Kitobni o'qish: ««Зерно горчичное»: история музея «Кутузовская изба» в 1812-1912 годах»

«Зерно горчичное… хотя и меньше всех семян, но когда вырастет,

бывает больше всех злаков, и становится деревом,

так что прилетают птицы и укрываются в ветвях его»

(Мф. 13, 32)

Вступление

Эта книжка – о первом столетии истории музея «Кутузовская изба»¹. Находится он в маленьком деревянном домике в сквере возле Музея-панорамы «Бородинская битва»².

Главнокомандующий действующими русскими армиями генерал от инфантерии князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов³ 1 сентября 1812 года⁴ собрал военный совет в крестьянской избе подмосковной деревни Фили (теперь это место оказалось в центре Москвы). Через 6 дней после Бородинской битвы генералы решали судьбу Москвы. Почти все понимали, что ослабевшие войска, потерявшие огромное количество офицеров, не смогут противостоять всё ещё сильнейшей армии французского императора. Тем более, что под стенами Москвы нет удобного места для битвы, а сражаться в городе – невозможно. Хотя каждому было страшно и горько оставлять Москву без боя, такое решение всё же принял главнокомандующий. Михаил Илларионович Кутузов, выслушав всех, приказал отступать, чтобы спасти армию, укрепить её и затем – выиграть войну. В итоге, как мы знаем, решение оказалось правильным: Москва принесли неприятелю «больше бед, чем побед».

Оставление и пожар Москвы православные русские крестьяне, понимали как искупительную жертву за спасение родной страны. Хозяин избы, в которой принято было судьбоносное решение, Михаил Фролов, вернувшись домой после ухода неприятелей из Филей, постарался вернуть утварь и другие предметы в передней тёплой горнице своего дома на те же места, где они были в тот памятный вечер. Он уже тогда понимал, что многие, проезжающие по Можайскому тракту, захотят посмотреть его избу, ставшую местом исторического события. По сути, уже в октябре 1812 года появился первый народный музей, посвящённый событиям Отечественной войны 1812 года.

За прошедшие два с лишним столетия почти ничего не сохранилось от той, подлинной деревенской избы. Но осталось место, на котором памятью народной, иногда вопреки властям и времени продолжает жить музей «Кутузовская изба».

Немногочисленные документальные свидетельства о непростой его истории, обнаруженные в разные годы сотрудниками Музея-панорамы «Бородинская битва», опубликованы в сборнике: Вестник Музея-панорамы «Бородинская битва». Выпуск IV. Москва: Кучково поле, 2010. На их основе и написана эта книга.⁵

«Кутузовская изба». Фото втора. 2012 год.

«…человек просвещает место…» 1812-1854 годы

Дом крестьянина Михаила Фролова стоял на Можайской дороге – единственной улице деревни Фили, шестым в ряду. Как вспоминал видевший её современник, «наружный вид ея ничем не отличался от других; она имела три окна на улицу, окно налево, на двор, и небольшие сени с единственными входными дверями и слуховым маленьким оконцем. Надворной постройки никакой не было. Внутренний вид был очень прост: при входе, направо возвышалась русская большая печь, по левую сторону и впереди во всю стену стояли толстые лавки, а в переднем углу большой стол, некрашенный, простой работы, и две полочки для икон. В этом заключалась вся меблировка и украшение избы».⁶

Семья Фроловых была самой большой в Филях. С вдовым отцом вместе жили трое женатых сыновей с детьми и дочь – солдатка Акулина. Всего – 16 человек, 8 взрослых и 8 детей от 3 до 10 лет. Хозяйственных и домовитых Фроловых в деревне уважали. А вот священник приходской церкви Покрова Богородицы соседнего села Покровского часто поругивал за нарушения благочестия. Глава семьи Михаил Фролович, бывало, годами не ходил к исповеди и причастию.

В 1813 году, в возрасте примерно 60 лет Михаил Фролов скончался, завещав детям сохранять память о знаменательном для России событии, случившемся в их родной избе. Через несколько лет главой поредевшего рода стал внук Михаила Фролова – Иван Иванович Скочков. Именно ему выпала честь принимать у себя великого князя Константина Павловича, посетившего «Кутузовскую избу» в августе 1826 года, когда он ехал в Москву на коронацию своего брата императора Николая I. А ещё через 28 лет Иван Иванович Скочков должен был оставить старый дедовский дом и вместе с семейством и всей деревней перебраться ближе к речке Фильке: такое решение принял владелец Филей Эммануил Дмитриевич Нарышкин⁷ в 1854 году.

Деревня Фили переехала, а «Кутузовская изба» осталась на месте: «когда приступлено было к переноске деревни, управляющий Колпиков⁸ обратил внимание на избу (называвшеюся в то время жителями «Кутузовскою»), где происходил в 1812 году военный совет, и испросил разрешения владельца оставить ее в целости, поправить и сохранить, как исторический памятник в том самом виде, как она была. (Старики, жители деревни Филей передавали, что в Кутузовской избе стол и лавки те самые, которые были в 1812 году и поэтому оставлены неприкосновенными)»⁹.

Двор засадили деревьями и окружили глубоким рвом. Избу вычистили и для охраны поселили в ней двух старых ветеранов 1812 года. Содержал ветеранов владелец имения Нарышкин. «Внутри все также было оставлено без изменения. На столе была накрыта скатерть и положена книга «История войны 1812 года», раскрытая на странице, где говорилось о решении: «сдать Москву». Здесь же на столе стояла чернильница с пером и большая чистая книга, для записки посетителей своеручно….»¹⁰

Саврасов А.Е. Кутузовская изба в Филях. Этюд. 1860-е гг.

«Русское спасибо». 1854–1868 годы.

Через два года, в 1856 году, по свидетельству сочинителя Николая Полякова «Кутузовская изба» – памятник славной истории «благодаря вниманию и заботливости владельца Филей сохранился и по настоящее время в том же самом виде, в каком был во время 1812 года. По-прежнему обшита тесом и окрашена дикою краскою, с тесовою кровлею, также окрашенною, с тремя створчатыми окнами на улицу и с светличкой. То же обрешеченное крыльцо с навесом и пятью ступеньками, по которым может быть, некогда, ступала нога Князя Смоленского. Точно так же и внутреннее расположение избы не изменилось нисколько…» Н.Поляков сообщает, что в красном углу избы по-прежнему теплились лампады перед иконами, бывшими в доме Фроловых в 1812 году: Воскресения Христова, Покрова и Знамения Богородицы, Иоанна Предтечи, Святых Михаила и Сергия, Святого Николая Распятия.

Помимо сохранившейся подлинной обстановки, в самодеятельном музее на стенах появились портреты генералов 1812 года (вероятно эстампы, в те годы широко распространённые). На столе лежали книги, которые тоже были подарены кем-то из посетителей или положены сюда владельцем имения. Здесь же была книга «для внесения имян господ посетителей избы». В ней было уже немало записей.

Радуясь, что «изба эта содержится в крайней опрятности», Н.Поляков делится посетившим его ощущением, «будто бы за полчаса назад тому… был военный совет» и заключает своё сочинение обращением к владельцу Филей: «Русское спасибо»¹¹.

Через несколько лет великий князь Александр Александрович (будущий император Александр III) посетил «Кутузовскую избу», нашёл её примерно в том же состоянии и записал в дневнике 24 августа 1861 года: «<…> После обеда мы поехали в четвёрках на Смоленскую дорогу и заходили в дом, где был совет генерала Кутузова в 1812 году 1-го сентября. Дом этот внутри остался как он был тогда; теперь там висят портреты генер[алов] 12-го года. <…>».

Место бывшей деревни постепенно запустевало, брошенные дворы со следами разобранных срубов зарастали быльём и крапивой. Именно таким через 10 лет увидел и зарисовал это место художник Алексей Кондратьевич Саврасов.

Кутузовская изба в Филях. А.К.Саврасов. 1866–1867 гг.

«…в вечную собственность города Москвы…». 1868–1870 годы

Глухое место за Дорогомиловской заставой Москвы в те времена было неспокойным. На пустыре бывшей деревни Фили 29 мая 1868 года случилась беда: «Избу Кутузова» обокрали. Понимая, что сдержать обещание и сохранить «остаток памятника нашей истории» в сложившихся обстоятельствах он не сможет, владелец Филёвского имения Эммануил Дмитриевич Нарышкин предложил подарить избу вместе с окрестной землёй Московской городской думе. Не успела Дума рассмотреть это предложение, как случилось новое несчастье: 7 июля того же года избу почти полностью уничтожил пожар.

Но Москва всё же решила принять в дар землю с обгоревшим остовом, надеясь со временем сыскать средства либо для восстановления избы, либо для установки на её месте достойного памятника.

Официально оформить передачу дорогой земли из частной собственности в общественное городское владение было сложно: передать её безвозмездно, на чём настаивал Эммануил Дмитриевич, не позволял закон. Тем более, что Эммануил Дмитриевич владел Филями вместе с разными родственниками. Поэтому дело затянулось.

К началу 1869 года Нарышкин согласился продать участок с избой Думе за символическую сумму в 10 рублей. Теперь дело сдвинулось, и 14 апреля 1869 года для осмотра места бывшей «Кутузовской избы» направилась думская комиссия. Член распорядительной думы Литвинов, глава общей думы Винников и секретарь Первушин¹² «свидетельствовали Кутузовскую избу и нашли: изба эта была построена из 8 аршинного лесу на кирпичном фундаменте с сенями также на кирпичном фундаменте и, как видно из дела думы 7 июня 1868 г., сгорела. Ныне остались обгорелая стена избы, израсцовая печь, всех бревен в стенах и частью разобранных ныне нами найдено 33 больших и 14 малых простенных. <…> Кроме того, от пожара уцелела скамья, на которой по преданию сидел фельдмаршал Кутузов. Скамья эта, или, вернее сказать, широкая и длинная доска, стоит возле стены избы».

Но тут гласные Московской думы (купцы, в основном), вдруг засомневались в идее Нарышкина о продаже участка за 10 рублей. Многие посчитали уплату символической суммы за дорогую землю подрывом основ частной собственности. Купеческие споры и тяжёлая болезнь любимой жены Эммануила Дмитриевича затянули дело на несколько месяцев.

В конце концов, Московская дума решила заплатить Нарышкину 200 рублей. Владелец был раздосадован, но чтобы поскорее завершить уже дело, согласился с условием, «не касаясь руками» этих денег – передать их на содержание Московского арестантского дома.

Наконец, 16 июня 1870 года участок бывшей «Кутузовской избы»¹³ размером около 460 квадратных метров был принят Московского думой в общественное владение города.

Эммануил Дмитриевич Нарышкин. Гравюра по фотографии С.Л.Левицкого // Всемирная иллюстрация : журнал. – 1883. – Т. 29. – № 751. – С. 437.

«Сторожка землянка». 1868–1870 годы

Интересно, что сторож Лавров, который охранял избу при Нарышкине, перешёл в ведение Московской думы вместе с «охраняемым местом». В сентябре 1868 года приобретённые остатки избы с окрестной землёй примерно впервые осматривала комиссия Московской думы, и по итогам составила соответствующие документы. Как выяснилось, сторож после пожара избы устроил для себя рядом землянку размером примерно 7х2,5 метра и выстой до конька соломенной крыши примерно 3 метра. В избе были даже крохотные сени, две двери и квадратное окошко размером примерно 70х70 см.

Самое неожиданное – в землянке обнаружилась настоящая русская печь, со всем необходимым «прибором»: «дымовые дверки, вьюшки, колпак, блинок и заслон». По словам сторожа, для устройства землянки он использовал брёвна и доски, оставшиеся от сгоревшей избы. Откуда взял кирпич на печку и сам ли её сложил – неизвестно: кирпичный подвал избы крестьянина Фролова, по свидетельству комиссии Московской думы, оставался целым. Неизвестным осталось и происхождение недешёвого нового «печного прибора».

Неплохо устроившись на пожарище, о своих служебных обязанностях по «сохранению исторической памяти» сторож тоже не забывал: рассказал Комиссии, что вынес из избы скамью, на которой, якобы, сидел Кутузов 1 сентября 1812 года, и поставил её для всеобщего обозрения рядом с единственной частично сохранившейся стеной избы. В дальнейшем легенда о сохранившейся скамье бытовала, иногда затухая, до начала XXI века. Сейчас легенда уже развеяна.

Без соседей, без пристального присмотра, без определённых обязанностей по охране погорелого двора, жизнь одинокого человека на обширном пустыре за Москвой была, видимо, вольной и, вероятно, не слишком вписывалась в рамки закона. До завершения формальной передачи бывшей избы Московской думе сторож Лавров получал от Э.Д. Нарышкина жалование в 142 рубля в год. Дума сторожа уволила на следующий день после официального вступления во владение участком.

Кутузовская изба до пожара. Рисунок неизвестного автора. 1860-е годы.

Бюрократия «о пользах и нуждах общественных». Часть 1. 1869 год

Установление памятников в Москве входило в сферу деятельности Комиссии о пользах и нуждах общественных при Московской городской думе. На заседании 5 июля 1869 года комиссия по поручению Думы рассматривала вопрос о том, что делать дальше с полученным от Э.Д.Нарышкина в дар остовом избы и участком. Комиссия сочла, что хотя «с Кутузовской избой соединено весьма замечательное историческое воспоминание… обгорелые бревна и доски никакого значения иметь не могут». На выбор Думе предлагались три решения: восстановить избу в первоначальном виде, поставить на её месте часовню или простой памятник «с надлежащими надписями».

10 июля того же 1869 года участники заседания Московской городской думы заслушали письменный «отзыв» по вопросу о памятнике на месте избы известного историка и литератора Михаила Петровича Погодина. Михаил Петрович писал, что по его мнению, о восстановлении простой крестьянской избы, не имевшей никаких художественных достоинств «не может быть и речи». Историк поддерживал строительство на месте избы часовни, причём предлагал сделать это на средства Спасо-Бородинского монастыря, с тем чтобы монастырь получал с часовни кружечные сборы и доходы от панихид и молебнов. С мнением авторитетного московского историка согласились многие, но не все. После жаркого спора вопрос отложили, решив собрать больше мнений и документов.

Это постановление Московской думы стало началом многолетнего вялотекущего «дела» по устройству памятника на месте бывшей «Избы Кутузова».

Профессор Михаил Петрович Погодин // Бергнер. Портретная галерея русских деятелей. – Санкт-Петербург : тип. и лит. А. Мюнстера, 1864–1869. – Том II.

Бюрократия «о пользах и нуждах общественных». Часть 2. 1872 год

К вопросу о том, «как поступить с так называемою Кутузовскою избою, пожертвованною городу владельцем деревни Фили Э.Д.Нарышкиным» Комиссия о пользах и нуждах общественных вернулась весной 1872 года. В заседании 7 марта вновь заслушали «мнение» М.Н.Погодина и другие предложения. Все они сводились, в основном, к следующим:

«1. Возобновить Кутузовскую избу в первоначальном ее виде, и при ней построить часовню на счет города или добровольных жертвователей по подписке. 2. Построить на месте Кутузовской избы и сверх того на Бородинском мосту две часовни; ту и другую постройку предоставить Бородинскому монастырю с правом пользоваться в них кружечным сбором и доходами от панихид и молебнов; при Кутузовской часовне поставить помещение для двух или трех инвалидов, которые имели бы за нею надзор; в день достопамятного военного совета устраивать после панихиды в Кутузовской часовне народное гуляние, на котором инвалиды знакомили бы приходящих с событиями 1812 года; обсадить Поклонную гору деревьями и приспособить ее к гулянью. 3. На месте Кутузовской избы поставить простой гранитный памятник в виде столба или глыбы, с приличною надписью, который бы не требовал ни надзора, ни расходов на его содержание».

Первое предложение отклонили сразу. По поводу второго, высказанного три года назад М.Н.Погодиным, оказалось, что игумения Бородинского монастыря на свои средства строить в Москве и под Москвой часовни или даже одну часовню – отказалась, хотя была бы не против пользоваться кружечным сбором и доходами от служб, если часовни построит Москва. Но у московского общества было множество более насущных забот в виде начальных школ, больниц, консерватории, мест заключения и др.

Не встретило поддержки также предложение устроить на Поклонной горе и возле Филей парк для народных гуляний: подгулявшие граждане, по мнению Комиссии, мало интересуются историей.

После долгих обсуждений, чтобы занять полученное в дар место «и сохранить его для лучших времён» остановились на предложении «поставить на прочном фундаменте простой и дешевый памятник, гранитный или мраморный, который не требовал бы ни ухода, ни постоянного надзора» и обнести его оградой.

Здание бывшего дворца Разумовских-Шереметевых в Романовом переулке, где в 1863–1892 гг. заседала Московская городская дума. Фотография 1880-х годов.

Инвалидный дом «в русском вкусе». 1872 год

На памятнике предполагалось вырезать имена всех участников Военного совета 1 сентября 1812 года и цитату из его официального протокола.

На основании «соображений», поданных Комиссией о пользах и нуждах общественных, Московская городская дума 6 апреля 1872 года постановила предложить городским архитекторам разработать проекты памятников на месте «Кутузовской избы», исходя из приоритета прочности и дешевизны. На памятнике решили поместить имена всех участников военного совета в Филях 1 сентября 1812 года и строки из протокола заседания совета. За этими сведениями по решению Думы московский городской голова статский советник Иван Артемьевич Лямин официально обратился к главному, на то время, специалисту по истории событий – генерал-лейтенанту Модесту Ивановичу Богдановичу.

Модест Иванович, человек занятой и обстоятельный, ответил 8 июля 1872 года. Генерал с некоторым недоумением сообщал, что ответы на поставленные вопросы содержатся в его книге «История Отечественной войны 1812 года»: имена участников совета там перечислены, а протокола, как в книге и написано, не вели.

Далее в письме Модест Иванович Богданович поделился своими соображениями относительно постановки памятника на месте сгоревшей «Кутузовской избы». Саму идею он оценил высоко, назвал её достойной патриотизма жителей Москвы и предложил «соорудить, в русском вкусе, приют для нескольких инвалидов (одного офицера и четырех нижних чинов)», которые содержали бы в порядке устроенный в этом же здании музей, а также, видимо, принимали бы посетителей и, по умолчанию, проводили бы для них экскурсии. Сам музей виделся Модесту Ивановичу так: «В особой комнате можно было бы поставить бюсты и портреты героев войны 1812 года, а также картины достопамятнейших событий этой эпохи, как например: посещение императором Александром 1-м Москвы в 1812 году; Бородинская битва; народное ополчение, пожар Москвы и проч. Там же могут быть собраны все русские и иностранные сочинения о войне 1812 года».

По сути, в год 60-летия Отечественной войны 1812 года впервые была предложена идея посвящённого ей и, отдельно, событиям в Москве, военно-исторического музея. Особо отметим предложение собрать в музее тематическую библиотеку «русских и иностранных сочинений».

Модест Иванович Богданович // «Военная энциклопедия». – Санкт-Петербург: Издательский дом И.Д.Сытина, 1911. – Том 4.

«…прочность, дешевизна, простота…» 1873–1878 годы

Исполнить поручение Московской думы от 6 апреля 1872 года и поручить городским архитекторам разработать проект памятника на месте сгоревшей «Кутузовской избы» Строительный комитет думы собрался только в январе 1873 года. Проектное задание сформулировано довольно кратко: «необходимо иметь в виду как существенные условия: прочность, дешевизну, простоту, возможность обойтись без постоянного наблюдения за сохранностью памятника и форму, наиболее удобную для нескольких не слишком кратких надписей. Материал, из которого может быть сделан памятник, − песчаник, гранит, мрамор или чугун, − предоставляется усмотрению Вашему, лишь [бы] были соблюдены вышеизложенные условия».

На таких условиях, назвав их несовместимыми между собой, городской архитектор Александр Алексеевич Никифоров разрабатывать проект памятника отказался. По его мнению, проще всего было просто поставить гранитный валун, на котором и укрепить сколько нужно досок с любыми нужными текстами. Ну, ещё, для приличия, можно «на вершине его водрузить государственный герб из позолоченного металла или темной античной бронзы, и затем никакою оградою его не загораживать».

Другой архитектор, Михаил Климентьевич Пузыревский, разработал проект стоимостью от 15 до 50 тысяч рублей – в зависимости от масштаба (ссылаясь на то, что конкретные параметры «дешевизны» Строительный комитет в своём в задании не обозначил). Это должно было быть впечатляющее сооружение: крепостная башня из грубо обработанного гранита, с названиями губерний и областей Российской империи, бронзовыми бюстами полководцев. Башню венчает голубой мраморный купол с картой России и золочёным бюстом генерал-фельдмаршала князя Кутузова. На одном из углов башни расположится хищный дракон из чугуна, опирающийся лапами на камни, на которых по-французски написаны названия Литвы и Польши. Дракон зубами пытается вырвать из стены башни камень с надписью: «Москва».

Сложные, затейливые и очень дорогие (от 7 до 50 тысяч рублей) монументы, судя по писанию уже 1884 года, проектировали также архитекторы Гамбурцев, Попов, Михнев, Кюлевейн, а также Данаев и Вознесенский (описаний последних двух нет).

Кроме названных проектов, сохранился ещё чертёж памятника в виде каменной стелы, предложенный архитектором Г.Эренбергом.

Ни один из описанных проектов, ожидаемо, не был принят.

В следующий раз к вопросу о постановке памятника на месте бывшей «Кутузовской избы» в Московской думе вернулись только 22 ноября 1877 года при обсуждении предстоящего в 1878 году празднования 100-летия императора Александра I. «Приняв в соображение», что «память об императоре Александре неразрывно связана для Москвы с воспоминанием о достопамятном 1812 годе, в который пожар Москвы стал зарею освобождения всей России от нашествия неприятеля», летом 1878 года решили поставить памятник «на Филях, на том месте, где стояла Кутузовская изба, в которой происходил в 1812 году военный совет».

Но и к этому знаменательному юбилею воли и средств на памятник военному совету 1 сентября 1812 года – не нашлось.

Рисунок архитектора А.Л.Обера при рапорте в московскую городскую управу с описанием памятника, устроенного обществом офицеров Гренадерского корпуса на месте бывшей Кутузовской избы.

«…проникнувшись благоговением к историческому месту…» 1883–1886 годы

В конце августа – начале сентября 1883 года офицеры Московского Гренадерского корпуса, как это было каждый год, отправились в свою обычную ежегодную полевую поездку. В этот раз местом поездки были выбраны окрестности Поклонной горы и бывшей деревни Фили. Осматривая местность, офицеры обнаружили место, где когда-то стояла «Кутузовская изба» и состоялось важное для войны 1812 года и всей России событие. Царившее вокруг запустение расстроило их и навело на мысль принять меры «против совершенного исчезновения» следов знаменитой истории.

По приказу начальника штаба Гренадерского корпуса генерал-майора Александра Ивановича Маныкина-Невструева 9 октября того же 1883 года начальник штаба 1-й гренадерской дивизии полковник Генерального штаба Константин Николаевич Грибский запросил Московскую думу: «не встречается ли каких препятствий» для постановки на месте события камня и сооружения простой ограды – за счёт общества офицеров. Московская дума через месяц ответила строгим отказом, сообщив, что своё давнее решение о постановке памятника она выполнит сама.

Но пока Дума обсуждала поступившее предложение, обдумывала и составляла ответ, офицеры действовали.

Своими силами офицеры Гренадерского корпуса создали проект памятника, собрали средства, организовали солдат на работы. 8 ноября небольшой обелиск, сделанный из обтёсанного верстового столба со Смоленской дороги, был установлен на участке бывшей «Кутузовской избы». Вокруг обелиска поставили простой штакетник с калиткой. На двух сторонах обелиска крепились мраморные доски. На одной из них были вырезаны слова, сказанные Кутузовым на военном совете 1 сентября 1812 года, на другой изложена история обелиска.

А вернувшись после установки памятника, офицеры узнали о том, что Московская дума устанавливать его – не разрешила. Пришлось извиняться, уверять в отсутствии злого умысла, просить Думу «принять в свое ведение и в полное распоряжение» поставленный гренадерскими «заботами и трудами на месте «избы Кутузова» камень и ограду». Кроме того, офицеры обещали «принять посильное участие в заботах и средствах», когда Московская дума, наконец, будет устанавливать на этом месте свой памятник.

Для осмотра полученного подарка, 16 декабря 1883 года в Фили отправился архитектор городской думы Александр Лаврентьевич Обер. Добравшись к месту по заснеженному полю, насколько смог, он разгрёб сугробы, осмотрел, описал и даже зарисовал обелиск – для отчёта. В конце января 1884 г. Московская городская дума общим собранием членов, ознакомившихся в рисунком и описанием А.Л.Обера, признала памятник вполне достойным, решила принять его в ведение города и даже «выразить от имени городского общества благодарность обществу означенных офицеров за постановку означенного памятника».

Вид на Москву от деревни Фили в конце XIX в. Рисунок неизвестного автора.

Изба-приют. 1886–1887 годы

25–28 февраля 1886 года Московская городская дума обсуждала письмо генерал-губернатора князя Владимира Андреевича Долгорукова о желании Высочайше утверждённого Общества хоругвеносцев храма Христа Спасителя возобновить на месте сгоревшей «Кутузовскую избу» и поселить в ней 2-х или 4-х инвалидов (то есть увечных, негодных к службе воинов). Возобновление избы и дальнейшее её содержание вместе с инвалидами Общество хоругвеносцев брало на себя, но просило отдать ему в собственность участок земли вокруг сгоревшей избы. Дума землю отдавать отказалась.

Тогда хоругвеносцы, вновь через губернатора, попросили разрешения поставить избу на принадлежащей Московской думе земле, уже не претендуя на участок и обещая возводить на нём любые постройки – только с разрешения Думы.

На таких условиях 1 июля того же 1886 года Дума строительство разрешила, отдельно оговорив необходимость сохранения памятного знака, поставленного офицерами Гренадерского корпуса.

Общество хоругвеносцев храма-памятника Отечественной войны 1812 года отнеслось к строительству крестьянской избы-памятника той же войны со всей ответственностью. Проект здания, схожего параметрами с избой начала XIX века, но удобного для проживания 4-х инвалидов и устройства небольшой музейной экспозиции, заказали архитектору Николаю Дмитриевичу Струкову. Устройство интерьеров поручили отцу архитектора – известному художнику-реставратору, знатоку русской старины Дмитрию Михайловичу Струкову.

К лету 1887 года прихожане Храма Христа Спасителя и нанятые ими работники расчистили место, поставили избу на кирпичном фундаменте, сложили в горницах печи, дранкой покрыли крышу. На резном деревянном карнизе лицевого фасада поместили надпись: «Изба Военного совета, бывшаго 1-го сентября 1812 года».

По замыслу Общества хоругвеносцев дальнюю от дороги (заднюю) горницу обустроили для 4-х увечных солдат. Здесь всё было просто: в красном углу божница, в противоположном – печь, у стен неширокие кровати, на полу цветные дорожки, у окна стол с лавками, у входа крючки для одежды, по стенам полки с утварью.

Инвалиды, которых Общество хоругвеносцев Храма Христа Спасителя собиралось поселить в «Избе военного совета», должны были охранять и содержать в порядке небольшой музей, устроенный в передней горнице избы. При случае, они же должны были «давать пояснения» посетителям.

Возобновленная «Кутузовская изба». Рисунок неизвестного автора конца XIX века.

Изба-музей. 1887 год

В передней горнице «Избы военного совета» по сохранившимся описаниям восстановили обстановку начала XIX века. Помимо простой обстановки и предметов крестьянского быта здесь на стенах развесили портреты императора Александра I, генералов, участвовавших в военном совете, и 12 эстампов с изображениями важнейших сражений 1812 года. Почётное место заняли подлинные предметы, по легенде, вынесенные сторожем из пожара 1868 года: икона Архистратига Михаила и лавка, на которой, будто бы когда-то, сидел главнокомандующий князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов.

Ко дню открытия изба-музей получила подарки, которые тут же поместили на столах, на стенах, на специальных подставках:

– сенатор, искусствовед и издатель Дмитрий Александрович Ровинский подарил переизданную им «Азбуку 1812 года» Ивана Ивановича Теребенёва; – правнук князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова, юный выпускник 3-го Московского кадетского корпуса Сергей Николаевич Розанов принёс в дар хранившийся в семье бюст главнокомандующего;

– графиня Тизенгаузен (также – из рода потомков Кутузова) прислала бронзовую модель памятника в Бунцлау, на месте кончины главнокомандующего;

– некий крестьянин Титов преподнёс портреты полководца Александра Васильевича Суворова, а также императоров Николая I, Александра II и Александра III.

Самыми ценными были дары служителей церкви:

– настоятель Данилова монастыря архимандрит Амфилохий подарил древнюю икону святого Симеона Столпника, которому церковь празднует 1 сентября, когда происходил военный совет;

– архимандрит Сретенского монастыря Серафим – икону Богоматери Владимирской, которой празднуется в день Бородинской битвы;

– игумения с сёстрами Новодевичьего монастыря – икону Богоматери Смоленской, в память обнесения иконой войск под Бородиным;

– от часовни Иверской – изображение иконы Иверской;

– от монастыря Николо-Перервинского – икона святителя Николая.

Освящение нового избы-памятника совершено было торжественным архиерейским служением 3 августа 1887 года, при большом стечении людей. Описание этого пышного действа поместили во всех московских газетах и, пожалуй, оно заслуживает отдельного рассказа.

Интерьер «Кутузовской избы». Фотография 1880–1890-х годов.

Интерьер «Кутузовской избы». Фотография конца XIX в. // Живописная Россия. М.; СПб., 1898. – Т. 6. Ч. 1.

«…с благополучным окончанием доброго дела…». 3 августа 1887 года

День освящения новой «Кутузовской избы» выбрали не случайно. 3 августа 1812 года под Смоленском русские войска готовились к первому большому сражению с неприятелем. И в этот же день император Александр I принял в Петербурге присягу вновь сформированного Санкт-Петербургского ополчения. А начальника столичного ополчения генерала от инфантерии князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова назначил членом Государственного совета.

Ровно 75 лет спустя в храме Покрова Богородицы в Филях утро начали панихидой по императорам Александре I, Николае I и Александре II, князе Михаиле (Кутузове), его сподвижниках и всех воинах на брани убиенных. Затем литургию служил преосвященный Мисаил (Михаил Иванович Крылов), епископ Московский и Коломенский. Чудесно пел знаменитый на всю Россию церковный хор Кузьмичева. В храме было тесно и необычно много людей в богатых мундирах и орденах.

После литургии настоятель Покровского храма знаменитый проповедник отец Виктор (Гурьев) сказал «прочувствованное слово». В наступившей тишине в центр расступившейся толпы хоругвеносцы храма Христа Спасителя, одетые в одинаковые нарядные форменные кафтаны, вынесли хоругви и особо чтимые в Москве иконы. И вслед за ними длинная вереница людей потянулась из храма на воздух – прямо под разразившееся ливнем ненастье. Крестный ход не задержался ни на секунду, ровным мерным шагом проследовал к «Кутузовской избе».

Здесь епископ Мисаил отслужил молебен с водосвятием, потом пропели вечную память усопшим императорам, князю Михаилу (Кутузову) и всем воинам, и закончили многолетием государю императору и всему августейшему дому.

В маленьких горницах избы на торжественном освящении поместились только самые важные гости, в числе которых были потомки князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова, генерал-губернатор князь Владимир Андреевич Долгоруков, гражданский губернатор князь Владимир Михайлович Голицын, начальник штаба Московского военного округа генерал-лейтенант Сергей Михайлович Духовской, начальник штаба 1-й гренадерской дивизии полковник Генерального штаба Константин Николаевич Грибский и другие.

После ухода высшего начальства посмотреть избу-музей и избу-приют смогли ещё сотни желающих. И каждый получил на память небольшую книжечку «Воспоминание о дне 1 сентября 1812 г.», написанную автором интерьеров Избы-музея Д.М.Струковым.

Кутузовская изба 12 сентября 1892 г. Рисунок с натуры Н.Е.Кузнецова.

Легенда о «явленной святыне». 1889–1894 годы

«Кутузовская изба» стала местом ежегодных торжеств, которые Общество хоругвеносцев проводило в первые числа сентября. Начинались они литургией в храме Христа Спасителя, затем крестный ход шел к «Кутузовской избе», где совершалось благодарственное Господу Богу молебствие о здравии императора и произносились поучительные речи. В торжествах участвовали, как правило, военные власти города, часто присутствовали не только офицеры, но и рядовые расквартированных в Москве войск.

В одной из них, 1 сентября 1889 года, крестьянин Николай Гаврилович Богачев обращаясь к командующему войсками московского военного округа генерал-адъютанту Апостолу Спиридоновичу Костанада, говорил с надеждой: «…да придут сюда все сыны России, и да принесут свои сердца…», и добавил: «и да воздвигнется на месте сем храм Божий видимый…»

Под впечатлением от этих слов, бывший глава Общества хоругвеносцев храма Христа Спасителя, смотритель «Кутузовской избы» Алексей Васильевич Лебедев передал в избу на вечное хранение распятие с иконами Богоматери и Иоанна Богослова. Резную фигуру Спасителя он однажды чудесным образом выловил в Москве-реке и украсил, как мог. Обстоятельства находки Алексей Васильевич вспоминал по-разному, иногда явно фантазировал, сочиняя видения и события, включая в них всё новых участников, путая даты и последовательность.

Но человек был уважаемый, и по его просьбе, с благословения настоятеля Покровского храма в Филях отца Виктора (Гурьева) 24 июля 1890 года крест установили в красном углу избы. С этого дня из окрестных деревень, а потом и из Москвы в «Кутузовскую избу» потянулся люд поклониться «явленной святыне». Быстро стали распространяться слухи о чудесном происхождении и необыкновенных свойствах распятия. Через два месяца в кружке для пожертвований обнаружилось более 100 рублей (столько обычно не собирали и за год).

Между тем, ни чудесные свойства распятия, ни его чудесное явление не были подтверждены официально духовным начальством. Узнав о стечении народа к непризнанной святыне, высокопреосвященнейший митрополит Московский Иоанникий приказал убрать крест с глаз людских подальше, в ризницу храма Христа Спасителя. Что и было спешно исполнено 5 октября 1890 года.

Прошение Лебедева вернуть святыню в избу в январе 1894 года получило твёрдый отказ «во избежание повторения прежнего скопления людей». Отклонили и его прошение поддержать строительство храма рядом с «Кутузовской избой», как ненужное на земле, «принадлежащей обществу крестьян Фили».

Молебен в избе во время церковных торжеств 1 сентября 1903 г. Рисунок с натуры С.Мухарского.

«Кибитка» Кутузова. 1894 год

Популярность «Кутузовской избы» росла и привлекала новых дарителей. 18 июня 1894 года потомок одной из дочерей Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова – егермейстер Высочайшего двора Павел Павлович Голенищев-Кутузов-Толстой передал в дар «Избе военного совета» походный экипаж, в котором его прадед прибыл в действующую армию в августе 1812 года. «Экипаж… несколько похожий на коляску» или «кибитку» даритель получил в наследство от родителей. До этого коляска находилась в его имении – в деревне Мочь Подольского уезда Московской губернии. Для надёжного содержания экипажа хоругвеносцы храма Христа Спасителя с разрешения Московской городской думы на свои средства построили рядом с избой одноэтажное каменное здание, крытое железом.

Передача экипажа была обставлена торжественно, с молебствием и при большом стечении народа. И вновь в речах говорилось о необходимости строительства рядом с избой храма, посвящённого Михаилу Илларионовичу Кутузову с музеем и залом для «народных чтений».

Походная коляска Кутузова, находящаяся при избе в Филях. Рисунок с натуры С.Мухарского

Благое начинание людей почтенных и уважаемых. 1902–1910 годы

Несмотря на то, что московское духовное начальство отрицательно отнеслось к идее строительства храма возле «Кутузовской избы», Общество хоругвеносцев от неё не отказалось. Прежде всего, обратились к общине крестьян деревни Фили с просьбой выделить под храм участок земли рядом с «Кутузовской избой». Решение передать Обществу хоругвеносцев храма Христа Спасителя небольшой участок для постройки часовни филёвские крестьяне (всего 51 человек во главе со старостой) приняли 28 марта 1902 года, а московское губернское правление утвердило на следующий день.

Но дело привычно затянулось. В данном случае трудность состояла в том, что хоругвеносцы хотели построить, прежде всего, именно музей, где было бы достаточное (более просторное, чем в избе) помещение для музейной экспозиции в память 1812 года и Михаила Илларионовича Кутузова, а также – зал для «религиозно-нравственных чтений». Но московская консистория и Синод в такой проект вкладываться не стремились – совсем. А светские власти отказывались поддержать строительство музея, поскольку в Москве уже готовилось создание отдельного Музея 1812 года. В бесплодных попытках найти консенсус и достаточные средства проходили месяц за месяцем.

Надежды устроить часовню несколько оживились в 1904 году. У царственной четы 12 августа родился, наконец, долгожданный наследник – цесаревич Алексей Николаевич. Общество хоругвеносцев храма Христа Спасителя экстренно собралось в тот же день и постановило посвятить этому знаменательному событию устройство часовни при «Кутузовской избе». Однако, смутные времена Русско-Японской войны и революционных событий 1905–1907 годов отодвинули не дали воплотиться и этому плану, «проникнутому глубокими верноподданническими чувствами».

И всё же хоругвеносцы от своего не отступили, и осенью 1908 года нашли поддержку строительству «читальни-музея» с часовней в лице исполняющего обязанности московского генерал-губернатора генерал-майора, флигель-адъютанта Владимира Фёдоровича Джунковского – человека влиятельного, с хорошими связями при дворе, и при этом довольно либеральных взглядов на просвещение. Они убедили Джунковского в популярности у народа религиозно-просветительских чтений, которые регулярно проводятся в «Кутузовской избе», в их благотворном влиянии на рабочий и крестьянский люд. А в музейную экспозицию, – обещали они, – будут помещены только предметы, уже собранные Обществом хоругвеносцев, что никак не помешает будущему Музею 1812 года. Владимир Фёдорович с уважением отнёсся к просьбе: «Общество состоит из людей почтенных и уважаемых…», и поддержал «их благое начинание».

И всё же согласия между духовными и светскими властями по поводу будущего музея-часовни или часовни-музея достигнуть не удавалось ещё долго. Только летом 1910 года Общество хоругвеносцев храма Христа Спасителя всё же получило разрешение на строительство рядом с «Кутузовской избой» часовни во имя Михаила Архангела в память М.И.Кутузова, а при ней – зала для музея и «религиозно-нравственных чтений».

Крестный ход из церкви Покрова Богородицы в Филях к «Кутузовской избе» во время ежегодных церковных торжеств 1 сентября 1903 г. Рисунок с натуры С.Мухарского.

«Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу». 1910 год

Торжественная закладка часовни состоялась 1 сентября 1910 года.

Судя по сохранившимся документам, этот ясный и тёплый день в Москве оставил яркие впечатления у всех участников и многих очевидцев события. Празднования начались в 9-м часу утра торжественным молебном в кафедральном соборе Кремля. Одновременно в храме Покрова Богородицы в Филях митрополит московский Владимир в присутствии московского губернатора В.Ф.Джунковского и многих именитых граждан города служил панихиду по в бозе почившим императорам Александре I, Николае I, Александре II, Александре III, князе М.И.Голенищеве-Кутузове и православным воинам, погибшим в Отечественной войне 1812 года. Затем совершилась литургия и молебен, после которого присутствующие отправились к месту закладки часовни возле «Кутузовской избы».

Из Кремля после молебна, под звон колоколов и с молитвенным пением многотысячный крестный ход также отправился в сторону Филей. Хоругвеносцы храма Христа Спасителя несли 108 хоругвей из Казанского, Покровского и Успенского соборов Кремля, украшенные букетами и гирляндами из живых цветов. Вслед за ними священнослужители несли большую икону преподобного Сергия, запрестольную икону Божией Матери и древний крест из Ильинской церкви, иконы кафедрального собора. За духовенством шёл хор Воскресенского храма в Кадашах, за хором следовали московские архиереи и многотысячная толпа богомольцев.

Из всех храмов, расположенных по дороге, навстречу шествию под колокольный звон выходило местное духовенство с хоругвями и иконами. Близ Филей процессию встретил и возглавил московский градоначальник генерал-майор Александр Александрович Андрианов. У Дорогомиловского кладбища шествие приостановилось, духовенство отслужило несколько литий.

Около 12 часов по полудни крестные ходы из Кремля и из Покровской церкви встретил звон колоколов временной деревянной колокольни, специально установленной возле «Кутузовской избы». Здесь накануне был установлен деревянный помост, застланный ковровой дорожкой и над ним – красивый полотняный шатёр, украшенный живыми цветами и лентами. «Кутузовскую избу» по случаю праздника украсили флагами и цветочными гирляндами.

Митрополит московский с духовенством и певчими вошли в шатёр и совершили молебствие с водосвятием. Протоиерей отец Иоанн Восторгов произнёс проповедь на слова из Священного Писания: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу».

Протоиерей Иоанн Восторгов говорит речь на месте закладки музея. Фотография 1 сентября 1910 г. // «Кривое зеркало». – № 36 от 5 сентября 1910 г.

Храм-музей. 1910–1912 годы

После торжественной закладки часовни, посвящённой М.И.Кутузову, начались долгие будни её строительства. Средств на возведение основательного, хотя и скромного по размерам каменного строения на окраине Москвы требовалось гораздо больше, чем могли собрать самостоятельно хоругвеносцы храма Христа Спасителя. И 30 ноября 1911 года они обратились с прошением о денежном пособии к московскому городскому голове Николаю Ивановичу Гучкову и с воззванием ко «всем сынам России и особенно москвичам»: «Откликнитесь в своих сердцах и прийдите на помощь, кто чем и сколько может…». С учётом имеющихся собственных средств (8 000 рублей) и повышения расценок на строительные материалы и работы, требовалось добрать более 31 000 рублей.

Городской голова Москвы хоругвеносцам отказал, зато думская комиссия о нуждах и пользах общественных в марте 1912 года, после раздумий и подсчётов, предложила Московской городской думе, учитывая, что «с Кутузовской избой связано воспоминание о событиях, столетнюю годовщину которых Москве предстоит праздновать в текущем году», выдать на строительство часовни – 1 (одну) тысячу рублей. Что и было Думой утверждено 3 апреля того же года.

Тем не менее, хоругвеносцы опять справились, и к концу лета 1912 года, к официальным торжествам, посвящённым 100-летию Отечественной войны 1812 года, часовня во имя Михаила Архангела возле Кутузовской избы была простроена. В соответствии с духом времени, здание возвели в русском стиле. Автором проекта и руководителем работ стал смотритель храма Христа Спасителя архитектор Михаил Нилович Литвинов. Со временем, учитывая начавшееся заселение окрестных территорий рабочим людом и ростом количества потенциальных прихожан, предполагалось в часовне устроить алтарь и преобразовать её в приходской храм.

Юбилей за околицей. 1912 год

Празднование 100-летия войны 1812 года в Москве было наполнено разными событиями и продолжалось несколько дней. В Филях программа мероприятий тоже была обширной и оставила множество сильных впечатлений. 23 августа 1912 года в «Кутузовскую избу» была организована массовая экскурсия учеников московских гимназий и училищ. Около восьми тысяч учащихся торжественно шествовали от Дорогомилова до избы – со знамёнами и под барабанный бой. Около избы их встречали попечитель московского учебного округа тайный советник Александр Андреевич Тихомиров, а также директора, инспекторы и преподаватели многих учебных заведений. Александр Андреевич обратился к молодёжи с речью, предложив брать пример с героев 1812 года. В заключение объединённый хор гимназистов исполнил «Вечную память».

31 августа в «Кутузовской избы» прошли торжественные чтения, а затем – массовые гуляния. Рядом с избой установили временную звонницу, колокола дружно отмечали каждый этап мероприятий. В садике около избы за столиками с кипящими самоварами весь день угощался народ. В честь 100-летия состоявшегося здесь военного совета на уцелевшую от пожара, по легенде, деревянную скамью прикрепили серебряную доску с извещением о событии.

1 сентября после литургии, совершённой как обычно в этот день, в Покровской церкви архиерейским служением, состоялся традиционный крестный ход к «Кутузовской избе» и молебен.

6 сентября на колокольню только что построенной часовни Михаила Архангела подняли колокола. Торжественное освящение часовни 9 сентября вновь собрало многие тысячи людей. Как и при закладке часовни, утро этого дня началось службами в храме Христа Спасителя и Покровском что на Филях храме, затем крестные ходы со многими хоругвями и чтимыми иконами главных московских соборов прошествовали к часовне Михаила Архангела.

После 1912 года столь многочисленных праздничных мероприятий в «Кутузовской избе» и часовне Михаила Архангела не было. Вскоре началась «Вторая Отечественная война», как называли Первую мировую многие русские. Затем совершилась революция 1917 года – и наступили совершенно иные времена. О втором столетии истории музея «Кутузовская изба» мы расскажем в следующей книге.

Освящение музея-часовни на Филях. Прибытие крестного хода из Москвы к часовне // «Искры», № 36. 1912 г. Фото Савельева.