Kitobni o'qish: «Солдаты возмездия. Охота на нацистских палачей»

Shrift:

* * *

И славы блеск, и мрак изгнанья,
И светлых мыслей красота,
И мщенье, бурная мечта
Ожесточенного страданья.
А. С. Пушкин

Жестоковыйные

«Господь сказал Моисею: скажи сынам Израилевым – вы народ жестоковыйный». Жестоковыйный – относится к тем словам, которые означают вовсе не то, что на первый взгляд кажется. Жестоковыйный – это не жестокий, а непослушный, непокорный, своевольный. В основе жестоковыйности, – написано у Брокгауза, – лежит образ упряжного животного, которое не сгибает выю (шею) и не дает надеть на себя упряжь. И еще, возможно, добавил бы я от себя, – не прощающий того, кто пытается лишить его жизни и свободы.

В течение многих столетий еврейский народ жил на чужбине и подвергался унижениям. Жил стиснув зубы. В каком-то смысле («подставь другую щеку») евреи стали большими христианами, чем сами христиане. Но были и другие примеры. Вторая мировая война продемонстрировала не одну лишь покорность евреев – и их героизм, не уступавший древнему, времен восстания Маккавеев и Иудейской войны.

«Я не знал еврея, который не был бы одержим местью», – говорил Ицхак Цукерман, один из лидеров восстания в Варшавском гетто, выведший через канализацию оставшихся в живых бойцов. Он имел в виду, понятно, тех, кому удалось дожить до конца мировой войны. Во всей Европе их оставалось не более трех четвертей миллиона – недобитых узников концлагерей и обитателей гетто, выходцев из еврейских партизанских отрядов. Можно представить, что они чувствовали, зная, что за Холокост никто так и не был наказан. Именно за Холокост – величайшее преступление в истории человечества. Не наказан по приговору суда.

Адольфа Эйхмана будут судить спустя годы – за то, что под его приглядом были убиты миллионы людей, и Ицхак Цукерман станет свидетельствовать на том процессе. Но это потом, а тогда, сразу после войны ни Нюрнбергский трибунал, ни национальные суды, рассматривая дела нацистов, никак не выделяли это беспримерное злодеяние, составлявшее неотъемлемую суть нацизма. И законы, действовавшие в то время, не были приспособлены, не было и судей, способных призвать за него к ответу.

Копаясь в поисках золота близ крематориев лагеря смерти Аушвиц-Биркенау, мародеры нередко натыкались на фляжки или бутылки, внутри которых были рукописи на непонятном языке. В одной из них, принадлежащей греческому еврею Марселю Наджари, были такие слова: «Я не о том жалею, что умираю, а о том, что не смогу отомстить так, как я этого хочу и как могу…» Он был одним из членов «еврейской зондеркоманды», кого нацисты заставляли ассистировать себе в процессе массового, «промышленного» уничтожения евреев, и которые 7 октября 1944 года подняли восстание и уничтожили один из крематориев. И на тот случай, если он умрет, не отомстив, Наджари перекладывал этот долг на других.

Эта книга – о людях, взваливших на себя ношу возмездия. Начинается она с рассказов об Абе Ковнере и Григории Герчике. Они были ровесниками, оба родились в 1918 году, в Восточной Европе, той ее части, которую историк Тимоти Снайдер окрестил, и не без оснований, кровавыми землями. Один из них был сионистом, другой – коммунистом. Аба Ковнер, руководитель подполья в Вильнюсском гетто, создал группу диверсантов-мстителей для расправы с затаившимися в Европе эсэсовцами и, кроме того, строил планы коллективной мести немцам, по счастью, неудавшиеся. Григорий Герчик, советский диверсант, совершивший за войну восемь (!) успешных рейдов за линию фронта, принадлежал к числу мстителей-одиночек – после безуспешной попытки привлечь к ответу убийцу его родителей прилюдно разрядил в него свой маузер.

Об Абе Ковнере у нас в стране долгое время вообще ничего не знали. Так, доходили какие-то слухи. Главный раввин России Адольф Шаевич говорил мне, что, услышав когда-то от одного из верующих рассказ о его подвигах, засомневался, как такое вообще было возможно. Правда, в самиздате в 70-е годы ходил перевод книги «Выкованные в ярости» (журнал «Евреи в СССР»), написанной бывшим корреспондентом BBC в Иерусалиме Майклом Элкинсом. Он открыл миру невероятное – существование организации евреев-мстителей, о которой узнал, встретившись в Израиле с Ковнером и несколькими из его соратников. Те, однако, не слишком-то перед ним раскрылись. Майклу Коэну, двоюродному брату соратницы Ковнера Ружки Корчак, и историку Дине Порат, уже в нашем веке, когда еще были живы одиннадцать мстителей, удалось в большей степени их разговорить, а Витка Кемпнер, вдова Аббы Ковнера, передала Дине оставшуюся после его смерти папку с документами группы «Накам» («Месть»). До русскоязычного читателя книги Майкла Коэна и Дины Порат не дошли, как и опубликованные в 1998 году воспоминания ковнеровского соратника Иосифа Хармаца.

Что же касается Григория Герчика, чье имя вовсе у нас не известно, а в мире – тем более, то его краткую биографию я обнаружил в материалах сайта «Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма», собранных Яковом Пасиком из Канады. Уроженцем одной из этих колоний, той же, что и Герчик, был Аркадий Вайспапир, герой Собибора, с которым мне посчастливилось встретиться и услышать из первых уст рассказ о восстании в лагере смерти.

Связь с Собибором обозначилась еще раз, когда я узнал, что автор первой, изданной в 1964 году книги о его героях «Возвращение нежелательно», писатель Валентин Томин (Тальман) переписывался с Герчиком. Тот переслал ему страницы своих воспоминаний, написанных в 1977 году в Риге и в начале 1990-х набранных «на компе одним пальцем» в Калифорнии. Эта рукопись, все еще не опубликованная, хранится в архиве Российского ентра «Холокост», руководитель которого Леонид Терушкин дал мне возможность с нею ознакомиться. Какие-то еще крупицы его жизни отражены в опубликованных донесениях и других документах прославленной войсковой части 9903, где служил Герчик, из обрывочных воспоминаний его командира Артура Спрогиса, сослуживцев и бойцов возглавляемой им диверсионной группы Михаила Гаврика, Аркадия Винницкого, Андрея Ждановича, Даниила Селиванова.

Даже странно, что столь удивительные судьбы прошли мимо общественного сознания, и стремление этих людей к справедливости и мести, отчасти реализованное, им никак не отрефлексировано. И это при том, что история Холокоста, казалось бы, всесторонне изучена. Между тем эта ее пропущенная страница сама по себе интересна еще и тем, что совсем не типична для современной истории. Разве что для истории древней или, скорее, для древних легенд. Месть, в отличие от мировой литературы, в число главных сюжетов которой она по праву входит, в мировой истории встречается не так уж часто.

Так что я никак не мог пройти мимо этих двух судеб. Потом они обросли историями других мстителей, которыми тоже захотелось поделиться с читателем. В их числе Яаков Мейдад, организовавший расправу над латвийским коллаборационистом Гербертом Цукурсом, партизаны братья Бельские. Последних часто поминают в прессе, особенно с тех пор, как внук двух спасенных ими людей – Джаред Кушнер – стал зятем Дональда Трампа. Тем не менее, немало малоизвестных подробностей я узнал из неопубликованных у нас воспоминаний одного из братьев и других материалов, любезно предоставленных мне Тамарой Вершицкой, создателем Музея еврейского сопротивления в белорусском Новогрудке.

Хотелось бы выразить глубокую благодарность всем названным мною людям, а также Юрию Домбровскому, Александру Кнопу и Раисе Фоминой, без помощи которых эта книга могла бы и не увидеть свет.

На страницах книги читатель встретится с поразительными совпадениями и пересечениями ее персонажей друг с другом и другими известными людьми. Такими, как неожиданная встреча в летнем Вильнюсе 1944 года Абы Ковнера с танкистом Ионой Дегеном, автором лучшего, на мой взгляд, стихотворения о войне («Мой товарищ в смертельной агонии…»). А еще оказалось, что Освальд Руфайзен провел один зимний день того же 1944 года в партизанском лагере Бельских. Я уж не говорю о том, что Григорий Герчик был хорошо знаком с Аркадием Вайспапиром, как выяснилось после недавнего разговора с его сыном Вадимом.

В неменьшей степени взяться за эту тему меня подвигли события 7 октября 2023 года. Собственно, случившиеся в тот день зверства мало чем отличались от самых жестоких злодеяний нацистов, а в чем-то и превзошли их. Тысячи вторгшихся в Израиль террористов действовали согласно четкому распределению ролей – одни, боевики «Нухба», убивали (около 1200 жертв), перед этим насилуя, другие – бойцы «Бригад Изз ад-Дин аль-Кассам» похищали заложников (угнан 251 человек), третьи, представлявшие «Исламский джихад» и «мирных жителей Газы», грабили и жгли, снимая все это на мобильники. Это было самое массовое убийство евреев со времен Холокоста, после которого, правда, случались еврейские погромы (как в польском Кельце в 1946 году), но число их жертв не шло ни в какое сравнение с 7 октября. По словам историка Павла Поляна, в этот день случилась его, Холокоста, реинкарнация. Ответные действия со стороны евреев на этот раз не заставили себя ждать, хотя мир, как ни удивительно, не признал за ними права на возмездие.

… Тема Холокоста и возмездия за него волнует меня с малых лет, с момента, когда мне стало известно о гибели бабушки по отцовской линии от рук пособника-полицая. Правда, историческими изысканиями я занялся много позже, но они меня так затянули, что уже не смог остановиться. Если ты сюда погружаешься, все остальное кажется тебе куда менее актуальным. Особенно если ты относишься к поколению, родившемуся, можно сказать, в тени Катастрофы.

Погрузился я в эту бездну не сразу. Помимо исторических трудов, пришлось перелопатить тысячи страниц архивных уголовных дел, дабы хоть немного приблизиться к пониманию чувств жертв Холокоста и особенно тех из них, кто оказался способен на сопротивление своим мучителям («Полтора часа возмездия», «Собибор, послесловие»). Изучение документов военных лет помогло писать о гитлеровских карателях («Его повесили на Площади победы») и их пособниках («Коротким будет приговор»). Наконец, пришел черед рассказать о мстителях за Холокост, ничего не забывших и никому не простивших, поначалу бывших его жертвами, а потом натянувших на себя самодельную судейскую мантию, которая одновременно послужила мантией палача.

Герои моего нового повествования не относятся к тем «охотникам за нацистами», кто выслеживал тех для передачи в руки правосудия. Они сами брали на себя и суд, и рассуд, и исполнение приговора, всегда с единственной известной им мерой наказания – смертью. Смерть за смерть – только таким в их глазах могло быть возмездие.

И в каждом сердце, в мысли каждой —
Свой произвол и свой закон…
Над всей Европою дракон,
Разинув пасть, томится жаждой…

(Из неоконченной поэмы Александра Блока «Возмездие»)

Bepul matn qismi tugad.