Kitobni o'qish: «Вынуть дьявола из мелочей»
Предисловие
Россия имеет объективную определённость хорошего – религия, люди, география, недра. В этом случае и ссылку на авторитет можно принять за основание, не считая это субъективным мнением. Вот как всё видавший наш чрезконтинентальный путешественник Афанасий Никитин, житель Северо-Западной России, Тверского Великого Княжества, давно загодя сказал: «Да сохранит Бог землю Русскую – Боже сохрани! На этом свете нет страны, подобной ей!.. Да устроится русская земля… Боже!».
Подозреваю, что скажут: «А климат?!» Заела нас среда историков и публицистов, старых и новых, со своей историей с географией: трудно, дескать, стать богатыми на земле, половина которой находится в полосе вечной мерзлоты. И ещё усилят отчаяние чрезвычайным напоминанием, что в старину у нас не было морских портов. Но когда добыли их, то мы опять оказались плохи: незамерзающих портов у нас нет. А раз дело обстоит так, то у нас – «эта скудная природа» и «наше северное лето – карикатура южных зим». Хотя это всего лишь ощущения, полученные поэтами от передвижения с юга на «милый север», а не укоренённые чувства жителей страны. Ясно, что те, кто повторяет эти зады, люди низкие, смотрят долу, а не вверх, они хитрят и обманывают, не обращая внимания на то, что зерновые произрастают у нас от Чёрного моря до границы Кольского полуострова. И что решающей силой в жизни народа является не климат и география, а дух народа. Ведь только что какая была география – с морями и портами, степями и Крымскими горами, и что это дало?! Дарма, наоборот, отняло, как только от суетной мысли выродков, помеси от разных пород собак, так называемых болванов, ориентированных на сравнимую с арианством ересь учения об «избранном народе», пролетариате, затем на несуществующие общечеловеческие ценности, – тотчас свернулся Русский дух.
Недаром в наших летописях нигде не выступает заметно география, везде первое слово даётся Русскому духу. Неслыханной для большинства читателей русских древностей является позиция Новгородской Первой летописи по списку 1738 года, снятого с «древняго летописца», «Летописи попа Иоанна». Обращаю внимание на слова и славу, сотворившие Россию и начинающие эту Летопись: «Временник, еже наречается летописание русских князей и земля Руская, како избра бог страну нашу на последнее время… и како отбираху Руския земли и ины страны прияху под ся. Тии бо князи не собираху многа имения, ни творяху вер (вир), ни продаж въскладаху с люди» [6, c. 98, 100]. В настоящее время – это «список Филиппса», хранящийся в Прусской государственной библиотеке в Берлине, при том, что 12 октября 1749 года этот список Татищев в личных целях отослал Лондонскому королевскому обществу по развитию знаний о природе; но рукопись не дошла до адресата.
Следует сказать и о географии, без которой наши письменные памятники не обошлись, как бы ограждая своих будущих ближних от несмысленных и неуимчивых сердец расовых калек, которые что ни день, норовят доставить нас злу, и охотнее всего нищете и недостаткам последним, будто бы они у нас испокон, и всё по причине той же географии. «Слово о погибели Русской земли» стало славой Русской географии.
О светло светлая
И украсно украшена земля руськая,
И многыми красотами удивлена еси.
Озеры многыми удивлена еси,
Реками и кладязьми месточтьмыми,
Горами крутыми, холмами высокими,
Дубравоми частыми, польми дивными
Зверьми различными, птицами бещислеными,
Городы великыми, селы дивными,
Винограды обителными, домы церковьными
И князьми грозными, боярами честными,
Вельможами многами.
Всего еси испольнена земля руская.
О прававерьная вера християньская!
Далее описан восторг автора перед громадной территорией языческих стран, покорённых Богом христианскому русскому народу и его князьям. А когда настала лютая «география» Розанова: «Холод, голод, растёт одна картошка да морковка. Куда тут республики устраивать, со своей избой не управишься. Вот из тёплого дворца править можно», – всё равно русский дух никуда не отлетал. Гитлер весной 1945 г. высказал итог войны: «Естественную расу победила раса духа».
Имя Русский народ – не только географическое и антропологическое понятие, не только термин, но и концепция. «Говорят про Россию, что она не принадлежит ни к Европе, ни к Азии, что это особый мир. Пусть будет так. Но надо ещё доказать, что человечество, помимо двух своих сторон, определяемых словами – запад и восток, обладает ещё третьей стороной», – это Чаадаев [12, c. 177]. Однако в самом деле пятое колесо в телеге есть: в географическом поставе сторон света – север, юг, запад, восток, – пятый стан – Россия. А если говорить о двух сторонах, «определяемых словами – запад и восток», то третья сторона – Россия. Доказательство? – Чаадаев, и никто другой как Чаадаев так говорил: «Больше того: у меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество. Я часто говорил и охотно повторяю: мы, так сказать, самой природой вещей предназначены быть настоящим совестным судом по многим тяжбам, которые ведутся перед великими трибуналами человеческого духа и человеческого общества» [12, c. 157]. Однако ценные доказательства в пользу России представили и другие люди, русские и немцы. Так, русский гений, генерал-лейтенант артиллерии, вице-губернатор Варшавского края Владимир Александрович Мошков в 1907 г. издал свой труд «Новая теория происхождения человека и его вырождения, составленная по данным зоологии, геологии, археологии, антропологии, этнографии, истории и статистики», а в 1910 г. продолжение труда «Механика вырождения», в котором представил пророческий «табель-календарь» годичных дат по отношению к 400-летним циклам развития России до 2062 г. – наш «золотой век» после «железного века» начинается с 2012 г. пятидесятилетним периодом упадка, но «золотого» упадка перед подъёмом [9, c. 651–679]. Сказал своё слово в пользу России и Адольф Гитлер в 1943 г. в беседе с бельгийским фашистом генералом СС Леоном Дегриелем, своим любимцем. По смыслу беседы оба пришли к выводу: война проиграна. Но даже при благоприятном для Германии исходе Европа без России была бы никудышной. В Москве или Ленинграде найдётся же молодой Наполеон, завоюет Европу и довершит их дело. Тогда Россия возглавит порядок, свободу и справедливость [10]. (На этот счёт см. в настоящем издании статью «Глобализация по-русски».) И тем не менее стоит особого замечания, что в «благих» предсказаниях, как и вообще в «благих» словах, содержится свой ультразвук – злой дух, как в шуме ветра и моря, в шуме машин и в «человечных» на слух именах, – не слышимые человеческим ухом упругие волны злого духа.
По-русски – это в смысле ясно и просто, иногда грубо. Совпадает с римскими этно-историческими терминами nomen Romanum «Римский народ» и Romano more «по-римски», в смысле прямо, просто, открыто [3, c. 885]. И специально для тех, кто склонен к негативной правде о русских: простой в переносном значении – прямой; простой человек – без хитрости и без большого ума [2, c. 512]. У римлян «истина» ещё более «не истина»: в термине Romano more «по-римски» значение «прямо, просто, открыто» исходит из содержания слова more [morus II] глупый, нелепый [3, c. 649]. Явная колдобина.
Русский народ имеет постоянную боевую задачу обороны, нападающий никогда не достигает цели, Александр Македонский не нападал на Персию, но отомстил персам за разорение Афин и Греции; римляне при всём при том всё-таки не нападали на варваров, но отбивались от них, затем усмиряли, прививая им «романо-германскую цивилизацию». Так и русский народ, после обороны – натиск, и вместе с тем мессианская задача «удерживающего» на последние времена, в соответствии с «философией откровения»: «Все народы граничат друг с другом, а Россия граничит с Богом». Поэтому термин Русский народ имеет неявное родство с английским «бременем белого человека» и немецкой «высшей расой». Но у них в этих терминах много ума, у нас – дух народа. Всё ясно и просто, иногда грубо.
2008–2016 гг.
ССЫЛКИ
1. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. III. М.: Русский язык, 1998. С. 512.
2. Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М.: Русский язык, 1976. С. 649, 885.
3. Майоров А.В. Список Филиппса (Берлинский) Новгородской первой летописи (предварительные итоги изучения) // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2008. № 2 (32). С. 98, 100.
4. Мошков В.А. Механика вырождения // Русская расовая теория до 1917 года. М.: Фери-В, 2004. С. 651–679).
5. Муравьёв С. Охота на любимца Гитлера. М.: ИТРК, 2001.
6. Чаадаев П. Я. Статьи и письма. М.: Современник, 1989, С. 157, 177.
Список рисунков
На обложке книги: орнамент заглавной буквы В («вѣди») из Остромирова евангелия. Нижний овал буквы – грифон // Новицкий А.П. История русского искусства. М., 1903, с. 134, рис. 77.
1. Орнамент буквы ϒ (ижицы) из Акафиста пр. Богородицы в Синодальной библиотеке (там же, с. 134, рис. 76).
2. Ап. Андрей благословляет киевские горы. Водружение креста на месте основания города. Миниатюра Радзивиловской летописи. Кон. XV в.
3. Лубочная картинка «Бой Бовы с Полканом» // Допетровская литература и народная поэзия. М.: Книгоиздательство «ШКОЛА», 1914, с. 156, рис. 10.
4. Заглавная буква Академического Евангелия (Новицкий А.П. История русского искусства. М., 1903. С. 131).
Меч, в индоевропейских языках слова со значением «меч» могли соотноситься со словами «жить» < «творить». Меч связан с понятием божественного творения и соотносится с понятием слова – символом творящего божества: англ. word «слово», нем. Wort «слово», но нем. Schwert «меч», англ. sword «меч» (Маковский М. М. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках. М.: «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 1996. С. 220). Ср. также русские синонимы «слово» и «слава».
Чаша, в индийской поэзии связывается с тем, что в рыцарской поэзии называется чашей Грааля, то есть ёмкостью, в которой хранится эликсир жизни «сома» (Бауэр В., Дюмоц И., Головин С. Энциклопедия символов / пер. с немецкого Г.И. Гаева. М.: КРОН-ПРЕСС, 1995. С. 27). Чаша в русском мире имеет тот же сакральный смысл: «Чаша, море Соловецкое, пить здоровье молодецкое» (Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Русский язык, 1998. Т. IV. С. 585).

Вынуть дьявола из мелочей
I. Кто вдохнул варягам-руси имя ‘Русь’
Первоначальное название ‘русь’ по отношению к варягам, а следом к чуди, словенам и кривичам всем, не подразумевает, очевидно, этнического смысла. Поэтому существующие суждения, допускающие вероятные основания об исторических, географических и лингвистических связях слова рос / рус с Hros Захарии Ритора (VI в.), Rhos Бертинских анналов (839 г.), множеством – ros Баварского географа (втор. пол. IX в.), в том числе Ruzzi, а также с ругами, роксаланами, «гребцами»-шведами и проч., – несут опасность вымысла. Росомоны, к примеру, на поверку оказались не названием этноса, а готским термином, обозначающим придворных Эрманариха. «Rohsns = др. греч. οίκος «двор» – «дом, семья, род»; οίκουρος «стерегущий дом, страж дома»; manna – «муж». Rohsomannos – rosomoni, по-готски могло означать «люди двора», то есть «придворные» [11, с. 23–27]. Смущает, кроме того, одно немаловажное обстоятельство, указывающее на то, что рос / рус не было этническим самоназванием ни у одного племени до второй половины IX – нач. X вв. – до Новгородской Руси, а затем Киевской Руси. Во всех остальных случаях обязательно кто-то со стороны называет некий этнос русами – от Волги и Каспия до степей Причерноморья и далее в Европе. Свидетельства на этот счёт персидских и арабских источников доходчивы не всегда, поэтому за исходные берём Бертинские анналы франков, датируемые 839 годом, и сообщение Лиутпранда Кремонского, епископа Кремоны, вторая половина X века. Благодаря переводу, выполненному А.В. Назаренко, в Бертинских анналах читаем буквально следующее: «Вместе с ними (византийскими послами) он (Феофил, император Константинополя) прислал (к Людовику Благочестивому) каких-то людей, которые утверждали, что их, то есть их народ, зовут Рос (не сами себя, а другие зовут народ, который они представляют, Рос. – Л.Г.); по их словам, они были направлены к нему царём их, называемым хаканом (народ Рос называет своего царя хаканом. – Л.Г.), ради дружбы… Тщательно расследовав причину их прибытия и доподлинно узнав, что они из народа свеонов (присланные Феофилом люди – из народа шведов. – Л.Г.), император… постановил задержать их…» [22, с. 101, № 20]. Лиутпранд, итальянский дипломат и историк, родившийся в Павии, столице лангобардского королевства в Северной Италии, дважды посетивший Византию – первый раз в 949 году в качестве посла короля лангобардов Беренгария, а второй раз в 968 году от имени Германского короля Оттона I, в сочинении «Воздаяния» о путешествии в Византию, в главе XV, затрагивает и русов. «В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду (вот так!) называют ρουσιος, русиос («красные» или «рыжие»), мы же (итальянские германцы-лангобарды) по их месту жительства зовём «норманнами». Ведь на тевтонском языке «норд» означает «север», а «ман» – «человек»; отсюда – «норманны», то есть «северные люди». Королём этого народа был [тогда] Ингер» (Игорь Рюрикович, 912–945 гг.) [17].
Наше внимание в этом случае должно задержаться на любопытном моменте:
Лиутпранд так говорит о русах в то время, когда киевская правящая элита в договорах с греками называла себя уже родом русов. Значит, способ именования русов в Византии и на Западе был известной привычкой, укоренённой ещё до самоназвания род русов, то есть ряд поколений, происходящих от одного предка. Греки называли их «рыжими» или «красными», ρουσιος, учитывая, скорей всего, не только внешний вид, но и воинское снаряжение – цвет щитов, одежду, предметы культовых сооружений и цвет морских судов, но не Ρῶς как в официальных документах стали называть киевских росов / русов после призвания князей из варягов-руси. Для итальянского германца Лиутпранда область Северного Причерноморья представляла север, а русы – северных людей. По отношению к ним он воспользовался тевтонским термином «норманны». Поэтому без труда удаётся увидеть, что название русов у греков «рыжие», у лангобардов Лиутпранда «норманны» – не заключает в себе никаких конкретных этнических признаков.
Внимание! – принцип аналогии. Мы только что видели в Бертинских анналах, что присланные императором Феофилом к Людовику Благочестивому некие люди – это шведы на службе у какого-то народа русов на юге будущей России, которые сами не являются русскими. В договорах русских с греками 912 и 945 годов мы видим такую же картину. Правда, послы русских князей писали и произносили вслух таинственные слова: «мы от рода рускаго сълы и гостье» (послы и купцы)». Затем именовались на русский слух что чужаки-немцы: Инегелд, Руалд, Фарлаф, Вуефаст, Игелд, Шихберн и далее по списку. Но это никак не значило, что они сами родом русские.
Для сравнения, приведём всё-таки ещё два сообщения – одно с востока, другое с запада. Персидский историк начала XIII в. Фахр ад-дин Мубаракшах Марваруди записал: «У хазар также есть письмо, которое заимствовано ими у ветви румийцев (полагают, что это были аланы христиане), которая находится вблизи них (хазар), и они называют этих румийцев русами…» [1, с. 466]. Хазары их называют, но не они себя называют русами. Прусский летописец Христиан и пользовавшийся его хроникой Лука Давид о соседях пруссов роксаланах писал: «Почитают (пруссы) этих роксаланов не за готов, а за русов (Rewssen)» [24, с. 42, 43]. Значит, одни называли роксаланов готами, другие русами.
Вокруг объяснения названия рос / рус мнения учёных расходятся, поэтому, по-моему, разумнее обратиться к этимологии географического источника IX века, использованного Псевдо-Симеоном как исходного. Современный историк Карпозилос в своём исследовании «Рос-Дромиты и проблема похода Олега против Константинополя» обращается к известному отрывку из сочинения Псевдо-Симеона (X в.), отмечая при этом, что сведения о народе Рос связываются у него с действительно имевшими место историческими событиями. Причём он пишет, что «этот вставной текст (географические, этимологические перечни) восходит к какому-то географическому первоисточнику, имевшемуся в распоряжении хрониста».
Географический список А
«Рос, называемые также и Дромиты. Имя это, которое они носят, распространилось от какого-то сильного отклика Ρῶς ‘рос’, изданного теми, которые приняли прорицание согласно некоему совету или по божественному воодушевлению и которые стали распорядителями этого народа. Название Дромиты было им дано потому, что они бегают быстро. А происходят они из рода франков» [13, с. 112–118]. Надо сказать, что здесь не этнографическое замечание Псевдо-Симеона, а общее определение – византийцы относили всех жителей северо-западной Европы к франкам.
Другими словами, имя Рос сошло с неба. Оно соотнесено с распорядителями или повелителями призвавшего их народа и оказалось связанным с понятием «небесный повелитель». Сильный отклик ‘Рос’ был издан в ответ на благочестивое прорицание, а не на дешевизну. Тогда прорицание должно было исходить от племенного божества или ‘царя’, имевшего надзор с высоты над всем народом. Такое объяснение является единственным и, по словам Карпозилоса, «факт этот приобретает особый интерес» в связи с тем, что «до сих пор мы не имеем в источниках другого объяснения происхождения этого названия», – так он убеждал в своё время учёных не уклоняться от сообщения Псевдо-Симеона.
Таким образом, наименование определённой группировки ‘русь’ было создано иcходя из наименования божества на языке сакральной, божественной речи – Рос / Рус. Наименование народа, связанное с языческим божеством, мы находим в германских языках. Хотя это связь только взаимодействия слов – немецкое Gott, скандинавское Gud «Бог» и got / gut «гот», человек германского племени. Но существовала внутренняя связь с наименованием языческого божества Gott / Gud в виде самооценки готов – Gutþiuda «языческая страна готов». И это не оппозиция к понятию «христианская страна», а независимое самоназвание. Так, в готском календаре, фрагмент которого был найден в Мёзии и датируется V веком, дважды упоминается Gutþiuda, когда готы уже были христианами арианского толка. Относительно понимания Gutþiuda как «языческая страна готов» выдвинуто значение þiudos – «языческий народ» [8, с. 152, № 289]). В связи с этим можно предположить, что речь отклика на прорицание божества с некоторого момента называлась «русской речью». Считаем, что настоящее определение вполне достаточно для понимания дальнейшего материала. Осветить этот вопрос может известие о русских книгах из Жития Константина Философа (Кирилла): «Обрете же тоу (в Корсуне – Херсонесе Таврическом, в Крыму в 863 году) еваггелие и псалтирь роусьскыми письмены писано, и чловека обрет глаголюща тою беседою, беседова с ним, и силоу речи приим…» [15, с. 12]. Возникает вопрос: какому божеству принадлежало на сакральном языке имя Рос / Рус? При этом должно быть поставлено условие, чтобы основное содержание слова рос / рус было близким по смыслу к имени или эпитету божества во всех случаях без исключения, и зависело бы от одного и того же аргумента – культового значения. Это и будет пределом почти неограниченного числа толкований рос / рус, которые отойдут к народу Рош в Ветхом завете у Иезекииля, реликтам индоарики в Северном Причерноморье, борускам Птолемея на Днепре, народу Рос в Приазовье сирийского источника VI века и к финскому ruotsi («гребцы») – о шведах.
Наконец, остаётся повторить вывод Карпозилоса по поводу сообщения Псевдо-Симеона о Рос-Дромитах: это «объяснение (этимология слова «рос») является единственным и приобретает особый интерес в связи с тем, что до сих пор мы не имеем в источниках другого объяснения происхождения этого названия».
Прибавление. Мне хотелось бы, чтобы читатели, под влиянием всего сказанного, были одних со мною убеждений: я не согласен, что призванные новгородскими племенами князья и взятая ими с собой «вся русь» были скандинавами. Поэтому следует, я думаю, попутно указать, что венцом «творения» немцев из Шлезвиг-Гольштейна в России XVIII века по закону причинно-следственной связи явилась, конечно же, императрица Екатерина II. «Царица Екатерина была немкой, но в жилах её текла и славянская кровь. Она была принцессой Ангальт-Цербстской. А Цербст не что иное, как Сербице, или Сербище, страна славянская, населённая сербами и с давних пор онемеченная, где царствовал норманнский род Ангальт… Одарённая той прозорливостью и сметливостью, которые свойственны северным славянам, она в то же время была настойчива в проведении своих замыслов, беспощадна в их осуществлении». – Цитируем Адама Мицкевича из лекции о русской литературе, прочитанной в Коллеж де Франс в Париже 11 февраля 1842 года [32, c. 337, 338]. Единственный полноценный источник о происхождении императрицы и её личных качествах.
2012–2016 гг.
ССЫЛКИ
1. Бартольд В.В. О письменности у хазар // Сочинения. Т. 5. М., 1968. С. 466.
2. Беда Достопочтенный. Церковная история англов. Кн. 1, гл. XV. URL: predanie.ru/lib/book/67838/ (Дата обращения 04.05.2016 г.).
3. Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. М.: Издательская группа «ПРОГЕСС» «УНИВЕРС», 1995. С. 251.
4. Бенвенист Э. Там же. С. 249–252.
5. Бибиков М.В. Свод византийских свидетельств о Руси. М.: Институт всеобщей истории РАН, «Языки славянской культуры», 2004. URL: http://www.danuvius.orthodoxy..ru/Bibikov2.htm (Дата обращения 07.04.2016 г.).
6. Бибиков М.В. Там же.
7. Бибиков М.В. Там же.
8. Буданова В.П. Готы в эпоху великого переселения народов. М.: Наука, 1990. С. 152.
9. Вейсмае А.Д. Греческо-русский словарь. СПб., 1899. Репринт 1991, стлб. 532.
10. Гедеонов С.А. Варяги и Русь. В 2-х частях / Автор предисловия, комментариев, биографического очерка В.В. Фомин. М., 2004. С. 168, 288305, 345,346, 383 384, 393. Примеч. 22.
11. Зиньковская И.В. К вопросу о росомонах Иордана в свете древне-германской эпической традиции // История общественного сознания. Сб. трудов, посвящённых памяти А.О. Амелькина. Воронеж, 2008. С. 23–27.
12. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. URL: www.vostlit.info/texts/rus2/Hordabeh/frametext8.htm
13. Карпозилос А. Рос-Дромиты и проблема похода Олега против Константинополя // Византийский временник. 1988. № 49. С. 112–118).
14. Константин Багрянородный. Об управлении империей. М.: Наука, 1991. Гл. 9, с. 51.
15. Лавров П.А. Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности. Труды славянской комиссии. Т. I. Издательство Академии наук СССР. Л., 1930. С. 12.
16. Лев Диакон. История. М.: Наука, 1988. кн. шестая. с. 57, 201, № 73.
17. Лиутпранд Кремонский. Книга воздаяния («Антаподосис»). Кн. 5, XV. URL: http://www.vostlit.into/Texts/rus/Liut_Kr/frametext8.htm (Дата обращения 07.04.2016 г.
18. Маковский М. М. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках. М.: «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 1996. С. 76, 285.
19. Мифы народов мира. Энциклопедия. Т. 1. М.: Советская энциклопедия, 1987. С. 294, 295.
20. Мифы народов мира. Т. 2. М.: Советская энциклопедия, 1988. С. 420.
21. Орозий. Рассказ Оттара о поездке в Бьярмию // Бибиков М.В. Свод… См. ссылку № 5.
22. Портан Х.Г. Основные черты русской истории. М., 1982. С. 101. Примеч. 20.
23. Поход Руси против Византии (830-е годы). URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Поход_руси_против_Византии_(830-е_годы) (Дата обращения 10.04.2016 г.).
24. Святной Ф. Что значит в Несторовой летописи выражение «поидоша из Немец», или несколько слов о Варяжской Руси. СПб., 1844. Ч. 2. С. 42–43.
25. Седов В.В. Славяне и иранцы в древности // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. VIII международный съезд славистов. Загреб – Любляна, сентябрь 1978. М.: Наука, 1978. С. 230, 232, 238, № 8.
26. Трубачев О.Н. К истокам Руси. М., 1993. С. 47.
27. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. III. СПб.: Азбука, 1996. С. 125.
28. Фасмер М. Там же. Т. IV. С. 549.
29. Фасмер М. Там же. Т I, с. 276.
30. Повесть временных лет // Памятники литературы Древней Руси. XI – начало XII века. М.: Худ. лит-ра, 1978. С. 36; 24.
31. Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1916. С. 368, 369.
32. Мицкевич Адам. Собрание сочинений. Т. 4. М.: Худ. лит-ра, 1954. С. 337, 338.
II. «Вероваху въ волкъ»
С именем славяне связывают два близких по содержанию понятия: или слава, или слово. Первое – из ряда польских версий, начиная с XVI в., в области славянской истории и этнографии. Второе представляет собой идею чешского филолога второй половины XVIII – первой трети XIX в. Й. Добровского, который, по мнению современных лингвистов, справедливо считал, что этноним словене связан со славянским slovo [21, с. 15, 17]. В исследованиях о славянских древностях много сказано о том, что восточноевропейские венеды, словене и анты – это один и тот же народ, славяне, которые в начальных веках нашей эры были известны римлянам под именем венедов/венетов и венделиков (H., ode XXXII), живших в районе Прибалтики. Но когда словене стали называться словенами? Точнее, в какой период мог быть получен этот результат – название словене? Например, в историко-географическом источнике позднеримского периода – на Певтингеровой таблице или карте (II–IV вв.), в той области, где можно предполагать расселение части славянских племён как раз по соседству с венедами, словен или славян нет. Так, на севере Средне-Дунайской низменности, в верховьях рек Тисы, Прута, Днестра и Вислы помещены венеды. Отличительный признак их от германцев дан в дополнительном имени «сарматы»: венеды-сарматы. Второй раз имя просто венедов нанесено юго-восточнее Карпат, в междуречье Дуная и Днестра. Однако это одна «венедская область», которую картограф по чисто техническим причинам разделил на две области, – так думают современные исследователи карты [17, c. 73–75]. В непосредственной близости от венедов, на северо-запад от них, в верховьях Буга и Немана, нанесено название Lupiones. Sarmate. – «несомненно, одно племя» [17, c. 68, 69, 75].
Lupi-ones, буквально «причиняющие много зла»; «обвиняющие волки» (пер. наш) [5, c. 605, 704]. В Lupiones видят славян Нидерле и другие исследователи, однако предлагается исправить Lupiones на Lugiones, чтобы видеть в них висленских славян лугиев. Но для этого необходимо устранить препятствие, которое почему-то никак не оговаривается. На Певтингеровой карте в сегменте Х.5 помещено кавказское племя Lupones при впадении реки Cyrus в Каспийское море [17, c. 78, 79]. Исправление p на g в этом случае невозможно, так как лугиев здесь никогда не было. Остаются те самые Lupiones и венеды. Тогда как словен до VI века в источниках нет. Это название появляется у готского историка Иордана: «Хотя теперь их названия (венетов) меняются в зависимости от различных родов и мест обитания, преимущественно они всё же называются словенами и антами (Sclaueni et Antes) [9, c. 107]. О словенах и антах сообщает и современник Иордана византийский историк Прокопий Кесарийский, но его сообщение носит нейтральный характер, потому что в перечне народов он только упоминает словен и антов вместе с другими народами и называет места их обитания на левом берегу Дуная [19, c. 177]. В этой связи считаем нужным отметить такой факт: общеизвестное истолкование источников о славянах, что сведения о них будто бы появляются только в VI в., требует, все-таки, существенной оговорки. В приведенной выше цитате из раздела 34 сочинения Иордана «Гетика» его слова о том, что теперь названия «венетов» меняются, но «преимущественно они все же называются словенами и антами», нельзя понимать так, что всё это происходит у него на глазах. Подтверждением служат сведения Иордана в разделе 119, относящиеся к IV веку: «После избиения херулов Херманарик (Эрменрик) также двинул войско на венетов (условное время жизни Эрменрика IV век)… как мы сказали в начале [нашего] изложения или в каталоге народов, [венеты], произойдя из одного корня, породили три народа, то есть венетов, антов и словен, которые, хотя теперь свирепствуют всюду, по грехам нашим, тогда (в IV веке. – Л. Г.), однако, все подчинились власти Херманарика» [9, c. 111, 154, № 197]. Таким образом, самым ранним веком в истории славян нельзя считать VI век. Согласно приведённому тексту Иордана, Херманарик (Эрменрик) подчинил своей власти венетов, антов и словен в IV веке. Тем не менее, мы должны принять во внимание, что на Певтингеровой таблице или карте в ареале расселения славян рядом с венедами в период со II по IV век нет ни словен, ни антов, есть Lupiones. Этноним Lupiones О. Н. Трубачев считает эфемерным неологизмом, созданным с целью обозначения экзотичного для Рима культа оборотня, человека-волка – ‘люди-волки?’ Так римляне могли называть автохтонных даков, имя которых этимологически значит ‘волки’, или кельтских пришельцев волохов-вольков, тоже ‘волков’, быть может тех же кельтов невров с их «волчьей» этнической традицией – сезонным превращением в волков, по сообщению Геродота [25, c. 359].
Остаются Lupiones, как они есть, и венеды. И всё же в них не обязательно видеть даков или кельтов, на самом деле это могли быть славяне. В определённых ситуациях, и, видимо, не только во время ритуальных действий, славяне перекликались волчьим воем. Псевдо-Кесарий (сер. VI в.), используя древние источники, сообщает, что славяне перекликаются волчьим воем [20, c. 254]. Существует множество славянских топонимов, связанных с волчьим воем, как, например, древний город в Белоруссии Волковыск, который своим именем напоминает некий Волкоград (Велиград славян-ободритов?) у Георгия Амартола: «Вероваху… волкоградци въ волкъ» [23, c. 160]. Судя по сведениям о поклонении славян «упирам» (оборотням), которые приводит Ф. И. Буслаев в своём сочинении «Значение собственных имён: лютичи, вильцы и волчки в истории языка», это поклонение считалось древнейшим. Так, в одном Сборнике Кирилло-Белозерского монастыря, сообщает Буслаев, говорится, что славяне клали требы (молились и священнодействовали. – Л.Г.) «роду и рожаницам: преже перуна бога их, а переже того клали требу упирем и берегиням» [1, c. 12]. Прибалтийские славяне верили в волка. Дж. Дж. Фрэзер в своём сочинении «Золотая ветвь», описывая обычаи «в славянских странах», в частности, обычаи жителей Мекленбургского округа, который до онемечивания славян назывался Велиградским округом, область расселения славян-ободритов, сообщает: «Во многих местах Мекленбургского округа, где вера в Хлебного волка особенно распространена, крестьяне опасаются сжинать остаток хлеба, потому что в нём скрывается волк. Волком, а коли речь идёт о ржи, то Ржаным волком зовут и самого человека, сжавшего последний сноп. Во многих районах Мекленбургского округа такой человек должен проявить свою волчью природу: делать вид, что собирается укусить товарищей по жатве, подражать волчьему вою и т. д. … Он (волк) выступает в роли духа хлеба» [29, c. 419, 420]. В народных вышивках Новгородской и Тверской земли существуют сюжеты, свидетельствующие о почитании волка в качестве священного животного у древних славян, которому ещё в XVII столетии, в дни «волчьих праздников» совершались жертвоприношения. Так, например, на конце свадебного полотенца 1898 г. из Новгородской губернии изображены пять волков с открытой пастью «по сторонам… высокоствольных жертвенников». На конце полотенца 1900-х гг. Весьегонского уезда Тверской земли изображены четыре волка с открытой пастью по сторонам фигур «кусты». Сохранившееся народное название узора – «оборотни» [10, c. 27, 28; илл. 14, 84]. Мотив оборотничества (вовкулатства: вовкулака – волк + кудла «волчья шерсть»? – Даль) в культуре славян связан с Волосом, народным богом, «мифологическим прототипом Волха Всеславича» [15, c. 106, 192, № 13], «лютого волка-оборотня», сходство между которыми не только звуковое – Волос-волоха-Волхов – но и смысловое: Волос «господин», Волх «князь», «правитель», «владь». Последнее связано со словом «волос» [26, c. 180]. Русь в договоре с греками клялась: 1. Оружием своим; 2. Перуном, богом своим; и 3. Волосом, скотьим богом. То есть: богом войны (оружием своим, ср. у скифов: меч олицетворял бога войны, греческого Ареса. – Геродот), богом грома Перуном, покровителем русских князей, а также богом народного ополчения в составе русского войска, народным славянским богом волком-Волосом, скотьим богом. Бог скота – волк, у славян он связан с Георгием Победоносцем: «Что у волка в зубах, то Георгий дал» (пословица). В «Слове о полку Игореве» христианский, подъёмный состав образов, крепко скручен с наземным, народным и дружинно-княжеским мифологическим составом образов. «Светлое и тресветлое Солнце!», то есть тройное, величайшее светило. В языке Древней Руси – это «сердце небеси», образ второго лица Троицы, «Христос – праведное солнце». Бог, Суд Божий, Святая Богородица Пирогощая. Одновременно мужские положительные образы неразъёмно соединены в пространстве с волком. Боян «растекался серым волком по земле»; къмети, крестьяне-дружинники Буй-Тура Всеволода [6, c. 17, 19, 21], «скачут как серые волки в поле, ища себе чести, а князю славы»; «мудрая душа», Всеслав Полоцкий, волком достигал Тмутаракани из Киева за ночь до свету; Игорь «босым», перелинявшим облегчённым беловатым волком бежит от половецкой погони, и Овлур вместе с ним волком уносится от погони половцев по высокой траве, «труся собою студёную росу».
В славянской традиции существует не проявленная, интересная связь между волком и словом. Так, например, С.А. Плетнёва в своих наблюдениях над животным миром в русских волшебных сказках выявила, что волк в них – помощник (проводник) героя, а волчица – вещун [16, c. 392, 393; табл. 1]. Из другого источника узнаём, что «древним названием волкодлака, волка-оборотня, в славянском языке было слово, образованное от глагола vědati, «знать» [7, c. 242, 243]. Налицо связь с вещим (мудрым) словом. «Очевидно, что слова: вещун «волк-оборотень», «знающий», и словени «знающие, словущие, известные», имеют различные связи между собой – словесный смысл. Просматривается связь между волком и словом и в русской пословице: «Сказал бы словечко, да волк недалечко» [4, c. 322]. Правда, точный смысл этого речения в настоящее время не улавливается. Остаётся указать на установленный Ф. Соссюром факт: «Обычаи нации отражаются на её языке». Кроме того, соблазнительно отметить сверхъестественное «речевое общение» человека и волка в свете учения Соссюра о речевой деятельности. Язык – условность. Вопрос об органах речи – второстепенный вопрос в проблеме речевой деятельности. Языковой знак связывает не вещь и её название, а понятие и акустический образ. Акт речевого общения предполагает двух лиц. Поэтому языковой знак есть двусторонняя психическая сущность [24, c. 48, 49, 59, 99]. Примером уравнивания знающего человека с волком может обернуться «речевое общение» Боняка с волком (с волками), записанное в Ипатьевской летописи в лето 6607 (1099 г.) в сюжете в ночь перед сражением русских и половцев с венграми в Карпатах на реке Вагре. «В полночь встал Боняк (половецкий хан), отъехал от войск, и начал выть по-волчьи, и отвылся ему волк, и начали многие волки выть. Боняк же приехал, поведал Давыду (русскому князю), что победа наша будет на Венгров» (пер. наш) [18, «В лето 6607»]. Следует также принять в расчёт разбор былины о Вóлхе Всéславиче и предания о Словене и Волхе, произведённый Буслаевым. «Волх Всеславич даже по самому рождению своему – существо сверхъестественное. Хотя он рождён от обыкновенной женщины, от какой-то княжны Марфы Всеславьевны, но отцом его был лютый змий, вещая натура которого отозвалась в сыне тем, что он был чародей, оборотень… Наши грамотные предки даже в XVII веке верили, что этот Волх был старший сын мифического Словена. От Словена будто бы получили название Славяне, а от Волха – река Волхов, прежде называвшаяся Мутною. Этот Волх будто бы был «бесоугодный чародей, лютый в людях; бесовскими ухищрениями и мечтаниями претворялся в различные образы и в лютого зверя крокодила… Волх произошёл от змия, но прозывается Всеславичем, как бы по отчеству своей матери. Потому во всяком случае, уже по самому грамматическому смыслу, отцом Волха был какой-то Всеслав, или тот оборотень в лютого волка, тот вещий чародей, который уже в Слове о полку Игореве смешивается с известным князем Полоцким, или же сам баснословный Словен, на том основании, что Всеслав и Словен, как формы созвучные, могли в предании между собой смешаться. Во всяком случае, змеиная натура отца отразилась в Волхе» [2, c. 8, 9]. В упомянутом сочинении «О значении собственных имён…» Буслаев отмечает, что только в позднейшее время слово «упир» перешло в ругательство и что в XI веке оно употреблялось ещё в виде прозвища: «Так в 1047 году в Новгороде списал книги Пророков с толкованиями «поп оупир лихый» [1, c. 12, 13].
Вернёмся в лагерь Lupiones’ов, к их костру. Возможно, они были предками прибалтийского славянского племени «волков», известного в Средние века под именами лютичей, вильцов и велетов. Буслаев считает, что «название славянского племени лютичами и волками стоит в тесной связи с верованием в упиров или волкодлаков» [1, c. 12]. Впрочем, Нидерле вместо этнической выдвинул социальную гипотезу. Название прибалтийского славянского племени велеты-вильцы-лютичи характеризует их «как самый мужественный и самый воинственный славянский народ», и связано, по его мысли, с тем, что в период с VIII по XII век «ни один славянский народ не вёл в то время такой упорной, ожесточённой борьбы с немцами» [13, c. 122]. А. В. Назаренко передает сообщение биографа Карла Великого Эйнхарда (пер. пол. IX в.), что вильцы – это немецкое название славян, которые сами себя именуют велетами. Однако по поводу вильцов Адам Бременский (XI в.) передаёт, на первый взгляд, обратное тому, что писал Эйнхард: племена, которые славяне именуют вильцами, немцы называют лютичами. У самого Адама Бременского есть показание, будто Wilzi vel Leutici (вильцы или лютичи) названы так вследствие своей свирепости [12, c. 16, 17]. М.С. Петрова, характеризуя «велетабов» (велетов), отмечает: «Это племя, постоянно враждующее со своими соседями, в числе которых были ободриты, было известно свирепостью и воинственным нравом» [14, c. 142, № 54]. Но если название «волки» появилось у славян в результате «ожесточённой борьбы с немцами», в таком случае можно предположить, что это название части словен, как бы спровоцированное, по мысли Нидерле, их ожесточённой борьбой с немцами с VIII по XII век, могло возникнуть намного раньше, во время продолжительной Маркоманской войны во второй половине II века. Так, процитировав сообщение Юлия Капитолина из его сочинения «Жизнеописание Марка Антонина Философа», что «маркоманны производили повсюду смятение, а другие (германские) племена, теснимые с севера варварами, начинали военные действия, если их не впускали в римские пределы» [XIV. (1)], Нидерле пишет: «Весьма вероятно, что известие Юлия Капитолина о северных варварах, теснивших германские племена, касалось именно славян» [13, c. 107]. Но чтобы вытеснить несколько германских племён из Восточной Германии к границам Империи, эти славяне также должны были «вести упорную, ожесточённую борьбу с немцами» и обречь себя на племенное название «волки». Имя волк и племенное название волки сами по себе были почётными. Например, этрусское luxum и латинское Lukumo «священный царь», огамское Cunorix (Kuno-rix) «Волку подобный царь» [8, c. 8, 9]. От слова волк название ликийцев, древнего народа в Малой Азии, с волком связывают название народа даков – от фригийского daos «волк» [25, c. 198]. При этом в соотношении волк > слово > словене, видимо, издавна видели не просто игру созвучиями в словах, а вариации, имеющие магическую цель. Так, например, в сказке «Об Иван-царевиче, жар-птице и сером волке», а также в былине «Волх Всеславич» волк и слово связаны между собой. К распознаванию этой связи можно привлечь словенское slov «зов, имя» и авестийское sravah – «слово, учение» [27, c. 673]. Волк-оборотень Ивану-царевичу: «Ты меня вспомяни – и я опять у тебя буду», – то есть только позови, сказав имя «волк». При этом сам волк молвит «слово», наставляя Ивана-царевича. Термины волк и слово в сказке неразделимы, выступают вместе. Любопытно, что волк как помощник, помогая Ивану-царевичу, связывает себя с царством отца Ивана-царевича, царством Выслава (Всéслава?). Дело в том, что исследователи на основании былинного отчества Владимира I – Всéславич, вместо правильного Святославич, которое попало в некоторые летописи, возводят Всéслава, как родоначальника князей Русской земли из рода балтийских руссов, к эпохе Великого переселения народов, к V веку. Считается, что имеется и независимое письменное подтверждение этому факту. С.Э. Цветков, например, уверен, что германская сага о Тедрике Бернском, восходящая к V веку, «живописует ожесточённую борьбу готского короля Теодориха Амала – Тидрека Бернского/Веронского с русским «конунгом Вальдемаром», отец которого назван древнегерманским именем Гертнит, что по-русски будто бы Всéслав [30, c. 50–53]. Между тем значение слова как учения ярко представлено в былине «Волх Всéславич» – учение богатыря с целью овладения искусством превращаться в волка. Волк выглядит в былине как «словесное существо».
Bepul matn qismi tugad.