Kitobni o'qish: «Дьявол в XIX веке. Тайны спиритизма: люциферианское масонство, полные откровения о палладизме, Теургии, Гоэтии и всем современном сатанизме, оккультный магнетизм, псевдоспиритики и действующие вокаты, люциферианские медиумы, Каббала конца века, магия Розенкрейцеров, владения в скрытом состоянии, предвестники Антихриста»

Shrift:

* * *

Предисловие. Откровения оккультиста

Будучи доктором Compagnie des Messageries Maritimes, большую часть своей карьеры я провёл на круизных судах, по крайней мере, всю свою жизнь в зрелом возрасте. В 1880 году я был на линии из Марселя в Японию.

Читатель знает эти замечательные работы французской морской промышленности, эти лодки длиной не менее 152 метров, 14 или даже шириной 15 метров, в которых ничего не лишено недостатка с точки зрения комфорта и безопасности пассажиров. Это настоящие плавучие отели колоссальных размеров со всеми удобствами обычных земляных отелей, на которых мы часто едва подозреваем, что мы плаваем посреди океана, настолько велика их стабильность и такие нежные их движения.

Это краткое описание позволяет понять поистине необыкновенный приток пассажиров из всех стран и всех видов, которые встречаются, общаются, узнают друг друга сегодня, при возможности пересечения, или забывают завтра, как только высадятся, в конце поездки.

Солдаты, направляющиеся в Тонкин для завоевания земли и тел, миссионеры, предшествующие или следующие за ними для завоевания душ Богу, государственные служащие всех видов, люди всех национальностей – это нерегулярные и прерывистые пассажиры этой линии, которые проходят один раз и едва возвращаются. Но, с другой стороны, есть и другие, которых мы видим периодически и с которыми в долгосрочной перспективе устанавливается своего рода близость.

Это дворецкий, который встречает их по прибытии на борт, узнает их и приветствует с уважением знакомым кивком; едва взошедши, они немедленно навещают офицеров, которых знают, в частности врача, ведь его специальность и свобода, которыми он пользуется, еще больше связывают их. Из этого числа – крупные покупатели безделушек с Дальнего Востока, и особенно зерновых, путешественники и представители крупных шелковых домов, крупных прядильных заводов в Италии, которые каждый год в одно и то же время ездят в Японию, чтобы купить семена шелкопряда или яйца от имени своих домов. Эти зерновые заводы и их загрузка составляют богатую клиентуру для Компании, в которой они в некотором роде являются постоянными клиентами.

Быстро перечислим остановки, по которым проходит и останавливается Курьер Китая, – и у читателя будут все необходимые данные, чтобы понять важную историю, которая последует.

Начиная с Марселя, лайнер остановился или, по крайней мере, остановился в то время в Неаполе, Порт-Саиде, Суэце, Адене, Пуэнт-де-Гале; там он находит приложение, которое доставляет свои товары и пассажиров в Пондичерри, Мадрасет, Калькутта; затем он продолжает переход.

Однако в то время я был врачом «Анадыра», одного из красивых образцов флота Компании; лайнер возвращался из Китая в середине суру-муссона, то есть в июне. Утром мы прибыли в Пуэнт-де-Галь, на юге острова Цейлон, в эту замечательную часть Индии, где восточная традиция размещает сухопутный рай, из которого по их вине за то, что последовали плохому вдохновению демона, наши первые родители, Адам и Ева, были изгнаны.

Лёжа на шезлонге в задней части лайнера, я думал именно обо всех этих любопытных этапах истории первобытного человечества, с его катастрофами, странными, сверхъестественными событиями, – возможно, я думал о борьбе между архангелом, главой ополченцев Бога, и духом зла, – когда услышал:

– Доктор, пассажиры садятся на борт.

Я скажу в скобках, что на всех остановках врач в обязательном порядке осматривает новых пассажиров один за другим, чтобы сигнализировать командиру о тех, кого он на первый взгляд признает слишком больными, чтобы поддержать переход, дабы по согласованию с агентом командир мог противостоять их посадке.

В тот самый момент, когда дворецкий разговаривал со мной и когда я собирался встать, я почувствовал удар сзади, по плечу, небольшой знакомый удар.

Я обернулся, и так как я не сразу узнал человека, он заметил это, и с небольшим сокращением раздражения бровей, быстро, но то, что я тем не менее заметил, было названо:

– Гаэтано Карбучча.

Сразу же память вернулась ко мне.

– Эх! Да, извините, пожалуйста, мой дорогой мистер Карбучча; но я бы не вернул вам…

– Ах! Это потому, что я сильно изменился с прошлого сезона, – он продолжил.

И на его лице мгновенно прошло отражение огромной глубоко сдержавшейся боли.

– Да нет, да нет, – сказал я несколько расплывчатым и дружелюбным приятельским тоном врача, который всегда всех пытается успокоить.

По правде говоря, моя вера ужасно изменилась; и я признаю, что если бы он не сказал мне свое имя, я бы точно не узнал его. Я посмотрел на него молча, теперь вспоминая этого высокого и солидного парня, это такая манера Геракла, с энергичными чертами, черными глазами и волосами, с носом со смелым рисунком и большим ртом, человек с красными галстуками, наконец, и синими жилетами, слоновьими брюками, чудовищными прелестями, настоящим итальянским телом и костюмом, который я знал несколько поездок раньше, и все несчастья произошли с ним, как будто по необъяснимому случаю. Сначала у него был сильный приступ почечных коликов, которые держали его в своей каюте в течение восьми дней, мучая от ужасной боли; затем, в тот самый день его первого подъема на мост, шкив, что никогда не происходит, упал ему на плечо, и ему действительно потребовались необычайная сила и сопротивление, результат – громадные синяки. И хотя эти воспоминания быстро исчезли, я увидел передо мной и старого Геркулеса, теперь истонченного, проглоченного, отбеленного, почти старика, меланхолический и болезненный аспект, белый и разбитый голос, контрастирующий исключительно со старой бородкой, которая была у него прямо на горле.

Нескольких месяцев было достаточно, и это сильное существо стало скелетом. Что могло произойти, чтобы добиться таких изменений? Я был ошеломлен этим… И он в эти быстрые моменты также посмотрел на меня, наконец, сказав мне:

– Ах! Мой хороший доктор, ты не изменился! и насколько я видел тебя, более чем в ста метрах от края, я сразу узнал тебя. Это сделало меня счастливым; я должен вам так много благодарности; и кто знает? Возможно, это Провидение снова поставит тебя на мой путь!..

Он колебался, говоря эти последние слова, которые, казалось, вышли болезненно, как будто прилагали большие усилия.

Я признаю, что был действительно заинтригован, и я испытывал в себе чувство, которое объяснил себе с трудом, чувство большей имперторации, возможно, чем обычно, и любопытство, которое осветило и удивило меня, ведь я, как правило, довольно равнодушен и измучен профессией.

– Но, кстати, – сказал я ему, – объясни мне, так как же я обнаружил, что ты приедешь на этот раз из Калькутты?

Значит, вы больше не принадлежите к крупной шелковой компании Aratria?

Эта деталь вернулась ко мне на самом деле внезапно.

– Ах! Он ответил мне вздохом, в то время как его взгляд, устремившийся на мост, меланхолический, казался потерянным в его отражениях; ах! Значит, вы не знаете, доктор?… Ах! такие неприятности, такие печали с прошлого сезона!..

Я был удивлен.

– Да, – продолжил он, – это были эти проклятые японцы, которые, озорные, как обезьяны, имели идею сначала без нашего посредника, а даже без наших домов. Уже давно они стали предлагать и продавать свои товары, свои семена, которые они приносили, тем самым делая себя напрямую брокерами, и это, конечно, вы понимаете это, в ущерб вашему слуге и его коллегам. В результате почти все мы потеряли приобретенные за двадцать лет работы активы, и в данном случае я был особенно в затруднительном положении. Моя компания сохранила его, конечно, с большим снижением дополнительных платежей; но это все еще продолжалось, потому что, воспользовавшись хорошими годами, я смог сэкономить и оставить сто тысяч франков в доме, которые очень оказались кстати. Теперь мои японцы внезапно начинают конкурировать напрямую с нашими боссами, нашими компаниями; они приходят, чтобы создать в самой Италии конкурирующие дома и убить рынок с экстраординарными скидками… Кроме того, это было фатально, через два сезона, банкротство при банкротстве; один за другим итальянские компании закрывают свои прилавки, приостанавливают испорченную за ночь торговлю, и я, повторяю, вынужден в сорок пять лет начать всю свою жизнь снова!

И, рассказывая, Карбучча жал головой, наклоняя плечи, как будто на них был значительный вес.

– Итак, – продолжил он, – мне пришлось справиться как мог, и я вошел в дом безделушек… Сейчас я еду в Индию, чтобы найти ткани, латунь, одним словом, различные курьезы страны… Но это не нормально; мы больше ничего не открываем, все старое, известно, очень известно…

В этот момент своей истории Карбучча остановился, колеблясь; казалось, ему все еще есть что сказать, но он задавался вопросом, не стоит ли ему останавиться на этом…

Теперь я понял физические изменения, которые произошли в Карбучче. Этот человек, которого я знал, прежде всего шут, если мы можем использовать этот термин, рухнул, когда материальная сторона жизни, деньги, подвела его; не имея ни семьи, ни жены, ни детей, ни привязанности, он теперь бродил, как душа от боли, и видел страдания, возможно, ужасные страдания, которые вот-вот захватят старика. И вот, я подумал, в какой ситуации заканчивается жизнь, когда вы забываете душу и думаете только о теле… Я признаю, что я если не тронут, то, по крайней мере, охвачен зрелищем этого краха.

– Ах! мой дорогой мистер Карбучча, я говорю, что искренне сожалею вам и всем сердцем…

Докторант продаёт душу Дьяволу за написание диссертации

– Я знаю это, доктор, – прервал он, – и если я позволю себе идти перед вами, то это потому, что вы хорошо меня знаете, это потому, что вы так хорошо относились ко мне и что у меня есть к вам, поверьте, очень большое уважение и большое сочувствие.

– Теперь я понимаю, повторяю, что вы немного изменились; действительно, достаточно, чтобы расстроить человека; так потерять за один удар, состояние и ситуацию, это трудно!..

– Ах! – он снова прервал, но низким голосом и, оглядываясь вокруг, опасаясь, что кто-то услышит… – Ах!.. если бы только это было!..

– Но что еще там, мистер Карбучча?

Правда, я больше не понимал.

Он приложил неимоверные усилия, поднял голову, протянул руку на лоб, как будто силясь прогнать черные идеи, которые его осквернили; затем заикаясь:

– Нет, я ничего не сказал, я был неправ… Прости меня, доктор, я мечтал… – Кроме того, он сказал медленнее и как будто из мысли, которая просочилась: – кстати, вы бы не поняли!..

В тот момент наш разговор был прерван; люди собирались прийти к мосту; поэтому я оставил своего мужчину, чтобы осмотреть своих пассажиров, сказав ему:

– Увидимся вечером, мистер Карбучча, увидимся сегодня вечером.

«Анадыр» должен был уехать в тот же вечер, поздно, как только уголь был изготовлен. На мгновение я снова подумал о Карбуччии, наблюдая, как он спускается. Затем я возобновил, как обычно, ход своих дел.

Погрузка угля ночью на борту лайнера – это любопытная картина, но грязная и шумная. Отвратительная и черная пыль, которая проникает, так как она тонкая, даже в ящики мебели, распространяется в атмосфере, в то время как звук угля, который падает в печь, постоянно, каким-то образом заставляет всю железную лодку вибрировать. Иногда это невыносимо, невыносимо, особенно в этих районах Индии, где постоянно влажно тепло и где количество электроэнергии, распространяемой в воздухе, уже раздражает вас без вашего ведома. Этого достаточно, чтобы заставить людей болеть и чрезмерно возбуждать нервы многих людей, если они немного предрасположены. К счастью, это длится всего несколько часов. В любом случае, ночь угля – потерянная ночь для сна.

Конец дня был однообразным; за ужином появилось мало пассажиров, но я больше не видел своего Карбуччу. Около восьми часов магонны, угольные лодки, отошли от пристани. Я, чтобы как можно больше избежать пыли, как всегда в таких случаях, укрылся на пешеходном мосту, который обычно возвышается над мостом, где у вас больше воздуха, чем под палатками сзади, и где у вас также есть большое преимущество в том, что вы одиноки и можете лежать так, как вам нравится, в кресле.

Так что я был на мосту; это могло быть около одиннадцати часов, и мне приснилось, когда я пытался посреди ужасного шума уснуть, ментальное резюме фактов моего дня. Именно я пришел к инциденту с Карбуччей, когда моя медсестра появилась на вершине лестницы, сказав мне:

– Доктор, пассажир спрашивает вас; он сказал мне назвать вам свое имя, мистер Карбучча, которого вы знаете, утверждает он…

Я приподнялся в своем кресле; странность совпадения пришла ко мне. Я подумал, что этот Карбучча преследует меня сегодня по-английски.

– Ну, – сказал я медсестре, – я иду.

Сколько бы мы ни говорили, есть вещи, которые должны произойти. Согласно закону, что будет Провидение? Это трудно понять и определить. Но на самом деле на данный момент я был в тысяче лиг от подозрений в том, что я собираюсь узнать, и о последствиях, которые это повлечет за собой.

Я встал и вышел на палубу, а оттуда в батарею, где моя медсестра ждала, чтобы сказать мне номер каюты, занятой больным пассажиром: номер 27–28. Я сразу же туда пошел.

Карбучча сидел на верхнем причале, потому что первоклассные каюты содержат только два причала, наложенных друг на друга. Он едва терпел невыносимое тепло в салоне, которое там появилось из-за того, что помещение закрывалось из-за пыли; рабочие засыпали уголь с той стороны, а рулон листового металла в бункерах намекал на музыку. Карбучча держал голову обеими руками.

– Ах! будь благословен, доктор! – он воскликнул, лишь только увидел меня, – приходи мне на помощь, моя голова лопнула, я ужасно зол…

И вдруг он начал плакать.

На масонском собрании. Крылатый крокодил играет на пианино

– Давайте посмотрим, – сказал я, – вы знаете, что это уголь, а затем электричество воздуха; это всегда имеет такой эффект. Через час все закончится, мы будем на море, будем дышать.

Но он не слушал меня; он плакал и плакал, повторяя:

– Что я так несчастен! поэтому я несчастен!

Решительно, в моем итальянце было что-то серьезное и что-то еще, чем то, что он мне сказал. Я быстро спросил себя: «Должен ли я как врач пытаться узнать, идти дальше, провоцировать доверие? или мы должны просто игнорировать это, заказывать какое-то успокоительное и заботиться только о пациенте, а не о человеке?.. Я думал, через несколько дней он сойдет на землю, и кто знает, может, это состояние пройдет и я никогда его больше не увижу?..»

Казалось, что он догадывается, что за рассуждения я веду в своей голове; потому что вдруг он поднялся со своей койки, подошел ко мне и, пожимая мне руку, сказал:

– Доктор, доктор, – заикался он, – не бросай меня!.. Ты всегда был добр ко мне, у меня есть только ты, кому я могу доверять в ситуации, какой я нахожусь; я расскажу тебе все, мое сердце переполнено, мне нужно поговорить, распространиться, изобразить кому-то весь ужас моей ситуации… Я медленно сгораю в течение восьми дней, это пожирает меня; я чувствую, что если я не расскажу…

И он поцеловал мои руки, затопив их слезами.

– Давайте посмотрим, давайте посмотрим, мистер Карбучча, – сказал я тогда, – давайте посмотрим, посмотрим, успокоимся… Вот, хотите? поднимись со мной на пешеходный мост; мы будем одни, непринужденно; открытый воздух рассеет вашу головную боль, и вы будете спокойнее говорить.

Конечно, я был серьезно заинтригован; я не знаю, какой секретный инстинкт также подтолкнул меня послушать этого человека и сказал мне, что из этого разговора выйдет что-то неожиданное и серьезное для меня.

Мы поднялись на мост, а оттуда на пешеходный мост, я следовал за ним, с нашими головами, как будто поврежденными в его отражениях. Когда я добрался туда, я попросил его сесть рядом со мной на моем шезлонге, который служил диваном.

– И теперь, – я говорю ему, – мы одни, мистер Карбучча, скажите мне, свободно, все, что вы хотите; это облегчит вас, это принесет вам пользу; до тех пор уголь будет закончен, и вы сможете спокойно лечь спать.

Все его существо колотило и дрожало; затем, глядя мне в лицо, он сказал мне как в огне:

– Будет ли у вас мужество, мой хороший врач, слушать человека, который полон решимости сказать все до конца?

– Моя вера, – ответил я, смеясь и полагая, что он просто намекает на любую историю о своих неудачах, которую он собирается сейчас мне поведать.

– Может быть, хорошо, – сказал он, – и, возможно, больше.

– Больше! – я ответил, не имея возможности сдержать это восклицание… Наконец, всегда ходите туда.

Итак, после новой дрожи, короткого колебания как последнего следа внутренней борьбы, которая была в нем, он выпалил:

– Доктор, я проклят!..

И, вздохнув, он зашатался на ногах, готовый рухнуть на пол. В моих мыслях пронеслись все воспоминания о нем. Опять же, слезы переполнили и душили его. Я положил его на шезлонг, и он остался там некоторое время, лежа как будто без сознания, с рыданиями в горле.

Я посмотрел на него, даже не думая о его синкопе; я был буквально ошеломлен… Карбучча, скептик, атеист Карбучча, сказал, что он проклят, это было невероятно, в это невозможно было поверить… Как?! этот человек, который едва ли давно не верил ни в Бога, ни в дьявола, с которым у меня были по религиозным вопросам разговоры, в которых он всегда подтрунивал надо мной и мягко издевался за то, что он называл моим суеверием, этот человек сказал, что он проклят?.. Решительно, или он внезапно сошел с ума, – мы видели эти примеры, – или тогда с ним действительно произошли необычные вещи. Дело стало интересным для врача, и теперь я пообещал себе спровоцировать его уверенность и узнать все, думая, что имею дело с прекрасным случаем внушения и прекрасным наблюдением демонической галлюцинации, которая будет опубликована в медицинских журналах. Но мне не пришлось его допрашивать. Почти сразу же он вернулся к рассказу, успокоившись этим последним кризисом, его нервы расслабились, он стал абсолютно спокоен и продолжил:

– Вы думаете, что я сумасшедший, не так ли, доктор? – он очень четко сформулировал.

И так как я не ответил:

– Я был, – продолжил он, – но теперь меня больше нет. Ты знаешь меня сумасшедшим; теперь, к сожалению, слишком поздно для меня, я мудр, так как осознаю свое безумие прошлого; и, пожалуйста, еще раз послушай меня… Подожди, – добавил он, протянувши ко мне руку, – ты можешь послушать мой пульс, ты увидишь, спокоен ли я.

И он начал:

– Знаешь, мой хороший врач, какую работу я делал; мы довольно часто виделись, и я должен тебе достаточно благодарности, чтобы ничего от тебя не скрывать. Однажды, пять лет назад, на борту того же «Анадыра», на котором мы находимся, один из моих коллег сказал мне: «О, это! Дьявол, Карбучча, но ты не каменщик?»

– Мандир, что это?

– Эх! мой дорогой, масон, масон!

– Ах! нет, например!.. Они шутники, кажется, что все эти люди, и я не хочу…

Мой товарищ прервал меня:

«Ты ошибаешься, Карбучча, так говорить о вещах, которых ты не знаешь. Кладка является самым серьезным учреждением, и я добавляю самое необходимое для тех, кто, как и мы, путешествует и нуждается во всех странах мира, чтобы найти друзей, клиентов, короче говоря, для создания отношений для ведения бизнеса».

Затем он начал говорить мне, что во всем мире у масонства есть филиалы, что одним из принципов этого общества было помогать друг другу и что ничто, в конце концов, не было выгоднее, чем получить масонство.

Я едва слушал его, смеясь, видя, что он так воспален для этого общества, и, более того, я явно отказался позволить себе быть убежденным, когда он сказал мне, что необходимо стать частью этого, пройти испытания, пройти через различные сектора, чтобы достичь высоких рангов.

Независимо от того, сколько он возвращался к грузу несколько раз во время пересечения, которое мы сделали вместе, я в конечном итоге отправил его на прогулку.

Увы! Почему я не упорствовал на этом хорошем пути?..

Но теперь в Неаполе, где я живу и где он оставил меня, я случайно встретил одного из моих соседей 25-й стропы Сан-Бьяджо-де-Либрае, оригинала по имени Джамбаттиста Пейсина, который сказал, что он имел и имеет право, и ложно, я верил в это, по крайней мере в то время: очень прославленный суверен…

И как я смеялся над перечислением этой титульной корзины!..

– Я тоже смеялся в то время, – серьезно сказал Карбучча, – сегодня я больше так не думаю.

И он возобновил:

– Пейсина, надо сказать, не имел отличной репутации по соседству; мы точно не знали, каковы его средства к существованию; он ходил к себе домой с утра до вечера с толпой людей, у большинства из которых были очень уродливые фигуры; но в целом мы не слишком много говорили на его счет, как будто мы боялись этого.

Более того, Пейсина имел строгий и серьезный внешний вид, был в частном секторе приятным и живым, не пренебрегая бутылкой и не имея привычки смеяться; он жил в наслаждении, хорошо питался и пил сухое.

Однажды, между двумя винами, я рассказал ему в шутку о попытке наняться к своему товарищу. Затем он сразу же стал серьезным, взяв антифон из другого разговора слово в слово, с теми же терминами, одними и теми же предложениями; почти было бы сказано так, будто оба читают урок, выученный наизусть.

Только он добавил:

«Твой друг – нигад; но для вас, умного человека, мы можем сказать все. Мы уходим, – и он полагался на слово мы, – мы оставляем в более низких рядах и подвергаем испытаниям людей, в которых мы сомневаемся, которые не кажутся нам зрелыми для света; но вы, которые являются моим очень выдающимся, очень рекомендуемым и очень блестящим другом, я говорю вам, под печатью секретности, если хотите, непроницаемые тайны!.. Вы хотите иметь третий класс и быть тридцать пятым?» – он сказал, проведя руку через бороду.

«Моя вера, да, я сделал это, даже не думая; моя вера, да.

Это каким-то образом ускользнуло от меня. Он поверил мне на слово, добавив:

«У вас есть металлы?»

И поскольку я не понял, он объяснил мне:

«Это будет стоить вам двести франков… Понимаете? – он сказал, что это стоимость диплома, багажник вдовы, каменные работы, прежде всего благотворительное общество, централизованные деньги на работы… и другие фразы, много всяких фраз.

«И за двести франков тогда я буду сразу, как скажешь?… тридцать пятый?… Буду ли я знать все секреты?..

«Да, – ответил Пейсина, – и у вас будет звание великого командира Храма».

Я не знал, стоит ли мне смеяться или злиться. Но какие деньги были для меня в то время?… Я говорю себе: в конце концов, чем вы рискуете? На курсе мы пошли в дом Пейсины; и там, в каком-то специальном салоне, он научил меня ходить, делать жесты и произносить разные слова и фразы, все эти знаменитые тайны прошлого, сегодняшние тайны полиции.

Всего за два часа я стал одним из самых инициированных великих командиров.

Легко видеть, что этот Джамбаттиста Пейсина был умным человеком, он нашел способ сделать хорошие небольшие аннуитеты благодаря этой торговле масонскими дипломами; но он действительно был одной из больших шляп ассоциации, и он действительно имел право присваиват оценки, даже без обычных тестов.

Поэтому я был прекрасно посвящен; г-н Пейсина несколько раз заставлял меня повторять слова, жесты и ходить, чтобы я не выглядел слишком несуразно, когда хотел бы это использовать.

«И теперь, – добавил он, когда все было закончено, – за подписку в пятнадцать франков в год, что вы будете платить как активный член Ареопагуса Неаполя, я буду регулярно давать вам лозунги и пароли, которые важны для вас, и вы сможете везде представлять себя в качестве члена наших ложей, глав и философов».

Я был, признаю, в восторге, и он тоже, кажется.

И вот я иду в храмы, запрещенные миры людей, часто посещая братьев; и моя вера, я видел в них забавные вещи, даже смешные; я сделал бесчисленные очень выдающиеся знакомства, большинство из которых в конечном итоге заняли деньги, которые, в скобках, никогда не возвращались мне. Что касается бизнеса благодаря каменной кладке, это еще один обед!..

Но однажды, я помню это, как будто это было вчера, коллега, каменщик ложи в Калькутте, но который был посвящен обряду Мемфиса в Уитингтоне, недалеко от Манчестера, Англия, свидетельствовал мне о своем изумлении не видеть, как я рос в масонских рядах и мудрости.

В двух словах ему удается вызывать мое любопытство, и это с предложениями, извлеченными в качестве урока, я понял с тех пор, что предложения являются частью, как и предложения моего другого товарища и Пейсины в целом, своего рода сцеп, улов, тщательно изученные и сделанные для того, чтобы привлечь новобранцев и был стимул.

В любом случае, ему удается заставить меня попасть в его ловушку, рассказывая мне о чрезвычайно любопытных сеансах, которые мы можем посетить, как только пройдем через каббалистическую или оккультную кладку.

Бонус настолько хорошо сделан, что он становится одержимым для вас, что преследует ваш мозг. В конце концов, меня поймали и позволили себе быть пойманным, как и многие другие до меня, как и многие другие; и здесь я стремлюсь к познанию новых тайн.

Более того, я должен сказать, что мои новые братья-каббалисты не позволили мне ждать слишком долго. Мне дали благодаря посвящениям в 36-й, 37-й, 38-й и 39-й степенях, и меня сразу же приняли в сороковом классе (Возвышенный философ Герметик). Это правда, что, хотя я прошел испытания только в этом последнем классе, я, с другой стороны, перенес все атаки на свой кошелек; и поскольку Пейсина уже имел опыт в этом деле, меня часто спрашивали, есть ли у меня деньги. И они убедились, что деньги у меня есть.

Сказать, что я дал деньги с удовольствием, было бы преувеличением. Бизнес тогда уже шел плохо, колесо невезения начало вращаться, первые толчки финальной катастрофы ощущались мной; и, как и с каждым новым званием, это были довольно большие суммы за стоимость дипломов, ствола работ и т. д. и т. д., видите ли, доктор, что если я поступил неправильно, я поставил цену. Поэтому я каждый раз протестовал в своей внутренней форме; но чего ты хочешь? Как только вы вошли в машину, как только палец взят, тело проходит через нее, и душа с ним естественно; кажется, что это как в игре, чем больше вы проигрываете, тем больше вы настаиваете на продолжении, тем больше вы погружаетесь; что-то проклятое прибивает вас к этому зеленому ковру, который мы очень хорошо знаем.

Карбучча рассказал мне эту первую часть своей истории, все одним вздохом, все одним ударом и без видимой усталости; он, казалось, на мгновение нашел свой звучный и четкий голос, который дошел до меня прямо в ухо посреди оглушительного грохота засыпаемого в печь угля. Меня очень интересовали эти живые детали, которые так хорошо изображали общество, о котором я часто слышал, чьи образцы всех видов я видел среди своих пассажиров, с навязчивыми идеями, некоторые из которых я сам очень часто ощущал.

Теперь Карбучча изменил голос, говоря ниже, чтобы ветер не искажал его слова и чтобы другое ухо, не мое, не могло слышать их. Шум угля также затухал в своей интенсивности.

Он подошел немного ближе ко мне; и, несмотря на толстую ночь, я увидел силуэт, нарисованный на белом холсте дорожки.

«Как только я получил Возвышенного Философа Герметика, мне был отправлен призыв со всех сторон с молитвой на собрания более или менее масонских обществ; так я узнал о братьях Нового реформатского Палладия. или Обществе оптиматов-теоретиков, чей центральный совет находится в Чарльстоне, Северная Америка.

Я выразил свое удивление всеми этими именами в стиле барокко:

– О! Это все еще ничего, – говорит мне Карбучча, – и вы еще ничего не слышали. В ходе поездки у нас будет время, чтобы повторить все это, и я дам вам знать, надеюсь, если это сможет вас заинтересовать, и если вы чувствуете себя достаточно сильным, чтобы не испытывать соблазна узнать эту ерунду поближе, в конце чего мы в конечном итоге приходим к чудовищному.

– За это, мой дорогой господин Карбучча, пусть ваша совесть будет чиста!.. Я борюсь с этой ерундой, и меня бы очень удивило, если бы твои братья когда-нибудь утащили меня в свои сети. Кстати, позвольте мне сказать вам: они никогда не ловят только наивного, который сказал, не зля вас.

– Ты в это веришь, мой дорогой доктор? Ну, подумай еще раз…

– Это правда, к наивности мы должны добавить подлость, – добавил я, – но я все еще считаю вас слишком добрым, мистер Карбучча, чтобы отнести вас во вторую категорию жертв рассматриваемых сектантов.

Карбучча не повторил, склонил голову и возобновил свою историю:

– Эти оптимативные теургоги проводят духовные палладические собрания; они участвуют во всех маневрах, защищаемых Церковью, и в массе оккультных операций: поворотных и разговорных столов; наконец, в воспоминаниях.

Я слегка улыбаюсь тому, что считал смешным. Карбучча заметил это в темноте.

– Не смейтесь, доктор, – сказал он, – это более точно и, к сожалению, гораздо серьезнее, чем вы думаете и верите в это. Что касается всех этих проклятий, есть скептицизм, с которым я удивлен встретиться, в то время как по всей Европе, во всем мире, нет ни дня, возможно, ни часа, без кого-то, кто причиняет вред где-то, в одиночку или в компании таких людей, как он, брошенных от Бога…

В первый период моего присутствия на духовных палладических собраниях я присутствовал на многих сеансах спиритизма; но я быстро понял, что обман также был грубым, что появление призраков было вызвано довольно умело сделанными проекциями, но недостаточно для того, чтобы эта вещь ускользнула из глаза наблюдателя.

Однако я ничего не говорил, думая, что это было повторение всех комедий, которые ранее были даны мне в лжеснах; на самом деле полезно знать, что Ré-Theurgists Optimates принадлежат почти всему масонству, чьи ритуалы послужили образцом для многих из них; эта секта – еще одна каменная кладка.

Но в один прекрасный день мастер палладикской встречи, на которую я был допущен, сказал мне, пока мы были на сессии:

«Сэр Карбучча, ты, возможно, думаешь, что ты наш? Можете ли вы представить, что действительно познакомились с тайнами клики и магии?.. Ну! нет… Все, что вы видели до сих пор, – это фантасмагория, симуляция, химеры, тщетные и вводящие в заблуждение внешность…»

«Извините, – ответил я, – я очень хорошо это заметил; но я был слишком вежлив, чтобы сказать вам.

«И, – сказал Великий Магистр, – мы внимательно изучили вас с тех пор, как вы встречались с нами, и мы понимаем, что вы человек, на которого мы можем рассчитывать… Поэтому сегодня мы дадим вам истинное посвящение волхвов. Вы достойны проникнуть в нашу аркану и столкнуться с реальностью… Проверьте комнату самостоятельно сейчас; ни одно устройство не скрыто, вы можете его увидеть».

И меня заставили навестить местного жителя.

Итак, после целого сеанса спиритизма, наконец, мы говорили о Вольтере и Лютере. В какой-то момент, в тишине тьмы, я очень отчетливо увидел два силуэта, как тени, как призраки, появляющиеся, приходящие и идущие в комнату посреди нас, недалеко от земли, не касаясь ее; но эти духи не ответили на вопросы, которые Великий Магистр задал им, и вскоре растворились в дымке, постепенно исчезая, как светлый пар.

Я был очень впечатлен, и все же в глубине души я все еще сомневался. Может, вещи были спрятаны лучше, чем обычно? Вот что мне было интересно… Таким образом, я сохранил воспоминание того же рода про этот случай, что и про прошлые.

Я заканчиваю, должен сказать, привыкая к этим практическим преступлениям, я пытался хорошо проникнуть в себя всеми церемониями призыва, всеми формулами, и поскольку, как я думал, мои братья в теургии имеют право спровоцировать умершего, оторвать заклинания, я, в свою очередь, буду использовать эти средства, чтобы попытаться восстановить свое состояние.

Однако все это несколько потрясло мои убеждения как атеиста, вольнодумца, человека, который ни во что не верит. Если бы после смерти действительно что-то было, сказал я себе, не было бы, как говорят католики, ада и, следовательно, доброго и милосердного Бога, но и ужасного?.. Ну и что? Но кто царь небес и кто царь ада?… Мне это показалось не очень ясным, особенно со странными тезисами, которые я слышал при поддержке ораторов наших оккультных обществ.

Но давайте не будем предвидеть. Я ограничиваюсь тем, чтобы рассказать вам, мой дорогой врач, что с того момента было нарушением моей совести, и я прихожу к самому важному, то есть невероятному, ужасающим факту, из которого в течение восьми дней я был абсолютно перегружен…

Здесь я остановил своего Карбуччу.

– Вы, видите ли, – я сказал ему, – расскажите мне серьезные факты, вещи, которые христианин не должен слышать без ужаса, и если, как я не сомневаюсь, чтобы увидеть остроту вашей истории, ее простоту, а также вытекающее в результате убеждение, вы пойдете дальше, если вступите одним словом, в поле идей, к которым религия запрещает нам собирать уверенность… Я не скрываю этого от вас, у меня было на данный момент большое желание знать все; но теперь, когда вы продвигаетесь вперед в своей истории, я чувствую, что буду учиться тому, что уже беспокоит меня; мое христианское сознание восстает, и мне интересно, не делает ли прослушивание только вас меня вашим сообщником в определенной степени по отношению к вам в профессиональной тайне, и я не знаю, буду ли я сопротивляться желанию рассказать все в свою очередь, публиковать то, что вы говорите мне из точки в точку и слово в слово, чтобы рассказать всему миру малоизвестные и в значительной степени проигнорированные факты, чтобы раскрытие этих практик предупреждало и помогало спасти души.

– О! – сказал Карбучча, – какая у вас замечательная идея, доктор! Да, вот и все, нам придется опубликовать мою историю, нам придется рассказывать целый день, раскрыть, как вы говорите, всему миру работу проклятий. Я помогу вам всеми своими силами, давая вам знать обо всем, что я видел, делал и наблюдал. И как таковой вы должны, врач, в отсутствие священника на борту, слышать и получать не просто мою исповедь, а мою исповедь с искренним и торжественным заявлением и отречением… Возможно, вам может показаться странным, что я отдаю себя вам таким образом; но я знаю вас, я верю вам, я абсолютно доверяю вам; вы уже спасли мою материальную жизнь. Священник, я боюсь этого… О! Нет, – он поспешил восстановиться, увидев, что я делаю шаг… – О! Нет, не так, как вы думаете, но из застенчивости, из моего ужаса… Подумайте, сколько прошло с момента моего первого причастия, которое было в детстве, поэтому я потерял привычку посещения священника, и я никогда не осмелюсь сказать этому человеку, несмотря на святость, которой он облечен, возможно, даже из-за этого характера, что я говорю вам. Я никому ничего не скажу; эти ужасные тайны умрут вместе со мной, и злое дело, нераскрытое, продолжит свой темный путь…

Он говорил так, давя на меня, с тоном ребенка, умоляющего, несчастного человека, и я был действительно тронут.

Более того, мое решение было принято быстро; его последний аргумент потряс меня.

– Ну, – сказал я ему, – если вы официально обещаете мне завершить ваше возвращение к Богу, легализовать его таким образом, чтобы исповедоваться, если, одним словом, вы пообещаете мне прямо заключить свой окончательный мир с христианской религией, то я соглашусь выслушать вас, и тогда я посмотрю, что мне делать.

– Клянусь тебе, – просто сказал он.

– Говорите, – ответил я ему, – и я сделал крестное знамение.

– Во время моей последней поездки в Калькутту я отправился, по своей привычке, чтобы увидеть своих братьев Ré-Theurgistes Optimates. На этот раз я нашел Великого Магистра и его послушников в большом движении. Кажется, что несколько дней назад мы получили новый ритуал магических церемоний, составленный Альбертом Пайком; речь шла только о том, и я понял, что от некоторых предложений и приготовлений отказался даже Великий Магистр. Будет необыкновенная сессия. Это было только отложено тем фактом, что у нас не было в Калькутте определенных вещей, о которых мне не сказали, абсолютно необходимых для церемонии.

Вещи, о которых идет речь, ждать было недолго; брат Жорж Шеклетон, которого отправили забрать их в Китай, единственное место в мире, где их можно было найти и закупить, должен был прибыть на следующий день на лайнере «Пеминсулара» из Шанхая и Гонконга. Ожидаемый лайнер прибыл действительно на следующий день.

Великий Магистр отправился на борт, чтобы встретиться с братом Шеклтоном, и оба прибыли к нам с маленькой белой деревянной коробкой с большой помпой, содержащей то, что Альберт Пайк объявил необходимым для успеха столь желательной магической операции.

Коробка была открыта перед всеми нами, в конференц-зале наших встреч; она содержала… – и здесь Карбучча задрожал, и его голос внезапно изменился, – она содержала, продолжил он, три черепа миссионеров, которые недавно умерли жертвами веры в Нижнем Китае.

«Братья, – сказал нам великий мастер, – наш брат Шеклтон правильно и прекрасно выполнил миссию чести, которую мы ему доверили… Он видел там наших братьев, последователей китайской каббалистической кладки, и благодаря им он смог получить три черепа, которые вы видите… Это три черепа отцов из миссий Куанг-Си. Их черепа были отправлены в Тао-Тай регион для использования в светском виде. Наш брат Тао-Тай любезно дал их нам по просьбе нашего респектабельного ареопага; и вот его характер, который не позволяет нам подозревать их на предмет подделки».

Излагая эти слова радостным голосом, Великий Магистр показал нам действительно большую рисовую бумагу с имперским драконом с пятью когтями, которую могут использовать только высокопоставленные чиновники и которая, найденная в руке обычного человека, принесла бы ему немедленный смертный приговор… Поэтому он не сомневался.

– Я, – продолжил Карбучча, – применил все усилия, чтобы подавить чувство ужаса. Но я был слишком предан, тогда я это понял. Мне показалось, что если бы я выразил желание уйти с сессии, я заблудился бы; я должен был стать свидетелем ужасной сцены, достойной настоящих дикарей!

Три головы были помещены на стол. Хозяин церемоний обернулся вокруг нас, образовав треугольник, кончик которого был к востоку от комнаты. Затем гроссмейстер, взяв кинжал, который является цельным заострённым драгоценным камнем, подвешенным к шнуру палладского обряда, отделился от треугольной цепи помощников, продвинулся к столу и проделал дыру в каждом из трех черепов.

«Благословен Люцифер!» – сказал он.

Мы должны были добровольно подражать друг другу по очереди.

После этого, когда три черепа, как вы думаете, находятся в плачевном состоянии, обломки были брошены в пламя, которое сгорело у подножия алтаря Бафомета с видом на восток.

Затем все огни были потушены, за исключением одного, который великий рыцарь-эксперт держал перед мастером, чтобы позволить ему прочитать о ритуале Альберта Пайка; мастер прочитал формулу призвания, которую я никогда не слышал; это был прямой призыв к Люциферу.

Мне было интересно, очень волновался, что произойдет.

Комната, как я заметил, не была организована, как во время первых фантасмагорических появлений, которые мне показали; и я хорошо понял, но слишком поздно, что псевдопоявления оксгидрических проекций должны были ознакомить застенчивых с этими практиками. Пол не был паркетным, а вымощен цементом поочередно белой и черной плиткой, как шахматная доска; восток, поднятый тремя ступенями, плюс четыре ступени у алтаря Бафомета, был построен из гранита из больших массивных камней. Я настаиваю на этих деталях, чтобы показать вам, что я видел, доктор, что собираюсь стать свидетелем настоящего явления, что ловушки нигде не существует, что обман невозможен.

Великий Магистр закончил свое воспоминание словами, в которых я ничего не понимал, словами, которые должны быть ивритом или каким-то неизвестным языком; но я думаю, ивритом. Более того, у меня не было времени много думать об этом.

Он едва закончил, и он просто, подражая всем нам, по обычаю, открыл руки, его руки протянулись, как будто чтобы поприветствовать его, – тут сильный ветер подул в комнату, несмотря на то что двери оставались закрытыми. Мы сразу услышали подземный, пугающий рев; факел бабунира умер сам по себе, и мы остались в полной темноте. Итак, это была ужасная ситуация, когда невозможно ничего понять. Кроме того, земля дрожала сильными толчками; казалось, что дом рухнет на наши головы. Я ожидал, что буду похоронен заживо под обломками. Это было не так. Огромная громила, и комната была блестяще освещена, более ярко, чем если бы были тысячи и тысячи свечей. Это был не свет, похожий на свет, производимый электрическими лампами; это был действительно свет, какой мы никогда не видим, удерживающий середину между красным и белым, ни красным, ни белым при этом он не был. Короче говоря, неопределенный свет.

Все наши глаза были повернуты на восток, где трон Великого Магистра был пуст, Великий Магистр стоял рядом слева, повернувшись спиной к нам.

Внезапно, всего через пять или шесть секунд после внезапного освещения комнаты, без какого-либо перехода, без малейшего образования призрака, сначала неопределенного, а затем постепенно обретающего форму, внезапно, это единственный случай, когда этот термин действительно нужно использовать, человек был замечен всеми нами, сидящим на троне Великого Магистра. Внешний вид был абсолютно чудовищным.

Великий Магистр упал на колени, и нам сказал сделать так же.

От моего имени я заверяю вас, что мои глаза прикреплены к земле и что я слишком сильно дрожал, чтобы осмелиться поднять их на восток.

Через несколько мгновений, которые казались мне на протяжении веков, я услышал голос, который сказал нам:

«Вставайте, дети мои, садитесь и не бойтесь».

Мы подчиняемся. Мы сидели на своих местах, Великий Магистр в кресле с рыцарем-канцлером.

Затем я посмотрел на дух, который появился. Ко всем предыдущим воспоминаниям, в которых я принимал участие, когда доброжелательно появился вызванный дух, это всегда был призрак с более или менее парными формами, жидкое существо, по сути непроницаемое. Этот дух, напротив, действительно был таким же существом, как ты и я, по плоти и крови, но с по-настоящему сияющим телом. В театре иногда главный герой, который находится на сцене, сопровождается струей оксидного света; тем не менее вещь легко увидеть, в то время как свет, направленный с любой точки на художника, распространяется на него. Далеко не так, дух, который только что появился нам, сам был центром свечения, светящимся камином, освещающим комнату. Не было никаких сомнений; мы были в присутствии Люцифера лично.

– Когда он появляется, он всегда такой, как ты его видел?..

– Что, я не знаю… Сегодня у него были черты человека от тридцати пяти до тридцати восьми лет; высокого устаревания; без бороды или усов; скорее тонкого, чем жирного, но вообще никакого; прекрасная, выдающаяся физиогномика; я не знаю, какая меланхолия во взгляде; нервная улыбка. Он был голым, со слегка розовой белой кожей, чудесно сложенным, как статуя Аполлона.

Он говорит нам на отличном английском языке ярким голосом, от которого я все еще чувствую себя тронутым в глубине души:

– Дети мои, борьба сурова против моего вечного врага, но никогда не позволяйте себе быть захвачены унынием; окончательный триумф наш… Я счастлив чувствовать себя любимым в этом приюте, где только люди достойны меня; и я люблю вас, вы меня тоже… Я защищу вас от ваших противников; я дам вам успех во всех ваших начинаниях, на небе звезды, которые вы видите, и те, которых вы не видите, меньше, чем фаланги, которые окружают меня во славе моего вечного владения… Работайте, постоянно работайте, чтобы освободить человечество от суеверий. Я благословляю ваши усилия; никогда не забывайте о награде, которая обещана вам… Прежде всего не бойтесь смерти…

После этих слов он встал с трона, подошел к Великому Магистру и неподвижно посмотрел ему в глаза, а затем на других высокопоставленных лиц, которые были на востоке, останавливаясь перед каждым по очереди и глядя на каждого одинаково. Мы выглядели глупо. Затем он опустился по степеням платформы. Инстинктивно мы собирались встать, но своей рукой он манил нас остаться на наших местах. Затем он прошел по комнате; каждый из нас был предметом быстрого осмотра.

Когда он был передо мной, он погрузился в мой взгляд, как будто пытался читать в глубине моего разума. Мне казалось, что он сомневался во мне. Он улыбнулся моему соседу слева; но, глядя на меня, он сдвинул вдруг брови, на мгновение остался вдумчивым, и я не знаю, какая странная улыбка исказила ему рот; я бы отдал десять лет своей жизни, чтобы в тот момент быть на тысячу миль от Калькутты!.. Если бы я стоял, мои ноги, конечно, не поддержали бы меня. Наконец, он перешел к моему правому соседу, и я почувствовал облегчение.

Когда он осмотрел всю аудиторию, он вернулся в середину, окинул всех нас быстрым круговым взглядом и пошел прямо к моему левому спутнику; именно он привез три черепа миссионеров из Шанхая.

Он подошел очень близко и сказал ему: «Дай мне свои руки».

Тот передал их ему; он взял их в свои; моего соседа будто пронзило электричество; он издал громкий крик, в котором не было ничего человеческого; и вдруг Люцифер исчез, и комната в тот самый момент погрузилась во тьму.

Братья-служки зажгли факелы. Мы видели, как наш товарищ, который коснулся явления, был неподвижным на сиденье, его спина прижата к спинке, голова отброшена назад, глаза непропорционально открыты. Мы окружили его, он был мертв.

Великий Магистр произнес эти несколько слов медленным и торжественным голосом:

– Бессмертная слава нашему брату Шеклтону! Это тот, которого избрал наш всемогущий Бог!

Я больше ничего не слышал; моя сила бросила меня; я упал в обморок. Я не знаю, чем закончилась сессия.

Когда я пришел в себя, я был в комнате, куда меня перевезли. Трое моих товарищей заботились обо мне. Наконец, благодаря солям и заговорам я полностью вернулся к себе; я смог ходить пешком, и мне пришлось попросить рикшу, чтобы вернуться в свой отель.

Один из офицеров обряда напутствовал меня, когда я уезжал: «До свидания, брат Карбучча, до свидания, но в следующий раз вам стоит быть менее впечатлительным!»

Карбучча закончил свою историю; теперь он молчал, и я тоже. За все время нашего разговора, или, вернее, его монолога, мы оба забыли, где мы находимся, лодку, даже шум угля, не заметив этого; и в великой тишине ночи тропиков луна поднялась, красная на горизонте, и вдалеке, через одиночества, над вершинами деревьев, достигла нас, как из окрестностей своего дома. Злые духи.

Однако Карбучча больше не мог этого терпеть; он был истощен и замучен этими признаниями. Я сам был сильно впечатлен; мне казалось, что дух был рядом со мной и что дыхание прошло через мое лицо.

Затем мы спустились; Карбучча пожелал мне хорошего вечера; он шатался, как пьяный человек; он упал, как свинец, весь одетый, на свое спальное место и мгновенно заснул. К счастью, это была атака сна.

Что касается меня, когда я вошел в свою каюту, я не смог закрыть глаза.

Я прошел и воспроизвел в голове то, что сказал мне бывший зерновёр; я взвесил идеи, напомнив о простоте его истории, о его спокойствии, когда он рассказывал мне об этом. Я думал, что ты не можешь себе представить эти вещи, когда ты их на самом деле не видел. Галлюцинация всегда показывает необычные вещи, показывает монстров, явления причудливых или гигантских форм, усиливает все, преувеличивает все; вот что это характеризует. Здесь, наоборот, все просто; и если бы это само по себе не было чудовищным демонизмом, если бы это был не принц тьмы, казалось бы, я бы слушал повествование об очень обычном инциденте в жизни.

Короче говоря, меня поразило то, что я привык слышать ерунду, странные, необъяснимые вещи, рожденные больными мозгами, но тут было именно отсутствие постановки, в которой галлюцинации являются обычными.

Ошибки не было; более того, врача не обманывают. Этот человек действительно видел, действительно был свидетелем сцены, которую он мне только что рассказал. Наивность его истории была для меня самым убедительным доказательством его правдивости.

Какой интерес, кстати, я также спросил себя, есть ли у него обманывать кого-то, кто в конечном итоге ничего для него не значит и не может ему помочь?.. Карбучча – конченый человек, которого носят несчастья, которые он перенес; он хорошо знает, чувствует, что уходит; от этого избытка зла в нем родилось великое добро; теперь он верит в Бога и хочет примириться с ним… В его непроницаемых замыслах, которыми всегда нужно восхищаться.

И чем больше я думал, тем больше я пытался показать себе, что мой итальянец бредит, тем больше я убеждал себя, что он несчастный человек, великий преступник, но не сумасшедший, тем больше что-то говорило мне, кричало на меня, обуяло меня, заставляло меня понять, что то, что я только что услышал, не было изобретено.

Я был там со своими мыслями о бессоннице, когда вдруг почувствовал суматоху в своем мозгу. Я внезапно встал с холодным потом на лбу; только что возникла идея убедиться в истине всего этого, спуститься в бездну, но обещая себе, однако, никогда лично не поддаваться какой-либо дьявольской практике. Роль, которую я назначил себе, заключалась в том, чтобы свидетель, простой свидетель, поклялся в моем сердце отказаться от моей помощи в любом действии, противоречащем моей вере, если меня попросят.

Как только эта идея захватила меня, она больше меня не бросала.

«Я буду, – сказал я, – исследователем, а не соучастником современного сатанизма». Остальная часть поездки, как мы понимаем, была лишь длинной серией разговоров с Карбуччей, с которым у меня были одни и те же истории, повторяющиеся сто раз, которые, оставив его, я записал для большей безопасности. Я также попросил его дать мне много информации, в основном той, которая могла бы помочь мне провести расследование.

В Неаполе я встретил подписавшего Пейсину, великого итальянского иерофанта обряда Мемфиса. Кем бы я ни был, мне было легко убедить его в том, что я уже знаю о каббалистической практике; поэтому он, не колеблясь, тем легче предоставил мне, потому что я не торговался, диплом со знаками отличия не 35-го восточного ранга, а 90-го. Поэтому я за пятьсот франков создал суверенного великого мастера ad Vitam, не имея никаких испытаний и прежде всего без клятвы одолжить денег так называемому божественному великому Архитектору, что было для меня необходимым.

Благодаря этому диплому и этим знакам отличия, а также обучению знакам распознавания и паролям, данному Карбуччей, частично Пейсиной, я смог войти в задние навесы, а оттуда на оккультные собрания, запрещенные даже вульгарным масонам; и то, что я скажу, я собрал из уст люцифериан, у которых не было мотива.

Конец моей истории покажет, что Карбучча определенно примирился с Богом.

Доктор Батайль как просветитель в оккультизме

Глава первая. Некоторые важные объяснения

Нужно было не только иметь диплом суверенного великого мастера ad Vitam, или, используя сленг тайных обществ, «восточный патент высоких каббалистических званий», необходимо было владеть им и прежде всего почувствовать почву.

Карбучча, который еще жив, порекомендовал мне быть осторожнее.

По его словам, у него были причины для осторожности. Необыкновенная сессия, неожиданная для него, которую он посетил в Калькутте, вдохновила его на благотворный ужас с точки зрения его души, до тех пор очень скомпрометированной; этот страх, начало мудрости, очевидно, дал отличный духовный результат: но в другом порядке идей он никоим образом не был уверен в том, что касается его жизни.

Никогда не вступал в общество оккультистов, таково было его безотзывное решение; он был счастлив, что вышел из бездны. Только он думал, что его внезапный разрыв со всеми различными обрядовыми обществами, к которым он присоединился, может быть опасен для жизни. Кроме того, когда он оставил меня в Неаполе, он сказал мне, что, не теряя времени, продаст все, что у него было, пойдёт даже в убыток, и изменит свое имя и страну, чтобы не обнаружить своих бывших друзей, будучи убежденным, что они скоро поклянутся его убить.

Я сделал все возможное, чтобы успокоить его; я не мог этого не сделать.

– Я видел слишком много, я знаю слишком много вещей, – повторил он мне, – чтобы противостоять ужасной ненависти, которая разоблачится против меня. Я нашел правильный путь; искупление, игнорируемое всеми, принесет мне Божье прощение; этого достаточно для меня, я счастлив. Но с этого момента бесполезно подвергаться воздействию моих дней.

Понятно, что я не раскрываю место выхода на покой этого несчастного человека.

То, что заставило его предположить, что его жизнь может быть в опасности, возможно, не было тщетной химерой. На самом деле он рассказал мне кровавый анекдот, о котором следует сообщить здесь.

Карбучча – чистокровный кампанец. Он из Маддалони, небольшого городка недалеко от Казерте, столицы Земли труда. Будучи сыном богатых фермеров, он вырос в колледже Казерте, или, более того, он усовершенствовал свое образование; он был хорошим студентом технического института. Он совершил свое первое причастие в Казерте-ла-Вьей, в древней церкви Сан-Мишель, которая является одним из самых интересных образцов нормандской архитектуры X века.

В ранней юности, когда он жил в Маддалони со своими родителями, он любил, как и все дети, бегать по лесу, лазить по деревьям, разрушать гнезда. Он часто ездил вдаль, искал приключений, убегая в эту прекрасную страну, такую живописную, даже если это означало, что его мать будет ругаться вечером, ибо его похождения вызывали у нее беспокойство.

Однажды – это было в 1845 году, ему тогда было десять лет, – он сбежал рано утром; он побежал, побежал, оставив после себя грандиозный, столь известный акведук, построенный Ванутелли, одним из архитекторов Римского собора Святого Петра, акведук, который получает воды многих источников и ворота Маддалони. Молодой Гаэтано, блуждающий от радости, выбрал, привлеченный прелестями дикой природы, глубокий лес, который простирается так далеко, насколько это возможно, как Гора Дев, место, почитаемое паломничеством; он участвовал в параде долины Гаргано, этой классической долины, где расположен знаменитый Гаэтано.

Карбучча, конечно, тогда не думал о самнитах или римлянах древних времен; он охотился на птичьи гнезда. Однако когда он забрался высоко на дерево, он ощутил пришествие шума, который нарушил уединение леса, – две тележки, которые покинули дорогу и едва сбежали через шрут. Это место не было местом для прогулок, особенно на повозке; поэтому ребенок, скрытый листвой, с любопытством задавался вопросом, зачем туда приезжают эти странные экскурсанты. Вскоре повозки больше не могли двигаться вперед; лошади были остановлены; шесть человек, все ступая ногами на землю, подошли к поляне, где глаз Гаэтано отлично их отличал; из своей обсерватории он прекрасно их увидел.

Один из мужчин держал в руке пару мечей. Он отдал их двум своим товарищам после нескольких преамбул, в которых ребенок ничего не понял. Тогда он не знал, что такое поединок. Два человека, которые вооружились, оставили пальто и одежду, таким образом, раздетые до пояса; затем они выровнялись, пересекая черту, ожидая сигнала. Остальные четверо не отошли от бойцов; было даже двое, которые подошли довольно близко к одному из противников; они, казалось, были его друзьями, потому что они пожали ему руку до того, как мечи были распределены, и вышли из той же повозки, что и он. Внезапно они бросились на него, каждый взял у него руку. Напрасно он пытался бороться с ними, они вырвали у него его оружие, а двое других, присоединившись к ним, удерживали его. Разоруженный человек закричал с большим отчаянием, смешанным с гневом.

– Ты можешь кричать, – сказал тот, кто держал свой меч, – никто здесь не чист. Мы, наконец, держим тебя на нашей милости… Ты умрешь…

– Это убийство, – закричал другой, – ты изменил мне; ты негодяй!..

– Негодяй – это ты! – ему ответили. – Мы знаем, что вы предали нас уже три месяца назад. Вы продали себя Фердинанду!..

Таким образом, пока четверо из них держали разоруженного мужчину, пятый погрузил меч в грудь. Последний крик жертвы, падение, и это все. Они забрали его, забрали, погрузили в повозку, на которой он приехал, и убийцы, погоняя лошадей, ушли.

Молодой Карбучча дрожал, наблюдая эту сцену, о которой он не потерял подробностей; но он был осторожен, чтобы не сделать ни малейшего движения, которое выявило бы его присутствие. Он спустился со своего дерева только тогда, когда люди были далеко.

Явление полчищ демонов

По дороге домой он рассказал отцу, что видел. Тот запретил ему когда-нибудь с кем-нибудь об этом говорить. На следующий день в Маддалони состоялась дуэль, которая, кажется, произошла в долине Гаргано между людьми из Казерте, поединок, где умер один из двух противников. Отец Карбуччи сильнее, чем когда-либо, рекомендовал Гаэтано заставить забыть то, что он знал.

– Если бы ты говорил, – сказал он, – ты бы принес нам несчастье.

Ребенок молчал, но он хранил глубоко выгравированные в своей памяти черты человека, чей дуэльный меч был оружием убийства. Два года спустя он встретил человека в Казерте; он его узнал. Позже он встречался с ним снова, несколько раз. Он никогда никому ничего не говорил; но, наконец, он знал, кто этот убийца; он был либералом, противником короля Неаполя; его подозревали в заговоре.

Затем ребенок вырос. После окончания технического института он был принят на крупную фабрику шелковых тканей в Казерте. Однажды, в то время когда Гаэтано стал взрослым мальчиком, перед ним был вызван человек, преступление которого он знал; Гаэтано было двадцать пять лет; убийца долины Гаргано был одним из лидеров карбонариев, которые боролись с правительством Бурбонов; он сыграл общественную роль в восстании 1860 года.

Карбучча, с другой стороны, не заботился о политике; ему было совершенно равнодушно иметь сына Фердинанда или Виктора Эммануэля в качестве короля; он не голосовал за или против присоединения Двух Сицилий к Королевству Италия. Но из таинственного и трагического приключения, которое он видел в возрасте десяти лет, он все еще сохранял идею о том, что карбонарии убили тех из них, кого они считали ослабленными или потерявшими свои чувства. Ни за что в мире он не стал бы карбонарием. Читатель знает, каковы были его колебания до того, как он согласился на поступление в масонство; и все же, по его мнению, он считал эти два общества отличными. Ему нужно было получить степень каббалистической кладки, чтобы понять, что карбонарии – это простое разнообразие масонов. Он был удивлен, когда подошел к теоргийским встречам палладистов, когда увидел, как оккультные ареопаги открывают свои двери для карбонариев и членов других подобных обществ. Только так, он знал, все эти ассоциации, направленные либо на тайную практику демонической религии, либо на дела спиритуализма, исходящие из банальностей салонных медиумов, либо на политический заговор, общаются друг с другом. На самом деле достаточно, и я сам испытал это, например, даже на почетной основе, рыцарем Лессингбунда Германии или Иерархом (священным вождем) в Ассоциации масонских ветеранов Америки, чтобы войти везде, в рамках любой компании, регулярно созданной и действующей постоянно; таким образом, российский нигилистический лидер в Чарльстоне будут приветствоваться братски и, кроме того, с уважением, даже среди факиров Индии, а в Китае – среди высоких филиалов Сан-Хо-Хой.

Вот почему Карбучча, который в различных оккультных собраниях несколько раз имел возможность нереститься с карбонариями и принимал их в качестве посетителей, в котором память о дуэли в долине Гаргано оставалась неизгладимой, считал необходимым для своей безопасности превратиться в нового человека и навсегда покинуть Италию. Он пришел к покаянию, но у него еще не было этой полной веры, которая делает страх недоступным, что делает смерть презирающей, что дает непоколебимую уверенность в защите Бога.

Но прежде чем начать рассказ о том, что я видел, – повторяю: своими глазами, – и прикрепить то, что я собрал либо из уст Карбуччи, либо из уст других свидетелей, мне кажется важным дать читателю некоторые объяснения оккультизма, составить краткий рейтинг его основных практик.

В такой книге было бы плохо публиковать, строго следуя их хронологическому порядку, исследования и открытия автора. Действительно, я узнал и наблюдал определенные вещи, принадлежащие к тому или иному классу современной магии, и это я знал, помимо любого регулярного прогресса фактов, то есть наугад, из моих визитов в эти различные тайные общества, во время моих многочисленных поездок. Ввод моих наблюдений в соответствии с их датами может привести к тому, что они представят запутанную работу общественности; только инсайдеры смогут узнать себя. Поэтому логичнее, однако, рассказав о своем первом вторжении в этот неизвестный мир, классифицировать откровения, которые я должен сделать, по категориям; и я прежде всего укажу на большие разногласия.

Эта книга не может быть слишком ясной, так как ее цель – раскрыть вещи, которые скрыты с самой ревнивой заботой. Автор также должен опередить критику людей, у которых возникнет соблазн отозвать сомнения произвольно, даже до любого изучения, правдивость этой работы по раскрытию информации. Я должен предусмотреть все возражения, как верующих, так и скептиков.

Одним из припевов современных пошляков является тот, который заключается в том, чтобы бросать насмешки: «Волшебники! Магия! Паранормальные явления! Все это старая история! Это было хорошо для Средневековья. В век электроснабжения и железных дорог больше ничего подобного нет. Мертвые остаются в своих могилах из-за отсутствия питонов, и сам Сатана больше не появлялся бы, если бы некоторые, отчужденные невозможно, вызвали его».

Так мало скептиков, таких правдолюбивых людей, которые так говорят!..

Есть люди, которые отказываются верить в сверхъестественное, даже если они наблюдали неоспоримое явление. Мы знаем это слово от известного атеиста: «Я ни во что не верю; но если бы я стал свидетелем очевидного сверхъестественного факта, я бы чувствовал, что сошел с ума». Такое рассуждение означает предвзятость, выдвинутую в высшей степени. Конечно, мы не должны верить всему, что говорят о спиритуализме; но сама Церковь учит нас, что в этих практиках, если часто бывает обман, есть и иногда настоящие сверхъестественные дела, которые затем исходят от действия демонов.

Скептики, правда, не занимаются этой областью; они отрицают её императивно, и этого достаточно для них. Мы можем ответить им, что, отрицая без осмотра, они не доказывают ни больше, ни меньше своего невежества. Ограничившись своей предвзятостью, они не знают, что у магии, белой или черной, теургии или гоэтии больше последователей, чем когда-либо. Они не знают, как установить необходимую линию разграничения между различными практиками спиритуализма.

Однако люди, которые занимаются воспоминанием, делятся на два очень разных класса: шарлатанов, которые обманчивы, чьи более или менее умелые вещи всегда заканчиваются разоблачениями, что означает, что спиритизм и другие так называемые науки одного рода исповедуются мистификацией за счет разжигания слухов; и людей скрытных, подлинных магов, не склонных открывать своих секретов сразу и всем желающим, а потому обычно не попадающим в поле общественного внимания.

Обращение в сатанизм

Поэтому скептики неправильно смеются. Из обмана парадных духов они приходят к выводу, что дьявольских практик в наше время не существует. Они говорят так, не зная, как действительно обстоят дела; и если бы они потрудились проинформировать себя, провести расследование, как я, они бы вскоре передумали.

Потому что оккультизм находится в полном процветании в Европе, Азии, Америке, во всех странах, во всех странах мира. В центре Парижа у него есть логово; и г-н Гюйсманс, посвятив том этому вопросу в прошлом году, ничего не изобрел, хотя и придал своей работе форму романа; черная месса действительно говорит; сатанизм имеет своих прихожан. Это ужасно, это отвратительно, но это так. Многие священники, к которым пришел один из этих потерянных людей, в день благотворной паники, чтобы сделать эти ужасающие доверия, знают это; и если они молчат, то это потому, что они связаны тайной исповеди. Священники прежде всего имеют специальность этих доверий; несчастные, которые возвращаются к Богу, добровольно и сознательно служив дьяволу, почти всегда обращаются к монашеству, предпочтительно к члену светского духовенства, чтобы обрести мир в своей душе, просить прощения, предложить искупить; этот факт отмечается. Поэтому скептики, не привыкшие консультироваться со священниками и еще менее религиозные, ничего не знают о том, что происходит в другом оккультизме, абсолютно ничего.

С другой стороны, есть католики – несколько поверхностные духом, это правда, – которые придерживаются следующих рассуждений: «Зачем демону проявиться? почему это проявляется? Все усилия ада, как правило, вычитают как можно больше душ с небес. Вот атеист: дьявол не заинтересован в том, чтобы явиться ему; у него наверняка будет душа, так как этот человек упорствует в своем неверии; явиться ему означало бы заставить его увидеть сверхъестественное, и этот человек, который, возможно, был искренним в своем отсутствии веры, безусловно, пойдет к Богу, думая о вечности. Вот, напротив, верующий, добрый христианин: Сатана также не заинтересован в том, чтобы явиться ему; он слишком умен, чтобы совершить это странное; верующий христианин отверг бы его с ужасом и только любил бы Бога более горячо, с большей верой, защищая себя сильнее, чем когда-либо, от греха».

Таким образом, причина многих людей, которые не относятся к категории неверующих. Ну, эта аргументация так же ложна, как и отрицания скептиков безрассудны и тщетны.

Во-первых, мы должны ответить этим людям, что они противоречат самим религиозным учениям. Бог оставляет демонам определенную силу, пределы которой были определены советами: таким образом, им не разрешается отвечать на призывы человека, вызывающего мертвеца, и открывать ему, чтобы он явился, двери ада; это означает, что Дьявол, даже проклятый, не покажет себя человеку, который вызывает его; поэтому Люциферианский дух иногда может получить результат, но он будет шутом злого духа.

Затем Церковь признает, что падшие ангелы проявляются перед людьми, даже вне какой-либо привлекательности. Теологи-гагиографы в изобилии ссылаются на случаи дьявольских явлений, которым святые были свидетелями, явлений, которые этим святым удалось отразить и победить. В XIX веке Р. С. Жандель, генерал-настоятель доминиканцев, видел Сатану лицом к лицу в неуместном обществе, где у него хватило смелости сдаться; этот почтенный религиозный деятель утверждал это, его очень подробная история существует и часто воспроизводится; осмелится ли католик, искренне верящий, уступить в качестве свидетеля, так уполномоченного на ложь? Аббат Вианни, благословенный приходской священник Арса, который умер в 1859 году, имя которого достаточно для упоминания, ежедневно подвергался нападкам со стороны принца тьмы, против которого ему приходилось поддерживать реальную борьбу, не духовную, а материальную.

Пусть скептик пожимает плечами при чтении истории Р. С. Жанделя или биографии приходского священника Арса; он в своей роли: но убежденный католик может только поклониться.

Однако поверхностные католики, склонные сомневаться, не знают, как предвзятые скептики, то, что помимо салонных духов, духов как хобби, есть эти оккультисты, чьи зверские, отчаянные практики скрыты в самой глубокой тайне. Эти люди в абсолютно извращенном моральном смысле верят в Люцифера; но они верят в него как в равного Богу, они тайно поклоняются ему. У нескольких епископов, все еще живых, были доказательства этой сатанинской религии, которую они решительно осудили; эти доказательства были неполными, были захвачены клочьями, если мы можем выразить себя таким образом; однако они существуют в достаточном количестве, чтобы быть в состоянии победоносно противостоять заинтересованным отрицаниям или улыбкам невежественных. Вам я приношу свое свидетельство; я просто напишу то, что видел, я воспроизведу то, что собрал; читатель будет судьей. Я верю, что он сможет разгадать истинные явления обмана. Я буду верным, беспристрастным рассказчиком.

Голова Каина председательствует на масонском собрании

Я прихожу к рейтингу оккультных практик, необходимому объяснению, чтобы читатель мог следовать за мной через очень сложный лабиринт этих произведений адской тьмы. Да буду прощен за эту выставку; более того, она будет краткой; события, касающиеся каждой отрасли оккультизма, как это было заявлено и реализовано в XIX веке, придут естественным образом во время этой работы.

Современный оккультизм – это не что иное, как каббала, подкрепленная магией, которая никогда не переставала признаваться своими последователями.

Каббала – это сама оккультная наука, это тайное богословие посвящённых, по сути, сатанинское богословие; это, одним словом, контртеология. Наш Бог для нас, христиан, является принципом зла в глазах каббалистов; и для них Принципом Добра, истинным Богом, является Люцифер.

С другой стороны, клика имеет непосредственные последствия магии, или искусства торговли с духами со сверхъестественными существами.

Вы не можете быть пылким каббалистом, убежденным, не став участником практики оккультизма.

Я не утверждаю, что наши современные каббалисты или маги отказываются от всех практик различных ветвей оккультизма; есть некоторые из них, полностью брошенные; есть другие, чья монополия оставлена шарлатанам, которые проводят консультации для суеверных людей. Но многие из этих практик, и именно самые извращенные, самые преступные, чтят в скрытых логове наших современных люцифериан.

Магия имеет два подразделения:

1) божественная, или мансовая, магия;

2) оперативная магия.

Магия гадания подразделяется на несколько ветвей, основными из которых являются: астрология, хиромантия, антропомантия, аэромантия, гидромантия, пиромаманансия и картомантия.

Хирургическая магия также подразделяется на несколько ветвей, основными из которых являются: алхимия, месмерийский магнетизм, различные произведения престижа, а также различные суеверные практики, неспециально классифицированные, некромантия и теургия.

Астрология, называемая реже астромантией, – это гадание по звёздам; ее наиболее распространенной практикой является гороскоп.

Хиромантия – это гадание по руке. В настоящее время, помимо оккультистов, мы находим даже людей, которые, кроме этого недостатка, казались бы разумными, честными доверчивыми людьми, представляя, что будущее человека вписано в рисунок его рук.

Тромация – это магическая практика, которая исчезла, уверяют вас, и которая является одной из самых диких мерзостей в истории; это гадание, при котором осматривают недра живого человека. Жиль де Ретц обвинялся в проведении этой практики на лице маленьких детей, которых он привлек в свой замок. Это из Средневековья. Но в начале этого века есть след аналогичного позора не на ребенке, а на мужчине, американском масоне по имени Уильям Морган, который опубликовал секреты своих братьев и которого они убили после того, как привлекли его в смотровую будку (сентябрь 1826 года); этот несчастный человек, запертый в подвале, был ужасно запытан. Сегодня памятник возвышается в память о жертве на одной из общественных площадей Батавии, штат Нью-Йорк; статуя Уильяма Моргана, торжественно открытая в 1882 году, является результатом подписки, открытой Нью-Йорк-Херальдом, который вставил в свои колонки отчет о довольно полном расследовании убийства этого несчастного человека.

Онайрокритность, или онаиромантия, относится к интерпретации снов. Эта ложная наука, как производная от оккультизма, теперь публично исповедуется вульгарными обманами наивных. То же самое относится и к четырем другим формам дивинационной магии: аэромантия, гадание путем изучения воздушных явлений; гидромантия, гадание подле воды, жидкости; пиромантия, гадание после огня; картомантия, гадание по картам.

Мне не подходит расширять процессы, используемые более или менее гротескными операторами, которые занимаются практикой этих ложных наук. Вы должны хотя бы немного напрячь свой мозг, чтобы представить, что будущее можно прочитать в кофейной гуще, в несогласованности огненных струй пламени, в бесконечно и случайно изменчивом порядке карт, взятых из более или менее избитой и смешанной игры, а также в причудливой форме облаков, толкаемых ветром. Операторы, некоторые из которых имеют правила, установленные для практики этих нелепостей, первыми не верят в свое искусство; и когда они захватывают доверие консультантов, предоставляя им интимные особенности, которыми те ярко удивлены, чаще всего это происходит благодаря потворству друга, который предоставил им информацию.

Кроме того, вряд ли я прикоснусь к этому торфу эксплуататоров, гиков в той или иной степени, хоть это и неинтересно. Эти мелочи, презираемые остальными настоящими оккультистами, действительно имеют слишком мало значения, чтобы заслужить тщательное изучение. В остальном полезно раскрыть сатанистов, игнорируемых толпой, чьи секты меняют названия в зависимости от страны, но которые на самом деле составляют одну и ту же тайную и демоническую религию, имея своих фанатиков, слепо жертвуя собой, поскольку дух зла доминирует над ними, поскольку он захватил их души. Я покажу эту странность люциферианских обрядов, которые похожи везде, копируются в самых разных землях нравов и обычаев; и это до такой степени, что, даже будучи предупрежденным Карбуччей, я был поражен, после того как с ужасом дрожал от зрелищ определенных практик в Индии и Китае, найдя их жуткими.

В дивинационной магии есть только астрология, в которую верят некоторые из настоящих оккультистов; тем не менее те, кто занимаются этим, делают это только индивидуально. Таков знаменитый Адриано Лемми, нынешний великий мастер итальянского масонства, который является бешеным каббалистом, используя гороскопические расчеты времени, которое он проводит между двумя циркулярами в ложах и борьбой против папства.

То, что я в основном раскрою в этой книге, – это практики оперативной магии сегодня.

И прежде всего даже нужно упомянуть алхимию только для того, чтобы объявить читателю, что то, что касается этого таинственного искусства, будет держаться подальше от меня. Алхимики, похоже, отжили свой век; по крайней мере, я не сталкивался с ними во время своих исследований. Поэтому ограничусь тем, чтобы сказать, что конкретная теория алхимии называется «герметической наукой» и что цель посвящённых двояка: это открыть философский камень, то есть вещество, предназначенное для превращения недрагоценных металлов в золото, а также открыть для себя питьевое золото, или эликсир долгой жизни.

Полтергейст нападает на священника-экзорциста

Эта алхимия старой школы, которая когда-то занималась философским камнем и пила золото, была заменена среди некоторых последователей современного оккультизма криминальной химией, которая включает в себя, среди своих продуктов Manna di San Nicola di Barri – адский токсичный напиток для использования тайными обществами. Эти специализированные производители, которых ни один полицейский не смог найти, – говорят в окрестностях Неаполя, – эти демонические каббалисты, которые являются преступниками худшего рода, перегоняют и смешивают в своей отвратительной лаборатории, достойной Каниди и Саранчы, вирус инфекционных заболеваний, яда рептилий и сока злых людей, получая самый сильный яд во Вселенной. Медея, злая Тофлана, Соседка, возрождается в этих негодяях, которые усовершенствовали знаменитое искусство со времен отравителей XVI и XVII веков: они готовят с белым соком десяти мужей молочко, в котором ранее утонули гадюки; у них есть мертвецы, которые тщательно собирают растения, как такие животные, которых кормят отравленными растениями, принимают нездоровую плоть и могут, когда они, в свою очередь, служат пищей для назначенных жертв, вызвать их смерть, не оставляя от яда каких-либо следов.

Долгое время и задолго до врачей они знали о микробах и их токсинах; и в течение длительного времени лаборатории сатанинской бактериологии готовят культуры бацилл или иные токсичные начала, которые подзову иерарха отправленные туда, где совершается преступление, безусловно, дают смертельный исход для всех врагов.

Это современная алхимия; и честные люди обязаны раскрыть ее, потому что преступления, безусловно, были совершены. Мы не производим такие лекарства, чтобы не использовать их. Кто когда-нибудь узнает правду о деле Банка Анконы, история которого была опубликована с редким мужеством г-ном Шантрелом в «Католических анналах», выпуске от 7 августа 1886 года? Сколько внезапных смертей во время этого трогательного и таинственного суда, в ходе которого несколько лидеров итальянских каббалистских групп были скомпрометированы!..

Предоставляя эту историю, у меня будут другие раскрытия, не только о преступной работе этой отравленной аптеки, но и о дьявольской пропаганде, которая осуществляется в условиях тотального невежества народа. Таким образом, в ненависти к Иисусу Христу сектисты современного оккультизма сумели распространить чудовищное суеверие в Бразилии, в сельской местности. Местисы низшего класса, которые обижаются на кого-то, не прибегают к завораживанию, как в Средние века, или к джеттатуре, как это еще сегодня происходит в Италии. Вот как он действует: он берет большую рогатую жабу и совершает ею крещение, давая ему имя и фамилию человека, которого он считает своим врагом; после чего он заставляет батрасиана глотать освященное войско, которое он получил при причастии в церкви. Этот обычай, который якобы не существует более века, также широко распространен в Европе среди крестьян Португалии и тщательно поддерживается врагами христианской религии; однако португальцы используют жабу непристойных видов.

Мы не можем без колебания думать о многих других практиках, где святотатство всегда играет ведущую роль и которые современные каббалисты во всем мире стремятся внедрить среди суеверных сельских жителей. Недалеко от нашей столицы, в небольшом районе под названием Бобиньи, то есть у самых ворот Парижа, нам удалось видеть торговцев овощами с рынка, которые будут каждый день носить свои овощи в Галле; эта деревня является домом оккультизма; последователи там уже занимаются некромантией. В пригороде Лилля, называемом Fives, существует также так называемое философское общество, лидером которого является парижанин, торговец вином, который оказывает определенное влияние на простых людей рабочего класса; этот философ, который не лишен политических претензий, является простым люциферианцем, замаскированным под свободного мыслителя.

Месмерийский магнетизм – это оккультная медицина кликалистов. Эта отрасль современной магии станет предметом важного специального исследования в данной книге. Конечно, мы не должны путать ученых, которые сейчас проводят исследования гипноза, предложение в интересах науки, с современными эмуляторами Cagliostro, цель которых состоит в том, чтобы получить за закрытыми дверями виновные отвлекающие факторы, часто аморальные. Научный магнетизм по-прежнему является неясной проблемой, изученной богословами, физиологами и криминалистами. Один из последователей магии не имеет к этому никакого отношения; это разнообразная подпольная и сатанинская работа, которую эта книга выведет на свет.

Появление злого духа из шкафа

Некромантия является частью как мансической магии, так и оперативной магии. Эта практика заключается в воспоминании умерших людей. Спиритизм, консультация разговорных столов – это некромантия. Но если не все духи обязательно являются каббалистами, то каждый каббалист сочетается с некромантом. Католики находятся на расстоянии тысячи лиг от подозрений о прогрессе, достигнутом оккультизмом в этом вопросе. Масонство, которое по самой своей сути является антихристианским, с каждым годом все больше вторгается в духовный элемент: так в 1889 году в Париже, на улице Кадет, в Hôtel du Grand-Orient de France, был проведен международный монастырь спиритианских масонов; на этом конгрессе было около 500 делегатов.

Чтобы говорить здесь только о Франции, в настоящее время насчитывается более 40 000 спиритов. Общее число людей в мире оценивается в двадцать миллионов. Мы знаем, что существует около 30 000 французских масонов, практикующих различные обряды; в этом количестве 8000 одновременно являются спиритами, и хорошая половина из них, по крайней мере, рекомендующих себя из Александрийской школы, – это служители Люцифера. Мне также сказали, что во Франции более 5000 последователей современной клики за пределами каменной кладки.

Это заставляет меня, наконец, сказать слово о Теургии, которая является высокой степенью оккультизма. В некромантии мы ограничиваемся вызовом души умершего. Теургосты XIX века, которых называют Optimates Ré-Theurgists, вызывают демонов, описанных ими как гении, ангелы света, высшие духи и т. д. В своих собраниях, разбросанных по всему миру, они делают Люцифера настоящим культом. Три мистические буквы J. B.M., которые вульгарные посвящённые видят в масонских храмах, воспроизводятся в местах встречи люциферанцев; но они больше не означают Якина, Бохаза, Махабоне, как в ложах, и Жака Бургиньона Моле, как у рыцарей Кадош; а поэтому Теургия – это чистый сатанизм.

Однако важно отметить, что каббалисты, признавшие тайны Теургии, никогда не произносят слово Сатана; они говорят Люцифер или Люциф. Они считают еретиков некоторыми иссидентскими последователями, которые призывают дьявола под именем Сатаны; система последнего, о которой я также позабочусь, называется гоэтией, а не теургией. Теургоги говорят, что они практикуют белую магию, и они называют Гоэтию черной магией.

Поэтому именно в мир, если не абсолютно игнорироваться как существующий, по крайней мере почти неизвестный, я заставлю читателя проникнуть.

Еще несколько слов преамбулы, и я перехожу к своей истории.

Мы не должны представлять, что люциферианский оккультизм – это новинка; его также не следует путать с обычным масонством, ложи которого в основном являются частными клубами.

Многие авторы в последние годы опубликовали книги о масонстве; некоторые воспроизвели ритуалы, другие шутили, третьи собрали свои наблюдения по различным фактам; но ни один из этих авторов не пересек порог оккультной кладки, реальных каббалистических рядов.

Это правда. И я сразу же даю доказательство этого. Председатель совета ордена на Гранд-Востоке Франции, то есть верховный лидер масонства французского обряда, не будет принят из-за его титула и достоинства даже на заседании простой палладической главы; также не будет председатель Верховного совета шотландского обряда, если он не будет там же. Напротив, первый старочник из Канады, избранный Маг Оптимативной ревргии, рыцарь Лессингбунда Германии, филиала Сан-Хо-Хойи из Китая, люциферианский факир Индии, может по своему усмотрению посещать ложи и тыловые дома обычного масонства, выдавать ad libitum необходимые дипломы, которые можно получить везде, с передачей паролей, священных слов, семестровых слов или ежегодных слов всех масонских обрядов по всему миру.

Люциферианский оккультизм, который поэтому не является новинкой, носил другое название в первые дни христианства; он назывался Гнозис, а его основателем был Симон Волхв.

Иисус Христос только что принес свет, истину в мир. Перед своей церковью, которая возрождала иудаизм, Сатана немедленно возвел храм контррелигии. Гностики не были обычными еретиками; они представляли собой антихристианство. Чтобы обмануть толпу, такое инакомыслие было притворено доктриной апостолов; но, кроме того, среди практикующих ересь лидеры проводили отбор, и эти посвящённые в последней степени получили в скрытых консилиабулах сатанинское откровение. Поэтому гнозис особенно отмечен печатью Люцифера. Он современен Святому Петру, первому папе, и продолжается без перерыва по сей день, ограничиваясь сменой маски, в соответствии с трудностями времен и правительств. Масонство, несмотря на его помпезную и нелепую легенду о Хираме, восходит только к 2 4 июня 1717 года.

Гнозис настолько хорошо является матерью масонства, что наложил свое прославление каменщикам тыловых ложей; он поставил свой след в самом центре главного символа ассоциации. Действительно, – и ни один масон не сможет мне противоречить, потому что я посетил домики, главы и ареопажи всех обрядов, – действительно, самая выдающаяся эмблема, которую мы замечаем при входе в масонский храм, та, которая в печати, на ритуалах, наконец, повсюду, появляется посреди переплетенной площади и компаса. Этот символический знак называется яркой звездой. Тем не менее инсайдерам даются различные объяснения этой буквы G. В. низших рядах учат, что это означает геометрию. Братьям, которые, кажется, могут хранить тайну, зарезервированную для нескольких избранных должностных лиц, о посещении андрогинных лож, выясняется, что мистическая буква означает Поколение. Наконец, для сумасшедших, которые считаются достойными войти в святилище рыцарей Кадош, мы узнаем, что эта загадочная G является инициалом доктрины совершенных посвящённых, Гносе. Это больше не общение чистой фантазии: именно Гносе является истинным значением G яркой звезды; потому что от ранга Кадош, еврейского слова, которое означает «освященный», масоны посвящают себя прославлению гностицизма, которое антипа Альберт Пайк определяет следующим образом: «Чистый гнос».

Добавим, что тайны древнего гностицизма были известны уже давно, были опубликованы учеными. Ну, я заметил, что между гнозисом ранних веков Церкви и современным оккультизмом нет никакой разницы.

Фундаментальным принципом гностицизма было двойное божественное; это именно богословский тезис современного оккультизма. Гностики сказали, что добрым богом был Люцифер и что демон был Христос; то, что мы, христиане, называем пороком, было для них добродетелью; в христианской догме они выступали против гнозиса, слова, которое означает «человеческая наука». Таким образом, они взяли противоположность учениям Церкви, такие как Старики, Оптимальные реврги, Люциферианские факиры и другие оккультисты XIX века, чьи собрания я посещал в течение одиннадцати лет.

Гностичные встречи, тайные, стремились к развращению; последователи занимались всеми распутствами. По этому вопросу и в отношении современного оккультизма я буду молчать, потому что я пишу книгу, которую может прочитать каждый. Но, чтобы продемонстрировать, что Гнозис в первую очередь действительно сатанинский, я ограничиваюсь напоминанием, что желаемая, востребованная, утонченная непристойность является убедительным признаком прямого влияния падшего архангела; все богословы согласны с этим.

Более того, магию практиковали гностики; они призывали умерших, злых духов, абсолютно как оккультистов этого века. Зарождающее христианство было плодотворным в чудесах; чтобы бороться с ним, ученики Гнозиса прибегали к злому престижу. В этом отношении разве современные духи с их говорящими столами, с их демонической внешностью не гностики под другим именем?

У гностицизма были врачи. Тел, Василий из Александрии, который жил в конце первого века и в начале второго. Базилид учил метемпсихозе. Пока мы изучаем его систему, мы замечаем, что она имеет много точек сходства с духами XIX века: они ничего не изобрели; они копируют гностицизм даже в его теории трансмиграции душ. «Я Платон перевоплощен», – сказал Базилид. Я видел, кто пишет эти строки, оккультисты притворяются, что это Робеспьер или Франклин, которые вернулись на землю. Любой, кто участвовал в современных теоретических встречах, может подтвердить, что реинкарнация находится в современном состоянии теории.

После Василида, вот Монтан, который умер в 212 году. Монтан был великим мастером сатанинского искусства гадания. Калиостро – это всего лишь подделка Монтана. Обряд Мисаима (так называемое египетское масонство) рабски копирует в своих каббалистических рядах все фантасмагорические упражнения Монтана и его учеников. Врач Гностиков погрузился в экстаз; мы можем сказать, что если бы он жил сегодня, субъекты, которые подчиняются магнетизму медиумов, не достигли бы экстаза, степени улучшения, приобретенной Монтаном. В любом случае, его не превзошли гипнотизированные экстатики, которые я встречал на оккультистских собраниях.

Монтан обучил двух женщин, которые были его сообщниками. История дала нам их имена; их называли Максимилла и Присцилла. Гностики ошеломлялись толпами, чтобы полюбоваться их искажениями, достойными эпилептиков; у них был иероз, священная болезнь. На собраниях секты они впаlfли в бешенство, а затем пророчествовали. Они считались двумя святыми сатанизма. Они сыграли какую-то роль или они действительно обладали? На этот вопрос трудно ответить. Сектарианцы исчезли, видя и слыша их; они слушали оракулов этих несчастных существ; они радовались тому, что Монтан сказал им как проявление духа.

У современных теургов больше нет Монтана; но у них есть бывший Пастер Уолдер, нераскаявшийся анабаптист, теперь мормон, который проживает в Соединенных Штатах, в Юте, который является двойником Джона Тейлора и одним из самых активных пропагандистов палладизма, полумасоновской формы люциферианского оккультизма.

У этого Филеаса Уолдера, который является одним из самых уродливых образцов человеческого рода, которых я видел, есть дочь Софи Уолдер, которой сейчас должно быть почти тридцать лет и которая, по моей вере, так же красива, как и ее отец. Бывший степпер вырастил свою дочь в чистом сатанизме; именно сам Альберт Пайк дал ему посвящение, очень молодой; после чего оккультисты Соединенных Штатов освободили Софи в Европе. Она королева всех каббалистских встреч; она ходит по своим милостям во Франции, Бельгии и Швейцарии; везде ее празднует Люсьен Кадош.

Случай сатанизма в придорожной гостинице

Никто не знает, на какие средства она живет. Вся загадка в этой странной девушке, которая повлияла на меня, когда я впервые присутствовал на встрече почти такой же, какой она была, странной феи, сбежавшей из ада.

Я внимательно изучал его и долгое время Софию-Сафо (это ее имя в оккультизме); но я признаю, что он оставался для меня проблемой. Случай Люсиль, известной темы намагничивателя Donato, легче всего объяснить; любой врач легко понимает это. Софи Уолдер непонятна: либо она самый несравненный художник в обмане в мире; либо в ней есть что-то, что выходит из естественного порядка.

Именно ей, без сомнения, палладизм обязан своим быстрым расширением во Франции, Швейцарии и Бельгии. Парижские оккультисты особенно больше не знали, какому дьяволу посвятить себя, когда они потеряли своего последнего лидера, бывшего отца Константа, отступника. Ужасный Уолдер бежал из Чарльстона со своей дочерью; он собрал несколько люцифериан, чьи адреса дал ему Альберт Пайк; после трех или четырех сессий вербовка приобрела невероятные масштабы; мы повторили, от одного к другому, замечательный престиж Софии-Сафо.

Уолдер, его отец или любой другой намагниченный иерарх спит с ним. На ее губах передается красное железо; плоть не горит; Софи тоже не просыпается. Но потом, когда она носит огромное ожерелье из красного золота, на котором изображена свернутая змея (это ее обычное украшение на встрече палладистов), оно снимается с нее, а живая змея заводится в плетеную корзину. Рептилия выходит из корзины, идет к креслу, где Софи лежит, спит, медленно забирается на нее и приходит, чтобы занять место ожерелья; затем, после нескольких свистков, рептилия, удлиняя голову, открывает рот и кладет его на губы Софи, как будто целуя ее. Вот когда она просыпается. Веки непропорционально открываются; глаза, изможденные, похоже, выходят с орбиты. Рот пенится. Вспышка ужасного безумия превращает его в сумасшедшие судороги. Ее волосы щетинятся на голове. Хриплым голосом она выкрикивает богохульства.

Приступ занимает от восьми до десяти минут. Затем она стоит. Как только приступ закончится, она остается неподвижной, прямой, как I, жесткой, вытянутой вперед. Значительные веса надеваются на руки; руки поддерживают их без изгиба, и тело не сгибается. После этого змея снова свистит, снова насилует Софи по губам; она позволяет своим рукам отступить вдоль ее тела. Иерарх намагниченителя отстегивает лиф и кладет его к поясу. Настал час сатанинского гадания.

С железной палочкой, не жаля на кончике, иерарх имитирует на груди Софи такой неожиданный вопрос, нарисованный по жребию среди тех, которые всем помощникам разрешено поместить в письменной форме в хрустальную урну, расположенную в середине комнаты. Несколько минут спустя слова, формирующие вопрос, очень четко появляются, в самых отчетливых буквах, на белой коже молодой женщины. Каждый может подойти и прочитать.

Между тем змея свистит более красиво, и ее хвост, который до тех пор неподвижно висел вдоль позвоночника Софи, теперь сворачивается, и его кончик, как карандаш, бегущий по коже спины, кажется, рисует там буквы, а также более раннюю железную палку иерарха. Это ответ, который скоро появляется, всегда в письмах с поразительной резкостью.

Софи принимает прежнее положение, закрывает глаза. Наконец, иерарх будит ее. Сессия окончена. На входе и выходе все обещали сохранить секрет.

Будет понятно, что я не считаю себя связанным обещанием такого рода. Мисс Уолдер не будет винить меня, я надеюсь, по крайней мере, за то, что я дал первый обзор упражнений, которые она выполняет с девятнадцати лет. Кроме того, я зарезервирую ему целую главу моей книги. Мои раскрытия, которые я смогу ограничить тем, что строго необходимо, не смогут, кроме того, навредить ему каким-либо образом. Другие авторы уже говорили о ней, но не опубликовали ее имя. Я называю ее, как и многих других. Я остаюсь в пределах законодательства, и я не думаю, что маленький доклад, который мы только что прочитали, содержит малейшую диффамацию.

Я расскажу подробнее о странных явлениях, примеры которых я хотел без промедления привести; я скажу, как врач, как далеко может зайти природа в этих вещах и где начинается сверхъестественное, если нет обмана. На данный момент я хотел показать, что старый Гнос все еще жив под названием оккультизм. Что еще было с Максимиллой и Присциллой, интересно, с Софи Уолдер?

На последней из ее сессий, – по крайней мере, на последней, на которой я присутствовал в этом году, – вопрос, заданный люциферианскому питониссу, был:

– Сколько пап будет после Льва XIII?

И ответ красными буквами, которые появились на белой плоти, был:

– Девять, и после них я буду царствовать.

Глава вторая. Окончательный проект разведки

Le Courrier de Chine остается в Марселе двадцать восемь дней между каждой из своих поездок. На протяжении этого месяца отдыха я все больше и больше укреплял себя в идее, которую мне предложил Карбучча.

Однако я подумал, что было бы полезно признаться со дня моего прибытия в своих планах почтенному церковному аббату Ложье, одному из моих лучших друзей и священнику, которому я передал свои дела совести.

Должен сказать, что достойный настоятель сначала несколько испугался решения проблемы. Кроме того, дело было, по его мнению, самым деликатным. Я показал ему свой диплом как члена высоких каббалистических оценок оккультной кладки, дав ему уверенность в том, что я просто приобрел ее за наличные деньги и что я никоим образом не взял на себя никаких обязательств, противоречащих моей вере. Но этого было недостаточно, чтобы успокоить его. Он подумал, что я мог бы оказаться пойманным на какой-то встрече, и приказал совершить осквернение; разве желание знать эти загадочные вещи любой ценой не заставит меня забыть о своем долге? и если, с другой стороны, я откажусь быть сообщником, разве я не подвергнусь опасности?… Это были его возражения.

Я дал ему слово как христианин, что в этом случае я пожертвую скуритом. Кроме того, я надеялся получить немного навыков от трудностей, которые могут возникнуть. В любом случае, если бы мой навык был по умолчанию, это было бы слишком плохо, я бы не продолжил свое исследование. Что касается вопроса об опасности, я пожал плечами. Действуя на общее благо, преследуя только одну цель, заключающуюся в том, чтобы разоблачить контррелигию мерзости и преступности, я чувствовал легкую смелость; я часто уже тер плечи смертью, не боясь; если бы я вдруг оказался перед яростными убийцами, чтобы узнать их тайны, ну, моя жизнь была бы не напрасна.

Добрый отец Ложье дрожал, слушая меня. Он знал меня с седьмого класса; он был старым другом моей семьи. Он знал, что я не могу позволить себе быть извращенным сектантами, с которыми я собираюсь пообщаться для целей моего расследования. Кроме того, я считаю, что в глубине души он дрожал больше за мое существование, чем за мою душу. Тем не менее он снова вернулся к беспокойству, которое он испытывал с религиозной точки зрения, благословив меня. Доверить ему мою цель – это, по его словам, прислушаться к его совету; а затем он говорил о том, чтобы направить меня к своему церковному начальству.

На этом я быстро ретировался. Я хороший католик, это правда, как и все мои коллеги на флоте; но так же, как и любой моряк, я упрям, да-да, именно упрям; короче говоря, я признаю, у меня немного плохая голова. Эта неожиданная перспектива общей консультации поставила меня в тупик. Мой проект был очень личным; он созрел во время длительного перехода; его реализация уже началась, так как мой первый шаг в Неаполе увенчался успехом. Конечно, я не сомневался в добрых намерениях начальства настоятеля по отношению ко мне; но неосторожное слово может когда-нибудь обронить один из них; наконец, честно сказать, такую компанию, как моя, нужно было абсолютно игнорировать, чтобы добиться полного успеха. В этом отношении я остался при своем мнении, и храбрый и достойный человек живет хорошо, когда он тратит свое время, желая убедить меня в полезности консультации по моему делу.

Поэтому аббат Ложье встал на мою сторону. Он успокоил меня, потому что я был почти зол. Он вздохнул, посмотрел на статуэтку Доброй Матери, которая была на его дымоходе; я понял, по движению его губ, что он шепчет короткую молитву, вероятно, прося у небес избытка защиты для меня. И он задержал меня на обед, как он это делал с каждым моим пребыванием в Марселе.

Ему в целом очень понравились долгие разговоры после застолья, кстати, очень экономные и во время которых я принес ему, как сказал он, свежие новости от Бога. Моя ситуация на самом деле легко связана со всеми католическими миссиями по всему миру, в Японии, Китае, Индии, двух Америках; и, как справедливо, я никогда не переставал посещать этих апостолов, этих пионеров евангельской цивилизации, и, конечно же, по возвращении у меня были новости, обращения, истории катехумов, которые всегда интересные.

Это был праздник, который пришелся на день моего прибытия в дом моего старого друга; маленькие блюда были помещены в большие; некоторые знакомые, предупрежденные накануне, пировали у доброго священника; и на десерте многие верующие из прихода пришли послушать мои рассказы. На этот раз я был осторожен, чтобы не сообщить об этом аббату Ложье заранее. Он извинился, ругая меня за то, что я как с небес свалился; но характер исключительных новостей, о которых мы должны были поговорить, заставил его вскоре понять, особенно после инцидента, который последовал за его предложением о консультации, что я принял его приглашение при условии, что мы пообедаем в одиночку. Это было так, и никто не пришел, чтобы побеспокоить нас.

Один из распространённых в Италии способов порчи

Я сообщил аббату о деле Карбуччи. Он не знал о существовании обществ, в которых Люциферу передается тайный культ. Так что я не дал ему никакого откровения. Но он знал об организации сатанизма по слухам. С другой стороны, он знал несколько отдельных фактов, где вмешательство демонов было очевидным, и процитировал их мне.

Говоря об этих сверхъестественных вещах, я случайно выпустил выражение удивления об этой силе, которую Бог дает аду.

«Факты есть, – ответил мне мой почтенный собеседник, – их нужно отметить. Почему Бог терпит такие оскорбления своей божественности? Его провиденциальные планы непроницаемы… Бог позволил Сатане испытать первую женщину; завидуя человечеству, ангел зла смог, таким образом, ввести смерть в мир; именно он заставил Еву поддаться в суде, устроенном Богом… Именно с Божьего разрешения Сатана осуществляет своего рода империум на других отступных ангелах. Бог использует его снова, чтобы испытать людей, без исключения в пользу добра, и, наконец, наказать нечестивых… Церковь также учит нас, что Сатана – это дух лжи в устах лжепророков и еретиков; что он или его демонический штурм порабощает людей, вдохновляет их злыми делами и даже может овладеть ими; что он поворачивает против власти Бога и что его злоба, подчиненная воле Божьей, будет иметь гораздо большее даже во времена антихриста, чем сейчас; наконец, что он будет судим в последний день… Это то, чему нас учит религия, собирая отрывки из Писания, где говорят о Сатане… Мы не должны судить о желаниях Бога.

Теперь, – продолжил настоятель, – когда мы окажемся в присутствии сверхъестественного факта, мы признаем, что это работа божественного вмешательства или действия демона?.. По своей сущности и цели дела небес всегда хороши, в то время как дела ада всегда злы… Но поскольку Сатана является князем лжи, так как в силе, которую Бог оставляет ему, он имеет право использовать уловку, вплоть до такой степени, что он появляется даже во всем блеске небесного архангела, Церкви, чтобы предупредить нас».

И достойный священник перечислил различных персонажей, чтобы распознать демоническое вмешательство и избежать ошибок.

Таким образом, римский ритуал заявляет, что если субъект говорит на языке, который он никогда не изучал, если он обнаруживает далекие и скрытые вещи, если он использует силы, которые явно превышают его возраст и состояние, он может в этом случае почувствовать присутствие злого духа.

Отец-иезуит Мартин Делрио, доктор высоких наук, который относился к этим деликатным вопросам с авторитетом, оставил нам краткое изложение учения самых выдающихся богословов. Из этих исследований следует, что посвященный – это работа демона, когда она действительно выше сил физической природы и когда, с другой стороны, тот, кто ее производит, утверждает, что доказывает этим средством доктрину, противоречащую католической вере, когда она предназначена только для того, чтобы развлечь людей или удовлетворить любопытство.

Как только магнетизм вызвал злоупотребления, Римская церковь была приглушена, и Святая канцелярия направила инструкции всем епископам католицизма. В этом серьезном документе, сказал мне аббат Ложье, мы также находим среди признаков, которые позволяют верующим распознавать присутствие и вмешательство злого духа: требование угадать и предсказать будущее; способность обнаруживать неизвестные или отдаленные вещи; воспоминание мертвых; видение всевозможных невидимых вещей; проповедь новой религии.

Наконец, о разговорных столах настоятель, цитируя мне случай, когда таблица дала грязные ответы, заключил следующие термины:

– Непроницаемые ответы – один из самых определенных, самых непогрешимых признаков, на которые каждый христианин признает вмешательство Сатаны.

Настоятель думал, что Сатана сверхъестественно проявляет свои действия гораздо чаще, чем мы думаем, и что многие факты, которые скептики не замечают, однако странны, необычны в глазах внимательного наблюдателя.

Он рассказал мне в качестве примера об уголовном деле, которое очаровало его южных соотечественников в 1856 году, деле Матракчи.

«Слушай, – сказал он мне. – Это не роман; это судебный процесс, который проходил публично в суде присяжных города Экса, судебный процесс, дебаты которого были напечатаны во всех газетах того времени. Кроме того, коллекции этих листов находятся в городской публичной библиотеке, где любой желающий может ознакомиться с ними. Ну, этот суд показал невероятные вещи, и его исход сопровождался странными обстоятельствами, о которых также сообщала пресса».

Этот Матракча был одним из тех итальянцев, которых на первый взгляд признали бы не европейцами, – черным по коже и волосам, обладающим зловещей красотой. Ленивый и развратный, он не был известен ни одному государству, он не занимался какой-либо профессией. Но чем он жил? Это оставалось загадкой. Он приехал и отправился из Италии во Францию, из Франции на Сицилию, из Сицилии в Египет, откуда он все еще вернулся во Францию. Его штаб-квартирой, казалось, был Марсель. В любом случае, он не принадлежал ни к одному торговому дому; в своих путешествиях по неизвестной цели он потратил много денег; и обратите внимание, что на суде он не мог оправдать какие-либо средства к существованию.

Таким образом, в 1856 году у него была связь с французской системой правосудия. Его дело привело к тому, что ему грозила смертная казнь. Он ударил ножом, не желая сказать почему, женщину, с которой он был однажды, одну из тех несчастных женщин, которым стыдно за свой секс и чья презренная профессия носит имя, которое честная рука всегда пишет только принудительно и с сожалением.

Он убил эту женщину не для того, чтобы украсть у неё что-то; у нее не было ничего или почти ничего. Это была не месть или ненависть; он был с ней в отличных отношениях. Он убил, чтобы убить; по крайней мере, мы так думали, и в первый момент его ареста предполагалось, что он может быть сумасшедшим.

– Но, наконец, почему ты ударил ножом эту несчастную женщину? – спросил полицейский, который схватил его после преступления.

Матракча ответил грубым тоном: «Я хотел получить её кровь».

Когда следственный судья попытался получить объяснение этого непонятного ответа, Матракча заявил, что он не помнит, как дал этот ответ агенту; он отрицал его; агент сохранил свои показания. Поэтому Матракча отказался каким-либо образом объясниться о мотиве своего убийства.

«На этот раз меня поймали, – ворчал он, – это очень плохо для меня!.. Я был неуклюжим… Я не отрицаю убийства… Судите меня быстро, порежьте мне шею как можно скорее, мне все равно; все, о чем я прошу вас, – это позволить мне оставить моего попугая, пока меня не казнят».

На самом деле у Матракчи был попугай, от которого он никогда не отделялся. На улице у него всегда была эта птица на плече, и завсегдатаи общественных прогулок города, особенно Кур-Бельзунце, знали его только по имени «итальянец с попугаем».

Расследующий судья думал, что он должен удовлетворить эту фантазию обвиняемого; его попугай был его спутником в тюрьме. Но, с другой стороны, судья был осторожен, чтобы не давить на расследование, и поэтому он поступил мудро.

В различных странах было проведено тщательное расследование, которое собрало сведения о Матракче. Полиция Неаполя узнала, что он карбонарий. Говорят, что в Мессине в 1850 году он убил священника, но не обокрал его; ему удалось выбраться из рук сицилийского правосудия благодаря потворению тюремщика. Этот факт безнаказанности никогда не выяснялся и вызвал много комментариев в стране. Что также было замечено, так это то, что за день до того, как Матракча убил этого священника, женщина легкой морали также была ранена ножом, никто не подозревал об этом ее убийце, который сбежал на досуге, но особый и ужасный факт – весь нос вытек из перерезанного горла жертвы.

Однако в марсельском преступлении это была также женщина с печально известным неправомерным поведением, которую забил Матракча; но там его арестовали. А с другой стороны, было установлено, что в неделю преступности он бродил по домам различных священников, в основном пожилых священников. Отвечая на вопрос о причине этих подозрительных приходов и уходов, он отрицал что-либо, компрометирующее его, и стал молчаливым и замкнутым.

В Неаполе в 1852 году он поджигал церкви. Также было установлено, что в Египте он был частью банды злодеев, живущих только на ограбления; однажды банда была захвачена; Матракче одному удалось сбежать из каирской тюрьмы, мы никогда не знали как.

Во Франции таинственный бандит находился под подпиской. Он появился у присяжных, чтобы ответить за свои деяния. Мы не смогли получить от него никаких разъяснений. Он признался в жестоком факте, преступлении, которое, конечно, не мог отрицать; но он упорно молчал обо всем остальном. Напрасно его попросили раскрыть своих сообщников; потому что казалось очевидным, что мы находимся в присутствии обширной преступной организации, убивающей с необъяснимой целью.

На этот вопрос Матракча ответил циничным смехом, насмехаясь над судом и присяжными: «У меня нет другого сообщника, кроме моего попугая».

Прискорбным снисхождением присяжные разрешили все же ему держать при себе птицу. И это было беспрецедентное зрелище – обвиняемый, не отвечающий в уголовном суде на вопросы, не объясняющий ровным счетом ничего, отрицающий все заявления прокурора и несущий эту зеленую птицу, сидящую на плече.

Дьявол дарует ведьме волшебный корень, неограниченно дающий молоко

Этот попугай убийцы остался легендарным. Все газеты того времени упоминали об этом, сообщая о дебатах. Он был удивительной птицей; он говорил необыкновенные вещи, говорил на латыни (sic); он потягивал с насмешливыми пародийными интонациями, псалмами и молитвами Церкви; во время обвинительного заключения он прервал генерального адвоката, чтобы бросить в него непристойное оскорбление. Это был скандал. Президент положил этому конец, приказав похитить этого уродливого зверя; но Матракча в свою очередь боролся, как одержимый, и отступил, захваченный жандармами из зала суда.

Матракча был приговорен к смертной казни. Услышав приговор, он сказал присяжным в декламации, что небесный огонь отомстит за него.

Наконец, он был казнен. Мы выбираем для пыток огромную площадь, расположенную на самом высоком месте города и названную равниной. Более тридцати тысяч человек толпились вокруг места казни. Суд установил очень высокие строительные леса. Матракча был привезён к высшему искуплению в телеге; у него всегда был попугай на плече.

Когда палачи схватили его, попугай не оставил его. Убийце отрезали голову, и в то же время его крылатый компаньон исчез. Хорошие люди, впечатлённые, сказали, что палач и его помощники увидели, как он мгновенно тает, как пузырь мыла, который лопнул; но это, вероятно, преувеличение; проклятой птице просто пришлось улететь. В любом случае, ни одна газета позже не объявила, что он был найден, и все же вся пресса упомянула о его присутствии на строительных лесах.

Что более уникально, что было публично отмечено, что было достоверно рассказано, так это внезапное появление кометы в день казни Матракчи, которую весь город с момента открытия суда назвал Матраксия – сын дьявола. Эта комета долгое время сияла живым блеском. Мы задавались вопросом, нет ли предзнаменования несчастья, какой-то дьявольской угрозы в личности карбонария, церковного воспламенителя, убийцы священника.

В то же время был заговор против епископа и приходского священника Святого Виктора; несколько персонажей были арестованы, но затем освобождены из-за отсутствия достаточных доказательств.

Все это вызвало эмоции в Марселе, которые длились целых два месяца, в конце которых муниципальный совет, чтобы освятить необходимый акт человеческой справедливости, который убил печально известного сатаниста-карбонария, установил статую архангела Святого Михаила, держащего на поводке дракона, в самом месте пыток Матракчи, и равнина получила название Статуя архангела.

То есть, заключает аббат Ложье, то, что мы знаем о Матракче; но разве нельзя говорить, что со стороны этого монстра было что-то иное, кроме обычных преступлений, и должны ли мы рассматривать как нормальные вещи все, что вместо него?

Настоятель все еще объясняет мне, что дьявол, истинная «обезьяна Божья» – вот как его называют все Отцы Церкви, – ставит своего рода любовь к себе, чтобы ответить на небесные чудеса чудесами, которые являются лишь гротескной имитацией.

Культ воду (вуду) на Мартинике – карибский вариант сатанизма

Иисус Христос через сорок дней после своей смерти славно воскрес на небесах на Елеонской горе. Симон Волшебник, основатель гностицизма, чтобы публично показать, что в его распоряжении были сверхъестественные силы, поднялся в воздухе перед императором Нероном и римским народом: хорошо сказать, что этот престиж увенчался только наполовину; Симон поднялся на определенную высоту, когда Святой Петр, который был там, начал молиться.

Эти подделки дьявола, небесные чудеса бесчисленны, сказал мне настоятель. Даже сегодня наблюдатель может их считать. Таким образом, мы знаем, что перед дачей показаний перед Парижским военным советом после коммуны (дела Дакосты) этот молодой священник парижского духовенства, который по причине террора спрятался в комнате, где он поднял алтарь, молился за своего архиепископа Дарбуа; вдруг он увидел, как белое покрывало алтаря покрыло себя маленькими каплями крови. Это был Дьявол!

«Поскольку вы непоколебимо полны решимости исследовать оккультные области сатанизма, мое дорогое дитя, – сказал настоятель, – однажды вы можете столкнуться с этим проклятым черепом; возможно, вы станете свидетелем этого дьявольского престижа…»

Настоятель не ошибся в своих предсказаниях. Этот череп, который показан инсайдерам оккультизма, я видел его; я буду говорить об этом долго; но я должен сказать во всей искренности, что в отношении престижа, о котором он идет речь, я верю в возможность обмана; однако если есть обман, он настолько умело выполнен, что трудно определить его категорию.

Последний вывод моего старого друга заключался в том, что если Бог оставит Люциферу очень великую силу, которая будет еще более значительной во времена антихриста, но за которую ему придется отчитаться в день Страшного Суда, с другой стороны, божественное провидение, все отцовское, защищает людей, добро, особенно тех, кто от огненного зла павший. И этого достаточно, чтобы человек был спасен от акта совершенного раскаяния, от проблеска искреннего покаяния, истинного и смешанного со стремлением к любви к Богу; так что свободная воля человека всегда существовала и все еще существует, и чтобы сила Сатаны проклинать была абсолютно уравновешена верой создания, а затем уничтожена.

Поэтому добрый настоятель Ложье больше не будет препятствовать моему проекту и обещал мне свои молитвы. Однажды мы вместе отправились в почитаемое святилище Доброй Матери Гуардии.

Я ушел. В то же воскресенье, когда лайнер должен был встать на якорь, в девять часов утра, мой старый друг пришел пожать мне руку на борту в последний раз. Когда он покинул меня, он вручил мне благословенную медаль, медаль Святого Бенедикта.

«Всегда носите эту медаль с собой, мое дорогое дитя, – сказал он мне, – никогда не забывайте каждое утро и каждый вечер молиться; часто призывайте Пресвятую Деву… Теперь я оставляю вас под защитой Бога».

Мы поцеловались, знакомый мой священник плакал, как ребенок.

Глава третья. Доказательство явлений Сатаны

Я с нетерпением ждал встречи с Уолдером снова. Кроме того, на следующий день я вернулся в отель Adelphi; великий инспектор Чарльстона заканчивал обед.

На этот раз он оказал мне теплый прием. Знаменитый тест на змею определенно оказал мне гордую услугу. Уолдер предложил дать мне на следующей сессии на почетной основе звание иерарха, вторую мужскую степень Нового реформатского палладинского обряда.

У меня было два способа получить палладинскую оценку.

Первый состоял в том, чтобы я дал посвящение совершенному треугольнику Калькутты, то есть высшей мастерской Палладиума этого города, чей великий магистр был судьей торжественности накануне, взяв брата Хоббса в качестве крестного отца; но правила требуют, чтобы прием состоялся только через месяц после презентации. Это правда, что как моряк я мог видеть, что регулирование отменено в мою пользу. Только если бы меня получил и инициировал Идеальный треугольник, именно ящик указанной превосходной мастерской выиграл от моих «металлов», за исключением передачи десятой части в Верховный догматический справочник Чарльстона, согласно обычаю. Тем не менее расходы на инициацию любого мужского сорта палладия, согласно ставке, установленной Альбертом Пайком, составляют 200 долларов США, или 1000 франков.

Второй способ состоял в том, чтобы получить степень на почетной основе, которая может быть присвоена непосредственно и без формальностей инициации Верховным понтификом Чарльстона или одним из десяти членов его Великого колледжа Серениссимы; в этом случае вступительный взнос составляет всего 50 долларов, или 250 франков, но Верховный догматический справочник получает исключительно от поддерживающих деятельность или переписку путем регулярной уплаты взносов.

Читатель поймет, как я сразу понял, расчет брата Уолдера, расчет, простота которого не была лишена злобы. Все люцифериане Калькутты восхищались моим превосходным нарядом во время неприятных и опасных испытаний, которые были наложены на меня накануне; во время «отдыхов», то есть во время перерывов сессии, я был переполнен поздравлениями. Поэтому было более чем вероятно, что брат Хоббс или другой придет, чтобы предложить мне принадлежность к Палладию одним из треугольников города; мое качество как военно-морского врача принесло мне освобождение от неопределенности прав на инициацию; но дефалькция заставила 10 процентов вернуться в Высшую догматическую директорию, сокровище индийского треугольника. Напротив, взяв на себя инициативу, воспользовавшись своим присутствием в Калькутте, брат Уолдер, который является одним из десяти лейтенантов Верховного великого мастера Альберта Пайка, одного из десяти кардиналов Верховного понтифика против скамьи, мог бы напрямую присвоить мне звание за 250 франков; чтобы быть уверенным, что у меня есть свои предпочтения, хитрый Уолдер предложил мне не звание Кадоша Палладиума (мужчина первой степени), а звание Иерарха (вторая степень), которое Идеальный треугольник Калькутты не позволил мне.

В основном я чувствовал две вещи в брате Уолдере: отмену формальностей, во-первых, которая урегулировала для меня случай сознания, а затем экономию в двести пятьдесят франков, которую для моей стипендии не нужно было презирать.

Вот почему мое возвышение до звания Иерарха не затянулось. Как только я согласился, лейтенант Альберта Пайка достал палладицинский диплом от своего секретаря, написал мою фамилию, имя, профессию, место и дату рождения, титулы и бывшие и новые масонские степени телят, подписал его, наклеил марку и попросил меня подписать ее, прикрепить свою подпись ne varietur. Я заплатил десять фунтов стерлингов, что эквивалентно пятидесяти долларам тарифа, и дорогой и прославленный Уолдер доставил мой пергамент по адресу.

Полтергейст

Ах! Теперь я могу сказать всем своим бывшим братьям в Люцифере, что я никогда не делал лучшего размещения, чем эти двести пятьдесят франков. Это как иерарх, я смог проникнуть повсюду, и я считаю, что помимо встречи Великого колледжа Серениссиме, я видел почти все в каменной кладке различных обрядов.

Я, конечно, не жалею о «металлах», выплаченных Уолдеру, хотя, логично, они должны были быть возвращены мне в тот день, когда мне вернули диплом. Действительно, позже у меня возникли некоторые трудности, – о чем я расскажу, – с лидерами Палладиума, чтобы спасти жизнь храброго мальчика, потерянного в этой секте, который был приговорен к смертной казни, предотвратив убийство мисс Мэри Д***. Как иерарх я имел право вето, и я использовал его в пользу этого молодого человека, которому уже угрожали кинжалы наших братьев. Мое вмешательство принесло мне расследование, секвестр моих масонских титулов, всех регалий, и братский удар, который также можно и даже лучше назвать одиннадцатичасовой пыткой, но который полностью не упустил свой эффект, так как сегодня я пишу эту книгу с хорошим и идеальным здоровьем. Давайте оставим это; мы доберемся туда, когда это необходимо. На данный момент я ограничиваюсь тем, что, поскольку у меня забрали обратно этот пергамент, который я много держал и за который я заплатил наличными, не торгуясь, они должны были, по крайней мере, вернуть мне деньги. Однако, конечно, я этого не требую.

Я понимаю, что только что написал в очереди целый сборник слов, с которыми читатель еще незнаком и которым должен был бы предшествовать взгляд на палладинскую систему с некоторыми разъяснениями. Читатель простит меня. Я не автор, который холодно действует в методе, анализируя масонство, чтобы объяснить его анатомию по частям. Прежде всего я говорю; и прожив одиннадцать лет в этом мире, привыкнув к мистическому жаргону, я обязательно выпускаю выражения, которые инициируют само понимание. Но пусть читатель будет уверен, что чуть позже перевод масонского сленга не будет менее полным.

Палладизм, мы знаем, – это высокая каменная кладка; это обряд, привитый в высоких рядах и обладающий универсальным направлением всех обрядов.

Кроме того, система очень несложна. Он состоит в общей сложности из пяти классов: трех классов для мужчин и двух классов для женщин. Мужские классы: 1) Кадош Палладия; 2) Иерарх; 3) Избранный Маг. Женские звания: 1) Избранный; 2) Госпожа тамплиеров.

Мы не должны верить, что первый может войти в Палаладистский обряд; я бы никогда не вошел в него без сочетания исключительных обстоятельств, которые читатель знает сейчас. Чтобы стать карбонарием, необходимо иметь, по крайней мере, степень магистра (третью степень посвящения в обычной кладке). Аналогичным образом палладизм ищет своих новобранцев только среди масонов, и все еще ему нужны, для своих герметичных посвящений, братья, которые уже достигли философских и каббалистических рядов. Таким образом, каменщик шотландского обряда, широко распространенный в наибольшем количестве стран, сможет присоединиться к Палладию только в том случае, если он уже является рыцарем Кадош (тринадцатая степень); каменщиком англо-американского обряда под названием Йоркский обряд или Королевский ковчег, только если у него уже количество степеней различных обрядов чего-то значит, как и степеней Мисуаима и Мемфиса; существенным вопросом является степень учения, данная инсайдеру; однако говорить мы будем только о трех обрядах, которые я только что упомянул.

Посвящение в масоны

Опять же, даже после этих рядов обычные обряды каменной кладки продолжаются только с невероятным количеством мер предосторожности. Таким образом, в шотландском уставе предусмотрено, что в тридцать второй степени (класс Принца Королевской Тайны) инсайдер еще не понял цель. Прием в этом классе имеет небольшой вариант, который ни на что не похож, но это наиболее важно на самом деле. При присвоении звания получателю президент семинара должен дать ему кольцо, но он не может дать его ему. «Получите это золотое кольцо, гарантию нашего союза», – говорит великий командующий (название президента). Заявитель, получивший таким образом свое кольцо Принца Королевской Тайны, считает себя по-настоящему посвященным. Ну, совсем нет; именно тот инсайдер, которому дается золотое кольцо, которое принимается только для формы; во время испытаний и допросов было обнаружено, что он еще не догадался, что великий архитектор вселенной не обожает Люцифера, и его золотое кольцо, которое он теперь будет носить с гордостью в задних дверях, Истинный принц Королевской Тайны – это тот, кто не получил золотое кольцо; это будет немедленно перенаправлено в палладизм, на герметическую и солнечную каменную кладку.

Поэтому палладизм завершает посвящение во всех обрядах, какими бы они ни были; это действительно универсальный обряд, предназначенный для последователей, которые поняли тайну тайн.

Кроме того, как только вас допустили в треугольник, вы быстро апробируетесь. Во всех обрядах группам присваивается общее название мастерской. Мастерская первых степеней подготовки называется Ложа; мастерская степеней, которые ведут к рангу Розы-Креста или ее эквивалентов, степень, в которой начинает подниматься завеса тайны, называется Главой; мастерская философских и каббалистических степеней, наиболее важной из которых является ранг Кадош.

В палладизме эти названия ложи, капитула, совета или ареопага заменяются треугольником. Встреча Кадоша Палладия, первая степень Люциана, без какого-либо другого эпитета является треугольником; встреча иерархов (священных лидеров), вторая степень, является Великим треугольником; встреча избранных магов, третья степень, является идеальным треугольником.

Я скажу здесь только одно слово про женские треугольники. Палладизм набирает своих последователей в андрогинных мастерских, частью которых являются дамы, а также в исключительно мужских мастерских. Система такая же. Сестра каменщика, должно быть, получила звание Госпожи, чтобы иметь возможность перейти на Палладиум; и у женщин отбор осуществляется с еще большей осторожностью, чем у мужчин. Кроме того, палладизм женских рангов не имеет идеальных треугольников. Встреча госпожен тамплиеров, высшей степени Палладия дам, – это всего лишь Большой треугольник. У палладиальных сестер значение придается человеку, а не самому рангу. Таким образом, дочь Уолдера и некоторые другие госпожи тамплиеров, о которых мне придется заботиться, имеют равную власть и, в некоторых случаях, превосходят власть избранных волхвов, но только из-за их личного положения и услуг, которые они оказали. Софи Уолдер имеет над собой власть только верховного понтифика Чарльстона; ее отец сам кланяется его приказам; она может иметь дело с Адриано Лемми, который тем не менее является великим мастером итальянского масонства и лидером универсальных политических действий, как это было Маццини. Если, по невозможности, конфликт между Адриано Лемми и Софи Уолдер, не говорится, что это так. У Суверенной великой хозяйки Лотоса Франции, Швейцарии и Бельгии (название дочери экс-пастера) есть не только история; у нее также есть легенда; фанатики Палладиума утверждают, что она не дочь Вальдера и что она была рождена самим Люцифером. Это чистое безумие; но легенда существует; и чтобы Софи умерла завтра, ее обязательно посадят на алтари спины – мотыги, у нее будет статуя рядом с Бафометом.

Ах! Епископ Порт-Луи, доблестный и ученый епископ Мёрин, прав, восклицая: «Мы должны раскрыть палладизм, который является организацией и сатанинским направлением масонства!» Он был прав, обращаюсь к любому, кто имел бы смелость снять все маски.

Я перечитываю эти строки, которые в своем недавнем томе он посвящает Альберту Пайку, неизвестному антипапе непрофессионала и даже девяти десятым масонов, и я высоко подтверждаю, что я свидетель, что епископ Мёрин сказал правду: «Масси едина во всем мире, в бесчисленных формах, но под высшим руководством Верховного понтифика Чарльстона»; это то, что пишет ученый и смелый прелат, и это абсолютная истина, истина, которую никто еще не осмелился сказать.

Обряд вооружения – одно из важнейших таинств сатанизма

А епископ Мёрин добавляет: «Чарльстон – это временный Рим синагоги Сатаны. Великий магистр Верховного совета Чарльстона – его папа, викарий Люцифера на земле, стремящийся однажды проживать в истинном Риме. Большой колледж почетных масонов – это его Священный колледж кардиналов; Суверенные командиры Высших Советов или Великих Востоков в мире – его патриархи, архиепископы и епископы; преподобный ложей, его приходские священники; каменщики – его верные; ложи, церкви и часов Наряды ложей – это более или менее люциферианское поклонение; солнцестояние, великие праздники поклонения; и, наконец, Палладий – это скиния, или, скорее, ковчег союза между Иеговой-Люцифером и его масонским избранным народом».

Господь сказал Моисею и сказал ему: «Ты сделаешь деревянную арку из сетима (какии), а также сделаешь покров арки. Вы поставите двух херувимов на обоих концах; здесь я дам вам свои приказы. Я расскажу вам выше жалости, о середине двух херувимов, чтобы вы знали все, что я хотел бы заказать у сынов Израиля».

Люцифер спел этот ковчег Завета в Бафомете. Два херувима заменены двумя рогами. В середине этих двух рогов горит голубоватое пламя, указывающее на «Шхину», присутствие Господа Бога, который оттуда отдает приказ своему викарию на земле. Мы предполагаем, что у нас нет сомнений в том, что Сатану видят и лично общаются со своей первой заменой и его заместителями, сообщая им обо всем, что он захочет покомандовать детьми вдовы.

Да, повторяю, я не могу повторить это слишком много, епископ Мёрин, очень точно информированный, сказал правду, истинную правду. Карбучча не лгал мне; Хоббс, подтверждая историю Карбуччи, не зная уверенности, которую я получил, также не лгал мне. Да, это правда, строго верно, что Сатана проявляется на своих ужинах, видно лично, согласно выражению епископа Порт-Луи. Я, в свою очередь, предоставлю самые надежные доказательства и самые неоспоримые доказательства.

Когда Уолдер, который подписывает: Нетзах-Уондер, дал мне патент моего Иерарха, он перечислил привилегии, права и прерогативы этого палладического ранга. Таким образом, у меня была власть командовать ультионистами; это преуменьшение; командовать ультионистами – это иметь право отказывать об убийстве; этого права я никогда не изнашивал, нет необходимости говорить об этом. Но, с другой стороны, я мог бы наложить вето, то есть прекратить под мою ответственность казнь масонского преступления. Одна из самых важных прерогатив относится к воспоминаниям; чтобы Люцифер лично появился в палладическом треугольнике, необходимо присутствие семи иерархов.

Поэтому у меня было объяснение на эту тему с Уолдером. Он также подтвердил мне то, что сказали мне Карбучча и Хоббс; он точно сказал мне, что епископ Мёрин должен был написать двенадцать лет спустя.

«В Чарльстоне, – сказал он мне в самых категориальных терминах, – мы раз в неделю, в пятницу, в три часа в прямом общении лицом к лицу с Добрым Богом. Он там, перед нами; мы видим его, мы прикасаемся к нему; мы с уважением целуем его божественные руки; он говорит с нами; и наш Суверенный понтифик, самый святой и возвышенный брат Альберт Пайк, никогда не пишет ни одной из своих энциклик, не продиктовав им основные отрывки. Святилище Регнам, где первоначальный Палладиум находится под нашей опекой и где только Верховный Понтифик и десять членов Среднего колледжа Серениссимо входят для проведения сессии, регулярно посещает Люцифер-Бог, наш Всемогущий Господь».

Таким образом, епископ Мёрин ничего не выразил легкомысленно; что касается меня, то в остальной части этой истории я не буду ограничиваться воспроизведением утверждений Уолдера, которые можно было бы обвинить в невосхищениях. Я не избавлю свою критику от обмана; но также не буду путать шарлатанство с настоящими дьявольскими работами, с проклятиями, отмеченными печатью подлинности.

То, что скептики веселятся, это не имеет значения. Более того, атеизм приводит к проклятию так же верно, как и к нечистотам люцифериан. Атеисты и оккультисты, оба враги Бога, виновны по-другому, но также и виновны либо в своем неверии, либо в своей извращенности.

Более того, не дожидаясь и прежде чем сообщать о результатах моего личного расследования явлений Сатаны на собраниях палладической кладки, я сначала воспроизведу одно из доказательств епископа Мёрина, историю, опубликованную в одной из самых известных газет Европы, Pall Mall Gazette в Лондоне, листе бесспорной беспристрастности.

Статья озаглавлена «Аутентичная внешность Сатаны».

«Это, – говорит английская газета, – правдивая история интервью с дьяволом, которое состоялось в Париже несколько лет назад; правдивая история в каждой из ее деталей, так как мы можем легко убедить себя, обратившись к людям, которые стали свидетелями этого факта и которые все еще существуют».

Газета Pall Mall сообщает, что Blackwood Magazine также знал о внешнем виде, и добавляет: «Мы не можем найти ключ к тайне, потому что мы не верим ни в одну из доктрин духов; но подобная внешность произошла в том смысле и в данных обстоятельствах, это факт; и мы оставляем за более глубокими психологами дать этой тайне удовлетворительное объяснение».

После этого Pall Mall Gazette рассказывает историю очень подробно, следуя Blackwood Magazine.

Я цитирую дословно, не меняя ни слова, ни запятой:

Основные люди, чьи имена были упомянуты, – это русский принц Померанцефф и французский священник аббат Жиро, которые насмехались над всей теорией явлений. За ужином у герцога Фронтиньяна разговор перешел на спиритизм, герцог утверждал, что видел Дух Любви. Настоятель, который был настроен скептически, только что произнес великую проповедь, в которой продемонстрировал существование отдельного демона; он насмехался над герцогом, когда принц заявил, что утверждение герцога не должно удивлять, так как он, принц, знал дьявола за то, что видел его.

«Я сказал вам, – он повторил, – что видел его, бога зла, князя запустения; и, более того, я могу заставить вас увидеть это».

Настоятель сначала отказался, но в будущем, мученный предложением, он согласился.

Были достигнуты договоренности; и в тот же вечер аббат Жирод, как и было согласовано, должен был быть в половине девятого в присутствии Принца Тьмы; и это в январе в самом сердце Парижа, в столице цивилизованного мира, в светлом городе!

В девять часов прибыл Померанцефф. Он был в вечернем платье, но не носил никаких украшений; он был бледным. Они вошли в машину, и кучер, который, вероятно, уже был проинструктирован с места назначения, немедленно отпустил уздечку своим лошадям. Померанцефф уронил окна и, вытащив шелковый платок из кармана, тихо сложил его в узкую полосу.

«Я должен завязать тебе глаза, мой дорогой», – сказал он.

«Шапка! – воскликнул настоятель, который очень нервничал. – Это неприятно; мне нравится видеть, куда я иду».

Магон все еще ехал.

«Долго еще?» – спросил аббата Жирода.

«Мы не очень далеко», – ответил Померанцефф голосом, который казался Жироду гробным.

Наконец-то, после гонки продолжительностью около получаса, Померанцефф сказал вслух: «Мы там!» Машина повернулась, и настоятель услышал звук железных копыт на тротуаре двора. Машина остановилась. Сам Померанцефф открыл дверь и помог священнику спуститься.

«Есть пять шагов, – говорит он, – будьте осторожны».

Они пересекли двор, поднялись по лестнице, пересекли вестибюль. Померанцефф открыл дверь и запер ее. Они снова пошли. Другая дверь была открыта, затем заперта, и на этой двери настоятель увидел толстую занавеску.

Понеранцефф взял настоятеля за руку, сделал к нему несколько шагов и мягко сказал ему:

– Стойте там, где находитесь; не шумите. Я рассчитываю на вашу честь: вы не снимете платок с глаз, пока не услышите голоса.

Аббат скрестил руки и молчал. Он почувствовал страх, и вдруг весь шум прекратился.

Несчастный священник догадался, что квартира, в которой он был, не была темной; потому что, хотя он ничего не видел, с завязанными глазами он чувствовал, что окружен сильным светом; он чувствовал ласку света на щеках и руках.

Внезапно необычный шум вызвал дрожь ужаса во всем его существе: это было похоже на дрожь обнаженной плоти на вощеном полу; и прежде чем он смог полностью оправиться от этого первого страха, он услышал голоса нескольких людей, которые, казалось, погрузились в какой-то ужасный экстаз. Эти голоса сказали:

– Отец и создатель всех грехов и всяких преступлений, князь и царь всяких страдал и отчаяния, придите к нам, мы внушаем вас!

Настоятель, сумасшедший от ужаса, оторвал носовой платок, который закрыл его глаза. Он жил в большой гостиной, обставленной по старине и стены которой были сделаны из дуба. Квартира была зажжена, свет шел от бесчисленных свечей, закрепленных в подсвечниках. Этот свет, естественно мягкий, казался жестоким из-за своей интенсивности.

Он видел все это как молнию, потому что как только его глаза освободились, его внимание привлекла группа людей.

Двенадцать мужчин – и среди них Померанцефф – всех возрастов, от двадцати пяти до пятидесяти пяти, все в вечерней одежде, и все, насколько он мог судить в то время, кажущиеся принадлежащими к лучшему миру, то есть высшему обществу, ниц на полу, объединив руки.

Они целовали пол. Их лица, освещенные адским экстазом, наполовину сократились, как будто они страдали, наполовину улыбались, как будто они плавали в радости триумфа.

Инстинктивно настоятель искал глаза Померанцеффа. Он был последним слева. В то время как левой рукой он держал руку своего соседа, справа он нервно ласкал вощеный пол, как будто он пытался оживить его. Его лицо было спокойнее других, но смертельно бледное, а фиолетовые оттенки рта и висков объявили о болезненных эмоциях.

Все они громко ворчали своего рода экстатическое заклинание: «Отец зла, приди к нам!..О принц бесконечного запустения, который сидит с тобой у постели самоубийств, мы любим тебя!..О создатель вечной страдости! О царь жестоких удовольствий и семейных желаний, мы поклоняемся тебе!.. Приходите к нам, ваши ноги на сердца вдов!.. Приходите к нам, волосы капают из крови невинности!.. Приходите к нам, лоб опоясан звуковыми четками боли!.. Приходите к нам!»

Сердце настоятеля обуяла ледяная дрожь при виде этих людей, преображенных умственными усилиями и которые лежали ниц там, перед ним. Воздух, загруженный электричеством, казался полным шума бесчисленных арф.

Холод внезапно стал более пронзительным, и настоятель почувствовал присутствие новичка в квартире. Отсоединив глаза от двенадцати ниц, которые, казалось, не заботились о нем и которые не прекращали богохульства, настоятель оглянулся вокруг него, и они встретили новичка, тринадцатого, который, казалось, пришел по пути воздуха, с которого он, казалось, родился.

Он был молодым человеком в возрасте двадцати лет, высоким, без бороды, как подросток Огюст; его длинные светлые волосы упали на плечи, как у маленькой девочки. Он был в гала-одежде. Его щеки были розовыми и как будто оживлялись пьянством или удовольствием; но его взгляд был бесконечной грусти, сильного отчаяния.

Двенадцать человек, которые, вероятно, были проинструктированы в его присутствии, оживили друг друга в более глубоком поклонении; хвала и молитва последовали за призывом.

Настоятель был взят в результате смертельного террора. Его глаза не могли оторваться от Тринадцатого, который тихо стоял перед ним, смутная улыбка бродила по его лицу; и улыбка, казалось, углубила отчаяние, которое читалось в его голубых глазах.

Дьявол председательствует на собрании злых волшебников

Аббата сначала поразила печаль этой фигуры, затем ее красота и, наконец, интеллектуальная энергичность, которая ее характеризовала. Выражение не было злым, даже холодным; ноздри, губы и лоб обнаруживали гордость и высоту; но акцизная симметрия и идеальные пропорции маски указывали на гибкость и силу воли. Все остальное способствовало тому, чтобы печаль выглядела более замечательной.

Его глаза были привязаны к глазам Жирода, и настоятель почувствовал тонкое влияние, которое проникло в его существо через все поры. Этот ужасный тринадцатый только смотрел на священника, в то время как двенадцать человек совершали все более дикую, кощунскую и жестокую молитву.

Настоятель не мог придумать ничего, кроме лица перед ним и печали, которая его окружила. Он не мог придумать молитву, хотя помнил молитву. Было ли это отчаяние, которое наполнило его таким образом, отчаяние исходило от таких грустных голубых глаз? Это было отчаяние или смерть? Это было ощущение, которое было одновременно жестоким и страстным, не имеющим ничего общего со спокойствием смерти.

Влияние голубых глаз, зафиксированное на нем, все больше и больше захватывало настоятеля и наводняло его ужасной сладострастностью. Это было что-то вроде экстаза боли, превращаясь в удовольствие, экстаза кого-то, кто был бы изгнан из всякой надежды и который из-за этого мог бы с иронией созерцать автора всей надежды. Жирод понял, что в другое время он улыбнулся бы тому, что он испытывал, что не почувствовал бы никакой неудачи; и знакомое имя – имя, которое он слышал, несколько раз произнесенное двенадцатью людьми, – ударило его к уху: имя Христа. Где он это услышал? Он не мог этого сказать. Это было имя молодого человека, ему казалось смутным; он мог вспомнить это и ничего больше. Он снова услышал имя: Христос. Было и другое имя, подобное имени Христа, которое создавало у него впечатление великих страданий и глубокого мира. Не только мира, но и радости, и никаких таких наслаждений не исходило от голубых глаз, закрепленных на нем. Еще раз было произнесено имя Христа. Ах! другое слово было Крест; он вспомнил его сейчас; длинная вещь с короткой вещью на пути. Это потому, что он думал, что влияние голубых глаз уменьшилось в интенсивности? Мы бы не осмелились сказать это; но, как он смутно думал, не имея возможности прошептать молитву, правая рука настоятеля сильно поднялась, и, как будто механически, он нарисовал крестное знамение на груди.

Видение затмилось. Двенадцать молящихся упали и остались притянутыми друг к другу, как будто онемевшие и подавленные. Через несколько минут они встали дрожащими, они на мгновение посмотрели на настоятеля, который также чувствовал себя измотанным.

Померанцефф, с необыкновенным присутствием ума, резко подошел к настоятелю, толкнул его к двери, через которую они вошли; и, заперев ее, чтобы за ними не следили другие, они некоторое время сидели в соседней комнате.

Этот внезапный полет переполнил их умственно и физически. Принц, который, казалось, сохранил свои чувства только механическими усилиями, осторожно положил на глаза настоятеля повязку, которую он все еще держал в сжатой руке. Только когда они вышли на улицу, они поняли, что забыли свои шляпы.

«Не имеет значения, – пробормотал Померанцефф, – было бы опасно возвращаться».

И, толкая настоятеля в машину, которая их ждала, он крикнул: «Быстрее!»

Они не обменялись ни словом. Мы приехали. Померанцефф снял повязку с глаз своего друга. Настоятель никогда не мог сказать, как он попал в свою комнату.

На следующее утро у него была температура и бред.

Епископ Мёрин не сомневается в правдивости этой истории, чем он очень обеспокоен. Если бы оккультисты нарушили закон молчания, который они навязывают себе, распространились бы сотни анекдотов, о которых сообщают Blackwood Magazine и Pall Mall Gazette. Но неосмотрительность может возникать только в случаях, аналогичных случаям иббата Жирода, то есть когда люди, участвующие в воспоминаниях, в результате большой самооценки пригласили кого-то из незнакомцев в эти практики прийти и увидеть их результаты; однако эти случаи, легко понять, бесконечно редки, и подобные приглашения не столь частое явление в современном мире.

Чтобы иметь возможность раскрыть тайны современного сатанизма, мы должны действовать так же, как и я. Сначала мы должны вступить в обычное масонство, и как это было у меня, иметь терпение, чтобы постепенно инициироваться, степень за степенью, вплоть до философских и каббалистических рангов. Как только мы получим, например, в шотландском обряде звание рыцаря Кадоса или его эквивалент в других обрядах, речь пойдет о том, чтобы быть замеченными вербовщиками Palladium.

Высококачественные инициаторы обычной кладки не имеют возможности, за исключением Испании, требовать их допуска к ордену Палладия, ожидая, пока агенты оптимального ретеургонайма будут действовать под видом самого строгого инкогнито; или, следовательно, не могут обратиться к ним, именно они выбирают своих последователей с тысячей мер предосторожности. Кроме того, среди масонов правило решительно отрицать существование андрогинных мастерских, или домиков, где принимаются дамы, и палладинских мастерских; я повторяю, только в Испании и всего несколько лет признаются ложи сестер каменщиков и люциферианских треугольников.

Чтобы вернуться к истории аббата Жирода, важно отметить, что наблюдаемое таким образом появление происходило не у оккультистов секты Люцифера, а у сатанистов; и между этими двумя видами поклонников демона есть нюанс, который не должен быть упущен из виду.

Померанцефф и его друзья были объединены в числе двенадцать, как только что было видно; однако люциферианцы никогда не действуют в количестве одиннадцать (из которых семь из них с рангом иерарха) или в количестве, образующем множественное число одиннадцать; это абсолютное правило; каббалистическое число одиннадцать строго не только для сеансов. Если посвящённый опаздывает в треугольник и хочет присутствовать на собрании, он должен подождать в зале потерянного прошлого перед храмом до прибытия десяти других; или, в противном случае, ему нужно уйти, если только не быть избранным Магелуте или Иерархом, в этом случае кровельщиком треугольника (хранителем), чтобы освободить место для внутренней части одной из двух верхних степеней, дабы помощь всегда была в количестве одиннадцати.

Еще одно доказательство того, что аббат Жирод проник в орден сатанистов, а не люцифериан, является результатом формул, используемых для восхищения князя тьмы. Никогда не называют люцифериане своего адского хозяина «духом зла» или «отцом и создателем преступления», никогда, никогда! Позже у меня будет возможность воспроизвести «энциклика» великого верховного лидера Альберта Пайка, которая не оставляет сомнений в этом отношении и даже запрещает использовать слово Сатана в любых обстоятельствах.

Оргия сатанистов

На самом деле существует заметная разница, которая важна при изучении оккультизма, между сатанистами и люциферанцами. Первые, которых г-н Гюйсманс особенно рассмотрел в своей книге, о которой я уже упоминал, – это прежде всего сумасшедшие истерики определенного вида, которые, обвиняя Бога христиан в предательстве дела человечества, прибегают, как в отчаянии, к падшему архангелу. Напротив, люцифериане Нового реформатского Палладия или аналогичных обрядов, преследуя странную аберрацию, действуют холодно, сознательно и, обожая Люцифера, считают его Принципом добра и равным Богу христиан, называемым ими Принципом зла.

Эту демаркацию, которая существует между люциферианами и сатанистами, необходимо отметить; кроме того, два культа, которые являются следствием, не объединяются. Но также полезно сказать, что царь ада проявляется неизбирательно своим верующим в обеих категориях; его цель состоит в том, чтобы иметь с ними как можно больше душ, в вечной бездне, где Бог погрузил его после его восстания, он с удовлетворением принимает дань ему, по любой причине эта дань является решающей и почти безотзывной.

Однако не следует делать вывод, что удовлетворение и гордость, которые он испытывает, видя этих потерянных, этих великих преступников, отдающихся ему, заставляют его появляться каждый раз, когда они вызывают его. Оккультисты любой школы соглашаются признать, что нет ничего более изменчивого, чем прихоть вызванных духов; ритуалы Альберта Пайка, в частности, свидетельствуют о том, что в палладическом треугольнике мы никогда не уверены, даже если в собрании есть семь незаменимых иерархов, в получении прихода высшего духа огня; есть, которые имеют исключительное право провести сессию в этом откредном месте, где они опекают над первым оригинальным Baphomet или Palladium.

С другой стороны, предполагается, что Люцифер появляется в определенных случаях, хотя он и не упоминался; конечно, неожиданное появление такого рода происходит, когда место появления представляет собой среду, которой присутствие принца демонов сочувствует.

Креспони среди своих доверений рассказал мне одно из этих спонтанных, неожиданных явлений, не спровоцированных воспоминаниями, которые произошли в обстоятельствах, которые можно охарактеризовать как исторические. Свидетелем этого факта был доктор Тимотео Риболи.

Это произошло в Милане в июле 1870 года, через несколько дней после начала войны между Францией и Пруссией. В то время оккультные каменоны полуострова собирались в кадошских ореопажах шотландского обряда или между собой дома, то есть без действий под центральным руководством Чарльстона; потому что американский генерал Альберт Пайк еще не организовал Новую Реформацию палладийского устава.

Важно отметить, что в рассматриваемых обстоятельствах это ни в коем случае не было ритуальным собранием, хотя все помощники принадлежат к масонству высоких рангов и были посвящены в герметизм. Было тайной, что они отправились в бывшую столицу Ломбардии, дабы быстро встретиться на политической встрече, прежде всего с доктором Риболи, генералом Кадорной, полковником Франческо Кукки и двенадцатью другими заклятыми врагами папства, которые хотели обменяться мнениями и принять незамедлительные решения о возможных изменениях. В то время первое столкновение французской и немецкой армий не произошло; но оно казалось следующим; с обеих сторон вражеские войска направлялись к границе.

Таким образом, пятнадцать итальянских сектантов, четверо из которых принадлежали левой ветви парламента, приехали в Милан в самом строгом инкогнито и собрались не в масонской комнате, а в доме брата, инициированного оккультиста, подобного им, чей дом находился недалеко от Порта-Венеции. Они подробно обсуждали, формулируя во время своего диалога различные предложения, которые худшие революционеры не отрицали, ситуацию и перемежали свои речи ужасными нечестиями, куря знаменитые сигары страны.

Во время остановки дискуссии Кадорна, взял маленький кусочек хлеба, лежащий на столе, и начал пародировать священника, освятил хозяина, даже произнося сакраментальные слова; потом он бросил кусок хлеба в пламя.

Затем Кукки сказал Кадорне:

– Этот кусок хлеба, должно быть, стал телом Христа, так как вы освятили его… Ну, конечно, так как он сейчас горит в этом огне, который он представляет, мои дорогие друзья, наша дань Люциферу!

– Да, – сказали другие, – пусть Люцифер получит нашу дань с этим символом!

В самый момент, согласно словам доктора Риболи, пол открылся, и сам Люцифер появился в венке пламени.

Он ограничился взглядом на пятнадцать масонов, удивленный, но никто не испугался этого внезапного появления; затем он произнес простые слова коротким голосом: «Пришло время выстрелить из третьей пушки».

Сразу же пламя окутнуло его, закружившись, и упало в обморок вместе с ним.

Помощники не только не испугались, но и приветствовали то, что только что произошло; они считали это сатанинское явление, о котором они не просили, счастливым предзнаменованием.

Несколько дней спустя Франческо Кукки таинственным образом покинул Италию и отправился в штаб немецкой армии; 2 августа он прибыл туда. Там у него было в течение шестнадцати дней несколько секретных интервью с г-ном де Бисмаком. Был заключен пакт между министром Гийома и полковником Гарибальдиеном, который выступал в качестве делегата итальянских революционеров, чьи парламентские левые тогда были политической эманацией. Бисмарк пообещал предоставить итальянским революционерам материальные ресурсы для марша на Рим, если Виктор Эммануэль не захочет поехать туда; он даже предложил предоставить игольчатые винтовки, необходимые для вооружения добровольцев: со своей стороны радикальная партия полуострова обязалась через Кукки создать грозную агитацию в стране против французского альянса.

Все знают, какое движение произошло в Италии еще 20 августа, когда премьер-министру Виктора Эммануэля г-ну Ланце пришлось отреагировать на арест радикалов слева. 20 августа – точная дата революционного антипапского взрыва в Италии, и именно в тот же день полковник Кукки приехал во Флоренцию, вернувшись из своей таинственной миссии.

Месяц спустя, в тот же день, 20 сентября, Рим без тени предлога был окружен и осажден итальянскими войсками; папская территория была нарушена вопреки соглашению 15 сентября 1864 года, подписанному Виктором Эммануэлем; пушка захватчика совершила в Порта-Пиа кощунственное нарушение, благодаря которому генералом, который командовал этой армией, был Кадорна.

Наконец, предположим, что один из пятнадцати оккультных каменщиков Миланского собора, рассказанный Креспони и другим доктором Риболи, был не кем иным, как г-ном Криспи, который в то время еще не был министром.

Шествие дьяволопоклонников в Индии

Читатель простит меня за это долгое отступление по поводу одной из «привилегий», прикрепленных к рангу Иерарха, которую брат Уолдер дал мне 30 октября 1880 года; это объяснение представляло особый интерес, так как можно было бы задаться вопросом, говорил ли делегат Чарльстона со мной серьезно.

Тем не менее давайте вернемся в Калькутту.

Как и планировал Уолдер, – не признавая этого, это правда, но я понял его игру, – Хоббс не преминул прийти и оживить меня, чтобы взять на себя обязательство быть партнером Palladium. Я сразу же ответил, что не ждал его совета, и показал ему свой патент. Он поздравил меня с отличными предложениями; только в глубине души видно, что он был несколько расстроен тем, что его обогнал Уолдер из-за «металлов».

Я также сказал лейтенанту Альберта Пайка: чтобы не допустить крайний срок регистрации в качестве активного члена или соответствующего Большому треугольнику, или забыв, поскольку у меня не было предпочтений, нужно зарегистрироваться в Lotus of Charleston, который был палладической мастерской, к которой он сам принадлежал. Поэтому он взял на себя ответственность за урегулирование моей ситуации следующим письмом и получил мой взнос, сумму, которую я заплатил ему за год вперед, это позволило мне заказать у костюмированного брата, официального поставщика Справочника Калькутты, знаки моего нового ранга.

В течение оставшейся части моего пребывания в столице Индии я все еще посещал много теургохирургов, или обычных каменных встреч; но нет необходимости сообщать о них здесь, потому что они представляли для меня только относительный интерес. Самое главное для меня было ежедневно посещать библиотеку Справочника, которую брат-архивист предоставил в мое распоряжение; мне нужно было скопировать формулы палладиальных ритуалов, которые в то время еще не были напечатаны в Чарльстоне по приказу Альберта Пайка, и, за исключением ритуалов избранного Мага, мне были доступны все рукописи, с которыми я мог работать.

Теперь я мог проникнуть почти везде. Я был полным каменщиком.

Глава четвёртая. Начало спиритизма

Под общим названием Оккультный магнетизм я последовательно буду заниматься вопросом о спиритуализме и демонах, выступающих против истерики.

Однако сначала я должен предупредить читателя, что слово «магнетизм», взятое в буквальном смысле, больше ничего не значит сегодня, то есть теперь, когда оно применяется равнодушно ко всему, что является или кажется замечательным как с точки зрения поворота и разговорных столов, так и с точки зрения гипноза, лунатизма и т. д. Система магнитных проходов, теория нервной жидкости, вся эта ерунда сделала свое дело и теперь принадлежат только чистому шарлатанству.

Тем не менее я думал, что должен сохранить это слово «магнетизм» в общем названии моей четвертой части, потому что оно имеет большую заслугу в том, чтобы указать читателю, о чем оно будет; тем более что нас беспокоит прежде всего оккультизм, который в нашем обществе принимает все маски.

Что касается удивительных фактов, которые являются предметом изучения ученых и которые относятся к человеческой науке, то они не имеют ничего общего с так называемой магнитной жидкостью; пусть это будет хорошо известно. Абсолютно физиологические функции, явления ингибирования в нервных центрах, автоматическое индуцированное или естественное действие – вот факторы магнетизма сегодня; и там, где научные объяснения прекращаются, начинается область неизвестного, сверхъестественное.

Я начинаю с самого спиритуализма.

К концу 1848 года в Хайдсвилле, маленькой деревне в округе Уэйн, штат Нью-Йорк (Америка), маленькая девочка из семьи Фокс, бедные люди, услышала одним прекрасным вечером удар в стену.

Испугавшись, она побежала, чтобы сообщить своей семье, которая, в свою очередь, подняла всю деревню. Каждый мог понять, что эти удары не были результатом галлюцинации, но на самом деле ухо очень четко восприняло серию небольших ударов по рассматриваемой стене, от которых последняя резонировала.

Много эмоций, которые есть у людей, просто и легко прервать. Но это не остановило данное явление. Сразу же после ударов были добавлены голоса, жалобы, затем послышались громкиие крики, и в конце концов стало известно, что человек по имени Чарльз Ройя или Ройер был убит в прошлом в этом доме, и было сказано так, что все поверили, что его дух, вернувшись на землю, преследовал этот древний дом и просил молитвы за его душу.

Почему дух этого Ройера, убитого около века назад, ждал до конца 1848 года, чтобы потребовать наследства? Очевидно, что в истории, потому что это история, а не история, которую я рассказываю, – прискорбный пробел. В любом случае, спиритуализм был… как я скажу, придуман? Нет, скажем так: раскрыт.

Я хорошо знаю, и печальные духи не перестанут возражать против этого, поэтому это правда, что под солнцем нет ничего нового, я знаю, что говорю. Плиний Младший (мы видим, что это восходит далеко) был первым, кто рассказал эту же историю, хотя без имени убийцы. Я также знаю, что эта история захватила маленького мальчика по имени Патер Во, который был абсолютно убежден, что является автором указанных шумов; более того, они были очень гениально вызваны им с помощью свинцового шара в конце длинной, очень длинной струны, которой он оперировал.

Эта же справедливость, которая, как мы увидим, не уважает ни возраст, ни пол, в то же время положила руку на сестру маленькой девочки, которая впервые услышала удары, и было показано, что ранняя и умелая чревокурсница Маргарита Фокс веселилась.

Перед судом двое молодых людей сделали самые полные признания, репетируя под мельчайшие детали, перед судьей сначала, в самом месте суда, а затем в их доме в деревне, добрую фантасмагорию, которую мы знаем.

«Вечный огонь» – сатанинский рай

Нечего было бить кошку, поэтому судья никого не бил: он посылал всех спина к спине, что, по моему мнению, он был неправ, по крайней мере. Но кто мог предсказать, что этот деревенский укус сведет с ума тысячи и тысячи людей?

Однако отец Фокс увидел, что перед более справедливым судьей нечего делать, и он эмигрировал со своей семьей и отправился в Рочестер, где продолжил или, скорее, возобновил свой малый бизнес, на этот раз с большим успехом.

Затем происходят явления, которые показывают, что ведущий мяч в первую очередь прекрасно совершенствовался с тех пор; и если Ройя или Ройер определенно отказался от призывов к молитвам (почему, о Боже мой?), массы духов теперь проявляются, которым, к счастью, не на что претендовать: Обернон, Нью-Йорк, Бостон, Цинциннати, Сен-Луи, Буффало, Филадельфия, наконец, в свою очередь, заражены контажем. Ведущий мяч становится мячом, затем сферой; он делает снежок: в 1852 году в Америке было 30 000 медиумов; в 1854 году было около 100 000.

Видите ли, вы не расправились с самого начала и не стерилизовать плевелы, которые с тех пор так быстро и так хорошо превратились в семена!

Из Америки инфекция недолго распространилась в Европе; все плохое идет быстро, как мы знаем, и сразу же появился человек, который кодифицировал, комментировал, объяснял, переводил явления и их законы. Давайте назовем его Аллан-Кардек (его настоящее имя Ривайл).

Аллан-Кардек не идет четырьмя путями; успокойтесь, хорошие люди, доктрина, вот она:

После смерти наши души покидают останки смертных и идут туда, куда их посылает Бог. Это, скажете мне, классика, это вера, и нет необходимости рано вставать, чтобы изобрести это. – Но именно здесь полностью раскрывается изобретательность Аллана-Кардека, – душа, вместо того чтобы использовать тело, которое у нее есть, я осмелюсь сказать, под рукой, и что добрый Бог в конечном итоге дал ему действовать и выражать себя… Я признаю, что здесь я теряюсь. Но это еще не все; этот пот, вместо того чтобы найти душу или хорошо оставаться с телом, принимает форму, конкретен, затем пользуется ею, чтобы свободно ходить, и не был грубостью сравнения и «мягко кружится в пространстве»; и именно дух порождает явления спиритизма.

Давайте посмотрим, мистер Аллан-Кардек, давайте посмотрим, все это очень красиво; но позвольте мне это простое наблюдение: верите ли вы, что если бы ваш дух действительно существовал, наши святые книги, наше Писание, наша открытая догма, учение нашей святой матери, католическая церковь не рассказали бы нам об этом?

Знаете, я бы никоим образом не стал причинять боль вашему разуму, который должен хорошо страдать в это время, чтобы увидеть себя таким витупери. Но, честно говоря, между нами, какое качество вы должны догматизировать таким образом и сказать мне: post hoc, ergo propter hoc? Я, потому что я католик, только узнаю папу и епископов непогрешимыми, говоря от его имени, и это по наивной причине, что они говорят во имя Бога, что я знаю это полностью, что традиция, откровение, все говорит мне, кричит мне, доверяет мне. Но вы, г-н Аллан-Кардек, хотели бы вы позволить мне спросить вас, от имени кого вы говорите?

Если ты мне не скажешь, может быть, я скажу тебе через минуту? и тогда мы будем говорить вдвоем, или даже три, если я посчитаю… другого.

В любом случае, перенесенный из Америки в Европу, спиритизм также имеет различные шансы. Кабинетное дело прежде всего сильно его засушило. Люди на самом деле решили перевернуть столы; все еще практикуется, хотя и меньше. Но так называемый случай духовных фотографий пришел, вместо того чтобы убить его под насмешками, чтобы дать ему новое возрождение.

Ни в коем случае.

Всегда одни и те же идеи, одни и те же теории, одни и те же маневры, которые выполняются, только перед новыми дураками.

Теория Аллана-Кардека всегда авторитетна. Ничего не было добавлено или увлечено. Но дух все еще держит веревку, в то время как на нем привита среда. Видя, слушая, анализируя почерк или иначе изучая людей, псевдодуховная среда действует только через разум.

Итак, мы здесь, мы видим это, в присутствии чего-то, что началось с жонглирования, как на ярмарках, продолжилось, как и на ярмарках, фотографией на ветру. Но все это не мешает многим последователям верить в это, и серьезно верить, так как человеческий дух таким образом делает так, чтобы он поражал прекрасное.

Явление демона Велиала

Обряды полностью вошли в наши нравы. Те, кто не верят в Бога, верят в дух, как верят в соль, просыпанную на скатерть, или в крестовые ножи. Сильные умы назад.

Я, читатель знает, не занимаюсь теорией, я не абстрактные квинтэссенции, я говорю о фактах, которые видел; и если я верю, перед тайнами, которые Святая Церковь открывает мне и которые я знаю, божественны, я кланяюсь, произнося смиренно, но высоким и понятным голосом, мой Символ веры опыта; те, кто не дал мне качества, чтобы поговорить со мной, и кто за слова Евангелия хотят заставить меня проглотить американскую ерунду и ударить меня по мозгу ударами по стене.

Я один из тех, кто слушает, верит и боится только Бога.

Я надеюсь, что читатель простит меня за эту преамбулу; может быть, он даже на кого-то наткнется. На самом деле я знаю, что среди католиков есть некоторые добрые умы, потерянные в области спиритуализма, который, насколько они хорошо знают, не является духом. Это либо жертвы обмана, либо, что более серьезно, жертвы дьявола. Я горячо молюсь Богу, чтобы то, что я скажу им, открыло им глаза.

Bepul matn qismi tugad.