Kitobni o'qish: «История русской картографии»

Shrift:

Leo Bagrow

A HISTORY OF RUSSIAN CARTOGRAPHY


© Перевод, «Центрполиграф», 2021

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2021

От автора

Прошло уже больше четверти века после выхода моей первой работы по истории картографии [Багров, 1912а]. С тех пор я посвящал каждую свободную минуту изучению древних карт. За Каспийским морем последовало Черное. На выставке «Русская Ривьера», проводившейся в Санкт-Петербурге в 1913 г., я показал карты, по которым можно было проследить развитие картографических изображений Черного моря, и напечатал десять копий атласа этих древних карт [Багров, 1914а]. В 1914 г. мне было поручено написать эссе по истории создания карт азиатской части России для большой публикации, которую готовила Миграционная служба [Багров, 1914в].

Однако последовавшая вскоре эмиграция увела мои интересы в сторону от изучения русской картографии. Я решил, что должен воспользоваться возможностью познакомиться с картографическими знаниями других народов и исследовать карты Западной Европы. Впрочем, я никогда не забывал о том, что интересовало меня больше всего, и настойчиво искал в библиотеках и архивах Европы подлинные русские карты и изучал те карты, на которых была изображена Россия. Более того, я никогда не упускал возможности приобрести их для своей коллекции.

Итак, нехватка материала для изучения русской картографии заставила меня обратить внимание на европейские карты. Результаты моих исследований изложены в нескольких работах 1928, 1930, 1945 гг. и во многих томах Международного картографического журнала «Imago Mundi» («Изображение мира»). Изучение истории картографии в России нашло свое отражение в серии статей и публикации первого тома «Anecdota Cartographica» («Картографические анекдоты») [Bagrov, 1935].

Одновременно с этим я собирал материалы для фундаментального труда по истории картографии России, который я хотел создать и опубликовать после возвращения на родину. Есть еще вопросы, которым в русской научной литературе не уделялось должного внимания. До сих пор еще почти не изучены картографические исследования Сената в первые годы его существования. Недоступны ученым и сведения о деятельности военного ведомства, Горного института и других подобных им учреждений в XVIII в. Гораздо больше опубликовано материалов, проливающих свет на роль Академии наук. По этим причинам я отложил публикацию настоящей книги, надеясь, что мне представится возможность завершить ее, изучив материалы, хранящиеся в русских библиотеках и архивах. Однако время идет, а шансов вернуться в Россию и возобновить там свою работу становится все меньше. Я боюсь, что, когда такая возможность появится, будет уже слишком поздно – я стану похож на белку из басни Крылова: «…дали орехов белке, когда зубов не стало».

Поэтому я решил привести в порядок собранные мною материалы, обработать их и, если это возможно, опубликовать. До сих пор нет еще исчерпывающей книги по истории российской картографии ни в России, ни за рубежом, поэтому я надеюсь, что моя книга, даже в таком несовершенном виде, может оказаться полезной и послужить отправным пунктом для создания более полного труда.


План моей книги таков.

Во введении дается краткий обзор картографических представлений древних народов, населявших территорию России, отмечается их неумение составлять карты.

Часть I – история древней и средневековой картографии, имевшей отношение к территории России. Это – эпоха рукописных карт, которые создавали картографы Европы и Азии до изобретения печатного станка, т. е. до XV в. включительно.

Часть II – работы западноевропейских и русских картографов до конца XVIII в. В это время в Западной Европе при составлении карт территории России стали целиком полагаться на русские материалы. Конец XVIII в. – вовсе не произвольно выбранный рубеж, ибо в 1800 г. в России Павлом I был создан Департамент карт (Депо карт), где централизованно создавались все карты страны.

Что же касается современной картографии, то я не могу, да и не хочу ее описывать – пусть этим займется кто-нибудь другой.

Часть III – приложение к той половине части II, где говорится о картах, созданных русскими учеными. Здесь я привожу эссе, основанное на хронологическом указателе карт, напечатанных в России до 1800 г., и эссе, основанное на хронологическом указателе российских геодезистов, картографов, гравировщиков и других специалистов, связанных с созданием русских карт до 1800 г. Естественно, я не считаю мой список полным – это всего лишь эссе. Создание полного указателя потребует объединения усилий нескольких ученых, а также много времени и труда.

Создавая свою книгу, я руководствовался принципом – помочь исследователю, который захочет продолжить мою работу, указав для этого самые важные источники, связанные с обсуждаемыми мной вопросами и картами. Но я нигде не даю точных ссылок на литературу, подтверждающую мои выводы или заключения, как это часто делается, поскольку считаю вполне достаточным просто указать на существующую по этому вопросу литературу. Студенту, который только что приступил к исследованию определенного периода, необходимо прочитать всю специальную литературу, на которую я ссылаюсь. Но для ученого, хорошо знающего предмет, нуждающегося в ссылке или подтверждении своей идеи (sid), достаточно просто процитировать мой текст. Такой метод ссылок применяется на протяжении всей части I и в некоторых местах части II, по крайней мере в главах, посвященных западноевропейским картам. Но когда я описываю карты, созданные российскими мастерами, которые я изучал в оригинале, я всякий раз даю ссылку на источник моих сведений. Это делается не для того, чтобы подчеркнуть значимость моих материалов, а для того, чтобы дать исследователям возможность изучить их самостоятельно и, быть может, сделать новые, очень ценные находки, которые я проглядел и не сумел обнаружить.

Между частями I и II этой книги есть еще одно различие. В части I, описывая ту или иную карту или группу карт, я даю подробную характеристику исторических и географических условий их создания, в части II я описываю только сами карты. Это по большей части печатные карты, созданные в Европе, которые до меня были хорошо изучены другими авторами.

Я часто обсуждал мою работу с другом и коллегой Дмитрием Рудневым. Вместе мы строили много воздушных замков, но какая-то часть наших планов осуществилась – нам удалось создать Географическое бюро и Институт географии (первый в мире институт такого рода), который просуществовал всего десять лет, после чего вошел в состав Ленинградского университета в качестве географического факультета. Я планировал открыть там специальные курсы по изучению истории геодезии и картографии, но эти планы остались нереализованными. Материалы, накопленные мной, воплотились в эту книгу. Но мой друг не дожил до ее выхода, и я посвящаю этот труд его памяти.


Лео Багров

Предисловие издателя

Труд, предлагаемый вниманию читателей, логически делится на две части: одна посвящена картированию территории России европейцами, другая описывает усилия самих русских по созданию карт своей страны. Часть материалов по первой теме была уже опубликована. Поэтому многие из них могли быть опущены. Однако в части, посвященной русской картографии, Багров, касаясь вопроса о создании карт, часто ссылается на карты и их авторов, о которых он говорил в предыдущей книге. По этой причине невозможно было полностью опустить первую часть, надо было подвергнуть ее переработке, чтобы показать, как с течением времени изменялось изображение России на картах западных картографов. Эту задачу облегчило решение опубликовать рукопись Багрова не в одной книге, как предполагалось ранее, а в двух. Поэтому первая часть рукописи Багрова представлена здесь в виде книги первой – «История картографии России до 1600 г.», а часть вторая – в виде книги второй – «История российской картографии до 1800 г.».

Но даже в пределах двух книг необходимо было уменьшить проверенный оригинал до удобочитаемых размеров. Для этого было использовано несколько приемов. Во-первых, в ссылках на библиографию дата опубликования статьи указывается сразу же после имени ее автора; это позволило использовать в тексте ссылки в краткой форме, а не в виде пространных сносок. К примеру, запись [Bagrov, 1945] означает ссылку на статью Багрова о Птолемее в журнале «Geografiska Annaller».

Такая форма цитирования часто встречается в научной литературе и позволяет включить большие куски текста, написанного самим Багровым, хотя некоторым читателям эта форма может и не понравиться. Однако она дает возможность знать, на кого ссылается автор, но так, чтобы не надо было искать глазами ссылку внизу страницы или заглядывать в конец главы, поскольку это сбивает с мысли. Поэтому в текст включены небольшие краткие ссылки, а подробные примечания отнесены в конец разделов, где и сможет их прочитать тот, кого они заинтересуют.

В примечаниях, посвященных репродукциям карт, о которых идет речь, применяется другой вид сокращений. Из статей об исторических картах становится ясно, что многие авторы говорят о размерах их репродукций весьма приблизительно, употребляя такие слова, как «слегка» или «очень сильно» уменьшена. Чтобы читатели этой книги могли точно представить себе, во сколько раз была уменьшена карта при ее воспроизведении, указан размер оригинала (длина и ширина) в сантиметрах, например (47 × 35). Соотношение размеров оригинала и какой-либо из его репродукций приводится в виде пропорции, указывается также место ее хранения. К примеру, репродукции карты Меркатора «Russio cum confinijs» (47 × 35) можно найти в книге Кордта (1899 г.) (1:1), т. е. в тех же размерах, что и оригинал, и у Багрова (1917 г.) (3:1), т. е. уменьшенной в 3 раза.

Нигде не указывается масштаб карт, и делается это намеренно, по целому ряду взаимосвязанных причин. Понятие о масштабе и все учение о проекциях относятся к числу самых сложных для усвоения. Более того, появление простого графического масштаба на наших современных мелкомасштабных картах является совершенно недопустимым упрощением. Поэтому нежелательно применять подобный описательный масштаб к древним картам, особенно к тем, на которых изображены обширные участки глобуса и где существует большое, часто совершенно неизвестное, количество погрешностей в масштабе. Похоже, хотя тому и нет доказательств, что создателей старинных мелкомасштабных карт эти погрешности не особенно волновали.

Выбор иллюстраций для труда, подобного этому, всегда очень сложен, учитывая особенности древних карт, где наибольшее значение имеют не мельчайшие детали и графическое оформление (хотя и представляющие большой интерес), а изображенные на ней географические объекты и их названия. Поэтому мы отбирали карты с наиболее четким изображением, чтобы читатель мог найти упоминаемые в тексте объекты или, хорошенько рассмотрев карту, мог бы сам сделать нужные выводы. Для многих карт мира пришлось увеличить только те участки, где изображаются русские земли. Что касается других карт, то пришлось сделать копии от руки, а не сфотографировать их. Чтобы наглядно продемонстрировать, как изменялось представление о России, в книгу включено несколько упрощенных схем, показывающих расположение пяти основных рек европейской части России на разных картах, которые переориентированы так, чтобы север был наверху, и уменьшен размер.

Книга первая
История картографии России
До 1600 года

Часть первая
Представление о России в древние времена

Глава 1
Скифия и сарматия

На обширной равнине европейской части России берут свое начало несколько крупных рек, которые с давних пор были важными транспортными артериями. Однако ни одна из них не стала очагом культуры, как Нил, Тигр и Инд. В результате этого люди, населявшие в древности эту территорию или пришедшие позже на их место, почти не оставили нам письменных свидетельств о своей жизни или памятников культуры. Поэтому все, что мы знаем о них, дошло до нас либо из писаний чужеземцев, либо было заимствовано, либо содержится в источниках более поздних времен. В связи с этим, чтобы получить самую раннюю информацию о географии русских земель, т. е. тех районов, которые позже вошли в состав России, мы должны обратиться к зарубежным авторам.

Одна из областей русских земель, где происходили первые контакты Запада с местными жителями, располагается вдоль берегов Черного и Каспийского морей. Дошедшие до нас перипли (руководства для моряков) свидетельствуют, что на западном побережье Черного моря вплоть до Керченского пролива подобные постоянные контакты отмечаются с IV в. до н. э. (согласно «Периплу Сцилакса Карианденсиса», см. рис. 1), а торговля западных купцов с местным населением началась еще раньше. Самые ранние перипли были не только навигационными руководствами, но и отчетами о самих путешествиях.

Они содержат описания прибрежных вод, гаваней и т. д. и очень часто – сведения о самой стране. Но в связи с тем, что навигационная информация должна быть точной и отражать все произошедшие изменения, дополнительные описания в более поздних периплах были сведены к минимуму или вообще опущены.

Геродот о Скифии

Чтобы получить самые первые сведения о русских землях, мы должны обратиться к авторам Античности, которые описывали не только современные им события, но и события и легенды прошлого. Одним из них был греческий историк Геродот (484–425 гг. до н. э.). В своей «Истории» он описывает вторжение египетских войск в Скифию в дни Сесостриса около 1400 г. до н. э. Сесострис, известный своими многочисленными походами в Азию, воздвиг в Скифии колонны в честь своего похода и, по утверждению Геродота, составил карты всех завоеванных им стран1. Однако у автора [Bagrov, 1964] это утверждение вызывает сомнение.

Что касается Скифии, то Геродот в своем рассказе о походе Дария в Скифию, состоявшемся около 519 г. до. н. э., очень подробно описывает географические особенности этой страны (кн. IV, гл. 1— 82). Геродот сам ездил в Скифию и записывал сведения, которые ему удалось раздобыть. В целом он пишет, что эта страна не имеет других чудес, кроме своих рек, которых гораздо больше и которые значительно крупнее рек любой другой страны. «Это, да еще необъятные размеры великой равнины достойны упоминания…» (кн. IV, гл. 1— 82). Он называет восемь самых знаменитых рек: Истр (Дунай), Тирас (Днестр), Гипанис (Южный Буг), Борисфен (Днепр), Пантикап (вероятно, Ингулец), Гипацирус (предположительно Каланчак), Геррус (что это за река, пока еще не установлено) и, наконец, Танаис (Дон) (кн. IV, гл. 47–57).

Истр, распадающийся в устье на пять протоков, – самая могучая из этих рек; ее уровень сохраняется неизменным и зимой и летом. Это самая первая скифская река, если смотреть с запада. Следующая река – Тирас – вытекает из огромного озера и течет на юг, впадая там в море. Третья река – Гипанис – берет начало в другом большом озере и в верхнем течении славится чистотой и сладостью своих вод. Четвертая река – Борисфен, вторая по величине после Истра и, по мнению Геродота, самая продуктивная не только в Скифии, но и во всем мире, за исключением одного Нила. Берега этой реки хорошо известны до места, называемого Геррус, до которого надо было плыть от устья около 40 дней. Борисфен течет с севера на юг. Недалеко от места его впадения в море в него вливается Гипанис. Пятая река по счету – Пантикап, берущий свое начало в озере, текущий с севера на юг и впадающий в Борисфен. Впрочем, если это Ингулец, то последовательность, предложенная Геродотом, здесь нарушается. Шестая река – Гипацирус, который течет прямо «посередине номадических скифов». Седьмая река – Геррус, упоминается выше, среди притоков Борисфена в верхнем течении. Восьмая река – Танаис. Его исток находится далеко на севере, в озере огромных размеров, и эта река впадает в другое огромное озеро, Меотийское (Азовское море).

Все реки, за исключением Дуная, были известны Геродоту только в своем нижнем течении, хотя он говорит, что они судоходны на некотором расстоянии от моря (кн. IV, гл. 47). Он не только ничего не знал о поселениях в их верхнем течении, но и с уверенностью утверждал, что их там нет (кн. IV, гл. 46). Так, он без всяких колебаний вкладывает в уста скифского царя Идантирса слова: «У нас, скифов, нет ни городов, ни пахотных земель…» (кн. IV, гл. 127).

Геродот знал и о существовании Каспийского моря. В отличие от ионических ученых, считавших Каспий одним из четырех заливов океана, окружающего весь мир, Геродот заявлял, что это море, не имеющее связи с другими морями, лежащее само по себе. Длина его составляет пятнадцать дней пути на весельном корабле, а ширина в самой широкой его части – восемь дней пути. Вдоль западного побережья Каспия протягиваются Кавказские горы, самая крупная и высокая из всех горных систем. К востоку от Каспия тянется «…обширная равнина, конца которой не видно» (кн. I, гл. 203–204). И наконец, Геродот приводит очень много сведений об этнографии страны – названия племен, места их обитания и некоторые данные об их занятиях.

«География» Страбона

Другим греческим писателем был Страбон (63 г. до н. э. – 26 г. н. э.), который создал обширный трактат под названием «География». В целом его описание русских земель мало отличается от описания Геродота, разве только более подробно характеризуется восточное побережье Понта Эвксинского (Черного моря). Однако имеется и ряд весьма существенных отличий.

Говоря о главных реках, впадающих в северную часть Черного моря, Страбон по ошибке называет Гипанис левым притоком Борисфена (кн. VII, гл. III, ч. 17). Но он правильно указывает, что Олбия находится в нескольких сотнях стадий вверх по течению Борисфена. Что касается Танаиса, то он говорит, что исток его неизвестен (кн. XI, гл. II, ч. 2). Наконец, Страбон утверждает, что Каспийское море, называемое еще Гирканиан, – «это залив, протягивающийся на юг от океана, он довольно узок в месте соединения с океаном, но расширяется, вдаваясь в сушу… где его ширина достигает почти пяти тысяч стадий» (кн. XI, гл. VI, ч. 2).

Что касается картографических источников, то греки не создали ни подробных карт известного им мира, ни даже карт его отдельных областей. Поэтому мы не можем сказать, что еще они знали о русских землях. Существует несколько трактатов по теоретическим вопросам создания карт, написанных Марином из Тира. Они не дошли до наших дней, но мы знаем о них из работ Клавдия Птолемея, его современника, жившего в Александрии, знаменитого математика и астронома. Птолемей в своей полемической работе «География» анализирует то, что он считал недостатками теории Марина, и приходит к выводу (кн. I, гл. 18), что рекомендации Марина для создания карт совершенно непригодны. Птолемей заявляет, что многие пытались вычертить карты, используя эти рекомендации, но потерпели полный провал.

«География» Птолемея

Что касается Птолемея, то его труды для предмета наших исследований и для всей истории картографии имеют гораздо большее значение, поскольку часть из них дошла до наших дней. Сохранилось несколько рукописных копий уже упоминавшейся выше «Географии», однако созданы они были в последние века существования Византийской империи – более чем через 1000 лет после смерти Птолемея. В течение этого тысячелетия никто не знал ни о самом Птолемее, ни о его трудах, поэтому ученые предполагают, что различные части этих рукописей были написаны разными авторами. Знакомство с аргументами, выдвинутыми в защиту этого утверждения, не входит в задачу данной книги2, мы можем привести лишь несколько заключений, в частности тех, к которым пришел сам автор.

Прежде чем перейти к анализу данных, приписываемых Птолемею, остановимся вкратце на этих выводах.

Как было отмечено выше, наше знание о «Географии» Птолемея базируется не на книге II в. н. э., когда жил ее автор, а преимущественно на рукописях XIII–XIV вв., составленных в Византии. В одних рукописях имеются карты, в других – нет. Да и сами рукописи с картами – разные. Известны два варианта рукописей: вариант А, включающий в себя 27 крупных карт, входящих отдельной частью в состав книги VIII, и вариант B, включающий в себя 64 более мелкие карты, разбросанные в тексте. До нас дошли 52 рукописи Птолемеевой «Географии», как завершенные, так и незавершенные. Карты содержатся в 11 рукописях варианта А и в 5 рукописях варианта B.


Рис. 1. Названия, взятые из текста перипла Сцилакса Карианденского, нанесенные на современные изображения Черного моря. Названия, приведенные Мюллером (1855 г.), взяты из книги А.Е. Норденскельда (1897 г.)


Изучив различия между данными, зафиксированными на самих картах и приводящимися в разных частях текста, ученые пришли к выводу, что значительная часть этих данных была включена в «Географию» не самим Птолемеем, а более поздними авторами. Это обстоятельство привело к дальнейшему изучению карт и отрывков из «Географии» для того, чтобы определить, какими путями работа Птолемея, созданная во II в., могла попасть в Византию XIII в. Эти исследования показали, что многие авторы в течение 1000 лет, прошедших после смерти Птолемея, не знали ни его самого, ни его карт. Например, анонимный автор книги по географии Армении утверждает, что Паппий, живший в Александрии во времена императора Диоклетиана (280–305 гг. н. э.), занимался переработкой книги Птолемея. Этот автор, которым, скорее всего, являлся Ананий Ширакаци (VII в.), утверждал, что он использовал отрывки из Паппия Александрийского, который переработал и сократил книгу Птолемея [Bagrov, 1945]. В V в. н. э. другой автор, Стефаний Византийский, составлял лексикон народов. К сожалению, его труд дошел до нас лишь в отрывках. Но в тех из них, которые сохранились, имеются многочисленные ссылки на различных авторов – Страбона, Марчиана, Гекатея, Геланика, однако нет ни единого упоминания о Птолемее. Марчиан в своем «Перипле» ссылается на Птолемея, но ничего не говорит о его картах. Л. Багров [Bagrov, 1945] высказывает предположение, что и Марчиан, и Птолемей пользовались каким-то другим периплом. Это, очевидно, основные греческие источники, известные в течение периода, последовавшего сразу же после смерти Птолемея. В последующие века было сделано несколько сирийских и арабских переводов «Географии» (первый сирийский перевод появился в 555 г. н. э.), но конечно же их не знали и не имели люди Запада. Очевидно, славу Птолемея в мусульманском мире создали его математические и астрономические работы, но отнюдь не «География».

Даже Евстаф из Фессалоников, составивший во второй половине XII в. подробный комментарий к работам Дионисия, упоминает Птолемея только один раз – в том месте, где он называет Каспийское море замкнутым водоемом, опуская более подробную информацию, содержащуюся в «Географии». Все это заставляет нас сделать вывод, что «География» Птолемея в том виде, в каком она появилась в Византии, не была известна в течение десяти столетий после его смерти, а была составлена из различных частей гораздо позже, чем предполагалось.

Мы говорим об этом потому, что Птолемей считается первым человеком, составившим карты территории России. Считается также, что его «География» была написана в середине II в. н. э., и наше представление о русских землях того периода основывается на этой книге. Однако большая часть географических сведений, содержащихся в ней, датируется гораздо более поздним временем. Перу Птолемея принадлежат книга I, касающаяся по преимуществу теоретических вопросов географии и картографии, и список самых значительных городов мира, приводимый в книге VIII. Поэтому необходимо рассматривать их отдельно от тех частей, которые, вероятно, были включены в «Географию» более поздним автором (авторами) или компиляторами, а именно книги II–VII.

В обеих частях «Географии», и созданных ранее, и добавленных позже, имеются сведения о современной авторам географии России. Сведения, приводящиеся в книге VIII (гл. 10 – Восьмая карта Европы и гл. 18 – Вторая карта Азии), несомненно, принадлежат перу самого Птолемея. Надо отметить, что мы имеем в виду не сами карты, а текст на их обратной стороне. Птолемей приводит точные данные, которые были ему известны. Конечно, в начале II в. н. э. о Скифии знали уже довольно много, но вся эта информация была описательной и потому не могла помочь Птолемею в определении координат различных географических объектов. В книгах, добавленных к «Географии» более поздними авторами, описанию русских земель посвящены книга III, глава 5 (Европейская Сарматия) и книга V, глава 8 (Азиатская Сарматия)3. Мы не знаем точно, в какое время в «Географию» были добавлены те или иные книги или главы, однако всегда следует помнить, что «География» – это собрание материалов различных эпох, а вовсе не материалов II в. до н. э.

Птолемей о Сарматии

Сведения о Сарматии, приводящиеся в книге VIII, т. е. приписываемые самому Птолемею, взяты из перевода Латышева (1948 г.).

Восьмая карта Европы (кн. VIII, гл. 10). Восьмая карта Европы включает в себя Европейскую Сарматию и Херсонес Таврический. Параллель, проходящая через ее центр, соотносится к меридиану как 11:20.

На востоке эта карта ограничена Боспором Киммерийским, Меотийским озером и р. Танаид, за которой начинается Азиатская Сарматия, на юге – Понтийским морем, частично Миссией, Дакией и областью язигских переселенцев, на западе – так называемыми Сарматскими горами, Германией и р. Вистула, на севере – Венедским заливом Сарматского океана и еще не известной землей.

Рис. 2. Часть мировой карты из римского издания «Географии» Птолемея, опубликованной в 1478 г.


Среди самых важных городов Сарматии самый долгий день Гамиракха составляет 16 равноденственных часов, а расстояние от Александрии (на запад) – 1/15 равноденственного часа. Самый длинный день Навары – 16 часов 15 минут, и расстояние от Александрии (на запад) – 1/8 часа. Самый длинный день в Ольвии или Борисфениде – 16 часов 5 минут, и его расстояние от Александрии (на запад) – 1/5 часа. Из городов Херсонеса Таврического Феодосия имеет самый длинный день – 15 часов 15 минут, и ее расстояние от Александрии на восток – 1/5 часа. Самый длинный день Пантикапеи – 15 часов 55 минут, и ее расстояние от Александрии на восток – 1/4 часа.


Вторая карта Азии (кн. VIII, гл. 8). На второй карте Азии изображена Сарматия, расположенная в Азии.

Параллель, проходящая через ее центр, соотносится с меридианом как 7:12.

На востоке она ограничена Скифией и частью Каспийского моря, на юге – частью Понта Эвксинского, Колхидой, Иберией и Албанией, на западе – Европейской Сарматией, Меотийским озером и Киммерийским Боспором, на севере – неизвестной землей.

Самый длинный день и расстояние от Александрии на восток для известных сарматских городов составляют: Ермонасс – 15 часов 50 минут, 1/3 равноденственного часа; Инафтия – 15 часов 50 минут, около 1/2 часа; Танаид – 17 часов 10 минут, 1/26 часа; Тирамба – 16 часов 12 минут, 1/10 часа; Наварид – 17 часов 15 минут, 1/3 часа4.

Часовые координаты, приводимые Птолемеем, не всегда совпадают с координатами из книг III и V, хотя, за исключением долгот последних четырех пунктов в Азиатской Сарматии, в целом они совпадают (табл. 1). Однако один и тот же автор не мог допустить такого количества расхождений, особенно такой выдающийся ученый, как Птолемей. Кроме того, для создания карт, приложенных к различным рукописям «Географии», столь незначительного числа пунктов явно недостаточно. Тщательная проверка расположения пунктов, изображенных на карте Сарматии, показывает, что для составления карт были использованы сведения из книг III и V. Поскольку эти сведения относятся к более позднему периоду времени, то мы рассмотрим их позже. Впрочем, здесь надо сделать исключение для общей карты на одном листе (рис. 2), ибо она, вероятно, содержит данные, известные во II–III вв. н. э.5, и поэтому является одним из самых ранних изображений территории будущей России, хотя мы и понимаем, что эта карта была создана несколько веков спустя.

Общая карта на одном листе приводится, как правило, в конце книги VII, после следующих материалов: трех глав, содержащих общие инструкции по составлению карт; общего описания известного в ту пору мира с тремя внутренними морями – Средиземным, Каспийским и Индийским океаном с их заливами и островами; инструкции для вычерчивания сферы и изображения ее поверхности на плоскости. На некоторых картах и в некоторых рукописях без карт имеется надпись, гласящая, что на основе сведений, содержащихся в восьми географических книгах Клавдия Птолемея, «Агафос Даймон из Александрии, механик» (инженер или землемер)6 начертил изображения всего мира. Многие ученые приписывают ему и три предыдущих главы. Впрочем, никто не знает, когда он жил и кем он был. Некоторые ученые полагают, что он был современником Птолемея, который доверил ему восстановить его собственную (т. е. Птолемееву) карту; другие считают, что он жил в V в. Однако с тем же успехом можно предположить, что он жил в IX или X в., когда все восемь книг «Географии» были объединены в единый труд. Агафодемон мог участвовать в этой работе, предложив дополнить «Географию» своими главами и картами своего изготовления. Так это или нет, мы уже никогда не узнаем, но, поскольку Агафодемон не внес в свою карту никакой новой информации, мы без всяких колебаний можем утверждать, что он использовал для ее составления данные II–III вв. н. э.

Что же касается области нашего исследования, то эта карта почти не дает нам никакой информации. Следует, однако, помнить, что это одно из самых ранних изображений территории будущей России. Несмотря на это, гидрографическая сеть, изображенная на ней, обычно принималась за основу для создания многих карт более позднего времени. По территории Европейской и Азиатской Сарматии протекают три реки – Борисфен, Танаис и Ра (Волга). Две последние сближаются в своем среднем течении, а потом снова расходятся. Ра образуется от слияния двух рек, начинающихся в горах на северо-востоке и северо-западе. На карте показаны Черное, Азовское и Каспийское моря. Обозначены также Херсонес Таврический и между Черным и Каспийским морями – Колхида, Иберия и Албания Кавказская. И это все. Нет никаких других деталей или географических названий. В латинских рукописях упоминаются несколько других рек, впадающих в Балтийское и Азовское моря, но эти рукописи конечно же были созданы в более позднее время.


Таблица 1

ЧАСОВЫЕ КООРДИНАТЫ РАЗЛИЧНЫХ ПУНКТОВ, ПРЕОБРАЗОВАННЫЕ В ГРАДУСЫ КООРДИНАТЫ,ВЗЯТЫЕ ИЗ КНИГИ VIII, А ТАКЖЕ КНИГ III И V ПТОЛЕМЕЯ

Глава 2
Развитие картографии в раннем Средневековье

Птолемей, живший в Александрии, оказал влияние на картографов Рима, Константинополя, т. е. Восточной Римской империи и Арабского халифата, который вскоре захватит обширные территории по берегам Средиземного моря, принадлежавшие ранее этим двум империям (в 711 г. арабы дойдут до Испании). Однако проследить это влияние не так-то просто. Рассмотрим вкратце развитие картографии в этих трех империях.

Рим

Усиление власти Рима сначала сопровождалось захватом многих греческих территорий, при котором, однако, не происходило ассимиляции греческой культуры. Хотя основные космографические концепции римлян ничем не отличались от греческих – они представляли себе Землю в виде плоского диска, окруженного океаном, – их мало интересовали теоретические рассуждения об общей форме мира и о том, как лучше изобразить его графически. Римляне занимались практическими вопросами – расстояния между пунктами измерялись для строительства дорог или определения размеров земельных владений.

Например, во времена правления императора Августа было проведено обследование дорог Римской империи, в результате чего Марк Випсаний Агриппа (63–12 гг. до н. э.), как предполагают ученые, составил карту известного в те времена мира. Было изготовлено несколько экземпляров этой карты, но ни один из них не дошел до наших дней. Мы знаем о ней из произведений Плиния, который, например, заявлял: «Агриппа полагает, что вся эта область (Дакия и Сарматия), протягивающаяся от реки Истр до океана, имеет 2100 миль в длину и 4400 миль в ширину до реки Вистула в пустынях Сарматии» (кн. IV, гл. 25). «Протяженность Сарматии, Скифии и Таврии и всей области, расположенной за рекой Борисфен, составляет 980 миль, а ее ширина – 717 миль». Однако Плиний добавляет: «По моему мнению, однако, в этой части Земли точность всех измерений вызывает очень сильные сомнения» (кн. IV, гл. 26). Плиний уделял много внимания Черному и Каспийскому морям и прилегающим к ним территориям. Но поскольку большую часть своих сведений он почерпнул из книг греческих писателей, то его описания мало чем отличаются от описаний Геродота7.

Карта Пейтингера

Другой путевой картой была так называемая Tabula Peutingeriana (карта Пейтингера). Мы не можем считать ее документом III в. – это копия, сделанная в 250 г. н. э. с более крупного оригинала, составленного в I в. н. э. Поправки в нее вносились около 350 г. н. э. (исправлена береговая линия и добавлено несколько островов), на рубеже V и VI вв. (Мировой океан) и даже в VIII–IX вв. (несколько незначительных локальных исправлений). Впрочем, в целом около 500 г. ее форма более или менее установилась. В этом виде она и была обнаружена Конрадом Кельтесом, венским гуманистом и библиотекарем Максимилиана I. От Кельтеса она перешла к известному коллекционеру античных документов Конраду Пейтингеру, чье имя она и получила позже (в XVI в.).

У этой карты нет никакой проекции8, поэтому измерять расстояния по ней весьма затруднительно – для этой цели автор карты написал на ней цифры, означающие расстояния между пунктами (рис. 3). Но на территории, которая является предметом нашего изучения, т. е. в Европейской и Азиатской Сарматии, цифр нет, поскольку к северу от Черного моря, начиная от устья Дуная до «Трапехунта» (вероятно, имеется в виду Фазис, но может быть и Трапезус, современный Трапезунд), расположенного на восточном побережье Черного моря в районе устья р. Риони, не было никаких дорог. Отсюда дороги идут на юго-восток через Кавказ до Каспийского моря и Персии. К северу от Риони и Куры дорог нет.


Рис. 3. Константинополь на пути из Лондона в Иерусалим с Черным морем и Сарматией на севере; участок сильно вытянутой по широте карты Пейтингера. Любезно предоставлена правлением Британской библиотеки


Что же касается географического облика карты, то земля, расположенная к северу от Понта Эвксинского (Черного моря), слишком сильно вытянута по широте. Протяженность всей Сарматии по долготе (т. е. от северного побережья Черного моря до Северного океана) соотносится с шириной Черного моря как 1:22. Аналогичным образом протяженность Меотийского озера (Азовского моря) с севера на юг соотносится с его шириной как 1:12. В результате расстояния оказались сильно искаженными – например, расстояние между г. Фаниакориум и побережьем современного Крыма равно длине самого Меотийского озера (Фанагория, древнегреческая колония, располагалась недалеко от того места, где сейчас стоит г. Тамань на берегу Таманского залива, напротив Керчи).

Двигаясь вдоль побережья Черного моря от устья Дуная, мы встречаем Агалингус (Днестр), Селлиани, который впадает в реку, текущую с «[Гип] анского болота» (Южный Буг), затем Нусанус (Днепр), вытекающий из небольшого озера (Амадока?). В Меотийское озеро впадают четыре реки: Танаис (Дон), «…который отделяет Азию от Европы»; самая восточная из этих четырех рек, предположительно Кубань, пересекает озеро. Указаны названия нескольких народов: роксоланские сарматы, сорисы, меоты, аспургианы, аланы и др. К югу от Азовского моря показано много городов в «стране босфоранов»: Кабакос, Гермоса, Нимфы, Киммериум и др. Таким образом, Tabula Peutingeriana содержит очень мало новой информации о территории России. Но этого и следовало ожидать, поскольку территории к северу от Черного моря не входили в состав Римской империи.

Римский щит

Другим реликтом римской эры, заслуживающим упоминания, является бронзовый щит римского воина, найденный при раскопках в Дура-Эвропас недалеко от Евфрата. Несмотря на то что здесь располагалась стоянка римской армии, щит этот, несомненно, греческий, поскольку на фрагментах дорожной карты, изображенной на нем, надписи сделаны по-гречески. Кумон в своем описании этого щита утверждает, что это – памятник римской картографии, поскольку: 1) принадлежал римскому воину и 2) карта, очевидно, была создана на основе римских дорожных карт.

На щите можно различить отдельные участки Черного моря, а также следующие надписи и их фрагменты: «Одес[сос], Бибона, Каллатис, Томеа, Истроспот, Даноубиспот, Тура, Борус[ен]ес, Херсон, Трап… Арти…… ан…» На этом месте щит сломан. Кумон полагает, что два последних слова означают Трапезус и Артаксата. Но это означает, что за Таврическим полуостровом (т. е. Херсоном) сразу идет Армения (Трапезус). Более близким к истине представляется толкование, предложенное Уденом (1932 г.): на щите подписаны Трап[е-зос], Арда[бда] и [П]ан[тикапетон] – т. е. гора Трапезус, которая, по данным Страбона (кн. VII, гл. 309), располагается между Херсонесом и Феодосией (Паллас утверждает, что это гора Чатыр-Даг), г. Феодосия9 и г. Пантикапей (Керчь).

Учитывая практическую направленность римлян, нетрудно понять, почему влияние Птолемея на римских ученых было весьма незначительным. Например, историк Аммиан Марчеллин всего один раз упоминает Птолемея. Впрочем, это означает только лишь то, что он либо не знал, либо не использовал произведения Птолемея, хотя точно этого никто не знает [Bagrov, 1945].

Влияние Птолемея на арабов

Что касается влияния Птолемея на картографов Восточной Римской империи, то мы уже упоминали труды Паппия, Анания Ширакаци, Стефана, Агафодемона и Марчиана из Гераклеи. По их работам мы можем сделать вывод, что влияние его было невелико, хотя если будут обнаружены и изучены новые византийские источники, то, возможно, этот вывод придется пересмотреть. Нет никакого сомнения в том, что гибель огромной библиотеки в Александрии в конце III в. н. э., а также захват в VI–VII вв. арабами бывших эллинистических городов Восточного Средиземноморья ограничили доступ европейцев к произведениям, созданным Птолемеем, и они оказались в забвении. Космос Александрийский и Индикоплейстес (VI в. н. э.) еще хорошо знали Птолемея и часто цитировали его, однако уже Якоб из Эдессы (640–708), который, как и Птолемей, утверждал, что Земля имеет форму шара и который разделил ойкумену на 180° долготы, нигде в своих трудах Птолемея не упоминает.

Что касается арабов, то об их литературе и науке доисламской эпохи до нас дошло очень мало сведений. Литературный арабский язык начал складываться в конце VII в. н. э., когда арабы приступили к своим завоеваниям. Сначала был изменен алфавит, а позже арабский язык стал официальным языком торговли. У арабов в то время не было своей науки, хотя ощущалась нужда в астрономических измерениях и географических знаниях (чтобы найти путь в Мекку). Поэтому калиф аль-Мансур (754–775) велел перевести с санскрита индийские астрономические таблицы. Перевод аль-Гаца-ри, выполненный в 772–773 гг., положил начало астрономии у арабов. Во времена правления калифа Маммука (812–834) в Багдаде было открыто училище, где обучались переводчики греческих рукописей, покупаемых в Византии.

Трудно решить, существовала ли до этого у арабов картография. Арабские путешественники, несомненно, посещали далекие страны, и им нужны были руководства и дорожные карты. Так, в 704–715 гг. арабские послы ехали в Китай через Кашгар. В любом случае до нас не дошло никаких сведений об арабских картах эпохи, предшествующей правлению Маммука, поэтому мы можем предположить, что они начали появляться только после того, как рукописи, приобретенные в Византии, снабдили арабов географическим материалом. Бушек (1963 г.) утверждает, что арабский мир с IX по XIV в. адаптировал и развивал греческое наследие во всех областях науки, включая географию. Поэтому в ранний исламский период влияние греческих авторов, таких, как Птолемей, на арабскую картографию было очень велико. Трудно, однако, определить, насколько велико было это влияние. В отношении сферы нашего интереса это особенно справедливо, ибо мы хорошо знаем только одну карту того периода. Это карта Меотиды из описания Мира («Kitab surat al-ard»), выполненная Мухаммадом ибн Мифа аль-Кваризми около 820 г. Впрочем, так до конца и не выяснено, составлял ли аль-Кваризми карты10 или просто писал свои книги, изучая карты, сделанные другими.

Карта Аль-Кваризми

На карте Меотиды в четырех ее углах изображены горы: на северо-западе рядом с морем показана безымянная горная цепь, которую пересекают две реки, текущие «из болота в море», на северо-востоке – Иффикас (горы Гиппики), на юго-востоке – горы Каука (Кавказ) и на юго-западе – еще одна безымянная горная цепь. Интересно отметить, что самого названия «Меотида» на карте нет, дано единственное обозначение – «аль-Батиха», т. е. болото. В него впадают несколько рек: Танаис, вытекающий из оз. Танис на севере, Марубис с г. Саварис (Наварис), текущий с гор Иффикас, Бурабис (Ромбит), Амастас (Малый Ромбит?), Атиктос (Аттикитус) и Теватани (Теофаний). С Кавказских гор текут две безымянных реки с г. Мединет (Терми или Тирамбе) между ними. Две реки, берущие начало в «болоте», текут на северо-запад и впадают в море – самая западная из них носит имя Агар (Агарус), а другая – безымянная. И наконец, одна река вытекает из небольшого озера и течет на юг. Этим озером, очевидно, является Боспор Киммерийский и Понт Эвксинский.


Рис. 4. Участок турецкой мировой карты аль-Кашгари с названиями, написанными латинскими буквами. Взята из книги Херрмана (1935 г.). Немного уменьшена


На карте написаны те же названия, что и в книге Птолемея «География», но их можно найти и в произведениях других греческих классиков. Что же касается очертаний «болота» и направлений, по которым текут реки и тянутся горные цепи, то они не имеют ничего общего с описаниями Птолемея. Таким образом, аль-Кваризми, составляя свою карту Меотиды, не пользовался «Географией» Птолемея11.

Влияние европейских источников хорошо видно на целой серии карт, имитирующих климатические карты, и на картах Т-в-0 (круглых картах). Некоторые из них содержат сведения о территории России. Карта аль-Фаради (1136 г.) показывает среди прочего хазар в 6-м климатическом поясе и славян (сокалибов). Аль-Казвини (1263 г.) тоже показывает сокалибов, кипчаков и русов в 6-м климатическом поясе и булгар – в 7-м. Сириец Бар Гебреус (1226–1286) [Миллер, 1926–1931; К. Юсуф, 1936] включает в свою климатическую карту гораздо больше названий не только народов, но и городов. В 6-м климатическом поясе у него показаны аланы, хазары, киргизы, эвксины, славяне, кипчаки; Бар Гурган (Каспийское море); в 7-м климатическом поясе – булгары, секутайе (скифы); Барестани (Днепр) и Ямма де-Варан (Варяжское море).

Исламские атласы

Следующий период развития арабской картографии характеризуется созданием атласов или собраний карт, которые прилагались к географическим трактатам. Количество и содержание карт в различных собраниях очень мало отличается, и на них уже не видно никаких следов европейского влияния. Нет на них и признаков влияния Птолемея или карт, которые позже стали известны как «География» Птолемея. Обычно каждое собрание, называемое Исламский атлас или Атлас ислама, состоит из 21 карты: одной карты мира, трех карт морей (Средиземного, Персидского залива и Каспийского) и 17 карт отдельных исламских стран. Только карта мира и карта Каспийского моря содержат информацию о России12.

Трудно установить, как связаны между собой карта мира и другие карты. Однако сходство в способах вычерчивания обеих карт свидетельствует о том, что карта мира составлялась на основе карт отдельных местностей. В целом мир представлен в виде диска, окруженного морем, два больших залива которого глубоко вдаются в сушу – Средиземное море на западе и Персидский залив с Красным и Арабским морями, отходящими от него, – на востоке. В Европе показаны: аль лания (земля аланов), аль рус, булгар, аль сакалиба (земля славян); в Азии обозначены Хазарское (Каспийское) море и р. Атиб (Волга), Хварезмское море (Аральское) с р. Гейкум (Амударья) и Аль-Сарви (земля Золотого Трона).

Позже эти карты либо упрощались, либо, наоборот, дополнялись новыми объектами. Типичным примером последних является карта семи морей аль-Бируни (1021 г.). Здесь внутри круга нарисован диск меньшего размера, в который вдаются пять заливов или морей (один из заливов включает в себя два моря – Средиземное и Черное). Внутри континента показаны: Бар Горган (Каспийское море и прилегающие к нему земли хазар); Константинополь на берегу Бар Бонтиса (Черного моря) и на севере Бар Уаранк (Варяжское море) – на его юго-восточном побережье живут варяги, а на юго-западном – сакелибы (славяне) и русы. Мы также знаем ряд вариантов схематической карты, выполненной уже упоминавшимся ранее аль-Казвини. На упрощенных картах показаны только Варяжское, Эвксинское, Гиургенское (Каспийское) моря и др. На более подробных картах показаны и народы: хазары, славяне, русы, булгары и др.

Одной из схематических карт этого типа является карта аль-Каш-гари (рис. 4), на которой изображены обширные территории Центральной Азии, включая Китай. Она была создана еще до того, как тюрки начали свое движение на запад и занимали пока только территорию Центральной Азии. Кроме названий, имеющихся в исламских атласах, мы находим печенегов к западу от Каспия, баскертов (башкир) далеко на восток от него и кипчаков к западу от Волги.

Следующий период развития арабской картографии (К. Миллер назвал его норманско-арабским) характеризуется грандиозными работами Идриси, и, возможно, его было бы лучше назвать именем этого картографа. При создании своих карт он использовал арабские и европейские материалы. Но Идриси обрабатывал их и преобразовывал в свои собственные произведения. Хотя эти произведения позже были использованы другими картографами, мы вкратце рассмотрим карты Идриси.

Давайте сначала обратимся к тем источникам, откуда он черпал сведения. Арабы знали Россию лучше всех других народов. В своей торговле и попытках завоевать европейские страны они сталкивались с сопротивлением Византии, Рима и позже – Венеции. Но они свободно продвигались на север вдоль побережья Каспия до самой Волги. То, что они проникли и дальше на север, доказывают различные находки, включающие в себя арабские монеты у самоедов и пластинки с куфийскими надписями у остяков. В Муроме (на Оке) было найдено 10 тыс. арабских монет, а на побережье Ладожского озера в одном месте было обнаружено более двух центнеров серебряных куфийских монет. Поэтому информация о народах, живших по берегам Волги и к западу от нее, начала поступать в исламский мир уже в VII в. Хан Баб аль-Абдабы Шахриан (644 г.) заявлял, что воевать – его привычное занятие, ибо его соседями являются, с одной стороны, хазары, а с другой – русы, враждебные всему миру и, в особенности, арабам. Нардадба, глава почтового ведомства, хорошо знал торговые пути русов-купцов. Ислам проник и на берега Волги, и в 921 г. калиф Муктадир послал посольство из Багдада к новообращенным булгарам. В составе его находился Ибн-Фадлан, в обязанности которого входило записывать все, что он услышит и увидит. На своем пути посольство посетило Итиль (Волга по-татарски называлась Итиль), где были собраны сведения о русах, хазарах и башкирах. Записки Ибн-Фадлана позже послужили источником для многих географических трактатов.

Среди других путешественников нам известны Адн-Долаф Мизари бен Моалал, который пересек страну печенегов (943 г.); Массури, который часто путешествовал по Кавказу и встречался с русами и славянами (он описал их в 947 г.); Гаукал, который тоже часто ездил по торговым делам и приложил к своей «Книге путей и государств» несколько карт того типа, из которых состояли исламские атласы (выпущена в 977 г.). В одном из своих путешествий он повстречал человека по имени Истари, который сообщил ему, что в состав Руси входит три племени: король одного из них живет в г. Куяба (Киев) и тесно связан с булгарами; второе племя зовется славия, а третье – артания, его король живет в Арте. Много путешествовал также Ибрагим ибн Якут, уроженец Северной Африки, занимавшийся, по-видимому, работорговлей. Он пересек Западную Европу и побывал на берегу Балтийского моря (965 г.). Его особенно интересовали западные славяне. Все эти путешественники привозили сведения определенного рода о русах и славянах. Эта информация, характерная для того времени, нашла свое отражение в целой серии карт, созданных в IX и X вв., в период расцвета арабской картографии13.

В это же самое время в Западной Европе начали появляться викинги. Они проникли даже в Средиземное море и к XI в. осели в Южной Италии. Король викингов Роджер II Сицилийский (1097–1154) заинтересовался географией и покровительствовал развитию географических наук. В те времена в Палермо съезжались моряки, купцы, пилигримы, крестоносцы и ученые из многих стран, и сюда же стекалась информация о далеких странах. Так что неудивительно, что идея о том, чтобы на основе этой информации написать книгу, снабженную картой, возникла именно здесь.

Период Идриси

Среди придворных Роджера был ученый Идриси. Его пригласил в Палермо сам король, поручив ему составить такую книгу, иллюстрированную картами. Идриси лучше других подходил для этой работы – он получил образование в Кордове, усвоив географические знания, накопленные Испанией, и много путешествовал. На севере он добрался до Англии, а на востоке – до Малой Азии. После 15 лет работы он создал одну книгу и одну карту. Позже, в 1154 г., были закончены рукопись второй книги (на латыни и на арабском), к которой прилагалась карта на 17 листах и круглая общая карта14.

Хотя Идриси хорошо знал русские земли, его карты вызывают разочарование (рис. 5), поскольку названия на них очень трудно расшифровать из-за того, что некоторые арабские сочетания букв вызывают разночтения (табл. 2). Щеглов (1876 г.) приводит примеры написания названия «Киев» в разных арабских и персидских географических рукописях, переведенных Гаркави и Френом. Киев писался так: Кугаба, Кунаба, Куная, Курбая, Кербея, Каркаяна, Керсабе, Карбане, Кубабе, Кубате, Кюзаба, Кубазе, Кубаня, Кабае, Кутате, Кутазе, Катае, Кузате, Кузая, Куябе, Кунане, Кузасе, Кар-Акертия, Кератия, Карракартия, Капкияна, Гунатек, Курпапах и др. Более того, Френ отмечает, что каждое из этих арабских названий могло читаться 24 различными способами, и их написание у разных авторов разное. Отсюда становится ясно, что определить по этим названиям, о каких географических объектах идет речь, почти невозможно.

Кое-какую информацию можно получить, изучая отмеченные на карте города, расстояние между ними и их описание, приводимое в тексте. В любом случае точно определить, о каких объектах идет речь, нельзя будет до тех пор, пока арабисты и историки географии не подвергнут тщательному изучению имеющийся археологический материал и не сравнят его с работами других географов. Пока же следует принять трактовку, предложенную Миллером и Яубертом. При поверхностном изучении карт Идриси становится ясно, что карты Птолемея, содержащиеся в византийских рукописях «Географии», не оказали на него никакого влияния. Идриси либо вообще ничего не знал о них, либо предпочел их игнорировать [Bagrov, 1964]. Однако последнее предположение маловероятно.

Таблица 2

РАЗНЫЕ СПОСОБЫ ТРАНСКРИБИРОВАНИЯ АРАБСКИХ НАЗВАНИЙ


Рис. 5. Выполненная от руки копия той части большой карты Идриси, на которой изображены русские земли. Обращает внимание, что карта ориентирована на юг, и Черное море находится вверху. Взята из книги Леденела (1857 г.), любезно предоставленной правлением Британской библиотеки


Примечания к части первой

Глава 1

СКИФИЯ И САРМАТИЯ

1 Рассказ о походе Сесостриса в Скифию и рассуждение о сходстве колхов и египтян содержится в книге II, главах 102–106 «Истории» Геродота. Аполлон Родосский также упоминает в своей «Аргонавтике» (кн. IV) о том, что от египетского похода в Скифию сохранились какие-то карты, на которых были показаны границы Колхиды и ее дороги.

2 О «Географии» Птолемея написано много книг, из которых мы упомянем лишь некоторые. Л. Багров приводит не только краткий обзор (1964 г.), но и обширный, подробный анализ происхождения Птолемеевой «Географии» (1945 г.). Дж. Фишер (1932 г.) приводит фотографии греческой рукописи с картами, но по вопросу о том, кто создал эти карты, придерживается мнения, прямо противоположного мнению Багрова. Мжик [Mzik, 1915] (1938 г.) и Кубишек (1934, 1935 гг.) также подвергли «Географию» тщательному анализу. Л.А. Браун (1949 г.) и Полашек (1959 г.) составили комментарии на английском языке, а Стевенсон [Stevenson, 1932] перевел «Географию» на этот язык. В. Сталь [Stahe, 1951] составил библиографию избранных трудов.

3 Есть еще ряд разделов «Географии», которые описывают земли будущей России:

1) книга V, глава 9 (третья карта Азии) – Кавказ; 2) книга V, глава 13 (седьмая карта Азии) – Каспийское море и земли к востоку от него; 3) книга V, глава 14 (восьмая карта Азии) – территории к востоку от изображенных на седьмой карте.

Однако Л. Багров не включил в свою книгу подробного описания этих материалов, ничем это не объяснив, а только отметив, что многие сведения, содержащиеся в книге V, весьма интересны. Он не мог быть безразличным к этим территориям, ведь его первая научная работа была посвящена как раз Каспийскому морю [Bagrov, 1912]. О его интересе к этой области будет более подробно рассказано во 2-й книге этого издания, там, где говорится о развитии русской картографии.

Редактор не решился подвергнуть эти карты анализу, понимая, что это должен сделать человек, хорошо знающий особенности культурного прошлого Центральной Азии. Тем не менее нет сомнения, что без такого анализа наше знание о «Географии» будет неполным.

4 Вкратце положение этих городов, согласно картам варианта А, таково: Гамиракха (Тамирика) расположена на берегу Каркинитского залива. Навар (Наубарум) – у истока р. Каркинит.

Ольвия (Олбия) – в нижнем течении Борисфена.

Феодосия – на южном берегу Херсонеса Таврического (Крыма).

Пантикапея – на западном берегу Боспора Киммерийского (Керченского пролива).

Ермонасса (Гермонаса) – на южном берегу Ахиллеума Промонториума.

Инанфия (Энанфия) – на южном берегу Таманского полуострова.

Танаид (Танаис) – в дельте р. Танаис.

Тирамба – на юго-восточном берегу Меотийского озера (Азовского моря).

Наварида (Наубаксис) – на берегу р. Танаис, в середине ее нижнего течения.

5 С другой стороны, общая карта на четырех листах, обычно прилагаемая к рукописи варианта В, была, скорее всего, создана в поздний византийский период хорошо известным историком Никрефором Грегорасом (1299–1359) (см.: [Bagrov, 1964] и [Миллер, 1931]). Последний в своей книге воспроизводит обе общие карты.

Мы не будем обсуждать карту из варианта В, поскольку в ней не содержится почти никакой новой информации о Сарматии, хотя Каспийское море на ней имеет другие очертания. Несколько вариантов изображения Каспия приводится в книгах Л. Багрова [1912а] (1918 г.) [Bagrov, 1956].

6 В римские времена имя «Агафос Даймон», или «Добрый Гений», было связано с духом, жившим в домах людей, но иногда присутствовавшим и в могущественном человеке, в реке или в животном. В этом смысле это имя употреблялось в тостах или в других ритуальных действиях, но вряд ли могло быть именем конкретного человека. Позже, во времена Византийской империи, это имя мог взять себе человек в надежде на то, что оно принесет ему счастье.


Глава 2

РАЗВИТИЕ КАРТОГРАФИИ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

7 Плиний отмечает, что все моря питаются водами Черного моря, поскольку прилив всегда течет из Эвксина, а отлива здесь не бывает (кн. IV, гл. 27), – уже древние заметили, что по поверхности из Черного моря в Эгейское течет опресненная вода, однако они не знали о том, что на глубине в обратном направлении течет поток более соленой воды.

8 Эта карта находится сейчас в Национальной библиотеке в г. Вене, но не в форме свитка, в какой она существовала ранее (682 × 34), а в виде 11 отдельных листов. На 12-м листе, в наше время утерянном, по-видимому, было написано имя создателя этой карты. Багров [Bagrov, 1964] очень подробно обсуждает этот вопрос.

9 Согласно К. Миллеру (1855 г.), перипл неизвестного автора, датируемый примерно 400 г. н. э., свидетельствует о том, что Феодосия на языке аланов и тавров называлась «Арбабда» или «Ардаура».

10 Согласно Мжику (1915 г.), эта и три другие карты, прилагавшиеся к рукописи, которая хранится в Страсбургском университете, были сделаны в XI в. и потому, по-видимому, не были включены самим автором. Этому вопросу посвящены также другие книги Мжика (1916, 1926 и 1936 гг.) и Экмана (1929 г.).

11 Однако текст книги «Kitab surat al-ard» – это совсем другое дело. Мжик (1916 г.), который провел скрупулезное сравнение произведений аль-Квариз-ми и Птолемея, пришел к выводу, что «География» оказала огромное влияние на аль-Кваризми. Впрочем, Мжик пользовался не оригинальным текстом Птолемея, а его переводом на арабский, или «арабским Птолемеем», как он его называл. Поскольку Мжик приводит географические названия в таком виде, в каком они были указаны в арабском тексте, очень трудно решить, правильно ли дана транскрипция греческих названий. Мжик (1936 г.) воссоздал карту Восточной Европы, но одного взгляда на нее достаточно, чтобы увидеть, что она имеет очень мало общего с картой Птолемея. Казалось бы, воспроизводство очертаний Черного моря не должно было составить труда для аль-Кваризми, но он сильно вытянул его по широте, а Азовское море вообще показал в виде озера. Впрочем, вполне вероятно, что рукописная копия каталога «Vornehmsten Stadten» или другие подобные произведения, включенные позже в «Географию», могли быть доступны арабским картографам. Возможно даже, что все восемь книг в то время уже были объединены в единый труд под именем Птолемея.

12 Исключение составляет лишь карта Азербайджана, которая включает в себя часть Южного Кавказа до параллели, на которой расположены Тбилиси и Дербент.

13 Арабы проникли в Испанию через Северную Африку, принеся с собой новые идеи и новые знания. Испания в то время была убежищем евреев, которые служили еще одним источником информации о Южной России, так как имели связь с хазарами – народом, живущим в Восточной Европе и исповедовавшим ту же религию, что и евреи. Между этими двумя народами шла постоянная торговля и существовали дипломатические отношения, что позволяло получать богатый исторический и географический материал о России. Он, в свою очередь, стал доступен арабским ученым, которые использовали его для пополнения своих знаний.

14 Миллер (1926–1931) (165 × 62) опубликовал шесть листов карты 1154 г. в цвете, придавая большое значение использованию цвета на карте. Она была также воспроизведена Л. Багровым [Bagrov, 1964] и Дж. Лелевелом [Lelewell, 1857] в виде копии, вычерченной от руки. Лелевел также воспроизвел аналогичным образом часть крупной карты, изображавшей территорию России. Эту карту использовал П. Вяземский (1873 г.) как иллюстрацию своей работы.

Полный текст рукописи 1154 г. был опубликован во французском переводе Яубертом (1836–1840 гг.). Листы, на которых изображены северные районы Европы, включая балтийские провинции и Россию, были детально проанализированы Талгрен-Туулио [Tallgren-Tuulio, 1930, 1936] и Б.А. Рыбаковым (1952 г.). См. также книгу Минорского (1937 г.), где приведена обширная библиография, а в комментариях переводчика содержится ряд интересных сведений. Большую ценность имеет и книга К. Миллера (1926–1931). В ней, помимо других вещей, он воспроизводит большую карту Идриси, выполненную в цвете, и идентифицирует топонимику карты с современной. Однако эти названия, особенно встречающиеся в русских землях, следует воспринимать критически.

Часть вторая
Средневековые представления о России

Глава 3
Иллюзии и реальность

После падения Рима в христианской Европе начался длительный период фактической изоляции, который одни называют Средними веками, другие – темным временем и т. д. Христианская церковь, единственный интеллектуальный центр в начале этого периода, унаследовала не греческую, а римскую традицию в картографии. Очевидной устоявшейся оппозиции греческим картографическим концепциям не существовало, однако в первые века христианства Птолемеева карта мира была по некоторым причинам отвергнута, а вместо нее принята традиционная круглая римская карта. Но со временем, чтобы соответствовать нуждам церкви, римские картографические концепции были усовершенствованы. Позже карты стали выпускать отдельно или включать их в состав рукописей. В обеих этих формах они стали необходимой принадлежностью многих средневековых библиотек, каталоги которых обязательно упоминают по крайней мере одну или две карты.

Что касается территории России, то большая часть средневековых карт содержит очень мало интересного для нас. Определяющим фактором того, насколько подробной должна быть карта, обычно был ее размер. Тем не менее выбор объектов зависел от картографа, поэтому на разных картах одной и той же местности встречаются небольшие, но очень характерные различия. К примеру, на большой карте Беатуса, хранящейся в Национальной библиотеке Франции (в «Кодексе Св. Севера»), подписаны знакомые нам названия: Скифия, сарматы, колчи, Меотийское болото, Понт Эвксинский, Рифейские горы и Танаис. На карте же в «Кодексе Коттониана», хранящейся в Британском музее, подписаны три реки: Напер (Днепр), Танаис и Ипанис между ними. Все они впадают в море, очевидно Черное море. Меотийское болото не изображено совсем, хотя это название мы находим на побережье к востоку от Танаиса.

Карты Эбсторфа и Герефорда

Особый интерес вызывают две большие средневековые карты: карта Эбсторфа (около 1234 г.) и Герефорда (около 1290 г.). Хотя обе они и относятся к типу круглых карт, их размер, манера исполнения и обилие информации выделяет их из карт этого типа. На карте Эбсторфа1, типичной круглой (350 см в диаметре) средневековой карте, в центре располагается Иерусалим, а наверху – восток (рис. 6). Предполагается, что она входила в состав алтаря, поскольку вверху изображена голова Христа, внизу – его ноги, а руки – на западной и восточной сторонах карты. На территории России в Понт Эвксинский впадают три реки: одна безымянная, другая – Танаис и третья – Меотис. Все три пересекают крупное озеро – озеро Меотида. Надпись у истока Танаиса сообщает нам, что «…Танаис был царем скифов и река, отделяющая Европу от Азии и протекающая между этими двумя частями света, была названа в его честь». В устье Танаиса расположен г. Герсанис (Херсонес или Херсон?). В восточной части Эвксина изображен серповидный залив, Киммерийское озеро, в который вдается полуостров с надписями «Темискезийские поля» и «Город» (Oppidum). Дальше на восток на карте становится все больше неточностей. Каспийское море показано как залив океана. На северо-западе Западная Двина начинается в Руцкой стране, дальше по ее течению расположены города Плоцеке (Плоцк), Смалентике (Смоленск), а в устье – Рига, Ливонский город. Восточнее этого пункта в океан впадает река «Олхис, который Волкаус» (Волхов); в его среднем течении расположен Новгардус (Новгород), а в верхнем – Кивен (Киев). Очевидно, автор очень смутно представлял себе «путь из варяг в греки», шедший из Балтийского моря в Черное через Волхов, Новгород, далее волоком до Днепра и вниз по нему до Киева. На карте река в районе Киева теряется в горах, расположенных южнее, и даже не приближается к Черному морю.

На карте Герефорда, немного меньшей по размеру (132 см в диаметре), вверху также располагается восток, а в центре – Иерусалим2. Согласно традиции, эта карта тоже была частью алтаря. Она была обнаружена в Герефордском соборе в Англии, где и находится по сей день. Хотя она была создана позже Эбсторфской, на ней меньше подробностей и совсем нет северных рек. Одна маленькая р. Данапер впадает в Черное море, центральная часть которого названа Киммерийским морем, а восточная – Эвксинским. Никаких других надписей рядом с этой рекой нет, за исключением того, что у ее истока подписано название народа, обитающего там – «Alani sithe». Миллер считает, что «Город» (Oppidum), изображенный на берегу р. Тизе, притока Дуная, – это Киев. Однако на карте он изображен значительно западнее настоящего Киева, это явно какой-то другой город. Единственное, что может навести на мысль считать его Киевом, это надпись на карте: «Эта Дакия есть Русия». Между реками Днепром и Меотидой показаны еще две реки – Корнус и Арфахат. К востоку от Меотиды изображены реки: «Илис, который Яксатес», и еще одна безымянная река, впадающая в серповидный залив Черного моря, сходный своими очертаниями с Киммерийским озером эбсторфской карты. Что касается остальных деталей, то они совершенно неправдоподобны.


Рис. 6. На этом участке карты Эбсторфа слева видна рука Христа. Иерусалим находится справа от изображения животного в центре карты. Очень сильно уменьшена


На основе этих примеров можно сделать вывод, что сходство этих двух карт с картами Идриси очевидно, хотя источники сведений, которыми пользовался Идриси и европейские картографы, несколько отличаются. Но ни одна из этих карт, однако, не имеет ничего общего с другим типом карт, которые начали широко использоваться примерно в то же самое время, когда были созданы эбсторфская и герефордская карты, – морскими картами, или картами, входящими в состав морских справочников (портоланов).

Морские карты

Мы не можем точно сказать, как появились и совершенствовались морские карты, но, без сомнения, у моряков всегда существовали те или иные навигационные пособия. Мы уже упоминали о некоторых древних периплах, или описаниях побережий, вдоль которых проходил морской путь, посвященных области нашего интереса – периплы Сцилакса Карианденса и Патрокла. Среди других можно назвать перипл Арриана Никомеденса (II в. н. э.) – здесь приводится описание берегов Черного моря; перипл неизвестного автора, ошибочно приписываемый Арриану (V в. н. э.), в котором дается описание Черного моря; перипл Марчиана Гераклийского (V в. н. э.), в котором описаны берега Европы до устья Вистулы включительно. До сих пор ученые спорят, прилагались ли к ним карты или нет. По всей вероятности, морские карты появились позже, постепенно развиваясь из письменных навигационных инструкций. Так древние периплы с течением времени превратились в средневековые морские карты. Мы не можем сказать, когда они вошли в употребление, ибо самые ранние дошедшие до нас экземпляры не датированы. Самой старой из них считается пизанская карта, которая могла появиться уже во второй половине XIII в., хотя общепризнанной датой ее создания считается 1300 г. Первой датированной картой была карта Петра Весконте из Генуи, созданная в 1311 г. Нет сомнений, конечно, что у нее имелись предшественницы, хотя и не такой совершенной формы. Впрочем, в наши задачи не входит описание истории создания морских карт. Нас интересует, какой вклад они внесли в развитие представлений о русских землях, изображенных на них.

Для начала рассмотрим, какими путями достигали Средиземноморья сведения о русских землях. Греческие колонии, возникшие в древние времена на северном побережье Черного моря, поддерживали постоянные связи с родной страной. В результате этого собирались описания морских путей. Когда эти колонии перешли во владение Восточной Христианской империи, церковь постоянно стремилась поддерживать культурные и духовные контакты с ними, хотя политические отношения время от времени прерывались. Кроме того, связь нарушалась и из-за набегов различных кочевых племен, живших в степях на севере и востоке. Помимо этого, к началу XIII в. на берегах Черного и Каспийского морей частыми гостями стали итальянцы.

Впрочем, точно определить, когда итальянцы впервые появились здесь, очень трудно. Италия до XI в. сама находилась под властью Византии, и для ее подданных доступ в Черное море был, естественно, свободным. Поселение итальянцев из Амальфи, найденное неподалеку от Сухуми, очевидно, было одной из первых итальянских колоний на берегу Черного моря. (На карте В. Майоло 1519 г. оно было названо Малфитан.) Здесь грузились на корабли товары, вывозившиеся в Европу с Востока. Начиная с XI в. в Средиземноморье стало быстро расти влияние Венеции, и по договору 1082 г. она получила ряд льгот при торговле с Византией. В 1169 г. император Мануэль I Комнен разрешил генуэзцам плавать в Черном море и торговать со всеми прибрежными городами, за исключением Россо и Матрега (древний Пантикапей, теперь Керчь, и Тмутаракань, греческая Фанагория, недалеко от Тамани, расположенные по обоим берегам Боспора Киммерийского). Таким образом, в Азовском море им плавать запрещалось. В 1199 г. венецианцы тоже добились разрешения торговать с городами, расположенными по берегам Черного моря. В XIII в. (когда точно – неизвестно) генуэзцы проникли в Азовское море (в те времена часто называемое Русским морем). Мы знаем об этом из описаний их плаваний – к примеру, в 1272 г. они дошли не только до устья Дона, но и поднялись вверх по нему до того места, где сейчас стоит г. Калач-на-Дону. Здесь генуэзцы перетаскивали свои суда в Волгу и спускались по ней в Каспийское море. Конечно, этот путь давно уже был известен русским, которые плавали по нему еще в X в.

Марко Поло писал, что генуэзские купцы стали плавать здесь совсем недавно, привезя с собой свои суда [Багров, 1956а]. После успешного плавания по этому пути Луки Тариго в Каспий, совершенного им в 1374 г., по его следам пошли и другие купцы, включая экспедицию, которая пыталась найти более короткий путь в Каспийское море по р. Кубани. Очевидно, ее постигла неудача, хотя в 28 милях от устья Кубани была основана новая фактория, Чопа, которая вскоре приобрела такое значение, что в нее был назначен специальный консул. Позже, в 1428 г., венецианцы проникли в Каспийское море, намереваясь заняться пиратством. Итальянцы, по-видимому, проникали и дальше на север – в 1350 г. Ганза изгнала с германского рынка в Новгороде ломбардийца. В Киеве уже во время правления князя Владимира бывали итальянцы. «Хроники Никонова» [Русская летопись III, 118, 1786] упоминают «цареградцев и немцев» в Южной Руси, т. е. греков из Константинополя и германцев. В эпической поэме «Слово о полку Игореве» говорится о германцах, венецианцах, греках и моравах. Кроме того, по Южной Руси путешествовали разные миссионеры, писатели и исследователи3, собирая и накапливая географические сведения, которые потом нашли свое отражение на картах.

Каталонские картографы, также занимавшиеся изготовлением морских карт, тоже посещали Южную Русь и после 1290 г. торговали на Черном море. Конечно же в Испании о Южной Руси узнали гораздо раньше.

Что касается содержания средневековых морских карт, то на них почти не изображается территория России, за исключением побережья Черного и Азовского морей. На обычных итальянских морских картах изображалось только северное и восточное побережье Черного моря и все Азовское море. Эти карты довольно хорошо изучены исследователями, особенно много времени уделялось попыткам интерпретировать географические названия на берегах Черного моря.

Гораздо интереснее для нас общее изображение Руси, представленное на трех картах: карте Кариньяно; так называемом Атласе Медичи; карте Пиццигано. Кариньяно не удовлетворился одними только сведениями о морях, а использовал и другую доступную ему географическую информацию. Атлас Медичи также содержит очень богатую информацию. Что же касается Пиццигано, то он, очевидно, не относился к числу учеников Каталонской школы картографов и не следовал рабски их рекомендациям. Тем не менее он многому у них научился. В результате эти три карты следует рассмотреть отдельно.

Карта Кариньяно «Планисфера Генуи Джованни ди Кариньяно» дошла до нас в очень плохом состоянии, поэтому правильно прочитать ее очень трудно. О расположении Каспийского моря, к примеру, можно догадаться по г. Органча (Ургенч на Амударье), который находится восточнее того места, где должно быть море. Европа в целом изображена в виде очень узкой полоски земли, особенно к северу от Черного и Азовского морей. Здесь видим названия: «Кумания» и еще севернее – «Амазонки», на западном побережье Азовского моря – «Газария». На побережье Балтики располагаются Гирония (Кирония), Курляндия, Рига и Новгород.

Атлас Медичи

Атлас Медичи, датируемый 1351 г., состоит из восьми карт: астрономической карты, мировой карты, трех листов, составляющих обычную морскую карту, и трех листов, на которых изображены Эгейское, Адриатическое и Каспийское моря4. Для нас, однако, представляют интерес только три карты: мировая карта, западноевропейская часть морской карты и карта Каспия. Карта Черного моря, содержащаяся в Атласе, ничем не отличается от других известных нам карт этого моря.

Карта Западной Европы содержит очень мало названий. В России впервые появляется изображение Каспийского моря в виде закругленного четырехугольника, выдающегося на северо-восток, самая длинная ось которого протягивается с севера на юг. Река Органза, возникающая в результате слияния двух крупных рек – предположительно Сырдарьи и Амударьи, – впадает в него на северо-востоке. Волга образует большую дельту на северном побережье Каспийского моря. Возникая от слияния двух небольших рек, из которых одна начинается на востоке, а другая – на западе, Волга далее течет по прямой линии на юг. В среднем течении, между Камой и дельтой, в нее впадают два левых притока. Еще одна река (вероятно, Урал) впадает в Каспийское море к востоку от дельты Волги. Черное и Азовское моря имеют свои обычные очертания, хотя Черное соединено с Каспием рекой (на другой карте называемой «Ассо»). К югу от Каспия, на перешейке, расположены Гуриания, Порта-Ферра и Таффилий (Тбилиси). В Азовское море впадает Сора (Кубань) и Дон – последний имеет уже свой характерный изгиб в сторону Волги. Дон вытекает из небольшого озера к северу от Черного моря. В Балтийское море впадает река (Нева). С северо-запада в Черное море по прямым линиям текут три реки: самая восточная (Днепр) имеет приток. На карте подписаны еще четыре названия: пр<овинция> Моглия, к югу от Невы; Комания, к северу от Азовского моря; Сарматия, к востоку от Комании; Рутения, на северном побережье Черного моря, к западу от Азовского моря.

На севере показано Балтийское море, но из названий, имеющих отношение к России, подписаны только следующие: пр. Ревалия; Четелад (Курляндия?) на побережье; Лейтифания паганорум (языческая Литва); Мелбоч (такую транскрипцию приводит Ф. Фишер, который считает, что это Мемель); о-в Осилия (Сааре, бывший Эзель, по-русски, или Озель, по-шведски).

Карта Каспийского моря – первая европейская карта, полностью посвященная этому морю. До этого была известна только одна такая карта, входившая в состав Исламского атласа. Однако на карте из Атласа Медичи очертания Каспия несколько отличаются от очертаний на каталонских картах; по-другому называются некоторые географические объекты, особенно на западном берегу.

Рассмотрим, наконец, карту Пиццигано 1367 г. Учитывая ее содержание, эту карту следует рассматривать вместе с перечисленными ниже десятью каталонскими картами – только в них (из 29 известных нам каталонских карт) содержится подробная информация о территории России:

1. 1320–1330 гг. – автор неизвестен, Британский музей, Лондон.

2. 1330 г. – Анжело Далорто, собрание принца Корсини, Флоренция.

3. 1339 г. – Анжелино Дульчерт, Национальная библиотека, Париж.

4. 1375 г. – автор неизвестен, Национальная библиотека, Париж.

5. Около 1413 г. – автор неизвестен, Неаполь.

6. 1413 г. – Мечиа де Виладестес, Национальная библиотека, Париж.

7. 1428 г. – Ионас де Виладестес, библиотека дворца Топкапу, Стамбул.

8. Около 1432 г. – автор неизвестен, Флоренция.

9. 1445–1456 гг. – автор неизвестен, библиотека Эстенсе, Модена.

10. – автор неизвестен, библиотека дворца Топкапу, Стамбул.

11. 1367 г. – Пиццигано, библиотека Палатина, Парма.

Общее изображение северо-восточной Европы сходно на всех каталонских картах, включая и карту Пиццигано. В восточной части Балтийского моря расположен о-в Эзель (Осилия); неподалеку от него в море впадает р. Ну (Ногорадо – на карте Пиццигано), которая вытекает из озера (большого – на каталонских картах и маленького – у Пиццигано).

В среднем течении Ну стоит г. Ногардо, Ногардия или Ногерадо. К северу и югу от озера почти параллельно друг другу текут на восток две реки. Северная называется Тир (или Тирус – «самая крупная река в мире», как гласит легенда), впадающая в р. Эдил, которая течет с Себурских гор на восток. После впадения Тира Эдил поворачивает на юг и течет по прямой до своего впадения в Каспий, где разбивается на несколько рукавов. В среднем течении реки, ниже впадения в нее Тира, в русле Эдила показан о-в Зизера. На Тире показано несколько городов: Торач(и), Ростаор, Тифер, и в месте слияния двух рек – Болгар и Кастрама. К югу от озера лежит исток р. Танай. У его устья расположен г. Тана, а в среднем течении, внутри изгиба, – г. Берсинан.

Днепр на всех этих картах изображен в виде очень короткой реки, вытекающей из маленького озера, лежащего у подножия гор. Отсюда он течет по прямой на юг и впадает в Черное море, образуя два рукава. Пиццигано называет верхнее течение Бранака, а дельту – Эрексе. На севере, вдоль русла реки, видим «г. Бранкика, а на юге, к западу от нее, – г. Кин». В целом все эти названия встречаются и на других каталонских картах.

Францисканская карта

Интересно также отметить средневековое географическое описание5 паломничества неизвестного францисканского монаха родом из Кастилии. Этот францисканец (так мы будем называть его для краткости) родился, по его собственным подсчетам, в 1304 г. и составил свое описание где-то между 1350-м и 1360 гг. Краткость его путевых заметок свидетельствует о том, что он, скорее всего, никуда не ездил, а совершил это путешествие в своем воображении, пользуясь каталонскими картами. «Путешествуя» по России, он заявляет, что его путь проходил вдоль северного побережья Черного моря на Кавказ, откуда он проехал через Джорганию (Грузию) в Деркент (Дербент), расположенный на берегу моря Сара. Отсюда он отправился в Персию, Среднюю Азию и, наконец, мимо залива Мертвых (Мертвый Култук) через Танай (?) к Саре. Отсюда он поплыл вверх по Тирусу до того места, где он сближается с Танаем (здесь подразумевается Дон); следуя вверх по Танаю (очевидно, он хотел сказать – Тиру), францисканец проплыл мимо городов Валтакинча, Эсклеурза, Тифер и Коранки. Все эти города принадлежали империи Сара. Наконец он достиг слияния Тира и Каспио, которая течет с Каспийских гор (имеется в виду Эдил, текущий с Себурских гор).

В этом месте францисканец вставляет описание страны, через которую он ехал: «Тир вытекает из огромного озера Танаис, и оба они (sic!) образуют очень большую реку, текущую на север. Куда впадает эта река – неизвестно. Она течет по бесплодной и безлюдной стране Альбизиби. В отдельных местах этой страны живут отвратительные на вид люди с длинными, похожими на собачьи морды лицами, которые едят сырое мясо и рыбу. Их называют сигнофалами».

На обратном пути францисканец сначала отправился на запад (!) вдоль Тира (из-за того, что эта река очень широкая, он не смог переправиться через нее) и прибыл в провинцию Себур со столицей Касорама. Это царство расположено между Тиром (sic!) и Танаем. Затем он отправился в города Таскоар и Пидея, пересек Танай и прибыл в Роксию (Россию, по мнению Маркхэма) со столицей Ксорман. На границе этой страны лежит оз. Танай, длина которого, по утверждению францисканца, равна трем дням пути, а ширина – двум дням. Из него вытекают три реки: Танай, впадающий в Черное море (Мар Майор) у г. Тана; Тир, текущий в пустыню Албирзиби (sic!), и Ну, впадающая в Немецкое море около г. Вироны. Эта река течет по границе между обширной холодной страной Сиччия и столицей Ногорадо. Потом он вернулся в страну Ксорман со столицей того же названия (он, очевидно, уже забыл, что раньше это была столица Роксии), а потом отправился в Максар с городами Казама (Казань по Маркхэму), Ласак и Монскаор. Эта страна лежит между Вогарадо и Силуаной. Добравшись до Силуаны, он покинул пределы России.

Францисканец побывал также в Иркании, стране, граничащей с описанными выше. Он включил в свое описание рисунок флага этой страны, на котором изображен символ, входивший, по-видимому, в состав семейного герба Ярослава – трезубец.

Многочисленные расхождения, встречающиеся в рукописи францисканца, которые не согласуются не только с известными нам картами, но и описаниями самого автора, можно объяснить тем, что он, по-видимому, имел под рукой несколько противоречащих друг другу карт и записки неизвестных нам путешественников. Он мог опираться на следующие карты: карту Далорто 1330 г., каталонскую карту 1375 г. и, возможно, другие. Впрочем, первая содержит довольно мало информации, а вторая была создана позже оригинала францисканской рукописи. Что же касается сведений, приводимых в его описании и отсутствующих на картах, мы должны предположить, что он взял их из отчетов миссионеров, описаний путешественников и т. д. Не имея под рукой подробной информации о странах, которые он описывает, францисканец, очевидно, ради сохранения единства текста ограничил свои описания краткими указаниями мест, где он якобы побывал. Следует также учесть возможность того, что он имел доступ к определенным морским картам, которые до нас не дошли.

Общая картина России

Изучив географические сведения, отраженные на средневековых картах, можно понять, как представляли себе Россию люди того времени. В центре страны, по их мнению, располагалась небольшая возвышенность, у подножия которой лежит озеро. Из этого озера вытекала р. Днепр и текла на юг. В своем нижнем течении или в районе устья он был известен каталонским географам как Элексе или Эрексе – так называлась греческая колония, когда-то существовавшая на этом месте. Вся река называется Люссом (тюркское название Днепра). В верхнем течении некоторые картографы называют его Бранкика или Бринака. Очевидно, это искаженное название р. Березины. Если Березину-Днепр считать главной водной артерией, то возвышенность, изображенная на карте, соответствует Минской возвышенности; в противном случае она должна соответствовать возвышенности Центральной России, или «Люссом – Русским горам», как написано на карте 1375 г. К северу от нее расположено озеро, из которого берут начало Ну (Нева), текущая на запад, р. Тир (Волга), текущая на северо-восток, и Танай (Дон), текущий на юго-восток.

Как мы еще увидим, даже в XVI в. картографы верили, что существует озеро – Палус-Магнус, из которого вытекают Волга, Западная Двина и Днепр. На каталонских картах Днепр не включен в эту систему. Это заставляет нас предположить, что итальянские и каталонские картографы сами никогда не изучали этот район и не знали, что Днепр является важным звеном в речной системе русских рек. Нет сомнения, что под р. Ну подразумевается именно Нева, поскольку водный путь, соединявший Скандинавию с Южной Русью, шел через Новгород в Волгу, в то время как путь из Западной Двины в Днепр появился гораздо позже. На каталонских картах Днепр не имеет связи ни с одной из русских рек. Тем не менее каталонские карты дают довольно полное представление о речной системе России.

Однако по ним трудно понять, как эта система связана с Доном. На более поздних картах Тир течет на северо-восток, а Идил (Итиль или Волга) – на юго-восток. Описания францисканца противоречат друг другу. В одном случае Тир, вытекающий из оз. Танай, и Эдил, текущий из Сибири, сливаются в одну реку, которая впадает в Каспийское море, в другом – Тир вытекает из озера и течет через пустыню на север, где и теряется. На карте Украины, созданной около 1630 г., Волга и Дон соединяются в оз. Шат. Верхнее и среднее течение Дона показано обобщенно, без подробностей, зато Волга изображена достаточно точно, несмотря на сложный рисунок ее излучин и поворотов.

Через верхнее течение Волги в древности проходило несколько очень важных торговых путей. Один вел из Камской Булгарии в Новгород: вверх по Волге до Молочи, Чагодощи и Чагоды, далее волоком в Воложбу и по р. Сясь в Ладожское озеро (оз. Нево). Другой путь шел вверх по Волге до Тверцы, вверх по Тверце, затем волоком до Мсты, мимо современного Вышнего Волочка до Новгорода Великого. Третий путь проходил вверх по Волге до устья Оки, по Оке до Жиздры, вверх по Жиздре, далее волоком через Брянский лес в Болву и вниз по этой реке и Десне – в Днепр. Четвертый путь соединял Новгород и Киев: из оз. Ильмень по рекам Пола и Демьянка, волоком в оз. Селигер, вниз до Селижарово и по Волге до устья Вазузы, вверх по ней и волоком в Днепр. И наконец, пятый путь шел из Молочи в Шексну, в Волгу до устья Которосли, вверх по ней до оз. Неро, оттуда волоком в Нерль, вниз по Нерли и Клязьме в Оку до Мурома.

Однако на каталонских картах показан другой путь из Балтики в Волгу: по Неве, Ладожскому озеру и Волхову до Новгорода, затем по Мсте, через Вышний Волочек по Тверце до Волги, далее до устья Нерли, вверх по ней до Плещеева озера, волоком до второй Нерли, по ней до Клязьмы и по Оке в Волгу. На каталонских картах показаны города, лежащие на этом пути: Торжок (Торачи), Тверь (Тифер), Переславль-Залесский и Суздаль. На Тире стоят: г. Склауйза (карта 1339 г.), «склай…» (карта 1367 г.) и «Эсклеурза» (в описании францисканца). Бачон и Тасту (1839 г.) прочитали на карте 1375 г. название «Перум», а на каталонской карте, хранящейся в Модене, отмечен «Пераз». Эти названия, конечно, напоминают Переславль-Залесский, Клязьму и Суздаль – все это древние города, основанные за несколько веков до создания каталонских карт.

На Тире или иногда к югу от него показан г. Ростов (Ростаор). Это, скорее всего, Ярославль. Но поскольку по тому участку Волги, на котором он стоит, в те времена суда ходили довольно редко, он, возможно, не был известен каталонским картографам. Лучше знали они Кастраму (Кострому), которую обычно размещали на своих картах к северу от места слияния Тира и Эдила, и Карманчико (древний булгарский город Кирменчук), расположенный на восточном берегу Волги там, где сейчас стоит г. Русские Кермени.

На территории древнего Булгарского царства, протягивавшегося до Эдила, теперь р. Кама, находят остатки поселений. На каталонской карте 1375 г. по берегам этой реки, начинающейся далеко на востоке, показано множество городов. Эта карта сообщает нам, что «…Эдил начинается в горах Сибири [Себур]» и, начиная от истока, на ней расположены следующие города: Себур, Факатим, Паскерти, город Мармореа и Йордан. Позади гор расположены города: Сугур, Сингуш и т. д.6 Очевидно, сведения о землях, лежащих за этими горами, нашли отражение в названии города, расположенного к западу от Урала. Однако этот город не имеет никакого отношения к городу Сибирь, который позже Кучум сделал столицей своего ханства. Скорее всего, Себур – это современная Елабуга, рядом с которой располагается так называемое Чертово городище. Мы делаем этот вывод на основании того, что соседним городом является Факатим или Сакатим (хорошо известный Жукотин недалеко от современного Савина городка). К северу от Камы расположен древний город Мамадыш – это название напоминает Марморею с каталонских карт. Какой город изображен под названием «Йордан», определить невозможно, но вполне вероятно, что это Шуран. Трудно также определить, означает ли Паскерти название города или народа – башкир.

Количество населенных пунктов к югу от слияния рек Волги и Камы на разных каталонских картах разное. Особенно много их на карте Пиццигано7, но прочитать их трудно, поскольку многие названия древних поселений на Волге нам неизвестны. В дельте на каталонских картах показан крупный город, столица Сарайского царства, расположенный там, где в наше время стоит г. Царево. Там, где Волга и Дон сближаются, отмечен «pasagium», т. е. волок. В излучине Дона показан г. Берсиман и базар. Здесь когда-то стояла Белая Вежа-Саркел. На другом берегу Волги, к югу от волока, стоит надпись «Соль» – это место, где добывали соль. Сейчас это Баскунчак. Подписан и о-в Сигера – такое название каталонские картографы давали обычно не только островам, но и участкам земли между двумя реками. На карте Пиццигано р. Самара впадает в Волгу внутри излучины, напротив острова. На том же самом берегу Волги, чуть севернее, в нее впадает еще одна река – Караболам (Черемшан или Сок с Кондурчей). Саратов, который в древности назывался Буртаси, должен располагаться южнее острова. На карте Пиццигано на этом месте мы находим «тарагу» и «саркаси». «Локаки», расположенный на западной излучине, рядом с островом, нельзя считать Убеком, который находится ниже Саратова. На некоторых картах (1375 г.) можно также найти Агитаркали (Астрахань), но на большей части из них она отсутствует.

На Кубани нет никаких городов, а на Дону в районе устья показан г. Тана (Азов) и уже упоминавшийся Берсиман в излучине. На некоторых картах рядом с Доном изображен г. Балтакинта, или Валдакинта, но на большинстве других карт он, вместе с другими городами, располагается к югу от верхнего течения Таная и к востоку от Русских гор. Среди этих городов: Москаор (Москва), Разан пласлао (Переяславль-Рязанский) и Балтакинта, или Валдакинта (Владимир). И наконец, на Днепре располагаются два города, которых раньше не было: Бранкика и Йеркасалар. Первый, вероятно, Брагин, а последний – Переяславль, или Берислав. Киев обычно изображается к западу от Днепра под названием Кина или Киуя.

На побережье Балтики находим Кателанд (Курляндию) и Литефанию (Литву), которые характеризуются как языческие страны. Между ними протекает р. Сисматисис, т. е. река, по берегам которой живут схизматики. Из местных городов каталонским картографам были известны только Рига и Ревал. Нарва называлась Унгвардия. Это не Новгород, поскольку его всегда изображали на берегу р. Ну (Невы) и называли Ногорадо. К северу от устья Невы расположена Вирония (Выборг). В море изображен о-в Оксилия (Сааре). Сама страна называется Россией, или Рутенией. На юге, на берегах Черного и Азовского морей, мы находим Куманию, Алланию и Газарию, которая занимает почти весь Крымский полуостров.

Глава 4
Россия в конце Средневековья

К середине XVI в., как будто соперничая с картами, обнаруженными в греческих и латинских рукописях Птолемея, карты мира начали изменяться. Оставаясь по-прежнему круглыми, они отражали новую, современную информацию, так что можно сказать, что этими картами завершился период средневековой картографии.

Петр Весконте

Мы уже упоминали Петра Весконте; насколько нам известно, это был первый человек, сделавший картографию своей профессией. Его карты всегда датированы и подписаны. Набив руку в вычерчивании морских карт, он перешел к изготовлению мировых. Его первая карта, на которой было изображено Средиземное море (включая Черное и Азовское), была создана в 1311 г. Однако не исключено, что он уже раньше изготовлял мировые карты: вместе с несколькими не подписанными и не датированными к рукописи Марино Сануто (1611 г.) прилагалась карта, которая, как полагают, была создана между 1306-м и 1321 гг.8 Из десяти карт, включенных в труды Весконте, для нас представляет интерес только первая, а именно карта Черного моря (рис. 7). Очертания Черного и Азовского морей на ней совпадают с очертаниями на «обычной морской карте» (как называл их Норденскельд). Но изображение районов, которые Весконте знал плохо, не соответствует реальности, что позволяет предположить, что он испытывал недостаток в материалах9.

Рис. 7. Карта Черного моря Петра Весконте, перерисованная Кречмером [Kretschmer, 1891] из Codex Vaticanus (Сборник документов Ватикана) № 2972


Что касается территории России, то на своей карте мира (рис. 8) Весконте изображает ее следующим образом: на северо-западе располагаются два соединенных друг с другом залива, между которыми находится полуостров Норвегио. От вершины самого северного залива протягивается в восточном направлении большая горная цепь Рифейские горы. Они располагаются почти параллельно побережью Ледовитого океана и своим восточным краем заходят в Азию. К северо-западу от Рифейских гор, на северном побережье Финского залива, лежит Лиуония. В вершину южного залива впадает небольшая река. Она протекает южнее Рифейских гор, параллельно им, беря начало в маленьком озере. Вероятно, это не Нева, а Висла (Вистула). Недалеко от этого озера, к востоку от него, располагается небольшая гора, с которой, параллельно друг другу, текут на юг две реки, впадающие в Черное море к западу от Крыма. Река, располагающаяся восточнее (Днепр), образует обширную дельту. Между этими двумя реками расположена Рутения. К западу от нее лежит Померая, Унгария, Полония и варварская Готия. Сразу же за Днепром, восточнее его, текут на юг еще две реки, начинающиеся в Рифейских горах и впадающие в Азовское море. Самая восточная из них – Танай. Впрочем, количество этих рек меняется от рукописи к рукописи – в одних показана одна река, в других – две, три или даже четыре10.

Характерной особенностью всех этих рукописей является наличие на картах двух Каспийских морей. Одно из них лежит сразу же к востоку от горной цепи, протягивающейся на юг под прямым углом от Рифейских гор. По форме оно напоминает правильный треугольник, стоящий на основании восток – запад, гипотенуза которого тянется с северо-запада на юго-восток. Это море называется «Mari caspis yrcanu de sara». Другое море, лежащее восточнее первого, за другой горной цепью (Каспийскими горами), имеет название «Море Каспиу». По форме напоминающее квадрат, оно совпадает с Каспием на картах Идриси и имеет три острова.

Паолино и Мела

Две другие карты 1320 г. очень похожи на карты Весконте. Это – карта мира и карта Палестины, которые включены в хронику, составленную францисканцем Паолино11. У них много общего с картами Весконте, за исключением отдельных деталей. Как и на картах Весконте, на них изображены два Каспийских моря, очертания которых сходны с очертаниями на той карте Весконте, которая хранится в Ватикане. Изображение моря, расположенного западнее, на парижской карте больше похоже на изображение этого моря на поздних каталонских картах. На обеих картах Паолино мы находим р. Отил: на ватиканской карте она делает изгиб в сторону Таная, на парижской – обе реки, изображенные волнистыми линиями, текут параллельно друг другу, только Танай впадает в Азовское море. Надо сказать, что Сануто вообще не изображает Волгу, а ее бассейн отделяет от Дона горной цепью. Разницу между картами Сануто и Паолино можно объяснить только тем, что рукописи иллюстрировали разные художники, более того, оба картографа получили информацию, добавленную ими к картам Весконте, из разных источников. Поэтому мы можем предположить, что ватиканская рукопись Паолино была создана позднее 1320 г. Что касается парижской карты, то она, вероятно, была изготовлена еще позже, поскольку очертания Каспийского моря на ней уже другие.

Карта, включенная Помпонием Мела (Пиррусом де Ноа) в его «Космографию»12, по стилю выполнения также напоминает каталонские карты. Очертания Каспия сходны с его очертаниями на этих картах, хотя рисунок речной сети похож на рисунок на картах Птолемея. Особый интерес представляет горная цепь, тянущаяся с севера на юг в Центральной России. С ее восточного склона стекает Танай, а с западного – другая река, впадающая в Балтийское море. Россия располагается южнее этой безымянной реки. Очертания Балтийского моря, очевидно, взяты с поздних каталонских карт, зато Скандинавия представлена в виде круглого полуострова, который не соединяется с Гренландией (как у Клавуса).

Альбертино де Вирга и Андреа Бьянко

Более подробной, хотя и не очень точной, является карта венецианского картографа Альбертино де Вирга. Она датирована, хотя последняя цифра написана не совсем понятно. Визер [Wieser, 1912] полагает, что она была создана в 1411-м или в 1415 г. На этой карте в пределах территории России, в странах Самосира и Уния, показана река, вытекающая из Ледовитого океана и впадающая в Балтийское море на северо-востоке. В нижнем ее течении в нее впадает другая река, начинающаяся далеко на востоке. На севере – это р. Нева с Ладожским или Ильменским озером, в среднем течении – это Волга с Камой, на юге она течет на Кавказ, но не впадает в Каспийское море, расположенное к востоку от этой горной цепи. Другая река, впадающая в первую реку недалеко от ее устья, на юге образует большую дельту, обе протоки которой впадают в Азовское море. Это Тана. Вместо Днепра показана крошечная речушка. Тем не менее главными недостатками этой карты по сравнению с современными ей является то, что главный водный путь Руси Нева – Новгород – Волга не доходит до Каспийского моря и то, что Нева – Волга не доходят до Балтийского моря, а впадают в какую-то другую северную реку.

Рис. 8. Земли к востоку и северу от Средиземного моря, изображенные на мировой карте Весконте и скопированные Креймером [Kretschmer. 1891) из Codex Vaticanus № 1362


Рис. 9. Участок мировой карты Бьянко 1436 г. с Т-образной Волгой. Воспроизведена из книги Формалеоне (1788 г.)


Другой венецианский картограф, Андреа Бьянко, также дополнил карту мира (рис. 9) к своему атласу морских карт (1436 г.). К сожалению, она очень поверхностна и бедна деталями. На территории России Днепр изображен как незначительная речка, вытекающая из озера. Танай течет с горной цепи, расположенной на севере. Волга имеет форму «Т» и впадает в Каспийское море. На ней показано несколько городов, но все они безымянные, за исключением Касторины, расположенной на левом берегу. К северу от гор, на которых берет начало Танай, дважды встречается название «Росия». Севернее Волги и Камы изображен шатер, в котором на троне сидит «imperio rosia magna» («великий правитель Росии»). В среднем течении Таная мы видим надпись «татарское царство». Несмотря на то что в атласе Бьянко имеются отдельные карты северо-западного побережья Балтийского и Азовского морей, он по каким-то причинам ограничил информацию о России только этими, весьма скудными, сведениями.

Андреас Валспергер и Джованни Леардо

Мировые карты создавались в те времена не только профессиональными картографами, но и монахами, которые наносили на карту сведения, полученные от пилигримов и миссионеров из Европы и других частей Старого Света. Примером карт такого типа является карта, изготовленная в Констанце в 1448 г. Андреасом Валспергером, бенедиктинским монахом из Зальцбурга. Несмотря на то что он постоянно ссылается на Птолемея, на карте совсем не видно следов его влияния.


Рис. 10. Часть мировой карты Леарло 1452–1453 гг., изображающая земли к востоку и к северу от Средиземного моря. Воспроизведена с любезного согласия Американского географического общества


Рис. 11. Нижняя часть «Карты Борджиа», воспроизведенной в книге Р. Альмагии и М. Детомба |Almagia. Destombes. 1964 |. Обращает внимание необычная ориентация – восток расположен слева


На юге очертания Черного и Азовского морей только очень отдаленно напоминают очертания на картах Птолемея или морских картах. На территории Крыма обозначено только одно название – «Каффа, владение генуэзцев» – главная колония генуэзцев. Из портов на Черном море мы видим: Сауастополис (Фазис) на Кавказском побережье, Альбум касторум (Белый лагерь, современный Аккерман), расположенный в устье реки Нестер (в среднем течении которой находится Киона, т. е. Киев), у истока этой же реки – Уфляндия, а к северу от нее, на побережье Балтики, – «Рига, столица Уфляндии». В Танаисское море впадает безымянная река, в устье которой расположен город под названием «Латания, колония венецианцев». В среднем течении этой реки стоит город «Сарай – столица Тартара, где живет император». Здесь же крупными буквами подписано «Империя Тартария». Эта безымянная река вытекает из большого озера – Меотийского озера, в которое впадает речушка, берущая начало в крошечном озере и текущая на северо-запад. Пространство между Меотийским озером и Балтийским морем занято изображением большого, обнесенного стеной города, «Норгадии, столицы России», а на побережье Балтийского моря стоит г. Амбгис.

Каспийское море, «море персидское или Гирканско-Бакинское», имеет форму треугольника, вершиной обращенного на юг. Река, впадающая с севера в основание этого треугольника, которое располагается по линии запад – восток, имеет четыре притока, расходящихся радиально, один из которых называется «Цирус». По названиям близлежащих стран – «Катайя», «Самбортеа» и «Корсамеа» (Хорезм) – можно догадаться, что это не Волга, а Оксус (Амударья). Большинство из ее притоков стекает с расположенных полукругом на севере Рифейских гор. К северо-востоку от них, за горами, обозначены каннибалы, а за ними – Гог и Магог. Они обитают на берегу «mare minus caspium» (малого Каспийского моря) (древний Каспий в виде залива Северного океана все еще жив!). Здесь же приводится надпись: «terra russorum inderorum conclusorum inter motes caspios» («Земля русских, заключенная между Каспийскими горами»). Итак, мы видим, что карта Валспергера по своему уровню стоит гораздо ниже других картографических документов того времени; однако по сравнению с другими образцами монастырских карт она представляет собой шаг вперед.

Более удачными, но все-таки уступающими по качеству другим картам того времени, были мировые карты венецианца Джованни Леардо (рис. 10), созданные им в середине XV в. До нас дошли только три его карты, хотя нам известна ссылка на четвертую. Карты хранятся: 1442 г. – в городской библиотеке г. Вероны, 1447 г. – не дошла до нас, но в литературе имеются ссылки на нее, 1448 г. – в библиотеке «Себастьяно Румор» городского музея г. Виченцы, 1452–1453 гг. – в Американском Географическом обществе в Нью-Йорке.

Все три карты имеют сходный рисунок, но отличаются количеством деталей. Так, на карте 1442 г. на территории России подписано всего 10 географических названий, на карте 1452–1453 гг. – более 60. Последняя карта – типичная карта каталонской школы, судя по названиям и нанесенным на ней объектам орографии и гидрографии. По этой причине все эти три карты больше похожи на карты, изготовлявшиеся 75—100 лет назад, т. е. карты Далорто, Пиццигано, и анонимную каталонскую карту 1375 г., чем на современные карты.

Другая карта, так называемая «Карта Борджиа»13, как считают ученые, появилась примерно в то же самое время, когда жил и работал Леардо. Поскольку она была создана как настенное украшение (рис. 11), нельзя ожидать, что она по качеству будет равна картам того времени. Зато она украшена многочисленными рисунками и сценками. Например, сцена сражения, расположенная к югу от Финского залива, изображает либо бойню на его льду, либо сражение между литовцами и тевтонскими рыцарями. Рисунок речной сети в русской части карты такой же, как и на каталонских картах.

Что же касается географических названий, то мы находим здесь Кастраму в месте слияния Волги и Камы, «sebir ciuitas» (сибирский город) вдоль верхнего течения Камы, Берклину на Волге напротив излучины Дона и Эногарию – так написал это название гравер, но это, скорее всего, Унгария, рядом расположена Боксиана и в устье Дона – Латана. Волга, Дон и Нева вытекают из одного озера в Центральной России, расположенного на карте восточнее упоминавшейся выше батальной сцены. Южнее этого озера мы видим рисунок огнепоклонников и подпись к нему: «hic pagani adorant ignera» («здесь язычники поклоняются огню»). В верхнем течении Волги – города Торачи и Тифер, на юго-западе, ближе к Дону – Интания – возможно, это ошибка гравера – очевидно, это р. Танай. В среднем течении Невы стоит безымянный город – это Новгород, а в ее устье – Рига, к западу от которой читаем: «метафани» и «карелянд». Словом, все расположено на тех же местах, что и на каталонских картах того времени. Предполагают, что «Карта Борджиа» была создана между 1410-м и 1458 гг.

По-видимому, к итальянской школе картографии относится и так называемая генуэзская мировая карта 1457 г. Мы пишем «по-видимому», поскольку трудно определить, какой была типичная итальянская карта – до нас дошло слишком мало образцов этой школы. В любом случае главное различие между каталонскими и итальянскими картами заключается в том, что у итальянских мастеров (представителем которых был Петр Весконте) русские реки текут с гор, расположенных на севере, а каталонские картографы изображали Волгу в форме буквы «Р» или «Y», причем ее западный отрезок вытекал из озера, из которого брали начало реки Ну и Танай. На «генуэзской» карте все реки текут с гор на севере – за исключением Днестра, который соединяет Балтийское и Черное моря. Все реки, однако, на этой карте не имеют названий. Днепр образует дельту, которая занимает около двух третей его длины, и восточный рукав ее впадает не в Черное, а уже в Азовское море у Перекопа. В пределах этой дельты выделена «Малая Россия». Река, расположенная восточнее, также образует дельту, на которой находится г. Тана. Между Днепром и Доном – надпись: «Первая Сарматия». На севере, вдоль гор, протягивается другая надпись: «…где кочует орда». Волга, образующаяся от слияния двух рек, впадает в Каспийское море. На Волге стоит г. Сара, а к востоку от него расположена «Вторая Сарматия». Между большой излучиной Волги и дельтой Дона находится Зифия (Чечня). И наконец, в Крыму – Каффа.

Фра Мауро

Последней и наиболее характерной для Средневековья мировой картой, которую можно рассматривать как апофеоз монастырской картографии, отражающей одновременно влияние церкви и уровень географических знаний того времени, является карта Фра Мауро14. Она, по-видимому, была составлена по наброскам и рисункам, которые использовались в 1457–1459 гг. для создания мировой карты для короля Альфонса Португальского, которая до нашего времени не дошла. Карта Фра Мауро появилась в 1460 г. В этот год Мауро умер, и карта была, скорее всего, завершена Андреа Бьянко или кем-то из коллег Мауро. Она отличается обилием деталей, что очень мешает отличить существенное от несущественного. С первого же взгляда становится ясно, что при изображении речной системы России автор во многом полагался на свое воображение. Тем не менее, если отвлечься от недостоверной информации, можно удивиться, как много знал Фра Мауро, поскольку его карта еще долгое время превосходила все другие.

Фра Мауро, несомненно, проявил завидное усердие в сборе любой доступной информации. К примеру, сведения о Северной России он получил от каталонских моряков – на его карте рядом с Пермией написано следующее: «Каталонский корабль, нагруженный изделиями из кожи, проплыл этим путем в годы моей жизни и, чтобы не утонуть, выбросил груз за борт».

Характерной особенностью карты Фра Мауро является отсутствие гор в центре России. Все главные реки вытекают из озер и соединяются волоками; тем не менее слово «волохо» появляется только один раз – в степи между городами Хичике и Киовио. Несмотря на отсутствие больших горных цепей, столь привычных для карт того времени, надпись на карте указывает, что Эдил или Вулга (sic!) начинается в Рифейских горах. Для карты Фра Мауро характерно также изображение дорог, соединяющих различные города и области России. Сведения о дорогах он, очевидно, получил от путешественников. Ни одна другая карта не изображала дороги, хотя различные литературные источники, к примеру арабские и персидские путевые заметки, содержат их описание.

Волга, впадающая в Каспийское море, является в первую очередь границей между Европой и Азией. На ней показаны города: Азертрехен-Сарай (Астрахань) и Сарайграндо – в нижнем течении; Белчиман и Лаивеко (Убек) – в том месте, где Волга сближается с Доном. В среднем течении в русле Волги расположен крупный остров, на котором стоят города Катерма и Ведасуар. В восточный проток впадает Хоедил или Карасу, и у места слияния двух рек стоит г. Кастрама. Западный проток соединяется с р. Дараман (Дон).

С востока в Волгу впадают несколько небольших рек: р. Хашу, р. Бьянко (Белая), р. Кочесу с г. Самарой. Четвертая река имеет несколько названий – «Кариманчо» (возможно, это древний Каримаспи или Аримаспи), «Ворга», «Кекса» и «Карабалон» (упоминавшийся на карте Пиццигано). В целом восточнее Волги изображено много несуществующих объектов – очевидно, Фра Мауро пользовался слухами, легендами и полагался на свое воображение. Все притоки Волги текут через Белую Русь и через Болотистую Русь (это название повторяется несколько раз) и впадают в крупный водный поток, вытекающий из оз. Белое море. Тем не менее очертания Каспия очень близки к реальным – так его станут изображать не раньше начала XVI в. [Bagrov, 1956]. Реки Лаинко (Яик, нынешний Урал), Кур (Кура) и Терко (Терек) также на этой карте впадают в Каспийское море15.

В верхнем течении Волга протекает недалеко от крупного оз. Неро, которое небольшой р. Воксо соединяется с другим озером, меньшего размера. На Воксе стоит Уновоградо (Новгород на Волхове). Другой рекой оз. Неро соединяется со вторым небольшим озером, из которого вытекает р. Хока (Ока) с притоком, на котором стоит Московия. Хока, как показано на карте, является либо притоком Дона, либо частью уже упоминавшейся выше р. Дараман. Эта область, Россия Негра, ограничена на юге Танаем – единственной рекой, вытекающей из небольшого озера. В целом эта часть России оставалась неизвестной средневековым картографам. На карте Фра Мауро область Литуана располагается южнее верховий Дона и восточнее р. Оксук (Узун или Днепр), которая впадает в Черное море. На севере один из истоков Днепра впадает в Волхов, другой (на котором стоит Рига) – течет на запад и впадает в Балтийское море. К западу от верхнего течения Днепра расположена область Максар (вероятно, это Минск, а не Могилев); в своем среднем течении он пересекает область Раксан с г. Кево, или Кио (Киев). К западу от Днепра протекает р. Турло (Днестр), впадающая в Черное море, с г. Инокастро (Аккерман) в дельте. Между устьями Днепра и Днестра в Азовское море впадает Гофия, р. Копа (Кубань), текущая с востока.

Таким образом, мы видим, что многие объекты на карте Фра Мауро являются плодом его воображения и только портят общую картину. Самая грубая ошибка – это Белое озеро. Зурла полагает, что это – оз. Байкал. Но это не так, поскольку на берегах этого озера в середине XV в. русских поселений не было – освоение русскими Сибири началось только с похода Ермака в 1581 г. Кроме того, рядом с Белым озером мы видим названия «Белая Русь» и «Болотистая Русь». Следовательно, автор ошибся, отнеся Белое озеро так далеко на восток. Обычно карты XVI и XVII вв. располагали его в северо-западной части России, рядом с Финляндией. Однако в этой книге совершенно невозможно описать все объекты, изображенные на карте Фра Мауро, а также проанализировать их. Тем не менее она заслуживает гораздо большего внимания, чем мы можем уделить ей здесь и чем уделяется в литературе.

Глава 5
Изживание картографических традиций Средневековья

XV в. по своей значимости для развития европейской культуры не имеет себе равных. Он был свидетелем развития технических знаний, изобретения книгопечатания, захвата турками Константинополя и великих географических открытий, самым главным из которых стало открытие в 1492 г. нового континента в Западном полушарии. Вслед за падением Константинополя в Европу хлынул

поток эмигрантов из Византии, которые принесли с собой новые идеи и интересы в науке, искусстве и т. д. Все это стимулировало развитие картографии и привело к ее расцвету. Однако очень трудно назвать какое-либо событие или дату, которое означало бы конец Средневековья и начало новой эры в картографии. Средневековые приемы и традиции в течение XV в. медленно отмирали, время от времени возвращаясь назад, – еще в XVI в. в новые издания произведений отцов церкви и римских историков включались круглые карты и т. д. В России в XVII в. была создана круглая карта мира (Т-в-О), так называемый лубок, – карта, которая широко использовалась еще в XVIII в. Мы поговорим о ней позже (см. книгу 2, рис. 8).

Развитие географических представлений Птолемея

Среди византийского наследия оказалась и так называемая «География» Клавдия Птолемея. Вместе с закатом Византии (и после падения Константинополя в 1453 г.) на запад переселилось множество людей, которые привезли с собой то, чем они больше всего дорожили. Так, среди всего прочего в Европу попали многочисленные византийские рукописи, среди которых была и «География» Птолемея. При уровне развития европейской картографии того времени эти рукописи не могли не привлечь внимания ученых, имеющих широкий круг научных и художественных интересов. Однако прежде, чем перейти к анализу византийских рукописей, опишем вкратце, что происходило с рукописью Птолемея после II в.

Как мы уже упоминали, тысячу лет о «Географии» Птолемея никто не знал. И только в конце XIII в. византийский монах Максимос Планудес (1260–1310), интересовавшийся классическими рукописями и собиравший их, обнаружил и приобрел для своей коллекции «Географию». По его собственному утверждению, в купленной им рукописи карт не было, но он сам изготовил серию карт, пользуясь исключительно текстом восьми книг Птолемея. Из дошедших до нас рукописных карт две, по-видимому, были вычерчены Планудесом, но это еще не доказано наверняка. Нет у нас и уверенности в том, что карты, изготовленные Планудесом, легли в основу карт, включенных в рукописи варианта А «Географии». Если это удастся доказать, то это будет означать, что карты в книге «География» были изготовлены в конце XIII в. или в начале XIV в.

Не будучи уверенными в этом, ученые переключили свое внимание на детальное изучение самого текста, чтобы выяснить, в какое время и откуда поступили географические сведения, отраженные в нем. Сам Багров предпринял попытку тщательно изучить материалы, связанные с русскими землями [Bagrov, 1945]. Мы уже ранее говорили о том, что он пришел к выводу, что материалы, содержащиеся в «Географии», относятся не только ко II в. н. э. Мы хотим кратко описать другие общие выводы, касающиеся времени создания остальных частей текста.

Напрасно было бы пытаться отыскать на картах сведения о Европейской (рис. 12) и Азиатской (рис. 13) Сарматии, которых не было бы в тексте книг III и V. Создатели карт не только не добавили никаких новых материалов, но не сумели даже толком распорядиться теми материалами, которые имелись у них под рукой16. Трудно было создать точную карту, имея такие указания о расположении географических объектов (гор, рек и территорий, заселенных тем или иным народом), как «выше», «рядом» или «к югу от». С такими указаниями создатель карт мог располагать объекты там, где ему заблагорассудится. В результате этого карты, включенные в рукописи «Географии», не представляют для нас особого интереса. Информация, содержащаяся в тексте книги, гораздо интереснее. Вот почему многие ученые тщательно изучали ее.

Что касается сведений, содержащихся в тексте, то описание главной речной системы Сарматии полностью совпадает с описанием более древних авторов. Повторена ошибка Страбона, считавшего, что Гипанис течет восточнее Борисфена. Очевидно, об этом Страбону рассказал человек, который принял Днепро-Буг-ский лиман за устье самого Борисфена. Первым городом на Борисфене в «Географии» называется Ольбия (Борисфенида или Борисфенес на языке эллинов), расположенная к северо-западу от устья Днепра и Буга. Однако из перипла неизвестного автора (приписываемого Скимносу из Хиоса, род. в 90 г. до н. э., согласно К. Мюллеру, 1965 г.) мы узнали, что Ольбия располагалась у места впадения Гипаниса в Борисфен, в 240 стадиях вверх по его течению (т. е. в 240 стадиях к северу от устья Днепровского лимана). Если считать, что 10 стадий равны одной миле [Браун, 1949], то 24 мили соответствуют современному расстоянию, что подтверждает ошибку Страбона (т. е. утверждение о том, что Днепровский лиман является устьем одного лишь Днепра). Поскольку этот лиман тянется с запада на восток, то расположение Ольбии к северо-западу от устья Днепра тоже вызывает сомнение. После Ольбии следующим городом вверх по течению Борисфена, согласно книге Птолемея, был Метрополис17, а еще выше – Серимум. Но если верить сведениям о долготе этого города, приведенным Птолемеем, то Борисфен должен отклониться от направления своего истинного течения на запад, т. е. течь на восток, а не на юго-восток. А если учесть еще и долготу той части реки, которая проходит недалеко от оз. Амадока, то Днепр должен отклониться еще сильнее. Багров склонен верить, что ее долгота должна быть не 53°30′, как указано в «Географии», а 56° – только в этом случае Борисфен будет течь куда надо.


Рис 12. Восьмая карта Европы. Европейская Сарматии из книги Птолемея «География». Рим. 1478 г.


Двигаясь вверх по течению, мы приближаемся к той части Борисфена, на которой стоит г. Амадока и рядом с которой располагаются горы Амадока и оз. Амадока. В некоторых из Латинских сводов Варианта А «Географии» указывается, что здесь Борисфен прокладывает себе путь через горы Амадока18. Вся эта местность населена народом Амадока. Такое повторение названия свидетельствует о его значимости. Л. Багров утверждает, что в этом месте берега Днепра были заселены эмигрантами из Македонии [Bagrov, 1945]. В этом случае оз. Амадока, из которого вытекает Борисфен, можно отождествить с современным заболоченным оз. Ирдынь, которое находится недалеко от г. Черкассы (Ирдынь очень похоже на название македонского озера Ардьян).

Составитель «Географии» ничего не знал о порогах; они стали известны в Византии только в X в., когда Константин VII Порфирогенит (905–959) дал в своей книге «De administrando imperio» довольно подробное их описание. То, что на некоторых картах рукописей варианта А Днепр пересекает горы Амадока, по-видимому, свидетельствует о том, что изготовитель этих карт знал о порогах и связывал их с этой горной цепью. Учитывая это, можно сделать вывод, что карты в книге «География» были созданы в конце X или начале XI в.19

Македонская колонизация не ограничилась только этим районом. По берегам р. Гуива, недалеко от современного Житомира, осели чевины (бассейн этой реки – единственное место в этом регионе, где были найдены греческие и римские монеты [Антонович, 1900]). Отсюда они двигались далее на северо-восток и, дойдя до Ладожского озера, основали Новгород. Он стал центром пяти новгородских пятин: Водской пятины на севере, Обонежской – на востоке от нее, а также Бежецкой, Деревской и Шелоньской. В табл. 3 сравниваются названия этих пятин с македонскими названиями в Лягодинской области. В Шелоньской пятине мы находим погост (кладбище) Пажиричи-Пожаревицы, соответствующий г. Пузерит-Пазаракия, расположенному к западу от Солуни. В «Географии» перечисляются племена, населяющие эти места вплоть до Рифейских гор – Валдайской возвышенности, – и говорится о древних Воковских лесах, где, как утверждает хроника, находятся истоки Днепра, Двины и Волги.


Таблица 3

СРАВНЕНИЕ НАЗВАНИЙ В НОВГОРОДСКОМ РЕГИОНЕ С МАКЕДОНСКИМИ НАЗВАНИЯМИ В ЛЯГОДИНСКОМ РЕГИОНЕ


Впрочем, до сих пор неясно, были ли на самом деле те люди, которые осели так далеко на севере, македонцами или нет. Мы не будем обсуждать здесь вопрос, однако, кем бы они ни были, сведения об их жизни и передвижениях с VI по VIII в. очень скудны. Народы Восточной Европы в те времена не вторгались в Западную, поэтому европейская хроника почти ничего не сообщает нам о своих славянских соседях, а у славян еще не было письменности. Она появилась позже, вместе с принятием христианства. К тому же археологические находки памятников V–IX вв. не дают нам возможности представить себе ясную картину перемещений славян. Возможно, их миграции на северо-восток от Днепра начались только в VII в. В Смоленской области не было обнаружено ни одного кургана моложе VIII в. Самые ранние могильные памятники на землях, которые когда-то занимали вятичи, датируются VII–VIII вв. Славяне достигли оз. Ильмень, вероятно, только в IX в. Учитывая эту последовательность событий (которая до конца не ясна), можно сделать предположение, что сведения, включенные в текст «Географии», достигли Византии не ранее IX–X вв. Не следует забывать, что речной путь, соединяющий Балтийское море с Черным и проходящий по Волхову и Днепру, был освоен только в X в., что подтверждается археологическими находками в Смоленской и Новгородской областях. До этого времени, даже если русские и добирались порой до Византии, они не могли сообщить ничего о племенах, живущих на севере.

Автор «Географии», очевидно, не знал, что находится севернее параллели Нева – исток Камы. Восточнее в Меотиду впадают многочисленные речушки и Танаис, по которому проходит граница между Европейской и Азиатской Сарматией. В устье Танаиса стоит г. Тана. Выше по течению расположены селения, основанные Александром и Цезарем (так считал Геродот).

В Крыму, отделенном от Таманского полуострова Боспором Киммерийским, расположено множество населенных пунктов. Среди них – Гермонасса (один из городов, которые, без сомнения, были известны Птолемею), Фанагория и др. За Танаисом и Меотийским морем населенных пунктов нет, за исключением побережья Меотиды и северного склона Кавказа. Характерной особенностью «Географии» является описание р. Ра (Волги). Она имеет два истока: один расположен в Рифейских горах на северо-востоке, другой в Гиперборейских горах на северо-западе. Оба истока сливаются в одну реку, которая течет по направлению к большой излучине Танаиса, где поворачивает и течет в Каспийское море. Как мы уже видели, такое изображение Волги было характерно для многих карт Средневековья и типично для морских карт.

Как уже упоминалось, первый латинский перевод «Географии» появился в Италии в 1409 г. Сначала ее печатали без карт, и только позже к ней стали прилагать карты. Но не прошло и 20 лет, как она перестала удовлетворять западноевропейских ученых. Так, в 1427 г. Гильом Филластр, французский каноник из Реймса, позже кардинал Св. Марка и папский легат во Франции, велел копировщику подготовить для него атлас. Карты для него были скопированы с греческой рукописи «Географии», но помимо них, в атлас была включена карта севера, сделанная Клавдием Клавусом, и некоторые замечания, написанные самим Филластром.

Эта карта, несмотря на ее название – «Tabula Moderna Prussie, Svecie, Norbergie, Gotcie et Russie, extra Ptolemeum posita» («Карта современной Пруссии, Швеции, Норвегии, Готии и России»), – не содержит никаких достоверных сведений о России, за исключением нескольких астрономических пунктов на побережье Балтики. Это была первая попытка внести поправки в «Географию» с учетом современных знаний, используя так называемую современную карту (tabulae modernae), благодаря чему «География» стола очень популярна. Однако примеру, показанному Филластром, последовали не сразу. Поначалу в карты вносились лишь небольшие исправления и добавления – например, рядом с древним названием подписывались современные. Некоторые карты были разделены на две или три более мелкие, сделаны небольшие рисунки, а также добавлены новые карты – либо Птолемеева типа, либо круглые карты средневекового типа [Винтер, 1953].

Николай Германский

Одним из «редакторов» (если его можно так назвать) Птолемеевой рукописи был Донн Николай Германский из Флоренции, который, готовя к печати рукописи Птолемея, внес в них много добавлений и изменений. Он начертил все карты в новой трапециевидной проекции, изменил их формат и ввел новые символы. Тем не менее он сохранил прежнее число карт – 27. Несколько лет спустя Николай Германский внес дополнительные изменения во второе издание «Географии» и включил в нее три новые карты: Скандинавии с северными странами (рис. 14), Испании и Италии. На карте Скандинавии он изобразил больше объектов и подписал больше названий, чем Клавдий Клавус. Однако в Балтийском море отсутствует Финский залив. Реки, впадающие в море с востока, не имеют названий, но обозначены числительными на датском языке [Spekke, 1948], с юга на север (согласно Замойскому своду законов): «furst» (первая) – Двина, «anenas» (вторая) – Хапла, «trodiena» (третья) – Нева, «fierdis» (четвертая) – Родерин20. Последняя протекает в Швеции, в Рослагене. Чуть южнее первой реки расположена Рига. Это – Лиуония. На побережье надпись: «Primus liuonie Sinus» («Первый Ливонский залив»), а рядом изображен о. Оксилия. Севернее находим г. Унгардия (Ивангород), который принадлежал г. Ревелю. Севернее его протекает вторая река, имеющая широкое устье. В глубине материка протекает третья река с г. Ногардия (Новгород).

Рис. 13. Вторая карта Азии, Азиатская Сарматии из книги Птолемея «География». Рим. 1478 г.


В тот же самый год, 1468-й, Николай Германский подготовил третье издание «Географии». На карте Северной Европы он расположил Гренландию к северо-востоку от Скандинавии, а Исландию изобразил гораздо севернее. На Балтийском побережье стало меньше названий – реки стали безымянными, подписаны только Лиуония, Рига, Ногардия, Уирона, Флантена и еще севернее – снова Лиуония. Ульмские издания Птолемея 1482-го и 1486 гг. явились перепечаткой этого рукописного издания Николая Германского. И все ошибки, допущенные в нем, перекочевали во многие карты и атласы, выпущенные позже.

Франческо Берлингиери и Николай Кубанский

Франческо Берлингиери из Флоренции также дополнил современными картами четыре свода «Географии», которые он редактировал: два – на итальянском языке, подписанные его именем, и два – на латыни, неизвестного автора, хотя Дж. Фишер [Fischer, 1932] приписывал эти своды ему21. Берлингиери добавил четыре современные карты: Италии, Испании, Галлии и Палестины. Более того, он внес исправления и изменения в старые карты. Так, в восьмой карте Европы (Европейской Сарматии) он убрал Гиперборейские горы, во второй карте Азии (Азиатской Сарматии) – соединил Рифейские горы с Алаунскими горами.


Рис. 14. Правая часть карты Скандинавии из Свода Птолемея (около 1467 г.), хранящейся в библиотеке графа Замойского. Варшава


На рубеже XV и XVI вв. Птолемеева «География» широко расходилась в виде многочисленных печатных изданий. Многие редакторы рукописных изданий, например, выпускали и печатные издания. Это был также период, когда картографы отказывались от традиций Средневековья, что выражалось во включении в «Географию» современных карт, по крайней мере тех стран, где жили изготовители и покупатели «Географии». Это было необходимо, поскольку эта книга, в том виде, в котором она появилась в Западной Европе, хотя и ценилась здесь за ее уникальное изображение мира, но, тем не менее, не удовлетворяла требованиям европейцев по той простой причине, что указанные в ней географические названия, за несколькими исключениями, не соответствовали современным. В них могли разобраться только историки. Поэтому число современных карт, включаемых в «Географию», постепенно возрастало: флорентийское издание Берлингиери 1482 г. содержало четыре такие карты, ульмское издание 1486 г. – пять, римское 1507 г. – шесть. К середине XVI в. древние карты включались в «Географию» только по традиции, а число современных карт уже превосходило количество старых. Некоторые издания публиковались в двух частях: в одной были собраны древние карты, в другой – современные. Мюнстер и Гастальди установили, что интерес к «Географии» Птолемея заметно снизился, хотя время от времени появлялись ее новые издания – либо напечатанные со старых досок, либо содержащие новые копии древних карт без приложения современных.

Карты Николая Кузанского-Генрика Германского-Конрада Пейтингера

Для того чтобы проследить, как изменилось изображение Центральной и Восточной Европы, рассмотрим работы немецкого гуманиста Николая Кузанского (1401–1464). Кардинал Николай Кузанский родился в Куесе (теперь Бернкастель – Куес), небольшой деревне на Мозеле. Известно, что он создал карту Центральной Европы, которая, к сожалению, до нас не дошла. Согласно Фишеру, она была изготовлена во Флоренции в 1439 г. До нас дошло несколько карт, которые считают копией этой карты. Это рукописная карта, включенная Генриком Мартеллом Германским в его свод Птолемеевой «Географии», 1490 г. (Codex Florent. Magliab lat.), и оттиски с медной доски с надписью «Eystat… 1491», которые позже приобрел Конрад Пейтингер.


Рис 15. Польша, Литва и часть России, изображенные на карте «Эйстат», 1491 г. Воспроизведено с любезного согласия правления Британской библиотеки


Мартелл приводит мало новых сведений о России, да и те не всегда достоверны. На севере его карта ограничена параллелью г. Мемеля, на востоке она изображает часть Азовского и Черного морей, но очень бедна деталями. С гор, расположенных к югу от Пруссии, в Балтийское море текут две реки. У истоков этих рек у основания гор стоит г. Виленсис, а восточнее правой реки – Маребург. Параллельно этим горам и восточнее их протягиваются две другие горные цепи, между которыми протекает большая река (Северная Двина) с г. Дунебургом (Двинском). Южнее расположены города Трака, Билде и Брест. Третья горная цепь разрывается в двух местах, и четыре реки – две с северной и две с центральной части этих гор – текут, соответственно, в Азовское море и залив Сиваш. Названия этих рек прочитать невозможно. Между центральной и южной горной цепями стоит надпись «Моска», здесь же обозначено «Герцогство Московское». В центре его расположена небольшая возвышенность, и к северу от нее стоит г. Зеркас. С этой возвышенности стекают две реки, впадающие в Черное море. Западная река имеет второй, более длинный исток, начинающийся на каких-то других горах, в которых расположен город «Nona gradeca sine monogramman» («Новый город или Монограмман») и др. И наконец, р. Тирсас стекает с гор, протягивающихся с севера на юг; на западном склоне их стоят города: Бристлауя, Синополис и Синаофф.

На карте, найденной в Италии Конрадом Пейтингером (рис. 15), также изображена самая западная часть России, но она очень сильно отличается от карты Генрика Германского. Карта Пейтингера вычерчена в той же самой трапециевидной проекции, что и карта Николая Германского, из чего Визер сделал предположение, что между этими двумя картами существует тесная связь.

На северо-востоке, в верхнем углу карты, изображено восточное побережье «Mare Svetie» (Балтийского моря), на котором стоят города Родерин и Флавтена, а еще восточнее располагается «часть Белой Руси». Флавтена стоит в устье р. Нарба, пересекающей небольшое озеро, на котором расположена Ревельская церковь. В это озеро с юго-востока впадает безымянная река с г. Новогардум на ней. Нарба вытекает из большого озера, лежащего на юге – оз. Пеласа. Южнее его расположено «Плесков регнум» – Псковское княжество. Западнее Нарбы и озера Пеласа расположена Ливония. У ее берега находится о. Ослиянис.

В глубине суши стоят два города – Силие ин и Порнов. Южнее вышеупомянутого острова в Балтийское море впадают две реки, вытекающие из озер Ливонии. В устьях этих рек стоят города Портус-Порвов и Портус-Салтия. Между первыми из этих озер и оз. Пеласа (Псковским озером) стоит г. Терлатеум. Ниже Портуса-Сал-тия на побережье находится Рига. Сразу же к западу, по другую сторону небольшой горной цепи, в Балтийское море впадает безымянная река – два ее истока лежат далеко на юге в Аланских и Амадотских горах. На правом берегу этой реки стоят города Мариеборг и Дименборг (Двинск). Земля на ее левом берегу называется «Литвания». Эта безымянная река – Двина (хотя на карте Двиной названа соседняя река, протекающая западнее). Западный исток Двины в Амадотских горах расположен недалеко от истока р. Непер (Днепр), который стекает с восточного склона этих гор. Днепр, с городами Киавия и Комения на его правом берегу, впадает в «Bycis palus parts» (Кубань). Севернее и восточнее лежит «часть Тартарии» с Меотийским озером у самого края карты.

Крымский полуостров показан почти полностью, за исключением его восточного побережья. В Крыму показаны города: Доспера (Боспор), Каффа, Солдия, Гзунгати, Лемия, Феодоикс и Чимбалв. На юге отмечено Готское герцогство, на западе – Падия (Пилея?). В нижнем правом углу карты изображена северо-западная часть Черного моря – «Mare Pont cum sive Pontus Euxinus pars» («часть Понтийского моря или Понта Эвксинского»). Две реки, текущие с запада, впадают в него на северо-западе. Южная река – это проток Дуная, хотя он тоже начинается в Карпатских горах; рядом с его устьем стоит «Белый лагерь». В устье северной р. Нестер (Днестр) стоит «Черный замок»22.

Иероним Мюнцер и Марк Беневентан

Другой картой упрощенного Мартеллова типа является карта Центральной Европы 1493 г., созданная Иеронимом Мюнцером. По мнению Дж. Фишера, эта карта больше всех похожа на оригинал Николая Кузанского23. К сожалению, в ней мало нового и к тому же она бедна деталями. В восточной части карты Мюнцер подписал только страны, расположенные на восточном берегу Германского моря: Россия, Ливония, Литтав и обозначил несколько городов: Ноградум, Плесго и Рига. На юге видим названия: «Московия», «Полония» и «Тартария».

Более подробными являются современные карты кузанского типа, которые были найдены в нескольких более поздних изданиях книги Птолемея. Первая карта, содержавшая новые сведения, была выполнена Марком Беневентаном. Он, вероятно, получил эти сведения от польского картографа Бернарда Ваповского и астронома Коперника. Его «Современная карта Полонии, Унгарии, Богемии, Германии, Руссии, Литуании» (рис. 16) впервые появилась в римском издании «Географии» 1507 г. Мы находим ее в почти неизменном виде и в других изданиях Птолемеевой «Географии», например, в том, которое подготовил в Страсбурге Вальдзеемюллер в 1513 г. Она называлась так: «Современная карта Европейской Сарматии, или Хунгарии, Полонии, Руссии, Пруссии и Валахии»24.


Рис. 16. Правая часть карты Марка Бспсвсптаиуса. изображающая Польшу и часть России, взята из римского издания «Географии» Птолемея 1507 г.


Что касается России, то «Княжество Московское» располагается на ней в верхнем правом углу к востоку от «Гирканского леса» (на карте 1507 г.) или «Silua herninia» (на карте 1513 г.) и к северу от Рифейских гор, которые отделяют его от «Белой Руси или Московии». Город Моския расположен у подножия северного склона этих гор, к югу от них течет р. Бористенес, которая на юге в «Tartaria precopiensis» («Изобильной Тартарии») превращается в р. Непер. Она разделяется на две протоки, которые впадают в часть Понта Эвксинского. В месте разделения рек стоит Каниоф, а выше него по течению – Киов. С севера на юг вдоль правого берега западной протоки располагаются: Черкасы, Тоуание, Гроттедерон, Батаресе, Флордели и Лаинестра; между протоками находится Портоборио, а на левом берегу восточной протоки стоят Эресе и Мекатико. Восточнее его, на побережье, расположена Пидея. В море изображен о. Загори. К юго-востоку от него находится Синус Каркинитус (Каркинитский залив) и далее – Херсонес Таврический (ныне Малая Тартария). Западнее Silua herninia лежит Ливония и Литуания, а к западу от них – Сарматское море (Балтийское море). Эти области разделяет р. Рубон. В Ливонии видим города: Рига, Мариебург Ливонский, Смоленец, Треба-Экклия и Нуоградо.

Мартин Вальдзеемюллер

Новые веяния в изображении Восточной Европы появились в начале XVI в. Их родоначальником стал Мартин Вальдзеемюллер (или Гилакомил), выпустивший несколько карт, в которых он попытался отразить новые открытия и географическую информацию, ставшую к тому времени известной в Европе, например сведения, содержавшиеся в письмах Америго Веспуччи о Новом Свете. В тексте, приложенном к его мировой карте 1507 г., Вальдзеемюллер указывает источники, которые он использовал: карты Европы, Северной Африки и Азии Птолемея, карты Северной Европы Николая Германского и Клавдия Клавуса, легенды о Северной и Восточной Азии Марко Поло и описания, составленные различными путешественниками. Он почерпнул сведения о России из отчетов Асселини (1245 г.), Одорика де Порденона (1317 г.), Плано Карпини (1245 г.), Марко Поло (1271 г.) и Пьера Д’Эйли (1417 г.).

Однако Россия на его карте, имевшей название «Универсальная космография…» (1507 г.)25, изображалась по-старому (рис. 17) и мало чем отличалась от своего изображения на картах Птолемея. Географические названия Балтийского побережья – «Родерин», «Реуалия», «Нугардия», «Рига метрополис» и др. – были, без сомнения, заимствованы у Клавдия Клавуса. Страны, расположенные на берегу этого моря, отделяются от Сарматии горной цепью, образованной соединением Гиперборейских и Рифейских гор. Первые имеют форму буквы «L» и протягиваются на восток в пределы Сибири от реки, расположенной на севере и соединяющей Балтийское море с Ледовитым. Вторые, имея форму перевернутой буквы «V» (вдоль ее левой перекладины подписано название гор), лежат южнее, и вершины этих «двух букв» соприкасаются. Гиперборейские горы образуют водораздел между бассейнами Каспийского и Ледовитого морей. К северу от них имеется только один город – Ногардия. В бассейне р. Ра на юге подписано несколько названий, которых нет у Птолемея: «Лориман», «Борга сапотрем», «Лалакий» и «Магна атрока».

Гораздо больше новых сведений содержится в морской карте Вальдзеемюллера 1516 г.26 Однако изучение этой карты (рис. 18) показывает, что он использовал ряд других источников, помимо уже упомянутых выше. Изображение московского царя на этой карте натолкнуло Дж. Фишера [Fischer, 1915, 1916a] на мысль, что Вальдзеемюллер использовал сведения, предоставленные ему Поппелем. Однако Платонов (1922 г.) развенчал легенду о немецком рыцаре Поппеле, который путешествовал по странам, неведомым европейцам, и в 1486 г. посетил Москву. По возвращении домой он заявил, что открыл для европейцев Московию. Конечно же Москва к тому времени была уже известна в Европе – несколько архитектурных сооружений, например Успенский собор, были спроектированы и построены итальянскими зодчими. Кроме того, московские цари постоянно посылали в Италию посольства, которые приглашали в Россию архитекторов и других мастеров. Многие представители других национальностей ездили в Москву по своей собственной инициативе в поисках работы – их путь лежал через Германию. Поэтому еще до возвращения Поппеля в Германии хорошо знали о Московии.

Изучение карты 1516 г. показывает, что географические объекты на ней расположены таким образом, что четко прослеживаются пять путей, расходящихся лучами от Москвы. Они подробно описаны Л. Багровым [Bagrov, 1962]. Русская равнина на западе ограничена небольшими горными цепями, которые тянутся почти параллельно Балтийскому морю. На востоке правильной дугой от мыса в Септенском океане на запад тянется другая горная цепь (обозначенная в Атласе Волфегга как Гиперборейские и Рифейские горы). Она образует водораздел между бассейном Балтийского моря и бассейнами Черного и Каспийского морей на юге. С ее северо-западного крыла стекают две реки, которые, сливаясь, образуют Волгу. Волга течет на северо-запад, пересекая озеро, на котором стоит город Новогуардия, и впадает в Балтийское море. Как мы уже упоминали, в конце Средних веков Волхов часто путали с Волгой, – пример этому мы видим и на этой карте. Поэтому безымянное озеро – это Ильмень. Тем не менее надпись «Нотуери» (Натверье или Тверь) в верхнем течении и название «р. Москва» выше его по течению свидетельствуют о том, что эта река должна принадлежать волжской системе! Севернее ее другая река, начинающаяся в горах, течет на северо-запад мимо Волукти (Вологды) в Белое озеро с городами Белозер и Устуш (Устюг) на нем. Вытекая из этого озера, река течет далее на север и впадает в Северный океан. Здесь мы видим на ней города Бемфелдз и Карго-полис. С юго-восточного крыла этих гор стекают р. Ра и р. Танаис, или Волга. У их истоков – надпись «Булгария Магна». Волга течет на юго-восток через Тартарию, мимо Салачинита (Сарая). В среднем течении в нее впадает Кама (название не подписано), берущая начало в горах на северо-востоке (в тех же Гиперборейских горах).

Дон течет на юго-восток, затем поворачивает на юго-запад, пересекает земли: Нагай, Касана, Кремани и впадает в Маре Майор (Черное море). На западе на Гиперборейских горах начинается р. Непер, которая впадает в Черное море. У ее истока стоят надписи «Руссия» и «Ноуогуардия», а недалеко от Устья – «Киуония» (Киев). В целом Черное море, Крым, Азовское и Каспийское моря изображены так же, как и на генуэзских и каталонских картах.

Особенностью этой карты являются очертания северной части Балтийского моря. К северу от Флантены, на узком мысу, вдающемся в море, стоит Родерин. Далее располагаются два глубоко вдающихся в сушу залива – один тянется на восток, другой – на запад. Они соединены с Балтийским морем узким проливом, проходящим мимо Флантены. Очень похоже изображалось Балтийское море на картах, сделанных по образцу карт Клавуса, например, на карте Николая Германского, где западный залив фактически является проливом, отделяющим «остров Скандинавия» от материка Финлаппелант на севере, а восточный залив соответствует четвертой реке. Интересно, что на карте Вальдзеемюллера появляется г. Вибургис (Выборг), расположенный на берегу моря напротив Флантены. Поэтому можно предположить, что два залива – это Ладожское и Онежское озера, а пролив – это Нева. Согласно российским источникам, Неву считали заливом оз. Неро, т. е. Ладожского озера. Соответственно, Родерин надо искать либо на берегу р. Невы, либо на берегу Ладожского озера. На карте А. Виелда, изготовленной несколько лет спустя, г. Рогодиофф стоит на побережье Финского залива напротив Выборга. Такое название было дано г. Нарве жителями Новгорода, занявшего его в 1294 г. Река Флантена, протекающая южнее Рогодиффа, – это Плюсса.

Таким образом, можно сделать вывод, что Вальдзеемюллер дал новый интересный материал только о самой Московии и подробно описал различные торговые пути на ее территории. Что же касается южной и, в особенности, восточной частей России, то их изображение осталось таким же, как и на более ранних картах. Следует также отметить, что Вальдзеемюллеру не всегда удается совместить новые сведения со старыми. Например, Волга появляется на его карте в четырех видах – как Волга-Волхов, как Волга, вытекающая из оз. Ильмень, как Волга-Ра и как Волга-Танаис. Тем не менее он был первым картографом, который познакомил Западную Европу с новыми сведениями о России, – в этом он опередил даже Матвея из Мехова, а в отношении Центральной России – С. Мюнстера, который включил новые сведения о ней, полученные им от Матвея из Мехова, в свою книгу «Commentaries on Solinus» 1538 г.

Матвей из Мехова

Краковский каноник Матвей из Мехова (Мачиез з Миехова) (1457–1523) был человеком многосторонних дарований, оставивший нам несколько научных трудов, три карты мира, морскую карту и книгу, посвященную описанию России. До него географы были убеждены, что на территории России располагаются высокие горы, в которых берут начало крупнейшие реки Сарматии. Несмотря на то что каталонские картографы изображали на своих картах, что Волга и Дон берут начало в большом озере (из которого вытекает также Волхов-Нева и течет на запад, к Балтийскому морю), европейские картографы продолжали изображать Сарматию так, как это делал Птолемей. Эта традиция преобладала, в целом, до того периода, когда жил Вальдзеемюллер.

Матвей первым отважился признать, что «Рифейские и Гиперборейские горы существуют только на бумаге и в воображении космографов. На самом деле вся территория Московии занята равнинами, за исключением нескольких невысоких возвышенностей, которые даже не заслуживают этого названия».


Рис. 17. Россия на карте мира Вальдзеемюллера «Универсальная космография…» 1507 г. Уменьшена


Матвей пишет, что Волга течет за пределами Московии того времени. Он уже знает о Югорском крае, население которого говорит на языке, родственном венгерскому. Он иронически отзывается об умеренном климате Крайнего Севера, где, как считалось тогда, живут счастливые гиперборейцы: «Такой контраст с действительностью – можно ли назвать счастливым того, кто лишен всего, даже самого необходимого? И как можно называть умеренным климат страны, где во время зимнего солнцестояния царит вечная ночь, а во время летного – вечный день с низкими температурами?»

Мы знаем, как отреагировал на эти слова Франческо да Колла, который вместе с Антонио де Конти был в 1518 г. послан императором Максимилианом в Россию. Да Колла писал, что знаменитый краковский врач и ученый подарил императору книгу, в которой осмелился оспаривать утверждения Птолемея, короля всех космографов, о том, что Дон начинается в Рифейских горах. Этот ученый заявлял, что в России нет таких гор. Император, весьма просвещенный в космографии и большой поклонник Птолемея, был очень недоволен и велел изучить этот вопрос. Отчет да Коллы, проводившего исследование, противоречив и содержит совершенно абсурдные сведения о России. Что касается гор, то он утверждает: «Весь север России занят Рифейскими горами, среди которых одна гора превосходит высотой все другие – это Югор, с которого и берет свое начало Дон».

Возвращаясь к этому вопросу, он пишет: «По утверждению краковского ученого, земля, дающая начало Дону, плоская, что же касается воды, которая накапливается здесь, то это результат частых дождей, однако совершенно ясно, что ни Дон, ни какая другая крупная река не могут иметь истока – как настаивает Краковчанин – в такой стране. Эти реки начинаются гораздо севернее, в Рифейских горах».

Мнение Матвея о том, что крупные реки России вытекают из различных озер, расположенных на равнине, подтвердил Герберштейн, как мы убедимся ниже.

Себастьян Мюнстер

Маленькая карта, изданная в 1538 г. Себастьяном Мюнстером, по-видимому, тоже содержала сведения, которые он получил от Матвея из Мехова. Составляя свою «Космографию», Мюнстер обратился к различным ученым с просьбой сообщить ему сведения о странах, в которых они побывали. Среди них был и беглец из России Иван Ляцкий и посол Герберштейн, дважды посетивший Россию. Сведения о Польше передали Мюнстеру Иоганн Тарновский, Андреас из Горок и Станислаус Ласки. Однако можно предположить, что, прежде чем опубликовать свое обращение к ученым (одновременно с изданием своей книги в 1528 г.), Мюнстер разослал письма конкретным лицам. Матвей, умерший в 1523 г., не мог быть среди них, но у Мюнстера был рисунок, выполненный Матвеем, на котором он изобразил равнину Центральной России, где берут начало ее основные реки (рис. 19). По мнению Бушека, Матвей сделал его не по тем материалам, которые он сам собрал, а по слухам. Бушек утверждает, что Матвей никогда не был ни в России, ни в Литве и составил свой трактат по отчетам польских военных, послов и купцов. Это и объясняет, почему у него Волга впадает в Черное море. Однако и Бушек не приводит никаких доказательств в пользу своего утверждения. Редактор одного из посмертных изданий «Космографии» Мюнстера [(1598 г.) 1256] добавляет: «Эти московские, русские, литовские и прилегающие к ним земли описаны доктором Матиасом фон Миховым, поляком, который жил здесь и хорошо знал эти земли».

Рис. 18. Европейская часть России от Северного Ледовитого океана до Черного и Балтийского морей па карте мира Вальдзеемюллера 1516 г.


Рис. 19. Рисунок Мюнстера в масштабе (1:1), составленный по сведениям, сообщенным ему Матвеем Меховским, опубликованный в книге Солинуса «Rerum toto orle…». Базель, 1538 г.


«Ex professo» может означать, что Матвею помогла получить эти материалы его профессия. Эта карта-рисунок могла быть послана Мюнстеру вскоре после 1517 г. – года, когда Матвей опубликовал свой трактат о Сарматии. В нем неправильно описано устье Волги, но поскольку на рисунке оно вообще не изображено, никаких других предположений мы делать не вправе. Даже если Матвей и был в России, нет никакой уверенности в том, что он мог получить истинные сведения о том, куда течет и впадает Волга. В любом случае, поскольку Мюнстер ссылался на Матвея, у нас нет причин сомневаться, что эти сведения были сообщены им самим.

Этот маленький рисунок особенно интересен тем, что на нем изображены истоки главных рек Центральной России, по сведениям того времени. На севере расположено Ладога лакус (Ладожское озеро), в которое с юга впадает река. Ее восточный проток начинается у г. Валтшах (Волхов), а западный вытекает из оз. Ильмень. Посередине расположена Ноуогардия магна (Новгород). Восточнее, мимо г. Тфезо (Тверь), течет «Rha, sen Volga fl.» (р. Ра, или Волга). Здесь же, в центре карты, берет начало р. Двина, текущая на северо-запад мимо Полоцко (Полоцк) к Риге. Отсюда же на запад, через г. Смоленски, течет Борисфен, или Непер, который потом поворачивает на юг и на котором ниже по течению стоит город «Киония» (Киев). На юго-востоке верхнее течение Танаиса изображено в районе Речау (Рязани).

В центре стоит г. Московия (Москва). Как мы видим, эта маленькая карта очень верно изображает равнину Центральной России. На ней нет никаких гор. К сожалению, об этом мало кто знал в то время, а кто знал, тот не особо ценил эти знания. Сам Мюнстер позже отверг этот источник и использовал для создания карт не «Космографию», а другие материалы. Отсюда мы можем сделать вывод, что эта карта не изменила взглядов современных Мюнстеру картографов. Что же касается более ранних карт, к примеру карты Европы Мюнстера 1512 г., то на них отражено столько новых сведений, что очень трудно определить, в каком объеме для их составления были использованы материалы Матвея, да и использовались ли они вообще.

Примечания к части второй

Глава 3

ИЛЛЮЗИИ И РЕАЛЬНОСТЬ

1 Эта карта, уничтоженная во время Второй мировой войны, была воспроизведена в цвете Миллером [1896] (7:2) с более ранней фотокопии, приведенной Соммербрадтом (1891 г.) в виде атласа на одном листе (8:1) и на 24 листах (1:1). Ее также воспроизвели: К. Юсуф [Yusuf, 1936] (7:1), Багров в цвете [Bagrov, 1964] (12:1) и издательство «Спринг бук., инк.», Нью-Йорк, в виде сборной головоломки (7:1)! Уменьшенная (7:1) фотокопия репродукции Миллера приложена к книге Егорова (1913 г.), который перевел на русский большую часть легенд к картам.

2 Карта Герефорда воспроизведена в двух цветах Миллером (1896 г.) (7:3) в виде фотографии из книги Йомарда (1842–1862 гг.) (1:1). Ее воспроизвели также Стэнфорд (1869 г.), Норденскельд (1897 г.) (6:1) из Йомарда; К. Юсуф (1936 г.) (8:3), Багров (1918 г.) 11 (9:1) и [Bagrov, 1964] (8:1); Кроне (1948 г.) (12:1) и Аль-магия и Детомб [Almagia, Destombes, 1964] (6:1). Кроне сообщает о ее реставрации в добавляет еще одну запись (1965 г.); см. также Муар (1970 г.).

3 Доминиканец Юлиан в 1235 г. посетил венгерские племена на Волге. О его путешествии пишет Адреевский (1863 г.). Известно, что в 1243 г. эти же области посетил какой-то англичанин (Хэклуит, 1903 г.). Среди других путешественников можно назвать Асцелини, Плано Карпини, Симона из Санта-Кантены (все они побывали в России в 1245 г.), Рубрука (1253 г.), Марко Поло (1271 г.), Джованни да Монте Корвино (1288 г.), Гейтона (1290 г.), Ринальдо де Монте-Круа (1296 г.), Одерико де Порденони (1317 г.), Джона Мандевилля (1332 г.), Фр. Пегалотти (1335 г.), Ибн-Батута (1347 г.), Шилтбери (1394 г.) и др.

4 Визер [Wieser, 1912], сравнив мировую карту с картой А. де Вирга, сделал вывод, что «Атлас» появился в начале XV в. или в последней четверти XIV в., не раньше. Этот вывод, однако, убедительно опровергает Кимбл (1935 г.). Атлас Медичи хранится в Библиотеке Лаурентиана, Флоренция.

5 Известно, что сохранились три рукописные версии этого описания – все три были изготовлены в последней четверти XV в. Они были опубликованы Ла Эспадой (1877 г.).

6 Сведения о районах, расположенных за этими горами (Урал), подлежат проверке, ибо они в основном относятся к разряду легенд. Дальний Восток был описан и подвергнут анализу Халлбергом (1906 г.).

7 Брюн воспроизводит часто карты Пиццигано 1367 г. и каталонской карты 1375 г. Он также пытается связать все географические названия с именем хана, который, как известно, имел резиденцию на Волге. В некоторых случаях, как, например, с Увеком, этот подход не оправдал себя.


Глава 4

РОССИЯ В КОНЦЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

8 Долгое время существовало убеждение, что Марино Сануто тоже составлял карты. Но когда на рукописной копии «Liber Secretorum» была обнаружена подпись Петра Весконте и дата 1320 г., авторство карт было приписано ему. Сануто сам карты не изготовлял. Известно около двадцати рукописей Марино Сануто, но не все они содержат карты, в особенности мировые. Самые важные из этих рукописей хранятся в библиотеке Медичеа Лауренциана, во Флоренции, в Британском музее в Лондоне, Национальной библиотеке в Париже, Апостольской библиотеке Ватикана в Риме и в Королевской библиотеке Бельгии в Брюсселе. Карта Черного моря (19 × 18) из Атласа морских карт 1318 г. Весконте находится в Австрийской Национальной библиотеке в Вене. Более подробно о Сануто и Весконте см. у Кречмера [Kretschmer, 1891], Симонфилда (1881 г.), Десенмони (1893 г.) и Магнокавелло (1902-й, 1903 гг.).

9 Весконте, должно быть, получил сведения о южном побережье Балтийского моря от Марино Сануто. См. Шпекке [Spekke, 1948].

10 Это описание вместе с картой было взято из книги К. Кречмера [Kretschmer, 1891] – на ней показаны две реки, в то время как в оригинале к востоку от Днепра их четыре. Причина расхождения кроется в том, что эта карта (как и все, опубликованные Кречмером) была перерисована от руки, а не сфотографирована.

11 Паолино также известен под именем Паулинус Минорита, Паулинус Венецианский, Паули де Пуццолес, Поулинус или Норданус. Он умер в 1345 г. Его рукописи хранятся в Апостольской библиотеке в Риме (диаметр 24 см) и в Национальной библиотеке в Париже (диаметр 33 см).

12 Рукопись «Космографии» хранится в Апостольской библиотеке в Ватикане (archivo alla Sacristia di San Pietro в Своде Лат. H. 31). Рукопись не датирована, но связана с другой, которая датирована 1414 г. Судя по форме Скандинавского полуострова, карту Мела следует отнести к более позднему времени.

13 Эта карта, предназначенная, очевидно, для украшения стен, первоначально представляла собой две железных плиты, на которых была выгравирована карта мира. Она была обнаружена в 1794 г. в антикварном магазине и приобретена кардиналом Борджиа для своего музея в Валлеци. В 1797 г. племянник кардинала велел выгравировать ее на медной доске в полную величину (диаметр 63 см), с которой и были сделаны все последующие копии этой карты.

14 Эта карта диаметром 196 см была найдена в Камалдонском монастыре на острове Мурано, Венеция. Сейчас она хранится в библиотеке Марчиана, Венеция.

15 Написание этих и других названий, приведенное здесь, вполне может быть неверным. Л. Багров, очевидно, изучал карту Фра Мауро по книге Сантарема, где она приведена в виде литографии, а не фотографии. Такое написание названий могло возникнуть в результате фамильярного обращения копииста со средневековыми правилами письма, кроме того, многие из них трудно разобрать. Редактору этой книги не удалось найти более четкой репродукции.

Халлберг (1906 г.) изучал названия по всей Сибири и Центральной Азии, включая и Поволжье. Однако его утверждения следует принимать критически, поскольку он брал названия по большей части из переизданных древних описаний различных экспедиций и, вероятно, не подверг проверке полученные данные. Изучая материалы Фра Мауро, он руководствовался интерпретацией Зурлы (1806 г.), которая уже давно устарела. Более того, Зурла не сравнивал свои материалы с русскими источниками, поскольку они были ему неизвестны.


Глава 5

ИЗЖИВАНИЕ КАРТОГРАФИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

16 В результате было предпринято несколько попыток улучшить оригинал. Ни одна из них не увенчалось успехом по той же самой причине, по которой потерпел поражение и создатель карты – положение многих географических объектов указано лишь приблизительно. Эти попытки предпринимали: Кулаковский в двух работах (1899 г.); В.В. Латышев (1899-й, 1900 гг.); Л. Браун (1899 г.) и Борисов (1908–1911 гг.). Возможно, компьютер поможет нам решить эту проблему.

17 Брэн считает, что этот город стоит на р. Ингулец. Л. Багров [Bagrov, 1945] полагает, что это – современный Херсон или, точнее, Алешки, расположенные напротив (Олешье в «Хрониках»).

18 Мы уже говорили о том, что в «Географии» Птолемея расположение тех или иных объектов указано приблизительно. Вот хороший пример: Амадокские горы 55°—51°, т. е. указана только одна географическая широта. В результате этого составитель карты в варианте А взял на себя смелость изобразить горную сеть, включающую в себя Теука – Амадокские – Бодинисские горы. Кулаковский, о котором мы говорили в примечании 16, начертил Амадокские горы восточнее Борисфена, а В.В. Латышев, считавший, что Борисфен не может отделять горы от озера Амадока, изобразил их западнее этой реки.

19 Бушек (1966 г.) высказывает свое несогласие с этим выводом. Он изучал изображение Европейской Сарматии и Великой Германии на картах Птолемея и считает, что «…описание местности и карты в «Географии»… соответствовали реальным условиям, которые существовали в этой части Европы в первом веке н. э. и начале второго».

20 По мнению Далгрена [Nordenskiold, 1889], Родерин – это Роден или Рослаген. Однако на более поздних картах Родерин располагается так близко от Невы (например, на карте Вальдзеемюллера 1516 г. он находится восточнее Выборга), что интерпретация Далгрена вызывает сомнение.

21 Итальянский вариант был опубликован Николо Тодеско. Мы до сих пор не можем сказать точно, был ли это псевдоним Николая Кузанского или нет. Это издание не датировано, хотя ученые предлагают датировать его следующими годами: Норденскельд [Nordenskiold, 1889] – 1478 г., и Дж. Фишер [Fischer, 1932] – 1482 г., т. е. несколькими годами позже создания двух итальянских рукописей.

22 Точной копией этой карты, содержавшей лишь незначительные опечатки, является карта Джованни Андреа Вавассоре. Известная ранее только по названию, она была обнаружена перед Второй мировой войной в Географическом институте г. Геттингена. Однако она, по-видимому, погибла во время войны. Карта, вырезанная на необработанной доске и имевшая ранее трапециевидную проекцию, приобрела прямоугольную форму.

23 Карта Мюнцера (60 × 40) более известна как карта из книги «Liber chronicarum Nuremberg» Шеделя, изданной в 1493 г. Только недавно было установлено, что ее создателем был Мюнцер. Об этом см. Дж. Фишер [Fischer, 1918].

24 О Беневентане (Беневентанусе) см. книгу Биркенмайера (1901 г.).

25 Эта карта (примерно 232 × 128) хранится в виде гранок в библиотеке принца Вальдбург-Волфеггского в Шлосс-Волфегге, Вюртемберг. Ее название: «Universalis Cosmographia Secundum Ptholomai Traditionem et Americi Vespucii Alioruque L’ustrationes». Она подробно описана у Фишера и Визера [Fischer, Wieser, 1903].

26 Сохранившаяся копия (примерно 223 × 123) также представляет собой гранки, хранящиеся в Шлосс-Волфегге, Вюртемберг. Ее длинное название начинается словами: «Carta Marina Navigatoria Portugallen Navigationes Atove Tocius Cognitorbis Terre Maris Nostris Temporibus…»

Часть третья
XVI в. – Россия выходит на мировую арену

Глава 6
Начало диалога между Западом и Россией

Следующий период развития картографии России связан с именами иностранцев, посещавших Россию, и русских, ездивших в Западную Европу. Материалы отчетов о путешествии в Россию перед публикацией попадали в руки европейских картографов, что оказало какое-то влияние на создаваемые ими карты. Однако проследить происхождение и использование этих материалов очень трудно, поскольку они часто подвергались переработке и дополнялись информацией, полученной из неизвестных нам источников. На основе одних только этих данных очень трудно установить время создания карт этого периода – нужно учитывать и другие факторы.

Самыми заметными фигурами в картографии того времени были, если расположить их в хронологическом порядке, следующие: Сигизмунд Герберштейн, посетивший Россию в 1517-м и 1526 г.; Дмитрий Герасимов, возглавлявший русское посольство в Риме в 1525 г., и Иван Ляцкий, бежавший на Запад в 1534 г. Однако время, прошедшее между сбором сведений и публикацией карт этих авторов, нарушает эту хронологию. Карта Ляцкого изготовлена Виедом в 1542 г., опубликована Мюнстером в 1544 г. и самим Виедом в 1555 г.; карта Герберштейна создана около 1546 г., выгравирована Августином Хирсфогелем в 1546 г.; карта Герасимова вычерчена, вероятно, еще в 1525 г.; перерисована и издана в рукописном виде Баттистой Аньезе около 1550 г.

Хотя Герберштейн посетил Россию до 1525 г., он использовал собранные им сведения гораздо позже – мы не знаем точно, когда он создал свою карту. Ляцкий бежал из России в 1534 г. и поэтому мог передать свои материалы Мюнстеру только после этой даты, и даже тогда он имел дело не с самим Мюнстером, а с Виедом, который откликнулся на призыв Мюнстера (1536 г.), опубликованный в первом издании его «Космографии». Начнем поэтому наш обзор с Герасимова, который тем или иным способом снабдил в 1525 г. Джиовио сведениями о России.

Дмитрий Герасимов

В этом году посольство великого князя Василия III посетило Рим. Папа римский прикрепил к нему знаменитого историка и врача Паоло Джиовио (Паулуса Джовиуса), вменив ему в обязанность выведать у послов как можно больше сведений о Московии и изложить их в виде книги. Посольство возглавлял Дмитрий Герасимов, родившийся около 1465 г. и умерший после 1535 г. Ребенком он жил в Ливонии и выучил здесь немецкий и латинский языки; позже он служил при Посольском дворе и ездил с посольствами в Швецию, Данию, Пруссию и Вену. Два года он прожил в Риме и Флоренции и здесь встречался со многими европейскими учеными. Его главным интересом была религия, и он (совместно с другим переводчиком Посольского двора, Василием Власием) помогал Максиму Греку переводить «Толковую Псалтырь». Он также перевел и отредактировал несколько других книг на эту тему. Герасимов пользовался заслуженной репутацией ученого человека, чьи суждения уважались и им можно было доверять.

Джиовио не терял времени даром – он записывал все свои разговоры с Герасимовым, пока посольство находилось в Риме (это было в июне и июле 1525 г.). В том же году Джиовио опубликовал книгу о том, что он узнал. И хотя он в начале ее ссылается на карту Московии, напечатанную одновременно с книгой, никакой карты ни в одном из изданий его «Либеллии» нет. Однако позже в некоторых атласах знаменитого венецианского картографа Баттисты Аньезе появилась рукописная карта России, связанная с именем Герасимова.

Первым на эту карту обратил внимание X. Михов (рис. 20, 21). В венецианских рукописях она носит название: «Карта Московии, составленная по рассказу посла Дмитрия так, как он сам узнал от многих, поскольку он сам, по его признанию, всю страну не объехал, год 1525, октябрь». Октябрь означает, что карта была изготовлена уже после того, как Герасимов уехал из Рима. Очень трудно установить, почему она не была отпечатана и приложена к книге. Объяснение, предложенное Миховым и гласящее, что в Италии не было резчиков по дереву, не выдерживает никакой критики. Искусство печатания карт в то время было хорошо развито в Италии – достаточно вспомнить четыре различных издания Птолемеевой «Географии», два из которых содержат tabulae modernae (современные карты), опубликованные до 1525 г. Более того, знаменитый картограф и гравер Дж. А. Вавассоре уже начал свою деятельность (первая датированная им карта относится к 1522 г.).


Рис. 20. Карта России Герасимова 1525 г. из рукописного атласа Баттисты Аньезе


Кроме того, разве итальянские мастера не могли выгравировать карту Герасимова на медной, а не на деревянной доске? Герасимов, скорее всего, не принимал участия в создании этой карты – она была вычерчена позже, на основе книги Джиовио. Быть может, Джиовио сам ее и сделал. Герасимов пользовался полным доверием великого князя – вряд ли он захотел бы лишиться его, начертив карту России для иностранцев, ибо прекрасно знал, что русское правительство считало все карты секретными1. Рамусио сообщает, что неизвестный русский показал одному из ученых Аугсбурга какую-то карту в доказательство того, что до Индии можно доплыть по Ледовитому океану. Этим русским мог быть и Герасимов, который проезжал через Аугсбург на пути в Рим и обратно. В 1525 г. в Аугсбурге побывал и Василий Власий, сопровождавший князя И.Я. Засекина в Испанию. Нам, однако, неизвестно, показал ли этот русский немецкому ученому русскую карту или карту, изготовленную в Европе. Кроме того, этот русский мог просто показать какой-нибудь рисунок, совершенно неверный, для того только, чтобы отделаться от навязчивого просителя. Такие истории случались2.

Джиовио мог, конечно, продемонстрировать Герасимову рисунки различных регионов, составленные им по своим записям. Но нам неизвестно, знал ли Герасимов о том, что Джиовио записывает сведения, полученные из разговоров с ним, намереваясь включить их в книгу. Вполне возможно, что он даже не подозревал об этом. Можно также предположить, что, начертив карту по тексту своей книги, Джиовио сомневался в ее точности и не решился ее опубликовать.

Михов скрупулезнейшим образом сравнил карту с текстом книги и не нашел никаких значительных расхождений. Тем не менее после изучения карты Аньезе возникает вопрос: не была ли она составлена или одобрена самим Герасимовым? Это вовсе не означает, что Михов небрежно выполнил свой сравнительный анализ, но он искал только расхождения и не нашел их. Однако весьма удивительно, что карта содержит такие детали, о которых совсем не говорится в книге или говорится вскользь. Так, в книге упоминается, что на северо-западе России протекает р. Северная Двина с притоком Юга (Юг), а в месте их слияния стоит г. Устюг. Описываются также различные народности севера России, которые платят дань Москве, свозя ее в Устюг. На карте же изображена Югра (или Мигра, современная р. Мегра, впадающая в Онежское озеро) как самая западная река, текущая в «Oceanus Siticus» («Скифский океан»). Восточнее ее течет Печерра (Печора или Печенга?), тоже впадающая в этот океан, а еще восточнее – безымянная река (в книге названная Дивидна) с двумя левыми притоками (текущими с запада) и тремя правыми, текущими с востока. Четыре этих притока берут начало в озерах. Назван только один – средний из трех правых – это р. Сухона (в тексте это название не встречается). У места впадения в Двину самых южных притоков, левого и правого, стоит г. Истюга. Герасимов, плывший по Сухоне и Северной Двине с посольством в Норвегию, по Ледовитому океану и вокруг Нордкапа, должен был хорошо знать северные реки России. Однако вряд ли он мог совершить грубую ошибку, расположив Печору (если это, конечно, не Печенга) к западу от Двины, или показав Юг северо-западнее Сухоны3. На карте гораздо больше названий, чем в книге.

В связи с этим возникает вопрос: откуда взялись те дополнительные сведения, которые появились на карте? Учитывая, что карта, найденная в некоторых атласах Аньезе, является копией рисунка, выполненного самим Джиовио, мы можем высказать несколько предположений: 1) Джиовио мог получить эту информацию от Герасимова, но не включил ее в текст книги; 2) он получил ее из других источников; 3) она могла быть нанесена на карту самим Герасимовым. Последнее маловероятно, поскольку Герасимов хорошо знал латынь и легко мог написать русские названия латинскими буквами, не допустив разночтений между книгой и картой. Первое предположение тоже, очевидно, неверно. Таким образом, у Аньезе был еще один источник сведений. Однако существует и четвертый вариант – Аньезе сам мог быть обладателем этой информации и нанести ее на свою карту. Это подтверждается тем фактом, что ряд городов и рек на карте подписаны, но часть этих названий, которых нет в книге, сильно искажена. Искажения могли возникнуть по вине копииста – из-за его небрежности или плохого знания материала, в чем мы никак не можем обвинить Джиовио.


Рис. 21. Схематический рисунок карты Герасимова, показывающий пять главных рек европейской части России, Балтийское, Черное и Каспийское моря и Северный Ледовитый океан. Многие последующие карты будут изображаться в виде подобных схем, позволяющих проследить, как с течением времени улучшалось на них изображение России


Что же касается источника, который мог быть доступен либо Джиовио, либо Аньезе, то нам известна одна карта, очень похожая на карту Аньезе, которая была включена Якопо Гастальди в его издание Птолемеевой «Географии», вышедшее в 1548 г. в Венеции. Эта карта под названием «Новая карта Московии» невелика по размерам (17 × 13), и была отпечатана с медной доски. Л.С. Багров [Bagrov, 1962] сравнил отдельные детали этой карты с картой Аньезе и сделал вывод, что между ними нет прямой связи, хотя нет сомнений, что они имеют общий источник (вероятно, карту Джиовио). Но Гастальди нигде ее не упоминает, а Аньезе указывает свой источник: «…сведения, полученные от Герасимова, которые он (т. е. Аньезе. – Авт.) узнал от Джиовио». Багров далее делает вывод, что информация, которой Гастальди пополнил карту Джиовио, была взята из итальянских источников, таких, как генуэзские и венецианские морские карты. А поскольку ее нет на карте Аньезе, то мы можем сделать вывод, что Аньезе не пользовался картой Гастальди для составления своей.

Иван Ляцкий

Много ценных сведений о России Запад получил от беглого русского боярина, окольничего Ивана Ляцкого. Ляцкий, бежавший в Литву, первую половину своей жизни провел в Москве, занимая административные и военные посты в различных частях страны. Поэтому он лучше, чем Герасимов, знал многие области России. В 1534 г., через год после смерти царя Василия III, Ляцкий стал сторонником князя Михаила Глинского, дяди вдовствующей царицы Елены, которая правила страной от имени своего малолетнего сына, будущего Ивана IV. Когда между княжеской и боярскими семьями начались раздоры, многие аристократы, среди которых был и Михаил Глинский, были арестованы. Ляцкий бежал в Литву и поселился в Вильно (теперь г. Вильнюс).

В Данциге каким-то образом стало известно, что Ляцкий может дать богатый материал о Московии. Услыхав это, сенатор Иоганн Коппе при первой же возможности отправился в Вильно, взяв с собой Антона Виеда, художника, которого Коппе убедил начертить карту Московии. Виед встретился с Ляцким и получил от него необходимую информацию4. В том же самом 1542 г. Виед начертил рукописный вариант своей карты. Будучи художником, он украсил ее изображением охотничьих сцен, а также рисунками различных диких животных, обитающих в русских лесах. Мы не знаем, помогал ли ему в этом Ляцкий, но следует отметить, что эти рисунки выполнены не только на очень высоком уровне, но и весьма реалистично, что позволяет предположить, что Ляцкий все-таки помогал художнику. Подтверждение этому можно найти в надписях на карте, выполненных по-русски каллиграфическим почерком. Вряд ли Виед так хорошо знал русский язык, чтобы сделать подобные надписи.

Карта Виеда, созданная в 1542 г., некоторое время оставалась рукописной, тем не менее о ней узнало несколько человек. Среди них был Герберштейн, которому Виед по совету Ляцкого мог послать копию. Ссылку на эту карту мы находим у Гесснера (1548 г.), который позже позаимствовал отсюда сцену охоты на зубров для своей «Истории животных» (1551 г.). Еще раньше Виед отозвался на публичный призыв Мюнстера предоставить ему материалы для «Космографии». В издании 1544 г. Мюнстер благодарит Виеда (которому помогал «…Иоганес Ятски») за то, что он снабдил его сведениями о Московии, что, очевидно, включало в себя текст и карту. Так карта Виеда, даже в уменьшенной и слегка упрощенной форме, получила значительное распространение в Европе.

Карта Виеда (рис. 22, 23), состоящая из шести листов, не имеет специального названия. В правом нижнем углу помещено посвящение «Коппе», в котором Виед объясняет, что показано на этой карте, и добавляет, что в ее составлении оказал помощь Ляцкий. Здесь также говорится о том, что, будучи в Москве, Герберштейн попросил снабдить его картой и что сейчас его просьба выполнена. Посвящение подписано: «Вилда… апрель, год 1555». Слева от него изображен другой квадрат, текст в котором озаглавлен: «Антони Вед – читателю». Далее следуют инструкции, написанные на старом русском языке, о том, как надо пользоваться этой картой, и указана дата – 1542 г. (по старославянскому летоисчислению). И наконец, в нижнем левом углу дано краткое описание Московии, также датированное «Вилда… год 1555». Почему указаны разные даты – неясно. Более ранняя, 1542 г., вероятно, обозначает год создания, с помощью Ляцкого, рукописи в Вильно, а апрель и ноябрь 1555 г., вероятно, указывают на дату начала и окончания процесса гравировки5.

Рис. 22. Карта России Антона Виеда 1542 г.


Мы не знаем, кто выгравировал и напечатал карту. Привилегия публикации карты была предоставлена императором Священной Римской империи Карлом V Оосту и Зюйдту – хотя эти имена, указанные на полях, говорят о том, что они принадлежали голландцам. В любом случае карта была выполнена на высоком художественном уровне и является первой картой на русском языке. Все географические названия указаны не только по-латыни, но и по-русски; только легенды, содержащие описание охотничьих сцен и животных, написаны не по-русски. В правой части карты указаны два алфавита: русский и латинский. Интересно, что многие из названий по-латыни даются в польском варианте – например, Шмоленц, Дзвина, Воллодзеа и т. д., хотя названия на русском языке написаны совершенно правильно.


Рис. 23. Схема карты Виеда 1542 г. Обращает внимание, что у нее другая ориентация, чем у карты на рис. 22


Рис. 24. Карта России Виеда, выгравированная Ф. Хогенбергом, 1570 г. Воспроизведена с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


Рис. 25. Копия карты Виеда. изготовленной Хогенбергом. в упрощенном виде


Рис. 26. Карта России Гербер штейна, выгравированная А. Хирсфогелем, 1549 г. Воспроизведена с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


Л.С. Багров уже описывал содержание этой карты [Bagrov, 1962]. Характерной ее особенностью является отсутствие высоких гор, за исключением гор на побережье Белого моря, между Соловками и Северной Двиной. В северо-восточном углу карты, т. е. в районе Урала, изображены невысокие возвышенности, но их трудно заметить. Характерно также и то, что вся северная часть России покрыта лесами, а в южной их нет совсем.

Позже эту карту выгравировал на медной доске Фр. Хогенберг (рис. 24, 25), который в верхнем левом углу сделал такую надпись: «Францискус Хогенб: вырезано с оригинала в 1570». Все русские названия и описания на ней опущены, хотя обе даты 1555 г. сохранены. Карта Виеда по форме напоминала квадрат, а карта Хогенберга имеет форму прямоугольника – по формату атласа. Хогенберг расширил ее границы на севере и юге. Для этого на севере пришлось изобразить район нижнего течения Мезени, деревню Струпили Каструм и верхнее течение рек Петцара (Печоры?), Березва и Сосса. Однако очень трудно определить, откуда Хогенберг получил сведения об этих районах. Струпили-Каструм изображена на одной-единственной карте Меркатора, а именно на карте Европы 1572 г., а Березва и Сосса появляются на карте России того же Меркатора, созданной гораздо позднее – в 1594 г. Другие картографические источники пока не обнаружены. Быть может, Хогенберг почерпнул сведения об этих реках из описания путей на Обь Герберштейна, который, в свою очередь, взял их из русского дорожного путеводителя, который он воспроизвел в своей книге о Московии. За исключением нескольких ошибок в названиях, взятых с оригинала Виедовой рукописи, и пропусков нескольких незначительных объектов, карта Хогенберга не отличается от карты Виеда.

Однако карта Виеда родилась в не очень счастливый день – ни она сама, ни ее копия, сделанная Хогенбергом, не привлекла внимания ученых и не оставила следов на более поздних картах. Если говорить о ее влиянии, то оно прослеживается только в «Космографии» Мюнстера, который использовал при ее написании материалы Виеда. Что касается Герберштейна, то он знал об этой карте, но не использовал ее, поскольку располагал гораздо более достоверными сведениями, и карта, которую он сам составил, оказалась более точной.

Сигизмунд Герберштейн

Сигизмунд Герберштейн (1486–1566), родом из Стирии, еще в детстве выучил славянские языки. Он учился в Венском университете и закончил его, получив диплом бакалавра юриспруденции. В 1516 г. он поступил на дипломатическую службу, что дало ему возможность побывать во многих европейских странах, включая Россию. Он дважды приезжал в Москву – в 1517-м и 1526 гг.


Рис. 27. Схема карты Герберштейна, 1546 г.


Здесь благодаря знанию славянских языков Герберштейн общался с местными жителями, а его академическое образование зародило в нем стремление узнать страну, почти неизвестную в Западной Европе. Он использовал любую возможность, чтобы расспросить людей, с которыми он встречался, не только об обычаях и законах страны, но и об ее географии, особенно в приграничных регионах. Он проверял получаемые сведения, задавая одни и те же вопросы разным людям, а также стремился приобретать различные письменные документы и описания дорог. Он пытался также приобрести карты, но они были очень редки и засекречены властями. Тогда он обратился к тем людям, чьим сведениям он доверял, с просьбой составить для него карты – мы уже упоминали о том, что он запросил карту Ляцкого. Герберштейн не пишет, удалось ли ему получить от кого-нибудь картографические материалы, но он получил обширную информацию в устной форме, а также в форме рисунков. Мы, например, знаем, что Григорий Истома, Власий и Герасимов, каждый по отдельности, описали ему морской путь от устья Северной Двины до Дании, шедший вокруг Скандинавии.


Рис. 28. Карта России Герберштейна издания 1556 г., вырезанная на дерене с изображением лесов, покрывающих большую часть страны. Воспроизведена с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


Наконец, в 1540 г. Герберштейн приступил к сортировке собранного материала и написанию книги. Первое издание его книги «Rerum Moscovitarum commentarii» («Записки о Московии»), содержавшее карту, отпечатанную с медной доски, появилось в Вене в 1549 г. Однако за три года до этого была выпущена другая, отпечатанная Августином Хирсфогелем, под тем же самым названием (рис. 26, 27). Она была большого формата (56 × 36), что, по-видимому, объясняет создание второй карты, которая была гораздо меньше ее (26 × 16). На этой карте были опущены или, наоборот, добавлены некоторые географические названия, а самое главное – впервые изображены Соловки (Соловецкие острова). Эта карта переиздавалась в 1548, 1551, 1556, 1557 и 1560 гг.6 (рис. 28). Сравнивая карты этих изданий, следует помнить, что новая гравировка карты никогда не дает точной копии оригинала. Всегда возникают расхождения в расположении некоторых названий и их написании. Однако, несмотря на эти расхождения, все эти карты по сути своей очень схожи. Они содержат меньше информации, чем карта Виеда – Ляцкого, но схематическое изображение России на них ближе к реальности. Всеобъемлющий критический анализ историко-географических сведений, содержащихся в книге Герберштейна и на его карте, был осуществлен Е.Е. Замысловским (1844 г.). К сожалению, он несколько устарел, поскольку были обнаружены новые, более древние карты, а также появились новые историко-географические труды на эту тему.

Что касается общего представления о географии России, то Герберштейн разрушил веру в существование горных цепей в Центральной России, т. е. Рифейских и Гиперборейских гор, якобы пересекавших ее, соответственно, в меридиональном и широтном направлениях. Он утверждает, что горы располагаются на востоке за Песзорой (Печорой). Это «горы, которые называют Поясом Земли». На юге расположены Кавказские горы, а равнина Центральной России характеризуется озерами и реками. Он также утверждал, что Днепр, Волга, Дон и Западная Двина берут свое начало в озерах. Первым это предположение выдвинул Матвей Меховский в своем описании Сарматии (в противовес существовавшему в те времена убеждению, что все великие реки России начинаются в горах), но только авторитет Герберштейна заставил ученых признать, что истоком этих рек являются озера. Однако не следует думать, что после этого перестали появляться карты, неверно изображавшие гидрографическую сеть Центральной России, как это делал Вальдзеемюллер, – до того самого момента, как были опубликованы записки Герберштейна, картографы продолжали использовать для создания карт России не материалы Матвея Меховского, а Вальдзеемюллера.

Генрих Целль

В 1536 г. Генрих Целль опубликовал карту Европы (рис. 29, 30) на восьми листах7, созданную на основе карты Вальдзеемюллера 1516 г. и ряда других материалов, посвященных побережью Балтийского моря и Центральной Московии. Он внес в свою карту некоторые изменения. Например, Азовское море, бассейн р. Днепр и Херсонес Таврический приобрели у него новые очертания и новые имена, хотя изображение Азовского моря мало отличается от изображения его у Птолемея. Днепр (Борисфен – в верхнем своем течении и Непер – в нижнем) берет свое начало на возвышенности, покрытой лесами (а не в горах). У его истока мы видим названия: «Смоленско», «р. Березина» и «Рейтза» (Речица). Здесь также протекает и Соса (Сож) с г. Гомла (Гомель). Справа, у г. Висегрод (Вышгород), в Сосу впадает Перестус (Припять), а слева, напротив того места, где стоит Киефф (Киев), в Днепр впадает Десна. Выше по течению Десны показаны города Чарнидоу (Чернигов), Стародоб (Стародуб) и Потивла (Путивль). Ниже Десны расположена надпись: «Рыжие русские».

В нижнем своем течении, ниже Шварцвальда, Днепр сливается с Бугом. Буг выше этого места дважды делится на рукава, еще выше стоит г. Ноугарда (Новгород Волынский?). У истоков Припяти мы видим надписи: «Руссия» и «Рейссиб». Здесь расположено оз. Амадока, из которого вытекает Буг и притоки Днестра. Это – Подолия. Из этого описания становится ясно, что, помимо карты Вальдзеемюллера, Целль использовал и другие материалы, до сих пор еще неизвестные нам. Вероятно, отдельные сведения он взял с карты Б. Ваповского (1526 г.).

Бернард Ваповский

Мы почти ничего не знаем, какими источниками пользовался для составления своей карты Восточной Европы Бернард Ваповский (около 1470–1535). Мы уже упоминали его имя, когда говорили о современной карте Марка Беневентануса, созданной им в 1507 г. То, что он использовал материалы Ваповского, подтверждается тем фактом, что на карте Беневентануса указаны такие незначительные польские города, как Радохониза и Ваповитзе (Радохонице и Ваповице). В Радохонице Ваповский родился, а Ваповице было его родовым поместьем! Известно, что Ваповский создал и другие карты Восточной Европы, некоторые из них стали основой для карт Целля, Меркатора и других картографов [К. Бушек, 1966].


Рис. 29. Часть карты Европы Генриха Целля, 1536 г. Воспроизведена из книги Бушека (1966 г.)


Рис. 30. Схема карты Целля 1536 г., изображенной на рис. 29


Быть может, именно поэтому А. Ортелий не упомянул его имя в списке картографов, приложенном к его атласу 1570 г. Однако позже, в 1579 г., Ортелий включает в свой каталог следующую запись:

«Флориан, автор «Карты Сарматии, Польского королевства, Венгрии с Валахией, а также Турции, Тартарии, Московии и, включая часть Литвы, составленную в Кракове в 1528 г.».

Этот Флориан – не кто иной, как краковский печатник Флориан Унглер, которому в 1526 г. была дана привилегия отпечатать с деревянных досок три карты Бернарда Ваповского: карту Сарматии – ее северную и южную части; карту польских земель и карту Балтийских стран. Их оригиналы, отредактированные Ваповским в 1526–1528 гг., не сохранились – они погибли во время пожара 1528 г. вместе с печатной мастерской Унглера. Мы знаем о них по другим картам, созданным на их основе.

Однако в 1932 г. Казимеж Пекарский отыскал среди бухгалтерских книг фрагменты каких-то старых карт; два из них были фрагментами карты южной части Сарматии (рис. 31)8. Один из них охватывает почти всю северо-восточную четверть карты, а другой – почти всю юго-восточную, отсутствует лишь узкая полоска шириной в 15', располагавшаяся между ними. На севере карта ограничена 53-й параллелью – параллелью Москвы, на юге – параллелью Константинополя – 42°30′, на востоке – меридианом, проходящим через устье Дона – 63°, а на западе – меридианом 51°. Очевидно, вся карта охватывала ту же самую территорию, которая была позже изображена Мюнстером на его карте «Полония и Унгария. XV. Новая карта» (включенной в его издание Птолемея 1540 г.) (см. рис. 34), представлявшей собой несколько сокращенную и упрощенную копию карты Ваповского.


Рис. 31. Фрагмент карты южной части Сарматии Б. Вайовского. Воспроизведена из книги Бушека


Однако карта Ваповского 1526 г. не совпадает с картой Беневентануса 1507 г. Если последняя и вправду была составлена Ваповским, то для создания более совершенного изображения Европейской Сарматии 19 лет спустя ему пришлось проделать огромную работу по сбору нового материала. Мы не будем в этой главе подробно рассматривать карту Ваповского – ниже мы дадим детальный анализ карты Мюнстера, которая, как мы полагаем, представляет собой копию карты польского картографа. Не станем мы описывать и ту часть европейской карты Целля, на которой изображена Центральная Европа, поскольку в единственном дошедшем до нас экземпляре этой карты не хватает листа. Мы можем предположить, что между нею и картой Ваповского очень много общего. Мы ничего не знаем о том, как выглядел тот лист его карты Сарматии, на котором была изображена ее северная часть, поскольку ни самой этой карты, ни ее фрагментов отыскать пока не удалось.

Аналогично тому, как работы Матвея Меховского, Герберштейна, Герасимова, Ляцкого и Ваповского представили новые материалы для создания карт Восточной Европы, работы Якоба Циглера и Олауса Магнуса дали новые сведения для создания карт Севера. Но хотя их карты и превосходили по качеству карты Клавдия Клавуса, в них было мало новых данных о России.

Якоб Циглер

Якоб Циглер (1470?—1549) был баварским ученым, занимавшимся богословием, историей, астрономией и географией. Он преподавал в Венском университете и много путешествовал. Во время своих наездов в Рим он встречался с высокопоставленными лицами из числа скандинавского духовенства, среди которых были Эрик Валкендорф, архиепископ г. Тронхейма и Иоганн Магнус, архиепископ г. Упсалы, которые сообщили ему много нового о Скандинавском полуострове.


Рис. 32. Карта севера Якоба Циглера, 1532 г.


Главный географический труд Циглера (1532 г.) содержал несколько карт. На одной из них, служившей иллюстрацией к главе «Скондия…», была представлена вся Северо-Западная Европа – начиная от «Гронланда» (Гренландии) и кончая Финским заливом (рис. 32). На обратной стороне этой карты написано ее полное название: «Восьмая карта содержит Схондинавский полуостров, а также самое могущественное королевство Норвегию, Швецию, Готию, Финляндию, а также область, населенную лапландцами».

На этой карте Скандинавия впервые протягивается с севера на юг, а не растянута по широте, как ее изображали раньше. Однако по ее восточной части хорошо видно, как мало еще было известно картографам о западной части России. На юге карта ограничена 54-й параллелью, а на востоке – 80-м меридианом. На северном побережье Финского залива стоят города Хонго и Выбург, а на южном, напротив Выборга, показано устье безымянной реки, вытекающей из Белого озера, расположенного южнее. Из этого же озера берут начало реки Борисфенес и Тананс, текущие на юг. Вдоль Днепра тянется надпись «Сомолензки», а южнее ее – «Орзра». На реке, текущей восточнее, т. е. на Дону, стоят Москава и Хлоба. Между этими реками, ближе к озеру, стоит г. Резан. Между Днепром и Балтийским морем лежит Сарматия с городами Неоград и Ревалия, на западе расположена Рига, а на юге – Вильна. Рукописная карта, хранящаяся в Осло, очень похожа на предыдущую, только Белое озеро, имеющее прямоугольную форму, превратилось в бухту Финского залива. В Белое озеро впадают три реки; к западу от Риги расположена Ривалия; появляется название «Плескова», а вместо Вильны стоит надпись «Полоско».

Олаус Магнус

Архиепископ Упсальский Иоганн Магнус тоже в то время жил в Риме. Здесь он готовил книгу о Скандинавии. Однако он не хотел помогать конкуренту своего брата, Олауса Магнуса, и потому, по-видимому, не передал Циглеру материалов своей книги. Олаус Магнус (1490–1558) изучал Северо-Западную Европу и собирал сведения о ней с 1518 г. В 1518–1519 гг. он посетил Крайний Север, а в 1525 г. отправился в Германию, Голландию и Польшу. Поселившись в Данциге, он начал составлять карту южного побережья Балтийского моря от Любека до Реваля. В процессе работы над картой он приехал в Венецию, где его брат Иоганн помог ему опубликовать расширенную версию этой карты, включавшую в себя Балтийские страны и Скандинавию. Эта карта (рис. 33), вырезанная на дереве в 1539 г., впервые изображает Балтийское море с тремя заливами: «Mare Finoniсum sive Sinus Venediсus» («Финское море, или Венедский залив»), протягивавшееся почти строго с юго-запада на северо-восток; «Mare Livonicum» («Рижский залив»), отделенный от моря островами Даго (безымянным, лишь под самим островом стояла надпись «Дагерорт», «Осилия» и «Меме»), а также «Mare Svetikum» («Шведское море»).

Магнус собрал много новых сведений. К западу от Ревале, вдоль побережья, мы видим два замка: Борколу и Телсборг, т. е. Боркхольм, построенный только в 1479 г., и Телсборг, построенный в 1471 г. Особый интерес вызывает надпись «Ледовая битва», расположенная в центральной части Финского моря, покрытого льдом. Здесь в память о победе Александра Невского над шведами в 1240 г. нарисованы две армии – русская, стоящая у устья Невы, и шведская, скачущая на лошадях по льду из Финляндии. На карте также имеется упоминание и о вторжении немецких рыцарей в Водскую Пятину в 1241 г. и о битве на льду Чудского озера в 1242 г. – здесь нарисован всадник, бросивший свой лук и стрелы, и приведена надпись: «Проигранная битва»; другой всадник скачет по замерзшему Чудскому озеру.

Учитывая размеры Московии того времени, карта изображает ее очень плохо – не дальше Великого Новгорода. На карте много рисунков, связанных с климатом, этнографией, зоологией, населением и историей России. Мы уже говорили о картинках, изображающих битвы; в добавление к ним имеются многочисленные рисунки различных транспортных средств. На одном из рисунков изображен русский царь, сидящий на троне со скипетром в руке, и надпись: «Великий князь Московитов».

Далеко на северо-востоке расположен Скифский океан, на юге – Белое озеро с двумя городами Берга и Старигур, расположенными на его северо-восточном берегу. Еще южнее располагается р. Ниген (Нева), похожая на пролив, соединяющий Финский залив с рекой, образующейся от слияния двух рек, стекающих с гор на севере. Эта река течет мимо Кексгольма и мимо р. Ниген, потом на юг, параллельно краю карты, пока не достигает Ногардии. Здесь автор карты замечает: «Да не будет среди вас раскола (1 Кор)». К северу от Новгорода лежит оз. Лакус-Ирмен (оз. Ильмень); мы не можем сказать, течет ли через Новгород река, впадающая в это озеро, поскольку на ее месте нарисован герб и приводится объяснительный текст. С юга в Ильмень впадает р. Пела (Пола). Здесь указано, что у г. Старая Русса происходит добыча соли. В северо-западный угол Ильменя впадает другая река – р. Сполана (Шелонь). Ильмень соединяется с Финским заливом безымянной рекой, на пути которой лежит озеро. На побережье, на одном берегу этого водотока, стоит Ивангрот (Ивангород), а на другом – Нарвия Ливонская.


Рис. 33. Юго-восточный угол карты Севера Олауса Магнуса. 1539 г.


Несомненно, автор ошибался, считая Ильменское озеро Псковским, поскольку два соседних озера, представленных на его карте, – это, очевидно, Чудское и Псковское озера. Магнус сместил Чудское озеро на запад, вместе с вышеупомянутым всадником на нем. Это озеро также соединяется с Финским заливом посредством реки, впадающей в залив у Боркхольма. Чудское озеро также соединяется р. Убре с другим озером, расположенным западнее (это озеро – Выртсьярв, а река – Эмайыги). Северо-западнее Ильменя в безымянную реку впадают две безымянных же реки (очевидно, Луга и Плюсса). Рядом с восточной рекой расположен Ландверн. Очевидно, это г. Гдов, по какой-то непонятной причине получивший шведское название, напоминающее Ландскрону – крепость, стоявшую там, где теперь находится Санкт-Петербург.

Итак, мы видим, что Олаус Магнус не обладал точными сведениями о восточной оконечности Финского залива и его восточном побережье. Очевидно, его снабжал информацией очень узкий круг людей. Изучение восточных областей Финляндии, расположенных севернее, также позволяет предположить, что ни сам Олаус Магнус, ни люди, снабжавшие его сведениями, не забирались так далеко на восток. Однако, несмотря на недостатки этой части, карта Магнуса в целом содержит много новой информации, которая в то время была совершенно неизвестна в Западной Европе.

Глава 7
Возрастание профессионализма в картографии

К середине XVI в. была накоплена обширная картографическая и географическая информация, поступавшая в основном от людей, видевших своими собственными глазами то, о чем они говорили, а не от людей, получивших сведения из вторых рук. В результате этого карты стали более сложными, и качество их повысилось. Поскольку каждая карта, составленная в то время, может быть объектом отдельного исследования, мы решили рассмотреть только то, что отличало эти карты от других, а также те их аспекты, которые связаны с нашей темой. С середины XVI в. карты все чаще стали составлять уже не путешественники или любители, а ученые и специалисты в той или иной области.

Себастьян Мюнстер

Себастьян Мюнстер (1489–1551) был одним из самых знаменитых географов того времени. Он был ученым, а не путешественником и собирал материалы для своих трудов из различных источников, а потом обрабатывал для своих целей. Очень трудно сказать, когда ему пришла в голову идея написать космографию, но мы знаем, что он собирал и обрабатывал материалы для нее свыше пятнадцати лет. Одновременно он работал профессором и преподавал древнееврейский язык и, кроме того, подготовил к публикации несколько других географических трудов. Мы рассмотрим только те их части, которые имеют отношение к теме нашей книги. От этого периода научной деятельности Мюнстера до наших дней сохранилась тетрадь9, в которую он перерисовал несколько карт Птолемея и Вальдзеемюллера. Возможно, эта тетрадь была заведена для сбора материалов для космографии. В добавление к этому Мюнстер опубликовал руководство (1528 г.) по использованию астрономических приборов для определения географических координат местности, в котором он обратился к ученым и путешественникам с просьбой присылать ему свои карты и рисунки. Мы уже говорили о том, что он, возможно, еще раньше обращался с аналогичной просьбой к Матвею Меховскому, умершему в 1523 г. В любом случае труд по географии всей Земли, созданный в результате этого, неоднократно издавался в разных странах и получил заслуженное признание. Он выдержал двадцать семь изданий на немецком, восемь – на латинском, три – на французском, три – на итальянском, пять – на английском языках и одно издание – на чешском.

У Мюнстера есть несколько работ, посвященных непосредственно географии России. Среди них: «Современная карта Сарматии…», изданная в Страсбурге в 1513 г., которую Мюнстер перерисовал в вышеупомянутую тетрадь, вероятно, с карты Беневентануса, включенной им в римское издание Птолемея 1507 г., и небольшая карта, которую он получил от Матвея из Мехова и включил вместе со своими комментариями в собрание работ Кая Юлия Солина и Помпония Мела, изданное в 1538 г. Мы уже рассматривали эти карты.

Следующей картой Мюнстера, на которой изображалась территория России, была карта, которую он включил в издание «Географии» 1540 г., вышедшее в Басле. Эта карта, называвшаяся «Полония и Унгария, XV. Новая карта», была конечно же копией карты Ваповского. Восточная часть ее изображала Россию. Она была ограничена на севере истоком р. Непер, Смоленском и Москией. На юге показан весь Крымский полуостров вместе с бассейном Днепра, изображение которого точно совпадало с его изображением на карте Европы Целля, о которой мы уже говорили выше. Это свидетельствует о том, что и Мюнстер, и Целль использовали при создании своих карт один и тот же образец.

Рис. 34. Карта Польши и Венгрии Мюнстера из его издания «Географии», 1540 г.


Рис. 35. Карта России из «Космографии» Мюнстера, 1544 г.


Рис. 36. Упрощенная схема карты России Мюнстера, 1544 г.


Автор его довольно хорошо знал среднее течение Днепра. В отсутствии некоторых важных деталей виноват, по-видимому, Мюнстер, который, с одной стороны, не хотел загромождать карту, а с другой – не знал, что надо оставить, а что – опустить. Так, в верхнем течении Днепра ниже Орши нанесена «Tajona noja», незначительная деревушка, зато не показаны Старый Быхов (выше по течению) и Рогачов (ниже по течению), с которыми связаны определенные исторические события.


Рис. 37. Карта Азиатской Сарматии из книги Мюнстера «Космография». 1550 г.


При изучении бассейна Припяти возникают вопросы. Один из ее притоков вытекает из оз. Сарматское Болото, которое также дает начало р. Нарев и Мукапеус (притоку Западного Буга). Южный приток Припяти Хоринка вытекает из оз. Амадокское Болото, из которого также берут начало притоки Днестра. Один из них, очевидно, Смотрич, поскольку рядом с ним располагается г. Гродек (Грудек). Истоки всех этих рек изображены неверно. Можно предположить, что Пинские болота были приняты за крупное Сарматское озеро, однако другие южные притоки Припяти и северные притоки Днестра на этой карте стекают с гор, расположенных западнее Амадокского Болота. Далее, Шуц, северный приток Припяти, вытекает из озера под названием «оз. Хронес», которое также служит истоком р. Йемен (Неман). Поскольку мы предположили, что для своей карты Мюнстер использовал материал Ваповского, то должны сделать вывод, что либо Ваповский плохо знал восточную часть Польши и Белоруссии, либо Мюнстер скопировал его карту с ошибками. Позже, например, на карте Литвы Меркатора, который тоже взял за основу карту Ваповского, Сарматское озеро было разделено на две части. Из небольшого по величине западного озера вытекал Нарев, а из Сарматского озера – Михавец, из него же брал свое начало и тот приток Припяти, который впадает в нее у Пинска.

Столь же интересен г. Оселам, изображенный на левом берегу Днепра в его нижнем течении. Боплан называл его Асланом, а еще раньше Маковский располагал здесь «Ostam Kirmen, Arx murata Tartarorum». Возможно, этот город стоял недалеко от современного Берислава, где раньше была татарская крепость Кызыкермен. К тому, что уже изобразил Целль, можно добавить Рысл (Рыльск), который Мюнстер поместил в верхнем течении р. Сем. У его слияния с Десной стоит Свест, скорее всего, это Сосница, но, может быть, и Новгород-Северский. Ниже Киева на Днепре стоит Каинов (Канев) и Черкаси. Один из правых притоков – р. Тасмена (Тясмин); Рось изображена, но не подписана. На берегу Буга мы находим Брацлав. К западу от Днепровского лимана расположен Оцаков (Очаков). Однако за небольшой рекой изображен залив, вдающийся в сушу, это оз. Обидоуо – устье Днестра.

В правой части карты нарисован герб с фигурой, напоминающей весы. Кордт высказал предположение, что это товарный знак печатника или гравера. По мнению Л. Багрова, это одна из форм фамильного знака князя Ярослава, которым помечалось его серебро и который позже стал украинским гербом – трезубцем. Багров наткнулся на аналогичный знак в описании путешествия неизвестного средневекового францисканского монаха, который утверждал, что видел его на флагах татарских правителей Норганчии или Комании и Тана. Этот флаг также изображен на каталонских картах 1339-го и 1375 гг.


Рис. 38. Карта Сарматии из книги Хонтсруса «Rudiments Cosmographies», 1542 г. Воспроизведена с любезного согласия библиотеки Джона Картера Брауна


Рис. 39. Часть мировой карты Гастальди 1546 г., воспроизведенная с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


Даже в более поздних работах Мюнстера легко можно понять, какие карты он брал за основу. Он включил в свою «Космографию», вышедшую в 1544 г., небольшую карту, напечатанную на отдельном листе (рис. 35, 36) «Muscowiter lands newe beschreibung». В последующих изданиях ее стали печатать прямо в тексте, а начиная с 1550 г. она пополнилась новыми названиями, и, кроме того, в ее южной части появились рисунки лесов, хотя раньше там не было показано никакой растительности. Эта карта – уменьшенная копия карты Ляцкого – Виеда, которая была создана в 1542 г., но не опубликована до 1555 г. Мюнстер, однако, получил ее гораздо раньше и смог опубликовать свою собственную версию еще в 1544 г. Его современник Гесснер, составивший библиографию карт (1548 г.), указал в ней «Карту Литвы Антона Виеда», а чуть позже, в 1551 г., включил в нее картину, изображавшую охоту на зубров. Изображение зубра появилось в нижней части карты Мюнстера в 1544 г.

Возможно, что сначала у Мюнстера была только рукописная версия карты Виеда, но уже в 1548 г., когда о ней стало известно Гесснеру, и Мюнстер, и Гесснер получили ее в виде гранок. Пользуясь этой картой, Мюнстер дополнил свою карту 1544 г. и заново вырезал ее на деревянной доске, поскольку старая доска, вероятно, пришла в негодность, – с нее было напечатано большое количество копий для «Космографии». В новом издании было добавлено 15 географических названий, а 5 – опущено, скорее всего, их просто позабыл вырезать гравер. Помимо этого, никаких других дополнительных сведений на этой карте не появилось – единственным исключением было продление эстонского побережья до устья Двины. Вполне вероятно, что так оно и изображалось в оригинале карты Виеда, – так это или нет, мы никогда не узнаем, поскольку в отпечатанном варианте карты на этом месте размещен пояснительный текст и описание Московии.

Издание «Космографии» 1550 г. включало в себя также и карту «Азиатская Сарматия» (рис. 37). Хотя она была создана на основе карты Московии Герберштейна, Мюнстер внес в нее некоторые изменения. Так, у Дона и Оки – разные истоки. В южной части карты изображена Армения. На восточном побережье Азовского моря показаны два города – Токари и Трапана.


Рис. 40. Схема европейской части на мировой карте Гастальди, 1546 г.


В «Космографии» 1550 г. имеется еще одна карта, которая носит название «Sarmatiae Landtafel». Это карта Польши и России до реки Дон. Однако она была опубликована гораздо раньше, и не Мюнстером, а И. Хонтерусом, который в 1542 г. издал небольшой космографический учебник. В нем, помимо вышеупомянутой карты10, было еще несколько других карт (рис. 38). И наконец, следует отметить, что в кратком описании Московии, приведенном в «Космографии» Мюнстера, содержится слишком мало сведений для составления карт, имеющихся в книге. Значит, они предназначены для того, чтобы дополнять, а не иллюстрировать это описание. Это подчеркивает ценность этих карт и ту важную роль, которую они играли в «Космографии».

Якопо Гастальди

Венецианский инженер Якопо Гастальди – один из самых выдающихся картографов XVI в. Даты его рождения и смерти неизвестны; мы ничего не знаем и о том, где он учился. Очевидно, он родился в начале XVI в. Он создавал свои карты в Венеции, состоя на службе у ее правительства в качестве инженера. У него было звание космограф Республики Венеция. Архивные данные о Гастальди заканчиваются 1565 г., а последние карты, подготовленные им, вышли из печати в 1568 г. (Падуанская провинция, Венецианский залив) и в 1570 г. (карта Ломбардии). Большинство его карт было создано на основе зарубежных материалов, поскольку нет никаких сведений о том, что он сам посещал дальние страны. Тем не менее ряд рукописных карт территории Венецианской республики свидетельствует о том, что он сам проводил съемку местности. Аналогичную съемку он проводил и в других районах Апеннинского полуострова. По их материалам Гастальди составил несколько карт.


Рис. 41. Карта Московии Гастальди, 1548 г. Воспроизведена с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


За 25 лет своей деятельности Гастальди выпустил несколько изданий общей мировой карты, первая из которых, отпечатанная с медной доски, появилась в 1546 г. (рис. 39, 40). В 1548 г. ее уменьшенная копия была включена в издание Птолемея, подготовленное Гастальди. Около 1550 г. Маттео Пагано вырезал эту карту на деревянной доске. И наконец, в 1562 г. появилось ее новое издание. Все эти издания немного отличаются друг от друга, но территория, занимаемая Россией, остается неизменной11. На всех этих картах, за исключением уменьшенной копии (т. е. карты 1548 г.), северные реки впадают в Скифский океан. Одна из них образуется от слияния трех рек, берущих начало в озерах, на берегу самой восточной из них стоит Вологда, а на берегу средней – Устюга. Южнее расположено Белое озеро, из которого течет река, впадающая в Финский залив; над ней, вдоль берегов небольшой речки, впадающей туда же, подписано название «Ноугардия». Из этого же озера вытекает и р. Волга, в которую перед ее поворотом на юг впадает приток, текущий с северо-востока из Белозерии. Ниже по течению, у г. Казам, в Волгу впадает очень крупная река. В бассейне Волги мы находим также Моску, Колонью, Розан и Читразани (в устье Волги). В бассейне Дона расположены города Тула и Тана. Такой рисунок речных систем России был типичным для карт XVI в., а возможно, и для более ранних карт. Однако на картах, посвященных отдельным областям, Гастальди дает дополнительную информацию о России. Например, на карте стран Дунайского бассейна 1546 г.12 показаны также верхнее течение рек Днепр, Западный Буг и Днестр, а также весь Прут. Размер этой карты очень большой, поэтому на ней хорошо видны все детали. Эта карта напоминает вышеупомянутую карту Мюнстера «Полония и Унгария, XV. Новая карта». Здесь хорошо видно, какое влияние оказал на Гастальди Ваповский.

В 1548 г. Гастальди напечатал на итальянском языке «Географию» Птолемея, выпущенное в 1540 г. Мюнстером, снабдив ее новыми картами, изготовленными им самим. Размер их невелик (примерно 12 × 7), и поэтому на них мало деталей. Из всех этих карт четыре, тем или иным образом, связаны с территорией России: 1) «Новая карта Пруссии и Ливонии»; 2) «Новая карта Сконландии»; 3) «Новая карта Полонии и Унгарии»; 4) «Новая карта Московии».

Первая карта создана на основе карты Олауса Магнуса. Некоторые детали были опущены, очертания объектов несколько изменены, а рисунок – упрощен, однако не было добавлено ничего нового.


Рис. 42. Карта Московии, опубликованная в 1550 г. Гастальди и приложенная к запискам Герберштейна. Воспроизведена с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


Рис. 43. Схема карты Московии Гастальди, 1550 г.


Карта Сконландии была создана на основе карты Циглера, при этом изображение Московии в ее юго-восточном углу еще упрощеннее, чем на его карте. Исток р. Ра, или Волги, находится совсем недалеко от Балтийского моря. Московия располагается на территории, ограниченной с юга истоком Волги, а на севере – Балтийским морем. На западе, почти у самого моря, лежат истоки Танаиса, который на карте изображен полностью. У большой излучины Дона мы видим «Arae Cesaris». Других деталей нет.

Третья карта, изображавшая Польшу, напоминает карту Ваповского в несколько уменьшенном и упрощенном виде. И наконец, карта, которая интересует нас больше всего, – это карта Московии (рис. 41). Мы уже отмечали, что она очень похожа на карту Дмитрия Герасимова в атласах Баттисты Аньезе. Однако мы не можем сказать, что карта Гастальди является точной копией карты Герасимова и Аньезе. Тем не менее похоже, что и Аньезе, и Гастальди использовали для создания своих карт неопубликованный рисунок Паулюса Джиовио, правда, каждый из них внес в него свои собственные поправки. Поправки Аньезе может заметить только специалист, а поправки Гастальди сразу же бросаются в глаза. Кроме того, Аньезе, по-видимому, опубликовал карту Джиовио без каких-либо добавлений. Если это так, то ошибки, которые вряд ли мог допустить Дмитрий Герасимов, должны быть приписаны Джиовио. Для начала скажем, что Гастальди оставил безымянной реку, которая протекает к западу от Северной Двины, – Аньезе назвал ее «Печерра» (?). Сухона и Юга у Гастальди тоже переставлены местами по отношению к Северной Двине. Если судить по карте Аньезе, то из Балтийского моря можно проплыть до Новгорода, а потом попасть в крупное озеро – «Великое болото», из которого вытекают Волга, Днепр и Западная Двина. По карте Гастальди этого сделать невозможно, поскольку бассейн р. Невы у него отсутствует. Ноугардия стоит у него на берегу небольшого озера, из которого вытекает река, впадающая в Белое озеро на юго-востоке. Из этого озера берут начало Двина, текущая на запад, и Волга, текущая на восток. Днепр вытекает из отдельного озера «fonte de Neper». Однако на карте Гастальди гораздо больше географических названий, и большая часть страны покрыта лесами. Других крупных отличий от карты Аньезе нет.

Четыре карты были также включены в новые издания Птолемея, например в книгу «La Geografia di Clavdio Tolomeo», опубликованную Джироламо Ручелли из Венеции в 1561 г. (здесь была помещена «Новая карта Московии»), и в последующие издания 1561, 1564 и 1574 гг. Эти карты были немного больше по размеру (24 × 18) и содержали ошибки в некоторых географических названиях, которые появились, по-видимому, по той причине, что доски для них изготовлял новый гравер.

Аналогичным образом Гастальди опубликовал в 1550 г. в Венеции карту Московии с некоторыми добавлениями (рис. 42, 43). Эта карта была приложена к первому итальянскому изданию записок Герберштейна. Гастальди выполнил карту в трапециевидной проекции и заключил ее в градуированную рамку. Он дополнил ее сведениями, взятыми из текста книги, а также полученными им из-за границы. В бассейне р. Невы показаны новые реки, изображено Ладожское озеро, соединяющееся с Волгой через оз. Ильмень и р. Сна. Участок Балтийского побережья от Немана до Нарвы изображен точно так же, как и на карте Олауса Магнуса. Днепровский бассейн изображен по-новому – почти так же, как и на карте Ваповского. Артистично нарисованные леса и горы создают иллюзию перспективы. В углах карты за пределами ее рамки изображены различные животные.

Нельзя считать карту Гастальди простой копией карты Герберштейна, поскольку отдельные ее части подверглись переработке с учетом новых сведений. Кроме того, она полностью отвечала научным требованиям того времени в отношении проекции и градусной сетки. Возможно, наилучшим доказательством соответствия этим требованиям был тот факт, что эта карта разошлась как самостоятельная карта. Она была также включена на отдельном листе в несколько атласов Лафрери и много раз перепечатывалась другими издателями. Во многих случаях животные, изображенные за пределами рамки в верхних углах (эти места оставались свободными из-за трапециевидной проекции карты), заменялись различными рисунками, иллюстрировавшими книгу Герберштейна. В основном это были рисунки московского царя на троне, гербов и даже конных воинов.

Последней работой Гастальди, посвященной и России, была большая карта на двух листах, изданная в 1562 г. (рис. 44). Она, по-видимому, тоже пользовалась большим спросом, поскольку в 1568 г. возникла потребность в новых досках, иначе право ее печатать было бы передано другому лицу. Два издания мало чем отличаются друг от друга13. Во втором издании было убрано несколько названий – это было вызвано необходимостью уменьшить ширину карты. Северный лист был сокращен до 50,5 см, а южный – до 48,8 см, при общей ширине обоих листов – 52 см (в первом издании). Масштаб остался неизменным. Карта ограничена на севере Северным Ледовитым океаном, на юге – Дунаем, на западе – бассейном р. Вистулы, а на востоке – р. Курой и Керченским проливом.

К 1562 г., когда Гастальди выпустил первое издание своей карты, он располагал большим количеством картографических материалов, которые помогли ему сделать ее очень подробной. В 1554 г. появилась большая карта Европы, которая стала основным источником для Гастальди, хотя он несколько изменил рисунок рек, озер и т. д. Кроме того, Гастальди опустил некоторые названия или изменил их, поскольку не сумел их правильно прочитать или не понял, чему они соответствуют. Например, там, где у Меркатора написано «Солоффки сеноблум», Гастальди опустил первое слово, а второе переделал в «Сонобио»; «Иуагрот» у него стал «Лоуагрод» (Ивангород), а «Воцкарегио» превратилось в «Возка-Рег» (Водская пятина, т. е. район Вод в Новгороде). Система небольших озер к западу от Северной Двины связана рекой с «Вага-Лаго», а оттуда – с Двиной. Меркатор в этом месте расположил описание Московии в рамочке. Р. Пинега впадает в Двину у ее устья. Гастальди, однако, изображает две Пинеги – одна впадает в Двину справа, недалеко от устья, а вторая показана как отдельная река, располагающаяся восточнее Двины и впадающая в Скифское море. Еще восточнее на карте Гастальди показана другая река такого же размера, в среднем течении которой стоит «г. Yuri». У Меркатора это «г. Juhri».


Рис. 44. Северный лист карты Скандинавии, Полыни и России Гастальди, 1562 г. Воспроизведена с любезного согласия дирекции Британской библиотеки


Особенно досадными являются ошибки в написании, допущенные Гастальди. Так, он заменяет букву «J» на «L», и вместо «Jaroslaw» (Ярославля) у Меркатора у него получился «Laroslavie», а вместо «Jorgowitz» – «Lorgouiz». Нижний Новгород превратился в «Нисуи», а вторая часть названия «Ноуигород» оказалась на другом берегу Волги, севернее «Нисуи». Вместо «Сусдаля» у Гастальди написано «Судал принц».

Вполне вероятно, что Лафрери использовал имя Гастальди в качестве приманки для покупателей. Гастальди был очень загружен работой, так что вряд ли он мог изготовить и отредактировать все карты, на которых стоит его имя. За 25 лет своей деятельности Гастальди выпустил более 40 карт, среди которых можно назвать такие монументальные труды, как карта мира (1546–1562 гг.), новые карты для Птолемеевой «Географии» (1538 г.), карта стран Дунайского бассейна на четырех листах (1548 г.), две карты, украшающие стены Дворца дожей в Венеции (1549-й и 1553 гг.), карты Азии на шести листах (1559–1561 гг.), Юго-Восточной Европы на четырех листах (1559–1560 гг.), Италии на трех листах (1561 г.), Африки на восьми листах (1564 г.) и др. Отсюда становится ясно, что Гастальди конечно же не мог проверить каждую деталь на всех этих картах. Более того, мы знаем, что он отвечал за создание и эксплуатацию различных устройств и за выполнение работ по совершенствованию каналов и лагуны Венеции. Однако все сказанное вовсе не означает, что мы хотим каким-либо образом умалить значение работ Гастальди. Он пользуется заслуженной славой одного из величайших картографов XVI в., наряду с Вальдзеемюллером и Меркатором, несмотря на то что его карты почти не содержат новых сведений о России.

1.Здесь и далее см. примечания в конце частей.

Bepul matn qismi tugad.

87 521,92 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
01 dekabr 2020
Tarjima qilingan sana:
2021
Hajm:
703 Sahifa 173 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-227-09069-0
Mualliflik huquqi egasi:
Центрполиграф
Yuklab olish formati: