Kitobni o'qish: «Династии, кланы и семьи в России. От Ленина до Путина»

Name: Династии, кланы и семьи в России. От Ленина до Путина
Author: Леонид Млечин
ISBN: 978-5-227-08208-4

Shrift:

* * *

От автора

Когда нынче кого-то – совсем еще юным – назначают на высокую должность, первый вопрос – он чей? Чей сын, зять, племянник? Из какой семьи или клана? Где и когда вошел в ближний круг?

«Чужих меж нами нет» – сказано в коротком японском стихотворении, полюбившемся мне со студенческих лет. Родная кровь – наиважнейший принцип кадрового отбора. Дело не только в естественном желании порадеть родному человечку, уважить старых друзей. Свой – не подведет! Не предаст! Не переметнется на другую сторону! Родная кровь – гарантия верности. А ничто так не ценится в высшем эшелоне власти, как верность.

Когда Никиту Сергеевича Хрущева в один день внезапно лишили кресла руководителя партии и правительства и отправили на пенсию, многоопытный Анастас Иванович Микоян, который несколько десятилетий провел на политическом олимпе, наставительно сказал его детям:

– Хрущев забыл, что и при социализме бывает такая вещь, как борьба за власть.

Думаю, изучен и учтен неудачный опыт Михаила Сергеевича Горбачева, который, возглавив страну, не расставил первым делом на ключевые посты тех, кого знал много лет, кто лично предан. Не привез с собой надежную команду – ставропольцев на высоких постах раз-два и обчелся. И Горбачев повторил ошибку Хрущева – не поставил во главе КГБ человека, который был бы кровно заинтересован в благополучии вождя.

Политика – это и есть непрерывная борьба за власть. Ни одна, пусть самая убедительная, победа не может считаться окончательной. Знавший в этом толк Иосиф Виссарионович Сталин в одном из писем своим помощникам сформулировал один из постулатов успеха:

– Нельзя зевать и спать, когда стоишь у власти!

Совершенно очевидно, что политика – это особое искусство, талант. Ему не научишься, на университетской скамье не освоишь, у старших товарищей не переймешь. Уверен, это врожденное качество. И оно проявляется в нужный момент.

Когда в августе 1999 года мало кому тогда известный Владимир Владимирович Путин внезапно возглавил правительство России, кто мог предположить, что он так надолго останется у власти?

Нового председателя Совета министров мало кто знал. У его предшественников служба в Белом доме решительно не ладилась. От премьер-министров избавлялись бесцеремонно и неуважительно. Сергей Владиленович Кириенко продержался в премьерах четыре месяца, Евгений Максимович Примаков – восемь, Сергей Вадимович Степашин – пять.

Убитый выстрелом в спину у стен Кремля Борис Ефимович Немцов, который сам был первым заместителем главы правительства, говорил мне:

– Белый дом – опасное место. Многие в него входили улыбаясь. Но никто из него с улыбкой не выходил.

В девяностых годах кресло премьер-министра казалось со стороны незавидным и несчастливым – не успел обжиться в кабинете, как приходится паковать чемоданы и освобождать место преемнику. Однако же не нашлось ни одного политика, который бы отказался от предложения возглавить правительство, даже сознавая мимолетность сей славы. Верно, есть что-то упоительное в возможности – хотя бы ненадолго – взяться за штурвал управления страной. Власть – это сильнейший наркотик. От власти устает только тот, у кого нет власти.

В те годы я каждый вечер в главном выпуске новостей телекомпании «ТВ Центр» выступал с комментарием к главному событию дня. Телесуфлером я никогда не пользовался, но текст писал и клал на стол перед собой – на всякий случай… Вот как я тогда оценивал новое назначение:

«Замену Сергея Степашина Владимиром Путиным не сравнишь с обвалом рубля в 1998 году, но предсказания все же сбылись: и нынешний август не обошелся без потрясений. Разница между прошлогодними событиями и нынешними состоит в том, что смена кабинета министров больше не влечет за собой радикальные перемены в экономической политике.

Путин возглавил правительство в благоприятных условиях роста цен на нефть, стабильного рубля и некоторого оживления в экономике. Прошлогодняя девальвация валюты способствовала росту собственного производства.

Сергей Степашин возглавлял правительство немногим дольше Сергея Кириенко. Общество увидело в нем достойного, порядочного и интеллигентного человека. Но он, видимо, показался Кремлю излишне независимым.

Сам Путин напоминает недавнего главу президентской администрации генерала Николая Бордюжу. Такой же спокойный, надежный и симпатичный офицер. А Ельцин чем дальше, чем больше видит идеал руководителя в человеке, способном навести порядок. Но с тем же генералом Бордюжей Ельцин быстро расстался».

В последний период своего правления Борис Николаевич Ельцин упорно искал человека, который бы его устроил, и сильно нервничал. Вот и казалось, что пришел еще один калиф на час. Сомнения одолевали и самых верных ельцинских сторонников.

Недавний руководитель президентского аппарата Анатолий Борисович Чубайс, по словам дочери первого президента Татьяны Борисовны Дьяченко, был уверен: «Путина Дума никогда не пропустит. После трех голосований – роспуск парламента. Коммунисты вместе с Лужковым и Примаковым на следующих выборах набирают твердое, может быть, и конституционное большинство. После этого страна катится к катастрофе, вплоть до гражданской войны».

А вот новый глава президентской администрации Александр Стальевич Волошин уверенно отстаивал ельцинский выбор: «Дума считает, что Путин слабый, никакой. Они его пропустят, потому что не воспринимают его серьезно. Сейчас парламент мало волнует, кто будет накануне выборов премьером. Они уже заняты своими декабрьскими выборами в парламент».

Александр Волошин, человек более изощренный, оказался точнее в прогнозах. Путин набрал всего 233 голоса при утверждении его кандидатуры в Государственной думе – меньше всех своих предшественников. Сидя в зале заседаний, депутаты снисходительно думали: ну, и этот ненадолго.

Сильно ошиблись!

Через два месяца Владимир Путин отмечал день рождения – в Белом доме. Отпустить его пораньше с работы, как положено в таких случаях, было некому, и он полностью отстоял трудовую вахту.

Уже тогда стало ясно, что Путин серьезно относится к себе, думает о своем месте в истории и подсчитал, что он двадцать девятый премьер-министр в истории России, поставив себя в один ряд с дореволюционными премьерами Петром Аркадьевичем Столыпиным и Сергеем Юльевичем Витте.

Виктору Степановичу Черномырдину услужливый аппарат устраивал по случаю его дня рождения пышную церемонию – с подарками, доставленными со всех концов необъятной страны, красиво оформленными адресами и цветами и с кучей людей в приемной, жаждущих лично обнять главу правительства и поклясться ему в вечной любви и верности.

Сменивший Черномырдина Кириенко отметил свой день рождения проводами американского вице-президента Альберта Гора, побывавшего в Москве, поездкой к Ельцину в Карелию, где президент отдыхал, и назначением Владимира Путина на пост директора Федеральной службы безопасности.

Примаков не терпел подарков от подчиненных, поэтому в день своего рождения просто уехал из Москвы во Владикавказ, где вел переговоры с тогдашним чеченским лидером Асланом Масхадовым, а также с главами Осетии и Ингушетии. А Степашин так недолго занимал пост премьер-министра, что не успел отпраздновать день рождения в Белом доме.

Лучшим подарком Путину был быстро растущий рейтинг и слова Анатолия Чубайса, который теперь уже высоко оценивал перспективы нового премьера и называл его «максимально реальным» кандидатом на пост президента.

Когда Путин возглавил правительство, закончилась, собственно, эпоха Ельцина. Ни мы, ни он сам об этом еще не подозревали. Но в тот день, когда удивленная страна узнала, что появился новый глава правительства, и началась эпоха Путина.

Конечно же, в нашей стране взоры всегда прикованы к первому лицу.

Почему одни вожди остаются при должности до смерти, а другим это не удается? История свидетельствует: вождь сохраняет власть, пока в состоянии облагодетельствовать свое окружение – это сотрудники специальных служб, высокопоставленные военные, высшие чиновники. Главная их задача – держать страну под контролем, безжалостно подавлять любую оппозицию. И они готовы служить, когда их хорошо вознаграждают.

Поэтому успешные властители заботятся не о народе, а о своей команде, об аппарате, о подручных. Пока команда уверена в своих привилегиях, режим неприступен. Как только возникают сомнения, приказы перестают выполняться.

Каких властителей предают? Неумелых новичков. Новенькие еще не знают, кому раздавать должности, привилегии и материальные блага и чью лояльность нужно покупать в первую очередь… Поэтому, например, Дмитрий Анатольевич Медведев в бытность президентом утратил симпатии многих высших чиновников, когда в марте 2011 года запретил вице-премьерам и министрам входить в советы директоров государственных компаний, а за этот тяжкий труд неплохо платят – шестизначными суммами.

Еще большая опасность подстерегает стареющих и теряющих хватку властителей. Если вождь очевидно слабеет, болеет, теряет интерес к происходящему, окружение чувствует, что больше не может рассчитывать на высокие должности и завидные привилегии: из могилы он их точно не вознаградит за преданность.

Вот почему вождю так важно до последнего не показывать свою слабость. Когда создатель Советского государства Владимир Ильич Ленин тяжело и неизлечимо заболел, его истинное состояние тщательно скрывали. В октябре 1923 года нарком здравоохранения Николай Александрович Семашко, выступая в Одессе, весело рассказывал партийному активу о вожде, выздоравливающем не по дням, а по часам:

– Речь его настолько улучшилась, что он почти совершенно свободно говорит. Ильич шутит, интересуется общественными делами, чувствуя, что скоро будет принимать в них непосредственное участие. Ильич рвется к работе…

Жене вождя Надежде Константиновне Крупской показалось, что это уж слишком! Она возмутилась: «Ужасно безответственно сообщения печатаются в газетах и делаются товарищами о здоровье В.И. Мы просили ЦК постановить, чтобы так не было, так что теперь будут печататься только бюллетени». В дальнейшем сами разговоры о недугах вождей станут табу.

Стареющий Сталин после войны не мог примириться с тем, что силы ему изменяют и он все чаще болеет. Когда он себя плохо чувствовал, то никого к себе не допускал, даже самых близких соратников. Он не нуждался в чисто человеческом сочувствии. И не хотел, чтобы кто-то проведал о его недугах и видел больным, тем более лежащим в постели.

Анализы, которые у него брали, выписывались на имя дежурного офицера главного управления охраны Министерства госбезопасности. Сталинские недуги были государственной тайной. Все должны были считать, что вождь полон сил и работает.

Но иностранные корреспонденты писали, что Сталин стар, болен и, возможно, скоро покинет Кремль. Для Сталина эти статьи были невыносимы! Читая обзоры иностранной прессы, он выходил из себя и требовал, чтобы чекисты выяснили, от кого американцы получают эти сведения.

Леонид Ильич Брежнев поставил во главе ТАСС доверенного человека – Леонида Митрофановича Замятина. Объяснил ему главную задачу:

– ТАСС – это то, что дает нам информацию. Я хочу, что ты отбирал информацию, чтобы я первым узнавал, что происходит.

Генеральный секретарь хотел, чтобы главный источник сведений о положении в стране и мире перешел в руки преданного ему человека. В том числе и для того, чтобы контролировать информацию, поступавшую членам политбюро. Среди служебных вестников ТАСС была самая секретная серия – ОЗП (обзор зарубежной печати), распространявшаяся только среди высшего руководства. В ней помещались все «антисоветские» сообщения, в том числе приводились нелицеприятные оценки, которые за рубежом давали советским лидерам.

Замятин бдительно следил за тем, чтобы ничего плохого лично о Брежневе на страницы ОЗП не попадало. И члены политбюро не знали, что западная пресса пишет о состоянии здоровья Леонида Ильича. Чем хуже он себя чувствовал, чем очевиднее были признаки его дряхления, тем важнее было скрывать все это не только от народа, но и от товарищей по партии.

Летом 1979 года Брежнев и президент США Джимми Картер встретились в Вене, чтобы подписать важнейшее соглашение об ограничении стратегических вооружений. Видно было, что Леонид Ильич в неважном состоянии. На первой же пресс-конференции корреспондент английского телевидения спросил Замятина, каково состояние здоровья Брежнева.

Замятин не скрывал своего недовольства:

– Поставленный вопрос не имеет отношения к делу. Он не имеет никакого отношения к предмету нашей пресс-конференции. Тем не менее я отвечу. Наш президент Леонид Брежнев выполняет огромный объем государственной и партийной работы в нашей стране. Здесь, в Вене у вас появится возможность наблюдать за его работой, а эта работа, естественно, требует отменного здоровья. И на свое здоровье он не жалуется. Появляющиеся в вашей прессе сообщения на этот счет – всего лишь домыслы.

И тут поднялся специальный корреспондент «Известий» находчивый Мэлор Георгиевич Стуруа и в порядке взаимности поинтересовался у пресс-секретаря американского президента:

– Расскажите нам, каково политическое здоровье господина Картера?

Вопрос тоже был с очевидным подтекстом: Джимми Картер утратил поддержку американского общества и на следующий год проиграет выборы Рональду Рейгану.

– Без особых перемен, – буркнул пресс-секретарь американского президента.

К Мэлору Стуруа подходили потом высшие советские чиновники, уважительно трясли руку и благодарили за то, как ловко он дал отпор американцам.

Смена эпох в этом смысле ничего не изменила.

Проблемы с сердцем в 1995 году несколько раз укладывали Ельцина в постель. Кремль пустился во все тяжкие для того, чтобы скрыть детали его болезни. О том, что ему необходимо аорто-коронарное шунтирование – серьезная и тяжелая операция на сердце, – я прочитал не в российской, а в американской прессе. Официально было объявлено, что Борис Николаевич страдает от стенокардии, или, точнее говоря, от ишемической болезни сердца. Предполагали, что у президента России был инфаркт, а может быть, и два. Потом оказалось, что их было больше…

Перед вторым туром президентских выборов, в ночь с 25 на 26 июня 1996 года, у Ельцина вновь развился тяжелейший инфаркт. Борис Николаевич в прямом смысле не мог встать с постели. Когда президент пропал с телеэкранов, страна забеспокоилась. Тогда организовали специальную съемку.

Для комнаты, где под неусыпным присмотром врачей лежал Ельцин, изготовили деревянные панели – такие же, как в его кремлевском кабинете. Президента посадили в постели, подложив под него подушки, надели на него рубашку, галстук, пиджак. Вокруг стола расселись только свои, те, кто знал истинное положение дел… Эту картинку показали по телевидению.

Уроки извлечены. Владимир Владимирович Путин уделяет необычно большое внимание своему здоровью и внешнему виду, чем заметно отличается от предшественников. В советской традиции – скорее нарочитое пренебрежение и тем и другим. Путин поразил публику – отечественную и зарубежную – готовностью позировать, что называется, без галстука. Прежде политики не рисковали представать перед фотообъективами неодетыми.

Лишнего себе он не позволяет. Журналисты из президентского пула описали приготовленный для него поварами Особой кухни (подразделение службы охраны) завтрак: творог с медом, перепелиные яйца, коктейль из свеклы с хреном.

Руководитель медицинского центра управления делами президента рассказывал журналистам, что Путин предпочитает собственный комплекс гимнастических упражнений, плавает в бассейне, любит ездить верхом. И главное – умеет расслабляться, сбрасывать напряжение, может отключиться и подремать, использует любую свободную минуту для отдыха.

В распоряжении президента все достижения современной медицинской науки. И он явно уважительно относится к ее возможностям, не пренебрегает услугами здравоохранения, не считает зряшной тратой времени необходимую терапию или иную помощь лучших в стране врачей. Усилиями – собственными и медицины – Владимир Владимирович выглядит все лучше и лучше, что создает надежную основу для его политического долголетия.

И другой урок тоже усвоен. Необходимо окружать себя теми, кто готов преданно служить (и привык язык держать за зубами), потому что отчетливо сознает: при новом хозяине лишится всего.

От Горбачева уходили, хлопнув дверью, с оскорблениями и проклятиями в адрес Михаила Сергеевича. Ельцинская команда постоянно менялась. Покинувшие Кремль, не стесняясь, открывали самые интимные детали жизни хозяина. Некоторые потом возвращались, и Борис Николаевич на них зла не таил, принимал и ставил на заметные посты.

От Владимира Владимировича не уходят… Несколько человек, с которыми он сам расстался, крайне осторожны в высказываниях. Даже оказавшись в оппозиции и критикуя политические решения Путина, воздерживаются от личных оценок и рассказов о президенте, не предают гласности то, чему были свидетелями в коридорах власти.

«Человек – это стиль» – говорят французы. Продолжая эту мысль, можно сказать, что политик – это его команда.

С приходом нового вождя столоначальников меняют в массовом порядке, потому что сразу же выстраивается очередь за должностями из числа старых знакомых и друзей. Иногда чистка аппарата маскируется под идеологическую, но, как правило, это просто замена чужих начальников на своих ребят.

Аппарат, номенклатура, кланы, правящий класс незаслуженно остаются в тени, потому что все внимание достается первому человеку. Но в нашей стране – во всяком случае, в последнее столетие – аппарат всевластен. Однако же мы мало знаем наш истеблишмент! Лишь иногда приоткроется занавеска и общество видит мир, который разительно отличается от жизни обычных людей. И тут уж речь не о привычных привилегиях правящей элиты. Помню, как жена одного из руководителей комсомола, пылко призывавшего молодежь ехать в дальние и необжитые края на стройки коммунизма, жаловалась, что временно осталась без прислуги и это невыносимо.

Но жизнь прежней элиты несравнима с нынешней, и не только потому, что научно-технический прогресс открывает новые возможности. То в объектив фотокамеры попадут диковинные часы чиновника высшего ранга, чья стоимость сравнима с бюджетом здравоохранения целого города. Но когда к чиновнику подступают с вопросами, неужто на казенную зарплату купил, он искренне обижается: а какие часы он должен носить? Ведь все, кто вокруг него, носят такие же или много лучше и дороже!

То появятся кадры пышной вечеринки на огромной яхте, арендовать которую не хватит заплаты и самому президенту. И опять очевидное удивление в ответ на вопросы: а где же отметить радостное событие, как не на яхте? Все так делают!

То выясняется, что один из руководителей правительства летает только на частных самолетах. Лайнеры государственной авиакомпании, предназначенные для первых лиц, недостаточно для него хороши…

Знатоки углубились в юридические и экономические тонкости: действительно ли первый заместитель главы правительства Игорь Иванович Шувалов использовал ведомую только чиновникам его уровня информацию (инсайдерскую, как говорят профессионалы), чтобы его жена Ольга Викторовна, невероятно успешная в банковских делах, заработала не то пятьдесят, не то семьдесят миллионов долларов? Сам Игорь Шувалов объяснил, что все было сделано по закону. И претензий ему никто не предъявил.

Так ведь это вопрос для профессионалов. Поражает-то сама сумма заработка от одной удачной бизнес-операции! Десятки миллионов долларов – умопомрачительная сумма для основного населения России, живущего до невозможности скудно.

При этом просто денег недостаточно. Истеблишмент по-прежнему жаден до привилегий. Надо понимать, что с борта океанской яхты или частного самолета жизнь видится иначе. И это обстоятельство многое объясняет.

Разумеется, аппарат вовсе не монолитен, а состоит из различных кланов. Разделяют их, впрочем, не политические противоречия, а ведомственные. Ведомственный, а то и личный интерес обыкновенно берет верх над государственным.

Глава первая. Кому же еще доверять?

Люди, добравшиеся до вершины власти, кажутся нам особенными. В определенной степени это так и есть. Многие видные фигуры в мире политики или бизнеса совершили непоправимые для себя ошибки, не потрудившись понять, кто стал хозяином сначала Белого дома, а затем и Кремля.

А ведь поначалу Владимир Путин говорил о себе достаточно откровенно. Ему, может быть, даже хотелось высказаться. Ведь вокруг него собрались люди, которым он был так интересен.

Некоторые убеждения, которые явно определяют его политические методы, у Путина сложились в юные годы. Он рассказывал:

– Я понял, что в любом случае – прав я или нет – надо быть сильным, чтобы иметь возможность ответить… Всегда надо быть готовым мгновенно ответить на причиненную обиду. Мгновенно!.. Если хочешь победить, то в любой драке нужно идти до конца и биться, как в последнем и самом решающем бою… В принципе, это известное правило, которому меня позднее учили в комитете госбезопасности, но усвоено оно было значительно раньше – в детских потасовках… Не надо никого пугать. Пистолет необходимо вынимать только тогда, когда вы приняли решение стрелять.

Вот об этом качестве чаще всего и вспоминают одноклассники и соседи Путина: «О последствиях драки он не размышлял: сразу бил в морду, и все». И дрался до последнего, поэтому чаще всего побеждал, и его старались не задевать.

Юному Путину хотелось быть лидером.

– Желание не уступать крепким ребятам ни в чем у меня существовало… Я заранее знал, что если сейчас не начну заниматься спортом, то завтра здесь, во дворе и школе, уже не буду иметь то положение, которое было.

Это, выходит, всегда имело значение: положение, репутация, мнение окружающих…

В седьмом классе к ним перевели второгодника, который не вписался в коллектив, всем грубил, в том числе ребятам.

«Вдруг вижу, – вспоминала классная руководительница, – Путин стоит чуть в стороне, а ребята все кольцом вокруг второгодника, который лежит, не может подняться. Вызывали «скорую» – у него оказался перелом ноги».

На следующий день классная руководительница строго спросила Путина:

– Зачем сломал ему ногу?

– Не ломал и не собирался этого делать, я его просто поднял и бросил. Не знал, что он такой хиляк.

Учительница стала объяснять, что если кто-то не прав, то надо не силу применять, а поговорить, объяснить.

– Понимаете, Вера Дмитриевна, – убежденно ответил Путин, – есть люди, которые никаких слов не понимают или не хотят понимать. Они понимают только силу.

Будущему президенту было четырнадцать лет.

Сначала решил стать боксером, потом перешел на самбо. И наконец, взялся за дзюдо. Его приняли в спортивную секцию одного из заводов. Ему повезло с тренером. Анатолий Соломонович Рахлин, блокадник, бывший военный моряк, не только разглядел в мальчике спортивные таланты, но и приходил к его родителям и терпеливо объяснял, как полезно их сыну заниматься спортом.

Отец хотел, чтобы сын занимался музыкой, купил ему баян, под настроение просил сыграть «Амурские волны». Но к музыке у мальчика душа не лежала. Матери спортивные увлечения сына тоже не нравились – и не без оснований. В марте 1972 года на первенстве высших учебных заведений Ленинграда, которое проходило в спортивном зале сельскохозяйственного института в Пушкине, случилась трагедия.

Путин приехал туда вместе с ближайшим другом и однокурсником Владимиром Черемушкиным, который еще не был готов к таким соревнованиям, но ему тоже хотелось выйти на ковер. Первая же схватка с незнакомым соперником оказалась для него последней. Он не встал. Вызвали врачей, они констатировали перелом шейного позвонка. Владимира Черемушкина парализовало. Он прожил еще одиннадцать дней.

Путин сильно переживал эту трагедию, плакал на могиле. Винил себя в смерти друга. Хотя в реальности это была вина тренера, который выпустил на ковер неподготовленного борца. Владимир Путин навещал его родителей чуть не каждый день, пока не уехал на работу в ГДР.

Путин спорт не бросил, тренировался каждую свободную минуту. Успехи в спорте помогли обрести уверенность в себе. Он стал мастером спорта по самбо и дзюдо, в 1976 году выиграл чемпионат города. В его комнате висел портрет знаменитейшего самбиста – чемпиона мира и многократного чемпиона СССР Давида Львовича Рудмана. Познакомится со своим кумиром Владимир Путин, уже когда станет президентом – на турнире по самбо в Москве, – и пригласит к себе в ложу, чтобы поговорить…

Уже взрослым человеком Путин несколько раз сталкивался на улице со шпаной. Заступался за друзей. Драки не боялся. Однажды даже сломал при этом руку. Одна из его знакомых той поры вспоминала, как они гуляли поздно вечером по городу:

«Вдруг – огромный пьяный человек, бежит прямо на меня и ругается. Я похолодела – куда деваться? Володя делает одно какое-то движение – и эта туша падает передо мной на колени… Володя на прощание смешно ему так пальцем грозит: «Не шали!» Он, кстати, никогда не ругался. Не слышала, чтобы он кому-нибудь грубил».

Его считали перспективным спортсменом. Наверное, он бы добился большего. Но интерес к спорту угас. Возможно, исчезла потребность утверждать себя с помощью физической силы. Служебное удостоверение сотрудника КГБ открывало куда большие перспективы, чем значок мастера спорта.

Вместе с Путиным самбо и дзюдо занимались братья Аркадий и Борис Ротенберги. Братья окончили Ленинградский институт физической культуры имени П.Ф. Лесгафта, работали тренерами. После перестройки свойственные профессиональным спортсменам сила, воля, решительность, а также хорошие друзья помогли им, и ныне братья Ротенберг входят в число крупнейших бизнесменов России.

Спорт в этой семье любят по-прежнему. Борис Романович Ротенберг, мастер спорта по самбо и дзюдо, вместе с Аркадием Борисовичем руководят клубом дзюдоистов, почетным президентом которого является Путин. Сын одного из братьев – Борис Борисович Ротенберг – играл за футбольный клуб «Зенит», в 2011 году перешел в московское «Динамо».

Надежные друзья, те, кому можно верить, – важнейшая в жизни ценность.

Принцип кадровых дел: высшие посты тем, кого знаешь и кому доверяешь. Заметно, что Владимир Владимирович нуждается в комфортном окружении. Рядом должны быть знакомые лица. Сразу стало ясно, что Путин требует беспрекословного исполнения своих приказов и что в его команде ценится полная преданность первому человеку.

Ощутимо присутствие на руководящих должностях работников спецслужб, чекистов. Путин не раз говорил, что полагается на своих недавних коллег по ведомству госбезопасности. А они верят в то, что твердое управление, жесткий контроль, неукоснительное исполнение приказов – залог успеха.

Открылись пути для чиновников, прежде казавшихся серыми, невыразительными, незаметными. Они преобразились, не узнать. Обрели власть, которой у аппарата давно не было. Один из руководителей «Единой России» в своем кругу уверенно сказал:

– Мы – политработники.

Они ощутили себя комиссарами, призванными навести в стране порядок. Но не забывая и о себе. Сравнительно молодые, современные, они хотят наслаждаться той жизнью, о которой, поездив за границу, хорошо осведомлены. Желание поставить повсюду своих людей продиктовано желанием самим получить в руки управление финансовыми потоками, самим распоряжаться богатой государственной собственностью.

Друзья – хорошо, а родная кровь – еще лучше. О родных надо заботиться, потому что родственник, как правило, на твоей стороне. Кому же еще доверять, как не родным людям? Это давняя традиция, заведенная еще Лениным. Ничто не рождается на пустом месте. Нынешние вожди учитывают богатый опыт своих предшественников.

В первом советском правительстве важнейший для нашей необъятной страны пост наркома по железнодорожным делам (путей сообщения) оставался вакантным до 20 ноября 1917 года, когда его занял Марк Тимофеевич Елизаров, женатый на старшей сестре Ленина Анне Ильиничне. Владимир Ильич его и сделал министром. Но поставленная перед ним задача казалась невыполнимой: взять под контроль дороги в ситуации, когда Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного профессионального союза (Викжель) выступил против большевиков. В январе 1918 года Марк Тимофеевич попросился в отставку, принял более скромную должность главного комиссара по делам страхования. В марте 1919 года умер от сыпного тифа.

Младшего брата Ленина Дмитрия Ильича Ульянова в 1914 году мобилизовали в армию и отправили военным врачом в Крым – старшим ординатором Севастопольского крепостного временного госпиталя № 2. После революции положение скромного крымского врача переменилось. 5 мая 1919 года в Симферополе провозгласили создание Крымской Социалистической Советской Республики и образовали Советское Временное Рабоче-Крестьянское правительство. Наркомом здравоохранения и одновременно заместителем председателя Совнаркома назначили Дмитрия Ульянова.

А вот для того, чтобы порадовать министерским портфелем брежневского свояка Константина Никитовича Беляка, осенью 1973 года образовали новое Министерство машиностроения для животноводства и кормопроизводства. Беляк получил ленинскую премию и «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда. Отзывались о министре плохо: пустой, амбициозный и хамоватый. Но Беляк был женат на сестре Виктории Петровны Брежневой.

Едва Константин Устинович Черненко стал генеральным секретарем, его родного брата Александра утвердили членом коллегии Министерства внутренних дел. А брежневского зятя, Юрия Михайловича Чурбанова, напротив, лишили высокой должности первого заместителя министра. Его-то тесть уже ушел в мир иной.

Старшая дочь Ельцина, Елена Борисовна, вышла замуж за Валерия Михайловича Окулова, штурмана Свердловского авиаотряда. Когда Ельцин получил назначение в ЦК КПСС, Окулова тоже перевели в Москву, он стал летать на международных рейсах. Летом 1996 года прямо с должности штурмана стал первым заместителем генерального директора «Аэрофлота». Через несколько месяцев генерального директора маршала Евгения Ивановича Шапошникова Ельцин перевел в свои помощники и очистил зятю место руководителя «Аэрофлота».

В наше время высокие должности передаются и по наследству.

Президента Чечни Ахмада Кадырова, бывшего муфтия, который в первую чеченскую войну именем Аллаха вдохновлял сепаратистов, но потом перешел на сторону федеральных сил, убили 9 мая 2004 года, во время празднования годовщины Победы. Взорвали на стадионе в Грозном, когда он принимал военный парад. Наличие мощных служб безопасности (федеральных и собственных) его не спасло.

Ахмад Кадыров стал жертвой умело подготовленного теракта, что еще раз подтвердило: в определенном смысле террористы всегда обладают преимуществом первого удара, в их руках инициатива, они выбирают время и место преступления.

Республику возглавил его сын Рамзан Кадыров, которому Путин присвоил звание Героя России. Этот выбор президент явно считает крайне удачным.

Глава вторая. Жены. Надежда Крупская и далее

Сразу же после того, как в октябре 1917 года большевики взяли власть, Ленин задумался над тем, какой пост получит в первом советском правительстве его жена. Поскольку Крупская по образованию учительница, то записал для себя: «Надежда Константиновна – товарищ министра при Луначарском». Анатолий Васильевич Луначарский был включен в состав первого советского правительства народным комиссаром просвещения.

Деликатный вопрос. Как должна вести себя жена советского вождя? Опыта не было. В старой России жены политиков не работали. Да и в других европейских государствах сто лет назад первые леди старательно держались подальше от политики. Знали, что это навлечет на них критику и ухудшит позиции их мужей. В ту пору исходили из того, что роль первой леди – создать мужу комфортные условия. Но для Ленина значительно важнее было видеть на всех видных постах тех, кого он знал и кому доверял.

Крупская против Сталина

Благодаря Крупской Наркомат просвещения обрел власть, которой это ведомство никогда не имело. Надежда Константиновна возглавила собственную империю, в дела которой никто не смел влезать. Эта империя родилась из подведомственного ей внешкольного отдела наркомата. 12 ноября 1920 года правительство (то есть Ленин) утвердило декрет «О Главном политико-просветительном комитете Республики (Главполитпросвет)». Возглавила пропагандистский главк Крупская, намеренная создать орган идейного влияния диктатуры пролетариата на массы, коммунистического воспитания трудящихся.

Она старалась превратить свое ведомство в мощный пропагандистский аппарат. В Главполитпросвете работало две тысячи человек. Главк, по существу, конкурировал с партийным аппаратом. X съезд в 1921 году разделил сферы влияния. Агитационно-пропагандистским отделам партаппарата поручили сосредоточиться на партийной массе, Главполитпросвету оставили беспартийных, то есть всю страну.

Съезд наделил ведомство Крупской очень широкими полномочиями. Образовали военную секцию, то есть в ее аппарат включили смежников – армейских политработников. Ей передали систему учебы партийных кадров.

Крупская бдительно охраняла свою сферу влияния от конкурентов. Она считала, что отдел агитации и пропаганды ЦК партии слишком разросся и вышел за пределы своих полномочий. 24 ноября 1921 года Надежда Константиновна обратилась в ЦК. Ленин как вождь партии ознакомился с ее письмом. Свои замечания переправил Сталину, который по распределению обязанностей в политбюро курировал отдел агитации и пропаганды ЦК. Полагал, что Иосиф Виссарионович, как и другие его помощники, привычно примет его пожелания к сведению и исполнению.

Но Сталин столь же бдительно охранял ведомственную территорию и не терпел покушений на свои полномочия. Знал, что в аппаратных делах нельзя уступать – даже жене вождя. Он отозвался на послание Крупской с нескрываемым раздражением:

«Т. Ленин!

Мы имеем дело либо с недоразумением, либо с легкомыслием.

Неверно, что «партия в лице агитотдела создает орган в 185 человек». По штатам, мною проверенным и подлежащим утверждению Оргбюро, должны быть не 185, а 106 человек, из них нацмен 58 человек… Крики о «разрушении» Главполитпросвета – сущие пустяки…

Корень недоразумения в том, что т. Крупская (и Луначарский) читали «положение» (проект), принятый в основном комиссией Оргбюро, но мной еще не просмотренный и Оргбюро не утвержденный, он будет утвержден в понедельник. Она опять поторопилась.

Сегодняшнюю записку вашу на мое имя, в Политбюро, я понял так, что вы ставите вопрос о моем уходе из агитпропа. Вы помните, что работу в агитпропе мне навязали, я сам не стремился к ней. Из этого следует, что я не должен возражать против ухода. Но если вы ставите вопрос именно теперь, в связи с очерченными выше недоразумениями, то вы поставите в неловкое положение и себя, и меня.

Троцкий и другие подумают, что вы делаете это «из-за Крупской», что вы требуете «жертву», что я согласен быть «жертвой» и пр., что нежелательно».

В этом письме – характерные для Сталина методы полемики: во-первых, оппонент (Крупская) в принципе не прав, во-вторых, я к этому не имею отношения (не утвердил проект), работы этой (руководство отделом) я не хотел, но с нее не уйду… И мгновенно вырвавшаяся ненависть к Троцкому, который вообще не имел к этой истории никакого отношения.

Сталин откровенно шантажировал Ленина: будете настаивать, в партии решат, что вы убираете меня из-за жалобы жены.

Никто не решался назвать Владимира Ильича подкаблучником, который пляшет под дудку своей жены. Но, возможно, не одного Сталина раздражала активная роль Крупской, то, что Ленин подчеркнуто интересуется ее мнением, то, что она слишком самостоятельна. Некоторые чиновники были уверены, что жена вождя слишком вмешивается в политические дела, влияет на мужа, а иногда играет ключевую роль в решении кадровых вопросов.

Все остались при своем. Сталин твердой рукой управлял аппаратом ЦК, который рассматривал как свою монополию. Надежда Константиновна руководила Главполитпросветом. А после смерти Ленина Сталин расквитался со вдовой вождя и обкорнал полномочия главка. Главполитпросвет преобразовали в скромный сектор массовой работы Наркомата просвещения. Его структуры на местах раздали разным ведомствам.

– Рассыпался горох по тысяче дорог, – огорченно констатировала Крупская.

Подруги вождей

После революции жены других советских вождей тоже вовлеклись в практическую политику. Вакантных должностей оказалось много, а проверенных большевиков значительно меньше, поэтому посты нашлись для всех.

Жена члена политбюро, хозяина Петрограда и всего Северо-Западного края Григория Евсеевича Зиновьева, Злата Лилина, стала народным комиссаром социального обеспечения Северной Коммуны. Маленькая, с коротко остриженными волосами, живыми и строгими серыми глазами, не знающая усталости – такой ее увидели иностранные поклонники Октября. Приехавших в Петроград из-за границы коммунистов спрашивала:

– Вы привезли семьи? Я могу поселить вас во дворце, знаю, что иногда это доставляет удовольствие, но будуары там не отапливаются. Домашних лучше отправить в Москву, наш город на осадном положении. Могут начаться голодные бунты. От тифа столько покойников, что не успевают хоронить. Но мы работаем и будем работать до последнего часа. Если хотите помогать – дел хватит!

После Гражданской войны Злата Лилина заведовала в Петрограде губернским отделом народного образования.

Вторым человеком в стране был Яков Михайлович Свердлов, секретарь ЦК партии большевиков и председатель Всероссийского Центрального исполнительного комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Это и был высший орган власти в Советской России – ведь вся власть перешла к Советам. То есть Свердлов одновременно управлял и партийным, и государственным аппаратом. Он был очень молодым. В 1917 году ему исполнилось тридцать два года. Волевой и – большая редкость для революционеров – умелый организатор. Такие люди были на вес золота.

30 августа 1918 года в Ленина стреляли. Он был тяжело ранен. Думали, что он не переживет ночь. В ленинскую квартиру пришел Свердлов, вспоминала Надежда Константиновна Крупская, «с серьезным и решительным видом». К нему бросились растерянные и напуганные соратники:

– Как же теперь будет? Свердлов уверенно ответил:

– У нас с Ильичом все сговорено.

Пока Ленин лежал, власть полностью перешла к Свердлову. Яков Михайлович руководил заседаниями ЦК и правительства. Каждый день приходил в кабинет Ленина и там проводил совещания. Никто, кроме Якова Михайловича, ни тогда ни после не смел занимать ленинское кресло. Ленин на диво быстро оправился. Но характерно, что в его отсутствие страной управлял именно Свердлов.

О нем глава профсоюзов Михаил Павлович Томский на партийной конференции почтительно заметил:

– Он смело мог сказать, что ЦК – это я.

О влиянии Свердлова говорит такой эпизод. Руководитель саратовских коммунистов Владимир Павлович Антонов, войдя в кремлевский кабинет Свердлова, снял шапку, бросил ее на пол и произнес:

– Саратовский мурза челом бьет великому князю Московскому!

Свердлова послали на Украину – навести порядок среди украинских большевиков, там царил раздрай. Но поездка в Харьков стала для него роковой. Он подхватил инфекцию и скоропостижно скончался в марте 1919 года. Если бы он не умер, то стал бы наследником Ленина. Он бы точно не пустил к власти Сталина, которого не высоко ставил. Был бы он хуже Сталина? Трудно себе представить, что могло быть хуже…

Его вторая жена Клавдия Тимофеевна Новгородцева, пока муж был жив, работала вместе с ним в аппарате ЦК партии, заведовала общим отделом. После его смерти из аппарата ее убрали.

Сын Свердлова – Андрей Яковлевич, женатый на дочери видного деятеля революции Николая Ивановича Подвойского, служил на Лубянке. Получил погоны полковника госбезопасности. Но его несколько раз самого арестовывали. Дважды в годы Большого террора, но быстро выпускали. А в последний раз – в 1951 году, когда вычищали евреев из аппарата госбезопасности. Отпустили после смерти Сталина и даже вернули на Лубянку, но потом демобилизовали и подыскали ему работу в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

Племянник Свердлова Леопольд Леонидович Авербах в шестнадцать лет стал членом партии, в девятнадцать – редактором журнала «Молодая гвардия», в тридцать три – руководителем Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), образованной в январе 1925 года. Это была крайне агрессивная организация, которая считала, что главное для литературы – переводить стоявшие перед советской властью задачи «с политического языка партийных документов на художественный язык образов». В ассоциацию входили писатели-коммунисты, поставившие перо на службу партии.

В период Большого террора Леопольда Авербаха отправили секретарем Орджоникидзевского райкома партии в Свердловск. 4 апреля 1937 года его арестовали, 14 июня приговорили к высшей мере наказания в особом порядке, то есть без суда…

Племянница Свердлова – Ида Авербах вышла замуж за Генриха Григорьевича Ягоду, который был троюродным братом Якова Михайловича. В 1915 году Генриха Ягоду призвали в царскую армию. Ефрейтор Ягода служил в 20-м стрелковом полку, был ранен на фронте. Активно участвовал в октябрьском вооруженном восстании. На Лубянке Ягода стал правой рукой Дзержинского, который его отличал и отмечал. В 1934 году Сталин сделал Ягоду наркомом внутренних дел. А в 1936-м, проводя очередную чистку чекистского аппарата, убрал его из госбезопасности и приказал расстрелять.

Жену недавнего наркома, Иду Авербах, арестовали и приговорили к пяти годам. А через год, уже в лагере, расстреляли. Она была юристом и написала книгу на модную в те годы тему «От преступления к труду» – о роли трудовых лагерей.

Жена создателя Красной армии – председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам Льва Давидовича Троцкого, Наталья Ивановна Седова, с лета 1918 года заведовала музейным отделом Наркомата просвещения. Она была надежной спутницей Льва Давидовича и вместе с ним покинула Советскую Россию.

Почти всю семью Троцкого по приказу Сталина убили. Это был сталинский принцип – за врага отвечают все его родные.

Его первая жена Александра Львовна Соколовская, которая жила в Ленинграде с внуком, была выслана в Сибирь.

Младший сын Троцкого инженер Сергей Седов (оба сына носили фамилию матери, не хотели незаслуженно пользоваться славой отца) интересовался не политикой, а наукой. Сергей Седов отказался уехать с отцом, остался в Советской России. Жил скромно, преподавал в Высшем техническом училище в Москве, подчеркнуто не участвовал в разговорах на политические темы, наивно полагая, что к нему у власти претензий быть не может. Сергея Седова расстреляли. Это была личная месть вождя.

Расстреляли также обоих зятьев Троцкого. Одна его дочь умерла от чахотки в 1927 году в Москве, вторая – в 1933 году в Берлине. Третья сидела с 1937 года в сибирских лагерях, но выжила. Только в 1961 году КГБ перестал за ней следить.

Бойцовский характер унаследовал от отца старший сын Троцкого – Лев Седов. Он последовал за родителями и стал верным помощником отца. Он жил в Париже, издавал «Бюллетень оппозиции» и пытался сплотить единомышленников, не подозревая, что окружен осведомителями советской разведки. Сына Троцкого чекисты собирались похитить и тайно – судном или на самолете – доставить в Советский Союз. Но в начале 1938 года Льва Седова оперировали по поводу острого аппендицита. Операция прошла благополучно, однако через четыре дня его состояние внезапно ухудшилось, понадобилась повторная операция. Сын Троцкого умер в парижской клинике. Ему было всего тридцать два года.

Ольга Каменева, сестра Троцкого и первая жена члена политбюро Льва Борисовича Каменева, работала вместе с Крупской в Наркомате просвещения. В 1920 году театральный отдел наркомата расформировали. Ольга Каменева руководила Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей. После опалы Каменева ее лишили должности. В решении политбюро от 30 апреля 1929 года записали: «О.Д. Каменеву снять с ВОКС без объяснения причин». Хотя с Львом Борисовичем она разошлась, ее все равно посадили вслед за ним, а осенью 1941 года расстреляли в Орловской тюрьме.

Уничтожили и вторую жену Льва Каменева – Татьяну Ивановну Глебову. А в 1938 году расстреляли двух детей бывшего заместителя Ленина в правительстве – Александра и Юрия Каменевых.

Ночной выстрел

Судьбы жен вождей складывались по-разному. О многих из них в стране практически ничего не было известно. О второй жене Сталина (первая рано умерла) узнали, когда она покончила с собой.

В ту ночь в Кремле прозвучал одинокий выстрел – из дамского пистолета «вальтер», привезенного Надежде Сергеевне Аллилуевой в подарок братом Павлом, работавшим в торгпредстве в Германии. Все спали. В те времена руководители партии и государства квартировали в Кремле. Семья генерального секретаря располагалась в Потешном корпусе. Выстрела за толстыми кремлевскими стенами никто не услышал. Смерть наступила сразу.

В тот день Сталин и Аллилуева побывали в Большом театре. Надежде вроде бы показалось, что муж уделяет слишком много внимания одной из балерин. Увлечение балеринами было модным в советском руководстве. Потом члены политбюро и высшие командиры Красной армии отправились ужинать к наркому обороны Клименту Ефремовичу Ворошилову.

Все пришли с женами. Вечеринка затянулась, веселились до упаду, крепко выпили. Сталин находился в превосходном настроении, чему способствовало не только привезенное с Кавказа красное вино, но и приятное общество. Потом уверяли, что Сталин еще и заинтересовался женой одного из военачальников. Это не прошло незамеченным для окружающих, прежде всего для Надежды Аллилуевой.

Обычно скупая в эмоциях и даже несколько суховатая, Надежда Сергеевна не могла сдержать своих чувств. Разгоряченный вином и самой атмосферой удавшейся вечеринки, Сталин не придал значения ревности жены. Увидев, что она недовольна, Сталин бросил ей в тарелку корку от апельсина и в своей грубоватой манере обратился к ней:

– Эй, ты!

Надежда Аллилуева вспылила:

– Я тебе не «эй ты»!

Вскочила и вышла из комнаты. За ней последовала Полина Семеновна Жемчужина, жена Молотова. Они дружили. Долго вдвоем гуляли по осеннему Кремлю. При Сталине он был закрыт для посещения. Никто, кроме охраны, их не видел.

Жемчужина расскажет потом, что Надежда жаловалась на мужа. Она ревновала Сталина и считала, что у нее есть для этого основания. Дочери Сталина – Светлане – Полина Семеновна говорила:

– Твой отец был груб, ей было с ним трудно – это все знали. Но ведь они прожили уже немало лет вместе, были дети, дом, семья, Надю все так любили… Кто бы мог подумать! Конечно, это не был идеальный брак, но бывает ли он вообще?

Аллилуева вроде бы успокоилась и пошла домой. О том, что произошло позже, можно только догадываться. Сталин и Аллилуева спали в разных комнатах. Она – у себя. Он – в кабинете или в небольшой комнате с телефоном возле столовой. Там он и лег в ту ночь после банкета. Это значит, что в те роковые часы, часы отчаяния, тоски, сжигавшей ее ревности, Надежда Сергеевна оставалась одна.

Если бы Сталин, вернувшись, захотел объясниться или вообще посмотреть, что там с женой, она, возможно, осталась бы жива. Он вернулся от Ворошилова в прекрасном настроении и, надо полагать, не хотел его портить неприятными объяснениями с женой.

Утром Надежду пришла будить экономка и нашла ее мертвой.

«Известия» 10 ноября 1932 года сообщили о кончине «активного и преданного члена партии, слушательницы отделения искусственного волокна химического факультета Промышленной академии Надежды Сергеевны Аллилуевой».

Надежда Аллилуева родилась в Баку, выросла на Кавказе. Ее принимали иногда за грузинку. Хотя, по словам ее дочери, она скорее походила на болгарку или гречанку и в ней было что-то цыганское. Наивная и романтическая девушка когда-то всем сердцем влюбилась в «несгибаемого революционера», вернувшегося из Сибири, а потом в нем разочаровалась. Однако любить не перестала и ревновала, хотя не очень известно, давал ли Сталин для этого повод. Но скандалы вспыхивали часто.

Скромная, приветливая, сдержанная, она старалась ничем не показать, что она жена генерального секретаря. К мужу обращалась на «вы». Была очень требовательной к себе, строгой с собственными детьми – Светланой и Василием и ласковой с пасынком – Яковом (сыном Сталина от первой жены Екатерины Семеновны Сванидзе, умершей в 1907 году от туберкулеза или брюшного тифа, всего через два месяца после рождения сына).

Надежда Аллилуева была занята учебой, работой, партийными поручениями. Большая разница в возрасте, занятость мужа не способствовали хорошим отношениям в семье. Сталин не мог и не умел уделять внимание жене. После ее смерти сказал:

– Я был плохим мужем, мне некогда было водить ее в кино.

Но дело было не в этом. Сталин был резким, грубым и невнимательным человеком. А Надежда, младший ребенок в семье, привыкла к заботе и ласкам. Этого в браке ей не хватало.

Говорят, что Надежда Аллилуева была больным человеком, страдала от депрессии, жаловалась на постоянные головные боли, приступы тоски и оказалась неудачным партнером для Сталина, который в свободное время жаждал развлечений в большой компании. Вроде бы тоска, снедавшая Надежду, подталкивала ее к мысли о самоубийстве. Она ездила в Германию лечиться. Советская элита доверяла немецким врачам. Она не давала воли своим чувствам, не жаловалась, не любила признаваться, что ей плохо, хотя от природы была впечатлительной и ранимой. В последние месяцы часто говорила, что «ей все надоело» и что она хочет уйти от мужа.

Его дочь Светлана Аллилуева писала, что в последние годы жизни Сталин вновь и вновь возвращался к этой трагедии, пытаясь понять, почему его жена застрелилась. Он искал виновного, думал, кто же мог внушить ей мысль о самоубийстве. Но он не понимал Надежду – ни тогда, когда она была с ним, ни тем более после ее смерти.

Светлана полагала, что если бы мать осталась жива, то ничего хорошего ее не ждало: «Рано или поздно она бы оказалась среди противников отца. Невозможно представить себе, чтобы она молчала, видя, как гибнут лучшие старые друзья… Она бы не пережила этого никогда».

Муж в Кремле, жена в лагере

В 1939 году в Свердловске в пересыльной тюрьме писательница Галина Иосифовна Серебрякова (ее посадили как «члена семьи врага народа») встретила много москвичек, осужденных как члены семьи изменника родины. Галина Серебрякова дважды была замужем – сначала за секретарем ЦК Леонидом Петровичем Серебряковым, затем за наркомом финансов Григорием Яковлевичем Сокольниковым. Обоих расстреляли.

– Вы знаете, кто вон там, в углу, сидит на мешке с вещами и пьет кипяток? Не узнаете? – спросила ее одна из давнишних знакомых.

Серебрякова внимательно посмотрела на высокую худую простоволосую женщину:

– Не знаю.

– Да что вы? Это же Екатерина Ивановна Калинина, жена Михаила Ивановича.

Серебрякова была поражена.

– Ну да, она самая. Муж – наш президент, а она осуждена как шпионка. Вот судьба… А ведь прожили они всю-то жизнь в согласии! Каково ему теперь?..

Серебряковой понравилась эта простая женщина, говорившая с легким приятным эстонским акцентом.

– Главное, не горюй, – внушала ей жена Калинина, – быть не может, чтобы нас скоро не выпустили, год потерпи, не больше. Убедили Сталина пробравшиеся в органы враги из иностранных разведок, что кругом измена, но он скоро разберется в этом. Партию не обманешь.

Екатерина Ивановна Калинина была арестована 25 октября 1938 года 2-м отделом Главного управления государственной безопасности НКВД по обвинению в антисоветской деятельности и связях с троцкистами и правыми.

Калинин – формально президент Советского Союза! – не посмел замолвить за жену словечко. Боялся, что и его самого посадят. Знал, что у чекистов заготовлены материалы о его мнимых связях с недавними членами политбюро Николаем Ивановичем Бухариным и Алексеем Ивановичем Рыковым, которых уже расстреляли. Сталин распорядился ознакомить Калинина с материалами следствия.

Что касается его жены, то в справке, которую Берия представил Сталину, говорилось:

«Калинина с 1929 года была организационно связана с участниками антисоветской вредительской и террористической организации правых и содействовала им в их антисоветской деятельности.

Сблизившись с рядом враждебных ВКП(б) лиц, осужденных впоследствии за правотроцкистскую деятельность, Калинина предоставляла им свою квартиру для контрреволюционных сборищ, на которых обсуждались вопросы антисоветской деятельности организации, направленные против политики и руководства ВКП(б) и Советского правительства.

В предъявленных обвинениях Калинина Е.И. виновной себя признала.

Осуждена Военной коллегией Верховного суда СССР 22 апреля 1939 года по статьям 17-58-6, 17-58-8 и 58–11 УК РСФСР к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 15 лет с поражением в правах на 5 лет».

9 мая 1945 года, в День Победы, жене всесоюзного старосты позволили обратиться к Сталину:

«Я совершила тяжкую ошибку, усугубленную тем, что Вы своевременно мне на нее указывали, а я эти указания не учла. Такое несознательное отношение к своему положению и к окружающим людям повлекло за собой тяжкие поступки, за которые я несу суровое наказание.

Я полностью сознаю свою вину и глубоко раскаиваюсь. Эти проступки совершены мной не из сознательной враждебности, а из-за непонимания обстановки и некритического отношения к окружавшим меня людям. Уже несколько лет я нахожусь на полной инвалидности. Моя единственная надежда на Ваше великодушие: что Вы простите мне мои ошибки и проступки и дадите возможность провести остаток жизни у своих детей».

Сталин смилостивился над женой члена политбюро и председателя Президиума Верховного Совета СССР. Екатерина Ивановна к тому времени уже почти семь лет находилась в заключении. Сталин написал на письме: «т. Горкину. Нужно помиловать и немедля освободить, обеспечив помилованной проезд в Москву».

Александр Федорович Горкин был секретарем Президиума Верховного Совета СССР и оформлял все нужные решения. Президиум, рассмотрев «ходатайство о помиловании Калининой Екатерины Ивановны», постановил: «Помиловать, досрочно освободить от отбывания наказания и снять поражение в правах и судимость».

Внезапное милосердие вождя объяснялось тем, что дни смертельно больного Михаила Ивановича Калинина были сочтены. И держать его жену в лагере больше не имело смысла. Но вместе они пожили недолго. 15 марта 1946 года Калинина освободили от должности, которую он занимал почти тридцать лет, но оставили членом Президиума Верховного Совета СССР, чтобы он не лишался всех жизненных благ. В июне Михаил Иванович скончался…

Самого Калинина вождь ни в грош не ставил. Но, отправив в лагерь его жену, Сталин преподнес всем урок: никто не застрахован от гнева вождя…

26 января 1949 года арестовали Полину Семеновну Жемчужину, жену Вячеслава Михайловича Молотова, которого считали вторым человеком в стране. Всем членам ЦК Министерство государственной безопасности разослало материалы из ее дела. Там было много гнусных подробностей, придуманных следователями с явным желанием выставить Молотова на посмешище. В материалах МГБ утверждалось, что Жемчужина, уже не юная дама и вовсе не легкомысленная по характеру, была неверна мужу, и даже назывались имена ее мнимых любовников…

Когда в 1953 году судили Берию и его подельников, следователи нашли людей, из которых выбивали показания на Полину Жемчужину. Одного арестованного, бывшего директора научно-исследовательского института, просто пытали. Арестованный выжил и в пятьдесят третьем году рассказал, что вытворяли следователи:

«Избивали по три-четыре раза в день и даже в выходные дни. Избивали резиновыми палками, били по половым органам. Я терял сознание. Прижигали меня горящими папиросами, обливали водой, приводили в чувство и снова били. Потом перевязывали в амбулатории, бросали в карцер и на следующий день снова избивали…

От меня требовали, чтобы я сознался в том, что я сожительствовал с гражданкой Жемчужиной и что я шпион. Я не мог оклеветать женщину, ибо это ложь и, кроме того, я импотент с рождения. Шпионской деятельностью я никогда не занимался. Мне говорили, чтобы я только написал маленькое заявление на имя наркома, что я себя в этом признаю виновным, а факты мне они сами подскажут…»

Когда на заседании политбюро Жемчужину исключали из партии, Молотов не посмел и слова сказать в защиту жены. И лишь при голосовании позволил себе воздержаться.

Исключение из партии было предвестием скорого ареста. Сталин сказал Молотову:

– Тебе нужно разойтись с женой.

Вернувшись домой, Вячеслав Михайлович пересказал жене разговор с вождем. Жемчужина твердо сказала:

– Раз это нужно для партии, значит, мы разойдемся.

Характера ей тоже было не занимать. Она собрала вещи и переехала к родственнице – это был как бы развод с Молотовым.

Молотов всю жизнь страстно любил Полину Семеновну. Она была столь же пламенной коммунисткой, как и Молотов, а Сталина любила даже больше, чем мужа. Жена и дочь Светлана были единственными людьми, к которым Вячеслав Михайлович относился с нежностью. Через год после свадьбы, в 1922 году Молотов направил молодую жену лечиться в Чехословакию, потом сам ее навестил. Большевики быстро осваивали все приятные преимущества власти.

В начале тридцатых Сталин очень прислушивался к мнению Полины Семеновны. Она внушала вождю, что необходимо развивать парфюмерию, потому что женщинам нужно не только мыло, но и духи, и косметика. Жемчужина сначала возглавила трест мыловаренно-парфюмерной промышленности, а летом 1936 года – главное управление мыловаренной и парфюмерно-косметической промышленности Наркомата пищевой промышленности. Через год она уже заместитель наркома пищевой промышленности. В январе 1939 года Сталин сделал ее наркомом рыбной промышленности, распорядился избрать кандидатом в члены ЦК и депутатом Верховного Совета СССР. Ее наградили орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета».

Но в тот же год отношение Сталина к Молотову резко изменилось. Вячеслав Михайлович получил неожиданное назначение в Наркомат иностранных дел, а у его жены возникли куда более серьезные неприятности. На нее завели дело в Наркомате внутренних дел по обвинению в связях с «врагами народа и шпионами». Хотя по этому обвинению следовало судить прежде всего самого Сталина – это он назначал на высокие должности тех, кого потом сам объявлял врагами…

Ветераны – Молотов, Микоян, Ворошилов – надоели Сталину. Он хотел видеть вокруг себя новых людей. Методично отстранял ветеранов от власти. Лишал ключевых должностей. Подрывал их авторитет.

Вячеслав Михайлович, пытаясь спастись, написал Сталину покаянное письмо: «При голосовании в ЦК предложения об исключении из партии П.С. Жемчужиной я воздержался, что признаю политически ошибочным…»

Письмо Молотова – это предел человеческого унижения, до которого доводила человека система. Самые простые человеческие чувства, такие как любовь к жене и желание ее защитить, рассматривались как тяжкое политическое преступление.

Полину Семеновну допрашивали на Лубянке. Каждый день Молотов проезжал мимо здания Министерства госбезопасности в черном лимузине с охраной. Но он ничего не мог сделать для своей жены. Не решался даже спросить о ее судьбе. Она, правда, была избавлена от побоев – ведь судьба Молотова еще не была окончательно решена.

У Сталина не было вечных друзей. У него был только вечный интерес – сохранение полной и единоличной власти. А друзья и соратники менялись. И он предпочитал держать их в страхе, в том числе арестовывая их жен, детей и других близких родственников.

Разные люди работали в секретариате Сталина. Одних он выдвинул на повышение, от других избавился. Только Поскребышева постоянно держал возле себя. Человек малообразованный (окончил фельдшерское училище), но исполнительный оказался идеальным помощником. Аппаратный склад ума помогал ему угадывать желания вождя, когда речь шла о внутриполитических интригах.

Должность Александра Николаевича называлась по-разному. В 1923–1924 годах он руководил управлением делами ЦК. С 1924 по 1929 год был помощником секретаря ЦК, затем его сделали сначала заместителем заведующего, а затем и заведующим секретным отделом ЦК (делопроизводство политбюро и личная канцелярия Сталина). В соответствии с новым уставом ВКП(б), который был принят на XVII съезде в 1934 году, секретный отдел ЦК переименовали в особый сектор. Поскребышев был поставлен заведовать этим сектором решением политбюро от 10 марта 1934 года.

Поскребышев рассказывал, как он руководил канцелярией: «Все документы, поступавшие в адрес т. Сталина, за исключением весьма секретных материалов МГБ, просматривались мною и моим заместителем, затем докладывались т. Сталину устно или посылались ему по месту его нахождения».

Хозяин одарил Поскребышева генеральскими погонами (хотя тот и дня не служил в армии), четырьмя орденами Ленина, сделал членом ЦК, депутатом Верховного Совета и даже председателем комиссии законодательных предположений Совета Союза. После XIX съезда (октябрь 1952 года) Поскребышев стал именовать себя секретарем президиума и бюро президиума ЦК. Его обслуживали автомобили из гаража особого назначения управления охраны МГБ, который обеспечивал машинами только руководителей партии и правительства. Постановлением политбюро за сталинским помощником закрепили «кадиллак» и «паккард».

Но спасти собственную жену, Брониславу Металликову, врача-эндокринолога, он не смог. В 1939 году ее арестовали вслед за старшим братом – хирургом Михаилом Соломоновичем Металликовым, который руководил Лечебно-санитарным управлением Кремля, пока его не обвинили в том, что он вместе с другими «врачами-убийцами» будто бы приложил руку к умерщвлению Алексея Максимовича Горького, начальника ОГПУ Вячеслава Рудольфовича Менжинского и члена политбюро Валериана Владимировича Куйбышева. В середине тридцатых годов Бронислава Металликова ездила в Париж и Берлин. Вспомнив эту поездку, ее обвинили в том, что за границей она встречалась со старшим сыном Троцкого – Львом Седовым.

Без матери остались две дочки (старшей было пять лет, младшей – год и три месяца). Жизнь помощника вождя была слишком хороша, чтобы рисковать ею даже ради матери своих детей, поэтому Поскребышев не посмел не только заступиться за свою жену, но и выразить сомнение в правоте Сталина, санкционировавшего ее арест. Продолжал преданно служить. Может быть, еще более рьяно – понимая, на какой тонкой ниточке висит муж врага народа.

Жену Поскребышева расстреляли в октябре 1941 года, когда немецкая армия стояла под Москвой. Сталинский помощник женился вновь…

Домашние хозяйки

Совсем молодым человеком в Юзовке Никита Сергеевич Хрущев женился на Ефросинье Ивановне Писаревой, красивой рыжеволосой женщине, дочери его старшего товарища. Она скоропостижно скончалась в 1919 году от тифа, оставив Никиту Сергеевича с двумя детьми – Юлией и Леонидом.

Закончив рабфак и вернувшись в Юзовку в 1922 году, Хрущев женился во второй раз на юной девушке. Брак оказался недолгим, Никита Сергеевич о второй жене вспоминать не любил, поэтому известно только ее имя – Маруся.

Подругой жизни стала Нина Петровна Кухарчук, более образованная, чем ее муж, и столь же твердо верящая в коммунистические идеалы. Осенью 1922 года она приехала в Юзовку преподавать в окружной партшколе и познакомилась с Хрущевым.

Нина Петровна была спокойной женщиной с очень твердым характером. С советами к мужу не приставала, занималась домом и детьми. И она всегда была поддержкой мужу – особенно в те трудные для него времена, когда, отправленный в отставку, он оказался почти в полном одиночестве. По словам дочери, Хрущев ожидал худшего. На оставленной ему даче метался по дорожкам, предполагал, что его могут арестовать или сослать.

Томился от одиночества. Фотограф Петр Михайлович Кримерман вспоминал, как навестил Хрущева в Петрово-Дальнем. Ему пришлось преодолеть два пропускных пункта. Он показал Никите Сергеевичу фотографии, которые сделал Юрий Гагарин. Хрущев заинтересовался:

– Петр, а нельзя ли Гагарина пригласить ко мне? Очень хочу с ним увидеться.

Кримерман передал приглашение Гагарину, которого Хрущев послал в космос. Тот обрадовался – конечно, съезжу. Через какое-то время фотограф напомнил Юрию Алексеевичу, что тот согласился навестить Никиту Сергеевича. Первый космонавт потупился:

– К сожалению, не могу. Не время.

Слетать в космос оказалось проще, чем навестить опального вождя.

Его имя перестали упоминать. Словно и не было такого человека. Александр Трифонович Твардовский записал в дневнике: «Хрущев в больнице. Выйдет в коридор, все ныряют в палаты, чтобы не здороваться, – гнусь. Вот кому пришлось испить чашу. Сталин умер в присутствии своего величия и, если бы мог знать, что было после него, был бы доволен: газеты, речи, Мавзолей. А этот живым увидел, как можно просто-напросто быть сброшенным с площадки истории – ни развенчания, ни доклада о культе личности Хрущева, ни даже упоминаний»…

Из всех жен российских властителей Виктории Петровне Брежневой не повезло больше других. Ей как-то вовсе не досталось добрых слов.

Во внешности Виктории Брежневой бдительные сограждане обнаруживали семитские черты и считали ее еврейкой. До крайности озабоченный этой темой академик-математик Игорь Ростиславович Шафаревич рассказал в интервью, как однажды пришел к Солженицыну. Александр Исаевич с пятимесячным сыном гулял во дворе. О чем же вы говорили, поинтересовался корреспондент.

– Честно? О национальности жены Брежнева, – признался академик Шафаревич. – Тогда в народе ходили упорные слухи, что ее девичья фамилия Гольдберг. Александр Исаевич считал, что она украинка.

Помешавшихся на евреях у нас немало. Викторию Петровну прямо спрашивали о ее происхождении. Она отвечала, что не еврейка. Объясняла, что имя Виктория ей дали потому, что рядом жило много поляков, среди соседских девочек это имя было распространено. Леонид Ильич ласково называл жену «Витей».

Другим она не нравилась внешне. Третьи находили ее замкнутой и холодной. Сходились только в одном: Леониду Ильичу она точно не пара.

Так считали, кажется, решительно все. Кроме самого Брежнева.

Совсем молодым человеком, в декабре 1928 года, перед отъездом на Урал Леонид Ильич Брежнев женился. Остановил свой выбор на Виктории Петровне Денисовой. Она была годом моложе. Ее отец, Петр Никифорович, работал машинистом на железной дороге. Мать, Анна Владимировна, сидела с детьми – у Виктории Петровны были еще четыре сестры и брат.

Познакомились на танцах. Причем Брежнев пригласил ее подружку, но та отказалась, а Виктория согласилась. Подружка отказала будущему главе государства, потому что он не умел танцевать. А Виктория его научила…

Виктория Денисова училась в Курском медицинском техникуме. После трехлетнего романа они с Леонидом Ильичом поженились и всю жизнь были вместе. Ее запомнили уже немолодой, располневшей и страдавшей различными недугами. А тогда Виктория Петровна была юной и симпатичной.

Виктория Петровна получила диплом акушерки. Но не работала. Занималась мужем и домом, а потом и детьми. На Урале у них родилась дочь Галина. Сын Юрий появился на свет в 1933 году, когда они вернулись на Украину.

Жизненные успехи мужа всегда были для нее на первом месте. Но она никогда не подталкивала Леонида Ильича, не давила на него, не требовала от него делать карьеру и зарабатывать деньги. И он был ей за это благодарен, заботился о ней.

Виктория Петровна сопровождала его за границу. Присутствовала на государственных приемах вместе с мужем. Как положено, принимала жен иностранных политиков. Посещала иностранные посольства. Приходила на съезды партии, сессии Верховного Совета, торжественные собрания, когда выступал Леонид Ильич. Ей присылали специальные приглашения.

Каждое 8 Марта в особняке на Воробьевском шоссе устраивался прием в честь Международного женского дня. Поначалу хозяек было двое: жена Брежнева и жена Николая Викторовича Подгорного, председателя Президиума Верховного Совета СССР, то есть формального главы государства. Со временем Брежнев избавился от раздражавшего его Подгорного, и Виктория Петровна осталась единственной хозяйкой.

На этот прием приглашали только женщин – жен послов и крупных советских чиновников, а также небольшое число деятельниц культуры. Устраивались танцы, но мужчин не было, поэтому женщины танцевали с женщинами…

Став первой леди, Виктория Петровна мало изменилась. Ей претила публичность. Заграничные визиты воспринимала как обременительную обязанность.

В доме у Виктории Петровны было уютно, она прекрасно готовила. Поваров, которые полагались Леониду Ильичу, научила готовить так, как ему нравилось. Хотя к еде он был достаточно равнодушен и вкусы у него были простые.

По отзывам людей, ее знавших, Виктория Петровна была женщина не только доброжелательная и хлебосольная, но и тактичная и даже мудрая. Оттого Брежнев постоянно с ней советовался. Где бы он ни находился, поднимал трубку спецкоммутатора и просил телефонистку соединить его с женой:

– Алло! Позовите, пожалуйста, Викторию Петровну.

Виктория Петровна полностью посвятила себя мужу, дому, детям, внукам, многочисленным родственникам, которым надо было помогать. Не тщеславная и не амбициозная по характеру, она политикой не интересовалась, кадровых советов Леониду Ильичу не давала и своего мнения не навязывала.

Столь же благоразумно вела себя жена первого президента России.

Борис Николаевич Ельцин будущую спутницу жизни встретил в институте. Анастасия Иосифовна Гирина, которую в своем кругу звали просто Наина, на год моложе Бориса Николаевича. Родилась в Оренбургской области. Детство у нее было таким же трудным, как и у мужа, – в семье шестеро детей. В 1950 году поступила на строительный факультет Уральского политехнического института, тот самый, где учился Борис Ельцин.

Студенческий роман перерос в крепкое чувство. Он, наверное, по-своему всегда ее любил, но был слишком занят своей карьерой. Наталья Константинова, бывший работник пресс-службы Кремля, пишет о Наине Иосифовне:

«Возможно, все эти сорок с лишним лет ей не хватало тепла и заботы, хотя какая женщина признается в этом вслух. Только однажды у нее вырвалось в разговоре с младшей дочерью Татьяной о семейном житье-бытье:

– Если бы меня мой муж каждую минуту так целовал, как твой Леша…»

В 1956-м они поженились, через год родилась Елена, еще через три года – Татьяна. Ельцин хотел сына, но вырастил двух девочек. Отсутствие наследника в семье со временем сделает более обостренным поиск наследника политического…

Наина Ельцина прошла рядом с мужем весь его трудный путь. Ее присутствие было особенно важным в годы политической опалы, когда казалось, что жизнь кончилась. «Если бы не Наина и дочери, не знаю, как бы со всем справился, – вспоминал Борис Николаевич. – Мои «коллеги» только и ждут момента ударить сзади посильней, чтобы упал и никогда не смог подняться».

Наина Ельцина подчеркнуто не вмешивалась в политические дела. Но, конечно же, не оставалась равнодушной к тому, что происходило. Когда VII Съезд народных депутатов в декабре 1992 года утвердил председателем Совета министров Виктора Степановича Черномырдина, Егор Тимурович Гайдар, который до этого возглавлял правительство, попросил всех министров оставаться на своих местах, а сам подал в отставку, не захотел оставаться первым вице-премьером.

Ельцин тяжело переживал прощание с Гайдаром. Вечером Егору Тимуровичу позвонила расстроенная Наина Иосифовна Ельцина. По его словам, «говорила примерно следующее: вы такие молодые, такие умные, ну придумайте что-нибудь, помогите Борису Николаевичу, он немолодой человек, ему тяжело…».

Борис Николаевич – не тот человек, который безоглядно прислушивается к просьбам и пожеланиям родных. Его бывший помощник Георгий Александрович Сатаров вспоминал:

– Ельцин по натуре домостроевец. Мне приходилось слышать, что, когда дома ему пытались что-то сказать, он резко осаживал родных: не лезьте, бабы, не в свое дело! Вот это в его натуре… Понятно, что у близких больше возможностей ему что-то сказать, повлиять на настроение. Думаю, что это влияние преувеличивается и демонизируется, потому что в таком возрасте поздно перестать быть домостроевцем, поздно переучиваться. Ельцин – человек, который решения принимал самостоятельно.

О намерении уйти в отставку Ельцин сказал жене только 31 декабря 1999 года, уезжая в Кремль. Наина Иосифовна была довольна:

– Какой ты молодец!

В интервью «Известиям» Наина Ельцина уже после отставки мужа призналась:

– На протяжении всей жизни о всех решениях, какие он принимал, я узнавала последней.

Золотую свадьбу Борис Николаевич и Наина Иосифовна Ельцины отметили в очень узком кругу. Погубила его сильная простуда – результат еще одной зарубежной поездки. 25 марта 2007 года он полетел в Иорданию, где несколько дней отдыхал на Мертвом море, потом перебрался в Израиль и осмотрел то место на реке Иордан, где, как считается, был крещен Иисус Христос. Опустил в реку руки, омыл лицо святой водой.

2 апреля вернулся в Москву. Резкая смена климата – серьезное испытание для не очень здорового человека. Для Бориса Николаевича путешествие оказалось роковым. На сей раз старания врачей не увенчались успехом. Самочувствие резко ухудшилось. В субботу ему стало совсем плохо. А утром в понедельник как будто бы отпустило. Но это было лишь временное облегчение. Его старший телохранитель Анатолий Иванович Кузнецов зашел в палату, чтобы помочь ему умыться, и у него на глазах Борис Николаевич потерял сознание. Больше он в себя не пришел.

Сердце остановилось. Реанимационная бригада запустила сердце, но вторая остановка оказалась последней. Наина Иосифовна все время находилась рядом. Когда ей сказали, что все усилия медицины оказались бесполезны, она с тоской в голосе произнесла:

– Я никогда не думала, что потеряю самое дорогое. И так быстро.

Женщины с мужским характером

Иногда жены оказывались более сильными политиками, чем их мужья. И эти женщины, как и мужчины, мечтали о власти. Но мужской шовинизм, процветающий в нашей стране, не оставлял им шансов. Роль их и влияние почти полностью зависели от мужчин, которые их любили. Чтобы завоевать положение в обществе и иметь возможность влиять на страну, они должны были завоевать мужчину.

Георгий Маленков и Валерия Голубцова

После смерти Сталина хозяином страны стал Георгий Максимилианович Маленков. При жизни вождя он был одновременно и секретарем ЦК, и заместителем председателя Совета министров, в аппарате воспринимался как заместитель Сталина.

Своей карьерой Маленков был обязан жене. Они познакомились в 1920 году. Он служил политработником в Красной армии. Валерия Алексеевна Голубцова работала библиотекарем в агитпоезде. Эта встреча оказалась для Маленкова редкостной удачей. Жена стала для него другом и опорой. Наделенная сильной волей и характером, Валерия Алексеевна всю жизнь толкала вперед вялого и инертного Георгия Максимилиановича.

Неуверенный в себе и податливый по натуре, он не был способен на неожиданные и самостоятельные поступки. Ему не хватало воли, силы, хитрости. По словам человека, который его хорошо знал, «Маленков был лишен всяких диктаторских черт, и у меня сложилось впечатление, что он не был честолюбивым человеком. Он был мягок, податлив и испытывал необходимость притулиться к какому-нибудь человеку с сильной волей».

В 1921 году Маленковы переехали в Москву. Георгий Максимилианович поступил в Высшее техническое училище имени Баумана на электротехнический факультет. Еще студентом стал секретарем партийной организации. Пока муж грыз гранит науки, Голубцова нашла себе работу в организационно-инструкторском отделе ЦК, которым руководил будущий член политбюро и верный сталинский помощник Лазарь Моисеевич Каганович.

В обязанности Голубцовой входило изучение и обработка материалов, поступавших в ЦК из местных партийных организаций. Потом она привела в ЦК своего мужа. Он медленно поднимался по ступенькам партийной лестницы. Обладатель прекрасного почерка, он был фантастически аккуратен, во всех бумагах у него был идеальный порядок. Он был вежлив, спокоен и корректен, говорил мягко, но убедительно. Когда входил посетитель, обязательно вставал. Умел слушать.

«Георгий Маленков был муж Леры (Валерии) Голубцовой, – писал Борис Георгиевич Бажанов, автор изданной в эмиграции книги «Воспоминания бывшего секретаря Сталина». – Он был года на два моложе меня, но старался придавать себе вид старого партийца. Затем умная жена, которой он, в сущности, и обязан был своей карьерой, втянула его в аппарат ЦК и толкнула его по той же линии, по которой прошел и я, – он стал сначала секретарем оргбюро ЦК, потом, после моего ухода, – секретарем политбюро. Жена его, Лера, была намного умнее своего мужа».

Понимая, что семейственность невозможна, Валерия Алексеевна пожертвовала собой ради мужа. Она покинула аппарат ЦК и по партийному набору поступила в Московский энергетический институт, с которым надолго связала свою жизнь. В 1943 году ее назначили директором МЭИ. После войны она построила целый городок Московского энергетического института, благодаря ее энергии появились новые учебные корпуса, опытный завод, Дворец культуры, общежития и жилые дома для преподавателей. В голодное время под Москвой институту выделили подсобное хозяйство, чтобы улучшить питание в столовых. Она ввела для отличников и больных студентов талоны на усиленное питание. После войны Голубцова проявила интерес к ракетным исследованиям. Открыла у себя факультет электровакуумной техники и специального приборостроения и уговорила поступить туда сына Хрущева Сергея Никитича.

Когда в 1957 году Маленков выступил против Хрущева, но проиграл эту схватку, бывшего главу правительства сослали на Алтай директором Усть-Каменогорской ГЭС. Жена поехала за ним. Маленков и Голубцова поселились в маленьком поселке Аблакетка – до лета 1958 года, когда Георгия Максимилиановича перевели в шахтерский город Экибастуз и назначили директором ТЭЦ. Соседнюю квартиру занял сотрудник госбезопасности.

В 1968 году в возрасте восьмидесяти четырех лет умерла мать Маленкова Анастасия Георгиевна, которая с тридцатых годов работала директором санатория под Москвой в поселке Удельное. Маленков написал заявление о выходе на пенсию и вернулся в Москву, чтобы похоронить мать.

Жить бывшему главе правительства было негде. Остановились у дочери. Потом Валерии Алексеевне Голубцовой разрешили вступить в кооператив, и в 1973 году они обосновались в двухкомнатной квартире на 2-й Синичкиной улице. В 1980 году, когда отношение к опальному предсовмина стало спокойнее, им дали квартиру получше (тоже двухкомнатную) на Фрунзенской набережной. На пенсии Маленков интересовался экологией, биосферой, физикой. Много читал. Мемуаров не писал.

Голубцова страдала от стенокардии и болезни Паркинсона. Маленкова мучила почечно-каменная болезнь. В больницу их положили одновременно. Валерия Алексеевна скончалась 1 октября 1987 года. Георгий Максимилианович, более крепкий, умер в ночь на 14 января 1988 года.

– Пришло сообщение о смерти Маленкова, – сказал генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев на заседании политбюро. – Нужно ли публиковать официальное сообщение?

Решили не публиковать. Для членов политбюро Маленков оставался членом «антипартийной группы». Стали обсуждать, где хоронить одного из руководителей партии и правительства? Разрешили похоронить Маленкова рядом с телом жены на Новокунцевском кладбище.

Екатерина Фурцева и Николай Фирюбин

Была на политическом олимпе еще одна заметная супружеская пара, где жена играла большую роль, чем муж… Когда Екатерина Алексеевна Фурцева работала в московском партийном аппарате, то влюбилась в коллегу – секретаря горкома Николая Павловича Фирюбина. Он был всего на два года ее старше. Его считали капризным и избалованным женским вниманием.

Но тут карьера Фирюбина прервалась. Сталин устроил чистку столичного руководства, и Фирюбин был с треском снят с должности. В 1949 году его отправили на курсы переподготовки руководящих партийных и советских работников при Высшей партийной школе. Через два года выпускнику курсов подобрали должность – начальник технического управления исполкома Моссовета. Потом повысили – сделали заместителем председателя Моссовета. Одному из недавних руководителей города не очень приятно было подчиняться тем, кто еще недавно просиживал в его приемной, ожидая, пока их вызовут…

Роман Фурцевой и Фирюбина был предметом пересудов в Москве. Разводы не поощрялись. Женщина должна была исполнять одну роль – самоотверженной жены и матери. Любовница – понятие отрицательное. А Николай Павлович не спешил рвать с прежней жизнью, уходить из семьи. Екатерина Алексеевна переживала, хотя больше всего старалась не показать своей слабости.

Когда брак стал возможным, Екатерина Алексеевна была счастлива, хотя в доме ее сообщение о том, что она выходит замуж за Николая Фирюбина, встретили, мягко говоря, без восторга. Теща и падчерица его сразу невзлюбили.

Фирюбина перевели в Министерство иностранных дел, отправили послом в Прагу. В принципе посла всегда сопровождает жена. Она помимо всего прочего играет важную роль в работе посольства, нужна послу для организации приемов, для налаживания отношений с дипломатами других стран. Но Екатерина Алексеевна не захотела пожертвовать карьерой, отказаться от своей роли хозяйки Москвы и удовлетвориться ролью жены. Она не поехала с мужем в Прагу. Учитывая особую ситуацию, в ЦК разрешили послу жить одному, что не дозволялось другим дипломатам.

Для брака длительная разлука не благо. Фурцева переживала, не хотела отпускать надолго молодого мужа. Но и отказываться от посольского назначения было нельзя. Это же была реабилитация, знак того, что старое забыто. Конечно, Николай Павлович предпочел бы видеть жену рядом. Но быть женатым на самой Фурцевой – это тоже льстило его самолюбию. Екатерину Алексеевну точно можно было назвать первой дамой страны, поскольку жены руководителей государства оставались в тени.

При этом в отношениях с женой Фирюбин держался уверенно или, как говорят люди знающие, самоуверенно. Это была характерная для властных и высоко себя ценящих мужчин борьба за право быть хозяином в семье. Плюс состоял в том, что Прага была европейской столицей, и благодаря Николаю Павловичу жена стала современно одеваться. Уже в пятидесятых годах Екатерина Алексеевна выглядела много лучше московских дам. Конечно, в роли секретаря городского комитета партии не могла позволить себе экстравагантных и вызывающих нарядов, но завидная фигура как минимум позволяла ей не отставать от моды.

Фирюбина вернули в Москву и в октябре 1957 года назначили заместителем министра иностранных дел. Более высокой должности он уже не занял. Но, по крайней мере, теперь ничто не мешало Николаю Павловичу и Екатерине Алексеевне жить вместе. На XX съезде Фурцеву избрали членом ЦК, Фирюбина кандидатом в члены ЦК КПСС. Они были единственной супружеской парой, которая посещала пленумы Центрального комитета.

Семейных пар в высшем эшелоне власти не было с 1917 года, когда Александра Михайловна Коллонтай вошла в первое советское правительство наркомом государственного призрения, а ее любимый мужчина Павел Ефимович Дыбенко стал наркомом по морским делам.

Конечно, заместителю министра Фирюбину не очень нравилось, что жена занимает более высокое положение – Хрущев сделал Фурцеву членом президиума и секретарем ЦК. Для советской семьи, прямо скажем, это было нетипично. Но Фирюбин оставался заместителем министра иностранных дел до смерти – его ценили, а Фурцеву Брежнев недолюбливал.

Теперь уж не узнать, что именно произошло поздним вечером 24 октября 1974 года, когда Фурцева вернулась домой. Они с Фирюбиным жили на улице Алексея Толстого. Говорят, что именно в тот день стало известно, что ее ждет пенсия, а Николай Павлович встретил другую женщину. Екатерина Алексеевна не выдержала двойного удара. Тоскливая жизнь брошенной мужем пенсионерки была не по ней…

Одни говорили, что Екатерина Алексеевна отправилась в ванную и приняла горячий душ после немалой дозы алкоголя. Последовал сердечный спазм и… Другие уверяли, что, вернувшись домой, она проглотила горсть люминала… Все это слухи. Реанимационная бригада поставила диагноз: острая сердечная недостаточность.

Николай Павлович Фирюбин ушел к Клеопатре Гоголевой, вдове Александра Васильевича Гоголева, покойного секретаря московского обкома партии. Они жили на соседних дачах. Клеопатра Гоголева, которую знакомые называли Клерой, была значительно моложе Екатерины Алексеевны…

Алексей и Клавдия Косыгины

Летом 1947 года Сталин отдыхал в Ливадийском дворце. А рядом с Ялтой, в местечке Мухолатка, проводил отпуск кандидат в члены политбюро и заместитель главы правительства Алексей Николаевич Косыгин с семьей.

Сталин, надо понимать, захотел посмотреть на нового человека. За Косыгиными приехал начальник сталинской охраны генерал Николай Сидорович Власик и доставил их к вождю. В послевоенные годы овдовевший Сталин приглашал к себе соратников без жен. С тем большим любопытством он разглядывал жену Косыгина, Клавдию Андреевну. Она за словом в карман не лезла, охотно и откровенно беседовала с вождем.

Сталин не спешил расставаться с гостями. Он даже взял их с собой на крейсер «Молотов», на котором вышел в море. Военные моряки не любят женщин на боевом корабле, но Сталин попросил сделать для Клавдии Андреевны исключение. Во всех газетах появились фотографии Сталина среди моряков Черноморского флота, рядом с ним – Косыгин. И вроде бы Клавдия Андреевна обреченно заметила:

– «Они» тебе это не простят.

«Они» – это коллеги по политбюро, ревниво следившие за возвышением молодого Косыгина. Наверное, она была права. А с другой стороны, те дни, проведенные вместе со Сталиным, возможно, его и спасли: когда по всей стране сажали выходцев из Ленинграда, Косыгина вождь помиловал. Клавдия Андреевна явно произвела впечатление на стареющего вождя. Ему понравилось, как на вопрос о роли жены в семье она убежденно ответила:

– Жена – это судьба.

В жизни Алексея Николаевича Косыгина это было именно так. Они прожили вместе с Клавдией Андреевной сорок лет. Косыгин с ней и без нее – это разные люди. И еще не известно, стал ли бы он главой правительства, если бы рядом не было такой жены.

Алексей Николаевич Косыгин родился в Санкт-Петербурге. После окончания Всероссийских продовольственных курсов, переименованных в кооперативный техникум, его в 1924 году командировали в Сибирь. Должность его называлась так – «инструктор-организатор по первичным потребительским кооперативам». Еще два года он заведовал орготделом кооперации в городе Киренске на Лене.

Кооператоры скупали у крестьян сельскохозяйственную продукцию и поставляли промышленные товары, инвентарь, оборудование. Работа была хлебной, зарабатывал Косыгин много. Выгодный жених. В Новосибирске в 1927 году он вступил в партию и женился на Клавдии Андреевне Кривошеиной.

Она была женщиной властной, с сильным характером и волей. Алексей Николаевич, такой жесткий и неуступчивый на работе, полностью подпал под ее влияние. И не она думала о том, какой счастливый билет вытащила – вышла замуж за человека, который шестнадцать лет руководил советским правительством. А он никак не мог поверить своему счастью – что такая женщина пошла за него!

В конце сороковых Косыгины приезжали в Ереван. Пришли в гости к первому секретарю ЦК компартии Армении Григорию Артемьевичу Арутинову. Жена Косыгина запомнилась хозяевам.

«Нас поразило, что женщина пьет коньяк, – вспоминала племянница Арутинова Нами Микоян. – Клавдия Андреевна была сильной, волевой женщиной. На ее красивом, скуластом лице отражались и ум, и властность.

В Ереване в тот приезд с мужем Клавдия Андреевна еще была молодой, захотела после обеда потанцевать. У нас дома танцев не бывало, срочно привезли управляющего делами Совета министров Армении Шуру Ашхарумова, «красавца-мужчину», для партнерства в танце с Клавдией Андреевной и откуда-то патефон с пластинками.

Косыгин слегка подвыпил, покраснел, сидел молча. После танцев гостья, узнав, что я играю на рояле, попросила аккомпанировать ей. Пели они с сестрой в два голоса:

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина…

Я эту песню слышала впервые, аккомпанировала кое-как, но с удовольствием».

Сталинские годы наложили неизгладимый отпечаток на характер Косыгина и даже на выражение лица – «устало-досадливое», говоря словами Солженицына.

Впрочем, лицо главы правительства не всегда хранило выражение легкого разочарования. В хорошей компании и после дозы горячительных напитков обычно зажатый, напряженный, даже угрюмый Алексей Николаевич разительно менялся. Он предпочитал молдавский коньяк. Жена не позволяла ему слишком часто расслабляться. Да и сам он побаивался давать себе волю.

В конце августа 1970 года Косыгин был в гостях у первого секретаря ЦК компартии Украины Петра Ефимовича Шелеста. Тот записал в дневнике:

«Пригласил Косыгина поехать посмотреть рисовые поля и некоторые колхозы и хозяйства Крымской области. Он, против обыкновения, дал согласие с большой охотой, это, очевидно, потому, что в Крыму в это время не было Брежнева. Рисовые поля посмотрели в Красно-перекопском районе на Северо-Крымском канале. Рис отличный, огромные плантации. Косыгин подробно всем интересовался.

Затем посетили комплексное хозяйство – колхоз «Дружба народов». Здесь осмотрели виноградники, сады, животноводческий комплекс, винзавод и консервный завод, новый поселок городского типа. Косыгин заявил, что он нигде и никогда такого хозяйства не видел.

Вечером в Симферополе хорошо посидели. Косыгин изрядно выпил, поздно ночью я его едва довез на дачу. Он попросил меня никому о его состоянии не говорить. Как можно это сделать, если был вместе? Не стоит об этом просить, должна быть честность».

Судя по словам Шелеста, выпивая, Алексей Николаевич быстро терял контроль и становился другим человеком. Поэтому жена и не любила, когда он брался за рюмку.

«Смысл жизни Косыгина заключался в работе, – рассказывал глава Госплана Николай Константинович Байбаков. – Даже на прогулках в Кисловодске в дни отпуска или в командировках по стране или же за рубежом разговоры мы вели, как правило, о делах.

За много лет ни я, ни другие его заместители, которые жили в одном доме по Воробьевскому шоссе, ни разу не бывали в его квартире. И только дважды, в два его последних юбилея, я побывал у него на даче».

Однажды Косыгин отдыхал в Пицунде вместе с Микояном. Анастас Иванович пригласил Косыгина поужинать. В Пицунде при Хрущеве бетонным забором отгородили огромный участок земли с реликтовым сосновым лесом. Построили три двухэтажных особняка для членов президиума ЦК и общий пятидесятиметровый бассейн со спортивным залом. Три стены бассейна, которые смотрели на лес и море, были стеклянными, и в хорошую погоду их раскрывали.

В конце хрущевской эры там одновременно отдыхали Микояны и Косыгины. Анастас Иванович через охрану деликатно выяснил, когда Косыгин любит ходить в бассейн, чтобы они поменьше встречались. И гуляли они по разным дорожкам, чтобы друг другу не надоедать. Но как-то приехал брат Анастаса Ивановича Артем Микоян, известный авиаконструктор. На ужин пригласили Косыгина.

«Предлогом было шутливое пари о погоде на бутылку коньяка между Анастасом Ивановичем и Косыгиным на берегу, – писала невестка Микояна Нами. – Ужин был с коньяком. Косыгин выпил немного, но быстро стал очень оживленным, уходить не хотел. Анастас Иванович распорядился принести вторую бутылку. Клавдия Андреевна на это рассердилась и ушла. Косыгин остался, выпил еще, я вышла его проводить до их дачи. Алексей Николаевич в дороге был очень разговорчив, контактен. Но следующий день, как и обычно, Косыгин ходил один, молча».

Когда у Клавдии Андреевны обнаружился запущенный рак, Косыгин страшно переживал. Он обвинял врачей – слишком поздно диагностировали смертельную болезнь. Ее оперировал один из лучших хирургов, но поделать ничего было нельзя.

Однажды уже смертельно больная жена Косыгина пригласила домой начальника 4-го главного управления (кремлевская медицина) при Министерстве здравоохранения Евгения Ивановича Чазова. Он ожидал упреков, которые должен выслушивать врач, даже если медицина бессильна. Но Клавдия Андреевна сказала мужу:

– Алексей Николаевич, ты знаешь, как трудно приходится врачам. У них очень многого не хватает. Я тебя хочу попросить: ты всегда помогай медицине.

Она умерла 1 мая 1967 года, когда ее муж стоял на трибуне мавзолея, приветствуя колонны демонстрантов, которые несли его портреты. После ее смерти Косыгин настоял на том, чтобы средства от субботников передали на строительство сначала онкологического центра, а затем и кардиологического центра в Москве. Такой вот памятник он поставил своей жене.

Алексей Николаевич был однолюбом. После смерти Клавдии Андреевны ни одна женщина не появилась в его жизни. Хотя ходили слухи, будто у него был роман с известной певицей Людмилой Георгиевной Зыкиной. Уже позже ее спросили, действительно ли между ними что-то было.

– Нет, – ответила певица. – Просто на каком-то официальном торжестве Алексей Николаевич произнес в мою честь тост, сказал очень теплые слова. Это взяли на заметку. А через некоторое время умерла жена Косыгина. Я пришла на похороны, принесла цветы. И кто-то решил, что у нас тайная связь. Ничего подобного никогда не было. Я с большим уважением относилась к Косыгину, но не более.

Оставшись вдовцом, Косыгин очень сблизился с дочерью. Людмила Алексеевна ездила с ним за границу, была хозяйкой в доме главы правительства.

Юрий Лужков и Елена Батурина

Уже в наше время появилась супружеская пара, в которой мужчина даже и не хотел казаться главой семьи, а постоянно подчеркивал невероятные достоинства своей жены, искренне полагая, что без него она бы добилась большего.

В 1991 году, когда все рушилось и менялось, Москва обрела новых руководителей. Известный экономист и народный депутат СССР Гавриил Харитонович Попов 12 июня был избран мэром Москвы, а Юрий Михайлович Лужков – вице-мэром.

Когда Москвой руководил Ельцин, он оценил Лужкова и сделал первым заместителем председателя Мосгорисполкома. Лужков руководил в том числе и городской комиссией, которая давала разрешения на кооперативную и индивидуальную трудовую деятельность. Секретарем комиссии была Елена Николаевна Батурина. Она выйдет замуж за Лужкова, займется бизнесом и станет самой богатой женщиной России.

Профессор Гавриил Попов быстро ушел из политики. Впрочем, многим москвичам и сегодня есть за что его благодарить: он разрешил московским пенсионерам ездить на общественном транспорте бесплатно. Кресло мэра занял Юрий Лужков. Он руководил городом восемнадцать лет. Столько же, сколько Леонид Ильич Брежнев – всей страной.

Его живой, необычный стиль стал символом обновления. Он ходил по городу, разговаривал с горожанами. Выступал без бумажки. Мог от души расхохотаться. Поверил в свой певческий дар и пел дуэтом с Иосифом Давидовичем Кобзоном. Не изощренный в интригах холодный и равнодушный чиновник, а живой и открытый, наделенный чувствами и эмоциями. Он напоминал Хрущева взрывным темпераментом, склонностью к новым идеям и готовностью, ни с кем и ни с чем не считаясь, немедленно воплощать их в жизнь.

Москвичи оценили его стремление сделать родной город удобным. Не красивым напоказ, не пышным – в праздники, а комфортным, практичным и приятным для жизни. Тогда появились разнообразные магазинчики и кафе, рынки и киоски, чтобы не надо было далеко тащиться, чтобы те, у кого нет машины, все необходимое могли купить рядом с домом. Москва стремительно менялась.

Но появились и новые социальные недуги. Поднялась преступность, возникли новые способы обмануть и надуть. Советская система распределения дефицита, основанная на личных связях, легко приспособилась к новым условиям. Изменились только масштабы добра, которое распределялось среди своих. Без связей на всех этажах бюрократического механизма нельзя было много заработать, большие деньги раздавали крупные руководители, и чиновники с каждым годом все дороже оценивали свои услуги бизнесу. Выделение земли под строительство, передача зданий в аренду, получение выгодных заказов и кредитов, защита от бандитов и от правоохранительных структур – все эти услуги покупались. Вместо жесткого соблюдения единых правил игры постоянно делались исключения – для «хороших людей». Им предоставляли льготы. Чиновники осознали, как выгодно помогать бизнесу, который щедро расплачивался за оказанные ему услуги. Процесс был неостановим. И федеральные чиновники, и местные встраивались в эту коррупционную систему. Мафиозные структуры, семьи, кланы делили сферы влияния и жили по своим, неписаным законам. Они не только оказывали за взятки разовые услуги, но и становились тайными совладельцами крупных предприятий.

Появление олигархов было бы невозможно, если бы за каждым из них не стояли сильные мира сего, получавшие свою долю. Не бизнес покупал власть в России, а власть выращивала большой бизнес, который подчиняла себе.

В феврале 2012 года жена уже бывшего московского мэра Елена Николаевна Батурина призналась в интервью, что делилась с чиновниками:

– Брали у меня, как у всех остальных. Принцип очень простой: мало ли что она – жена мэра, что, я должен терять на этом?

Наверное, Елена Николаевна хотела этим показать, что муж не помогал ей в бизнесе и она была как все. Но возникает другой вопрос: почему же она не обратилась к мужу, одному из влиятельнейших людей в стране, с требованием наказать коррупционеров? А, выходит, их финансировала?

Состояние Батуриной оценивается в миллиард долларов. Она богатейшая женщина России. Оппозиционные политики и независимая пресса писали, что ошеломительными успехами в бизнесе она в значительной степени обязана высокому положению мужа.

Елена Николаевна неизменно подавала на своих критиков в суд и требовала опровержения. Пока Лужков был мэром Москвы, столичные суды выносили вердикт в ее пользу. Когда Лужков был отправлен в отставку, ее аргументы перестали казаться московским судьям убедительными. После ухода Лужкова из высшего эшелона власти Батурина перенесла бизнес за границу.

Похоже, Юрий Михайлович, которого возмущала тогдашняя кремлевская команда, сам примеривался к президентскому креслу. Но отказался от этой мысли и заключил союз с Евгением Максимовичем Примаковым, которого Ельцин только что отправил в отставку с поста премьер-министра. Этот тандем многих напугал. А и без того было немало людей, ненавидевших Лужкова: его самостоятельность – как бельмо на глазу.

Они быстро перешли в контратаку. Ответ был симметричный. Поскольку жена московского мэра Елена Батурина занимается бизнесом, то принялись за нее. Московские прокуроры и чекисты, надо понимать, к этому не захотели иметь отношения. Нашли более исполнительных людей во Владимире, где Елена Батурина тоже имела свои деловые интересы. По указанию владимирского прокурора сотрудники областного управления Федеральной службы безопасности, расследуя дело о незаконном переводе денег за границу, занялись и компанией «Интеко», которую возглавляет жена московского мэра.

В офис компании явились чекисты, забрали документы. Об этом рассказали по телевидению: жена Лужкова подозревается в незаконном вывозе денег за границу!.. Чем же в таком случае семья Лужкова лучше семьи Ельцина?

Разразился скандал. Лужков меньше других был готов к тому, что на него выльют такие ушаты грязи. Директором ФСБ был тогда Николай Платонович Патрушев. Действия владимирских чекистов были восприняты как ответный удар по Лужкову, хотя на Лубянке это отрицали. «Дело Елены Батуриной» со временем оказалось липой, ничего противозаконного не нашли, но ущерб репутации Лужкова был нанесен серьезный. Мощная пропагандистская кампания против мэра завершилась успехом. Из солидного и уважаемого хозяйственника он превратился в предмет насмешек.

Вокруг московского мэра крутились люди, которые сознательно подогревали его амбиции. Трудно противостоять откровенной лести. Сначала он был капитаном команды, первым среди равных, а со временем превратился в вождя. И сотрудники аппарата с придыханием повторяли: вождь сказал, вождь распорядился…

«Увы, в конце своей деятельности симпатичный всем Лужков, прораб города, превратился в старика Батурина – персонаж анекдота, – вспоминает создатель московского телевидения Анатолий Григорьевич Лысенко. – Конечно, тут и усталость и его, и москвичей от девятнадцати лет совместной жизни, и всепроникающая коррупция, и мини-культ с лозунгом: «Спасибо, Юрий Михайлович, за наше все». И конечно, супруга, по темпам роста капитала обогнавшая Билла Гейтса».

Раиса и Михаил Горбачевы

В советское время жены политиков были практически не известны. Они, как правило, появлялись только на устраиваемых государством похоронах своих мужей.

Когда в феврале 1983 года американская делегация прилетела на похороны Юрия Владимировича Андропова, эксперты по Советскому Союзу даже не знали, был ли генеральный секретарь женат – настолько мало было о нем известно. На похоронах они впервые увидели его вдову.

Жен вождей недолюбливают. Если они незаметны, их считают ничтожествами, серыми личностями, недостойными своих мужей. Если они привлекают внимание, то вызывают раздражение. Принято считать, что энергичная и активная женщина только вредит мужу-политику. Многим не нравилось то, что первый и единственный президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев подчеркнуто интересовался мнением Раисы Максимовны, что она слишком часто оказывалась на первом плане, что она слишком самостоятельна.

– В мире положение, права и обязанности жены главы государства как-то очерчены, – делилась Раиса Максимовна с журналистами. – В России в отношении жен руководителей страны существовала одна традиция – отсутствие права на гласное, официальное существование. Жены главы государства как понятия вообще не было. Поэтому мое появление рядом с Горбачевым и восприняли как революцию.

25 сентября 1953 года Сокольническое районное бюро ЗАГСа Москвы зарегистрировало брак между уроженцем села Привольное Ставропольского края Михаилом Сергеевичем Горбачевым и уроженкой города Рубцовск Западно-Сибирской области Раисой Максимовной Титоренко.

На самом деле этот брак явно был заключен не в ЗАГСе, а на небесах. Они не клялись любить друг друга, пока смерть не разлучит их. Но получилось именно так. Они были вместе, пока Раиса Максимовна не ушла из жизни. Они любили друг друга. Им никогда не было скучно вместе.

«Если сначала была молодая страсть, – вспоминал Михаил Сергеевич, – то потом добавились сотрудничество, дружба, когда мы друг другу могли сказать все. Мы оказались единомышленники во взглядах на жизнь».

Но в основе была любовь. Самая настоящая. Они волновали друг друга как мужчина и женщина – и через десятилетия после заключения брака, когда многие пары сохраняются лишь в силу привычки.

Школу в Стерлитамаке Раиса Титоренко – единственная в городе – закончила в 1949 году с золотой медалью, которая дала возможность поступить на философский факультет Московского университета без экзаменов. Получила койку в студенческом общежитии на Стромынке. Послевоенная жизнь была тяжелой и неустроенной. Теплой одежды не хватало: не было ни денег, ни возможности что-либо купить. Раиса тяжело заболела, попала в больницу. Врачи поставили диагноз – ревматизм – и запретили иметь детей. Но она все равно родит дочку.

Михаил Сергеевич был на год старше, но на курс младше – из-за войны позже закончил школу. Рядом со вчерашней школьницей успевший поработать и получить орден Горбачев – уже взрослый и состоявшийся мужчина.

«Он был неотразимым красавцем, – признавалась Раиса Максимовна. – У его бабушки по материнской линии были прекрасные завораживающие черные глаза. Они и «достались» Михаилу Сергеевичу».

Эти двое точно были рождены друг для друга. Тем не менее роман был долгим. Два года ходили по Москве, держась за ручку. Нравы были целомудренными, правила строгими: до свадьбы не целоваться.

Ее появление рядом с мужем сразу вызывало недовольство в обществе, где женщине отводилось строго определенное место.

– Никогда в его государственные или политические дела я не вмешивалась, – вынуждена была оправдываться Раиса Горбачева. – Считала лишь своим долгом поддержать, помочь. Мы с Михаилом Сергеевичем спорим, и очень часто по самым разным вопросам… Мы, как и все нормальные люди, обсуждаем, спорим, иногда ссоримся.

Все ждали, как Раиса Максимовна использует свое положение?

Семья академика Дмитрия Сергеевича Лихачева не на шутку перепугалась, когда к их даче в Комарово под Ленинградом подъехала черная машина и из нее вышел офицер в фуражке с синим околышем. Лихачев сидел в Соловецком лагере, политзэки ненавидели чекистские фуражки. Но это был всего лишь фельдъегерь, доставивший академику письмо от Раисы Максимовны Горбачевой. По ее предложению академик Лихачев стал главой Советского фонда культуры – это была одна из первых в стране негосударственных, неправительственных организаций. Сама Раиса Горбачева удовлетворилась должностью члена президиума Советского фонда культуры.

Единственная дочь Горбачевых Ирина окончила Второй медицинский институт имени Н.И. Пирогова, защитила диссертацию, стала кандидатом медицинских наук. Высоких должностей не занимала. Она вышла замуж и носит фамилию первого мужа – Анатолия Олеговича Вирганского, ставшего профессором медицины. В последние годы Ирина Вирганская – вице-президент Фонда Горбачева.

Раиса Максимовна, вероятно, оказала влияние на целое поколение первых леди. Хотя они и не должны следовать за мужьями на приличном отдалении – как прежде, на горьком опыте Раисы Горбачевой осознано, что равенства женщины и мужчины в мире все еще нет!

Первые леди старательно держатся подальше от политики. Знают, что иначе навлекут на себя критику и ухудшат позиции своих мужей. Твердят заученный текст:

– Люди голосуют за президента, а не за его жену, она всего лишь партнер. Роль первой леди состоит в том, чтобы создать мужу комфортные условия для жизни и работы.

Как правило, берутся за приличествующее жене президента дело – благотворительность. Не дай бог напугать избирателей, которые решат, что первая леди намерена играть какую-то роль в политике. Первые леди знают свое место: быть заметными, но не производить впечатление амбициозных, быть близкими к власти, но не становиться властью.

Первый развод в Кремле

В советские времена развод безусловно осуждался. Крепкая семья – неотъемлемая часть жизни настоящего коммуниста. Если речь шла о члене партии, то это могло стать предметом публичного разбирательства – на заседании партийного бюро, а то и на партсобрании. Развод мог подпортить карьеру, помешать выезду за рубеж. Скажем, член политбюро и первый секретарь ЦК компартии Украины Владимир Васильевич Щербицкий не терпел разводов. Нелады в семье почти всегда вели к увольнению из аппарата ЦК.

В партийных характеристиках писали: «обстоятельства развода партбюро известны». Иначе говоря, партийное бюро во всем разобралось и все же считает возможным доверять разведенному коммунисту. Поэтому видные фигуры предпочитали терпеть, но не подавали на развод.

Владимир Путин стал первым хозяином Кремля, который развелся со своей женой, что называется, при исполнении обязанностей. Хотя и до него во главе страны стояли люди, которые не единожды вступали в брак: Сталин, Хрущев, Андропов, Черненко…

Жена Владимира Владимировича привыкла вести себя незаметно. Приоткрыть завесу над личной жизнью четы Путиных помогла немка Ирен Питч, жена заместителя председателя правления общества дружбы «ФРГ – СССР». Среди ее русских знакомых оказалась Людмила Путина.

Книга Ирен Питч «Пикантная дружба» переведена на русский язык. Автору жена Путина очень понравилась, она оценила вкус и стиль Людмилы Александровны:

«Благородная осанка, прелестное лицо, маленький, чуть вздернутый носик, выразительный рот. Припухлая нижняя губка придавала всему ее облику неповторимое своеобразие. Гордая осанка свидетельствовала о сдержанности, а внимательные зеленовато-голубые глаза – о готовности раскрыться перед собеседником. Она производила впечатление человека, который знает себе цену».

28 октября 1993 года Людмила Александровна попала в тяжелую автомобильную аварию. С переломом позвоночника ее отвезли в больницу. По просьбе Путина вмешался начальник Военно-медицинской академии Юрий Леонидович Шевченко. Он прислал своих хирургов и забрал ее к себе. Ей сделали операцию на позвоночнике, потом у нее оказался еще и перелом основания черепа… Хорошие хирурги ее спасли. Семь дней она провела в реанимации. Три месяца ходила в корсете. Долго приходила в себя. Юрий Шевченко со временем стал министром здравоохранения России.

Людмила Шкребнева, будущая жена Путина, выросла в Калининграде, играла в драмкружке в районном Доме пионеров, на всех школьных собраниях декламировала стихи, пела. У нее очень хороший голос, на конкурсах чтецов она получала первое место. Мечтала стать актрисой. Ездила в Ленинград поступать в театральный, но не сдала экзамены. Поступила в Калининградский технический институт, но ушла со второго курса, чтобы стать стюардессой. Это казалось красивой жизнью, хотя зарплата была маленькой.

В марте 1980 года она с подругой поехала в Ленинград. Приятель подруги привел Путина и познакомил с Людмилой. Ему было уже двадцать семь лет, ей – двадцать два. Они вместе пошли на выступление Аркадия Исааковича Райкина. Попасть на его спектакль было немыслимо, но чекист Путин мог достать билеты в любой театр. Будущей жене, впрочем, сказал, что работает в уголовном розыске. У него действительно было – для прикрытия – удостоверение сотрудника уголовного розыска.

Людмила не была обижена вниманием молодых людей, но сразу решила, что непьющий и серьезный молодой человек – это то, что нужно. Она оценила его надежность и влюбилась впервые в жизни.

Что касается Путина, то однокурсники вспоминали, что никогда не видели его с девушкой. Им даже казалось, что он их сторонится. Потом выяснилось, что у него серьезный роман, он собирался жениться на студентке из другого учебного заведения.

– Она очень любила Володю, – вспоминал его близкий друг Сергей Павлович Ролдугин, – и опекала его, как настоящая жена. Заботилась о нем, хотя характер у девушки был тяжелый. Уверенная в себе домовитая женщина. Следила, чтобы он правильно питался. Она говорила: «Пиво пьете – зачем вам это надо? А у Вовы еще и с желудком не очень хорошо, ему нельзя». Хотя с желудком у него все было нормально. Или: «Вова спину на тренировке надорвал. Ему нужен покой». Она дома у него бывала, маме его нравилась.

Они уже готовились к свадьбе, но в последний момент Путин передумал…

А Людмила летала к нему на свидания из Калининграда. Он умудрялся опаздывать на встречи с девушкой – часа на полтора! Она плакала от обиды, но ждала.

Ленинград, рассказывала она журналисту Олегу Блоцкому, показался ей мрачноватым городом, что наложило отпечаток и на ее мужа: «Есть все-таки у мужа некая закрытость, которая, кстати, была свойственна и его родителям».

Летом 1980 года Людмила поступала на филологический факультет Ленинградского университета, но провалилась на вступительных экзаменах. Это, видимо, на нее сильно подействовало. На вечеринке они с Путиным поссорились. Он решительно сказал, что между ними все кончено. Она улетела в Калининград, думая, что они больше не увидятся.

Вдруг его отправили в Калининград в командировку. И они встретились. Людмила, плача, призналась ему в любви. Осенью она приехала в Ленинград и поступила на рабфак. Путин подыскал ей комнату в коммунальной квартире и работу – оператором электронно-вычислительной машины. На следующий год ее приняли на испанское отделение филфака.

Она мечтала о семье. Путин не спешил.

«То, что Владимир Владимирович всю нашу совместную жизнь меня испытывал, – совершенно точно, – призналась она Олегу Блоцкому. – Всегда было ощущение, что он все время как бы наблюдал за мной – какое я сейчас приму решение, верное или нет, выдержу ли я то или иное испытание… Фактически я всегда подчинялась пожеланиям Владимира Владимировича».

Он увлекался разными видами спорта: теннисом, горными лыжами, подводным плаванием. Людмиле Александровне приходилось соответствовать. Как она сама выразилась, «все время надо было с чем-то бороться: с лыжами, горами, водой».

Роман продолжался три с половиной года, прежде чем он решился сделать ей предложение в своей манере:

– Ну вот, дружочек, ты знаешь мой характер. Он достаточно тяжелый. И сейчас ты должна определиться в жизни.

– Ты мне нужен, – ответила Людмила Александровна.

– Раз так, предлагаю тебе выйти за меня замуж…

Женился он сравнительно поздно. Кадровики, наверное, на него посматривали косо – в КГБ опасались холостых. Свадьбу играли два дня – 28 июля 1983 года с друзьями в ресторане «Поплавок», на следующий день с его сослуживцами в ресторане гостиницы «Москва».

Вскоре после свадьбы Путины отправились за границу, в существовавшую тогда Германскую Демократическую Республику, в город Дрезден. Путин служил в составе небольшой группы офицеров КГБ СССР, осуществлявших миссию связи с окружным управлением министерства госбезопасности ГДР. Это была куда более комфортная жизнь, чем на родине.

«Владимир Владимирович в еде человек прихотливый, – признавалась Людмила Путина. – Если какое-то блюдо не соответствует его представлениям, то он предпочтет от него вообще отказаться… Постепенно я стала испытывать отвращение к кухне. В том числе и потому, что нельзя было дождаться хоть какой-то похвалы… Хотя, с другой стороны, есть же известная фраза: не хвали женщину, чтобы ее не испортить. Так что Владимир Владимирович меня всегда тренировал, держал, так сказать, в тонусе».

И еще она никак не могла привыкнуть, что муж ничего не рассказывает о своих делах. На вопрос, чем занимался сегодня, отвечал стереотипно:

– До обеда ловили, после обеда отпускали.

Но Людмила Александровна понимала, какую жизнь муж создал для нее. Особенно когда они вернулись домой, и он стал в Питере видной фигурой. Подруга повела ее в оперу. Сидя в зрительном зале, Людмила гордо заметила:

– Мне больше нравится в царской ложе.

Людмиле Путиной нравилось путешествовать, и муж доставлял ей это удовольствие, несмотря на достаточно скромную зарплату муниципального (после переезда в Москву – государственного) служащего. Во Францию, Швейцарию, Австрию – если сам Владимир Владимирович был занят – Людмила ехала с детьми. За границей чувствовала себя уверенно, брала машину напрокат.

Людмила Александровна Путина впервые показалась на публике, когда пришла на похороны Раисы Максимовны Горбачевой вместе с Наиной Иосифовной Ельциной. Когда Путин стал президентом, Людмилу Александровну стали видеть чаще. Она побывала в нескольких женских колониях, считая важной проблему детской преступности и наркомании. И занялась защитой русского языка, для нее создали специальный Центр русского языка.

– Я никогда не буду Раисой Горбачевой, – повторяла Людмила Путина, имея в виду, что она не намерена участвовать в политике, у нее другой склад характера.

Людмила Александровна рассказывала, что и в Питере старалась избегать публичных мероприятий. Ей не раз с недоумением и легким упреком говорили:

– Рядом с Собчаком его жена. А что же вы?

«Меня это немного задело, – рассказывала она Олегу Блоцкому. – Я решила переломить себя и сходить на несколько презентаций. А поостыв, думаю: «Зачем время попусту тратить?» Там страшно скучно. Да и не мое это. Я люблю откровенное человеческое общение, а политическая тусовка – там все насквозь фальшиво».

Летом 2013 года, после трех десятилетий совместной жизни, Путины разошлись. Журналисты выяснили, что Людмила Александровна вновь вышла замуж. О личной жизни президента ничего не сообщают. Правда, одна газета написала, что президент намерен вступить в новый брак, и даже назвала имя предполагаемой невесты.

Владимир Путин на пресс-конференции в Италии ответил на статью:

– Общество, конечно, вправе знать, как живут люди, которые занимаются публичной деятельностью. Но и в этом случае существуют, конечно, какие-то ограничения. Существует частная жизнь, вмешиваться в которую никому не позволено. Я всегда отрицательно относился к тем, кто с каким-то гриппозным носом и со своими эротическими фантазиями лезет в чужую жизнь.

Газета закрылась.

Глава третья. Любовницы

В советские времена политические решения принимались исключительной мужской компанией – большей частью в бане, на охоте, в дружеском застолье. Так что чем выше поднимался советский руководитель, тем меньшую роль в его жизни играла оттесненная от главных дел жена.

Дети, трудно устраиваемый быт, домашние заботы затягивали – и самая милая женщина быстро теряла привлекательность, блекла, переставала интересовать мужа в постели. Рано постаревших и располневших жен стеснялись. Интимная жизнь высокопоставленного чиновника или вовсе прекращалась, заменяясь горячительными напитками и чревоугодием, или же радость на скорую руку доставлял кто-то из подсобного персонала.

Сотрудник президиума Верховного Совета СССР с сорокалетним стажем, выпустивший мемуарную книгу «Кремлевский советник», описал сытую, комфортную, но тоскливую и пустоватую жизнь аппарата, завидовавшего соседям из Совета министров, которым и живых денег больше платили, и блага отпускали щедрее. Для сотрудника мужского пола страшнее всего было пропустить ошибку в бумаге, для барышни – отказать местному начальнику.

Характерный эпизод: приходит к автору «работница среднего звена», расположения которой добивается человек номер два в президиуме, и просит совета – как быть? Автор искренне посоветовал:

– Надо – значит, надо. Не убудет, помоги человеку.

Но любовниц следовало скрывать.

В конце пятидесятых дипломат (и сын не менее известного дипломата) Олег Александрович Трояновский был помощником Хрущева по международным делам. Однажды Трояновскому позвонил председатель КГБ Александр Николаевич Шелепин, с которым они были знакомы еще по институту.

– Олег Александрович, – дружески сказал председатель комитета, – брось ты встречаться с этой (он назвал незнакомую Трояновскому женскую фамилию. – Авт.). Она путается с иностранцами и вообще пользуется дурной репутацией. Разве нельзя найти других баб?

Трояновский ответил, что впервые слышит это имя. Шелепин ответил, что к самому Олегу Александровичу претензий нет, но он рекомендует порвать с этой женщиной. Олег Трояновский не был чужд радостей жизни, но других. Вечером он пересказал разговор жене. Она не заподозрила мужа в неверности, но сразу почувствовала, что история весьма опасная для его репутации.

На следующий день встревоженный не на шутку Трояновский перезвонил Шелепину и повторил, что произошло недоразумение. Председатель КГБ уже недовольно заметил, что у него нет оснований сомневаться в точности имеющейся у него информации. А если Трояновский намерен упорствовать, то можно вместе сходить к Хрущеву и пусть Никита Сергеевич примет решение…

Это звучало уже как угроза.

Трояновский пошел советоваться к другим помощникам Хрущева. Григорий Трофимович Шуйский работал с Хрущевым с пятидесятого года, Владимир Семенович Лебедев – с пятьдесят четвертого. Оба рекомендовали младшему товарищу не бросать этого дела. Иначе в досье, которое лежит в КГБ, останется соответствующая запись, и в какой-то момент она сломает Трояновскому карьеру.

Григорий Шуйский как старший помощник Хрущева сам связался с председателем КГБ и попросил перепроверить информацию. Отказать влиятельному Шуйскому Александр Николаевич не мог.

Через несколько дней Шелепин позвонил Трояновскому и попросил зайти. В кабинете председателя КГБ находились начальник столичного управления госбезопасности и «испуганная девица весьма вульгарного вида». На очной ставке девица призналась, что с Трояновским незнакома, но в разговорах с друзьями называла его имя, как и имена других высокопоставленных персон, набивая себе цену…

На этом история закончилась, но Трояновский на всю жизнь запомнил, каких усилий ему, помощнику главы правительства, стоило добиться истины в отношениях с КГБ. Обычный советский человек был беззащитен перед тайной властью системы госбезопасности. В его досье делалась пометка, и ничего не понимавшего человека лишали работы – это как минимум.

Одного ответственного работника аппарата ЦК КПСС внезапно убрали со Старой площади. Он вернулся из отпуска, а на столе выписка из решения секретариата ЦК: «Освободить от занимаемой должности…» Много позже его начальник объяснил причину: спецтехника КГБ зафиксировала откровенный разговор этого сотрудника ЦК с проституткой. Сам по себе факт никого не смутил, но он, как это бывает с мужчинами после интимной близости, расслабился и похвастался, где работает и кого из сильных мира сего знает лично.

На свою неудачу цековец выбрал даму, постоянно работавшую на спецслужбы. В принципе чекистов интересовали иностранцы, под которых ее и подкладывали. Аппаратчик же оказался случайной жертвой. Доложили начальству. Со Старой площади его убрали, но подыскали недурное место. Наказывали ведь не за аморальность, а за болтовню, за несдержанность, за то, что не сумел скрыть.

Любимая женщина главного революционера

«Расстались, расстались мы, дорогой, с тобой! И это так больно. Я знаю, я чувствую, никогда ты сюда не приедешь! Глядя на хорошо знакомые места, я ясно сознавала, как никогда прежде, какое большое место ты занимал в моей жизни.

Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда я тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась бы без поцелуев, только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью – и это никому бы не могло причинить боль. Зачем было меня этого лишать?

Ты спрашиваешь, сержусь ли я за то, что ты «провел» расставание. Нет, я думаю, что ты это сделал не ради себя.

Много было хорошего в Париже и в отношениях с Надеждой Константиновной. В одной из наших последних бесед она мне сказала, что я ей стала особенно дорога и близка лишь недавно. А я ее полюбила почти с первого знакомства. По отношению к товарищам в ней есть какая-то особая чарующая мягкость и нежность.

В Париже я очень любила приходить к ней, сидеть у нее в комнате. Бывало, сядешь около ее стола – сначала говоришь о делах, а потом засиживаешься, говоришь о самых разнообразных материях. Может быть, иногда и утомляешь ее».

Это единственное сохранившееся личное письмо Инессы Федоровны Арманд Владимиру Ильичу Ленину. Остальные письма она уничтожила. Такова была просьба Ленина. Он уже был лидером партии и думал о своей репутации. А она думала о нем и продолжала его любить:

«Тебя я в то время боялась пуще огня. Хочется увидеть тебя, но лучше, кажется, умерла бы на месте, чем войти к тебе, а когда ты почему-либо заходил к Надежде Константиновне, я сразу терялась и глупела. Всегда удивлялась и завидовала смелости других, которые прямо заходили к тебе, говорили с тобой. Только затем в связи с переводами и прочим я немного попривыкла к тебе.

Я так любила не только слушать, но и смотреть на тебя, когда ты говорил. Во-первых, твое лицо так оживляется, и, во-вторых, удобно было смотреть, потому что ты в это время этого не замечал…»

Ленин был одним из самых знаменитых политиков той эпохи. Люди шли за него на смерть, горы сворачивали и правительства свергали, расталкивали друг друга только ради того, чтобы увидеть его одним глазком. Наверное, он, став таким популярным, нравился и женщинам. Но только одна из них любила его так сильно, горячо и бескорыстно, так слушалась его во всем. И потому погибла.

«Ну, дорогой, на сегодня довольно. Вчера не было письма от тебя! Я так боюсь, что мои письма не попадают к тебе – я тебе послала три письма (это четвертое) и телеграмму. Неужели ты их не получил? По этому поводу приходят в голову самые невероятные мысли. Крепко тебя целую.

Я написала также Надежде Константиновне».

И это, пожалуй, самый интересный пассаж в письме. Выходит, жена знала о романе мужа с Арманд и не порвала не только с ним, но и с ней?

Вся жизнь Ленина с юности была посвящена революции. Если бы он не думал о ней двадцать четыре часа в сутки, он бы не совершил Октябрьской революции! Обратная сторона такой всепоглощающей целеустремленности – ослабленный интерес к противоположному полу, пониженное влечение. Словно сама природа помогала ему сконцентрироваться на чем-то одном. Это нередкое явление в политической истории.

Ему просто было не до женщин! Понадобился невероятно сильный импульс, чтобы пробудить в нем яркое чувство. В 1910 году в Париж приехала молодая революционерка Инесса Арманд, элегантная, жизнерадостная, необычная.

«Те, кому довелось ее видеть, – рассказывал современник, – надолго запоминали ее несколько странное, нервное, как будто асимметричное лицо, очень волевое, с большими гипнотизирующими глазами».

В ней удивительным образом сочеталась жажда революции с жаждой жизни. Это и привлекло Ленина! Просто красивые дамы его не волновали. А это было как удар молнии. Ему исполнилось тридцать девять лет, ей тридцать пять. Свидетели вспоминали: «Ленин буквально не спускал своих монгольских глаз с этой маленькой француженки…»

Страстная и опытная, она открыла Ленину новый для него мир наслаждений. Выплеснулась вся его нерастраченная страсть. Это оказалось почти так же увлекательно, как заниматься революцией.

Крупская на фоне Арманд проигрывала. Утратила женскую привлекательность, располнела и подурнела. Глаза у нее были навыкате. Недоброжелатели зло называли ее «селедкой». Крупская страдала базедовой болезнью. Лечили ее неправильно. Не знали тогда, что болезнь Базедова или Грэйвса – одно из самых распространенных аутоиммунных эндокринологических заболеваний. Избыточная секреция щитовидной железы ведет к отравлению организма гормонами. Сейчас бы ей помогли, а тогда жена Ленина фактически осталась без медицинской помощи.

Ленин заботился о жене. Но чего не было, того не было: ни страсти, ни чувственных наслаждений. Все это он нашел в объятиях Инессы. Хотя были ли объятия, или же отношения остались платоническими?.. Вся эта история – загадка. Так или иначе Инесса Арманд стала настоящей и единственной любовью Ленина. Однако же Ленин не оставил жену даже в разгар романа с Арманд. А ведь это были самые счастливые дни его недолгой жизни. Тем не менее этой любовью он пренебрег.

Не имея детей, Надежда Константиновна посвятила ему жизнь. Их объединяли общие идеалы, взаимное уважение. Нельзя говорить, что их брак был неудачным. Владимир Ильич ценил жену, сочувствовал ее страданиям. И она в трудные для него годы отплатит ему сторицей.

Оценил преданность Надежды Константиновны? Не захотел бросить заболевшую жену после стольких лет брака? Заботился о своей репутации? Арманд смущала его свободой взглядов. Она считала, что женщина сама вправе выбирать себе партнера, а в этом смысле революционер Ленин был крайне старомоден. Он прервал любовные отношения, оставив только деловые. Попросил Инессу вернуть его письма, чтобы их уничтожить.

После Октябрьской революции Инессе Арманд нашли место в системе новой власти. Поручили провести первый Всероссийский съезд работниц и крестьянок. Специально для нее в аппарате ЦК партии образовали отдел по работе среди женщин. Ей выделили большую квартиру на Неглинной, установили высоко ценимую высшими советскими чиновниками вертушку – аппарат прямой правительственной связи. Она стала самой влиятельной женщиной в Москве. Арманд подозревали в скрытом всевластии. На съезде Советов один из левых эсеров сказал:

– У императора Николая был злой гений – его жена Алиса Гессенская. Вероятно, и у Ленина есть также свой гений.

За это высказывание левого эсера немедленно лишили слова, усмотрев в его словах оскорбление председателя Совета народных комиссаров.

Она поехала отдыхать на Северный Кавказ. В сентябре 1920 года заразилась тифом и умерла. Смерть Инессы Арманд никому не принесла облегчения. Об избавлении от счастливой соперницы не было и речи. Ревность если и была, то осталась в далеком прошлом. Болезнь Ленина стремительно развивалась, и для Крупской худшее было впереди. На склоне лет Надежда Константиновна уже не видела в Инессе Арманд удачливую соперницу и часто вспоминала эту яркую и темпераментную женщину. Да много ли в ее жизни было счастливых дней и месяцев? Совсем немного. Как и в жизни Ленина.

Кто знает, будь у него полноценная семья, дети, то революция, Гражданская война не оказались бы такими кровавыми? Впрочем, возможно, если бы у него нашлось желание проводить время в кругу семьи, заниматься женой и детьми, революции вообще бы не случилось.

Bepul matn qismi tugad.