Kitobni o'qish: «Брат дракона»

Главный редактор Л. Богомаз

Редактор А. Шевченко

Корректор З. Скобелкина

Компьютерная верстка О. Макаренко

Дизайн обложки Л. Буланова

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© ООО «Альпина Паблишер», 2023

* * *

Памяти Кости

Брат дракона

Пенопластовый меч бьет о стену глухо и плоско. О плечо – звонко и больно.

Аркаша и Марат убивают друг друга уже седьмой раз за вечер. Сперва в Аркашиной комнате убивали, теперь в коридор вышли. У Аркаши в квартире можно везде греметь, скакать, орать. Ну, почти везде.

У Марата дома никого убивать нельзя: у него сестра маленькая, она спит слишком часто. А тихо убивать на мечах Аркаша и Марат не умеют.

Поэтому Марат взял меч и доспехи, сунул в рюкзак две пачки чипсов и пришел к Аркаше в гости: драться до смерти – до шести часов. Потом Марату надо в бассейн.

Бум!

Бах!

Бац!

– Ух!

– Валерка, ты не в игре, ты не считаешься! – кричит Аркаша сквозь забрало.

…Это по коридору шел Валера, Аркашин старший брат. Шел к себе в комнату, очками сверкал, нес кружку кофе. Кофе уцелел. А вот очки Валеркины пали от меча – на пол в коридоре… Хороший меч, значит. Не зря его Валера себе купил и не зря потом Аркаше отдал. Даже если по очкам не Аркаша врезал, а Марат.

Стоят Аркаша с Маратом и спорят теперь: кто из них очки с Валеры сбил и сколько очков за эти очки полагается?

– Пятьдесят! – кричит Аркаша. – Я сбил! Мне пятьдесят очков!

– Сто! – отвечает Марат. – Мне сто! Это я сбил!

– Нет! Если ты сбил – тогда двадцать очков! И не больше!

– А если я двадцать очков собью, сколько мне тогда очков? – Марат тоже поднимает забрало, чешет мечом нос и начинает считать, шевеля губами…

– Если ты двадцать очков собьешь, это дисквал¹, – говорит Валера и очки надевает поскорее, чтобы их опять сбивать не начали. – Всё, сейчас каждому штраф по минус десять.

– Это почему?

– За покушение на дракона.

– А ты чего – дракон?

– Конечно, дракон. И я неубиваемый. – Валера отпивает кофе. Он глотает важно и медленно, как настоящий дракон.

– А если ты неубиваемый, – спрашивает Марат, – можно мы тебя немножко поубиваем? Не до смерти, для практики?

– Мы на тебе тренироваться будем, – добавляет Аркаша.

– Я вон в бассейне каждый раз на время тренируюсь, – вспоминает Марат. – Можно я тебя убивать буду тоже на время?

– Нельзя. – Валера поправляет очки средним пальцем.

– Ну и чего ты такой вредный-то, дракон? А еще брат!

– Я не вредный. У меня алгебра.

– У дракона алгебра! – сразу затягивает песню Марат.

Мелодию он еще не выбрал, но это неважно.

Когда в шлеме поёшь, песня всегда боевая, мужественная, даже если она веселая на самом деле.

– У дракона алгебра, алгебра, алгебра! У дракона алгебра и он нас всех не съест!

Марат любит петь у Аркаши дома. У себя дома тоже любит, но там нельзя, когда сестренка спит. А тут всегда можно. Тут всё можно: петь, сражаться, стучать мечом в стену, глухо и плоско. А потом стучать Аркаше по шлему – звонко и тоже плоско.

– А у дракона алгебра, у нашего дракона!

Аркаша петь не любит. И когда Марат у него дома поет, тоже не очень любит. Пришли сражаться – значит, сражаться надо.

– Валера, а давай ты нас воскрешать будешь? – и Аркаша протягивает ему свой меч.

– Мне что, делать больше нечего?

– Не нечего, а некому. Мамы нет, значит, ты за нас отвечаешь. А раз отвечаешь, то воскрешай.

– Сейчас разберемся. Шлем сними, – велит Валера.

Он свою кружку ставит Аркаше на голову. Затем стучит ему по макушке и говорит:

– Всё, ты воскрешен и свободен.

– А я? – Марат тоже снимает шлем.

– И ты тоже. – Валера и его легонько стукает кружкой. – Идите во двор махаться.

– Там холодно.

– Тогда тихо! Алгебра у человека! Понимать надо!

И Валера уходит к себе в комнату. Тоже на мечах сражаться – в компе.

Аркаша с Маратом убивают друг друга еще по разику, затем снимают шлемы и стучат в дверь к Валере.

– Дракон, открывай! Это мы, зомборыцари! Воскрешаться пришли! – кричит Аркаша.

– И чтобы кружкой! По правилам! – добавляет Марат.

– Значит, так! – говорит Валера из-за двери. – Сейчас я вас учебником воскрешу, у каждого сразу по две дополнительные жизни будет.

– Лучше по семь! – подсказывает Марат.

– Слышишь, дракон? Мы хотим по семь! – Аркаша колотит шлемом в дверь.

Вдруг Марату мама звонит. Он за телефоном бежит и уже не слышит, что там за дверью дракон ответил.

Мама напоминает про бассейн. Времени остается мало. Каждая секунда дорога. Марат сразу перестает торговаться за свою жизнь.

– Пошли, просто так рубиться будем! Как простые зомби!

– Давай, – соглашается Аркаша.

И тут Валера из-за двери прорезается замогильным голосом:

– А кто всю посуду вымоет, тот вообще бессмертным станет!

Аркаша даже не делает вид, что он сейчас на пол упадет и будет там кататься, умирая от смеха. Он не улыбается даже.

– Дурак ты, дракон. Ну какое в посуде может быть бессмертие? Оно же в чипсах, ты чего! Это все знают.

Зомборыцари Аркаша Кедров и Марат Шамраев срочно объявляют перемирие и идут на кухню чипсы есть. Быстро, а то Марат уже в бассейн опаздывает.

* * *

Сражаться на жизнь или на смерть в тот вечер они больше не могли: меч и доспехи Марата остались в Аркашиной квартире. Теперь Аркаша делал математику и русский – медленно, чтобы посуду не мыть. Валера делал алгебру – тоже чтобы посуду не мыть.

А Марат тем временем шел в бассейн по синей вечерней улице. Было хорошо, холодно и немного одиноко. У Марата нос болел – там, где мечом попало. И макушка – там, где его кружкой воскрешали. Но с рыцарями это бывает.

Марат свернул на тропинку между домами, так к бассейну ближе было. Пошел по кленовым листьям. Они зашуршали, будто чешуя старой драконьей шкуры. Показалось: дракон где-то рядом. Без шкуры, замерзший и голодный. Его даже слышно стало.

За спиной у Марата хрустело, трещало. Приближалось. Кажется, сейчас зачавкает! И надо было или бежать, или сражаться.

Но он же бессмертный! Он вообще зомборыцарь! Даже если у него меча нет. И рюкзака, где всё для бассейна, тоже нет. Рюкзак тяжелый, им можно было всадить, например, в пасть, между клыков. Но нету. Одна шапка из кармана торчит.

Марат схватил шапку и развернулся.

Воздух полоснул вдоль лица, большая горбатая тень метнулась и пронеслась вперед.

– Да ёлки ядрёные!

Доставщик еды на велосипеде. Велосипед без фар, скрипучий. Квадратная сумка на горб похожа. Ни разу не дракон. Хорошо, что Марат не испугался.

Жалко, что рюкзак забыл.

И это было даже не минус сто тысяч очков, а минус все воскрешения. За такое и тренер уроет, и мама потом уроет.

Марат развернулся, пошел обратно к Аркашиному дому. У подъезда под фонарем, на сухом асфальте прыгал красный кленовый лист. Весело, будто под песенку: «Дракон убил всю алгебру, а нас он не убьет!» Марат теперь не боялся ни тренера, ни мамы.

Бессмертие – оно, оказывается, бесстрашное.

Сосиска в квесте

Они еще никуда не приехали, а всё уже было не так. Аркаша знал: это потому, что они не взяли с собой Марата.

Они с Маратом учатся в пятом «Л» – в лицейском классе. Хорошо учатся – в параллели лицейские самые сильные. После каждого триместра кого-то отчисляют и переводят к обычным. Не жизнь – а квест: надо продержаться между уровнями hard и nightmare². К обычным же никто не хочет, там квесты для ламеров³.

Но у Аркаши с Маратом пока всё хорошо, первый модуль нормально закончили – «остались в проекте». И Аркашина мама сдержала слово: собралась везти их на квест с лабиринтом и пиратскими сокровищами, как обещала. А мама Марата никакого слова не сдержала, у них «планы поменялись», и Марата на все каникулы отправили в спортивный лагерь. Его оттуда никто ни на какой квест не отпустил, конечно.

Аркаша тогда решил: «Ну и я тоже не поеду, давай потом, после каникул».

А мама такая: «Нет, я уже игру забронировала, дежурством махнулась, поехали».

Но для квеста надо, чтобы в команде три человека было, не меньше. И вообще, когда тебе одиннадцать, с мамой играть – это как с чит-кодами⁴. Несчитово.

Аркаша совсем уже ехать не хотел. А мама ему: «Ну давай Валерку возьмем, третьим игроком!»

Валерка в десятом классе. В обычном, не лицейском. Его никто не заставлял учиться без троек. Ему никто не обещал квест в награду. И тут, значит, Валерку с собой брать?! Это же Валерка!

Но мама все равно его позвала, и Валерка обрадовался! Сразу кому-то проорал голосовое сообщение:

– Не поеду я с тобой! Мне с братом на квест надо! Всё, после каникул!

Мама тоже обрадовалась, сказала, что после квеста они в торговый центр пойдут, на фуд-корт. А там сосиски – хот-догами и просто в тесте. Обычно маму на фуд-корт не затащишь, она всю жизнь говорит, что самая вкусная вещь на свете – это ее борщ, а остальное не считается. Хот-доги – это мама тоже так считерила, чтобы Аркашу уговорить.

А потом мама так долго собиралась, что Валерка сказал:

– Я вас у метро подожду.

И ушел.

А у их станции метро – два выхода. Они Валерку у одного ждали, а он в это время стоял у другого и с кем-то по телефону разговаривал, не отвечал на их звонки. Дождик шел, мама нервничала – так, будто они в школу опаздывали, а не на хорошее интересное дело.

Вот тогда Аркаша и решил, что всё не так. Потому что Марат бы не торчал у другого входа в метро. И не шел бы по платформе совсем отдельно, в наушниках, и с ним в вагоне можно было бы разговаривать или вместе играть в телефоне. И получалось бы, что Аркаша с Маратом едет, а мама – сама по себе. А теперь Валерка сам по себе, а мама пробовала с Аркашей разговаривать. Про школу! В каникулы! И телефон не давала. А там игра про поиски сокровищ, она для Аркаши как будто начало квеста, как разминка. В общем, всё не так. Непразднично и не очень честно.

Они вышли на незнакомой станции метро. Мама сразу же запуталась, начала в телефоне карту смотреть. Но на карте не было показано, где вход в заборе.

Мама совсем задергалась, а Валерка на часы глянул и сказал:

– Ну всё, квест уже начался!

И мама стала звонить, предупреждать, что они опаздывают, спрашивать, куда им теперь идти. А вот Аркаша всё правильно понял: квест с ними происходит уже сейчас. Вот что Валерка имел в виду: они уже внутри квеста. И первое задание в этом квесте – найти дорогу на квест.

А дождик – это дополнительное мокрое препятствие повышенного уровня сложности. Нет, среднего. Дождь не очень сильный.

Жалко, Валерка об этом не знал – шел себе рядом, с музыкой в ушах. А мама бежала, по телефону говорила и рукой махала – показывала, куда поворачивать.

В торговый центр! Почти такой же, как тот, что рядом с их метро. Реклама такая же. Тут тоже есть блинчики, бургеры, пицца, молочные коктейли и сосиски в тесте. Жить можно!

Только они и в торговом центре заблудились. Там шесть этажей, а лестниц, лифтов и эскалаторов – невозможное количество. Мама не выдержала, зашла за советом в первый попавшийся магазинчик.

А магазинчик ей попался хороший, почти волшебный. Костюмы новогодние, хеллоуинские и просто театральные. Феи, мыши, зайцы, пираты, волшебники… Над костюмами висели шляпы, колпаки, парики, рога и заячьи уши. Аркаша решил: пусть мама скрипт «Разговор с персонажем» сама проходит – это ее задание. Хотя в квест можно было прямо здесь поиграть. В костюме пирата.

Это даже Валерка понимал. Он пиратскую шляпу примерил, прямо поверх капюшона и наушников. Хороший из Валерки получился пират, только слишком умный – потому что в очках.

Аркаша тоже хотел пиратскую шляпу, но на полке точно такой же не было. Зато была колдовская – черная, с большими полями. С двумя летучими мышами на полях и настоящим пластмассовым черепом сбоку. Продавщица сразу сказала, что череп в темноте светится. Аркаша понял – это такое задание в квесте: купить шляпу с черепом. Но мама отказалась:

– Она же женская!

«И вообще, опаздываем!» и «не трогайте ничего!». Мама, из-за того что опаздывали, уже так психовала, что ничего не понимала. И ей продавщица схему начертила, куда им подниматься и сворачивать. На самый последний этаж, в самый дальний коридор, за кинотеатром.

Они туда прибежали, а там стены чёрной тканью обвешаны, и на ткани мелом написано «КВЕСТ!», «ТАЙНЫ!!», «ЗАГАДКИ!!!», а в конце коридора чёрный занавес, как флаг «Весёлый Роджер», – с черепом и костями. Сразу так хорошо стало, страшненько.

Только внутри, за занавесом, были просто белые стены, и шкафчики, как в детском саду, и высокий стол, как у школьного охранника. А за столом сидела какая-то продавщица. И сказала таким радостным голосом – как у завуча, которая в их школе отвечает за праздники:

– Поздравляю вас, ребятки! Добро пожаловать к нам на игру. Курточки вот здесь повесьте, телефончики отключите, будьте любезны…

Валерка капюшон надвинул на лоб и сказал тихо:

– Любезненьки.

А мама ещё больше распсиховалась и сказала, что они опаздывают. Сразу видно: мама давно не прибегала в школу за минуту до второго звонка и не знала, как за эту минуту куртку снять, переобуться и все вещи куда-нибудь засунуть. Аркаша и Валера всё прекрасно сделали. А мама стала бумаги подписывать, паспорт показывать и их школьные пропуски – школьникам особая скидка полагается, мама специально узнавала: в рекламе было написано.

Но тут заведующая квестом перестала улыбаться:

– Нет, эта скидка у нас в сентябре была! В октябре она не действует. Покажите вашу рекламочку! Вот, видите, «сентябрь». А сейчас он уже кончился!

Тут мама тоже перестала – нервничать. Сказала тихо:

– Сколько надо доплатить? – и в сумочку полезла, за кредиткой.

Заведующая квестом снова обрадовалась:

– Еще две тысячи. Только у нас терминал не работает, у вас наличность есть?

– Валер, – сказала мама, – у тебя наличка есть с собой? Аркаш, а у тебя?

У Аркаши сто пятьдесят рублей было. Ему не жалко совсем, но… Аркаша смотрел на белые стены, детсадовские шкафчики и пёстрые плакаты. Никаких тайн тут не было. И не верилось, что за дверью – пираты, клады, сокровища. Аркаша понял, что на этом этапе задание такое: найди повод не играть без Марата.

Аркаша посмотрел на веселую заведующую. У нее рот был так ярко накрашен, что, когда она хмурилась, становилось страшно.

– Мам, а давай не пойдем? Тут всё неправильно.

Валерка тоже сказал:

– Мам, тут реально лажа какая-то. Давай не пойдем.

Аркаша добавил:

– А я голодный. Тут хот-доги есть, мам! Давай лучше хот-доги купим!

И Валерка за спиной:

– Еще две тысячи – жаба давит. Ну реально, мам!

А потом они с Валеркой повернулись к шкафчикам и вытащили свои куртки и ботинки. Так быстро, будто опять опаздывали.

Заведующая квестом опять улыбалась, но уже не празднично:

– Давайте мы вам игру перенесем на другой день? И скидочку сделаем!

И Валерка добавил:

– Такую малю-ю-юсенькую!

А мама говорит:

– Ну посмотрим, может, потом, когда-нибудь. Спасибо вам, до свидания!

И они пошли обратно, вдоль стен, обтянутых черной тканью, сквозь занавес, мимо слов «ЗАГАДКИ!!!», «ТАЙНЫ!!», «КВЕСТ!».

Валерка бурчал:

– Фигня! Разводилово!

А потом он надвинул капюшон и включил музыку. А Аркаша понял, что он очень голодный – как-то слишком сильно, как после контрольной например. Ну, или после квеста. Всё, конец, они выиграли.

И мама, конечно же, повела их на фуд-корт, кормить.

– Аркаш, тут хот-догов нет. Одни сосиски в тесте!

– Сосиски в квесте! – Он это первый успел придумать, ещё до Валерки.

Они смеялись. Стало сыто, тепло и празднично. И спокойно: всё по-честному, Аркаша без Марата в квест не играл. А тот квест, где заданием было найти квест, как бы не считается, решил он.

Аркаша хотел маме это объяснить, но она опять заторопилась:

– Пять минут без меня посидите, я скоро вернусь.

Мамы долго не было. Ну понятно, чужой торговый центр, тут в лифтах заблудиться можно, не то что в туалетах. Аркаша съел сосиску, потом блинчик с вареньем, у него за это время молочный коктейль совсем растаял…

И тут вернулась мама. В руках она несла две пиратские шляпы. К каждой полагалась повязка на глаз. А на маминой голове тоже была шляпа – колдовская, черная, с летучими мышами и настоящим пластмассовым черепом.

Валерка сказал:

– Это черепно-мозговая шляпа!

А мама ему крикнула в ответ:

– Сейчас в темноте пойдем, череп светиться будет!

Аркаша подумал: нет ли на маминой шляпе еще одного черепа, где-нибудь за перьями и летучими мышами? Чтобы незаметно было, если оторвать.

Но тут Валерка стукнул Аркашу по голове пустым подносом. Надел пиратскую шляпу и заговорил праздничным-праздничным голосом:

– Дорогусенькие пиратики! На абордажик!

Аркаша взял стакан от газировки и вытащил оттуда все льдинки, которые еще не растаяли. Он свой квест начал, сам пока не придумал какой, но в нем первое задание – «заморозь Валерку льдом за шиворот!».

Нууля и разные там огни

В лицейском классе всегда насыщенно: экскурсии и факультативы, подготовка к олимпиадам и репетиции ко дню лицея. И проекты. Аркаша домой приходил иногда уже после Валеры, потому что тот в простом десятом и факультативов у него нет. Валерка вместо этого дома играл в кроссаут⁵.

Сегодня Аркаша и Валера вместе из школы вышли. Валерка – после восьмого урока, Аркаша – после репетиции. Оба домой сразу не пошли, у обоих дела были во дворе напротив школы.

Аркаша к своим друзьям из лицейского пятого побежал. Они с первого сентября постоянно на стадион ходят. Их издали всех слышно: и Лёшу Васина, и Артура Беззубова, и особенно Марата Шамраева.

Орали – значит, бегали! Отдыхали после уроков!

Но не в футбол играли, а просто в догонялки, мяча-то нет. Зато у всех лицейских теперь были фонарики. С одного края эти фонарики светили узким белым лучом, с другого – широким цветным: кнопкой щелкаешь – и в фонарике стеклышко меняется, как в калейдоскопе. Луч из красного становится зеленым, потом желтым, потом синим. Потом снова красным.

Это были хорошие фонарики, удобные. Их лицейскому классу подарили в честь начала нового модуля. И чтобы утром в темноте в школу ходить было не так грустно. Аркаша свой фонарик в рюкзак положил, про него и не вспоминал. Светло еще на улице, неинтересно.

А Марат сегодня на всех переменах фонариком щелкал. Не светил, а людей раскрашивал. Щелкал фонариком – и руку подставлял в луч. Рука сперва становилась красная, потом зеленая, потом желтая, потом синяя. Марат узнал: если на одного человека с двух сторон светить, то у такого человека уши и щеки будут разного цвета. В общем, хорошо иногда в лицейском классе учиться, с подарками. А еще лучше по стадиону бегать, с фонариком! Это они уже с Аркашей вдвоем обсудили и решили.

Аркаша на Марата синим светил, Марат на Аркашу зеленым отстреливался. Васин свой фонарик на белую стадионную стену наставил и будто картину там рисовал, всеми цветами по очереди. А Беззубов в эту картинку разные тени вставлял. Зайца, чертика и лося (которого двумя ладонями показывают). В общем, хорошо было даже без темноты. Аркаша потом обратно в школу сбегал, на первый этаж, воды попить из кулера, вернулся, а на стадионе ни Васина, ни Беззубова. Марат в одиночку от девчонок цветными лучами отстреливается. Девчонок было всего две, но мощные – Соня и Нууля.

Марат Аркашу увидел, обрадовался:

– Подмога идет, берегись!

И засадил узким белым лучом Нууле в оба глаза.

Лучом совсем не больно, он же не ядовитый, не лазерный. Но Нууля так завизжала!

Та-а-ак!

Даже вот ТА-А-А-АК!

Все бабушки и мамы детской площадки были ее. Аркаша и Марат помчались спасаться бегством. Марат быстрее бегал, он выбился вперед и задавал маршрут. Он к своему дому мчался, а Аркаша за ним, не думая, куда бежит. Даже фонарик не выключил. Аркаша так и летел по тротуару, размахивая синим лучом, будто мигалка на полицейской машине. Здорово!

Никакие мамы и бабушки за ними не гнались, поэтому Марат и Аркаша просто так еще немного вокруг Маратова дома побегали, помигали синими огнями. Сирен в фонариках не было, самим выть пришлось. А потом мама Марата их с балкона увидела и закричала, чтобы они не кричали. У Марата на балконе сестренка спит. И вообще, Марату домой пора, потому что в бассейн скоро. Марат и пошел. Он умный – к дому сразу с рюкзаком помчался.

Аркаше пришлось обратно за своими вещами одному идти.

На стадионе было пусто и грустно. Аркашины рюкзак и сменка в луже лежали. Он сразу понял, что это Нууля сделала. Кто ж еще-то?

Нуулю на самом деле Улей зовут. Ульяной. Она в лицейский класс из другой школы попала. И сразу с Соней подружилась. А у Сони привычка – она, когда говорит, всё время «ну» прибавляет: «Ну Марат, ну Шамраев, ну отстань ты от меня, ну?»

С Улей Соня сильнее всего дружила. Ну и звала ее всё время, и спрашивала, и предлагала: «Ну, Уля, ну пойдем вместе в туалет, ну мне одной скучно». Уля еще не запомнила, как кого в лицейском классе зовут, а лицейский класс уже называл ее «Нуулей». Ну правда же! Нууля ведь немного ну… нудная.

И вредная. Сменку в лужу – это точно она.

Аркаша шел через стадион, нес в одной руке мокрый мешок со сменкой, в другой мокрый рюкзак, с них вода капала, будто это вёдра, как на коромысле в учебнике по литературе. А в кармане куртки фонарик нетерпеливо мигал. Хочется фонарику, чтобы с ним поиграли. А не получается – руки-то заняты, всё из-за Нуули.

И тут, значит, как раз за стеной стадиона послышался Нуулин голос.

– Соня, я прямо не знаю, чего Шамраев мне в глаза всё время светит. И так, и вот так… Думает, мне приятно, что ли?

– Ну, Уля, ну он в тебя влюбился, наверное, – подсказала Соня.

– Ой, а почему? В меня никогда в жизни никто не влюблялся.

– Ну, Уля, ну ты же красивая!

Нууля сразу засмеялась, и Соня тоже засмеялась, без всяких своих «ну». И они под этот смех свернули в сторону и ушли с этим своим смехом.

Вообще у Нуули голос хороший, особенно когда она визжит. Нууля здорово визжит – не пронзительно, и не противно, и не тоненько, и не очень долго. Поэтому в нее было приятно фонариком светить. Только теперь стало нельзя. Если Аркаша тоже Нууле засветит, она решит, что и он в нее влюбился, а он не хотел с лучшим другом за одну принцессу, как принц Персии, сражаться – да и больно надо.

Аркаша мокрую сменку повесил на мокрый рюкзак и вынул наконец из кармана фонарик. Тот был теплый и даже чуть гудел – от радости.

Аркаша побежал домой и всё мигал зеленым, будто одновременно был гоночной машиной и всеми светофорами на ее пути.

Бесконечный вечер

Над улицей висела зеленая луна светофора. Под ней догоняли друг друга мокрые машины. Машины брызгались водой из грязных луж. В Аркашу тоже брызнули, хотя он сейчас был вне игры.

Аркаша стоял на светофоре. Ему светила другая светофорная луна – красная. Сердитая и усталая. И все полоски на «зебре» сейчас были не белыми, а красноватыми – будто они тоже ободрались до крови.

Это Аркаша сегодня после второго урока упал на лестнице. Кровь давно присохла к рубашке и локоть не сильно болел, но Аркаша увидел красные отсветы, и ему стало больнее.

И обидно тоже стало. Светофор всё не переключался, не давал пройти.

По ту сторону «зебры» как раз стоял Аркашин дом. Ему отсюда было видно, как свет горит в Валеркиной комнате. Дома тепло. Тихо. Ни ветра, ни дождя, ни воды из грязной лужи.

Вот бы промотать сейчас несколько минут Аркашиной жизни – вперед, как сцену в скучном фильме. Чтобы раз – и Аркаша из этой секунды перешел в ту, где он уже в коридоре стоит и снимает один мокрый ботинок о другой.

Вот в фильмах это нормально. Героя показывают в машине или в вагоне, как он едет и нервничает. А потом раз – он уже на месте. Стреляет или разговаривает. А настоящую жизнь никто не монтирует. Стой себе у светофора, жди…

Хотя, если бы Аркаша мог свою жизнь перематывать и монтировать, он бы, например, всю сегодняшнюю школу перемотал бы. На первом кадре Аркаша бы из подъезда вышел, а на втором обратно бы вошел. И всё. Никакой англичанки с дурацкой контрольной, никаких ободранных локтей. Никаких догонялок в раздевалке – когда они с Маратом случайно Беззубова уронили на коробку, в которую использованные батарейки надо складывать.

Догонялки ладно, пусть будут. А как они с Беззубовым дрались – перемотать. И репетицию ко дню лицея тоже перемотать. На репетиции у всех мобильники отбирают, стой себе, скучай.

Весь сегодняшний день перемотать можно.

Аркаша не обратил внимания, какой там свет горит. А белые полоски «зебры» теперь зеленый цвет отражали. Там такой зеленый был, очень-очень зеленый, как маркер на электронной доске. Школьный какой-то цвет.

Зеленая луна светила теперь для Аркаши, а он стоял, мешал другим пешеходам. Светофор уже мигал, давай, торопись, еще успеешь. А у Аркаши сил не было торопиться. Он стоял и мечтал, чтобы его в коридор перемонтировали.

Или чтобы домой запрыгнуть можно было. Окна квартиры – вот же они! Вот если бы кто-нибудь прицелился из огромного нерфа и выстрелил Аркашей прямо в их окно!

Аркаша бы тогда летел – над «зеброй», над черным асфальтом, над машинами.

Просто летел. И руками бы даже не взмахивал. Он бы ветер поймал, как на море волну ловят, и на нем бы вверх поднялся, да. И ногами бы болтал. А за спиной рюкзак бы болтался и капюшон надувался бы от скорости. Хорошо бы так домой было попасть, быстро.

Аркашу наконец в спину толкнули – потому что для него опять зеленый горел, а он опять стоял и всем мешал. Но пришлось идти по «зебре», по зеленым пятнам. Теперь, когда Аркаша немного полетал, ему хорошо было идти… Легко даже. И локоть не болел. И ботинки были уже какие-то не очень мокрые.

И вечер стал нормальный – черный, красный и зеленый, с желтыми огнями и белыми витринами. Красивый вечер, не надо его перематывать.

Аркаша шел и теперь жалел, что от «зебры» до дома совсем немного. Вот бы наоборот: идешь себе, идешь, а дорога не кончается, и вечер не кончается тоже, до тех пор пока Аркаша всё интересное не придумает и не успеет сделать. Аркаше теперь не хотелось с этим вечером расставаться, они как будто сроднились, пока вместе на светофоре стояли, наверное.

Вечер стал частью Аркаши. Или Аркаша сам превратился в вечер. Можно же, наверное, превратиться в вечер. И никому об этом не говорить.

Аркаша пришел домой. Снял один мокрый ботинок о другой. Дождался, когда мама придет с работы, и с ней поужинал. Потом стрелял в Валерку пулями из нерфа, потом уроки делал, потом мама позвала «Доктора Кто» смотреть. И Аркаша пошел, конечно.

А Аркаша-вечер тем временем летал… Над дорогами, над домами, над машинами, над людьми. В окна заглядывал и фонарям в лица. И светофоры гладил, чтобы они не вредничали, переключались побыстрее.

Потом Аркаша-вечер качался на деревьях. Оттягивал ветки и взлетал с них. Как из катапульты. До звезд. И возвращался обратно, спускался медленно на землю. На город. И никуда не торопился, потому что осенью все вечера именно такие – медленные… Почти бесконечные.

А потом вечер уснул. Снилась ему школа, лестница на втором этаже. На этой лестнице все ступеньки были покрашены в белый цвет, как на «зебре». Еще на лестнице мигали светофоры. Можно было бегать вниз и вверх, никого не спихивать и никуда не падать.