Вор

Этот роман - тот самый случай, когда в полной мере ощущаешь лимит собственного словарного запаса как в отношении владения им автором, так и в отношении максимально точной и подробной передачи собственных чувств и эмоций, возникших во время и после прочтения. Стоит сказать, что мне, пожалуй, даже не с чем сравнить данное произведение, но определенно и непреложно одно, что манера письма и построение сюжета Л. Леоновым однозначно впечатляют и выделяют его в череде писателей.

Многие сравнивают его с другим великим русским писателем Федором Михайловичем , но роднит их, пожалуй, только обращение к изображению человеческого дна общества, его низов, если судить по данному (пока единственному прочитанному) роману. В остальном и стиль, и язык, и построение сюжета значительно отличаются, равно как и нет той удушающей атмосферы бесконечных страстей, обмороков, когда все и всё на грани нервного срыва практически.

В центре романа вчерашний комиссар, человек, делом, верой и правдой послуживший для слома старого и на его обломках построения нового мира, в какой-то неблагоприятный момент сам оказавшийся в незавидном положении обломка, выброшенного за борт нарождающейся новой жизни и ставший известным вором. Вот только один вопрос: может ли такой человек примириться с собственной судьбой и теперь уже всегда наблюдать со стороны за тем, чему должен был стоять во главе ? Он сам не гнется, как многие из таких, но своим железным характером и стальной волей делает несчастными других, любящих его или любивших когда-то и невдомек ему, почему так происходит. Да порой и не за чем думать ему об этом. От этого герой не вызывает сострадания, хотя вроде как и невинно пострадавший.

Лед в его душе, да и в целом, в обществе мрачная и холодная атмосфера отчужденности и расслоения по новому принципу, вчерашние сердечные привязанности сегодня таят в себе измену и предательство.

Среди этих обломков уживаются вчерашние комиссары и вчерашние помещики, одних жизнь уравняла, других подняла вверх, возвысила, но равенства как не было, так и нет. Кто-то стремится устроиться в новом мире, кто-то отчаянно приспособиться к жизни в нем. И может ли оно вообще быть, невольно вслед за автором задается вопросом каждый читающий ? Ответ демонстрирует сама жизнь, равно и то, что остальное все -прекрасные лозунги, или проще говоря демагогия. Перефразируя отцов русской демократии, чем не опиум для народа ?

Нищенствующие, воровская малина, под пером автора совершенно лишенная очарования и притягательности, нарождающиеся нэпманы, изо всех сил стремящиеся закрепить и упрочить свое положение, над которым уже незримо чувствуется нависшая угроза, не смотря ни на что.... Рвутся давно устоявшиеся связи, но в замен им не возникает ничего...В отчаянном вихре перемен и переплавке людей - кто не с нами, тот против нас.

Тут большинство если не злых и подлых, то холодных и расчетливых точно. Люди, персонажи как в целом отражение эпохи, ее жестокости и людского раз'единения. Каждый вроде и стремится вырваться из замкнутого круга, но порой само общество, окружение не дает ему сделать этого.

Изображая московскую окраину, автору удается отлично дать срез переломной эпохи, настроения в умах людей, их устремления, желания, бытовую сторону и эмоциональное состояние.

При этом автор использует интересный прием. Здесь в романе он помещает писателя Фирсова в клетчатом демисезоне, который волен наблюдать со стороны за своими персонажами, общаться с ними и выписывать по своему усмотрению их судьбы, но в жизни все выходит сложнее, многограннее и соответственно трагичнее. Тем самым автор невольно или намеренно ( скорее всего так) подчеркивает, что жизнь настоящая и книжная -разные вещи, порой далекие друг от друга. И когда сплетаются в один клубок тысячи нитей чужих судеб, предугадать все невозможно.

Проза Л. Леонова насыщена различными литературными приемами, от того густая и терпкая что-ли. Пьянит и очаровывает. Некоторые описания природы или чувств, ощущений повергают в немой восторг от того, КАК это сделано, какие сравнения и метафоры использованы, что невольно хочется смаковать и осмысливать написанное.

Так-же и персонажи. Несмотря на их обилие, каждый выделен посредством какой-то ему присущей черточки, проработан до мелочей, поэтому запутаться сложно.

Возможно, хотелось большей ясности в финале, но в целом он логичен со всей структурой и задачами романа, где автор обозначает проблемные моменты эпохи для их осмысления каждым, обратившемся к его труду, переписывавшемуся и дополняющемуся неоднократно. И может рассматриваться как повод перечитать роман, а заодно и другие произведения автора взять на заметку.

Сумма впечатлений и рассуждений, касающихся романа “Вор” Кратко

Роман Л.Леонова “Вор” оставил очень сильное впечатление. Пожалуй, предыдущее впечатление такой силы было, когда я открыла для себя творчество Сигизмунда Кржижановского. Или, еще раньше, когда примерно через год после сдачи очередного (и последнего) экзамена по литературе XIX века я спокойно и не торопясь перечитала “Отцы и дети” и наконец-то поняла про что это. И еще одна неожиданная для меня ассоциация, связанная с романом “Вор”: он почему-то напомнил мне “Песий двор, собачий холод”. “Песий двор” - современное, альтернативноисторическое, самиздатовское произведение - и тем не менее, очень сходными кажутся и дух описываемой эпохи, и отношения героев, и то, как именно персонажи ощущаются живыми. Даже кажется, что авторы “Песьего двора” читали Леонова, и сделали своего рода разбавленную версию того же самого.

Это роман со множеством сюжетных линий, множеством человеческих историй, с живыми и убедительными характерами героев. О том, как вор Дмитрий Векшин ищет себя, пытается разобраться в своем прошлом и настоящем, найти дорогу в жизни. И о том, как в процессе этого поиска он обходится с другими людьми… О человеческих отношениях в эпоху, когда многие люди лишались привычной среды и привычной жизни, и - каждый по-своему - пытались с этим справиться. Роман со сложной повествовательной структурой, с непосредственными разговорами повествователя, “отражения” автора текста, с героями, которые парадоксальным образом делают роман еще более реалистичным. Написанный стилем, варьирующимся в широком диапазоне - от русской классики до платоновского переплавленного языка (но ближе, всё-таки, к классике). С богатым психологизмом, множеством деталей, жизнью московского “дна” - но при этом без “чернухи”.

Далее обо всём этом подробнее и в деталях.

Сюжет Сюжет романа “Вор” сложно пересказать в нескольких словах. Автор показывает читателю тяжелый и мощный пласт жизни - для него еще совсем недавней (роман, написанный в 1927 году, повествует о временах нэпа). Этот пласт пронизан отдельными нитями - судьбами героев, которые то сближаются друг с другом, то снова расходятся.

… В Москву приезжает Никола Заварихин , молодой деревенский парень, цепкий и ухватистый, готовый на всё, чтобы сколотить капитал и выбиться в люди.

… Бывший кавалерист-красноармеец, а ныне вор Дмитрий Векшин, ограбив соседку по купе и разбирая “добычу” находит в вещах старую фотографию и понимает, что ограбил родную сестру, которая в детстве убежала из дома и с тех пор не поддерживала никакой связи с семьей. (И это не единственный раз, когда Векшин, по случайности ли, по равнодушию, обворует близкого человека)

… Известная артистка цирка акробатка Гела Вельтон (в обычной жизни - Таня), сестра Дмитрия Векшина, прославившаяся исполнением опасного номера, собирается уйти из цирка, и начать “спокойную семейную жизнь”.

… Вор Санька по произвищу Велосипед, преданный друг Векшина, называющий его “хозяином”, пытается порвать со “дном жизни” и начать жить честным трудом - и просит Векшина отпустить его.

… Маша Доломанова, ныне Манька Вьюга, в которую когда-то был влюблен Векшин, теперь пытается отомстить ему за свою изломанную судьбу. За то, что когда-то не защитил, отдал ее разбойнику Агею Столярову.

Пожалуй, лейтмотив в образах многих персонажей, и главных, и второстепенных - то, что они либо трагически переживают разрыв с привычной жизненной средой, либо, напротив, изо всех сил пытаются из этой своей привычной среды вырваться. Есть лишь отдельные исключения - например, управдом Чикилёв, человек пролетарского происхождения, явно наслаждающийся обретенной властью, пусть даже он может проявлять ее лишь в мелочах. В романе множество персонажей, и даже те из них. которым автор уделяет лишь несколько фраз, могут надолго статься в памяти.

Повествование Несколько особняком стоят два персонажа, “примусник” Пчхов, живущий починкой разного рода “жестянок”, и сочинитель Фирсов. Первый - воплощение “народной мудрости” - целительства, прозорливости, интуитивного понимания порядка вещей. Второй - отражение автора.

И тут нужно сказать несколько слов о необычной повествовательной структуре произведения. Бродит по Москве сочинитель в клетчатом пальто - Фирсов. Забредает и на Благушу - район московского дна, чтобы собрать материалы для повести, которую пишет. В повесть эту он вводит и образ сочинителя, который пишет повесть… Иногда он проговаривается героям, с которыми беседует, о том, что их судьбы и самое х существование зависят от него.

И странным образом (современным писателям-постмодернистам и не снилось) эта игра с отражениями повествователя/автора не делает текст менее реалистичным. Напротив, он становится настоящим. Я отчётливо помню момент, когда “Вор” превратился в моём восприятии из текста в “кусок жизни”: Фирсов прогуливается с Таней по ночной Москве и намекает ей, что её судьба в повести уже определена, а она всё пыталась добиться от его точного ответа, узнать, когда её ждёт смерть, и вот этот разговор автора с героем, полный намеков, недомолвок, попыток уклониться и понимания, что уклониться от прямого ответа невозможно - глубоко раскрывает и характер героя, и личное. не поучительно-резонёрское, а личное отношение автора к нему. Второй эпизод подобного рода, запомнившийся особенно сильно - пощечина, которую Фирсов даёт Чикилёву, будучи сыт по горло издевательствами того над одним из жильцов, опустившимся “бывшим человеком” Манюкиным. Что символично - не рукой, а записной книжкой, в которой он делает заметки для повести. Разговоры автора с героями, бесконечные мысленные диалоги могут быть частью творческого процесса, но Леонов мастерски делает их частью самого текста, открывает читателю не только внутренний мир героев. но и переживания автора.

Название романа приобретает колеблющийся, неоднозначный смысл: очевидно, что в нем обозначен главный герой - вор Дмитрий Векшин, “человек из железа” (по выражению Пчхова), ломающий и обкрадыващий других людей как бы даже не замечая этого, просто по складу своего характера. Но не вор ли и сам Фирсов - собирающий обрывки сказанного, вечно записывающий, превращающий людей в истории?

Стиль Стиль текста напоминает одновременно Платонова, Достоевского и Булгакова. (Хотя о Булгакове, возможно, вернее было бы говорить, что это он напоминает Леонова.) Первую часть романа, если не задумываться о реалиях, выдающих время действия, можно принять за что-нибудь из русской классики последней трети XIX века. Но чем дальше, тем сложнее и многограннее становится стиль, местами приближаясь по запутанности и тяжеловесной искаженности к произведениям Платонова. Иногда он афористичен, но внутренние связи столь сильны, что выбрать цитату с четким началом и концом сложно - не знаешь, где остановиться.

Судьба текста Странно, что романа “Вор” нет если уж не в школьной, то в университетской программе. “Хождение по мукам” есть, “Мастер и Маргарита” есть, Платонов есть, а Леонова нет.

Сходство отдельных мотивов с романом Булгакова “Мастер и Маргарита” нельзя не заметить, и скорее всего, речь идет о влиянии Леонова на Булгакова (с точки зрения хронологии это логично). (см. Захар Прилепин “Подельник эпохи: Леонид Леонов” - помимо отмеченных Прилепиным сходств есть и другие. Каждое из них по отдельности могло быть случайным, но все вместе они явно представляют собой нечто значимое. Может быть, Булгаков ведет диалог или спор с Леоновым, показывая свой подход к раскрытию темы).

Стоит упомянуть, что у романа “Вор” есть две редакции - конца двадцатых и конца пятидесятых годов. Мне довелось прочесть первую, более “мягкую”. Когда через какое-то время я буду перечитывать “Вора”, попробую найти вторую, в которой автор обходится с главным героем жестче и правдивее. Если в финале первой редакции Векшина ожидает исправление через труд (“как Векшин трудом возвращал себе людскую дружбу и утраченное имя, как принимал участие в стройке завода”, как трудился с лесорубами) описанное буквально в нескольких предложениях, в духе финала “Преступления и наказания”, то в финале, созданным Леоновым позднее (как пишет об этом Прилепин) об “исправлении” героя речи не идёт. И мне кажется здесь дело не столько в изменении политической ситуации, не в том, что в конце двадцатых годов Ленов “не мог” написать иначе, а в том, что меняются воззрения автора, и со временем он перестает чувствовать себя обязанным Достоевскому - и создает собственный, более честный с его точки зрения финал.

Это очень сильное впечатление (об этом свидетельствует уже тот факт, что это самая длинная рецензия, которую я когда-либо писала), и я не сомневаюсь, что через какое-то время буду перечитывать книгу снова, а также найду время и на прочтение других текстов Леонова. Может быть, даже его "Пирамиду" осилю.)

''На наших крупных кирпичных стройках всегда поражает обилие битого кирпича в отвалах''

Леонид Леонов ''Вор''

Говорите, что ''Вор'' Леонова это достоевщина в чистом виде? Что писал Леонов по-достоевски? Только одно объединяет Достоевского и Леонова в ''Воре'' - обилие того самого битого кирпича, разломанных и сломанных людей, дно человека, нищита героев, их горячечные метания в страстном желании ''полюбите меня черненьким''. На этом все. Размах леоновский шире, глубже, сложнее, философичнее, метафизичнее и, что наиболее важно, реальнее. Герои Леонова бродят по страницам романа, как потерянные и никому не нужные обломки человеков, которых разломал гигантский каток истории - революция и гражданская война. Нужно ли это было? Как говорила одна из героинь романа Таня Векшина без этой добавки в кипящее вещество никак живому не обойтись, иначе не становилось бы оно лучше - верила ли она сама в это? Верила, что ее крики с закушенных губ сделали лучше Митю или Заварихина? Хоть кого-то сделали лучше? Несчастная и нежная девочка, хлебнувшая в жизни столько горечи, сколько один человек вынести не силах, она несла и несла эту тяжесть человеческого горя, несла сколько могла, но донести ее не смогла. Не оттого, что ноша тяжела, а оттого, что мягкие, теплые, добрые и всепрощающие люди часто ломаются от своей доброты и всепрощения, от сострадания и собственного бессилия что-либо изменить даже в своей жизни, не от слабохарактерности, а от того самого разлома, который сломал все общество, бросил в кипящую лаву постреволюционной жизни, где все переплавилось ровно так же, как было до. Где жена нэпмана с презрением может ударить перчаткой по лицу еще вчерашнего красного комиссара, мечтавшего и воевавшего за то, что мы наш, мы новый мир построим, — кто был ничем, тот станет всем.'' Кто был никем, скатился по лестнице жизни еще ниже, еще глубже, еще сильнее разломилось все внутри, выжгло все внутри огнем войны. Может ли обычный человек в сложные исторические периоды, когда ломается и крошится все вокруг, найти внутри себя нравственную опору, чтобы перестроить и себя внутри, тем, кто выжил в гражданской войне и отвоевал для себя новый мир, строить не только мир вокруг, но и внутри, стремиться к новому, чистому внутри себя? Или, наоборот, бездна разверзнется в душе, стирая границу между добром и злом, опуская душу все ниже и ниже к черному провалу бесчестья и равнодушия? Да и стремился ли Митя Векшин стать лучше? Сам для себя и для других. Ненависть она же как ржа, проедает изнутри, не оставляя ничего человеческого в душе, оставляя грязные и разрушительные свои следы. Да и любить все человечесвто разом, сражаться и зарубать классового врага ради всеобщего будущего счастья этого самого человечества, гораздо проще, чем дать любовь и ласку, хоть маленькую частичку участия самым-самым близким. И вышло так, что битый кирпич грандиозной стройки, еще раз разбили равнодушие и презрение к человеческой слабости, да еще стремление сделать счастливым все человечество из-за которого и предал Митя Машу, сломал ее, навсегда сломал, да так и не понял что натворил, за всю жизнь не понял что сделал с нежными рассветами Кудемского детства. Как сломал жизнь Саньки, пожалуй, единственного, кто по-настоящему любил Векшина, в жутком безразличии оставив ту десятку Саньке и его жене, легонько так подтолкнул к безде их. Каждого он подтолкнул к бездне, замещая что-то настоящее в себе трухлявыми опилками. Еще один есть персонаж в романе, настолько же выпуклый, ненавидящий Векшина, а по сути тот же Векшин только из другого мира - управдом Чикилёв, ничтожный, бесталанный, не умеющий прощать и любить, как пиявка высасывающий жизнь у других, у него даже не классовая ненависть к несчастному Манюкову, а вообще нелюбовь и презрение к человеку опустившемуся, не сумевшему противостоять бурям и натискам наступающей новой эпохи, вынужденного играть роль шута. Ни сострадания, ни жалости Чикилёв не знает. Как и Векшин.

Не зря он сам про себя говорит, что железный, а железо людей не любит, оно презирает их именно за то, что они теплые, непрочные, согнуться под болью могут. Потому и не осталось у него кругом никого: железо ржавеет в одиночку!

Только Чикилёв, в отличие от Векшина, ржавел не в одиночку, он ломал дальше.

У Ленова одна из его важных и главных мыслей практически во всех произведениях, что прошлое, настоящее и будущее всегда связаны, что нельзя ломать прошлое, земля и надмирная память предков - хранят все прожитое и пережитое, что новые поколения не возникают ниоткуда, не им пренадлежит мир, а всем поколениям. Ломая старый порядок, выкорчевывая память предков и историю, не получиться прийти к светлому будущему, не получиться создать нового человека. Все равно все вернется на круги своя, все равно начнется рано или поздно расслоение на бедных и богатых, на высшее звено власти и народ, история пока не знает другого мироустройства. Как и нельзя разъединить человека и землю, человека и прошлое - каждый связан друг с другом невидимыми нитями бытия, а генетическая память рано или поздно проявится в самых неожиданных мгновениях и воспоминаниях. В ''Воре'' есть еще один прием, который в сложной конструкции романа в романе выполняет словно соединяющую роль между персонажами и читателем, это прием внутри самого романа - автор, пишущий роман ''Вор'', который не столько выступает в роли текста автора, а полноценного персонажа романа, соединяющего все ниточки и всех героев в одной точке, а когда сочинитель начинает угрожать практически каждому персонажу, что он с легкость его может убрать из текста, читатель начинает понимать, что исключение любого персонажа из книги мгновенно ломает структуру романа, ломает взаимосвязи персонажей. Более того, в сочинителе Фирсове распускаются красивым композиционным цветком - сюжетные перипетии, взаимосвязи персонажей, замысел автора, его размышления, поставновка важных нравственных вопросов, которые должны решить персонажи. Не выводы и заключения, а именно постановка вопросов, что для меня, как читателя, гораздо важнее - я сама сделаю все выводы, правильные или нет, но мне важно в книге увидеть вопросы, чтобы было о чем думать. Вот сочинитель Фирсов это делает в романе очень точно и верно. Он не отправляет повествование в какое-либо русло, а просто выявляет проблемы и ставит философские вопросы и перед героями и перед читателем. Это очень необычный прием, сложный и необычный. Это не голос автора в произведении, это именно сочинитель. Еще очень важная в романе вещь - это то, что Леонов говорит о том, что человек должен становиться лучше и обретать тот нравственный стержень сам, изнутри перестраиваться, в противном случае не помогут никакие революции и глобальные мировые переустройства. Иначе будет скользкое и неприятное падение, как упал в скользкое бывший красный комиссар Митя Векшин. Все внутри человека. А это уже, согласитесь, не уровень градации: советский - антисоветский. Это просто Литература.

Как это стало возможным? Как можно описать чудо?

Говорят наркоман получает всего лишь в первый раз по настоящему кайф, потом всю оставшуюся жизнь он безуспешно пытается повторить это чувство. Я как тот наркоман в поиске кайфа, только с той разницей, что благодаря таким Писателям как Леонов получаю иммено тот свой первый кайф. Таким образом, обязательно к прочтению!

Тем кто любит Достоевского и не читал Леонова, "Вор" будет для вас большим открытием.

Трудно выразить эмоции. Они переполняют. Я дошел до конца. Прочитал эту книгу. На это ушло 2 года. Начал читать Леонова с «Русского Леса» и пошел назад в хронологическом порядке по собранию сочинений 1983 года. Вот дошел до «Вора». К нему был медленный путь, но он того стоил. Читать Леонова не быстро, но это наполняет эмоционально и смыслово что ли?, нет, не так - просто проживаешь сам чужие, описываемые в произведениях жизни. Даже рецензии на «Русский лес», «Скутаревского» и «Дорогу на океан» возникло желание написать, и оно было реализовано. Вхождение в миры Леонова это всегда труд, но уж как погрузишься, то дух захватывает. Погрузиться в «Вора» не получалось почти 2 года. Застревал на 75 странице. Лежит книжка на прикроватной тумбочке, открываешь ее перед сном, и вот на железнодорожном мосту через реку Кудему, где обнимает Митя Векшин Машу Доломанову, сознание путается, пытаешься вернуться назад, чтобы понять читаемое и, чтобы понять только что прочитанное опять возвращаешься – в итоге опять попадаешь на первые страницы, где ждет тебя дьявол вселенной «Вора» в клетчатом демесизоне сочинитель Фирсов! Почему дьявол? Ну так ведь этот персонаж князь мира сего и бог века сего, он управляет всеми персонажами, меняя ткань романа по своей прихоти, и не по доброму как-то управляет. Вот одна из героинь, которой искренне сочувствуешь Таня Векшина/Гелла Вельтон, просит Федор Федоровича, мол, хочу еще пожить, нет, говорит клетчатый, для реализации замысла произведения надлежит вас непременно из–под купола цирка с петлей на шее сбросить. И таких примеров масса. Но всласть сочинителя над персонажами не безгранична. С черной королевой Манькой Вьюгой , которую он сам и создал, Фирсов даже после предварительных поцелуев хочет вступить в половые сношения, а она в ответ осаживает его, ссылаясь на ранее прочитанные произведения Федор Федоровича. Правда ссылается она на произведения Л.М. Леонова, не на названия, а элементы сюжетов и основные идеи. Я уловил мотивы не опубликованных при жизни писателя «Деяниях демона Алзаливона», созданных после «Вора» - «Дороги на океан», «Соти» и «Русского леса». Уже проступают контуры «Пирамиды» (которую я сейчас начал читать), вся атмосфера этой ходьбы персонажей по ночной заснеженной Москве, идеи Чикилева, вложенные в уста Сталина в финальном произведении Леонова, все намекает на сплошное художественное пространство почти всех романов автора синтезированное в этой книге, написанной в 20-х, переделанной в 50-х и окончательно скорректированной в 90-х. Маша Доломанова, наверное единственный человек, который понял и разобрался во всех написанных и ненаписанных произведениях Фирсова/Леонова, за что он ее еще больше зауважал, но сама придумана им. В общем сочинитель это бесконечная матрешка, бесконечно выворачиваемая на изнанку, подобно ленте Мебиуса, и одновременно такими матрешками являются все персонажи романа. Их нет. «Что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет!» Да «Вор», перекликается с «Мастером…», созданным Михаилом Булгаковым позже. Это уловил Прилепин, об этом написано в других рецензиях на данный роман, подтверждаю, перекликается. В начале романа Слесарь Пчхов/Пухов сидит, не шалит, некого не трогает, починяет примус, и тут из трамвая вылезает некто в клетчатой заграничной одежде, не чищенных ботинках, правда в сверхъестественных размеров очках, как у председателя Массолита. Потом в мастерскую специалиста по примусам приходят пообщаться Дмитрий Векшин с сестрой Геллой, у которой в конце романа удавка оставит на шее страшный шрам, который будет и у известного персонажа более популярного романа. Вся компания посещает нехорошую квартиру, где правит бал омерзительный управдом, являющийся еще и сборщиком налогов Чикилевым. Чикилев явный антагонист Фирсова, на которого тоже не распространяется его полная власть, он даже открыто с ним конфликтует, что резонирует с образом Левия Матвея сборщика налогов, который в конце «Мастера..» противостоит не то Воланду, не то Фаланду, не то Фирсову. Кстати ЛЛ и W прекрасно зеркалятся. Что? Чикилев Левий Матвей? Что городит автор данной рецензии? Чикилев же гад, гад. Пишет доносы, читает чужие письма и дневники, плетет подлую интригу, чтобы овладеть Балуевой, с заброшенным ребенком полу сиротой Клавдией гуляет, игрушки ей покупает, спать укладывает, пока ее мамаша очередному самцу за вином бегает, вора вором называет. Одно слово - человек! В том смысле, что грешен. А раз грешен, то будет наказан. О, как умеет наказывать автор романа! Тут лучше цитата из Иезекииль 25,17 «…И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, над теми, кто замыслит отравить и повредить братьям моим. И узнаешь ты, что имя моё Господь, когда мщение моё падёт на тебя». «Криминальное чтиво» то вспомнили? А может быть и не Господь! Вот невозможно длинная конструкция из текста, где Фирсов предлагает Доломановой совместный творческий процесс с несколько эротическим оттенком: «…воистину невесомы мои богатства, и только один я на свете знаю, до какой степени царство мое от мира сего… В отличие от столь многих, бездумно благоденствующих среди всемирного смятения, я не дам тебе ни славы, ни достатка, ни душевного веселья. Она безрадостна, моя пустыня, населенная тоскующими призраками, которым не дано осуществиться никогда. Вот я хожу и собираю в свою корзину эти огоньки во мгле!.. Хочешь, будем смотреть вместе, как блуждают они по нескончаемым Дантовым кручам, среди фантастических пейзажей… и ткут из этой светящейся нитки клубки мнимых событий и людских душ… из которых одни стремятся привести в исполнение знаменитую мечту, померкающую немедленно по достижении, другие же завоевывают бесполезные для счастья пространства или всю жизнь напролет сражаются из-за ничем не утоляемого влечения к мнимой истине. И все они усердно, со знанием дела покрывают ранами друг друга, но не умирают, предоставляя это мне одному. Когда же им наскучит взаперти, какой-нибудь один да вырвется наружу.. и вот по небосклону среди надменных возничих, вечных дев и тучных чиновных козерогов скользит падучая звезда, а следом — свора преждевременно ликующих гончих псов и ты за нею — со своим кометным шлейфом и клетчатым чучелом позади, завершающим этот адский полет сквозь предрассветную мглу на шабаш неродившихся душ… Все это я дарю тебе, но… поторопитесь, ведьма, пока не сгинуло: уже седые пряди на висках, и скоро петух запоет на соседнем дворе!.. словом, захоти, и я поведу тебя сквозь туманную, тревожную, как серое пламя, колеблющуюся толпу… и ты одна станешь решать жребий каждого. Или я сам напишу их судьбы по твоему выбору и принесу тебе, а ты прочтешь, разорвешь и бросишь. И потом, когда перегорят тонкие вольфрамовые нити и погаснет лампа, ты сможешь выйти иногда из своей могилы — погреться теплом людского участия или удивленья…» Так выглядело в несколько причесанном виде, у самого же Фирсова, его хаотичное словесное изверженье, которому дополнительную убедительность придавали то потрясавшие дом раскаты грома, то страстный, о стекло, шепот ливня.» Это же какой-то лермонтовский «Демон»! А еще понятно насколько вторична пелевинщина! За счет таких длиннющих, многослойных, содержащих противоположные по смыслу порции информации конструкций, через которые нужно продираться, Леонид Леонов «протащил» в печать свои романы, в которых он всласть покуражился над грешниками, перебил праведников, и в конце, в одном из не вошедших в «Пирамиду», но опубликованном в 1987 году фрагментов уничтожил род людской. А где же Векшин, вор, главный герой романа? Да, его там мало, но мне этот персонаж искренне симпатичен. Ходит в модной енотовой шубе потерянный русский мужик, все в его руках спорится - хочешь паровоз отремонтирует, хочешь любой сейф вскроет, хочешь во главе эскадрона на картечь, артиллерийскую батарею брать , поскачет. Правда, не задумываясь , людишек вокруг себя не замечает, калечит, на смерть обрекает, но думаю не от зла он это делает, просто структура мозга так сформировалась, да и нет его на самом деле. Когда офицеру руку отрезал в припадке гнева, крест на себе поставил и все дальнейшие просто деятельность какого-то тела, мертвеца. И да, ему сопереживаешь, как впрочем, и почти всем персонажам. Присутствует радость узнавания их в себе. Да, и Агея, и Чикилева, и Маши, и Тани, и Заварихина (тоже порядочной сволочи) и всех, всех, всех. Краткое резюме: 1. Роман «Вор» формирует наиболее полное описание мнимого творческого пространства и мнимых физико-идейных законов всех произведений Леонова; 2. Заявленный Леоновом в «Деяниях Алзаливона» постулат о невозможности простить ни большие ни малые злодеяния и необходимости жесточайшего наказания, развивается: в «Воре» (наказаны все, включая Чикилева которого начинает мучить Чикилиха, которую он так назойливо добивался); в «Соти» (наказаны все, некоторые изобретательно, Галасию отбивают половые органы); в «Скутаревском» (наказаны все, самого главного героя изощренно мучит жена всю жизнь, показывая ему свои желтые пятки); в «Дороге на океан» (наказаны все, для изобретения наиболее болезненного наказания, автор специально советуется с медиками, чтобы узнать какие заболевания причиняют сильнейшие страдания); в «Русском лесе» (наказаны почти все, даже положительному Вихрову непоправимо портит всю жизнь жена, молодежь в романе осталась ненаказанной); в некоторых фрагментах «Пирамиды» (наказывается все человечество за свою греховную природу); 3. Леонов как писатель не реалист, тем более не соц. реалист, скорее он субъективный идеалист, пытающийся интуитивно описать механизмы взаимодействия материального физического мира и сознания человека, как проявления единой информационной структуры вселенной. Гуманизма в произведениях не вижу. Может он вообще Трансгуманист? 4. Элементы «Вора», проявляющиеся у Булгакова, это некая полемическая попытка описания творческих процессов в современной для Михаила Афанасьевича литературной среде. Возможно послание самому Леонову, смысл которого - смотри как у меня -«За мной, читатель!...» и полетели!, а у Вас – «..Вот я хожу и сбираю в свою корзину эти огоньки во мгле!.. Хочешь, будем смотреть вместе, как блуждают они по нескончаемым Дантовым кручам, среди фантастических пейзажей… и ткут из этой светящейся нитки клубки мнимых событий и людских душ… из которых одни стремятся привести в исполнение знаменитую мечту, померкающую немедленно по достижении, другие же завоевывают бесполезные для счастья пространства или всю жизнь напролет сражаются из-за ничем не утоляемого влечения к мнимой истине…», оно ,может и умно, но больно непонятно, над Вами потешаться будут. 5. Имя Гелла взято из античной мифологии. Гелла и Фрикс изганы как и брат и сестра Векшины злой мачехой из дома. По пути в Колхиду Гелла падает с летающего барана, имеющего золотую шкуру, и разбивается насмерть. 6. Усилия, затраченные на прочтение романа, оправданны, сознания персонажей смоделированные Леоновым, встраиваются в сознание читателя, открывая некий «портал» через который можно вырваться из окружающей действительности и пережить не всегда приятные, но всегда чувственно наполненные ощущения. 7. Увлечения Леонова садоводством, оранжереями, сохранением лесов и его писательский труд - обусловлены попытками если не обеспечить себе бессмертие, то максимально продлить существование своего сознания, которое он подсаживает в головы читателей и людей, созерцающих сохраненные им леса. Во мне его сознание, вроде бы, начало прорастать, так что практика эта показывает свою эффективность.

Впереди остались только «Барсуки», ну и «Пирамиду» нужно дочитать.