Kitobni o'qish: «Реплика №7 (желания)»
Кто сказал, что экспрессия вычурна, угловата и похожа на салют? Публикую без правок, как Соня и написала… Не скучаешь, не читай!
– Не хочу! – резко произнесла Соня находясь в объятиях сестры. – Никак не хочу.
– Дурёха, – резко произнесла Лаура. – Через несколько часов ты вернёшься и начнётся новая жизнь.
– А что, если я не хочу никакой новой жизни? – «газированная сучка в стакане, в которую предательски сунули салфетку» – вертелись мысли в голове.
Говоря эти слова, она она «куталась» в сестру всё сильнее и сильнее приживаясь к ней, а та, обвивая своими руками, старалась как можно больше увеличить площадь соприкосновения и это несмотря на то, что руки Сони были в «замке» и худыми, угловатыми локтями больно давили под Лауре рёбра.
«Потерплю, – думала она, – эта боль такая мелочь, по сравнению с тем, что происходит и твориться внутри Сони».
– Если ты решила, – стараясь смотреть на Соню, лаура опустила голову вниз, но видела только её распущенные волосы с пробором посередине, – надо туда и обратно.
– Не хочу, – твердила упёртая сестра.
«Стукнуть бы её сейчас, – промелькнула мысль у Лауры, – любя и нежно. А потом взять за плечи, да потрусить как следует… – от этой она улыбнулась».
– Смотри, – по-наставнически, словно учитель с учеником, заговорила Лаура, – вы сейчас сядете в машину…
– Я знаю. Я так уже делала… – перебила, с нотками обиды в голосе, Соня, – не первый раз…
– А как первый.
(Абсолютно одинаковые, которых даже мать не различает и сейчас, Лаура была на полголовы выше, или Соня ниже. Каждый решает сам для себя, нужное можно подчеркнуть).
Соня что-то непонятное буркнула в ответ и снова вжалась в сестру.
– Сейчас вы сядете, – Лаура оглядела пространство вокруг: автомобиль, стоявший на обочине, двоих мужчин, что должны сопровождать сестру какое-то время и вывести её на нужную дорогу,– а потом встретить, и дома, одиноко стоящие два домика на противоположной стороне улицы, а кругом пустырь и высокие холмы уходящие за горизонт вместе с единственной дорогой, – они тебя сопроводят, совсем не далеко, а дальше ты сама. Всё как обычно.
– Помню. И потом поеду куда захочу?
– Куда пожелает твоя душа на всё это время. Ты только вернись, слышишь?
Соня только выдавила из себя глухое «угу» и потом ещё что-то пробормотала.
Голоса Сони практически не было слышно, его громкость тонула в лёгкой кофточке сестры.
Стаяла сильная жара, такая, что не продохнуть. В местах, где кожа сестёр соприкасалась открытыми участками, стекали маленькие капельки пота пытающиеся скатиться вниз по телу, но практически тут же испарявшиеся от невыносимой жары.
– А потом ты пересядешь за руль и помчишь туда, куда твоя душа пожелает, – голос Лауры был спокоен и старался это спокойствие передать сестре. – Но у тебя будет только четыре часа и после, слышишь меня? После, ты должна будешь вернуться!
– Но если я не хочу…
– У тебя не спрашивают, тебе говорят!
– Я постараюсь.
Резким порывом подул горячий, почти обжигающий ветер.
– Тебе пора.
– Только ему ничего не говори…
Отстранившая от себя сестру Лаура тут же вернула её обратно к себе и с ещё большей силой прижала к себе так, что если её чуть у той затрещат кости.
– Петрарка ты мой.
(Метеоритный дождь завтра, который уже сегодня закрыли тучи, а ты ждала, ты так ждала. Он есть и его как бы нет).
Обнимая Соню, Лаура снова попыталась обвить её всю, но не получалось.
Проступила слеза, но, к счастью её, практически моментально испарилась на этой дикой и едкой жаре.
– Иди.
Не разжимая рук, скрещенных на груди, в большой и просторной на вид майке, чуть ли не до колен, в шортах, развивающихся на горячем ветру, и кедах, она подошла к машине. Тут же к ней подошёл один из мужчин и, взяв за локоть, помог сесть в машину, открыв перед ней дверь.
– Время! – произнесла Лаура и указательным пальцем показала на запястье.
Сестра молча кивнула в ответ.
«Как же хочется много сказать в такие моменты, – рассуждала Лаура, – но найти и произнести нужно иногда не самые подходящие, да, иногда резкие, иногда такие, что могут показаться, но только могут, грубыми».
Машина медленно тронулась и покатилась вперёд.
Проехав совсем не много и остановившись метров через пятьсот, двое мужчин, словно ангелы, одетые во всё белое, вышли из машины. Автомобиль потихоньку тронулся и, вначале потихонечку, потом быстрее, поехал по единственной дороге змейкой уводящей взгляд за холмы.
Мужчины оставались на месте, как и прошлый раз, все четыре часа они будут стоять и ждать возвращения её сестры. Кто из них закурил отойдя в строну от дороги и, конечно же Лауре это показалось, она почувствовала запах табачного дыма.
Не удержавшись, она достала из заднего кармана узких, плотно облегающих худые ноги, джинс пачку сигарет и так же закурила.
Ждать её оставалось четыре часа.
«Упёртая дурочка, – вертелись мысли Лауры, – если она действительно не пожелает вернуться, она убьёт как минимум двоих, – но тут же дурные мысли, как дым, что она выдыхала из себя словно дракон, смахнула рукой. – Ты только вернись и м с тобой заживём иначе. Совсем по другому. Всё будет другим. И ты тоже. Но вернись».
Но слова её о нежелании быть снова тут, среди остальных, выедали Лауру изнутри и она, не выдержав, громко крикнула в сторону дороги, где ещё минуту назад была её сестра:
– Всё будет иначе, ты только вернись!
«Проснётся?»
(Соня Белых).
