Hajm 12 sahifa
1899 yil
Большой шлем
Kitob haqida
В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневности русской жизни и подчас иррациональный страх перед кошмарами «железного века». Любовь и смерть, жестокосердие и духовная стойкость человека – вот главные темы его повестей и рассказов, ставших одним из высших достижений русской литературы начала XX столетия.
Janrlar va teglar
Прекрасный образец русской литературной миниатюры. Один из первых рассказов писателя далеко не так прост, как может показаться поверхностному читателю. Игра в карты, за которой четверо героев проводят много времени, здесь выступает лишь аллюзией на нашу повседневную жизнь, в которой каждый ставит свои цели, не соотнося их с устремлениями окружающих.
Полное отсутствие не только дружбы, но и внимания друг к другу лишь усугубляет внутреннее одиночество каждого. Смерть, пришедшая за одним из игроков в самый, казалось бы, счастливый момент, лишь напоминает нам о призрачности внутренних ценностей, о полной ненужности таковых.
Да, увы, это так. Стремиться, стремиться куда-то человек, а в итоге что?
Кстати, молодого Андреева за этот рассказ хвалили Л.Н.Толстой, В.Г.Короленко и М.Горький. Миниатюра по форме, а сколь много глубокого здесь заложено.
,, ... автор с недоумением остановился перед загадкой жизни: что ты и, главное, к чему ты?" - писал о рассказе публицист, литературный критик и дипломат Вацлав Воровский.
Бесподобный рассказ. Заставляет задать вопрос себе: чем живу и стоит ли оно того. Рассказ очень сложный, я его три раза перечитала. Карточная игра-есть аллюзия на нашу жизнь.
Понравился стиль, сюжет. Прочитала на одном дыхании. Осталась грусть и понимание, что жизнь очень хрупкая, и закончится может в любую минуту. И эта минута может прийти в самый интересный момент.
вот так, относились друг к другу с нежностью - и ничего друг о друге не удосужились узнать, а потом всё, поздно и ненужно
Глубокий смысл присутвует, но я его не поняла
Надеюсь другие тчоно вынесут из этого что то полезное
- Ни-ко-гда, - медленно, по слогам, произнёс Яков Иванович, чтобы убедиться, что такое слово существует и имеет смысл.
Евпраксия Васильевна задумчиво смотрела на Якова Ивановича и не отвечала. Ему показалось, что в ее глазах видна та же мысль, что пришла и ему в голову. Он еще раз высморкался, спрятал платок в карман наваченного сюртука и сказал, вопросительно поднимая брови над покрасневшими глазами:
– А где же мы возьмем теперь четвертого?
А вы, Яков Иванович, все на той же квартире?
– Но ведь никогда он не узнает, что в прикупе был туз и что на руках у него был верный большой шлем. Никогда!
Никогда не узнает! Если Яков Иванович станет кричать об этом над самым его ухом, будет плакать и показывать карты, Николай Дмитриевич не услышит и никогда не узнает, потому что нет на свете никакого Николая Дмитриевича. Еще одно бы только движение, одна секунда чего-то, что есть жизнь, – и Николай Дмитриевич увидел бы туза и узнал, что у него есть большой шлем, а теперь все кончилось и он не знает и никогда не узнает.
свои вкусы, симпатии и капризы. Черви особенно часто приходили к
Sharhlar, 11 sharhlar11