Kitobni o'qish: «Просветление»

Просветление

Глава 1

Гениальный и продуманный во всех отношениях парень, вошёл в бар на пятой авеню Нью-Йорка. Уго — так звали этого матёрого вепря из Восточной Европы, но здесь он был больше известен как Мистер Зеро. Почему Зеро? Да потому, что он никогда не оставлял за собой никого и ничего. Этот парень никогда ни на кого не работал, за исключением одного ночного клуба в Варшаве, но тогда ещё он не был тем, кем является сейчас. Сегодня он уже давно сам по себе, и когда кто-нибудь переходит ему дорогу или он сам куда-то влезает, то не зовёт никого на помощь, а решает всё самостоятельно.

Уго никогда не считал, сколько людей он убил. Просто, он всё равно бы сбился со счета. При этом за всю свою жизнь, он «не тронул» ни собаки, ни кошки. Даже комаров, которые кусали его, он не прихлопывал, как все это делают, а сдувал, или сгонял, чтобы не дай Бог не повредить им лапки или крылышки. Вот такой сентиментальный был наш Уго. Хотя по имени чаще его называла только тётя Зельда, да и то это было только в далёком детстве.

Его мать умерла от передозировки «крэка», когда нашему герою ещё не было и четырёх лет. Она родила его от своего приятеля-наркомана Джефри Бронкса, который сгинул в могилу сразу же после зачатия. Саманте, когда она поняла, что беременна, было уже поздно что-то предпринимать, и она решила всё пустить на самотёк. Будь что будет! И через девять месяцев в социальном хосписе появился на свет крепыш, весом пять килограммов восемьсот граммов. Её этот факт очень удивил, так как Джефри был далеко не крепким парнем. Худой дрищ — так Саманта его дразнила, когда он чем-то ей насолит.

Через три дня новоиспеченную мамашу с малышом на руках отправили домой. Хотя домом это было трудно назвать — ржавый трейлер на окраине Варшавы, где царил полный хаос. Но она туда не пошла, а решила поехать в Зебки к троюродной сестре, которая жила на своей ферме и держала несколько коров. Так как молока у Саманты не было, она решила, что сестра войдёт в её положение и не прогонит с малышом на улицу.

Сестра Саманты, Зельда Кравиц, в силу своей разгульной молодости в Варшаве не могла иметь детей и поэтому очень обрадовалась появлению Сэмми с малышом на руках. Зельда прекрасно знала, что когда родители Саманты умерли, она связалась с наркоманом и сама «села на иглу», но, несмотря на это, приняла родственницу. Через неделю Саманта сказала, что поедет в Варшаву собрать какие-то документы на пособие малышу Уго, но так и не вернулась. Про малыша непутёвая мамаша не забывала и регулярно присылала небольшие деньги и записку, в которой каждый раз просила прощенье за то, что так никчёмно складывается её жизнь, и на плечи Зельды она переложила воспитание своего ребёнка.

Зельда знала, что такое наркотики. Её жених, от которого она ждала ребёнка в шестнадцать лет, тоже «сидел» на «крэке». Всё его время было занято поиском новой дозы, которая всё время только увеличивалась. У него была очередная ломка, когда он настолько сильно избил Зельду, что ей пришлось лечь в больницу на целый месяц. Через три дня врачи сказали, что плод сохранить не удастся, а после операции ещё и то, что она больше никогда не сможет иметь детей. Из глубокой депрессии ей помогла выйти санитарка — тётушка Вильма, которая несколько раз в день протирала пол в палате, где лежала Зельда и ещё две молодые женщины с такими же проблемами. Вильма рассказывала девчонкам о Боге. Да так рассказывала, что иногда казалось, что она — его дочь, подобно Иисусу. И Он прислал её именно к ним, чтобы дать надежду и силы жить дальше, несмотря ни на что и верить — Бог любит их и знает, что с ними произошло. И впредь будет оберегать их от всех невзгод.

Пока Зельда лежала в больнице, Крис покончил собой, так и не найдя денег на очередную дозу. Когда Зельду выписали, тётя Вильма познакомила её с пастором церкви, которая находилась по соседству с её домом. В этой церкви она прослужила три года, где обрела веру и совершенно новое восприятие окружающего мира, который оказался, не так уж и плох, если приложить некоторые усилия. К тому моменту её мама, которая жила в Зебки, тяжело заболела и умерла. В наследство Зельде достался дом и несколько коров.

Сначала Зельда хотела забить коров и продать родительский дом, но вспомнив своё детство, её охватила ностальгия. Она решила, что в память о том замечательном времени, во что бы то ни стало, сохранит всё, что так грело её душу. В неполные двадцать лет она научилась вести хозяйство и воспитала в себе характер, который пригодился на протяжении всей жизни. К великому сожалению, она так и не смогла иметь детей. Видимо поэтому мужчины, которые встречались на её пути, в скором времени уходили, и она вновь оставалась одна. И когда Саманта появилась на пороге её дома с младенцем Уго, а позже исчезла, Зельда решила, что её молитвы услышал Господь, и приняла малыша как своего сына.

Уго рос послушным мальчиком: Зельда дала ему замечательное воспитание. Когда пришла весть о том, что Саманта умерла от передозировки, Уго было четыре с половиной года. Он был ещё совсем юн, чтобы что-либо понять, но Зельда решила сказать всю правду о том, что произошло, чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Они с малышом даже ездили в Варшаву, где тетушка заказала надгробную плиту Саманте, ведь её хоронили социальные службы, и кроме таблички на могиле ничего не было. Потом они два раза в год ездили туда в день её рождения и в день памяти.

Уго очень любил тетушку Зельду и никогда ей не перечил, а наоборот выполнял всё в точности так, как она ему говорила. Наверное, это была его благодарность за то, что Зельда так хорошо отнеслась к нему и его матери.

Уго рос очень крепким и при этом не занимался никаким видом спорта. Он, просто, помогал по хозяйству на ферме и, видимо, этого было достаточно для того, чтобы расти здоровым и сильным.

Характером он не пошел ни в отца, ни в мать. Тетя Зельда сказала ему однажды, что он очень похож на своего прадеда по материнской линии — дедушку Саманты, который в своё время очень любил внучку и тяжело переживал её побег из дому, но, к сожалению, ничего не мог с этим поделать. Однажды, он даже тайком от близких ездил в Варшаву, чтобы разыскать её, да сам угодил в переплёт: заблудился, потерял деньги и вернулся не солоно хлебавши. После этой поездки пан Новак целыми днями напролёт сидел на лавке у своего дома, откуда была видна дорога из города, и всё ждал свою внучку. Но она так и не появилась. Часто, он прям там, на лавке и засыпал. Поэтому, когда пан Новак умер, он ещё три дня сидел на своей лавке как живой, опершись на трость и надвинув на глаза шляпу. Всё ждал любимую внучку. И все соседи, проходя мимо, здоровались с ним и думали, что старик «кимарит». И только когда подул сильный ветер, и он свалился с лавки прямо в лужу, да так, что торчало лишь перо фазана, соседи подбежали к нему, чтобы помочь, но было поздно.

— Уже три дня, как поздно, — невозмутимо заявил патологоанатом.

Пан Новак был таким огромным, что для него было большой проблемой даже разговаривать с кем-то, так как ему приходилось наклоняться, чтобы слышать собеседника. Поэтому он присаживался куда-нибудь во время разговора для того, чтобы голова визави находилась на уровне его головы, и было легче общаться. При этом он всегда снимал и клал любимую шляпу с пером фазана, которого он подстрелил на своей первой в жизни охоте, себе на колени: — «Перо на шляпе приносит мне удачу!» — говорил он.

Из-за огромных размеров пана Новака его в шутку называли «Малышом», но при всех своих размерах он был приветлив и добр абсолютно ко всем без исключения, даже ко всякого рода жуликам, коих в народе не жаловали. Он считал, что каждый имеет право жить в этом мире, вне зависимости от мнения окружающих: — «Раз человек родился, значит, ему на этом свете быть! А плох он или хорош — не нам решать. У самих рыло в пуху, если присмотреться получше,» — говорил он всегда.

За эту жизненную позицию его все и любили. С ним было трудно не согласиться, смотря на него снизу вверх.

Пан «Малыш» терпеть не мог драк и потасовок и если увидит, что где-то заварушка, то место было мало всем. Доставалось и правым, и виноватым. Зато на улице надолго воцарялись мир и покой. При этом он никого не бил, а просто проходил через толпу дерущихся, расталкивая их в разные стороны со словами:

— Да дайте же пройти, Черти!

Да так всё это весело выглядело: ботинки и шляпы летели в одну сторону, а хозяева тех вещей в другую. В этом был весь пан Малыш — гора, которой невозможно возражать.

Вот примерно таким же и вырос наш Уго, только в отличие от своего прадеда, был беспощаден к людям. А всё потому, что однажды тётя Зельда не вернулась из города, куда ездила взять кредит на развитие фермы. Она мечтала дать лучшее образование своему любимому и единственному племяннику, который был для неё как родной сын. Образование стоит очень дорого и чтобы заработать денег, нужно было расширить ферму и закупить больше кормов для скота. Для этого нужны деньги и она оформила заявку на кредит в одном из банков.

В тот злополучный день ей позвонил менеджер и сказал, что её заявку одобрили, и она может приехать за деньгами. Уго остался за хозяина. Но тётушка в этот день не вернулась, а на следующий день сообщили, что Зельду нашли мертвой. Кто-то ограбил её и убил. Уго чуть не лишился рассудка, когда узнал об этом. Хорошо, что рядом были соседи, которые к слову и помогли ему пережить утрату. Они очень уважали и тётушку, и самого Уго.

В память о любимой Зельде наш герой сам взялся вести хозяйство и поклялся, во что бы то ни стало, найти виновников случившегося и отомстить. Позже полиция выяснила, что наводчиком оказался менеджер банка, который проигрался в карты бандитам и чтобы списать свои долги, навел на клиента банка с крупной суммой. Этим клиентом, по случайному стечению обстоятельств, оказалась Зельда Кравиц. Исполнители преступления были убиты в перестрелке полицейскими на очередном ограблении, а вот наводчик сел в тюрьму. Ему дали всего четыре года: помогли связи родителей и дорогой адвокат.

Уго тогда было шестнадцать. Через два года он продал ферму и поехал в город, с твердой целью — мстить.

Глава 2

Уехав в город, парень устроился в один из ночных клубов охранником. Благодаря гигантским размерам с этим не возникло трудностей. Там он и узнал всю оборотную сторону жизни. Хозяева клуба были те ещё отморозки: они убивали и грабили бизнесменов, вымогали у них крупные суммы денег, пускали тех по миру, но им все сходило с рук. Конечно, ведь они «купили» шефа полиции и некоторых чиновников из правительства. Те покрывали их, а заодно при помощи этих отморозков решали свои вопросы во власти, оказывая физическое и моральное давление на конкурентов-политиков. Такова жизнь…

Уго проявил себя преданным и исполнительным сотрудником — за это его пустили туда, куда обычным работникам вход был заказан. Непосредственным начальником Бронкса был шеф охраны — Коста Руфас. Человек безжалостный, но при этом очень общительный. Как-то раз Уго узнал, что у Руфаса есть свой человек в тюрьме, где сидел тот самый бывший менеджер банка. Выбрав подходящий момент, когда Коста был в хорошем настроении, Уго спросил: можно ли устроить встречу с человеком, который сидит в тюрьме?

— Если есть деньги и такой друг, как я, тебе можно всё, — парировал Коста.

На следующий день Уго позвонил по номеру, который дал ему шеф.

— Здравствуйте. Меня зовут Уго. Мне ваш номер дал Коста, сказал, что вы сможете мне помочь.

— Я понял, — ответил сиплый и в тоже время мощный голос на том конце провода, — Приходите после шести вечера. Спросите Януша и Вас ко мне проводят. Только не забудьте кофе.

— Какой еще кофе? — подумал Уго, но переспрашивать не стал, — Хорошо. Я приду после шести. До встречи.

Уго тут же набрал шефа.

— Коста, Януш сказал, чтобы я захватил кофе. Какой кофе он предпочитает?

В ответ раздался дикий хохот.

— Ха-ха-ха… Какой еще кофе? Это он намекнул, чтобы ты не забыл его деньги, — объяснил Коста, еле сдерживая смех, — Он обычно берет за такое дело 100 евро. Но ты возьми чуть больше, вдруг ему придется делиться. Такое иногда случается. Ну и насмешил ты меня… — хохотал в трубку Коста, — Давай, удачи! И завтра не опаздывай. Пока. Янушу привет, — сказал он и отключился.

Ровно в 20:00 Уго позвонил в дверь тюрьмы.

— Кого надо? — нагло спросили из динамика.

— Я — Уго Бронкс. Мне нужен Януш.

— Заходи, — сухо откликнулся голос.

Загудев, щелкнул замок и дверь открыл человек в форме.

— Иди прямо. За поворотом тебя ждет Януш, — сказал человек, указав направление.

Уго поблагодарив, направился на территорию тюрьмы. Пройдя вдоль здания и повернув налево, он наткнулся на поджидающего его человека.

— Уго?

— Да.

— Я — Януш. Где мой кофе? — спросил он, улыбнувшись.

Уго достал сотню, свёрнутую в трубочку и передал Янушу.

— Сто кофе… — понюхав купюру, сказал Януш. — Пошли, сказал он и повёл Уго в здание.

Зрелище жутковатое. Противное клацанье замков и дверей эхом разносилось повсюду. Тусклый свет и непонятного серо-грязного цвета стены. Жуткий холод. От всего этого всё тело пробирала невероятная дрожь. Наконец, они вошли в комнату.

— Это — комната для допросов. Жди, я сейчас, — приказал Януш и исчез в полумраке коридора.

У Уго не было желания даже присесть на стул или прислониться к стене — настолько его всё напрягало в этой тюремной «атмосфере». Уго встал у зарешёченного окна спиной к двери. Ему казалось, что всё здание — это одна сплошная решётка, залитая бетоном. Жуткое зрелище. Он вдруг поймал себя на мысли что ему, не хотелось бы сюда попасть в качестве арестанта.

Через некоторое время дверь отворилась и в комнату, держа руки за спиной, вошёл тот самый человек, который навёл грабителей на его тётю. Уго заставил парня понервничать: некоторое время он продолжал смотреть в окно и о чём-то думать, не обращая на него внимания. Парень стоял у двери, не понимая, что происходит. Наконец, Уго повернулся.

— Сядь, — спокойным тоном сказал Уго, указав на привинченный к полу стул. Парень повиновался. Он явно не понимал в чём дело. Глядя на него молча, Уго решал, как поступить с этим моральным уродом. Наконец, он достал бумажник, в котором была фотография самого близкого и любимого человека в жизни, которого больше нет, и никогда уже не будет, из-за этого упыря. Уго достал фото и показал парню.

— Узнаёшь? — спокойным тоном спросил Уго. Глаза парня наполнились ужасом и страхом.

— Ты отнял у меня самого дорогого человека в жизни. Поэтому, ты умрёшь, — продолжил он.

— Януш! — резко крикнул Уго, от чего парень с ужасом в глазах вжался в стул.

В комнату заглянул Януш.

— Я закончил. Можешь уводить, — сказал Уго.

— Уже? — удивился тот.

— На выход! Руки за спину! — скомандовал Януш, — Погоди меня… Я отведу его обратно и вернусь за тобой.

Возвращаясь к выходу, Уго обратил внимание на то, сколько камер вокруг. Камеры были просто повсюду. Такое ощущение, что сотни глаз через эти системы видеонаблюдения смотрят на тебя со всех сторон.

— А как же камеры, Януш? — спросил Уго.

Тот улыбнулся.

— Когда нам приносят «кофе» или еще что, то происходит сбой системы. Несовершенство электроники. Такое часто случается. Особенно, когда нам это нужно, — подмигнув, сказал Януш. — Если про наши дела узнают те, кто не должен знать, нам не поздоровится. Поэтому, система отключается ещё до прихода «клиента» и включается спустя некоторое время после ухода. Вот как-то так.

Проводя Уго к выходу, Януш указал на серое здание неподалеку.

— Видишь, свет не горит? Видимо пробки выбило или ещё что, — подмигнул Януш.

— Теперь понятно. Спасибо. Ну, пока! — Уго пожал Янушу руку.

— Если что, звони. Номер у тебя есть.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

Уго пошел домой пешком, хотя это и было очень далеко. Ему нужно было всё обдумать. У него не выходил этот упырь из головы. Он лишил Уго самого близкого и единственного человека. От этой мысли ему стало так одиноко, что накатила жуткая тоска, и шумело в ушах. Он брел по тёмным улицам, не замечая ничего вокруг себя. В какой-то момент раздался сигнал клаксона и «выдернул» Уго из переживаний. Его чуть не сбила машина!

— «Возьми себя в руки! Что ты как размазня!» — сказал он себе вслух.

Путь пролегал через сквер, в котором стоял костел. Уго присел у высоченного забора на приступок, чтобы отдышаться и прийти в себя после этой чертовой машины, которая его чуть не переехала. Да у него сердце ушло в пятки, когда он увидел фары этой махины, нёсшейся на него с бешеной скоростью. Это был огромный грузовик, больше похожий на монстра. Уго явно повезло. Еще мгновенье и мстить за тётю Зельду было бы некому. В сквере было тихо. Фонари своим красивым, золотистым, похожим на солнечный, светом окутывали пешеходные дорожки. Лёгкий ветерок трепал листву деревьев. Где-то вдалеке гуляли влюблённые пары. Вдруг, он услышал за забором голоса. Прислушался. Это были священнослужители.

— Ну что, ты всё вытряс из ящика?

— Да, всё. Хватит и на шлюх, и на выпивку, да ещё и останется.

— Ага. Знаю я тебя. Как в прошлый раз. Осталось! Так осталось, что даже на такси не хватило!

Оба загоготали, как лошади.

— Кто людям виноват? Я поражаюсь этим убогим. Они сами носят нам «пенёнзы». Вот придурки! Всё, что нужно было сделать, так это поставить им ящик с дыркой, и они сами суют туда деньги, которые зарабатывают потом и кровью, отказывая себе во всём. Они просто идиоты. А мы — поём им песни, рассказываем сказки, отпускаем грехи, и при этом живём на полную катушку. Пока они не видят.

— Ну да. Это точно. Когда мы гуляем за их счёт, они спят мирским сном, — продолжал другой.

— Я всегда хотел так жить. Ничего не делать и кутить за чужой счет. Сказка, — подхватил второй.

— Рай. Просто рай. Ну, где там наш кучер?

Услышав это, Уго словно вышел из комы:

— А ведь действительно, людей никто не просит носить деньги в храмы. Они сами делают это. Хотят, чтобы им простили их грехи. Страшатся наказания. И это заставляет их быть покорными перед религией. Жаль, что я не думал об этом раньше, — подумал Уго.

Служители вышли из ворот в модной мирской одежде. Они не были похожи на священников: зауженные яркие брючки, светлые клубные пиджаки и галстуки «бабочка» в белый горошек. Они явно смахивали больше на миллионеров и прожигателей жизни, нежели на священников. Закрыв врата храма на ключ, они сели, в поджидавший их Майбах и с хохотом укатили прочь.

— Вот, уроды! — плюнул Уго и побрёл дальше. Уже совсем недалеко от дома, он увидел пьяного в хлам работягу, который брёл, видимо домой, то и дело, держась за стены и столбы.

— Завтра проснётся и понесёт свои «кровные» этим святым, — подумал Уго. — Таким я уж точно никогда не стану. Я буду тем, кому все сами будут носить деньги. Главное — стать «Главным»! Первое, что я сделаю на пути к своей новой жизни — это уйду из клуба от этих отморозков. Но перед этим я заберу у них всё, что они награбили.

С этими мыслями Уго пришел домой и лёг спать. Он очень устал, и думать о чём-либо просто не было сил. Он уснул.

Глава 3

Утром Уго проснулся в прекрасном настроении…

— Я и подумать не мог, что в мире всё так подло устроено, — размышлял он вслух, пока готовил себе завтрак. — Хотя, почему подло? Всё на своих местах. Выживает сильнейший. Главный из главных. Вот таким мне и предстоит стать. Потому, что мне совсем не хочется, как тот бедолага, изо дня в день тащиться пьяным домой, придерживаясь за всё, что подвернётся под руку: будь то стена дома, или столб, или вообще лужа. Судя по мокрым пятнам на одежде того забулдыги, которого я встретил вчера, возвращаясь домой, он не раз «поздоровался» с грязной лужей. Нет, это явно не моё будущее. Если я и «нажрусь» до такого состояния, то мои верные пажи доставят меня домой в целости и сохранности: на шикарном авто с кожаным салоном и личным водителем, да ещё и с музыкой, которая нравится только мне. Я стану главным в своей жизни и никто не сможет решать, что мне делать, и как мне жить. Только я сам, — сказал себе Уго.

Не удивляйтесь. Наш герой не «спятил». Он всегда разговаривал сам с собой вслух, когда оставался наедине. А что в этом странного — те же мысли, что и внутри рождаются. Его собеседник — он сам и никогда не возражает ему. Вот если бы он начал спорить сам с собой и представлять что тот, с кем он говорит — неправ, тогда — да. Я согласен — это из области психозов. Ну, мы же все разговариваем сами с собой про себя, почему не делать этого вслух. С точки зрения науки — это вообще продуктивнее. Ведь в решении задач, которые пытается реализовать мозг, включается ещё один анализатор — слуховой. Так что, разговаривайте сами с собой. Это — полезно. Конечно, если вы будете делать это в обществе, то Вас явно примут за какого-нибудь психопата. Ну, а если дома, когда вы одни… Почему нет?

Уго явно проснулся другим человеком. У него внезапно появилась цель. Ведь он приехал в город только за тем, чтобы «поквитаться» за тётушку Зельду. Найти и убить виновника. А про «потом» Уго и не думал. Его голова была занята местью. А что теперь? Вчера, всего за сто евро, он вошёл на охраняемую территорию тюрьмы, да ещё и блюстители порядка в этом заведении сами охотно открывали ему двери и рассказывали, как они обходят закон, который призваны защищать, и обманывают народ, которому призваны служить. Потом эти пройдохи-священники… Те вообще перевернули его представление о мироустройстве.

Череда случайных событий в жизни помогла Уго обрести понимание социума всего за один вечер. Нет. Конечно же, до этого в клубе, глядя на дела отморозков Тони и Маркуса Родригес — владельцев заведения, в котором трудился Уго, он понимал, что в жизни есть моменты, которые идут в разрез с идеологией общества, но что всё это имеет такие масштабы… Чтобы религия была просто фарсом… Хотя, если задуматься, то религиозные прохиндеи являются богатейшими и влиятельными людьми планеты. Под их знаменами миллиарды верующих и ничего не подозревающих фанатиков. Религия — величайшая сила на планете! И это — неоспоримый факт.

Уго твердо решил, что сделает всё возможное и невозможное, но станет хозяином своей судьбы, и даже будет вершить судьбы других, если понадобиться, а плясать под чужую дуду больше даже и не подумает. Но для этого нужно сделать первые шаги, а они, как известно, самые трудные.

— С чего же начать? — продолжал размышлять Уго. — Начну с того, что имею, а имею я — клуб братьев Родригез. Вот, с него, пожалуй, и начну! Клуб мне не нужен. Зачем он мне? Мне нужны деньги, которые они отметают у предпринимателей. Судя по масштабам их дел — деньги эти не малые. Но их опекает шеф полиции, а это усложняет задачу, но не настолько, чтобы я от нее отказался. Чем труднее начало — тем легче будет путь! Здесь нужен план. Чёткий, взвешенный план, а цель уже определена. В путь, пан Бронкс! С этими мыслями Уго пошёл в клуб…

Глава 4

Уго продолжил работу в прежнем режиме. Только теперь он чётко знал, зачем ходит в этот рассадник похоти, разврата и насилия, да ещё и принимает участие в «тёмных» делишках его хозяев. Если начистоту, то сам клуб, который видят те, кто приходит выпить и потанцевать, провести время с друзьями или просто отвлечься от повседневной суеты — это всего лишь «вершина айсберга». Глядя, как веселятся люди на танцполе или у барной стойки, думаешь:  «Какое прекрасное место, построено для людей…» Все веселятся, танцуют, рассказывают великолепные истории из своей жизни. В общем — кайфуют. Они даже представить не могут, что буквально в трех метрах от бара, на нулевом этаже, в той самой подводной части айсберга, царит полнейший ад. Там пытают и избивают людей, пока те не согласятся отдать свой бизнес или его львиную долю. Там насилуют и убивают молодых женщин, заставляют их заниматься проституцией, и относятся к ним, как к товару. Их швыряют из угла в угол, как мешки с картошкой.

К слову сказать, эти молодки сами виноваты в своей судьбе. Среди них нет прилежных учениц колледжей и тех, кто привык трудиться для того, чтобы жить. Здесь те, кто хочет просто раздвигать ноги, и думают, что за это им полагается красивая беззаботная жизнь, полная денег и счастья. Думают, если природа наградила их красивым телом и смазливой мордашкой, то жизнь удалась. Они не угадали. В итоге, братья Родригез преподают им урок, от которого они теряют надежду даже на то, что когда-нибудь увидят белый свет. Они так и живут в подземной части клуба, обслуживая хозяев и их друзей. У них даже есть своеобразная иерархия. Самая старшая и опытная дама — Фифа. Такое ощущение, что она родилась в этом притоне. Противная баба… Она — главная над всеми пленницами, и сразу же объясняет вновь прибывшим, что их судьба предрешена. Что лучше спокойно и с удовольствием выполнять свою «работу». И что так можно в принципе неплохо жить, избежав побоев и истязаний. Кто понимает это — выигрывает, а кто нет — получает невыносимую жизнь. Синяки и ссадины не заживают у них до конца дней. Ну, а если Родригезы перестараются, а такое бывает часто, то значит такая судьба. Смерть ходит по этим подземным коридорам уже давно…

Уго, придя работать в этот клуб, научился быть слепым, глухим и немым. А еще он понял, как оставаться всегда на плаву. Он научился тому, чему обучают в армии: дисциплине, выдержке и беспрекословному исполнению приказов начальства. Последнее качество давалось с большим трудом. Уго до этого никогда не делал того, чего не хотел. Но ради своей вендетты уговорил себя на то, что это нужно ради тёти Зельды и смирился… На время смирился. Потому, что он всегда чётко управлял своими мыслями и поступками. Складывалось такое впечатление, что Уго родился с качествами, которые годами не могут выработать в себе большинство людей. У него была удивительная способность сохранять хладнокровие в абсолютно любых ситуациях. Он всегда был невозмутим. Даже когда Руфас выстрелил «в шутку» прямо над ухом из своего пистолета, Уго даже не пригнулся и не вздрогнул, как сделали бы практически все. Он неспешно повернулся и сказал: «Не надо так больше делать. Ладно?» У Косты в этот момент похолодело внутри. Как будто сама смерть взглянула на него. Аж мурашки побежали по телу. С того момента Коста стал относиться к Уго с уважением и даже пытался подружиться. Но… Наш герой держал всегда всех на расстоянии. Уго — не был серой мышью, нет… Он всегда был приветлив со всеми. Искренне интересовался здоровьем каждого из тех, кого знал лично. И даже помнил почти всех по именам, не смотря на то, что персонала было около двух десятков. При этом он ни с кем не сближался, потому что знал, что здесь он ничего не решает, а те, кто решает, могут запросто столкнуть лбами близких друзей ради забавы. А раз нет друзей, так и ссорить не с кем. Тем более, что Уго был вышибалой и того, кто провинился, приходилось наказывать и ему. Вот такая паршивая работа. Но он не считал никогда это работой. Это просто была возможность найти способ удержаться в городе, пока он не отомстит за Зельду. Поэтому, он никогда не относился серьезно к своей работе, но создал впечатление у всех, что это — его призвание и он, даже мечтает о карьерном росте. Уго все верили, потому что, если он врал, то он врал искренне. Он выдавал ложь так, как будто это было на самом деле, и никогда не прокалывался на этом. Умён бродяга, ничего не скажешь. А еще, ему постоянно везло. Везло во всем. Там, где, казалось бы, игра проиграна, он выходил победителем. Но он этому никогда не удивлялся — уже просто привык. На это он всегда говорил: — «Я знаю, что всегда побеждаю! По-другому, просто не может быть».

Теперь, изо дня в день, Уго стал следить буквально за всеми ключевыми фигурами клуба. Кто, куда, когда и сколько. Он даже завёл блокнот, который хранил дома, и первым делом вернувшись с работы, записывал всю собранную информацию за день. Ему это безумно нравилось. Он чувствовал себя героем захватывающего фильма.

Выяснилось, что каждую субботу ровно в одиннадцать часов, Коста Руфас — начальник охраны клуба, выходит из кабинета братьев Родригез с двумя серыми сумками, и в сопровождении охраны куда-то уезжает, примерно на час, а возвращается уже без сумок. Охрана всегда состоит из числа тех, кого берут на испытательный срок. И никогда с ним не ездят одни и те же люди. Всегда разные.

Созрел план. В пятницу вечером Уго зашел в кабинет к Руфасу, притворившись, что ему нездоровится.

— Коста, что-то мне нехорошо. Наверное, съел что-то. Полощет так, что кишки наружу лезут, — сказал Уго измученным тоном. Признаться, Уго был не актер, а актёрище. Ему бы на сцену…

— Что с тобой, Уго? — испуганно спросил Коста, глядя на изнеможенное лицо своего подопечного.

— Наверное, это из-за пончиков, которые съел в обед, — ответил Уго, держась за живот.

— Слушай, парень, тебе надо в больницу. Давай, я вызову врача, — предложил Коста сочувствующе.

— Да нет, пустяки. Надо просто отлежаться. Позволь, я пойду домой. Прикрой меня перед Родригезами, если что, — махнул рукой Уго, морща лицо.

— Конечно, иди. Я скажу, что ты приболел. Давай поправляйся. Звони, если вдруг станет совсем худо. Может, всё же вызвать врача? — настаивал Коста.

— Нет. Пустяки. Само пройдет, — отмахнулся Уго и закрыл за собой дверь.

Уго отправился домой и изображал больного до самой двери своей квартиры, чтобы всё выглядело натурально. Вдруг его кто-то увидел бы по дороге и начал трепаться… А так, Уго сам почти поверил в то, что болен расстройством желудка. Завтра утром он позвонит Руфасу, возьмёт выходной и будет вне подозрений. А сам в это время проследит, куда Коста отвозит сумки. Надо только встать пораньше и найти машину. Буквально в двух кварталах от его жилища, находился прокат автомобилей, но у Уго не было прав, да и водил он так себе, а это осложняло дело, но не на много.

— Главное — верить в успех и тогда всё поучится! — подбодрил себя Уго.

Рано утром, пока еще весь город спит после «пьяной пятницы», Уго направился в автопрокат. Шёл дворами, чтобы его меньше видели. Ворота оказались заперты, но он знал, что там всегда дежурил охранник, ведь в его окнах всю ночь горел свет. Эти окна были хорошо видны из квартиры Уго. Подойдя ближе, он постучал в одно из них. Одёрнув занавеску, выглянул человек. На вид ему было около шестидесяти, но выглядел он очень аккуратно: выбрит, причесан — явно не пренебрегает услугами цирюльника. И еще, он был одет в строгий костюм, что явно не сочеталось с образом сторожа на парковке. Это был его бизнес, как выяснилось позже.

— Доброе утро, — вежливо и приветливо сказал Уго.

— Доброе, — с легким недоверием в голосе, ответил тот.

— Меня зовут Уго. Я живу здесь неподалёку, — он указал в сторону своего дома, — Дело в том, что мне нужна машина на сегодня. Я хотел бы ее арендовать у вас.

Пан не дослушав, опустил занавеску. Щелкнул замок двери, и она отварилась. На порог вышел мужчина, с которым Уго говорил через окно.

— Нужна машина, говоришь? — мужчина протянул Уго свою руку, — Пан Мецек! Прошу любить и жаловать.

— Уго Бронкс, — ответил Уго взаимностью, — Да, мне нужна машина на сегодня. Вы можете мне в этом помочь? — Могу, конечно. Это ведь и есть мой бизнес, если ты не заметил… — он улыбнулся, оглядывая свои владения, — Чего ты в такую рань? Ты не пьян, часом?

— Нет, пан Мецек. Я не пью. Если только иногда, по праздникам, — серьезно сказал Уго. — Дело в том, что у меня нет прав, а машина нужна уже к десяти часам утра… Я обещал покатать подружку. Сегодня ведь выходной. Ну, вы меня понимаете? — улыбаясь и немного смущаясь, сказал Уго.

— Девчонку катать? Так это ж, святое дело! — подмигнул пан Мецек, — Ну, а за то, что нет прав, придётся доплатить. Тут я рискую нарваться на штраф. Бизнес не закроют, но наказать могут, если ты вдруг куда-то «вляпаешься». Так что, извини, сам виноват. А на будущее, лучше получи права. Это совсем не сложно. — Да, непременно! — не скрывая восторга от одобрения просьбы, ответил Уго.

— Спасибо, что не отказали мне, пан Мецек. Эльза будет в восторге! А я, произведу должное впечатление на её родителей, — продолжал нагло лгать Уго, выдумывая всё на ходу.

— Ты водить-то умеешь или как? — поинтересовался пан Мецек.

— Да, умею. Меня учили ездить на «автомате», — гордо сказал Уго.

— Ну, тогда пойдем, — согласился пан Мецек, и они пошли в самый конец парковки.

— Ну, вот шикарный автомобиль! Произведёшь на девушку впечатление! — сказал пан Мецек, указывая на видавший виды «Шевроле» розового цвета.

— Я оценил вашу шутку пан Мецек… — улыбнулся Уго, не обращая внимание на попытку посмеяться над ним, — Но давайте подберём мне что-то более консервативное.

— О, молодой человек, я в Вас не ошибся. Если парень в наше время оперирует такими категориями как консерватизм, то значит с ним можно иметь дело, — обрадовался Мецек, — Идёмте, у меня есть то, что Вам нужно.

Они прошли вглубь парковки. Там стоял темно-серый «Мерседес» начала девяностых.

— Вполне сгодится для слежки. Неприметный, и главное — надежный, — подумал про себя Уго.

— Ну вот! Это меняет дело. Как раз то, что мне нужно. Без излишеств. Сколько вы хотите за него? — спросил Уго.

— Эта машина Вам обойдется примерно сто евро в день и еще сто за мои риски. Вас это устроит? — спросил Мецек, сделав вопросительный жест рукой.

— Да, безусловно. Дороговато конечно, но я согласен. Я очень благодарен Вам пан Мецек за то, что пошли мне на встречу, — поблагодарил Уго и дал двести евро.

— Но это еще не всё, необходимо оформить сделку. Идемте в мой офис, это займет несколько минут.

Они зашли в офис, тот просто сделал копию паспорта Уго и попросил написать расписку, что тот взял у него авто, сроком на одни сутки. Официально фиксировать не стал, а вот если парень надумает угнать или ещё что, то будет что предъявить полиции. На том они и порешили.

Уго сел в машину и пустил двигатель. Двигатель работал как часы. Включив драйв, он медленно начал выезжать со стоянки, показывая наблюдающему за ним пану Мецеку, что умеет водить и делает это неплохо. Но он настолько медленно выезжал со стоянки, что пан Мецек понял, в чем дело. Подняв руку, он заставил Уго остановиться. Тот повиновался.

— Слушай, — начал пан Мецек без лишних нравоучений, опершись на крышу автомобиля руками, — Мой тебе совет: езда на машине — это как с женщиной. Надо нежно ею управлять, но иногда поддавать жару. Это не сложно. Ты не выезжай пока на трассу, где много машин. Покатайся с часок по дворам и увидишь, как это просто. Ну и самое главное — ничего не бойся. Это не сложнее велосипеда. Давай, трогай. Верь в себя и всё получится. Да, и управляй только правой ногой, это же «автомат». Удачи! Жду завтра, в это же время, — он похлопал Уго по плечу.

— По-моему, я ему понравился, — подумал Уго. — Я так и хотел сделать, поэтому и пришёл в такую рань. Сейчас покатаюсь здесь, попривыкну, а потом уже и поеду к клубу.

Через час езды во дворах близлежащих домов, Уго сидел за рулём как влитой. Он уже уверенно проходил повороты и мог спокойно двигаться в потоке машин. С виду даже и не скажешь, что Уго всего час за рулем. Нет, конечно же, у него уже был опыт вождения… Когда он был подростком, соседка давала ему порулить свою старенькую Хонду по деревне. Уго от этого приходил в неистовый восторг, да и соседке пани Виоле было приятно доставить парню радость, тем более что Уго, никогда не отказывал ей в просьбе: то дров нарубит, то в магазин сбегает.

Уго заехал домой, но машину оставил во дворе через дорогу, чтобы меньше видели всякие зеваки. Он четко взял за правило особую осторожность, когда решился оставить без штанов братьев Родригез. Зайдя домой, он перекусил, затем вошёл в роль больного человека и набрал Руфаса.

— Алло, — как всегда сухо ответил Коста.

— Привет Коста, — сдавленным голосом сказал Уго.

— Привет, засранец! — засмеялся Коста в трубку.

— Тебе смешно… Моя задница горит огнем от поноса, хоть огнетушитель ищи. Слушай, я сегодня не приду. Мне лучше, но ещё не совсем хорошо. Прикрой меня, а я позже за кого-нибудь отработаю, — таким же умирающим тоном сказал Уго.

— О, засранец! — не унимался Коста, — Да ты у нас шутишь — значит выживешь. Ладно, поправляйся. Я тебя прикрою. Но будешь должен. Понял?

— Добре. До завтра, — поблагодарил Уго, изображая немощь.

Уго надел одежду, которая «пылилась» в шкафу с момента приезда в Варшаву. Он обычно не надевал то, что раньше свободно носил в деревне. Считал, что нужно соответствовать столичному стилю. Теперь эти вещи как раз пригодились. И солнцезащитные очки, которые он купил на всякий случай, теперь пришлись как раз кстати.

Уго подъехал к клубу и припарковался таким образом, чтобы было видно служебный вход, из которого Руфас и выходил с сумками каждую субботу. Ровно в одиннадцать Коста Руфас с охраной вышел из дверей клуба с двумя довольно увесистыми темно-серыми сумками и сел в черный «Лэнд Ровер» с тонированными стеклами. Они выдвинулись: «Лэнд Ровер» Руфаса и «Гелентваген» с охраной. Уго они не видели, да и не могли видеть, он затерялся между припаркованными машинами жителей окрестных домов. Машины свернули за угол, и Уго уже хотел поехать за ними, как вдруг в том же направлении рванул серебристый «Фольксваген» с двумя типами, от которых за версту несло полицией.

— Ого! — удивился Уго, — Не я один интересуюсь этим делом, — подумал он. — Ну, поглядим… Может мне показалось?

Руфас со своей командой двигались на окраину Варшавы. В плотном потоке машин их легко было вести. Начищенные, как армейские штиблеты, тачки явно выделялись из общей массы разноцветных и грязных авто. Кстати сказать, пока Уго тренировался во дворах вождению, он изрядно запачкал свою машину так, что она от остальных авто на улицах и не отличалась. «Фольксваген» куда-то свернул и Уго решил, что ему почудилось.

— Нет никаких полицейских, — подумал он. — Но осторожность не помешает.

Уго двигался в потоке машин, стараясь не привлекать внимания, и на одном из перекрестков чуть не отстал. Когда загорелся красный сигнал светофора, машины Руфаса проехали перекрёсток, а Уго остался перед стоп-линией. Он не стал нарушать правила, дабы не привлекать внимания и уже через пару улиц догнал Руфаса, застрявшего в пробке. Всё было почти идеально, и дело близилось к развязке. Машины свернули в район частных коттеджей, остановившись у одного из домов. Уго запомнил это место и проехал мимо по параллельной улице. Уже собрался поехать домой, как внезапно в зеркало заднего вида, увидел тот самый «Фольксваген».

— Без сомнений: люди на «Фольксе» следят за Руфасом, так как они, также как и Уго, проехали мимо улицы, на которую свернули внедорожники, — подумал Уго.

Но только в отличие от него, протянули немного дальше и остановились. А Уго спокойно свернул на трассу и поехал домой.

— А вот это уже становится интересным… — размышлял Уго, — Значит, они под колпаком и скорее всего, находятся в разработке и явно не у полиции. Шеф полиции куплен ими уже давно. Я сам лично видел его с ними, в довольно нелицеприятной ситуации, когда они устроили закрытую вечеринку для чиновников и купленных полисменов. Там было море кокаина, не говоря уже об алкоголе, траве и малолетних азиатках. Нам тогда ещё выдали прекрасную премию за то, чтобы мы с Руфасом, а из охраны были только мы, забыли всё, что видели, — вспомнил Уго. — Тогда кто их ведёт? На бандитов — не похожи, хотя зачастую одних от других не отличить… Вероятно, это какое-то спецподразделение по борьбе с бандитизмом или что-то в этом роде. Надо подумать… Это может сыграть мне на руку, — с этими мыслями Уго добрался до парковки пана Мецека, тот в это время обходил свои владения. Увидев, что Уго заехал в ворота, он сделал удивленное лицо и спросил:

— Уго Бронкс, что случилось? Не уж то, что-то с мотором?

— Машина в порядке. Невеста не вышла. Я приехал, как договаривались, а она не вышла, — нагло врал Уго, в надежде «выкружить» другую машину в следующий раз. — Видимо, для нее эта машина слишком стара. А для меня вполне… Зато теперь я уверенно держу руль. Хоть потренировался, благодаря Вам, — сказал Уго.

— Видимо так, — согласился пан Мецек. — Ты прав Уго, иногда нужна шикарная тачка. Как это говорят: «Встретят по костюму, а узнают по мозгам?» — исковеркал русскую поговорку Мецек. — Ну, да ладно, ничего страшного ведь не случилось… Ты — надежный парень. В следующий раз, я подберу для тебя тачку посолиднее. И если не выйдет твоя невеста, набежит куча других. Выше нос, мой мальчик. Шоу маст гоу он! — бодро сказал Мецек по-английски и отогнал машину на своё место. — До встречи! — крикнул в окно пан Мецек.

Уго махнул рукой и отправился к себе домой, так же дворами, как и утром…

Глава 5

Уго весь оставшийся день находился дома. Ему давно хотелось просто побыть дома и ничего не делать. Пообедав и выпив чашечку мастерски сваренного кофе, он принялся анализировать утренние события. Надо отметить, что кофе он готовил отменно. Даже тётушка Зельда, которая и научила парня готовить кофе по-особому рецепту, восхищалась именно тем напитком, который получался у Уго. Это был просто божественный вкус, с совершенно разнообразными нотками одновременно. Это просто волшебный букет вкуса. Ценители этого напитка поймут, о чём мы говорим.

С паном Мециком мне повезло, это надо признать. В следующий раз, когда я приду к нему за машиной, он мне выделит совершенно другую. Это будет мне на руку. Не кататься же на одной и той же тачке по одним и тем же вопросам? Руфас как-то говорил, что деньгами семьи Родригез занимается бывший министр финансов одной европейской страны. А так открыто и нахально возить деньги могут для того, чтобы показать своё бесстрашие и неприкосновенность… Тогда откуда эти ребята на Фольксвагене? Я что-то ничего не понимаю. Надо всё тщательно проверить. Одно я знаю точно — в клубе денег нет. Руфас говорил, что Родригезы хранят их в своём собственном нелегальном банке. Однажды он набрался до усрачки, когда братья укатили в Италию на неделю и сболтнул лишнего:

— Ты знаешь, Уго, — бормотал мне пьяный Коста, — Я — начальник охраны не просто так. Я — лучший в своём деле, — со звездой во лбу, плел пьяный в хлам Руфас. — Я придумал всю систему охраны в этом клубе и за его пределами. Всё, что принадлежит семье Родригез, охраняется моими людьми, а контролируется лично мной. Понимаешь? Мной! Да если я только захочу, то эти Родригезы останутся без штанов. И они об этом знают, поэтому и относятся ко мне с уважением. Держись рядом, Уго, и ты научишься всему, что я знаю. Ты хороший парень — надежный, как скала. Поэтому я сразу взял тебя к себе на работу. У меня глаз наметан. Я обладаю особым чутьём на людей. Поэтому, я до сих пор жив. Я был в таких передрягах, откуда не выберешься. А я выбрался. Один я только и выбрался. Остальные — сдохли. Сдохли, как собаки! — перешёл на крик Коста и вдруг вырубился, прям в кресле.

На следующий день он был в жутком похмелье. Спрашивал, не болтал ли он чего лишнего. Я ответил, что нет. На том и порешили. Не знаю, помнил ли он что-либо или нет, но к этим воспоминаниям мы больше не возвращались.

— Что это за нелегальный банк и где он находится? Вот вопрос! Первым делом надо смотаться к тому дому, где утром побывал Руфас. Нужно узнать, кто там живёт. Я думаю, это и будет ответ на мой вопрос. Если там живет бывший министр, то значит это и есть то место, где братья хранят свой капитал. Остальное — дело техники. Чего же я жду? В путь! Время ещё навалом. Я ещё многое могу успеть сегодня.

Уго оделся и вышел из дому. Тут позвонил Коста. — Да, Коста, — немного веселее, чем вчера ответил в трубку Уго.

— О, бродяга! Я слышу ты на улице? Что, идешь на работу? — спросил Коста.

— Нет, в аптеку. Да ещё в маркет зайду. Жрать охота, после такого «фейерверка», — шутя, сказал Уго.

— Засранец, — смеясь, протяжно сказал Коста. — Ну, ладно. Я рад, что ты поправился. Завтра не опаздывай. Может надо чего?

— Нет, Коста. Спасибо, я сам справляюсь. Я уже почти в аптеке, — сказал Уго.

— Ну, ладно не буду отвлекать. До завтра, — сказал Коста.

— До завтра, — попрощался Уго.

Уго остановил такси и поехал в район, где был утром. Он вышел за пару улиц до того самого места, где останавливался кортеж Руфаса и пошёл к нему пешком. Вдали показался дом…

— Твою мать! — выругался вслух Уго, — он увешан камерами. Как я утром этого не заметил? Хотя, как бы я заметил? Я ж к нему не подъезжал. Я даже не сворачивал на эту улицу. Точно. Значит, на видео меня нет. Это хорошо. Нужен другой вариант, чтобы узнать, кто там живет. Нужна маскировка. Хотя… Если дом увешан таким количеством камер… Да, это явно тот самый — казначейский дом. Здесь хранят свои миллионы братья Родригез. Его мне и предстоит разорить, во имя своей будущей жизни за океаном!

Уго уже решил, что будет жить там, где его будут уважать и ценить, как человека. В Америке. И главное, его права там не будут нарушать. Где нет таких, как братья Родригез. Где люди ведут честную игру. Где всем правит закон и здравомыслие. Он заблуждался! Но тогда ещё Уго не знал об этом. Он думал что там, где живёт он, правит не закон, а деньги. На примере братьев Родригез и их дружков-чиновников он убедился в этом. Думал, что где-то «там» — всё иначе.

На самом же деле, повсюду на нашей планете, куда бы вы ни отправились, всем правит закон. Но это не тот закон, который написан в конституции любой страны мира. И не тот закон, который нам придумывают толстомордые депутаты-парламентарии. И уж тем более не тот, который нам пытаются с малолетства вогнать в мозг священники и им подобные прохиндеи. Это — закон джунглей. Выживает сильнейший! Как бы там не говорили с экранов телевизоров и в прессе о культуре, мы всё же остаёмся жить в джунглях. А в джунглях только один закон, и я его озвучил. Только теперь эти джунгли — каменные. Наши высотки, которые с каждым годом строят всё выше и выше напоминают непролазные дебри Амазонки, в которых далёкие предки сражались с хищниками за место под солнцем и добывали себе еду. С тех пор ничего не изменилось. Произошла некая трансформация явлений, событий и самих участников всего этого. Мы — другие! Но наша жизнь по-прежнему подчиняется тому же закону, что и миллионы лет назад. Если так пойдёт дальше, то ничего и впредь не изменится на миллионы лет вперёд. Наше будущее столь же предсказуемо, как рассвет или закат солнца. Но если нам всё же надоест бегать по кругу или по спирали, как кому угодно, то смею вас заверить, у человечества уже достаточно опыта и знаний, чтобы создать совершенно иную траекторию нашей эволюционирующей цивилизации…

Глава 6

Рассвет. Яркий луч солнца выглянул из-за соседней высотки, и светил ему прямо в лицо.

— Надо вставать и приводить себя в порядок, — потянувшись лежа в кровати, подумал Уго.

Он сделал зарядку, включил чайник и отправился в ванную.

Когда он снял это жильё, то сразу купил сюда новое зеркало. Оно увеличивало так, что можно было разглядеть даже рисунок кожи на лице. Ему это очень нравилось. Уго любил быть гладко выбритым. Это было его любимым утренним занятием и, наверное, от этого после утреннего моциона у него всегда поднималось настроение. Он тщательно следил за лезвием. Не доверяя обычным бритвенным станкам, он приобрел себе опасную бритву в специализированном магазине «Золинген» и отдал за нее немалые деньги. Каждый раз, поправляя лезвие о кожаный ремень, он думал о чём-то важном. Сегодня, например, о том, как расправиться с этим долбанным менеджером, из-за которого он остался совсем один на свете. Как бы хотелось полоснуть по горлу этим острым, как японский меч, лезвием. По такому случаю, он бы наточил его с особой тщательностью.

— Сука. Долбанный урод, — представляя того парня, сказал Уго вслух, — Я тебя всё равно прикончу. Я сделаю всё красиво. И я не пострадаю и ты, ублюдок, сдохнешь. Сам сдохнешь. Я тебя пальцем даже не трону. Ты сдохнешь тогда, когда меньше всего будешь этого хотеть.

Уго взял себя в руки. Это ему удавалось легче всего. Как будто у него была виртуальная кнопка перезагрузки. Он нажимал её мысленно и всё — уже снова доволен жизнью и невозмутим.

Он выбрился, как всегда чисто, не упустив из виду ни одного волоска своей густой, чёрной щетины. Позавтракал. Выпил свой фирменный кофе и пошёл в клуб.

На входе в клуб его встретил швейцар, который сменялся со вчерашней смены. Он всегда курил на заднем дворе, перед тем как отправиться домой, спать. Его звали Пиппо. Он — африканец. Лиловая кожа выгодно отличала его от белых конкурентов на эту должность. Его очень ценили за вежливость, исполнительность и жизнелюбие. Он был исключительный филантроп. Никто никогда не слышал, чтобы он о ком-то плохо отозвался. Хотя, порой в его адрес неслись скверности по поводу его африканского происхождения. Уго всегда в такие гнусные моменты хотелось оторвать голову тем, кто пытается сделать нелицеприятный выпад в сторону такого святого парня, как Пиппо. Завидев что-то подобное, Уго просто делал шаг в сторону подлецов и те, как правило, ретировались. Пиппо видел это и был благодарен единственному истинно мужественному человеку в клубе, который, не смотря на расу или социальный уровень творил справедливость. Пиппо был невозмутим к выпадам недоразвитых культурой людей. Он всегда улыбался и кланялся. Улыбка — это его гордость. Несмотря на то, что он курил, его ровные красивые зубы сверкали белее свежевыпавшего снега в деревне.

— Доброе утро, пан Бронкс, — сверкая белоснежными зубами, поприветствовал Пиппо, — Пан Руфас просил Вам передать, чтобы вы зашли к нему, если я Вас увижу. Я Вас увидел. Передал, — кланяясь, сказал Пиппо.

— Доброе утро, — так же улыбаясь, ответил Уго — обязательно загляну к нему. Благодарю тебя Пиппо. Ты домой?

— Да, вот сейчас докурю и в путь, — играя густыми кольцами дыма, ответил Пиппо.

— Ну, удачи тебе. До встречи. Увидимся, — пожав ему руку, попрощался Уго и направился к Руфасу.

— Уго, с выздоровлением! Хорошо, что ты зашёл. У меня к тебе дело. На миллион, — серьезным тоном продолжал Коста, — наши ребята заметили, что какие-то типы, трутся вокруг клуба. Может даже и внутри. Я прошу, присмотрись ко всем повнимательнее, но не переиграй. Может, это просто совпадение. А может, и нет. Вообще, я каждую субботу по кое-каким делам езжу на окраину города. Ну, знаешь, где живут богачи… И вот вчера, нас вела машина. Я её не сразу заметил, — тихим голосом, почти шепотом заговорил Руфас, — серебристый «Фольксваген» с казёнными мордами внутри. А может и показалось… Знаешь, что… Ты чуть позже прогуляйся… Ну, там, в аптеку или маркет за чем-нибудь так, чтобы клуб обойти со всех сторон. Глянь, нет ли серебристого «Фолькса» где поблизости. Но только так, чтобы тебя не спалили. Веди себя естественно. Сделай вид, что треплешься с девочкой по телефону. Ну, давай. Вперёд. Я на тебя надеюсь.

Уго прошелся по клубу. Всё было как всегда. Как правило, в это заведение ходили одни и те же люди. Клуб очень дорогой. Даже по общим меркам старушки Европы достаточно дорого. Сюда не приходят люди, чьи доходы от зарплаты до зарплаты. Даже если зарплата выше средней по столице — здесь делать нечего. Поэтому, контингент клуба — особый. Бизнесмены, политики и разумеется их драгоценные отпрыски. Граждане, чьи доходы растут в геометрической прогрессии. Золотая молодежь обычно ходит в те дни, когда их предки вялят кости дома у камина или уезжают на выходные за город. Серьезные же люди посещают клуб в течение недели. Здесь они знакомятся с новыми партнёрами, ну или собирают на них компромат. Кто как… Здесь же они могут подписать любые контракты. В клубе есть специальные кабинеты со звукоизоляцией, в которых тихо как в лесу. Кстати, Руфас любит в них спать, когда сильно вымотается. Там можно стрелять из пистолета, и с наружи никто не услышит. Ну, разумеется кроме Руфаса. Он натыкал «жучков» повсюду. Даже в сортире. Есть такие средства, которые после деактивации активируют другие, спрятанные в той же комнате. Так что, если чья-то служба безопасности проверяет территорию и находит «прослушку» ликвидируя её, то Руфас всё равно их «пишет». У него даже есть приборы, которые «не боятся» никаких современных «глушилок». Родригезы выделяют на это огромные средства. Так, братья знают кто, чем дышит в стране. Потому, что это клуб, куда привозят всех высокопоставленных гостей столицы. Здесь, даже однажды, был президент. Но он пробыл буквально десять минут и даже не присел. Забрал каких-то важных людей и укатил.

— Всё вроде бы как обычно. Ладно. Гляну снаружи, — прошептал Уго и вышел через парадный подъезд. В дверях он столкнулся с цветочником, который нёс огромную корзину алых роз. Уго поприветствовал его и вежливо пропустил внутрь, придержав дверь.

— Кьяну, по тебе можно часы сверять. Великолепно выглядишь, — приветливо обратился Уго к цветочнику.

Этот милого вида парнишка носил цветы в клуб каждую неделю, в одно и тоже время. В воскресенье ровно в 11.00 он входил в клуб с первой корзиной алых роз. Всего было двадцать корзин. Все корзины Кьяну носил сам. Неспешно, одну за другой. После того, как заносил последнюю, он садился в свой тонированный микроавтобус и направлялся к служебному входу. Там, он забирал корзины с увядшими цветами привезёнными им ранее. После этого, опять подъезжал к главному входу и Руфас выносил ему одну из его свежих корзин, но уже украшенную лентами, блестками и открыткой. Эта корзина — благодарность братьев Родригез своей маме. Об этом знали абсолютно все в клубе. Каждое воскресенье братья отправляют с Кьяну ей корзину роз, украшенную особым образом.

Кьяну — настоящий итальянец. Так, как он, могут одеваться только итальянцы. Если не знать, кто он, можно подумать, что он — крутой сицилийский мафиози. Молодой, статный. В костюме, явно сшитом на заказ из дорогого материала. Глядя в его лакированные черные туфли, можно легко увидеть отражение облаков в хорошую погоду. Явно золотые, массивные часы красовались на его запястье. И такой же изящный, жёлтый, сверкающий браслет на другой руке. Видимо, итальянцы уже рождаются с золотым браслетом на запястье. Потому, как все «макаронники», будь то в кино или в жизни, все без исключения носят золотые браслеты. И ёще, обязательно фамильный перстень с необычным драгоценным камнем. Кьяну носит его на правом мизинце.

Уго направился в аптеку за уголом. Ему все равно нужно было купить пластырь. Утром он случайно порезал палец, когда готовил завтрак. Купив пластырь, Уго направился в клуб с другой стороны. Среди машин на обочине он увидел тот самый серебристый «Фолькс». Он достал мобильный телефон, настроил на нём камеру и не спеша пошел вдоль парковки, делая вид, что приглашает девушку на свидание:

— Привет, малышка. Как дела? Я уже начал скучать по тебе… С самого утра не могу ни о чём думать. Твои волшебные глаза всё никак не могу забыть. Когда ты смотришь на меня, у меня всё замирает внутри… Ты сводишь меня с ума, детка. Когда мы снова встретимся с тобой? — ласковым, бархатистым голосом продолжал говорить Уго в телефон, на котором работала камера. Он медленно прошел мимо людей, сидевших в серебристой машине, ни разу не взглянув в их сторону, но вертел головой так, чтобы те попали в объектив. Свернув за угол, он сохранил видео и вошёл в клуб.

Скинув на компьютер отснятый файл, Руфас сказал:

— Я прям в восторге от тебя, Уго! Значит, мне не показалось… Теперь, я пробью этих парней по своим каналам и мы узнаем, чего ждать от всего этого. Спасибо. Ладно, иди в зал и считай, что свой вчерашний отгул ты обнулил. Кстати, как ты?

— Я в норме, — кивнул Уго и пошёл работать в зал.

Смена прошла в штатном режиме. Золотые отпрыски, как всегда перебрав коктейлей «паковались» в такси и отправлялись по домам. Здесь, почти не бывало потасовок. В людях, которые посещают это заведение, не встретишь агрессию. Да и какая может быть агрессия в людях, у которых всё, как говорится «на мази». Бабосы рекой, стабильность во всём. Активы. Они здесь ищут развлечений, а не приключений на свои жопы. Ну, бывает иногда, шутка перерастёт в драку. Обменяются парой ударов, не более того. Да и то, не на глазах у публики. Кому хочется в чёрный список… Людей из этого списка больше не пускают на порог никогда. Да там всего четыре человека, в этом списке. Кстати, все они — героиновые наркоманы и что интересно, дети высокопоставленных полисменов. Ходят слухи, что люди, контролирующие наркотрафик, специально посадили на иглу этих юнцов. Так легче разговаривать с их родителями, которые могут решить вопросы, время от времени возникающие у наркобаронов с полицией.

— Ну, вот и выходной, — сказал Уго, провожая взглядом последних клиентов в пустые варшавские улицы. Попрощавшись со всеми, Уго отправился домой спать.