышел на улицу, направляясь к королевскому городу.

По извечному образцу марсианских городов-государств, замки короля и знатных семейств располагались вместе в уединенном великолепии. Многие башни уже рухнули, огромные залы были открыты небу. Время разрушило величие Кушата сильнее, чем сапоги любого завоевателя.

В королевском доме неярко горели факелы, и вожди Мекха спали со своими усталыми волынщиками на скамьях пиршественного зала. В нишах высокого резного портала стражники склонились над своими копьями. Они тоже сражались в тот день. Но даже так Старк не подошел к ним.

Слегка дрожа от пронизывающего ветра, он шел вдоль массивных стен, пока не наткнулся на заднюю дверь, полуоткрытую, как оставил ее какой-то кухонный вор во время своего бегства. Старк вошел, двигаясь как тень.

Коридор был пуст, тускло освещенный единственным факелом. От него ответвлялась лестница, и он поднялся по ней, выбирая свой путь по догадкам и своим воспоминаниям о подобных замках, которые он видел в прошлом.

Он вышел в узкий коридор, очевидно, предназначенный для слуг. Конец его закрывал гобелен, шевелясь на холодном сквозняке, гулявшем по полу. Он огляделся и увидел массивный сводчатый коридор, каменные стены которого были обшиты деревянными панелями, сильно потрескавшимися и почерневшими от времени, но все еще демонстрировавшими чудесную резьбу зверей и людей, покрытую золотом и яркой эмалью.

Из коридора открывалась единственная дверь , и Отар спал перед ней, свернувшись на тюфяке, как собака.

Старк пошел обратно по узкому коридору. Он был уверен, что в покоях короля должен быть черный ход, и нашел маленькую дверь, которую искал.

С этого момента наступила темнота. Он нащупал дорогу, ступая с бесконечной осторожностью, и вскоре увидел слабый отблеск света, просачивающийся из-за края другого занавеса из тяжелого гобелена.

Он подкрался к нему и услышал медленное дыхание человека с другой стороны.

Он осторожно отодвинул занавеску на дюйм. Мужчина растянулся на скамье поперек двери. Он спал честным сном изнеможения, с мечом в руке, с пятнами дневной битвы на теле. Он был один в маленькой комнате. Дверь в дальней стене была закрыта.

Старк ударил его и поймал меч, прежде чем тот упал. Мужчина хмыкнул и совершенно расслабился. Старк связал его своими ремнями, засунул ему в рот кляп и пошел дальше, через дверь в противоположной стене.

Комната за ней была большой, высокой и полной теней. В камине слабо горел огонь, и в неверном свете смутно виднелись драпировки, богатые ткани, устилавшие пол, и темные, редкие очертания мебели.

Старк разглядел решетчатую конструкцию покрытой одеялом кровати, впущенной в стену по Северному обычаю.

Она была там, спала, ее золотисто-рыжие волосы были цвета пламени.

Он постоял немного, наблюдая за ней, а затем, словно почувствовав его присутствие, она пошевелилась и открыла глаза.

Она даже не вскрикнула. Он знал, что она этого не сделает. В ней не было страха.

– Я поговорю об этом со своими охранниками, – сказала она с какой-то иронией в голосе.

Она откинула покрывало и встала. Она была почти такого же роста, как он, белокожая и очень прямая. Он отметил широкие бедра, узкие чресла и великолепные плечи, маленькие девственные груди. Она двигалась, как мужчина, без всякого кокетства. Длинное меховое платье, которое, как догадался Старк, недавно украшало плечи короля, лежало на стуле. Она надела его.

– Ну что, дикарь?

– Я пришел предупредить вас, – он запнулся, произнося ее имя.

– Моя мать назвала меня Сиарой, если тебе так больше нравится, – она бросила на него соколиный взгляд. – Я могла бы убить тебя на площади, но теперь думаю, что ты оказал мне услугу. Правда когда-нибудь выплыла бы наружу -лучше тогда, когда у них не было времени подумать об этом, – рассмеялась она. – Они последуют за мной сейчас, на край света, если я попрошу их.

– Даже за врата смерти, – медленно произнес Старк.

– Конечно, туда. Прежде всего, туда!

Она повернулась к одному из высоких окон и посмотрела на скалы и высокую выемку перевала, тронутую зеленоватым серебром маленьких лун.

– Бан Круах был великим королем. Он появился из ниоткуда, чтобы править Норландией с железным жезлом, и люди до сих пор говорят о нем как о полубоге. Откуда же он черпал свою силу, если не из-за Врат смерти? Зачем он вернулся туда в конце своих дней, если не для того, чтобы скрыть свою тайну? Зачем он построил Кушат, чтобы вечно охранять перевал, если не для того, чтобы хранить эту силу вне досягаемости всех других народов Марса? Да, Старк. Мои люди последуют за мной. А если нет, я пойду одна.

– Ты не Бан Круах. И я тоже, – он взял ее за плечи. – Послушай, Сиара. Ты уже королева в Норландии, и наполовину легенда, такая как ты есть. Будь довольна этим.

–Довольна! – Ее лицо было совсем близко от его лица, и он увидел, как оно вспыхнуло, как вспыхнуло белое пламя честолюбия и железной гордости. – Ты доволен? – спросила она его. – Ты когда-нибудь был доволен?

– Он улыбнулся. – Для незнакомых людей мы хорошо знаем друг друга. Нет. Но шпоры не так глубоко сидят во мне.

– Ветер и огонь. Один тратит свои силы на скитания, другой его пожирает. Но один может помочь другому. Однажды я сделала тебе предложение, и ты сказал, что не будешь торговаться, пока не посмотришь мне в глаза. А теперь смотри!

Он так и сделал, и его руки на ее плечах задрожали.

– Нет, – резко ответил он. – Ты дура, Сиара. Неужели ты, как Отар, хотела бы сойти с ума от увиденного?

– Отар – старик и, вероятно, сошел с ума еще до того, как пересек горы. Кроме того, я не Отар.

– Даже самые храбрые могут сломаться, – мрачно сказал Старк. Сам Бан Круах....

Должно быть, она заметила тень ужаса в его глазах, потому что он почувствовал, как напряглось ее тело.

– Так что же Бан Круах? Что ты знаешь, Старк? Скажи мне!

Он молчал, и она сердито отошла от него.

– У тебя есть талисман, – сказала она. – В этом я уверена. И если понадобится, я сдеру с тебя кожу живьем, чтобы получить его! – Она посмотрела на него через комнату. – Но получу я его или нет, я пройду через Врата смерти. Теперь я должна ждать, пока не наступит оттепель. Скоро подует теплый ветер, и ущелья наполнятся водой. Но потом я уйду, и никакие разговоры о страхах и демонах меня не остановят.

Она принялась мерить комнату широкими шагами, и пышные юбки платья едва слышно зашептались вокруг нее.

– Ты не знаешь, – сказала она тихим и горьким голосом. – Я была девочкой без имени. К тому времени, как я научился ходить, я уже была слугой в доме моего деда. Две вещи, которые поддерживали мою жизнь, были гордость и ненависть. Я оставил мытье полов, чтобы попрактиковаться в рукопашном бою с мальчишками. Меня били за это каждый день, но каждый день я уходила. Я уже тогда знала, что только сила может освободить меня. А мой отец был сыном короля, хорошим человеком. Его кровь была сильна во мне. Я научилась.

Она держала голову очень высоко. Она заслужила право так считать. Она тихо закончила, – я проделал долгий путь. Я не поверну назад сейчас.

– Сиара, – Старк подошел и встал перед ней, – я говорю с тобой как с равным воином. Может быть, за вратами смерти есть сила, я не знаю. Но я видел безумие, ужас, зло, которое находится за пределами нашего понимания. Я думаю, ты не станешь обвинять меня в трусости. И все же я не пошел бы в этот проход, несмотря на всю мощь всех королей Марса!

Начав, он уже не мог остановиться. Полная сила этого темного видения талисмана снова нахлынула на него в памяти. Он подошел к ней ближе, движимый желанием заставить ее понять.

– Да, у меня есть талисман! И я почувствовал цель его предназначения. Я думаю, что Бан Круах оставил его в качестве предупреждения, чтобы никто не последовал за ним. Я видел, как сверкают во льду храмы и дворцы. Я видел врата смерти—не своими глазами, Сиара, а его глазами. Глазами и воспоминаниями Бана Круаха! – Он снова поймал ее, крепко сжимая ее сильные руки.– Поверишь ли ты мне, или тебе придется самой увидеть ужасные вещи, которые бродят по этим закопанным улицам, фигуры, которые возникают из ниоткуда в тумане перевала?

Ее взгляд прожег его насквозь. Ее дыхание было горячим и сладким на его губах, и она была как меч в его руках, сияющая и бесстрашная.

– Отдай мне талисман. Дай-ка посмотреть!

Он яростно ответил, – ты сошла с ума. Такая же безумная, как Отар.

И он поцеловал ее, в ярости, в панике, чтобы не разрушить всю эту красоту. Поцелуй жестокий, как удар, который потряс его.

Она медленно отступила на шаг, и он подумал, что она убьет его. Он тяжело сказал:

– Если ты увидишь, то увидишь. Вот так.

Он открыл пояс и положил кристалл в ее протянутую руку. Он не смотрел ей в глаза.

– Сядь. Прижми плоскую сторону ко лбу.

Она сидела в большом кресле из резного дерева. Старк заметил, что ее рука дрожит, а лицо цвета белого пепла. Он был рад, что у нее нет топора, чтобы дотянуться до него. Она не играла в гнев.

Долго она изучала сложную линзу, невероятное хранилище человеческого разума. Затем она медленно поднесла его ко лбу.

Он увидел, как она напряглась в кресле. Он не знал как долго наблюдал за ней. Секунды, целую вечность. Он увидел, как ее глаза стали пустыми и странными, и тень легла на ее лицо, слегка изменив его, изменив линии, так что казалось, что почти незнакомец смотрит сквозь ее плоть.

Все сразу, в один голос, что не был ее собственным, она страшно закричала, – о, Боги Марса!

Талисман упал на пол, и Сиара упала вперед в объятия Старка.

Сначала он подумал, что она умерла. Он отнес ее на кровать, охваченный ужасом, который поразил его своей жестокостью, положил ее и положил руку ей на сердце.

Оно сильно билось. Облегчение, которое было почти болезнью, охватило его. Он повернулся, рассеянно ища глазами вино, и увидел талисман. Он поднял его и положил обратно внутрь пояса. На столе в другом конце комнаты стоял украшенный драгоценными камнями кувшин. Он взял его и пошел обратно, но вдруг в коридоре послышался дикий шум, и Отар закричал имя Сиары, колотя в дверь.

Она не была заперта. Еще мгновение и они прорвутся, и он знал, что они не остановятся, чтобы спросить, что он здесь делает.

Он бросил кувшин и быстро вышел тем же путем, каким пришел. Охранник все еще был без сознания. В узком коридоре за дверью Старк заколебался. Женский голос высоко поднялся над шумом в главном коридоре, и ему показалось, что он узнал его.

Он подошел к гобеленовой занавеске и во второй раз заглянул за ее край.

Высокое пространство было заполнено людьми, только что пробудившимися от тяжелого сна и нервными, как медведи. Танис боролась с двумя из них. Ее алая юбка была разорвана, волосы развевались дикими эльфийскими локонами, а лицо было лицом безумного существа. Вся история гибели Кушата была написана на нем крупными буквами.

Она кричала снова и снова, и никто не мог заставить ее замолчать.

– Скажи ей, ведьме, которая ведет тебя! Скажи ей, что она уже обречена на смерть со всей своей армией!

Отар открыл дверь в комнату Кьяры.

Танис рванулась вперед. Должно быть, она бежала через весь замок, прежде чем ее поймали, и сердце Старка болело за нее.

– Ты! – крикнула она через дверной проем и вылила всю грязь квартала на имя Сиары. – Балин отправился навлечь на тебя гибель! Он широко откроет врата смерти, и тогда ты умрешь! Умрешь! Умерешь!

Старк почувствовал шок от ужаса, когда опустил занавес. Обезумев от ненависти к завоевателям, Балин выполнил свое неистовое обещание и пошел, чтобы распахнуть врата смерти.

Вспомнив свое кошмарное видение о сияющих, злых существах, которых Бан Круах давным-давно запер за этими воротами, Старк почувствовал, как в нем нарастает тошнота, когда он спустился по лестнице и вышел через заднюю дверь.

Уже почти рассвело. Он взглянул вверх, на нависшие скалы, и ему показалось, что ветер в ущелье издает смех, который насмехается над его растущим страхом.

Он знал, что должен сделать, если древний таинственный ужас не обрушится на Кушат.

Я еще могу поймать Балина, пока он не зашел слишком далеко! Если я этого не сделаю…

Он не смел даже думать об этом. Он очень быстро зашагал по ночным улицам, направляясь к далеким, возвышающимся вратам смерти.

VII

Было уже за полдень. Он поднялся высоко к седловине перевала. Кушат лежал под ним, и теперь он мог видеть узор ущелий, прорезанных веками глубоко в живой скале, которые несли весенние потоки водораздела вокруг могучего выступа, на котором был построен город.

Сам перевал был проложен по каналу, который появился только благодаря собственным снегам и тающему льду. Он был слишком высоко для реки. Тем не менее, подумал Старк, человеку будет трудно остаться в живых, если его застигнет там оттепель.

Балина он так и не увидел. Боги знают, сколько у него впереди часов. Старк представил его, карабкающегося с дикими глазами по скалам, гонимого тем же безумием, которое послало Танис в замок, чтобы призвать разрушение на голову Сиары.

Солнце светило ярко, но не грело. Старк вздрогнул, и подул сильный ледяной ветер. Скалы нависали над ним, огромные, отвесные и сокрушительные, и узкий вход в ущелье был перед ним. Дальше он не пойдет. Теперь он повернет назад.

Но он этого не сделал. Он двинулся вперед, к вратам смерти.

Свет на дне этой расщелины был тусклым и странным. Маленькие завесы тумана ползли и цеплялись между льдом и скалой, сгущались, становились все плотнее по мере того, как он продвигался все дальше и дальше в ущелье. Он ничего не видел, а ветер говорил на многих языках, свистя в расщелинах скал.

Шаги землянина становились все медленнее и медленнее. Он и раньше испытывал страх. Но теперь он нес бремя двух человеческих страхов: Бана Круаха и своего собственного.

Он остановился, окутанный липким туманом. Он пытался убедить себя, что страхи Бан Круаха умерли миллион лет назад, что Отар пришел сюда и остался жив, и Балин тоже пришел.

Но тонкий покров цивилизации слетел с него, и он остался с голыми костями истины. Его ноздри дернулись от запаха зла, едва уловимого нечистого запаха, который только зверь, или существо ему близкое, может чувствовать и знать. Каждый нерв был точкой боли, огрубевшей от дурного предчувствия. Всепоглощающее осознание опасности, таящейся где-то, насмехающейся над ним, заставило само его тело измениться, втянуться и распластаться вперед, так что, когда он, наконец, снова двинулся вперед, он был больше похож на четвероногое существо, чем на человека, идущего прямо.

Бесконечно осторожный, молчаливый, уверенно двигаясь по льду и обломкам скал, он последовал за Балином. Он перестал думать. Теперь он действовал чисто инстинктивно.

Проход вел все дальше и дальше. Становилось все темнее, и в тусклом зловещем сумраке виднелись неясные силуэты, угрожающие ему, и призрачные крылья, задевающие его, и ужасная тишина, которую не нарушали жуткие голоса ветра.

Скалы, туман и лед. Ничего, что двигалось бы или жило. И все же чувство опасности усилилось, и когда он остановился, биение его сердца было подобно грому в ушах.

Один раз ему показалось, что он слышит вдалеке эхо чьего-то плача, но Балина нигде не было видно.

Перевал начал опускаться, и сумерки сгустились, превратившись в подобие тошнотворной ночи.

Вперед и вниз, теперь уже медленнее, пригибаясь, крадучись, тяжело подавленный, испытывающий искушение рычать на валуны и рвать на части туманные призраки. Он понятия не имел, сколько миль прошел. Но теперь лед стал толще, холод усилился.

Каменные стены резко обрывались. Туман рассеялся. Бледная тьма сменилась ясными сумерками. Он подошел к концу Врат смерти.

Старк остановился. Впереди, почти закрывая конец прохода, что-то темное, высокое и массивное вырисовывалось в редеющем тумане.

Это была огромная пирамида, и на ней сидела фигура, обращенная лицом к вратам смерти, как будто она наблюдала за любой страной, лежащей за ними.

Фигура человека в старинных марсианских доспехах.

Через мгновение Старк пополз к пирамиде. Он все еще был почти совсем диким, разрываясь между страхом и восхищением.

Ему пришлось карабкаться по нижним камням самой пирамиды. Совершенно неожиданно он почувствовал сильный толчок и вспыхнувшее ощущение тепла, которое каким-то образом было внутри его собственной плоти, а не в каком-то смягчении замерзшего воздуха. Он испуганно прыгнул вперед и резко обернулся, глядя в лицо закованной в кольчугу фигуры со смутной мыслью, что она наклонилась и ударила его.

Она, конечно, не двигалась. И Старк знал, не нуждаясь ни в чьем объяснении, что он смотрит в лицо Бан Круаха.

Это было лицо, созданное для сражений и для правления, костяные хребты были жесткими и сильными, впадины под ними были глубоко изношены годами. Эти глаза, темные тени под ржавым шлемом, видели высокие сны, и ни возраст, ни смерть не победили их.

И даже после смерти Бан Круах не был безоружен.

Одетый, как для битвы, в свою древнюю кольчугу, он держал в вытянутых руках могучий меч. В его вершине, что представляла собой хрустальный шар размером с кулак человека, внутри горела яркая искра. Маленькое ослепительное пламя пульсировало своей собственной силой, а лезвие меча пылало белым, жестоким сиянием.

Бан Круах, мертвый, но замороженный до вечной неизменности жестоким холодом, сидел здесь на своей пирамиде в течение миллиона лет и вечно охранял внутренний конец Врат смерти, как его древний город Кушат охранял внешний.

Старк сделал два осторожных шага ближе к Бану Круаху и снова почувствовал шок и жар в крови. Он удовлетворенно отшатнулся.

Странная сила, заключенная в пылающем мече, создавала невидимый барьер у входа в ущелье, защищая самого Бана Круаха. Барьер коротких волн, подумал он, типа тех, что используются в глубокой терапии. Они не имеют тепла сами по себе, но увеличивают тепло в клетках тела за счет увеличения их вибрации. Но эти волны были сильнее, чем все, что он знал раньше.

Барьер, стена силы, закрывающая внутренний конец Врат смерти. Барьер, который не был создан против человека.

Старк вздрогнул. Он отвернулся от мрачной, задумчивой фигуры Бан Круаха, и его глаза проследили за взглядом мертвого короля за пределами пирамиды.

Он окинул взглядом эту запретную землю за вратами смерти.

За его спиной был горный барьер. Перед ним, в нескольких милях к северу, возвышалась оконечность полярной шапки, похожая на утес из голубоватого хрусталя, вздымающийся ввысь, чтобы коснуться ранних звезд. Между этими двумя гигантскими стенами была заперта огромная ледяная долина.

Белая и мерцающая эта долина была, и очень тихая, и очень красивая, лед изящно формировался в изогнутые купола и впадины. А в центре его возвышалась темная каменная башня, циклопическая громада, которая, как знал Старк, должна была спуститься на невообразимое расстояние к своему основанию на скале. Это было похоже на башню, в которой умер Камар. Но этот дом не был разрушенной развалиной. Он вырисовывался с чужеродным высокомерием, и внутри его громады зловеще мерцали бледные огни, и он был увенчан облаком мерцающей тьмы.

Это было похоже на башню из его ужасного видения, башню, которую он видел не как Эрик Джона Старк, а как Бана Круах!

Старк медленно перевел взгляд с башни зла на изогнутый лед долины. И страх внутри него перешел все границы.

Это он тоже видел в своем видении. Мерцающий лед, его купола и впадины. Он смотрел сквозь нее на город, лежащий внизу, и видел тех, кто приходил и уходил по погребенным улицам.

Старк присел на корточки. Долгое время он не шевелился.

Он не хотел туда идти. Он не хотел уходить от мрачной, грозной фигуры Бан Круаха с его сверкающим мечом в эту безмолвную долину. Он боялся, боялся того, что может увидеть, если пойдет туда и посмотрит вниз сквозь лед, боялся окончательного ужасного исполнения своего видения.

Но он пришел за Балином, а Балин должен быть где-то там. Он не хотел уходить, но он был самим собой, и он должен был это сделать.

Он пошел, двигаясь очень тихо, к каменной башне. И во всей этой земле не было слышно ни звука.

Последние сумерки уже сгустились. Лед мерцал, слабо светясь под звездами, и под ним был свет, мягкое сияние, которое наполняло всю долину сиянием похороненной Луны.

Старк старался не спускать глаз с башни. Он не хотел смотреть вниз на то, что лежало под его крадущимися ногами.

Естественно, он посмотрел.

Храмы и дворцы сверкали во льду....

Уровень за уровнем, спускаясь вниз. Колодцы мягкого света были пронизаны парящими мостами, стройными шпилями, бесконечным разнообразием улиц и хрустальных стен с изысканным рисунком, сверху и снизу, перекрывая друг друга, так что казалось, будто смотришь вниз сквозь тысячи гигантских снежинок. Метрополия из паутины и инея, хрупкая и прекрасная, как сон, запертая в прозрачном, чистом своде льда.

Старк видел людей города, идущих по ярким улицам, их очертания были размыты ледяным сводом, как будто все было наполовину скрыто водой. Существа видения, смутно сияющие, бесконечно злые.

Он закрыл глаза и подождал, пока пройдет шок и головокружение. Затем он решительно перевел взгляд на башню и пополз дальше, по стеклянному небу, покрывавшему эти погребенные улицы.

Тишина. Даже ветер утих.

Он прошел, наверное, половину расстояния, когда раздался крик.

Он обрушился на долину с ужасающей силой.

– Старк! Старк!

Лед звенел вместе с ним, изогнутые хребты подхватывали его имя и швыряли его взад и вперед с жуткими хрустальными голосами, и эхо уносилось прочь, шепча Старк! Старк! пока не показалось, что сами горы заговорили.

Старк резко обернулся. В бледном сумраке между льдом и звездами было достаточно светло, чтобы разглядеть пирамиду позади него и смутную фигуру на ней с сияющим мечом.

Было достаточно светло, чтобы разглядеть Сиару и темную группу всадников, которые следовали за ней через Врата смерти.

Она снова выкрикнула его имя.

– Вернись! Вернись!

Лед долины насмешливо ответил: "Вернись! Вернись!" – и Старк был охвачен ужасом, который не давал ему двигаться.

Ей не следовало звать его. Ей не следовало издавать ни звука в этом мертвом месте.

Хриплый крик мужчины перекрыл летящее эхо. Всадники повернулись и внезапно бросились бежать, визжащие, шипящие звери теснили друг друга, дико барахтаясь на камнях пирамиды, отступая назад в ущелье.

Сиара осталась одна. Старк видел, как она сражалась с поднявшимся на дыбы зверем, а затем выпрыгнула из седла и отпустила его. Она подбежала к нему, одетая во все свои черные доспехи, высоко размахивая огромным топором.

–Сзади тебя, Старк! О Боги Марса!

Он обернулся и увидел их, выходящих из каменной башни, бледных, сияющих существ, которые двигались так быстро по льду, так молниеносно, что ни один живой человек не мог убежать от них.

Он крикнул Сиаре, чтобы та повернула назад. Он выхватил меч и через плечо проклял ее в черной ярости, потому что слышал, как ее закованные в кольчугу ноги приближаются к нему сзади.

Скользящие существа, гладкие и стройные, похожие на тростник, изгибающиеся, нежные, как призраки, их тела были сделаны из северных радуг аметиста и розы – если бы они коснулись Сиары, если бы их отвратительные руки коснулись ее....

Старк издал один яростный кошачий вопль и бросился на них.

Опаловые тела ускользнули за пределы его досягаемости. Твари наблюдали за ним.

У них не было лиц, но они наблюдали. Они были безглазыми, но не слепыми, безухими, но не лишенными слуха. Любопытные усики, образующие их органы чувств, шевелились и шевелились, как лепестки нечестивых цветов, и цветом их был белый ледяной огонь, танцующий на снегу.

– Возвращайся, Сиара!

Но она не хотела уходить, и он знал, что они бы ее не отпустили. Она подошла к нему, и они прижались друг к другу спинами. Сияющие окружили их кругом, на расстоянии многих футов по льду, и наблюдали за длинным мечом и огромным голодным топором, и было что-то в том, как они покачивались, что наводило на мысль о смехе.

– Ты дура, – сказал Старк. – Ты чертова дура.

–А ты?– спросила Сиара. – О да, я знаю о Балине. Та безумная девчонка, кричащая во дворце, она рассказала мне, и тебя видели со стены, когда ты поднимался к вратам смерти. Я пыталась поймать тебя.

– Но почему?

На это она ничего не ответила.

– Они не станут сражаться с нами, Старк. Как ты думаешь, мы сможем вернуться к пирамиде?

– Нет. Но мы можем попытаться.

Прикрывая друг другу спины, они направились к перевалу Бан Круах. Если бы им удалось добраться до барьера, они были бы в безопасности.

Теперь Старк знал, против чего была возведена стена силы Бан Круаха. И он начал отгадывать загадку Врат смерти.

Сияющие скользили вместе с ними, вне досягаемости. Они не пытались преградить ему путь. Они образовали круг вокруг мужчины и женщины, двигаясь вместе с ними и вокруг них одновременно, бесконечная переплетающаяся цепь из множества тел, сияющих мягкими драгоценными оттенками цвета.

Они подходили все ближе и ближе к пирамиде, к задумчивой фигуре Бан Круаха и его мечу. Старку пришло в голову, что эти существа играют с ним и Сиарой. И все же у них не было оружия. Почти, он начал надеяться....

Из башни, где висело мерцающее облако тьмы, появился черный полумесяц силы, который серпом пронесся по ледяному полю и коснулся двух людей.

Старк почувствовал шок от леденящего холода, который превратил его нервы в лед. Меч выпал из его руки, и он услышал, как опустился топор Сиары. Его тело было без сил, без чувств, мертвое.

Он упал, и сияющие скользнули к нему..

VIII

Дважды в своей жизни Старк был близок к тому, чтобы замерзнуть. Вот так все и было: онемение и холод. И все же казалось, что темная сила ударила скорее по его нервным центрам, чем по плоти.

Он не видел Сиару, которая стояла позади него, но услышал металлический лязг ее кольчуги и тихий шепот, и понял, что она тоже упала.

Светящиеся существа окружили его. Он видел их тела, склонившиеся над ним, морозные завитки их лиц, извивающихся, словно от возбуждения или восторга.

Их руки коснулись его. Маленькие ручки с семью пальцами, ловкие и хрупкие. Даже его онемевшая плоть ощутила ужасный холод их прикосновения, леденящий, как космос. Он кричал или пытался кричать, но они не смутились.

Они подняли его и понесли к башне, целая компания, несла его тяжелый вес на своих блестящих плечах.

Он видел, как башня возвышается над ним все выше и выше. Облако темной силы, венчавшее его, заслонило звезды. Она стала слишком огромной и высокой, чтобы что-то разглядеть, а потом прямо над его лицом появилась низкая плоская каменная арка, и он оказался внутри.

Прямо над головой—в ста футах, в двухстах, он не мог сказать точно – висел хрустальный шар, вделанный в верхушку башни, как драгоценный камень в оправу.

Воздух вокруг него был затенен тем же жутким мраком, что и снаружи, но менее плотным, так что Старк мог видеть тлеющую пурпурную искру, которая горела внутри шара, посылая свои темные вибрации.

Хрустальный шар с сердцевиной из угрюмого пламени. Старк вспомнил меч Бан Круаха и белый огонь, горевший в его рукояти.

Два шара, с белой сердцевиной и темной. Меч Бан Круаха с жаром коснулся крови. Шар башни омертвил плоть холодом. Это была та же самая сила, но на противоположных концах спектра.

Старк увидел таинственные органы управления этого мрачного шара: их было множество на широком каменном выступе внутри башни, совсем рядом с ним. На этом выступе были сияющие существа, которые обслуживали эти органы управления, а также другие странные и массивные механизмы.

Летающие спирали льда поднимались вверх внутри башни, охватывая огромный каменный колодец паучьими мостами, соединяясь с ледяными галереями. В некоторых из этих галерей Старк смутно видел застывшие, сверкающие фигуры, похожие на ледяные статуи, но он не мог видеть их ясно, пока его несли.

Его несли вниз. Он прошел мимо щелей в стене и понял, что бледные огни, которые он видел сквозь них, были движущимися телами существ, которые поднимались и спускались по этим высоким ледяным мостам. Ему удалось повернуть голову, чтобы посмотреть вниз, и он увидел то, что было под ним.

Колодец башни уходил вниз на добрых пятьсот футов, расширяясь по мере продвижения. Паутина ледяных мостов и спиральных путей уходила вниз так же, как и вверх, и существа, которые несли его, плавно двигались по прозрачной ленте льда шириной не более ярда, подвешенной над этим ужасным обрывом.

Старк был рад, что не может сейчас пошевелиться. Одно инстинктивное движение ужаса отбросило бы его и его носильщиков на скалу внизу и унесло бы с собой Сиару.

Все ниже и ниже, скользя в полной тишине по нисходящей спиральной ленте. Огромный мрачный кристалл стал отдаляться от него. В прорезях стен теперь был твердый лед. Он подумал, не привели ли они сюда Балина.

Там были и другие отверстия, широкие арки, похожие на ту, через которую они привели своих пленников, и они давали резкие короткие проблески широких проспектов и непостижимых зданий, сформированных из прозрачного льда и залитых мягким сиянием, похожим на жуткий лунный свет.

Наконец, на том месте, что Старк принял за третий уровень города, существа вынесли его через одну из этих арок на улицы за пределами города.

Теперь под ним была прозрачная толща льда, которая образовывала пол этого уровня и крышу нижнего. Он видел расплывчатые верхушки изящных минаретов, гроздья крыш, сверкающих, как алмазные осколки.

Над ним была ледяная крыша. К нему поднимались эльфийские шпили, тонкие, как иглы. Кружевные зубчатые стены и маленькие купола, здания в форме звезд, колес, фантастические, прекрасные формы снежных кристаллов, покрытые сверкающей пеной света.

Жители города собирались на дороге, чтобы посмотреть на живую, движущуюся радугу из аметиста, розового и зеленого на чистом бело-голубом фоне. И нигде не было слышно ни малейшего шороха.

Некоторое время они шли по геометрическому лабиринту улиц. А потом в центре двенадцатиконечной площади стояло здание, похожее на собор, с арками и шпилями. Здесь они повернулись и ввели своих пленников внутрь.

Старк увидел сводчатую крышу, очень тонкую и высокую, покрытую сверкающим узором, который, возможно, был вырезан инопланетянами, тонким, как паучьи нити. Ноги носильщиков бесшумно ступали по обледенелой мостовой.

В дальнем конце длинного склепа сидели семеро сияющих в высоких креслах, чудесно вырезанных изо льда. А перед ними, с серым лицом, дрожа от холода и не замечая его, одурманенный болезненным ужасом, стоял Балин. Один раз он оглянулся и ничего не сказал.

Старк был поставлен на ноги, Сиара рядом с ним. Он увидел ее лицо, и было ужасно видеть страх в ее глазах, которые никогда раньше не показывали страха.

Он сам понимал, почему люди сходят с ума за вратами смерти.

Холодные, ужасные пальцы умело коснулись его. Вспышка боли пронзила его позвоночник, и он снова смог стоять.

Семеро сидевших на высоких стульях были неподвижны, их яркие усики шевелились с бесконечной деликатностью, как будто они изучали трех людей, которые стояли перед ними.

Старку показалось, что он чувствует холодное, мягкое прикосновение к своему мозгу. Ему пришло в голову, что эти существа, вероятно, были телепатами. У них не было органов речи, и все же они должны были иметь какие-то эффективные средства коммуникации. Телепатия не была редкостью среди многих рас Солнечной системы, и Старк уже имел с ней дело.

Он заставил себя расслабиться. Чужеродный импульс мгновенно усилился. Он послал свою собственную ищущую мысль и почувствовал, как она коснулась краев сознания, настолько чуждого его собственному, что он знал, что никогда не сможет проникнуть в него, даже если бы у него был навык.

Он узнал одно, что сияющие безликие смотрят на него с одинаковым ужасом и отвращением. Они отпрянули от неестественных человеческих черт, и больше всего, сильнее всего, они ненавидели тепло человеческой плоти. Даже бесконечно малое количество тепла, излучаемого их полузамерзшими человеческими телами, причиняло ледяному народу дискомфорт.

Старк собрал свои несовершенные способности и мысленно задал семерым вопрос.

– Чего вы хотите от нас?

Ответ пришел снова, слабый и несовершенный, как будто пропасть между их чужими умами была слишком велика, чтобы преодолеть ее. И ответом было одно слово.

– Свобода!

Внезапно заговорил Балин. Он говорил только шепотом, и все же звук был потрясающе громким в этом хрустальном склепе.

– Они уже спрашивали меня. Скажи им "нет", Старк! Скажи им, что нет!

Затем он посмотрел на Сиару с убийственной ненавистью.

– Если ты натравишь их на Кушат, я убью тебя собственными руками, прежде чем умру.

Старк снова тихо заговорил с семеркой, – я ничего не понимаю.

Снова борющаяся, трудная мысль.

– Мы – древняя раса, короли ледникового периода. Когда-то мы владели всей землей за горами, за перевалом, который вы называете вратами смерти.

Старк видел развалины башен на болотах. Он знал, как далеко простиралось их королевство.

– Мы контролировали лед далеко за пределами полярной шапки. Наши башни покрывали землю темной силой, притягиваемой с самого Марса, из магнитного поля планеты. Это излучение отсекает тепло от солнца и даже от ужасных ветров, которые дуют с юга. Так что никакой оттепели не было. Наши города были многочисленны, и наша раса была велика.

– Потом с юга пришел Бан Круах....

– Он вел войну против нас. Он узнал секрет хрустальных шаров и научился обращать их силу вспять и использовать ее против нас. Он, возглавляя свою армию, разрушил наши башни одну за другой и отбросил нас назад....

– Марсу нужна была вода. Внешний лед растаял, наши прекрасные города рассыпались в прах, чтобы у таких существ, как Бан Круах, была вода! И наши люди погибли.

– В конце концов мы отступили в нашу древнюю полярную цитадель за вратами смерти. Даже здесь Бан Круах последовал за нами. Однажды, во время оттепели, он разрушил даже эту башню. Но этот город основан в полярных льдах—и только верхние уровни пострадали. Даже Бан Круах не мог прикоснуться к сердцу вечной полярной шапке Марса! Когда он увидел, что не может полностью уничтожить нас, он принял смерть, чтобы охранять Врата смерти своим пылающим мечом, чтобы мы никогда больше не смогли вернуть себе наше древнее владычество. Именно это мы и имеем в виду, когда просим свободы. Мы просим, чтобы ты забрал меч Бан Круаха, чтобы мы могли снова выйти через Врата смерти!"

Старк громко, хрипло закричал, – нет!

Он знал бесплодные пустыни юга, пустоши красной пыли, мертвое морское дно, ужасную жажду Марса, возрастающую с каждым годом из миллиона, прошедших с тех пор, как Бан Круах запер Врата смерти.

Он знал каналы, жалкие водные пути, которые были всем, что стояло между людьми Марса и вымиранием. Он помнил ежегодное избавление от смерти, когда весенняя оттепель приносила воду, несущуюся с севера.

Он думал об этих холодных созданиях, идущих вперед, снова строящих свои огромные каменные башни, покрывающие полмира льдом, который никогда не растает. Он подумал о жителях Джеккары, Валкиса и Барракеша, о бесчисленных городах юга, ожидающих потопа, который так и не пришел, и падающих, наконец, чтобы смешать свои тела с летящей пылью.

Он снова сказал, – нет. Никогда.

Далекий мысленный голос семерых заговорил, и на этот раз вопрос был адресован Сиаре.

Старк увидел ее лицо. Она не знала того Марса, который знал он, но у нее были свои воспоминания: горные долины Мекха, вересковые пустоши, снежные ущелья.

– Если я возьму этот меч, то использую его против вас, как это сделал Бан Круах, – сказала она, глядя на сияющих на своих высоких тронах.

Старк знал, что семеро поняли мысль, стоящую за ее словами. Он чувствовал, что их это забавляет.

– Секрет этого меча был утерян миллион лет назад, в день смерти Бан Круаха. Ни ты, ни кто-либо другой теперь не знает, как им пользоваться. Но тепловое излучение меча все еще удерживает нас здесь. Мы не можем приблизиться к этому мечу, потому что его тепловые вибрации убьют нас, если мы это сделаем. Но вы, теплокровные, можете приблизиться к нему. И ты сделаешь это, и возьмешь его с места. Один из вас возьмет его!

Они были в этом совершенно уверены.

– Мы можем немного заглянуть в ваши злые умы. Многого мы не понимаем. Но ум большого мужчины полон образом женщины, и ум женщины обращается к нему. Кроме того, существует связь между большим человеком и маленьким человеком, менее сильная, но достаточно сильная. – Мысленный голос семерых закончил, – большой человек заберет меч для нас, потому что он должен, чтобы спасти двух других.

Сиара повернулась к Старку, – они не могут заставить тебя, Старк. Не позволяйте им. Не важно, что они сделают со мной, не позволяй им!

Балин смотрел на нее с некоторым удивлением.

– Ты готова умереть, чтобы защитить Кушат?

– Не только Кушат, хотя его жители тоже люди, – сказала она почти сердито. – Это мои красные волки – дикая стая, но моя собственная. И другие. – Она посмотрела на Балина. – А ты что скажешь? Твоя жизнь против Норландцев?

Балин попытался поднять голову так же высоко, как она, и Красный Камень сверкнул у него в ухе. Он был человеком, раздавленным падением своего мира и напуганным тем, куда его привела безумная страсть, за врата смерти. Но он не боялся умереть.

Он так и сказал, и даже Сиара знала, что он говорит правду.

Но семерых это не смутило. Старк знал это, так как их мысленный голос прошептал в его голове:

– это не только смерть, которой вы, люди, должны бояться, но и способ вашей смерти. Ты увидишь это, прежде, чем сделаешь выбор.

Быстро и бесшумно те из ледяного народа, которые несли пленников в город, подошли сзади, где они стояли в ожидании. И один из них держал Хрустальный жезл, похожий на скипетр, с мерзкой пурпурной искрой, горящей на шарообразном конце.

Старк прыгнул, чтобы встать между ними и Сиарой. Он в ярости бросился вперед и, поскольку был почти так же быстр, как они, поймал одно из тонких светящихся тел своими руками.

Абсолютный холод этой чужеродной плоти обжег его руки, как обжигает мороз. Тем не менее, он цеплялся за нее, рыча, и видел, как щупальца корчились и напрягались, словно от боли.

Затем из хрустального стержня выползла нить тьмы, которая коснулась его мозга тишиной и холодом, лежащим между мирами.

Он не помнил, как его снова несли по мерцающим улицам этого эльфийского, зловещего города, назад к огромному колодцу башни и вверх по спиральной ледяной тропе, которая поднималась на сотни футов от скалы до мрачного хрустального шара. Но когда он снова открыл глаза, то увидел, что лежит на широком каменном уступе на уровне льда.

Рядом с ним была арка, которая вела наружу. Прямо над его головой был контрольный пункт, который он видел раньше.

Сиара и Балин тоже были там, на уступе. Они чопорно прислонились к каменной стене рядом с пультом управления, а перед ними стоял приземистый круглый механизм, из которого торчало что-то вроде колеса из хрустальных стержней.

Их тела были странно неподвижны, но глаза и разум бодрствовали. Ужасное пробуждение. Старк увидел их глаза, и сердце его перевернулось.

Сиара посмотрела на него. Она не могла говорить, но в этом не было необходимости. Неважно, что они со мной сделают....

Она не боялась воинов Кушата. Она не боялась своих красных волков, когда он разоблачил ее на площади. Теперь ей было страшно. Но она предупредила его, приказала не спасать ее.

– Они не могут тебя заставить. Старк! Не позволяй им.

И Балин тоже умолял его за Кушат.

На карнизе они были не одни. Ледяной народ сгрудился там, и на летящей спиральной тропе, на узких мостах и пролетах хрупкого льда они стояли сотнями, наблюдая, безглазые, безликие, их тела были нарисованы радужными линиями в полумраке шахты.

Разум Старка слышал тихие отголоски их смеха. Тайный, знающий смех, полный зла, полный торжества, и Старк был наполнен разъедающим ужасом.

Он попытался пошевелиться, подползти к Сиаре, стоявшей в своей черной кольчуге, словно изваяние. Но он не мог.

И снова ее яростный, гордый взгляд встретился с его. И тихий смех ледяного народа эхом отдавался в его голове, и ему казалось очень странным, что в этот момент, сейчас, он осознал, что никогда не было другой женщины, подобной ей, во всех мирах солнца.

Страх, который она испытывала, был не за себя. Это был страх за него.

Кроме множества ледяных людей, на уступе стояла группа из семи человек. И теперь их мысленный голос обратился к Старку, говоря:

– Посмотри вокруг. Взгляни на людей, которые прошли до тебя через Врата смерти!

Старк поднял глаза туда, куда указывали их тонкие пальцы, и он увидел ледяные галереи вокруг башни, увидел более ясно ледяные статуи в них, которые он только мельком видел раньше.

Мужчины, расставленные как изображения в галереях. Люди, чьи тела были облачены в сверкающие ледяные кольчуги, запечатывающие их навсегда. Воины, аристократы, фанатики и воры: скитальцы, которые осмелились войти в эту запретную долину миллион лет назад и остались там навсегда.

Он видел их лица, широко раскрытые измученные глаза, застывшие в агонии медленной и ужасной смерти.

– Они отказали нам, – прошептали семеро. – Они не захотели забрать меч. И вот они умерли, как умрут эта женщина и этот мужчина, если ты не решишь спасти их.

– Мы покажем тебе, человек, как они умерли!

Один из ледяных людей наклонился и коснулся приземистого круглого механизма, обращенного к Балину и Кьяре. Другой изменил схему управления.

Колесо из хрустальных стержней на этом приземистом механизме начало вращаться. Стержни расплылись, превратившись в диск, который вращался все быстрее и быстрее.

Высоко наверху, на вершине башни, нависал огромный шар, окутанный облаком мерцающей тьмы. Диск превратился в крутящееся пятно. Мрачная тень шара сгущалась все сильнее и сильнее. Он начал удлиняться и опускаться, протягиваясь вниз к вращающемуся диску.

Хрустальные стержни механизма впитывали тень. И из этого кружащегося пятна возникло тонкое переплетение темных нитей, тончайший занавес обвился вокруг Сиары и Балина, так что их очертания стали призрачными, а бледность их плоти напоминала бледность снега ночью.

И все же Старк не мог пошевелиться.

Завеса тьмы начала слабо искриться. Старк наблюдал за ней, наблюдал, как холодные пылинки разгораются ярче, как узор инея белеет на кольчуге Сиары, как темные волосы Балина тронулись серебром.

Мороз. Яркие, искрящиеся, прекрасные, с нимбом инея вокруг их тел. Пыль расколотого алмаза на их лицах, ореол хрупкого света, венчающий их головы.

Мороз. Плоть медленно твердела в мраморной белизне, по мере того как холод медленно увеличивался. И все же их глаза все еще жили, видели и понимали.

Мысленный голос семерых заговорил снова.

– У тебя есть всего несколько минут, чтобы принять решение! Их тела не могут вынести слишком многого и снова ожить. Взгляните на их глаза, и как они страдают! Всего несколько минут, человек! Забери меч Бан Круаха! Открой для нас Врата смерти, и мы освободим этих двоих живыми.

Старк снова ощутил пронзительный укол боли в нервах, когда одно из сияющих существ двинулось за ним. Жизнь и чувства вернулись в его тело.

Он с трудом поднялся на ноги. Сотни ледяных людей на мостах и галереях наблюдали за ним в напряженном молчании.

Он даже не взглянул на них. Он не сводил глаз с Сиары. А теперь ее глаза умоляли.

– Не надо, Старк! Не меняй на меня жизнь Норландцев!

Мысленный голос бился в голове Старка, проникая в его сознание с жестокой настойчивостью.

– Поторопись, человек! Они уже начинают умирать. Уберите меч, и пусть они живут!

Старк обернулся. Он закричал таким голосом, что ледяные мосты задрожали:

– Я возьму меч!

Затем он, пошатываясь, вышел. Через арку, через лед, к далекой пирамиде, преграждавшей Врата смерти.

IX

По пылающему льду долины Старк побежал спотыкающимся шагом, который становился все быстрее и увереннее по мере того, как его онемевшее от холода тело начинало восстанавливать свои функции. А за ним, высыпая из башни, чтобы посмотреть, шли сияющие.

Они последовали за ним, легко скользя. Он чувствовал их возбуждение, холодный, странный экстаз триумфа. Он знал, что они уже думают о громадных каменных башнях, вновь возвышающихся над Норландией, о хрустальных городах, тихих и прекрасных подо льдом, о всех остатках уродливых цитаделей человека, ушедших и забытых.

Семеро заговорили еще раз, предупреждая:

– Если ты повернешься к нам с мечом, женщина и мужчина умрут. И ты тоже умрешь. Ибо ни ты, ни кто-либо другой не может теперь использовать меч как орудие нападения.

Старк побежал дальше. Тогда он думал только о Сиаре, с ледяными кристаллами, сверкающими на мраморной коже, и глазами, полными немой муки.

Впереди вырисовывалась пирамида, темная и высокая. Старку показалось, что задумчивая фигура Бан Круаха наблюдает за ним своими темными глазами под ржавым шлемом. Огромный меч сверкал между мертвыми, замерзшими руками.

Ледяной народ замедлил свой бег вперед. Они остановились и стали ждать на некотором расстоянии от пирамиды.

Старк добрался до края обвалившейся скалы. Он почувствовал первую теплую вспышку волн силы в своей крови, и медленно холод начал выползать из его костей. Он поднялся, карабкаясь вверх по грубым камням пирамиды.

Внезапно он поскользнулся и упал у ног Бан Круаха. На секунду показалось, что он не может пошевелиться.

Его спина была повернута в сторону людей льда. Его тело было согнуто вперед, а руки его работали с лихорадочной скоростью.

Старк оторвал от плаща полоску ткани. Он достал из пояса сверкающую линзу – талисман Бан Круаха – и приложил линзу ко лбу и закрепил ее.

Вспомнившийся шок, поток и размах воспоминаний, которые не были его собственными. Разум Бан Круаха гремел своим предупреждением, своим с трудом добытым знанием о древней, эпической войне....

Он широко раскрыл свой разум, чтобы воспринять эти воспоминания. Для того, чтобы узнать как он сражался с ними. Теперь он знал, что эти воспоминания были его единственным маленьким шансом в этой быстрой игре со смертью. Только два личных воспоминания он крепко держал в этом ошеломляющем потоке воспоминаний другого человека. Два имени: Сиара и Балин.

Он снова поднялся. И теперь на его лице появилось странное выражение, странная двойственность. Черты лица не изменились, но каким-то образом линии плоти слегка изменились, так что казалось, будто сам старый непобедимый король снова восстал в битве.

Он поднялся на последнюю ступеньку и остановился перед Бан Круахом. Дрожь пробежала по его телу, словно плоть собралась и успокоилась, как будто существо Старка приняло в себя чужака. Его глаза, холодные и бледные, как лед, покрывавший долину, горели жестоким огнем.

Он протянул руку и взял меч из замерзших рук бан Круаха.

Как будто это был его собственный меч, он знал секрет металлических колец, которые связывали его рукоять под хрустальным шаром. Дикая пульсация невидимого излучения билась в его оживающей плоти. Он снова был теплым, его кровь быстро бежала, мускулы были уверенными и сильными. Он коснулся колец и повернул их.

Веерообразная аура силы, закрывшая Врата смерти, сузилась, и когда она сузилась, то вспрыгнула с лезвия меча языком бледного огня, слабо мерцающего, ставшего видимым теперь благодаря полному фокусу его силы.

Старк почувствовал, как волна ужаса вырвалась из умов ледяного народа, когда они поняли, что он сделал. И он рассмеялся.

Его горький смех прозвенел над долиной, когда он повернулся к ним лицом, и он услышал в своем мозгу дрожащий, беззвучный крик, который поднялся от всей этой собравшейся компании....

–Бан Круах! Бан Круах вернулся!

Они коснулись его разума. Они знали.

Он снова рассмеялся и описал мечом сверкающую дугу, наблюдая, как длинное яркое лезвие силы ударило страшнее стали по радужным телам сияющих.

Они упали. Они падали, как цветы под косой, и по всему льду те, кто еще не был тронут, сотнями разворачивались и бежали обратно к башне.

Старк спрыгнул с пирамиды, талисман Бан Круаха был привязан к его лбу, меч Бан Круаха сверкал в его руке.

Он размахивал этим ужасным клинком на бегу. Силовой луч, вырвавшийся из него, прорезал толпу бегущих перед ним существ, которым мешала их собственная численность, когда они теснились обратно через арку.

У него было всего несколько коротких секунд, чтобы сделать то, что он должен был сделать.

Он несся большими шагами по льду, отшвыривая иссохшие тела убитых.... И тут из мрачной тьмы, нависшей над каменной башней, ударил черный холодный луч.

Словно свернувшийся хлыст, он хлестал его. Смертельное оцепенение проникло в клетки его плоти, пронзило до мозга костей. Яркая сила меча сражалась с холодными захватчиками, и разъедающая агония разрывала внутреннее тело Старка, где антипатические излучения вели войну.

Его шаги замедлились. Он издал один хриплый крик боли, а затем его конечности отказали, и он тяжело упал на колени.

Только инстинкт заставил его вцепиться в меч. Волны слепящей тоски сотрясали его. Извивающаяся плеть тьмы окружила его, и ее прикосновение было бездонным холодом космоса, глубоко врезавшимся в его сердце.

Держи меч ближе, держи его ближе, как щит. Боль велика, но я не умру, пока не уроню меч.

Бан Круах могучий уже сражался в этой битве.

Старк снова поднял меч, прижав его к своему телу. Яростный пульс его яркости отогнал холод. Ненадолго, потому что ледяное прикосновение было очень сильным, но достаточно, чтобы он мог подняться и, пошатываясь, идти дальше.

Темная сила башни извивалась и лизала его. Он не мог этого избежать. Он рубанул ее в слепой ярости сверкающим мечом, и там, где силы встретились, в воздухе сверкнула молния, но она не поддалась.

Он закричал на нее: яростный кошачий крик, в котором была вся суровая, вся примитивная ярость от необходимости причинять боль. И он заставил себя бежать, чтобы быстрее тащить свое измученное тело по льду, потому что Сиара умирает, потому что темный холод хочет, чтобы я остановился....

Ледяной народ теснился и рвался к арке, в панике спеша укрыться далеко внизу, в своем многоуровневом городе. Он тоже на них злился. Они были частью холода, частью боли. Из-за них умирали Сиара и Балин. Он послал клинок силы пронзить их, его ненависть поднялась полным потоком, чтобы присоединиться к ненависти к Бана Круаха, которая поселилась в его сознании.

Колоть, резать и резать длинным ужасным лучом света. Они падали и падали, отвратительный сияющий народ, и Старк послал свет оружия Бан Круаха через саму башню, через отверстия, которые были похожи на окна в камне.

Снова и снова, пронзая эти открытые щели на бегу. И вдруг темный луч силы перестал двигаться. Он вырвался из нее, но не последовала за ним, оставаясь неподвижным, словно прикованным ко льду.

Битва сил покинула его плоть. Боль исчезла. Он помчался к башне.

Теперь он был совсем близко. Иссохшие тела грудами лежали перед аркой. Последние из ледяного народа пробились внутрь. Держа меч на уровне копья, Старк прыгнул через арку в башню.

Сияющие были мертвы там, где их коснулось разрушительное тепло. Летящие спиральные ленты льда были сметены с арочных мостов и галерей этой верхней части башни.

Они лежали мертвые на уступе, под контрольным пунктом. Они лежали мертвыми поперек механизма, который вращал ледяной круг вокруг Сиары и Балина. Вращающийся диск все еще гудел.

Внизу, в этом огромном колодце, толпящийся ледяной народ создавал бурлящий цветной узор на узких тропинках. Но Старк повернулся к ним спиной и побежал вдоль уступа, и в нем было тяжелое сознание, что он пришел слишком поздно.

Мороз вокруг Сиары и Балина сгустился. Он покрывала их, как застывшее кружево, и теперь их плоть была покрыта алмазной оболочкой льда.

Конечно же, они не могли выжить!

Он поднял меч, чтобы ударить по вращающемуся диску, разбить его, но в этом не было необходимости. Когда вся сила этого концентрированного луча ударила в него, встретившись с фокусом тени, которую он держал, была сильная вспышка света, и кристалл разбился. Механизм молчал.

Мрачная пелена исчезла с покрытых ледяным панцирем мужчины и женщины. Старк забыл о существах в шахте под ним. Он направил пылающий меч прямо на Сиару и Балина.

Это никак не повлияет на тонкий слой льда. Если женщина и мужчина мертвы, то это никак не повлияет на их плоть, как и на плоть Бана Круаха. Но если они выживут, если под этой ледяной кольчугой все еще будет искра, мерцание, радиация коснется их крови теплом, заставит снова пульсировать жизнь в их телах.

Он ждал, наблюдая за лицом Сиары. Оно было все таким же мраморным и белым.

Что-то, инстинкт или предостерегающий разум Бан Круаха, который миллион лет назад научился остерегаться ледяных тварей, заставило его оглянуться.

Крадучись, быстро и бесшумно они поднимались по извилистым тропам. Они догадались, что он забыл о них в своем беспокойстве. Теперь меч был отвернут от них, и если бы они могли напасть на него сзади, то оглушили бы его холодной силой скипетроподобных жезлов, которые они несли....

Он рубанул их мечом. Он видел, как мерцающий луч опускается все ниже и ниже по шахте, видел, как падают тела, словно капли дождя, отскакивая то тут, то там от пролетающих пролетных строений и унося с собой живых.

Он подумал о многих уровнях города. Он подумал обо всех бесчисленных тысячах, которые должны были их населять. Он мог бы удерживать их в шахте столько, сколько пожелает, если бы у него не было другой потребности в мече. Но он знал, что как только он повернется спиной, они снова набросятся на него, и если он хоть раз упадет....

Он не мог терять ни минуты, ни единого шанса.

Он посмотрел на Сиару, не зная, что делать, и ему показалось, что покрывающий ее иней немного растаял вокруг ее лица.

В отчаянии он снова ударил по тварям в шахте, и тут до него дошел ответ.

Он выронил меч. Рядом с ним стоял приземистый круглый механизм с разбитым хрустальным колесом. Он поднял его.

Он был тяжелый, тяжелый даже для двух человек, но Старк был целеустремленным человеком. Кряхтя и раскачиваясь от усилий, он поднял его и бросил вниз.

Подобно удару молнии он ударил среди этих тонких мостов, паутины ледяных нитей, которые охватывали шахту. Старк смотрел ему вслед и слушал треск ломкого льда, последний удар миллиона осколков о дно далеко внизу.

Он улыбнулся и снова повернулся к Сиаре, поднимая меч.

Это было несколькими часами позже. Старк шел по сверкающему льду долины к пирамиде. Меч Бан Круаха висел у него на боку. Он взял талисман и вернул его в пояс, и он снова был самим собой.

Сиара и Балин шли рядом с ним. Краска вернулась на их лица, но слабо, и они все еще были достаточно слабы, чтобы радоваться рукам Старка, поддерживающим их.

У подножия пирамиды они остановились, и Старк взобрался на нее один.

Он долго смотрел в лицо Бан Круаха. Затем он взял меч и осторожно повернул кольца на нем так, чтобы излучение распространилось, как и раньше, закрывая врата смерти.

Почти благоговейно он вложил меч обратно в руки Бан Круаха. Затем он повернулся и пошел вниз по обрушившимся камням.

Мерцающая тьма все еще нависала над далекой башней. Подо льдом все еще простирался эльфийский город. Сияющие восстановят свои мосты в шахте и продолжат жить так, как жили раньше, мечтая о своей холодной мечте, о древней силе.

Но они не хотели выходить через Врата смерти. Бан Круах в своей ржавой кольчуге все еще оставался лордом перевала, хранителем Норландии.

Старк сказал остальным, – расскажите эту историю в Кушате. Расскажите ее по всей Норландии, историю Бана Круаха и почему он охраняет врата смерти. Люди забыли. И они не должны забывать об этом.

Когда они вышли из долины, двое мужчин и женщина, они больше не разговаривали, и путь через перевал казался бесконечным.

Некоторые из вождей Сиары встретили их у входа в ущелье над Кушатом. Они ждали там, стыдясь возвращаться в город без нее, но не осмеливаясь снова войти в ущелье. Они видели обитателей долины и все еще боялись.

Они дали лошадей всем троим. Сами они шли за Киарой, и головы их были опущены от стыда.

Они вошли в Кушат через расколотые ворота, и Старк отправился с Сиарой в королевский город. Она заставила Балина последовать за ними.

– Там твоя сестра, – сказала она. – Я позаботилась о ней.

Город был тих, с угрюмой апатией, которая следует за битвой. Люди Мекха приветствовали Сиару на улицах. Она ехала гордо, но Старк видел, что ее лицо было изможденным и напряженным.

То, что он видел и делал по ту сторону Врат смерти, тоже оставило на нем глубокий след.

Они поднялись в замок.

Танис обняла Балина и заплакала. Она потеряла свою первую дикую ярость, и теперь могла смотреть на Сиару со сдержанной ненавистью, которая имела оттенок почти восхищения.

– Ты сражалась за Кушат, – сказала она неохотно, когда услышала эту историю. – По крайней мере, за это я могу тебя поблагодарить.

Она подошла к Старку и посмотрела на него снизу вверх.

– Кушат и жизнь моего брата...."

Она поцеловала его, и на ее губах выступили слезы. И она повернулась к Сиаре с горькой улыбкой.

– Никто не может удержать его, как не может удержать ветер. Ты это еще узнаешь.

Затем она вышла вместе с Балином, оставив Старка и Сиару одних в покоях короля.

– Малышка очень проницательна, – сказала Сиара.

Она расстегнула кольчугу и позволила ей упасть, стоя стройной в своей тунике из черной кожи, и подошла к высоким окнам, выходящим на горы. Она устало прислонилась головой к камню.

– Злой день, злое дело. И теперь я должна править Кушатом, не получая награды за власть из-за Врат смерти. Как можно ввести человека в заблуждение!

Старк налил вина из кувшина и подал ей. Она посмотрела на него поверх края чаши с некоторой усмешкой.

– Малышка проницательна, и она права. Не знаю, смогу ли я быть такой же мудрой, как она.... Ты останешься со мной, Старк, или уйдешь?"

Он ответил не сразу, и она спросила его, – какой голод движет тобой, Старк? Это не завоевание, как было со мной. Что ты ищешь такого, чего не можешь найти?

Он мысленно вернулся через годы, к самому началу – к мальчику Н'чака, который когда-то был счастлив со стариком и маленькой Тикой, в огне, громе и лютых морозах долины в сумеречном поясе Меркурия. Он вспомнил, как все это кончилось под ружьями шахтеров—людей, которые были подобны ему.

Он покачал головой.

– Даже не знаю. Это не имеет значения.

Он взял ее обеими руками, чувствуя ее силу и великолепие, и ему было странно трудно найти слова.

– Я хочу остаться, Сиара. Теперь, в эту минуту, я мог бы пообещать, что останусь здесь навсегда. Но я знаю себя. Твое место здесь, ты сделаешь Кушат своей собственностью. Я нет. Когда-нибудь я уйду.

Сиара кивнула.

– Моя шея тоже не была создана для цепей, и одна страна была слишком мала, чтобы удержать меня. Очень хорошо, Старк. Пусть будет так.

Она улыбнулась и уронила чашу с вином.