Kitobni o'qish: «Палас с узорами. Стихотворения и поэмы / Аҫалы балаҫ»

* * *

© Лариса Абдуллина, текст, 2025

© Светлана Чураева, перевод, 2025

© Союз писателей России, 2025

© верстка, 2025

Яңы яҙым

 
Мин был яҙҙы мәңге хәтерләрмен,
Мәңге иҫтә ҡалыр был иртәм.
Барыһы ла миңә тәүге ине,
Бүләк иткән төҫлө йыр иркәм.
 
 
Тәүге тапҡыр ҡулға сәскә алып,
Атлап үттем, гүйә, был ерҙән.
Мин ғашиҡмын батырлыҡҡа тигәс,
Яугир баҫты, гүйә, ҡәберҙән.
 
 
Тәүге тапҡыр тыңлағандай булдым
Йылғаларҙың яҙғы тауышын.
Мин ишеттем снаряд ярылғанын,
Йәш егеттең һуңғы һулышын…
 
 
Тәүге яҙым минең аҡ ҡаралы,
Ғашиҡ булдым, гүйә, шул төҫкә.
Уҙған быуаттағы фильм кеүек,
Уҙған быуаттан был кәртишкә.
 
 
Туҡтамаған ваҡыт, туҡтамаған,
Ул һынарға ғына теләне.
Тормош дауам итә. Яҙҙа – йәшәү!
Сәләм бирҙе Луганск үләне.
 

Новая весна

 
Забыть нельзя подобную весну —
Её, как песню новую, тяну,
И, утро белое не смаргивая с глаз,
Я вижу мир, как будто в первый раз.
 
 
Замёрзли пальцы, словно наяву
Живой цветок с земли впервые рву.
Произношу о мужестве слова —
Растёт погибший воин изо рва.
 
 
Впервые слышу, как из-подо льда
Ползёт к реке весенняя вода,
Когда от взрыва спутник мой оглох,
И по губам его – последний вдох.
 
 
Впервые вижу, чтоб цвета весны,
Как в кадрах хроник, запечатлены.
Немыслимо прекрасная весна —
Лишь чернота кругом и белизна.
 
 
Но нет, мгновенья не стоят, пошли.
Весна идёт. Весна – всегда жива.
Смотри: встаёт из дышащей земли
Воскресшая луганская трава.
 

Тормош прозаһы

 
Серегән теш кеүек иҫке асфальт
Саҡрым-саҡрым булып һуҙылған.
Кеше йәшәмәҫтәй ҡалаларҙың,
Кеше көн итмәҫтәй ауылдарҙың
Урам, тыҡрығына тут тулған.
 
 
Һыны ҡатҡан иҫке йорт эсенән
Ғорур баҫып сыҡты бер инәй.
Ике һуғыш күргән халыҡ йәшәй
Ҡырғын тимәй ерҙә, яу тимәй.
 
 
Ерҙә бит яҙ.
Баҡсаһына инеп,
Ыҙандарға һипте орлоҡтар.
Теге ваҡыт һуғыш туҡтаған бит,
Был юлы ла улдар ныҡ туҡмар!
 
 
Һуғыш туҡтар.
Ҡара көстәр бер көн
Үҙ ағыуын йотоп юҡ булыр.
Һүнгән ауылдарҙың, ҡалаларҙың
Тәҙрәһенә йәнә ут ҡуныр.
 
 
Йәш-елкенсәк тулыр ҡалаларға,
Бала саға сығыр урамға.
Бөгөн инәй менән тотош илем
Ҡот орлоғон һала ыҙанға.
 
 
Как в кадрах хроник, запечатлены.
Немыслимо прекрасная весна —
Лишь чернота кругом и белизна.
 
 
Но нет, мгновенья не стоят, пошли.
Весна идёт. Весна – всегда жива.
Смотри: встаёт из дышащей земли
Воскресшая луганская трава.
 

Проза жизни

 
Весь выщербленный, как беззубый рот,
Асфальт уходит в мутный горизонт.
Сквозь непригодные для жизни города,
Сквозь гиблые пустынные места,
Где меж домов – лишь ржа и чернота.
 
 
Но вот из развалюхи в огород
Старуха твёрдой поступью идёт —
Кто две войны сумел перетерпеть,
Намерен жизнью жить своей и впредь.
 
 
Весна же ведь.
На улице – весна!
И можно сыпать в землю семена,
Пока от дома отошла война
И отступила ненадолго смерть.
 
 
Она отступит.
Будет Божий суд,
И силы чёрные, что лютовали тут,
Себя своим же ядом изведут.
Когда же сгинут навсегда они,
Опять в домах засветятся огни.
 
 
Наступит мир, уйдут тоска и страх.
Вновь будут бегать дети во дворах.
Сегодня с той старушкой вся страна
Своей надежды сеет семена.
 

Бында кешеләр йәшәй

 
Уттар һүнгән, ем(е)рек өйҙәр,
Шығырҙай иҫке ҡапҡа.
«Бында кешеләр йәшәй…» тип
Яҙып ҡуйылған аҡҡа.
 
 
Бейек-бейек ҡатлы йорттоң
Ыҫланған диуарҙары.
«Бында кешеләр йәшәй…» тип
Ырылған әҙәм зары.
 
 
Соҡор-саҡырлы урамдың
Дөмбәҫләнгән тыҡрығы.
«Бында кешеләр йәшәй…» тип
Ҡуҙлана өмөт йыры.
 
 
Бында кешеләр йәшәгән.
Бында кешеләр йәшәр!
Һәр бер бала бында – батыр!
Һәр бер яҙмыш бер әҫәр.
 

Здесь живут люди

 
Чёрные вдоль дорог
Окна домов повсюду.
В створке ворот – листок:
«Здесь живут люди».
 
 
Многоэтажный дом
В копоти в муке лютой
Выскреблено на нём:
«Здесь живут люди».
 
 
Сорван и сбит асфальт,
Только на всём маршруте
Как маяки стоят:
«Здесь живут люди».
 
 
Каждый ребёнок здесь —
Словно рассказ о чуде.
Словно благая весть:
Будут здесь жить люди!
 

Яралы ҡала

 
Теге саҡта тормош ҡайнап торған,
Йырлап торған күмер шахтаһы.
Күмер саңы баҫҡанда ла йөҙҙө,
Күҙҙә янған бәхет сатҡыһы.
 
 
…Шартланымы ниҙер шахталарҙа,
Ҡара һөрөм баҫҡан ҡаланы.
Ялҡынлы туп оса вәхшиҙәрсә
Күҙҙәренә бағып баланың!
 
 
Туп тәгәрәй урам, кварталдарҙан,
Ҡасабанан күсә ҡалаға.
Яһилдарҙың уйынсығы тупты
Кем ҡалдырған ерҙә маяға?
 
 
Тынып ҡалған ҡала, туҡтап ҡалған,
Ауған төҫлө яугир алышта.
Шахталарҙың тәрән күҙҙәренә
Ҡанмы, әллә йәшме тулышҡан.
 
 
Тынып ҡалған ҡала. Яраланған.
Тик ул тере ҡатын йәҙөндә!
Тик ул тере ҡарттар телмәрендә!
Тик ул тере бала күҙендә!
 
 
Ҡала тере ирҙәр иңендә лә,
Улар ауған ошо ер өсөн!
Бөгөн беҙгә тотош мәктәп менән
Балалары йырлар йыр өсөн!
 

Раненый город

 
Дышали шахты, с песнями, смеясь,
И ночью все работали, и днём.
Сквозь черноту, сквозь угольную грязь
Глаза горели радостным огнём.
 
 
От взрывов вздрогнули глубины шахт,
Вдруг небо потемнело, опустев,
И в темноте большой горящий шар
Расцвёл в глазах разбуженных детей.
 
 
И покатил по улицам стремглав,
Дома сбивая, руша города…
Кто, жуткую игрушку откопав,
Ей ускоренье страшное придал?
 
 
И город стих. Над ним такая тишь —
Как над рядами боевых потерь.
Слезами, кровью? – и не разглядишь —
У шахт глаза затянуты теперь.
 
 
Да, город стих. Лежит он недвижим.
Но в лицах женщин – он ожить готов.
В глазах детей – он, несомненно жив!
Он жив – в речах спокойных стариков.
 
 
Да, город жив – всему наперекор.
Под ним опорой – рать солдатских тел.
Чтоб нам сегодня школьный детский хор
Простую песню светлую пропел.
 

Дуҫыма

 
Сер бүлешер кешем алыҫ,
Сер һөйләр дуҫым йыраҡ.
Бер көн тыныс таң атыр ҙа,
Ул ҡайтыр донъя урап.
 
 
Уның ҡайтыр көндәренә
Күп тә, бәлки, ҡалмаған.
Беҙҙә ҡарҙар,
Унда инде
Япраҡ яра алмағас.
 
 
Унда ла шул уҡ һауа ул,
Шул бер үк илдең күге.
Беҙҙә лә иркен баҫыуҙар,
Унда шәп үҫә иген.
 
 
Бер көн дуҫым ҡайтып төшөр
Тотоп Еңеү әләмен.
Ул байраҡсы булыр заттан,
Ышанамын, беләмен.
 
 
Сер бүлешер дуҫым ҡайтыр,
Һөйләшеп һүҙҙәр бөтмәҫ.
Мин һөйләрмен. Ә ул тыңлар.
«Эйе», тимәҫ, «юҡ» тимәҫ…
 

Другу моему

 
Мой близкий друг сейчас далёк,
Невыносимо отдалён.
Но знаю я – минует срок —
Когда-нибудь вернётся он.
 
 
Быть может, месяц, может, два —
Так верить хочется душе.
У нас тут снег,
А там уже
Из почек режется листва.
 
 
И там такая же земля,
И пахнет в воздухе весной.
Пред ним такие же поля
Раскинулись, как предо мной.
 
 
В один прекрасный день домой
Весть о победе принесёт.
Я знаю, друг мой – он такой,
Кому доверить можно всё.
 
 
Моим рассказом поглощён,
С улыбкой будет, как всегда,
Меня спокойно слушать он,
Не говоря ни «нет», ни «да»…
 

Һыҙланыу

 
Һил таңдарға алып ҡайт һин мине,
Ишетелһен бары ҡош моңо.
Көслө ҡулдарыңа тотонайым,
Ҡосағыңда һинең уянып.
 
 
Бер ни өндәшмәйек, һөйләшмәйек,
Әйтеләһе һүҙҙәр әйтелгән.
Шомло дәүер осһон, килгәйне бит
Көнбайыштан осҡан бер елдән.
 
 
Яман бер төш һымаҡ хәтерләрбеҙ
Ҡара һөрөм баҫҡан ваҡытты.
Теләмәһәм дә мин бер ишеткәс,
Шыҡһыҙ ҡайындарҙан йыр оттом.
 
 
Ҡайын ҡайғы төҫө тигән хәбәр
Таралдымы икән был яҡтан?
Әллә ниндәй йән әрнеткес бер көй
Бер ҙә китмәй тора ҡолаҡтан.
 
 
Беҙҙә лә ул йырҙы көйләнеләр
Көйләр өсөн күңел халәтен.
Ә ҡатындар нисек башҡарҙылар!
Тергеҙергә теләп йән дәртен!..
 
 
Тәрән ышаныслы илдәге йыр
Утҡа сөйөр вәхшәт төтөнөн.
Һил миҙгелгә бергә атлайыҡсы!
Сәскә булып балҡыр ул көнөм.
 

Боль

 
Верни мне безмятежность двора,
Чтоб кроме птиц там – тишина и покой.
Чтоб мне с тобой проснуться с утра,
К твоей руке прижавшись щекой.
 
 
Чтоб ты лежал в молчании со мной —
Всё то, что нужно, мы сказали давно.
Пусть ветер унесёт ледяной
Тревожных дней непреходящий озноб.
 
 
Пусть ночь уйдёт, с собой прихватив,
Как страшный сон, шального времени тьму
И вынимающий мне душу мотив —
Как он попал в меня, сама не пойму.
 
 
Но всё звучит внутри, как назло,
Простая песня неказистых берёз.
Видать, с тех мест поверье пришло:
Берёзы смотрят вниз как вестники слёз.
 
 
С чего взяла я, что случится беда?
У нас ведь песни эти тоже в чести.
Их пели женщины в народе всегда,
Чтоб силу духа вновь в себе обрести…
 
 
Поют с надеждой их повсюду в стране,
Мечтают бабы, как и я, об одном —
Я так хочу побыть с тобой в тишине,
Чтоб распускался новый день за окном.
 

«Иҙел-Яйыҡ араһы тип…»

Алибий Романовтың яҡты иҫтәлегенә

 
Иҙел-Яйыҡ араһы тип,
Моңланды ғына аҡын.
Төшөндөм мин һәр әйткәнен:
Һыҙланыуҙары яҡын.
 
 
Аңлап торам, тойоп торам:
Думбыра һөйләй барыһын.
Ҡеүәт булып, илһеҙ ҡалған
Нуғайҙарҙың яраһын.
 
 
Берсә думбыра яуға сыҡты,
Телде йөрәк бауырын.
Һайлаған халыҡ юлдың да
Хәүефлеһен, ауырын.
 
 
Һибелгән халыҡ ер буйлап,
Тибелгән үҙ иленән.
Тик яҙмаған моңдарынан,
Яҙмаған үҙ теленән.
 
 
Шопла батыр һүҙе булып,
Килә аҡын тауышы.
Йырҙарында осоп йөрөй
Яуға әйҙәгән ҡошо.
 
 
Алтын урҙаларҙан ҡалған
Был ҡәүемдең мираҫы.
Нуғай ханлығы рухы ул!
Батыр нуғай вариҫы!
 

«Столетьями поёт Идель…»

Памяти Алибия Романова

 
Столетьями поёт Идель,
И откликается Яик —
Акын мне эту песню спел,
Ему понятен их язык.
 
 
В их пении я слышу боль,
Домбра кричит, как человек,
И с ней душа несётся вдоль
Покинутых навеки рек.
 
 
Со струн слетают стоны стрел,
И я лечу – забрал с собой
Народ, что схлынул, как прибой,
И вновь нахлынуть не сумел.
 
 
Народ, лишившийся страны,
Ручьями обречённый течь.
Но слышатся из глубины
И музыка его, и речь.
 
 
Они подхвачены домброй
И в песне вновь они слились.
И с песней вновь Шопла-герой
Срывается, как сокол, ввысь.
 
 
Потомок Золотой Орды
Струной серебряных стеблей
Выходит снова из седых
Своих ногайских ковылей.
 

Мәк яланы

Нуғай шағирәһе Ҡәҙерйә Тимербулатованың яҡты иҫтәлегенә

 
Офоҡтарҙан офоҡҡаса – ялҡын!
Гүйә, бар яланға ут ҡапҡан.
Мәктәр сәскә ата икән далаларҙа —
Нәҡ Ҡәҙәрйә генә яратҡан.
 
 
Мәктәр сәскә ата сал далала,
Әйтерһең дә, нуғай ғәскәре.
«Һин халҡыңдың Ерҙә рухын һаҡла!»
– Булды микән Күктәр әмере?
 
 
Ишетелде ҡыҙҙар һыҡтауымы?
Мәк күҙенә ниңә ҡан һауған?
Илгә оран – аҡын тауыштары!
Ҡәҙерйә лә шунан яралған.
 
 
Ул яралған халҡы йырҙарынан!
Милләтенең сафтан-саф йәше.
Ҡәүем ялҡынынан яралдың да,
Ниндәй утҡа һалдың, ҡәрҙәшем?!.
 
 
Офоҡтарҙан офоҡҡаса – ялҡын!
Тотош ялан ҡойған ҡан тажын…
Мәк яланы – миңә халҡың төҫө!
Мәк яланы – миңә һинең төҫөң!
Хәтер көнө миңә һәр яҙым!..
 

Маковое поле

Светлой памяти ногайской поэтессы Кадрии Темирбулатовой

 
До горизонта по степи – огонь!
Пошла пожаром пламени струя.
Нет, это по земле весенний гон
Тех маков, что любила Кадрия.
 
 
Их лепестками снова дышит степь.
Под ними словно задышала вновь
Ногайских войск устойчивая крепь,
И слышен вздох: «Почувствуй нашу кровь!»
 
 
Девичий плач расходится зарёй
Средь этих маков, вставших на крови,
Акына зов меж небом и землёй
Родиться поэтессу вдохновил.
 
 
Ты древней песней поднялась, звеня,
Слезой народа вышла, задрожав.
Но почему, явившись из огня,
Нас, Кадрия, опять бросаешь в жар?
 
 
До горизонта степь полна огня!
Весенний ветер с кровью маки рвёт…
Ты – маковое поле для меня,
И маковое поле – твоё народ.
 
 
И каждая расцветшая весна
Тобой, твоею памятью полна…
 

Бер мәл

 
Ниңә һуң һин?
Ниңә ошо мәлдә?
Етә ине бары бер тәүлек…
Һуңғы йөҙөң миңә күрһәтмәнең,
Һинең өсөн булды ул ирлек.
 
 
Һуңғы һүҙең һинең – һөйөү хисе,
Хушлашмауың үҙе ишара.
Тик мин генә һинһеҙ тарафтарҙа
Ут йотормон инде бисара…
 
 
Ҡош ҡанаты менән сәләм әйтәм,
Йөрәк хисем һине оҙатһын.
Кисәге көн мәңге йә һуҙылһын,
Йә тиҙерәк килер таң атһын!
 
 
Моңло пандур көйҙәренә һалып,
Һағыш-һыҙланыуҙы өзләрмен.
Ер ҡуйынына тәнең киткәндә лә,
Мин күктәрҙән һине эҙләрмен.
 

Одно мгновение

 
Как так? Как ты…
Мгновение – и всё?
Всего за сутки повернулся мир…
И в путь тебя опять уже несёт.
Не заглянул проститься хоть на миг.
 
 
Мужской поступок – выйти не простясь,
Оставив точкой краткое «люблю».
Мне ж вместо слов по жаркому углю
Глотать одной приходится сейчас…
 
 
Пусть ангелами птицы на крылах
Несут тебе последнее прости,
Чтоб память о вчерашнем не ушла,
Чтоб новый день скорее отпустил!
 
 
В мелодии печальной кружевной,
Обняв пандур, я выплачу тоску.
Пока лежишь ты, стиснутый землёй,
Тебя с небес я песней отвлеку.
 

Һандуғас булаһым килде

Илюшаға

 
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
 

Р. Гамзатов

 
Һандуғас булаһым килде,
Булаһым килде былбыл.
Йырлап ҡына әйтер һүҙҙең
Көйөн асылым табыр.
 
 
Күпләп ҡайтҡан сыйырсыҡтар,
Нисек һуң ҡушылайым?
Улар һымаҡ һайрап булмаҫ!
Тыңлапмы хуш булайым?..
 
 
Һандуғастар таң уята,
Мин инде күптән уяу.
Һеҙ ожмахтан ҡайттығыҙмы —
Йырығыҙ йәнгә таяу.
 
 
Танып ҡалдым моңоғоҙҙо,
Был бит һеҙ, яугир дуҫым!
Һонолоптар ҡарап торам,
Һеҙ килгәнһегеҙ осоп.
 
 
Элеп ҡуяйым оялар,
Ҡайтҡан бит һандуғасым!
Ҡайтҡан Башҡортостанына,
Танып таныш ағасын.
 
 
Сыйырсыҡтарым ҡайтҡан бит,
Көтөп торһон оялар.
Улар моңон, доға төҫлө,
Туған ерҙә тоялар.
 
 
Сыйырсыҡ булаһым килде,
Булғым килде һандуғас.
Кеше Ерҙә Кеше була,
Унан бары йыр ҡалғас.
 

Обратиться бы соловьём

Ильюше

 
Мне кажется порою, что солдаты
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
 

Р. Гамзатов

 
Обратиться бы соловьём,
Соловьём поющим бы мне
Всю тоску, что в сердце моём,
Поскорее выгнать вовне.
Как свободна песня скворца —
Вот бы с нею, звонкою, взмыть,
А не слушать с горлом немым
Эту птичью трель без конца…
Разбудили птицы зарю,
Я давно проснулась уже,
Их беззвучно благодарю
За подмогу мёртвой душе.
Эти песни пелись в раю —
Птицы были в райском краю
И теперь повсюду поют,
В наш земной вернувшись удел.
И я голос твой узнаю —
Ты вернулся, ты прилетел!
Ты вернулся в Башкортостан
Из своих небесных садов.
Ты, отмолен и долгождан,
Вновь нашёл здесь своё гнездо.
В птичьих песнях – трепет молитв,
Им душа внимает, болит.
Обратиться б скворушкой мне,
Обратиться бы соловьём.
Человек живёт на Земле
Только в вечном пении своём.
 

«Елкенеп тә, эй, елкенә йәнем…»

 
Елкенеп тә, эй, елкенә йәнем.
Бар теләге – күккә атылыу.
Бейектәргә осҡан хыял кеүек
Тәнемә бер кире ҡайтыр ул.
Талпына ла тора бынау йәнем,
Түҙеп сыҙай алмай эсемдә.
Төшөндәме йондоҙҙарҙы күреп,
Йондоҙ булам тиеп эҫенгән.
 

«Эх, воли, воли ждёт душа моя…»

 
Эх, воли, воли ждёт душа моя,
Одно желанье – выплеснуться ввысь.
Как те мечты, что к небу поднялись,
Вернётся, знаю, в сети бытия.
Но нестерпимо, словно звёздный шар,
Она, пылая, ширится во мне —
Наверно, звёзды видела во сне
И в небо рвётся бедная душа.
 

«Игеҙ генә йәйҙә иңдәреңде…»

 
Игеҙ генә йәйҙә иңдәреңде
Терәрлекме барып имәнгә…
Яурындарым ярҙам эҙләүҙәнме,
Яҡлауhыҙмы ҡалып имгәнгән?
Йәйҙәр оҙон.
Шундай яҡты төндәр.
Умырзая ҡабат нурлана.
Парhыҙ сыйырсыҡты күрҙем тиеп,
Уйымдағын юшҡа юрамам.
Бесән еҫе аңҡыр урамдарҙан,
Еләк еҫе hеңер яланға.
Игеҙ йәйҙә ҡояш нурын hауып,
Әсе генә балан балланған!
Миҙгел оҙон тиеп әйтмәhә лә,
Япраҡтары сирыш имәндең.
Имән кеүек ирем төҫлө итеп,
Олонона барып hөйәлдем.
 

«Аномальное лето дань свою…»

 
Аномальное лето дань свою
Вдвое выдало, боль заплечную
К дубу привалю и стою – таю,
Как же, плечи, вы покалечены.
Ночи летние —
Бесконечные.
По второму кругу подснежники
Расцвели – стоят злыми свечками.
Лишь скворец один над скворечнею —
Значит, ждать и мне пары нечего.
Вдвое ягодник парит нежностью,
И до сладости солнце жгучее
Прокалило горечь калинову.
Лето хоть вдвойне – а недлинное,
Вот и дубу листья все скрючило.
Словно к милому, к дубу льну спиной
Я – одна в сезон бесовской двойной.
 

Дуҫыма

 
Хаталарҙан кем һуң азат, дуҫым,
Кеше күҙенән дә төшәһең.
Кем һуң белһен, тойһон бәндәләрҙең
Бәндәләргә нимә көҫәһен?..
 
 
Йырлағаның ишеткәнем дә юҡ,
Әммә моңло һинең ҡарашың.
Булды микән һинең күргәнең
Яраланған бүре балаһын?
 
 
Ә мин күрҙем, һинең күҙҙәреңдә…
Үҙ-үҙемде күреп әрненем.
Әйтерһең дә, был мәл, юҡ, мин түгел,
Дуҫың абынғанға йәл инең.
 

Другу

 
Ну, кто не ошибался никогда?
Бывает, упадешь во мнении вдруг
Всех тех, кто важен. И, пришла беда,
Уже не ведаешь, кто враг тебе, кто – друг.
Не слышала ни разу, как поешь,
Но взгляд твой песней бьет из-под ресниц.
Когда волчонка насмерть ранит нож,
Ты видел, как он смотрит на убийц?
Я – вижу, да —
В глазах твоих сейчас
Увидела и ранена под дых.
Кому, скажи, больней? Кому из нас?
Я ранена, но оступился – ты.
 

«Шәлкем аша һиңә хат яҙырмын…»

 
Шәлкем аша һиңә хат яҙырмын,
Шиғырҙарҙа булыр кәлимә.
Үткәндәрҙән ишаралар эҙләп,
Яраларға тойғо бәйләмәм.
Үткән үткән инде.
Тик унда ла бар шул
Күңел ҡанатланған минуттар.
Йөрәктәрҙе бөгөн дөрләтерлек
Осҡон күҙҙәрендә мең-мең ут бар.
Һүрелерлек, төңөлөрлөк булһа,
Уттай янмаҫ ине был яра.
Әйтелмәгән һүҙем әләм булып,
Ихтилалдар көҫәп болара.
 

«Из прошлого шифрованная весть…»

 
Из прошлого шифрованная весть
В моих стихах к тебе проходит путь,
А письма эти некому прочесть,
Ведь раны рванью чувств не затянуть.
 
 
Что было – то прошло.
Но ведь в былом
Душа не раз вставала на крыло.
Надежды искры лишь довольно мне,
Чтоб сердцем вспыхнуть в тысячу огней.
 
 
Когда бы усмирить мне свой нагрев,
Остыли б раны, степлилась душа.
И слово, подавленья не стерпев,
Не поднимало б знамя мятежа.
 

Өс һүҙ

 
Өс һүҙ яҙам һиңә, бары өс һүҙ:
Яҙып китәм йылға ҡомона.
Әллә мәғәнәһен тойҙо инде,
Эй бер аҡҡош һыуҙа ҡойона.
 
 
Өс һүҙ яҙам һиңә, бары өс һүҙ:
Ырып яҙам ҡая ташына.
Бындай һүҙҙе бары бер әйтәләр,
Килмәһен һис ҡабат башыма.
 
 
Өс һүҙ яҙам һиңә, бары өс һүҙ:
Йондоҙҙарҙан теҙәм сөм күккә.
Был һүҙ мине берсә тотҡон итте,
Берсә алып осто иреккә.
 
 
Өс һүҙ яҙҙым һиңә, бары өс һүҙ…
Юйҙым ерҙән, таштан һәм күктән.
Эҙләп табырһың тип мине бер көн,
Үҙең танырһың тип мине бер көн,
Әйтмәйенсә йәндә йөрөтәм.
 

Три слова

 
Всего три слова напишу тебе.
С песка волна сотрёт их без следа,
Качнётся лебедь на её горбе,
Расправив крылья белые, тогда.
 
 
Всего три слова напишу тебе —
Спешу изрезать буквами скалу.
Чтоб стали поворотными в судьбе,
Лишь только раз их произносят вслух.
 
 
Всего три слова напишу тебе:
Созвездье в небе новое создав.
То им сдаюсь без боя, ослабев,
То с ними ввысь взлетаю я стремглав.
 
 
Всего три слова напишу тебе…
Я стёрла их с небес, с камней, с песка
И молча в сердце стиснула пока.
В надежде, что в сердечной ворожбе,
Однажды взглядом встретившись в толпе,
Ты вдруг меня сумеешь отыскать.
 

«Һөйөүемде бетеү итеп…»

 
Һөйөүемде бетеү итеп
Йәнгә таҡтым.
Мин китһәм дә саф хисемдән
Мине тап, һин.
Һине тап, һин.
Һине тапһын,
Миндә тапһын —
Йөрәктәге һөйөүемдә,
Йәнемдәге бетеүемдә
Рухың ҡалһын,
Йәнең тапһын.
 

«Свою любовь, как талисман…»

 
Свою любовь, как талисман,
Повесила в груди.
Когда мне выпадет уйти,
Ты по любви – найди.
Найди меня!
Себя найди —
В том талисмане,
В той любви,
Что у меня в груди.
 

Һағындым

 
«Һағындым!» тип хәбәр ебәрҙиһәм,
Иҫтәреңә ҡапыл төшөрмөн.
Юҡ, юҡ, тиеп әйтә күрмә, зинһар,
Хыялымда хатта өшөрмөн.
 
 
«Һағындым!» тип мин йылғаға әйттем,
Ә ул борҙо һиңә ағышын.
Яҙғы ташҡындарҙай ташты ғына,
Йөрәгенә һыймай һағышы…
 
 
«Һағындым!» тип сәскәләргә әйттем,
Ул күбәләк булып ҡағынды.
Үҙ һүҙҙәрем осоп усҡа ҡунды:
«Һағындым шул, бәғрем, һағындым!»
 
 
«Һағындым!» тип ҡарға яҙып китәм,
Тап һин уҡып үтер урындан.
Йылмайырһың хәтереңә алып,
Хистәремә минең нур ҡунған.
 
 
«Һағындым» дың һәр хәрефе ана
Ҡош юлына тора ҡунырға.
Тамсы тама-тама ташты тишә,
Рөхсәт итсе тамсы булырға!..
 

Я тоскую

 
«Я тоскую!» – бросаю весть.
Ты забыть же меня не мог?
Как представлю, что так и есть,
Душу сразу берёт озноб.
 
 
«Я тоскую!» – кричу реке,
И к тебе течёт, забурлив.
Вот как тесно моей тоске —
Что пустилась река в разлив.
 
 
«Я тоскую! Больна тобой», —
Я шепчу цветам, и слова,
Закружившись цветной гурьбой,
Мне садятся на рукава.
 
 
«Я тоскую!» – так на тропе,
Где идёшь ты, пишу в снегу.
Свет любви пусть идёт к тебе —
Улыбнёшься ты на бегу.
 
 
«Я тоскую!» – смотри, летит
Буква каждая в млечный путь.
Капля точит и монолит,
Так позволь же мне: «Каплей будь!»
 

«Хаттарымды минең уҡымағыҙ…»

 
Хаттарымды минең уҡымағыҙ —
Һеҙгә яҙылмаған ул hүҙҙәр.
Зарыҡтырып ҡына булhа ла
Был бәхете өсөн бар түҙгән.
Хаттарымды, зинhар, уҡымағыҙ,
Аңлашылмаҫ hеҙгә ул хистәр.
Хыялыйҙар итер тойғоларым
Башығыҙға hеҙҙең уй өҫтәр.
Ҡулығыҙҙа оҙаҡ тотмағыҙсы —
Ялҡындары өтөр устарҙы.
Һеҙгә бәлә булған был өндәрем
Бергенәмде шиктән ҡотҡарҙы.
Был билдәләр hеҙгә ҡабыҡ ҡына,
Тәрәндәрәк улар асылы.
Һеҙгә йоҙаҡ булған hөйләмдәрҙең
Йәнкиҫәккә сере асылды.
Хаттарымды, зинhар, тентемәгеҙ,
Соҡонмағыҙ, зинhар, күңелдә.
Уларҙа бит hеҙҙең өсөн түгел
Уға кәрәк наҙҙар түгелгән.
 

«Не вчитывайтесь в этих писем вязь…»

 
Не вчитывайтесь в этих писем вязь —
В них не для вас написаны слова.
Единственный есть в мире, кто, томясь,
Но терпеливо ждёт их волшебства.
А вас прошу я писем не читать,
Вам не постичь их подлинную суть.
Их сумасшедших чувств дурная рать
Лишь мысли лишние вам в голову внесут.
Вы не держите долго их в руках —
Запал мой вам ладони опалит.
Их звуки, что чужим внушают страх,
От подозрений милого спасли.
За шелухою фраз никто б не смог
Найти заветной сути глубину,
Для вас их предложения – замок,
А дорогому – тайну распахнут.
У строк моих вы не вскрывайте швов,
В испод моей души прошу не лесть —
Там предназначенная лишь для одного
Сплошная нежность женская и есть.
 

«Хәҙер миңә һине йәлләргәме…»

 
Хәҙер миңә һине йәлләргәме,
Йәлләргәме әллә үҙемде?
Һинме икән миңә итәғәтле,
Минме икән һиңә түҙемле?
 
 
Бөтәһе лә үткәндәрҙә ҡалған,
Ниҙер һөйләү хатта урынһыҙ.
Һин әйтһәң дә, әле өшөгәнһең,
Туңа, тиеп хатта ҡышын һыу…
 
 
Мин һыу түгел,
Була алмам да ул,
Һуғаралмам һинең гөлөңдө.
Ҡыҫыр өмөттәргә шәмдәр ҡуйып,
Мин үҙем дә инде төңөлдөм.
 
 
Сәскә атҡан булһаң минең өсөн,
Тойор инем һинең еҫеңде.
Һин бит үҙең бары, таяу өсөн,
Хыялыңда миңә эҫеңдең.
 
 
Бөтәһе лә үтә.
Ошо һүҙҙе
Нисә быуат элек әйткәндәр.
Минең өсөн яуға сығалмаҫһың,
Һин түгелһең маһир Искәндәр.
 
 
Минең өсөн яуға сыҡһаң да һин,
Мин булырмын сәмең сәбәбе.
Ул мөхәббәт яуы булмағас һуң,
Кемгә, әйтсе, булыр кәрәге?
 

«Сейчас, скажи, тебя ли мне жалеть?..»

 
Сейчас, скажи, тебя ли мне жалеть?
Себя ль – за то, что жалость мой удел?
Терпенье между нами – просто след
Огня, что между нами прогорел,
Пожарище отбушевавших войн
И пепелище неуместных фраз.
Ты говоришь, что в мирный зимний сон
И реки впали – так и мы сейчас.
Но не река я! Мне не хватит слез
Поить цветы, иссохшие дотла.
За упокой своих погасших грез
Поставлю свечи с нашего стола…
Ах, милый, зацвели б твои цветы,
Меня б их ароматом оживил,
Вернул тепло, ведь сам когда-то ты
Ко мне приник, мечтая о любви.
Но все проходит.
Все пройдет, поверь. Как сказано давно – до нас с тобой.
Родной, ты – не великий Искандер,
И за любовь полки не кинешь в бой.
И даже если вспыхнешь ты теперь,
Раздуешь войны, – только мне назло.
Коль все прошло, коль больше нет любви,
Нужны ль кому-то подвиги твои?
 

«Бәхет алып килгән кеше кеүек…»

 
Бәхет алып килгән кеше кеүек
Эҙәрлекләй hының уйымды.
Һинhеҙ миңә инде нисек икән?
Минhеҙ, беләм, hиңә ҡыйындыр,
Барыhы ла хәҙер hатылған бит,
Барыhынан инде ҡотолдоң.
Ваҡытлыса ғына hин азат та,
Ваҡытлыса ғына ҡол булдың.
 

«Твой облик, как на счастье амулет…»

 
Твой облик, как на счастье амулет,
Не блекнет у меня день ото дня.
Не знаю – лучше, что тебя со мною нет?
Тебе ж не сладко, знаю, без меня.
Всё продано, и жизнь твоя пуста —
Раздолье для тебя со всех сторон.
Но до поры лишь ты свободен стал,
Как до поры лишь был закабалён.
 

Һинең ҡулдар

 
Һис үпкәм юҡ, йәнем, ҡулдарыңа —
Улар мине күккә күтәрҙе.
Теге хәтәрҙә лә упҡын аша
Ептәй күпер аша үткәрҙе.
 
 
Нисек итеп рәнйеп булһын инде
Сәскә бүләк иткән ҡулдарға!!!
Улар мине генә бәүетмәне,
Сәңгелдәктәр элде улдарға.
 
 
Был ҡулдарҙың ниндәй ғәйебе бар?
Сәстәремдән улар наҙланы.
Был һөйөүҙән күңел үҫте генә,
Был һөйөүҙән күңел аҙманы.
 
 
Һинең ҡулдар, йәнем, – һинеке…
Һәр ҡылығың шуға – минеке.
 

Твои руки

 
На руки не ропщу твои, родной,
Ведь к небу подняли над далями земли
И по мосту, что с нитку толщиной,
Над пропастью бездонной провели.
 
 
Как обижаться, если руки те
Охапки роз несли к моим ногам,
Баюкали с любовью в темноте
И ставили кроватки сыновьям?
 
 
Какая может быть на них вина? —
Волос касались, словно два крыла,
И лаской их душа утолена,
И в ласке их душа моя росла.
 
 
Твои ведь руки, ты же – мой родной,
И каждый их поступок, значит, – мой.
 

Ҡарашың

 
Ҡайҙа ҡуйырға һуң ҡарашыңды?
Устарыма һалһам, ҡул бешә.
Ташлап китә алмай яфаланам:
Миндә ике тойғо көрәшә…
 
 
Ҡайҙа ҡуйырға һуң ҡарашыңды?
Йөрәгемә ҡурҡам һалырға.
Әллә һүҙе итеп алырғамы
Үҙәгемдән сыҡҡан бер йырға?!.
 
 
Ҡайҙа ҡуйырға һуң ҡарашыңды?
Ул эйәрә төҫлө артымдан.
Йәшереүе ауыр тойғоларҙы
Уҡыусыһы булғас һәр ымдан.
 
 
Ҡайҙа ҡуйырға һуң ҡарашыңды?
Ул уята төҫлө һәр иртә.
Юғалғанда булыр инем,
Ҡараш
Ысҡындырмай Ерҙә йөрөтә.
 
 
Ҡайҙа ҡуйырға һуң ҡарашыңды?
Хәҙер унһыҙ йәшәү юҡ һымаҡ.
Ҡарашыңды йотам…
Бар асылым —
Эстән дөрләп янған йорт һымаҡ.
 

Твой взгляд

 
Куда мне деть твой раскалённый взгляд?
Поймав его, ладони обожгла.
И вот теперь в душе моей разлад
Вернуть? Принять? Сомненьям нет числа…
 
 
Куда мне деть твой раскалённый взгляд?
Боюсь его на сердце положить.
Быть может, словом станет, песне в лад —
Той, что на волю рвётся из души?
 
 
Куда мне деть взгляд раскалённый твой?
Он неотступно следует за мной.
Я утаить не в силах ничего
Пред ясным светом взгляда твоего.
 
 
Куда мне деть взгляд раскалённый твой?
Меня он будит утренней порой.
Стократ
Я заплутала б, но твой взгляд
Сияет путеводною звездой.
 
 
Куда мне взгляд твой раскалённый деть?
Мне без него – немедленная смерть.
Я пью его,
И внутренним огнём
Сгорает сердца сокровенный дом.
 

«Һары-ҡыҙыл ғына аллеяла…»

 
Һары-ҡыҙыл ғына аллеяла
Ҡап-ҡаранан ғына hуҡмағым.
Мин хушлаштым көҙҙәр менән микән,
Көҙҙәр hау бул тимәй, юҡ та hуң…
Әллә ниҙәр хәтерләтмәҫ инде
Ҡайындағы ҡалған бер япраҡ.
Һоҡланыуҙар – ергә түшәлгәне,
Ҡарай алырмынмы аптырап?!
Ҡоштар тубы туған яҡтан оса,
Ҡайта бит ул улар, ҡуйығыҙ!
Талғын ғына ағып булалыр бит —
Гел хәүефле никтер уйығыҙ.
Бөгөн йәндә шундай тыныс ине,
Һиллек менән баҫты миҙгелем.
Тетрәтhәң дә hиңә йылмайырмын,
Һин йылмайып яула, кил, үлем!
 

«Среди багряно-желтого огня…»

 
Среди багряно-желтого огня
Моя тропа прочерчена золой.
Как надоело осень прогонять! —
Она все не расстанется со мной.
Давно пора. Уж листья сорвало.
Один лишь – на берёзе – уцелел.
Все то, что волновало и влекло,
Опало и пожухло на земле.
Все тише будни – птицы далеко.
Вернутся, что ж, зима – не на века.
Из-за каких, по сути, пустяков
С людьми порой случается тоска…
Покой сегодня, лишь покой – не грусть,
И время года отстает на треть.
Ты потревожишь – просто улыбнусь,
Ответь улыбкой на улыбку, смерть.
 

Юлда

 
Ах, туҡтаны бит бынау машина.
Әрһеҙләшеп менеп ултырам.
Бер аҡсалы кеше һымаҡ итеп,
Буш кеҫәмә ҡыйыу ҡул тығам.
 
 
– Рәхмәт инде, тик һеҙ туҡтанығыҙ!
Балаларым көтә ауылда.
Һеҙҙе, шоферҙарҙы әйтәм, нисек итеп
Түҙәһегеҙ селлә, дауылда?
 
 
Миндә әсә сифаттарын күрһен:
– Балағыҙ, тим әйҙә, көтәме?
Ике сикәм яна.
Мин бит йәшмен.
Тын алышым битен өтәме?
 
 
Ипле булып китә ипһеҙҙәр ҙә,
Йылмаймайым, ҡарау юҡ күҙгә.
Хоҙай телде биргән (рәхмәт инде),
Әүрәтәмен уны мең һүҙгә.
 
 
Их, аҡсаны алмаһасы тием,
Янда ҡалыр ине икмәклек…
Ҡыш көнөндә юл сатында тороу,
Юҡ аҡсаны биреү ирмәкме?
 
 
Аҙна һайын, юҡ, көн һайын
Ҡулайлашам, инәм ҡалыпҡа.
Их, белһәгеҙ, йәнем шул образдан
Арыу ғына түгел, ялыҡҡан.
 
 
Әммә барын үҙем һайлағанмын,
Үҙем сыҡтым һынау сатына.
Уңыштарҙан ваз кисеүем, еңелеү
Барыһы ла балам хаҡына.
 

В дороге

 
Ох, всё ближе машина, постой!
Я в кабину влезаю бочком
И карман ударяю пустой,
Будто деньги проверила в нём.
 
 
– Ой, спасибо!
Лишь вы подвезли.
Ждут детишки в деревне родной.
Как водители столько вдали
От своих терпят холод и зной?
 
 
Пусть лишь мать он увидит во мне:
– А у вас тоже дома малыш?
Слово за слово, так в болтовне
Он меня не рассмотрит, глядишь.
 
 
Осторожность сродни куражу
У беспечных как я горемык —
Не смеюсь и глаза отвожу,
Слава богу, подвешен язык.
 
 
Вот бы денег не взял он с меня —
Лишь осталось на хлеб. Злой зимой
От себя так не просто отнять
То, чего не хватает самой.
 
 
Год за годом и день ото дня
Я вгоняю себя в свой удел.
Как же ноет душа у меня,
Как ей образ такой надоел…
 
 
Но пусть путь мой извились и лих,
Я сама отдалась в его власть.
Я сама от себя отреклась —
Ради маленьких деток своих.
 

«Һиҫкәндереп йәнә уяталар…»

Түбәнге Новгород ҡалаhында бер бабай балаларымдың hөйләшен ишетеп: «Как райские голубки воркуют, это что за язык?» – тигәйне

 
Һиҫкәндереп йәнә уяталар
Сиркәүҙәре Иҙел буйының.
Ишеткәйнем уны бала саҡта —
Үтеп барған урыҫ туйынан.
Fәмдәр башҡа бында, сәмдәр башҡа,
Сафландыра кеүек ҡыңғырау.
Бер ҡараhаң, мин бит бында ят та,
Эске аңдарым да hаңғырау…
Әммә әллә кешеләре менән,
Иҙелдәре әллә арбаны:
Есениндың шиғырҙары кеүек
Ҡабул иттем ошо ҡаланы.
Бөтәhе лә бында мәртәбәле,
Бөтәhе лә бында яп-ябай.
«Һеҙ, моғайын, төрөк ҡыҙы», – тиеп,
Күҙен ҡыҫып ҡарай бер бабай.
– Урал ҡыҙы, тиhәң, дөрөҫ булыр!
Fайса кеүек был ҡарт уйлана.
Ул өндәшмәй, ҡуҙлы йәнгә генә
Уның аҡылынан уй тама.
Ул, моғайын, күпте беләлер ҙә,
Тик нимәләр әйтhен ул бөгөн?
Башҡорт ере – Иҙел буйҙары ла,
Кемдер тартыр хәҙер ил йөгөн?!
Әйтеп ҡара беҙҙекеләр борон
Көҙләгәндәр, тиеп, был яҡта.
Ярар инде, ни тип аңлатаhың,
Ут hүнмәгән әле усаҡта.
Ҡәнәғәтмен бөгөн ошо hүҙгә:
«Күгәрсендәй гөрләй улдарың!»
Тимәк, сит-ят төбәк тоя әле
Башҡортостан тигән ер барын.
Тыуған төйәгемдән алыҫ китеп,
Иркәләhә телем ҡолаҡты.
Ер ташламаҫ, тимен, йәhәннәмгә
Башҡорт тигән ғәййәр халыҡты.
 

«Опять толкнули в грудь колокола…»

В Нижнем Новгороде один старик мне сказал: «Как райские голубки воркуют твои дети. На каком языке они говорят?»

 
Опять толкнули в грудь колокола
Приволжских вольных звонниц, выбив сон:
Я так же в детстве тронута была,
Когда промчался русской свадьбы звон.
 
 
Иные нравы тут, иной устав —
Их освежает колокольный дух.
Да, чужеродна я в таких местах,
И мир моих воспоминаний глух…
 
 
Но этот город почему-то смог
Приворожить меня. Людьми? Рекой?
Как стих есенинский, как откровенье строк
Восприняла его. Вот он какой:
 
 
Величья полон, так иконно строг
И прост его невозмутимый лик.
«Турчанка ты?» – кивнув на мой платок,
Прищурился навстречу мне старик.
 
 
«Скажите лучше – дочь Уральских гор!»
Тут стал стрик задумчив, как Христос.
Молчит, но в душу – в тлеющий костер —
Сочится мысль с отчетливостью слез.
 
 
Он – сразу видно – мудрый человек,
Что скажет в современной суете?
Что был башкирским этот волжский брег?
Кто ныне прет державу на хребте?
 
 
Попробуй расскажи: давным-давно
Здесь кочевал по осени косяк.
Ну ладно, а сегодня что дано?
Что, слава Богу, не остыл очаг.
 
 
Я слышу, благодарность не тая:
«Как голубки воркуют сыновья».
Знать, и в поволжских чувствуют местах,
Что есть земля моя – Башкортостан.
 
 
Коль и в такой дали родная речь,
Мне приголубив уши, так поет,
Уверена – земля не сбросит с плеч
Башкирский безбоязненный народ.
 

Мин ауылда

 
Мин ауылға ҡайттым. Ауылыма.
Күтәрелдем Мәкәштауына.
Күреп ҡалып, Ҫары түбәләре
Ҡолас йәйеп, ҡанат ҡағына.
 
 
Ауылыма ҡайттым.
Ауылыма.
Ауыҙ иттем Шаҡа шишмәһен.
Беҙ ултыртҡан йәп-йәш ҡарағайҙар
Сәләмләне белеп үҙ бәҫен.
 
 
Яландарҙа – йылҡы көтөүҙәре,
Ат тояғы эҙләй ҡылғанды.
Ошо хозурлыҡты күрмәүсе бар:
Мин уларҙы ихлас ҡыҙғандым.
 
 
Туған яҡҡа ҡайттым. Һәр урында
Бер үк мәлдә, гүйә, таралдым.
Ҡылған булып ҡабат яландарҙа,
Үлән булып ҡабат аҡландарҙа,
Мин таш булып ҡабат был тауҙарҙа,
Тамсы булып ҡабат шишмәләрҙә,
Япраҡ булып ҡабат урманымда,
Әҫәрләнеп, йәнә яралдым.
 
 
Ауылыма ҡайттым. Минең өсөн
Яралмышы бында йәшәүҙең.
Һыйындым мин ерем күкрәгенә,
Ҡосағына сумдым әсәйҙең.
 

Я вернулась

 
Вернулась я в аул. В аул родной.
На Макаштау сразу поднялась.
Меня завидев, горы предо мной
раскрыли крылья, радостно толпясь.
 
 
Вернулась я в аул.
В аул родной!
Я выпила воды из родника.
Со статной поздоровалась сосной,
поднявшейся из тонкого ростка,
что принесли когда-то мы домой.
 
 
В ковыльных волнах на заре увяз
большой косяк пасущихся коней —
Тех, кто не видит этого сейчас,
невыносимо жалко стало мне!
 
 
К себе вернулась я, к себе самой,
единым целым с мирозданьем став,
И мной опять беременна Земля.
Дышу:
в степи – пушинкой ковыля,
травинкою – среди цветущих трав,
внутри горы – песчинкою одной,
в лесах дремучих – почкою листка
и малой каплей – в струях родника.
 
 
Вернулась я в аул к себе домой.
К земле прижалась тёплой и родной.
В объятиях материнских таю я,
Вновь обретя начало бытия.
 

Шишмә теле

 
Сылтыр-сылтыр итеп йырлап,
Аға беҙҙә шишмәләр.
Улар миңә саф башҡортса
Йырлағандай төҫлөләр.
Шишмә бында юл башлағас,
Тоя ул тыуған илен!
Моғайын, уға яҡындыр
Минең һөйләшкән телем!
Аңлағандай итте шишмә —
Нурланып аҡты ары.
Юлында ул һәр төбәккә
Тел моңон һибеп барыр.
 

Язык родника

 
Журчит-журчит, поёт родник
Всё время песенки свои.
Мне кажется, его язык
Вполне башкирскому сродни.
 
 
Ведь если здесь его исток,
Как у меня, то мы – родня.
И он бы, я надеюсь, смог
При случае понять меня.
 
 
И, словно мысль дошла моя
До родника, он, зазвенев,
Помчался в дальние края —
Понёс башкирский наш напев.
 

Улыма

 
Кескәй генә ҡулдарында
Уймаҡ ҡына бармаҡтар.
Эй, Хоҙайым, сабыйҙарың
Фәрештәләр һымаҡ та!
 
 
Бәләкәй генә усыңда
Буй-буй һырҙарың ята.
Ә был миңең миңә таныш:
Ҡыуаныр инде атаң.
 
 
Бәләкәй генә аяҡтар
Ҙур ғүмер юлын башлай.
Бәләкәй генә кешекәй
Ҙур мөғжизәне раҫлай.
 
 
Бәләкәй генә йөрәккә
Оло мөхәббәт ҡунһын.
Бәләкәс кеше тормоштан,
Тормош кешенән уңһын!
 

Сыну

 
На ручонку любуюсь твою —
Все с напёрсточек пальчики, в ряд,
Словно ангелы Божьи в раю,
В кулачке у сынишки лежат!
 
 
И уже на ладошке твоей —
Линий жизни готовый расклад…
Вот знакомая родинка: ей
То-то будет наш папочка рад.
 
 
Странно, ножки такой мелкоты
Целой жизни истопчут большак.
Человечек мой крохотный, ты —
Чуда наиглавнейшего знак.
 
 
Пусть любовь поднимает в полёт
Сердечишко птенцом на крыло.
Пусть тебе в этом мире везёт,
Как вселенной с тобой повезло.
 

Азамат ҡайта ауылға

 
Ай башында ауылға
Ҡайтам тигән Азамат.
Өләсәйгә елдертеп,
Алып килер тимер ат.
Бәрәс әйтә: «Бәр-бәр-бәр,
Ҡайтһын тип хәбәр ебәр!»
Бесәй әйтә: «Мяу-мяу-мяу,
Ҡайтмайынса ярамяу».
Ҡолон әйтә: «Иһа-һа,
Ҡыйын булыр ҡайтмаһа!»
Күркә әйтә: «Фыр-фыр-фыр,
Ул батыр ҙурайғандыр!»
Себеш әйтә: «Сип-сип-сип,
Һағындырған бик-бик-бик!»
Көсөк әйтә: «Уау-уау-уау,
Ҡайтып етһен иҫән-һау!»
Азаматтың ҡайтҡанын
Көтә унда бөтәһе.
Нишләп һаман ҡайтмай ул —
Бөгөн айҙың етеһе?!
 

В деревню едет азамат

 
Уж в первых числах, говорят,
В деревню едет Азамат!
Как ветер, на коне стальном
Примчится он в бабулин дом.
Пищит цыплёнок: «Пик-пик-пик,
Так долго ждать я не привык!»
Мычит телёнок: «Му-му-му,
Мы так скучаем по нему!»
Мяучет кошка: «Мяу-мяу,
Скорей пусть едет он сюдау!»
Ржёт жеребёнок: «Иго-го,
Играть не можем без него!»
Индюк бормочет: «Фыр-фыр-фыр,
Наверно, вырос наш батыр!»
Щенок прогавкал: «Гав-гав-гав,
Пусть доберётся, не устав!»
Как ждут в деревне все подряд —
Когда ж приедет Азамат?
Он в первых числах обещал,
А день седьмой уже настал!..
 

Бүләк

 
Телем миңә юлдаш булыр,
Бик күп ишектәр асыр.
Кәрәк икән мине яҡлап,
Ул ҡалҡан булып баҫыр.
Һәр бер һүҙе йәнгә яҡын,
Ҡәҙерле һәр бер өнө.
Уның менән атыр таңым,
Яҡтырыр һәр бер көнөм.
Телем – минең яҡын дуҫым,
Ул йөрәгемдә йәшәй!
Уны миңә бүләк итеп,
Ҙурлаған мине әсәй!
 

Подарок

 
Любую дверь передо мной
Откроет мой язык родной.
И если надо, защитит
Меня он, как надёжный щит.
В нём все слова – моя родня,
Родни нет ближе для меня.
С ним загорается восход,
С ним каждый новый день цветёт.
Родной язык – мой лучший друг,
Живёт в груди, как сердца стук.
Подарок мамин – он поднял
Меня на высший пьедестал.
 

Бәхет йыры

 
Уйнай-уйнай, бейей-бейей,
Яуа көмөш ямғырҙар.
Ап-аҡ болот тамсылары
Бәхет теләп тамырҙар.
Шаярышып,
елдә уйнап,
Яуа алтын япраҡтар.
Улар минең уйынсыҡтың
Биҙәктәре һымаҡтар.
Бейектәге болоттарҙан
Ябалаҡлап ҡар яуа.
Әйтерһең дә, Ҡыш-өләсәй
Болот һыйырын һауа.
Наҙлап ҡына, сәстән һыйпап,
Иҫә япраҡ елдәре.
Бәхет теләп асылғандай,
Япраҡтарҙың телдәре.
 

Песня счастья

 
Играй-играй, танцуй-танцуй
Средь серебра звенящих струй!
Нам в чаши поднятых ладош
Льёт счастье с неба летний дождь.
 
 
А золотистый листопад
Льёт листья, ветер кружит их,
Они узоры повторят
Моих игрушек расписных.
 
 
Вот с неба льётся белизна,
Снег – как потоки молока,
Как будто бабушка-Зима
Сегодня доит облака.
 
 
Провёл рукой по волосам
Весенний ветер, приласкав.
Как в пожеланьях счастья нам
Раскрылись почки на ветвях!
 

Әсәйемә

 
Уйға һалдым инде һине, әсәй,
Ауырлығым төштө иңеңә.
Беләм, хаталарҙы ғәфү итеп,
Кисерерһең бары һин генә.
Төштәреңде, әйҙә, юрамайыҡ,
Булһын улар яҙғы һаташыу.
Йыуатыуҙы, бөтә уйлағанды
Әйтеп буламы ни хат аша?!
Һин бөтәһен аша күрәһең шул:
Телефондан көлөп һөйләштем,
«Нимә булды?
Борсоулыһың, балам?!»
Йөрәгемде телеп өндәштең…
Ҡуй, һорама, әсәй, хәлдәремде,
Мин йәшәргә саҡ-саҡ өйрәнәм,
Өҙөлөп тә китә йырым моңо,
Үҙгәреп тә китә көйгенәм.
 

Слово маме

 
Из-за меня ты вновь лишилась сна,
Себе на плечи мой взвалила гнёт.
Тобой, я знаю, буду прощена,
Кто как не ты всегда меня поймёт.
 
 
Не будем сны разгадывать твои —
В них морок лишь навеянный весной.
Все те слова, что нам важны двоим,
Смогу ль бумаге передать пустой?
 
 
Ты и без писем видишь всё насквозь:
В обычной телефонной болтовне
«Дитя моё, скажи мне, что стряслось?» —
Внезапно спросишь, вынув душу мне.
 
 
Ой, мама, не скажу я, как дела —
Я только-только обучаюсь жить…
Я сбилась с нот, напев оборвала —
Меняется мелодия души.
 

Аҫабалар рухы

 
Оло һағыш ояланы миңә
Үҙ-үҙемде белә-белгәндән.
Әсәй, әйтсе, ирек өләшеүсе
Түгел микән анау килгәндәр!
 
 
Ниндәйерәк булды икән урман
Ата-бабам һунар сыҡҡанда?
Хәҙер бармы айыу йыҡҡан ирҙәр?
Суҡмар менән бүре һуҡҡандар…
 
 
Ирҙәрме ни,
Айыу ҡалды микән?
Ҡалды микән тоғро бүреләр?
Тәбиғилек, ғәрлек кеүек хистәр
Минең хәтеремдә тереләр.
 
 
Аҫабалар рухы йәшәй миндә
Эске аңда мең төр уй ята.
Ете төндә уйламаҫлыҡ уйҙан
Ете тапҡыр рухым уята.
 
 
Тәбиғилек хәҙер ғәрлекме ни!
Ихласлыҡтың юҡмы хаҡтары!
Намыҫ һатылһа ла, улар һис юҡ,
Эҙләһәң дә баҙар аҡтарып.
 
 
Юҡ, кәрәкмәй, сәнске-бысағығыҙ,
Бишбармаҡлап тәмле бишбармаҡ.
Европаға табан ынтылдыҡ та,
Ҡаранымы беҙгә ул ярап!
 
 
Минең халҡым башлап яу сапмаған.
Изге булған уның көрәше!
Ерһеҙҙәргә үҙ ер биргән дә,
Булған малын бүлгән өләшеп.
 
 
Аҫабалар рухы йәшәй миндә —
Аҡһаҡалдай сабый Ватаным!
Теләһәгеҙ шул тәбиғи илгә,
Аҡбуҙатта алып ҡайтамын.
 
 
Килер бер көн.
Рухы ныҡлы ҡалыр.
Рухиәттә йәшәр ул халыҡ.
«Аҫабалар беҙҙе һаҡланы!» – тип
Әйтер улар таң ҡалып.
 

Дух асаба¹

 
Саднит, не заживая, за душой —
Вот я бегу счастливым малышом,
Ликуя: «Мама! Посмотри, они идут —
Те люди, что свободу раздают!».
И как восторг тот детский не исчез?
Ведь с той поры прошло три сотни лет.
Сейчас не вспомнить мне, каким был лес,
Когда охотился в нем мой пра —
пра —
  пра —
      дед.
Не знаю: те мужчины уцелели,
Что волка кулаком сбивали с ног,
Медведей выгоняли из берлог,
Чтоб звать на бой?
 
 
Мужчины?
Волки? Звери?
Что ж, кто-нибудь, из них, быть может, есть.
Да только где они?
В лесах теперь без боязни хоть вой,
Хоть криком волчьим из-под сердца боль
Гони.
 
 
Гони! —
Не выгнать милосердие и честь,
Доверчивость не вычистить из вен.
Интернационал не растворил
В моей крови родной природы ген,
Духа асаба во мне не усмирил:
Семь раз в ночи седмицу напролет
Меня он будит! И средь бела дня —
Зовет меня.
Покоя не дает.
 
 
Ну, неужели искренним быть – стыд?!
Естественность неужто не мила?!
Наверно – так, раз совесть – дефицит:
Снята с прилавков, в закромах сгнила.
 
 
А бишбармак так вкусен – пятерней!
Чтоб с пальцев – жир!
И вкус тот не почувствовать чужим —
Им помешают вилки и ножи.
Европу мы шокируем порой,
Да нам в Европе, в общем, и не жить,
Нам их обычай кажется далек.
 
 
Народ мой войн не разводил, не жёг.
С копьем в руке он только лишь берёг
Свои леса среди чужих дорог.
И данью отдавал за землю кровь,
Чтоб мог любой рассчитывать на кров.
Чтоб всякий получил, что захотел:
Чтоб безземельный взял себе надел,
Зерно – голодный, беззащитный – щит.
И вотчинника дух —
Дух асаба —
С тех пор во мне за каждого болит.
 
 
Юна моя Отчизна! И – стара.
Народ мой детской мудростью богат.
Хотите, в этот первозданный край
И вас свезет мой верный Акбузат²?
Наступит день свободный ото лжи,
Когда и честь, и страсть – опять важны,
Когда погнутся вилки, а ножи
Заточатся для дичи и войны,
Отчизне снова будем мы служить —
Аборигены девственной страны.
 
 
Душа моя! Скорее распрямись
И в высь вернись!
Дух асаба! Ты сохраняешь жизнь,
Не позволяя душам разжиреть.
С тобой им не страшна бродяга-Смерть.
 

Башҡорт тарханы

 
Кемдәр генә түрә, ай, булмаған,
Данламаған кемдәр илдәрен?!
Һиҙгер йөрәкле лә зирәк зиһен
Аңлай алыр тархан хәлдәрен.
 
 
Бер ҡулында ҡылыс уйнағанда,
Икенсеһе алған ҡурайын.
Милләтенә яу килгәндә үҙе
Ҡалҡан булып баҫҡан турайып.
 
 
Халайыҡҡа кәрәк һүҙҙе тап та,
Кәрәк һүҙҙе әйт һин батшаға!
Тархан күңелендә ҡояш сыға,
Тархан күңеленән ай баға.
 
 
Ул уң ҡулын һуҙған милләтенә!
Һул ҡулына батша таянған!
Тархандарҙың хатта бер һүҙенән
Оло Башҡортостан уянған!
 
 
Халыҡ менән батша араһына
Күпер һалған башҡорт тарханы:
Түрәкәйҙең зирәк аҡылҡайы
Көл булыуҙан илде аяны.
 
 
Ай, түрәкәй генә, түрәкәй шул!
Исемдәрен яҙған тарихҡа.
Унан ҡалған алтын аҡыл мәңге
Доға булып торор халыҡҡа!
 

Башкирскому тархану

 
Превозносили край наш без конца,
Им управлять – кто только не был зван!
Но только прозорливые сердца
Поймут всю сущность звания «тархан».
 
 
Когда идёт войны смертельный смерч,
Встаёт тархан, как нерушимый шит:
В его руке – то беспощадный меч,
А то – курай мелодией кипит.
 
 
Ждёт от тархана нужных слов народ,
И для царя найти б слова ему!
В его душе – то солнца лик встаёт,
То лик луны рассеивает тьму.
 
 
Рукою левой – трон хранит тархан,
А правой – мир народа своего.
Поднялся весь Большой Башкортостан
По слову вдохновенному его!
 
 
Мост крепкий меж народом и царём
Его благая мудрость возвела —
Он от пожара уберёг наш дом,
Который сжёг бы Родину дотла.
 
 
Идёт о нём по-прежнему молва,
И слава, как и прежде, велика.
Тархана драгоценные слова
Молитвой нашей стали на века.
 

Кисенбикәгә һәйкәл
(поэма)

Кисенбикә Байрасова инәйҙең яҡты рухына

 
Туҡтатығыҙ бында тимер атты,
Аяғүрә тороп баҫығыҙ.
Арҡағыҙ төҙ, һындар ғорур булһын,
Эйелмәһен бында башығыҙ.
 
 
Эйгәндә лә бында башығыҙҙы
Уның рухы өсөн эйегеҙ.
Башҡорт өсөн бында – изге төйәк,
Изге һөйәк бында тиегеҙ!
 
 
Ҡырағай ҙа урман эсе түгел,
Эҫ-ҫе түгел ҡояш нурынан.
Күсенбикә инәй янған утта,
Гүйә, бөгөн мин дә ҡурылам.
 
 
Фажиғәне күргән ил улдары
Ҡәһәрләне микән яҙ айын?
Мин быларҙы йәлләтеүҙән түгел,
Әйтеү итеп һеҙгә яҙайым.
 
 
…Таш быуаттар заманы ла түгел,
Бына ғына тора ул дәүер.
Тере тәнгә тере генә утты
Тоҡандыра бер ир әзмәүер.
 
 
Ялҡын теле сүрәләрҙе һөйләй,
Ут телдәре ятлай доғалар.
Майҙандағы хатта таш йорттар ҙа
Күҙ йәштәре аша бағалар.
 
 
Зарға тулды микән ҡурай моңо?
Ишелдеме икән ташйылға?
Күсенбикә инәй ауаздары
Ҡаяларға, гүйә, уйылған.
 
 
Тамуҡ кеҫәүенә әйләнмәҫ тип
Кем әйтәлер усаҡ яҡҡанды.
Беҙ күрмәнек, әммә Урал ере
Хәтерләйҙер утлы ул таңды.
 
 
Ер аһ итте микән ул саҡтарҙа?
Һыҡтап ҡуйҙы микән был таштар?
Хәтер тергеҙеүҙәр хәтәр икән:
Ил һыҡрауы түгел ҡарғыштан.
 
 
Хәйер һорашҡандай, һорамаған
Кисерегеҙ тиеп йәнемде.
Аллаһ юлдарынан барғандарға
Күктәр үҙе һайлай бизмәнде.
 
 
Үтенмәгән, хатта ялбармаған —
Юҡ бер түгел, хатта өс тапҡыр
Тәре гүрҙәренән ҡасып киткән,
Ә юлдары түгел һис таҡыр.
 
 
Зирәк зиһендәре менән «Аллаһ!» тиеп
Ҡабул иткән утлы яҙмышты.
Кисенбикә инәй инанысы
Милләт һиммәтлеген яҙышты.
 
 
Зекер әйтеп елән тәңкәләре
Һибелгәндә көлдәр өҫтөнә,
Катерина түгел исемем тип,
Ышанған ул иман ҡеүәтенә,
Күсенбикә атлы көсөнә.
 
 
Кисенбикә инәй иҫән кеүек,
Илдә тере уның иманы.
Уны ялмап алған ялҡын, гүйә,
Күңелдәрҙе бөгөн ялманы:
 
 
Иманым тип берәү йән биргәндә,
Милләтем тип берәү ауғанда,
Фәрештәләр доға ҡыла, беләм,
Нимә ҡыла икән ҡалғандар?
 
 
Рухи һәйкәл бит ул иманлыға
Кисенбикә инәй ғәмәле.
Ялҡын булып быуаттарға балҡый
Нурлы йөрәгенең әләме.
 
 
Туҡтатығыҙ бында тимер атты,
Аяғүрә тороп баҫығыҙ.
Арҡағыҙ төҙ, һындар ғорур булһын,
Эйелмәһен бында башығыҙ.
 
 
Эйгәндә лә бында башығыҙҙы
Уның рухы өсөн эйегеҙ.
Башҡорт өсөн бында – изге төйәк,
Изге һөйәк бында тиегеҙ!
 
 
Һәр бер башҡорт бөгөн шуны белһен,
Һәр бер башҡорт шуны ятлаһын:
Катеринбург түгел был ҡала,
Башҡорт уны
Кисенбикә тиеп атаһын!
 

Памятник кисянбике
Поэма

 
Ты осади железного коня
И, спешившись, по стойке смирно встань —
Здесь не пристало голову склонять,
Сутулиться, дугой сгибая стан.
 
 
Уместен лишь почтительный поклон
Пред непреклонным вечным духом той,
Что стала до скончания времён
Для всех башкир поистине святой.
 
 
Не солнцепёк тут и не дикий лес,
Но пот горячий льётся по виску —
Ведь внутренне я прогораю здесь
На том костре, что сжёг Кисянбику.
 
 
«Свидетели, – я вслух произнесу, —
Весенний месяц стал ли проклят вмиг?»
Кричу – не чтоб из вас давить слезу —
Чтоб донести её последний крик.
 
 
…Не каменный был, не дремучий век,
Тот день от нас не так уж и далёк —
Когда мужик ей на глазах у всех
Живым огнём живое тело жёг.
 
 
Твердили суры языки огня,
И пело пламя, истово молясь.
И, внешнее спокойствие храня,
Дома сквозь стёкла слёз смотрели казнь.
 
 
Завыл ли от отчаянья курай?
Рассыпалась ли скальная река? —
В её камнях остался на века
Последний вздох Кисянбики-инай.
 
 
Народ не помнит тех, кто жег костёр, —
Знать, в пекле ада кочергой искрят! —
Но в памяти Уральских старых гор
Осталась та кровавая заря.
 
 
Осела ль, ахнув, в страшный миг земля,
В рыдании вздрогнул каменный массив?
Обжечься можно, память шевеля,
И скорбь – не ярость – снова воскресив.
 
 
Нет, не просила чашу пронести,
Не уповала зря на чудеса —
Тому, кому с Аллахом по пути,
Дорогу выбирают небеса.
 
 
Не умоляла Господа: «Отсрочь
Мучения». Не раз, не два, а три
Она бежала от крещенья прочь,
По бездорожью тропы проторив.
 
 
С молитвою спокойной на устах,
Промолвив напоследок: «Бисмилла…»
Чтоб нам, потомкам, был не ведом страх
Она в огонь бестрепетно вошла.
 
 
Как зикр шелестела чешуя
Монет в золе на месте армяка:
«Кисянбика – не Катерина! – я.
Меня зовут навек – Кисянбика…»
 
 
Я верю – сохранил её Господь,
Её святая вера – словно щит.
И тот огонь, что уничтожил плоть,
Сегодня наши души шевелит.
 
 
Над тем, кто пал за веру, за народ,
Читают хором ангелы псалмы,
Молитвы сонм ангельский поёт…
А как живём и что читаем мы?
 
 
Прочнее, чем чугунное литьё,
Духовный памятник для нас – Кисянбика.
Нам сердце лучезарное её
Сияет ярким пламенем в веках.
 
 
Ты осади железного коня
И, спешившись, по стойке смирно встань —
Здесь не пристало голову склонять,
Сутулиться, дугой сгибая стан.
 
 
Уместен лишь почтительный поклон
Пред непреклонным вечным духом той,
Что стала до скончания времён
Для всех башкир поистине святой.
 
 
Пусть каждый из башкир, пусть каждый тюрк
Узнает и заучит на века:
Для остальных здесь
Екатеринбург,
А для башкир здесь —
Град Кисянбика!
 

Ғәскәр

Рәсәйҙең халыҡ рәссамы Салауат Щербаковҡа

 
Шиғыр ҡойоп була бронзанан да,
Шиғыр ҡойоп була суйындан.
Теркәп була уны аҡ ҡағыҙға,
Яҙып була уны уйыңда.
 
 
Уралтауға шиғыр яҙып була,
Ул бит үҙе бөйөк бер дастан.
Шундай ҡоштар була,
Ерҙе данлап,
Ҡабыҙалар улар һәр бер таң.
 
 
Данлар өсөн Урал батырлығын
Үҙ балсығын таба һәр оҫта.
Һорау ҡуя улар Мәңгелеккә,
Ваҡыт менән сыға алышҡа!..
 
 
Һәм быуаттар сағылышы булып,
Ҡалҡып сыға башҡорт ғәскәре.
Меңәрләгән яҙмыш һыйған бында,
Һәйкәл үҙе – быуат әҫәре.
 
 
Телгә килгән бында Урал батыр,
Уралтауҙа утлай дөйәләр.
Төньяҡ амурҙары байраҡ итеп,
Йөрәктәрен күккә сөйәләр.
 
 
Атакаға бара атлы ғәскәр,
Тулышҡанда моңға ҡурайҙар:
Ир-егеткәй менән ат башы тип,
Ҡан замандан бында йырлайҙар.
 
 
Дебальцево…
Ошо бер һүҙҙән дә
Ҡан баҫымы ҡыҫа сикәне.
Әле һаман хәтерләйҙәр бында
Тынлыҡ баҫҡан ҡышҡы иртәне.
 
 
Әле һаман ул яҡтарҙа һауа
Тығыҙлана февраль таңында.
Бер мөҡәддәс тойғо мираҫ булып,
Йәшәй бирә халыҡ аңында.
 
 
Шиғыр арнап ҡара Салауатҡа,
Башҡорт рухы тиеп ҡой дастан.
Йөрәктәге һөйөү һәйкәлдәрен
Ҡойоп була хатта ҡоростан!!!
 

Войско

Народному художнику России Салавату Щербакову

 
Стихи доверить белому листку
Иль мысленно в колонны строить их?
Из стали можно выковать строку,
Отлить из гулкой бронзы можно стих.
 
 
В стихах Уралу выразить любовь,
Он сам – великий вдохновенный гимн.
Вот птичий хор,
Воспламенённый им,
Зарю на небе раздувает вновь!
 
 
Чтоб героизм Урала воспевать,
Находит каждый свой материал,
Пред Временем выстраивая рать,
Вплетая в Вечность доблестный Урал.
 
 
Бессчётные башкирские полки
Строкой столетий пламенной встают —
Так в памятник единый мастерски
Сто тысяч судеб выстроены тут.
 
 
Урал поэмы пишет без конца —
Верблюдов вереница на траве…
Амуров Северных горящие сердца,
Знамёнами поднявшиеся вверх…
 
 
Едва курая раздаётся зов,
В атаку войско конное идёт —
Не зря легенды испокон веков
О всадниках слагает наш народ.
 
 
Дебальцево…
При этом слове – взрыв
И бьёт в виски мгновенная волна.
Вот так же, утро зимнее накрыв,
Ударила однажды тишина.
 
 
Теперь февральским утром каждый год
Морозный воздух вдруг густеет здесь —
И этот миг отныне бережёт
В своей душе народ башкирский весь.
 
 
Поющая застыла в сердце сталь,
Что Салават народу в память дал.
Сложи о нём возвышенный дастан —
Души башкирской выстраданный дар.
 

Өфөмә

 
Һин Париждай башҡорт балаһына,
Яулау өсөн юлдар бик урау.
Ҡыйыуһыҙлыҡ, ҡаушау онотола,
Әрнеү арттарында мең һорау.
Йөҙмәсә-йөҙ ишек асылып та,
Асылырға мөмкин бер күңел.
Ғорур Өфө, һинең тәкәбберлек
Бшҡорт күңеленә тиң түгел.
Һиңә килгән һинән китә алмаҫ —
Өфө сире йоға һис шикһеҙ.
Ингәндә лә ишек булмағандай,
Сығыр юлдарым да ишекһеҙ.
Һиндә күпме хис-тойғолар ҡайнай,
Хәл ителә күпме яҙмыштар?!.
Изгелектәр һәр саҡ баһаланмай,
Кисерелмәй күпме ялғыштар.
Һин Париждай башҡорт балаһына
(Ә Парижды башҡорт яулаған).
Күңелдә – сәм,
Йөрәктә йыр, моң бар,
Шоңҡар рухы кейек аулаған!
 

Уфе моей

 
Ты для ребят башкирских как Париж —
Не покоришь без тропок обходных.
Забудется стыдливость, только лишь —
Вопросов тьма в немых обидах их.
Ты сто дверей, ты больше ста открой:
Душа открыться может лишь одна.
Высокомерьем, гордый город мой,
Души башкирской не измерить дна.
Нет из тебя обратного пути —
Уфимский ветер рвет иммунитет.
Как не было дверей в тебя войти,
Так и для выхода дверей доныне нет.
Ты столько страсти кипятишь в горсти
И столько судеб с легкостью вершишь!..
Но доброта порою не в чести,
И не прощается небезупречный стиль.
Ты для ребят башкирских – как Париж.
(А ведь Париж башкирами был взят!)
В душе – азарт,
И песня с сердцем в лад
Взмывает кречетом над частоколом крыш.
 

Яҙмышлы урамдар

 
«Енәйәт һәм яза».
Достоевский,
Гоголь геройҙары һуң кемдәр?
Ошо ике урам саттарында
Беҙҙә изолятор төрткәндәр.
 
 
Ишаралар эҙләү кәрәкмәй ҙә,
Барыһы ла асыҡ көн кеүек.
«Төрмә һауалары – шаҡмаҡ-шаҡмаҡ,
Төрмәләге көндәр төн кеүек»,
 
 
тине берәү бер сәбәпһеҙ генә
«ял иткәндән һуң» ете йыллап…
Ағарған сәсен ҡатын һарғайтты,
Балаһы ла күнде илап-илап…
 
 
…Ә күршелә – Карл Маркс саты.
Коммунизм хәҙер юҡ микән?
«Капиталл» һәм «Интернационал» —
Халыҡ бәхетендә сик микән?!.
 
 
Ә уң яҡта – Аксаковтың саты,
Эҙләп китәйекме «ал сәскә»?
Беҙгә тигән бәхет Ерҙә бар ул,
Беҙҙең менән – беҙҙең өлөштә.
 
 
Артта ғына – «Революция» сиге —
Төрмәләрҙән бейек әләме.
Тотош Ватан ярты быуат буйы
Бер һүҙ өсөн йылдар түләне.
 
 
Артҡа түгел, алға, алға ғына,
Бәлки, йыллап, бәлки, быуатлап?..
Зәки Вәлидиҙең урамында
Салауат саба, аты юртаҡлай!
 
 
Ә ҡай ваҡыт туҡтап ҡалыуың да
Алға ынтылышҡа тиң була.
– Урам миңә ниңә? – тиһең микән
Ил-ҡәүемдәр гиҙгән Аҡмулла?
 
 
Ирек һөйөүсәнлек – сикһеҙ тойғо,
Рухһыҙлыҡ тик артҡа сигә бара.
Ҡитғаларҙан контитентҡа табан
Атлап китеп бара Че Гевара.
 

Улицы

 
Наказание и преступление —
Достоевский: старуху укокал
В своей книге, и более менее
С ним понятно. А что сделал Гоголь?
 
 
Что гадать? – Удивительно метко
Перекрёсток двух классиков русских
Обозначен громадной кутузкой.
«День – как ночь там, а небо там – в клетку», —
 
 
Резюмировал пережитое
«Отдохнувший» лет семь в ней безвинно.
Вышел, встретил супругу – седою,
Постоянно зарёванным – сына…
 
 
Дальше ждёт – за соседним кварталом —
Карл Маркс. Он давно не у власти.
«Интернационал» с «Капиталом» —
Кто ещё за народное счастье?!
 
 
Нам Аксаков поможет, пожалуй, —
С ним найдём в поднебесной юдоли,
Где цветок распускается алый —
Наше счастье земное и доля.
 
 
Революции улица нами
Пройдена – под тюремной стеною.
Прошагали по ней всей страною —
Выше тюрьм революции знамя.
 
 
Нет, нам в прошлое больше не надо —
Лишь вперёд! По уфимскому склону
Вперехват Валиди иступлёно
Скачет яростный конь Салавата!
 
 
А ведь и остановка любая
Может стать продолженьем движения.
– Что мне улица? – скажет в сомнении
Акмулла, сквозь границы шагая,
 
 
Вольнолюбия дух неустанно
Бездуховность теснит к тротуарам.
Перешагивает океаны
Беспрепятственно Че Гевара.
 

О, Марина!..

Марина Цветаеваға

 
О, Марина, мин аңлайым һине,
Тоям кеүек һәр бер ымыңды.
Күрәм төҫлө ғаләмдәргә осоп,
Упҡындарға төшкән һыныңды.
 
 
Тындарымды ҡурып-ҡурып ала
Ҡайнарлығы һинең хистәрҙең…
Шиғырҙарҙан һинең аңҡый төҫлө
Янған тойғоларҙың еҫтәре…
 
 
Ҡояш тирәһенән ергә бағып,
Мөмкин икән йәндең туңыуы.
Шиғриәттең тантанаһы бында!
Сағыу тойғоларҙың уңыуы!
 
 
Аңлау, тойоу…
Һуңғы һулышҡаса
Үҙең булып ҡалыу асылда.
Ике донъя аралығын белгәс,
Һүҙ хикмәте һиңә асылған.
 
 
О, Марина!
Мин ғашиҡмын һиңә!
Күңел бүлмәләрем яп-яҡты!..
Көмбәҙемә төштө,
ижадыма ҡунды
Һинең асылыңдан бер сатҡы…
 

Марина!

 
Одна у нас с тобой, похоже, кровь,
Марина, горемычный мой поэт!
Я вижу, как сорвался в тёмный ров
Твой дёрнувшийся в небо силуэт.
 
 
Трепещущая жаркая свеча
Моё дыханье не сжигает чуть —
Губами чувствую: стихи твои горчат
От бесполезно прогоревших чувств.
 
 
Когда на Землю смотрит с высоты
До солнца долетевшая душа,
То замерзает и стоит, застыв,
Стихами занебесными дыша.
 
 
Прозренье, зов…
Дыхание стихов
В себе до самой смерти сохранив,
На грани ускользающих миров
Поймаешь сполох промелькнувших рифм.
 
 
Марина,
Мы рифмуемся с тобой!
И я сияю ярче всех светил!
Поэзии
Бескрайний космос мой
Твой неостывший пепел опалил.
 

Аҫалы балаҫ

 
Нәнәйемдең туй бүләге бит ул —
Фатир түрҙәрендә балаҫы.
Ете төҫтә балҡып ята ана,
Хәҙер уны ҡайҙан алаһың?..
 
 
Һәр төҫөнә мәғәнәләр биреп,
Һуҡтырғандыр әле нәнәйем.
Мин бит уның балаһынан былай
Үҙ янында үҫкән тәнәйе.
 
 
Үҙе көткән һарыҡтарҙың йөнөн
Сағыу төҫкә манған саҡтарҙа
Изге теләктәрен теләгәндер,
Мин булһам да алыҫ яҡтарҙа.
 
 
Аҫалы ла балаҫ алған ҡыҙҙың
Аҫыл була, тиҙәр, яҙмышы.
Рәхмәттәрең, нәнәй, – балаҫыңда,
Яҙмышымда һинең алғышың.
 
 
Өфө түрҙәренә элерлек ул,
Мең алғышлы булыр был ҡала.
Үҙ ҡыйығын табып төпләнерҙәр
Ауылдарҙан сыҡҡан һәр бала.
 
 
Борондан уҡ нәнәйҙәре шулай
Ҡәҙер иткән бала балаһын.
…Үҙең күрмәһәң дә төҫөң булып,
Фатирымды биҙәй балаҫың.
 

Палас с узорами

 
Нанайкин дар на свадьбу, мой палас,
Лежит сейчас в квартире на виду
И семицветьем услаждает глаз —
Нигде такого больше не найду.
 
 
Моя нанайка, делая заказ,
Узор продумала, который лёг в палас.
Ведь я же – внучка, выросшая с ней, —
Всю жизнь была ей всех детей родней.
 
 
Овец она пасла, сучила нить,
Раскрашивала – и в чужом краю
Просила шёпотом Всевышнего хранить
В благополучье внученьку свою.
 
 
Такой палас не просто красит дом —
Тем домом залюбуется Аллах.
Твоё, нанай, благословенье в нём
Ты нити яркие в судьбу мою вплела.
 
 
Что дом – и вся Уфа с таким ковром
Благословенна будет каждый день.
И станет небо города шатром
Для выходцев из дальних деревень.
 
 
Вот так нанайки испокон веков,
Сплетая нити, охраняли нас.
…Хоть ты, родная, слишком далеко,
Мою квартиру красит твой палас
И жизнь мою украсил твой палас.