Kitobni o'qish: «Теоретические и практические основы проектирования процесса музыкального образования младших школьников»

© Безбородова Л. А., 2018

Введение

Музыка с ее глубоким содержанием и могучим воздействием на духовный мир человека – очень сложное явление, понять которое и полюбить его образцы шедевров ох как не просто! Роль учителя состоит в том, чтобы открывать двери, а не проталкивать в них учеников – это справедливое замечание немецкого пианиста и педагога Артура Шнабеля мы берем на вооружение. И потому на первый план наших усилий выдвигается задача, чтобы школа учила детей мыслить в музыке, и мыслить нравственно. А это сумеет сделать лишь творческая личность, которую никуда не надо «проталкивать». И такую личность в ребенке мы призваны развивать всеми данными нам средствами.

В монографии раскрываются темы, связанные с проблемами сегодняшнего состояния музыкального образования и воспитания учащихся начальной школы, при этом основные вопросы рассматриваются в единстве с дидактическими задачами современной общеобразовательной школы. Многое в методике музыкального образования и воспитания младших школьников уже разработано. Однако сделано это для конкретных исторических условий, и этого не следует забывать, многое из наработанного в прошлые годы потеряло свою актуальность в связи с изменившейся в нашей стране социальной обстановкой. Поэтому сегодня назрела необходимость переориентировать уже известные методические принципы и подходы на такие формы и методы музыкальной работы, которые являются актуальными для современных условий развития общества, государства и общеобразовательной школы как одного из ведущих соцальных институтов.

Своеобразие монографии состоит, прежде всего, в том, что она нацелена на освещение проблемных вопросов современной практики музыкального образования и воспитания в начальных классах общеобразовательной школы и не привязана напрямую к какой-либо определенной программе по музыке.

Совокупность актуальных показателей современного базового школьного музыкального образования и воспитания составляют следующие признаки:

– это та часть музыкального образования, без освоения которого не может произойти полноценной адаптации выпускников к художественной жизни общества, продолжению собственного музыкального воспитания;

– это музыкальное воспитание в равной мере значимое для различных регионов Отечества, для городской и сельской школы;

– это музыкальное образование, как процесс и содержание, как ориентир и необходимая, достаточная основа для осуществления каждым из учеников углубленных занятий по избранным ими жанров музыкального искусства;

– образование, эмоционально и эстетически – положительно окрашенное, равно апеллирующее к сознанию и чувствам школьника.

Перед современным школьным музыкальным образованием и воспитанием стоит цель – формирование музыкальной культуры и целостного представления о музыкальном искусстве. Это выражается в подготовке ребёнка к эмоционально-ценностному отношению к искусству в процессе накопления школьниками опыта музыкально-творческой деятельности. Музыкальное образование и воспитание школьников целенаправленно на овладение системой опорных ключевых знаний, умений и навыков музыкальной деятельности. Это закладывает базу для их дальнейшего общения с музыкальным искусством, для самообразования и самовоспитания.

Раздел первый. Музыкальное образование

Глава I. Общие вопросы музыкального образования

1. Эмоциональный интеллект в музыкальном образовании

Мы рассматриваем феномен эмоционального интеллекта как фактора музыкального развития обучаемых в части основных характеристик коммуникативного взаимодействия учителям музыки с учениками. Эмоциональный интеллект – это комплексное сочетание следующих компонентов: эмоциональная осведомленность, управление эмоциями, эмоциональная самомотивация, эмпатия и распознавание эмоций окружающих людей в процессе коммуникативного взаимодействия обучаемых с учителем. Надо показать функции педагогической культуры преподавателя и его технологий по формированию эмоционального интеллекта как целостного динамичного построения, создающего основу для оптимистичной осведомленности, понимания и контроля собственных эмоций и эмоций окружающих. Особый интерес представляют проблемы формирования у обучаемых личностных качеств, в том числе и эмоционального интеллекта.

Актуальность проблемы определяется целью образования, которая заключается в подготовке профессионально и социально успешного выпускника. Интерес к исследованию эмоционального интеллекта и его влияния на академическую успеваемость обучаемых неуклонно растет. Среди многих факторов, из-за которых обучающиеся испытывают затруднения в обучении и даже бросают его, можно выделить следующее: негативные эмоции, возникающие в процессе обучения, напряженные отношения с учителями и сверстниками, а также трудности, обусловленные необходимостью адаптации к новым условиям.

Эмоциональные компетенции непосредственно связаны с учебным и социальным развитием обучаемых. При наличии эмоциональных компетенций им проще учиться и эффективно выстраивать межличностные отношения. Кроме того, они с более высоким коэффициентом эмоционального развития добиваются лучших образовательных результатов. Возникающие в процессе социального взаимодействия проблемы быстрее и успешнее решают те люди, которые способны контролировать собственные эмоции, анализировать чувства других, а также сопереживать и оказывать поддержку. Такие люди часто демонстрируют более высокий уровень самосознания и способность генерировать инновационные идеи. Вот почему формирование эмоционального интеллекта можно небезосновательно считать одним из ключевых факторов, способствующих успешному обучению человека и в частности полноценному развитию всего общества в целом.

Зарубежные и отечественные исследователи эмоционального интеллекта позволяют сделать однозначный вывод о наличии положительной корреляции между эмоциональным интеллектом человека и его успеваемостью. Они характеризуют эмоциональный интеллект как интегральный динамичный феномен, обеспечивающий оптимистичную осведомленность, понимание и контроль собственных эмоций и эмоций других людей, а также влияющий на успех социокультурного взаимодействия.¹

Вокруг эмоций и чувств человека сконцентрировано огромное количество разнообразных мифов. Связано это с тем, что люди плохо представляют себе их разнообразие и важность. Чтобы научиться понимать друг друга, необходимо разобраться, какие виды эмоций существуют, и узнать их характеристики. Кроме того, нужно научиться отличать подлинные чувства от простой показухи.

Эмоциональная сфера человека являет собой сложное хитросплетение элементов, которые вместе позволяют переживать всё происходящее с ним и вокруг него. Состоит она из четырёх основных компонентов:

• Эмоциональный тон – это реагирование в форме переживания, которое задаёт состояние организма. Именно оно информирует организм о том, насколько удовлетворены его текущие потребности, насколько ему сейчас комфортно. Если прислушаться к себе, то можно оценить свой эмоциональный тон.

• Эмоции – это субъективные переживания, касающиеся ситуаций и событий, важных для человека.

• Чувство – это устойчивое эмоциональное отношение человека к какому-то объекту. Они всегда субъективны и появляются в процессе взаимодействия с окружающими.

• Эмоциональное состояние отличается от чувства своей слабой направленностью на объект, а от эмоции – большей продолжительностью и устойчивостью. Оно всегда запускается определёнными чувствами и эмоциями, но при этом как бы само по себе.

Человек может быть в состоянии эйфории, гнева, подавленности, меланхолии и т. д.

Эмоции в большей или в меньшей мере регулируют жизнь каждого из нас. Обычно за ними признают четыре основные функции:

• Мотивационно-регулирующая, призванная побуждать к действию, направлять и регулировать. Нередко эмоции полностью подавляют мышление в регуляции поведения человека.

• Коммуникативная отвечает за взаимопонимание. Именно эмоции сообщают нам о психическом и физическом состоянии человека и помогают выбирать правильную линию поведения при общении с ним. Благодаря эмоциям мы может понимать друг друга, даже не зная языка.

• Сигнальная позволяет сообщать о своих потребностях окружающим при помощи эмоционально-выразительных движений, жестов, мимики и т. д.

• Защитная выражается в том, что моментальная эмоциональная реакция человека способна в некоторых случаях спасти его от опасностей.

Восприятие эмоций – включает способность определять и распознавать эмоции, выраженные определенным поведением, мимикой, интонацией голоса, жестами. Эффективное использование эмоций – содействует формированию и развитию различных когнитивных (познавательных) способностей. Человек с развитым эмоциональным интеллектом сможет эффективно использовать свое настроение для максимально успешного решения стоящих перед ним задач. Кроме того, эмоциональный интеллект подразумевает способность понимать язык эмоций и различать оттенки чувств. Очень важно, что эмоциональный интеллект проявляется в умении контролировать в первую очередь собственные эмоции, а также эмоции окружающих.

Мы опирались на точку зрения Д. В. Люcина (2004), который подчеркивает, что неправильно рассматривать эмоциональный интеллект как исключительно когнитивную способность по аналогии с пространственным или вербальным интеллектом. Можно небезосновательно предположить, что способность понимать эмоции и управлять ими, тесно связана с общей ориентацией индивида на эмоциональную сферу (то есть с интересом к внутреннему миру людей, в том числе к своему собственному внутреннему миру), а также со склонностью к психологическому анализу поведения и с пониманием ценностей, приписываемых эмоциональным переживаниям. Вследствие этого эмоциональный интеллект может быть представлен как феномен, имеющий двойственную природу и связанный, с одной стороны, с когнитивными способностями, а с другой – с личностными характеристиками человека.[19]

Опираясь на это, мы используем четыре части эмоционального интеллекта, ориентированные не только на когнитивную составляющую, но и на личностные характеристики:

– когнитивный компонент – способность понимать эмоциональную информацию, осознанное восприятие языка эмоций, эмоциональная осведомленность;

– эмоционально-оценочный компонент – способность понимать язык эмоций, наличие положительных эмоций в составе эмоционально-оценочных ориентаций личности: ценности – цели, ценности – качества, ценности – отношения, эмпатия;

– коммуникативный компонент – прогнозирование эмоциональной окраски коммуникативных ситуаций, уровень креативности в рамках эмоционального и коммуникативного контроля, речевое искусство, распознавание эмоций окружающих в процессе коммуникативного взаимодействия;

– компонент, связанный с эмоциональной активностью, – способность использовать эмоции для достижения своих целей, эмоциональная самомотивация, способность контролировать свои эмоции.

В процессе формирования эмоционального интеллекта необходимо применять специальные технологии, которые обеспечивают целостность эмоциональных и рационально-логических процессов познания. Для решения этой задачи подходят педагогические технологии, основными отличительными чертами которых являются персонализация, творческий характер деятельности и стремление постичь природу эмоциональной выразительности личности. Эти технологии формируют мотивационное и ценностное отношение обучаемых к содержанию образовательного процесса.

Эмоциональное восприятие материала способствует фиксации внимания и поддержанию интереса. Обучающиеся испытывают чувство расслабленности, свободы, эмпатии к собеседнику, у них формируется способность превращать знания в персональный опыт, развивается позитивное творческое состояние, появляется ощущение здоровья и вдохновения. При этом учитываются:

1) целостность личности, включая формирование жизненных ценностей, межкультурную и коммуникативную компетентность, творческую и личностную самореализацию, внутреннюю свободу и ответственность;

2) искусство как особая форма культуры определяет не только художественные законы и индивидуальные психологические особенности творческой личности, но и их соответствие социально-культурным тенденциям эпохи как ориентиру для формирования контекстуальных связей личности с обществом и художественной культурой в целом.²

Содержание технологий формируется исходя из необходимости решения следующих задач:

– раскрытие универсальных возможностей искусства с точки зрения развития, познания и информирования; разработка способов применения этих возможностей в рамках учебно-воспитательного процесса; подготовка и реализация программ индивидуальной социально-культурной адаптации, способствующих полноценному эмоциональному и интеллектуальному развитию обучаемых;

– оказание педагогическим работникам поддержки в формировании принципов взаимопомощи, толерантности, щедрости, ответственности и уверенности в себе, а также в обретении или развитии ими способности активно взаимодействовать, не нарушая прав и свобод другого человека;

– обучение применению позитивных стратегий адаптации личности в культуре и обществе.

Развитие технологий базируется на следующих принципах:

1) Приоритет жизни, здоровья, общечеловеческих ценностей.

2) Отношение к образованию как к эмоциональному и интеллектуальному процессу, направленному на диалог и сотрудничество его участников.

Функции педагогической культуры:

– культурообразующая – ориентация на культурообразующие дискурсы в диалоге культур;

– художественная и коммуникативная – инициирование полилога и диалога в рамках коммуникативного взаимодействия, речевой артистизм;

– эстетическая – актуализация эстетической позиции и самоактуализация эмоционально-творческого отношения; формирование художественного и эстетического вкуса у обучаемых;

– креативно-герменевтическая – целенаправленная работа по обеспечению интеллектуальной и творческой наполненности профессиональной деятельности;

– интерпретационная – обеспечение эмоциональной и логической интерпретации массива информации, поступающей в процессе коммуникации;

– защитная – гуманное отношение к произведениям искусства, родному языку и языку культуры.³

Эффективное применение технологии определяется выполнением следующих функций:

1. Мотивационная функция осуществляется во время подготовки к занятиям и в ходе самих занятий. На этом этапе формируется высокая когнитивная мотивация к обучению, позволяющая связать фактическое обретение знания с его эмоциональным восприятием.

2. Мобилизационная функция осуществляется на этапе ожидания предстоящего общения, когда происходит снятие напряжения и устанавливается позитивная эмоциональная доминанта.

3. Функция привлечения: привлекательная самопрезентация определяет выразительные проявления личностей учителя и учеников, а также их коммуникативную духовность.

4. Функция толерантности: эмоциональная эмпатия облегчает взаимодействие между учителем и учениками, способствует проявлению толерантности к чужой культуре, уважения к иным мнениям и убеждениям.

5. Функция стимулирования: формирование творческого настроя и стимулирование творческой активности учителя и учеников в их единстве.

6. Эмоционально-энергетическая функция речи раскрывается в единстве манеры поведения и произношения. Экспрессивная энергетика речи определяется эмоциональным биополем, которое обеспечивает выразительность приводимых аргументов.

7. Синтетическая функция: учитель, демонстрируя все богатство своих личностных проявлений, свою оригинальность и неравнодушное отношение к обучающимся, обеспечивает эффективность эмоционального и творческого коммуникативного взаимодействия и создает атмосферу совместного творчества, эмоциональной и логической корефлексии.⁴

Успешность формирования коммуникативной составляющей эмоционального интеллекта обеспечивается комплексом коммуникативных эффектов: эффект визуального образа и первых фраз, воображение и дискуссия.

Эффект визуального образа обусловлен впечатлениями от внешнего вида говорящего. Привлекательный внешний вид, элегантная манера общения и доброжелательность – все это оказывает положительное эмоциональное воздействие.

Эффект первых фраз призван закрепить или скорректировать первое впечатление. Главный критерий эффективности воздействия первых фраз – наличие в них интересной информации.

Эффект передачи информации – один из действенных методов риторики, направленный на удержание внимания аудитории. Он основан на рациональном распределении в речи эмоциональных мыслей и аргументов.

Цель эффекта дискуссии – поставить перед учениками интересную проблему, «вовлечь» их в обмен мнениями и обеспечить умелое управление обсуждением. Данный эффект помогает учителю создать два образа: образ сотрудничества и образ интервьюирования.

Эффект воображения – это активизация интеллектуальной активности учеников с помощью эмоционального вызова для их воображения. Обучающиеся должны представить свои гипотезы, предположения, фантазии и мечты.⁵

Исследования зарубежных и отечественных ученых, посвященных проблемам эмоционального интеллекта, указывают на наличие положительной корреляции между эмоциональным интеллектом и успеваемостью обучающихся. Детальное исследование эмоционального интеллекта позволяет прояснить эту научную теорию и охарактеризовать эмоциональный интеллект как интегральный динамичный феномен, обеспечивающий оптимистичную осведомленность, понимание и контроль собственных эмоций и эмоций других людей, а также влияющий на успех коммуникативного взаимодействия. Разработанные технологии, способствуют повышению эффективности формирования эмоционального интеллекта путем обеспечения целостности эмоциональных и рационально-логических процессов познания.

2. Современные тенденции развития музыкального образования

Практика массового музыкального образования и воспитания в начальной школе свидетельствует, что в большинстве случаев организация музыкальной деятельности не всегда соответствует современным потребностям творчески развитой, активно и легко адаптирующейся к различным условиям личности. Музыка является одним из мощных источников активизации творческой деятельности, которая возможна лишь при условии естественного и постоянного самовыражения детей в различных видах деятельности.

В целях гуманизации самой процедуры образования и воспитания учащихся, действенности функционировании искусства в этом процессе актуальными задачами обучения и воспитания школьников можно считать:

– приобщение к общечеловеческим художественным ценностям, начиная с ценностей художественного творчества собственного народа;

– реализация возможности индивидуального выбора личностно – значимых для школьника видов и жанров искусства; развитие на этой основе индивидуального художественного вкуса, способного не только воспринимать, но и отвергать;

– обретение духовной автономии, развитие собственного внутреннего мира от безликого «мы» к личностному «я», становление внутренней духовной свободы, как основы индивидуальной художественной культуры;

– развитие (посредством привлечения в учебный процесс образцов национально – обусловленных жанров искусства) социально – значимых черт национального и общечеловеческого в личной духовной культуре молодого поколения, в лице его конкретных представителей;

– гуманизация и музыкально-эстетическое наполнение школьного учебного курса, обеспечивая возникновение полноценных художественных и эстетических переживаний.⁶

Современный этап развития социально-культурной сферы России характеризуется наличием ряда особенностей. Одна из них обусловлена сложившейся неблагоприятной социально-экономической ситуацией. Серьезные трансформации, переживаемые социально-культурной отраслью в условиях развития рыночных отношений, радикальным образом изменили сферу культурного потребления. Это выразилось в закрытии культурно-просветительных учреждений, где обычно функционировали музыкальные коллективы; в уменьшении роли институциональных форм в структуре культурной деятельности населения, в расширении ее личностных форм, в свертывании финансирования, в нарастающем расслоении общества по экономическим возможностям потребления культурных благ, в выделении множества субъектов культурной политики (наряду с государственными учреждениями культуры), форм собственности и источников финансирования культурно-досуговых программ. Адаптация отрасли к рынку наполнила новым содержанием практику и музыкально-просветительную деятельность культурных учреждений. В этих условиях самодеятельные музыкальные коллективы вынуждены переходить на самофинансирование, сокращение числа участников и преимущественное развитие мобильных творческих групп, действующих по образцу независимых структур. Корректирование целевых ориентиров перспективного развития этих коллективов, а также тяготение культурных учреждений к общечеловеческим ценностям обусловили отход от политических и идеологических догм прошлого.

Одной из тенденций современного этапа развития самодеятельного творчества стало изменение жанрово-видового состава любительских объединений и творческих коллективов. Наиболее распространенными становятся камерные жанры любительского творчества, тяготение к небольшим исполнительским составам. В музыкальной области падает популярность духовых оркестров, интересы любителей музыки постепенно смещаются в сторону музыкальной этнографии, духовного музыкального наследия, самодеятельного авторского песенного творчества. Появляется немало семейных групп, творческих коллективов, которые в своей деятельности опираются на старинные синкретичные фольклорные жанры (народные действа, обряды), синтезирующие театральное, хореографическое, декоративно-прикладное искусство и вокально-инструментальное исполнительство.

Каждая из самодеятельных форм работы – это поиски новых путей активизации творчества масс, приобщения людей к содержательной, возвышенной, духовной жизни и одновременно поддержки стремления молодежи к творческому самовыражению и человеческому общению на гуманной основе. При этом большое значение имеют разнообразные соподчиненные цели: познавательная, развивающая и творческая. В той ситуации, когда достижение этих целей вызывает эстетическое наслаждение, имеющее не сопутствующее, а доминирующее значение, и одновременно вызывает к жизни заинтересованное человеческое общение как предпосылку этого наслаждения, мы вправе говорить о возникновении условий содержательной музыкальной деятельности. Своеобразие общественного значения целей, лежащих в основе социально-культурной деятельности, порождает три основных направления: клубы по интересам, самодеятельность и любительское творчество. Но эстетическая потребность, лежащая в основе тяготения личности к этой деятельности, подлинно содержательной по своей социальной значимости будет лишь тогда, когда ее удовлетворение связано с достижением всех целей как взаимосвязанное целое.

Следующей тенденцией современного этапа развития музыкального творчества молодежи является, к сожалению, падение уровня их исполнительского мастерства и качества создаваемых художественных произведений в большинстве творческих коллективов.

В музыкальном воспитании и образовании можно наблюдать сегодня типичные новые особенности: низкое качество предметных и духовных личностных продуктов художественной деятельности, слабая реализация в школьной сфере педагогического потенциала искусства, некритическое освоение моделей и образцов профессиональной художественной деятельности, отход от единых заданных ориентиров. Возникает множество противоречивых процессов, ведущих к поляризации направленности содержания самодеятельного молодежного творчества, к распространению в нем альтернативных, контрхудожественных, а зачастую антихудожественных явлений, к расширению спектра художественно-выразительных средств, авангардных творчестких стилей и методов. Самодеятельные молодежные исполнители все чаще обращаются к неизвестным или ранее запрещенным к исполнению пластам отечественного художественного наследия и мировой художественной культуры. Эти процессы стали распространяться повсеместно. Отсюда школьная художественная самодеятельность порождает не только талантливые явления искусства, но и безвкусные, зачастую вульгарные, за счёт них в обществе усиливается слой эрзац-культуры, обостряются проблемы экологии художественной среды. Такие произведения могут отрицательно воздействовать на личностные качества их создателей, исполнителей и слушателей.

В 90-е годы в связи с переменой социального устройства в России со всей очевидностью выразился кризис, поразивший страну в целом и культуру, в частности. В плачевном состоянии оказалось большинство музеев и библиотек. Не претерпел изменений принцип остаточного финансирования художественно-образовательных учреждений. Социологические исследования выявили тенденции вытеснения эстетических потребностей и художественных ценностей на последние места в иерархии основных содержательных компонентов молодежного сознания. Академик Б.Т. Лихачев писал: «Обновление общественных отношений в нашем обществе закономерно и неизбежно повлекло за собой изменение духовно-нравственных ориентиров, идеалов, содержания всех форм общественного сознания. В сознании людей происходит переоценка нравственно-эстетических ценностей; возвращение к историческим духовно-нравственным истокам; расширение интеллектуального кругозора за счет плюралистического отношения к авторам и идеям, находившимся под подозрением, освобождение от идеологической зашоренности – давления идейных догм и стереотипов; уход от негативного в прошлом и противостояние не менее негативному в сегодняшней общественной жизни».⁷

Таким образом, во многом противоречивый процесс реформ привел к девальвации духовных ценностей, составляющих основу общенациональной культуры, определяющих гуманистическую направленность и ориентиры человеческого бытия. Поэтому сегодня необходимо органично привносить эстетическое начало во все области человеческой деятельности, а также вообще в область социальной культуры, в частности, эстетически организовывать среду, свободно творить по законам красоты и т. д.

В настоящее время наметились также и позитивные тенденции в социально-культурной сфере: разрабатываются перспективные проекты возрождения народной художественной культуры в регионах, внедряются художественно-образовательные программы на основе национальных культурных традиций России, открываются новые специализации в учебных заведениях страны. Отсюда подготовка студентов в учебных заведениях сегодня ориентирована на внедрение в содержание учебного процесса народного музыкального творчества, фольклора и народной музыкальной культуры, понимаемой как единство музыкально-исполнительской, авторской, слушательской, собирательской, народно-педагогической, обрядовой, праздничной деятельности различных народов, населяющих Россию.

С возникновением частных школ, гимназий и лицеев перестала существовать единая общеобразовательная школа с унитарным подходом. Определилась свобода выбора статуса образовательного учреждения, свобода разработок авторских программ. Преподавание предметов эстетического цикла, начиная с 90-х годов, стало осуществляться на вариативной основе. При существующей государственной программе музыкального воспитания в общеобразовательной школе в различных регионах России создаются и используются программы, учитывающие специфику, традиции и фольклорную основу национального музыкального образования. В учебном плане появился региональный компонент обучения.

В 2000-е годы появилась возможность создания экспериментальных образовательных учреждений – школ-лабораторий эстетического направления, в которых практически исследуется возможность более широкого использования в каждом классе школы хорового пения (с увеличенным объемом учебного времени), и введения дополнительных музыкальных дисциплин: сольфеджио, постановка голоса, игра на музыкальном инструменте (фортепиано, народные инструменты), музыкальная литература, ритмика. Хоровые коллективы некоторых школ – лабораторий, хоровых школ, музыкальных студий, а также внешкольных учреждений – Дворцов и Домов творчества и досуга детей успешно ведут музыкально-просветительскую деятельность.

Разрабатывается целостная система, в которой приобщение школьной молодежи к искусству будет осуществляться на фоне их глубокого культурно-эстетического развития. Центр этой системы – школа. Помощники – разные внешкольные учреждения. Организационная методическая основа – координация классных (обязательных для всех) и внеклассных, внешкольных (свободно выбираемых) форм занятий искусствами. Это программа системы общественного воспитания детей по месту жительства. Один из главных критериев этой системы – полноценное развитие художественного восприятия и активное творчество школьников при условии проведения с ними разных видов и форм занятий (интеграция различных видов искусства).

Несмотря на сложные социальные перемены в России конца второго тысячелетия, прослеживаются позитивные сдвиги. В Москве и других городах России проводятся научно-методические конференции по проблемам детского воспитания, организуются массовые фестивали детского творчества. Многие известные музыкальные коллективы ведут активную концертно-воспитательную работу, выступают в лучших концертных залах России. В настоящее время детская музыкальная культура держится во многом благодаря энтузиазму и преданности педагогов, хормейстеров, учителей музыки, ведущих музыкальную работу в школьных образовательных учреждениях.

Во времена кризисных процессов школьные и самодеятельные коллективы нуждаются в руководителях-педагогах дополнительного образования, способных гибко и оперативно реагировать на изменения потребностей и интересов молодежи; учителях нового типа, хорошо знающих специфику музыкальной внеклассной и внешкольной работы и способных вести активную организаторскую, музыкально-просветительную деятельность в новых социально-экономических условиях. Однако, на современном этапе в практике подготовки студентов также имеются недостатки: отсутствие педагогической целенаправленности в работе, отрыв педагогических задач от музыкальных, опора на авторитарную педагогику в учебно-воспитательной работе, ограничивающую творчество. Выпускники не имеют достаточных навыков работы с авторской песней, материалами музыкальной критики, формами музыкального творчества. Нельзя допускать несбалансированности учебно-воспитательной работы (теоретическая, методическая и практическая стороны мало состыкованы друг с другом, не взаимодействуют); современные требования авторитарного стиля общения со студентами должны сочетаться с устоявшимися экстенсивно-объяснительными методиками преподавания.

Негативные процессы в социально-культурной сфере приводят к слабой реализации в данной сфере воспитательного потенциала музыкального искусства, которое призвано в настоящее время стать одним из приоритетных средств духовного возрождения общества. В ситуации роста образно-эмоционального и жанрово-видового многообразия в культурно-досуговой сфере, расширения творческой свободы самодеятельных авторов и исполнителей в результате снятия внешних ограничений появляется первоочередная необходимость повышения личной ответственности этих авторов и исполнителей за качество создаваемой ими музыки и уровень её исполненияю. Этот уровень может быть основан на правильной самооценке, создаваемой и исполняемой музыки. Такая деятельность предполагает определенную степень развития личности человека, а также владение необходимыми знаниями, навыками и умениями в области музыкального искусства. Важное значение имеют оценочные суждения и сформированность ценностных ориентаций самодеятельного музыканта на высокохудожественные музыкальные произведения. Сердцевину эстетической деятельности в школе составляет методика, которой владеют специалисты и которая обеспечивает конкретный смысл и форму программы, раскрывающей проблему обучения, касающиеся конкретной аудитории.

Учитель призван наряду с функцией педагога – музыканта, воспитателя выполнять функцию просветителя, причем просветительская деятельность становится фундаментом для реализации воспитательных и образовательных задач. Это требует установления идентичных целей в процессе подготовки таких специалистов. Эта тенденция вызвала к жизни открытие специализации «Основы музыкального образования» в условиях педагогических вузов. Процесс обучения в рамках этой специализации проходит, например, на факультетах начальных классов гораздо более эффективно, потому что сопровождается просветительским процессом.

Целью занятий является расширение содержания музыкально-просветительной работы, направленной на увеличение объема общения и взаимопросвещения школьной и студенческой молодежи. Условием для такого рода деятельности является, безусловно, потребность в музыкальном самообразовании и самовоспитании, стремление к самостоятельному продвижению на высший уровень музыкального познания, ориентация молодежи на самосовершенствование. При этом особую значимость приобретает направленность воспитательного процесса на подготовку школьной молодежи к самостоятельным развивающим контактам с музыкальным искусством.

Следует заметить, что на современном этапе развития музыкальной педагогики в России не вполне реализуются в теории и практических методиках идеи культурологического и семиотического подхода к процессу восприятия музыки, начало которому положили Б.Л. Яворский и Б.В. Асафьев. Музыкознание и эстетика музыки дают большой материал, позволяющий развивать в этом отношении музыкальную педагогику (проблемы интерпретации музыки) и методику слушания, в частности. Слабая техническая оснащенность общеобразовательных школ, музыкальных факультетов вузов также тормозят развитие этой области педагогики.

Одной из тенденций всего развития методики музыкального воспитания можно назвать формирование «звукословаря», системы знаний об особенностях музыкального языка как в его традиционном толковании (система средств музыкальной выразительности в широком значении и принципов развития), так и в современном – близком к семиотическому подходу.

Подавляющее число исследователей и практиков обращаются в основном к слушанию как наиболее доступной и массовой форме приобщения музыке учащихся. Большое число авторов базируют свою методику на стимулировании музыкально-познавательного интереса. Обращение к анализу как ведущей деятельности учащихся – еще одна особенность отечественных методик.

Не включая музыковедческие термины, не предлагая алгоритм анализа педагоги побуждают анализировать самих учащихся, как размышление, раздумье по поводу прослушанного.

Использование взаимодействия различных видов искусства, актуализация межпредметных связей – также тенденция отечественных методических разработок. Кроме того, компьютеризация школы и также потребует значительных изменений и дополнений в сфере методики музыкального образования и воспитания подрастающих поколений.

Весьма заметная тенденция последнего времени – это обращение исследователей и практиков к популярным у молодежи жанрам и видам проведения досуга в дидактических целях. Здесь и использование дискотеки, и серьезный разговор о рок-музыке, и включение популярной музыки в воспитательный процесс. Это обусловлено несколькими факторами: широкое распространение технических средств звукозаписи и воспроизведения, высокая престижность «потребления» эстрадной популярной музыки развлекательных жанров в среде учащейся молодежи, массовость этого увлечения. Данные социологии подтвердили сам факт увлечения лишь развлекательной музыкой и показали необходимость педагогического участия в формировании музыкальных вкусов учащихся.

Развитие научной мысли, комплекса наук, составляющих методологическую базу музыкальной школьной педагогики, стимулировало экспериментальную работу по созданию школьных программ по музыке в конце XX – го столетия под руководством композитора, академика Д.Б. Кабалевского и профессора Ю.Б. Алиева. Поскольку именно эти программы сегодня активно используются всеми учителями школ, остановимся на них подробнее.

Как попытка выхода к единому целостному уроку искусства предстала в 70-х – 80-х годах программа по музыке, разработанная коллективом авторов под руководством Д.Б. Кабалевского. Наибольшей удачей разработчиков программы является содержание начальной школы – первых трех лет обучения младших школьников. Убедительны формулировки тем, их последовательность и содержание. Именно здесь раскрываются сущностные свойства музыки: жанровые основы музыкального тематизма и жанровые особенности музыки, интонационность, принципы музыкального развития, значение музыкальных средств в создании образного строя музыкального произведения и т. д. Положительной стороной тематического содержания программы является последовательное раскрытие специфики музыки, идея о взаимодействии различных видов искусства, интересные дидактические находки для объяснения сущностных свойств музыкального искусства (объяснение в доступной для учащихся форме жанровых основ музыки, жанрового содержания через понятие «трех китов»), внимание к вопросам музыкального отражения и коммуникации.

В основу методической системы Кабалевского лег тезис о том, что музыка должна быть не изучаемым, а наблюдаемым явлением, и обоснован тем, что основная цель занятий музыкой в школе – общедуховное развитие учащихся на основе их общения с музыкой и обретения музыкальной культуры. В дальнейшем такая направленность педагогических поисков получила название «педагогика искусства» и «художественная педагогика».

В программе по музыке, разработанной авторским коллективом под руководством профессора Ю.Б.Алиева, большое внимание уделяется хоровому пению школьников, разнообразию различных видов музыкальной деятельности учащихся, межпредметным связям. Вопрос развития у учеников потребности и интереса к музыке находится в числе краеугольных в деятельности Алиева. Его методика сочетает проблемно-поисковые и репродуктивные методы презентации и усвоения музыкального материала. Большое значение придается организации контроля за качеством усвоения и обратной связи в процессе музыкального обучения. В наибольшей степени Алиевым разработана проблемная методика, направленная на развитие у школьников способности стилеразличения. Для формирования у учащихся чувства стиля используются стилевые задания. Они базируются на накоплении знаний музыки изучаемого стиля. В этом процессе выявляются наиболее характерные стилистические детали, типичные для того или иного композитора, что облегчает освоение трудностей стилевого определения на слух.

Одновременно в 80-е годы накопленный опыт музыкального воспитания школьников в отечестве и зарубежом обобщается в фундаментальных трудах широко известных педагогов-музыкантов, теоретиков и методистов О.А. Апраксиной «Методика музыкального воспитания в общеобразовательной школе» (1983 г.), Н.А. Ветлугиной «Теория и методика музыкального воспитания в детском саду» (издания 1982–1987 гг.), Г.М. Цыпина «Обучение игре на фортепиано» (1984 г.).

Многолетний опыт исследовательско-педагогической работы по музыкальному воспитанию школьников и подготовке музыкально-педагогических кадров в системе высшего образования был представлен в публикациях 80-х – 2000-х годов теоретиками-практиками музыкальной педагогики: Э.Б. Абдуллиным, Ю.Б. Алиевым, Л.Г. Арчажниковой, Т.И. Баклановой, Л.А. Безбородовой, Е.А. Бодиной, О.П. Радыновой, Г.М. Цыпиным, Г.П. Стуловой, А.В. Тороповой. Эти ученые, педагоги-музыканты определяют сегодня основные тенденции становления и развития теории и практики музыкального воспитания подрастающего поколения России на современном этапе.

Таким образом, системе музыкально-эстетического воспитания, образования и развития школьников в современном мире присущи такие основные черты как: социокультурная обусловленность, направленность на человека и авторский характер методических разработок. Обострилось внимание к человеческой личности и стремление к ее разностороннему развитию. Музыкально-эстетическое воспитание оказалось универсальным средством преодоления социокультурных проблем и противоречий XX века, позволяющим достичь внутреннего духовного равновесия человеческой личности. Воспитательный потенциал музыкального искусства, будучи направленным на личность, обеспечивает формирование ее нового типа, которому свойственна художественно-эстетическая активность, в свою очередь, стимулирующая его социальную активность. Формирование личности социально определенного типа приобретает все более углубляющийся общечеловеческий характер. Эта тенденция отражает фундаментальные преобразования в социокультурном развитии общества. Музыкальное воспитание является средством активизации духовного потенциала личности, компенсирующим недостаток его проявления в других областях социальной духовной жизни – это универсальное средство духовного развития человеческой личности в определённой мере способствующим гармонизации её общественного бытия.

3. Сущность музыкально-эстетического развития

Внешняя форма искусства вообще, и музыкального искусства, в частности, имеет два измерения – онтологическое и семиотическое, поскольку она представляет собой некую материальную конструкцию и одновременно должна функционировать как определенный текст, как знаковое выражение заложенного автором духовного содержания. Следовательно, музыкальное искусство имеет двойственную, материально-идеальную природу: музыкальное произведение фиксируется в звучании и потому чувственно воспринимаемо, в то же время посредством материальной формы транслируется его духовная сущность.

И материальные и духовные структуры музыкального искусства дифференцированны. Отсюда возникает необходимость их анализа, как в предметном, так и в ценностно-смысловом плане, что позволит выявить условия, при которых личность может осуществить «перевод» музыкального произведения из «внешнего» плана во «внутренний». Поскольку духовное содержание музыкального искусства должно быть материализовано, чтобы получить независимое от композитора существование, а все материальное существует в пространстве и во времени, постольку первой характеристикой материальной формы музыкального искусства является ее пространственно-временное развертывание. Музыка воссоздает пространственный аспект мира ассоциативно, по смежности – через временно-динамические его характеристики и выступает своеобразным переводчиком времени в пространство.

Сама способность художественного творчества придавать пространству иллюзорный характер говорит о том, что нераздельность пространства-времени есть феномен физический, но не эстетический, что позволяет музыкальному искусству разрывать природную сцепленность пространства и времени и оперировать освобожденными от пространственных характеристик динамическими структурами. Иными словами, в музыке не воспроизводятся реальные формы природного и человеческого материального бытия в силу того, что она отвлекается от пространственной конкретизации его существования.

В работе Е.В. Назайкинского «О психологии музыкального восприятия» содержится обзор различных точек зрения на существо проблемы. Автор ведет анализ в рецептивной психологической, а не онтологической плоскости, характеризуя пространственные параметры восприятия музыки, а не особенности структуры музыкального произведения, то есть «музыкальную пространственность» как таковую [23]. Когда же автор применяет пространственные представления к описанию строения самого произведения, то понятия «горизонтали» и «вертикали» имеют не прямой, а переносный смысл. «Пространство музыкального мира, – пишет Е. Назайкинский в своей работе, – нельзя ощутить зрительно… Оно развертывается лишь в сознании слушателя, но уже в своей собственно звуковой организации оценивается как трехмерное. Вертикаль, горизонталь и глубина фактуры фиксируют одну из форм пространственного восприятия музыки, соединяют реальное пространство… со сферами иной, собственно художественной природы» [24, с. 60–61].

Таким образом, художественное пространство в музыке является «идеальным пространством», что и отличает его от реального пространства.

Пространственность в музыке моделируется как интонационными, так и логико-композиционными структурами произведения. Отметим, что решающее значение для формирования пространственных представлений, участвующих в организации музыкальных структур, имеют те модификации звука, которые дают повод говорить о его движении только в метафорическом плане. Именно изменяющийся звук или сопоставление разных звуков может стать основой структурирования. Эта закономерность обнаруживается в области музыкального синтаксиса и формы, а также действует и на самом элементарном уровне: серия неизменных во всех отношениях звуков распадается на дискретные объекты, напротив, малейшие изменения создают предпосылку для их психологического объединения в некое, пусть мельчайшее, единство. Звуковая разность – это основа интонации, поэтому смысл в музыке выявляется только посредством сравнения различий.

Высотным различиям принадлежит главная роль в формировании пространственных представлений, выполняющих существенную функцию в создании целостных музыкально-слуховых представлений разных структурных уровней – от мотива до формы произведения. Не случайно интонация, как носитель смысла и одновременно пространственных представлений, выступает в качестве и семантического и структурного единства.

Что касается собственно структурных (архитектонических, композиционных) пространственных и временных музыкальных представлений и категорий, то следует отметить, что они аккумулируют опыт освоения упорядоченности и разнообразия, симметрии и асимметрии, и вообще пропорций предметного мира. Эти образцы структурности в силу самой своей природы получают в культуре и музыке двойное воплощение: с одной стороны, они – объект отражения, образное содержание (основное для непрограммной музыки), с другой, согласно Ю.Н. Холопову, – форма воссоздания этого содержания в виде структурных закономерностей различных музыкальных форм, в виде музыкального мышления в целом.

В своей работе «Музыкальная форма как процесс» Б.В. Асафьев детально разрабатывает принципы подхода к музыкальному произведению как к явлению развивающемуся, развертывающемуся во времени, критикуя издавна сложившийся взгляд на форму как на застывшую схему. Он рассматривает форму в единстве двух ее сторон: как процесс и как результат – архитектоническое целое. Установление симметричности динамических и статических определений музыкальной формы – это безусловная заслуга Б.В. Асафьева. И хотя его музыкально-теоретические работы посвящены, в основном, анализу первой стороны, в них много положений, касающихся и музыкальной архитектоники.

Вместе с тем, необходимо отметить, что симметричность динамических и статических трактовок музыкального произведения нарушается, когда учитываются различные позиции слушателя, исполнителя, композитора, аналитика, педагога. Так, для слушателя (прежде всего неподготовленного) на первый план выдвигается динамика, процесс (движение тем и мотивов, их развитие, смена мелодий, кульминации, разрешения). «Люди, – отмечал Б.В. Асафьев, – чаще всего воспринимают отдельные моменты «протекающей» музыки или точнее переживают свои впечатления от этих моментов. Целое же, то есть произведение, от них ускользает [6,с. 95]. Для композитора оба плана – статический и динамический – равноценны.

Поскольку музыкальное произведение возникает в воображении композитора как целое, таким же оно должно быть воспроизведено в сознании слушателя. Протекающий между этими двумя точками процесс передачи музыкальной информации является процессом развертки. Для того чтобы в результате было восстановлено целое (уже не только авторское, но авторско-слушательское), необходимо, чтобы развертка завершилась симультанированием, которое подразумевает охват целого, оценку структурных архитектонических соотношений в опоре на своеобразный «перевод» временных представлений в пространственные.

Мысль о симультанировании принадлежит О. Зиху, который еще в 1910 году высказал мысль о том, что мелодия понимается как явление симультанное. Позже, и независимо от Зиха, аналогичную мысль высказал Б.М. Теплов: «Очевидно «общий образ» не может быть ничем другим, как симультанным образом сукцессивного процесса музыкального звучания… Нет сомнения также, что отражение музыкального движения в симультанном образе связано со своеобразным переводом временных отношений в пространственные» [37, с. 244–245].

«Симультанный образ произведения (или его части) выступает как специфическая форма инобытия чувственного, сукцессивного образа, переживаемого как процесс. Если второй возникает в результате реального слышания, то первый выступает как его последствие, как след, «снимок», гештальт. Это целостное одномоментное представление о произведении» [37, с. 266]. Следовательно, симультанный образ не исчерпывает как исходный авторский, так и конечный, слушательский, образы произведения. Его свойства как сугубо временного явления содержатся в нем имплицитно.

Процесс восприятия музыки имеет, как известно, самодовлеющую ценность как акт функционирования данного вида искусства. При этом материализация произведения в процессе исполнения (развертки) сопровождается столь сильной ответной реакцией, по сравнению с которой слушательский симультанный образ, возникающий в ситуации припоминания или последействия, неизбежно оказывается редуцированным, обедненным, утратившим в значительной мере (но, конечно, не полностью), свою чувственную конкретность. Однако если процесс восприятия станет актом сопереживания, соучастия в художественной деятельности, актом сотворчества, то симультанный образ, как результат художественного восприятия, имеющий, прежде всего, общекультурную ценность, сможет обогатить эстетический тезаурус слушателя.

Все это ставит перед музыкальной педагогикой необходимость решения ряда задач: выяснить, каким образом музыка, опираясь на собственно слуховые способности, втягивает в свою орбиту более широкий культурный опыт; как комплексное отражение процессов реального мира, протекающих во времени и пространстве, влияет на музыкальный язык и форму; каковы условия, облегчающие концентрацию пространственных навыков в сфере слуховой деятельности, их подключение к специфическим механизмам музыкального восприятия.

Необходимо отметить, что пространственные элементы восприятия – один из очень важных компонентов, на основе которого создаются условия для возникновения навыков дифференцированного восприятия музыкальной ткани, без чего художественное восприятие состояться не может.

Решение вышеназванных задач невозможно в опоре на анализ только самих музыкальных структур. Речь должна идти об анализе закономерностей, обеспечивающих основы структурной организации произведения, которая вообще не может существовать иначе, как в определенных пространственных и временных координатах, в единстве с анализом психологических механизмов восприятия.

Поскольку материальные и духовные структуры музыкального искусства иерархичны, следовательно, это подразумевает исследование не только элементарных значимых единиц музыкального языка и связывающих их грамматических правил, но и принципы конструирования из этих значимых единиц более сложно организованных выразительных комплексов и, наконец, целостных музыкальных произведений.

Идея иерархичности структур применима к большинству объектов музыковедческого анализа – к структуре содержания, к музыкальному языку, к форме. Много наблюдений, касающихся иерархичности временной композиции, представлено в работе Б.В. Асафьева «Музыкальная форма как процесс», а также в различных учебниках и пособиях по курсу «Анализ музыкальных произведений» (в частности, положения о концентричности «кругов развития» в сонатной форме, о преломлении в форме целого особенностей тематического строения).

Иерархичность музыкальной формы выражается в объединении разных масштабно-временных уровней, как бы надстраивающихся друг над другом. Опираясь на выделенные Е.В. Назайкинским уровни музыкальной формы, опишем каждый из них (26, с.96).

Первый масштабный уровень является уровнем отдельных звуков, мотивов, иногда фраз. Если описывать произведение, опираясь только на этот уровень, то композиция в целом предстанет как последовательность сменяющих друг друга мотивов и соответствующих им фактурных ячеек. Такой анализ дает детальное представление о мельчайших звеньях формы, но не раскрывает ее сущности в целом. Поэтому он должен сочетаться с анализом более крупных построений, которые объединяют элементы первого уровня и в то же время являются единицами второго уровня формообразования – предложениями, периодами и аналогичными им по масштабам структурами.

В свою очередь, новые единицы оказываются материалом для построения ячеек еще более высокого, третьего уровня – уровня простых форм. Этот процесс иерархического восхождения продолжается до тех пор, пока не охватит всю форму в целом.

Е.В. Назайкинский выделяет в сложной иерархической структуре музыкальной формы три слоя или три масштабных уровня теперь уже с позиции различия механизмов восприятия. Основой для слышания единиц первого уровня – уровня мотивов – является непосредственная работа слухового анализатора, который способен охватить временные отрезки, соответствующие продолжительности звуков, мотивов, а иногда и фраз как бы в одновременности. Слух, подобно зрению, в строении элементов первого уровня получает возможность оценить не только их звуковысотную организацию, вертикаль, не только ритмические характеристики – горизонтальное измерение, но и глубину – различия голосов по динамике и тембру, а в оркестровой музыке и многоплановость расположения групп инструментов. Отметим, что именно к первому уровню восприятия часто относятся определения пространственно-зрительного характера, а анализ музыкального произведения касается на этом уровне в наибольшей степени фонических сторон.

Второй масштабный уровень – это уровень предложений и периодов, основой для которого служит речевой опыт, ассоциации с логикой и синтаксисом речи, а также – с разнообразными типами движений. Показательно, что при характеристиках тематического материала на этом уровне обычно прибегают к сравнениям с речевой или вокальной интонацией, а также используют термины музыкальной теории, заимствованные из грамматики (фраза, предложение и т. д.).

Третий масштабный уровень – это уровень произведения в целом и его относительно крупных законченных частей. Здесь к механизмам восприятия подключаются не только ресурсы оперативной памяти, но и долговременная память, навыки логического мышления. Ассоциативной базой в большинстве случаев оказываются аналогии с эмоциональными процессами.

Подход Е.В. Назайкинского к проблеме иерархичности музыкальной формы позволяет рассматривать музыкальное восприятие не только со стороны такого его интегрального качества как последовательность развертывания во времени (линейность), но и со стороны многомерности этого процесса. Данный подход также позволяет выделить и в восприятии, и в самом музыкальном произведении три масштабно-временных уровня – фонический, синтаксический и композиционный (согласно терминологии Е.В. Назайкинского).

Таким образом, музыкальное восприятие охватывает целый ряд видов и разновидностей восприятия музыки, которые при всем разнообразии своих функций все же отличаются от «акустического» слышания звуковой ткани тем, что обязательно в той или иной мере связаны с осмыслением музыки как художественного феномена. Это позволяет рассматривать музыкальное восприятие как систему деятельностей (ориентировочной, мнемической, апперцептивной и т. д.), объединенную центральной и специфической деятельностью – приемом музыкальных воздействий и построением музыкальных образов, которая организует всю совокупность деятельностей в единство. В результате такие неспецифические в музыкальном отношении виды деятельности, как мнемическая, репродуктивная, ориентировочная и другие, специфизируются, становятся компонентами художественной музыкальной системы и дополняются особыми видами деятельности – музыкально-языковой (связанной с пониманием музыки как художественного сообщения), творческой, эмоционально-эстетической.

В музыкальном процессе развития фактически формируются определенные действия музыкального восприятия: например, операция свертывания многоголосного гармонического целого на мелодическом голосе. К этому же типу формируемых в музыкальном обучении действий и операций относится целая группа распознавательных действий: определение структуры аккорда, его функционального значения в системе лада и гармонии, дифференцирование элементов музыкальной фактуры, интеграция компонентов музыкального целого, определение тематического сходства в вариантах и вариациях и другие.

Организация восприятия музыкальных произведений – одна из самых сложных проблем музыкальной педагогики. Подчеркнем, что придание восприятию значения основы музыкальной деятельности школьников на уроке музыки происходит впервые в музыкально-педагогической концепции Д.Б. Кабалевского. Вслед за ведущими деятелями отечественного музыкального образования – Б.Л. Яворским, Б.В. Асафьевым, В.Н. Шацкой – Д.Б. Кабалевский выдвигает принципиальную установку на то, что музыкальные занятия должны, прежде всего, решать задачи музыкального развития детей и, следовательно, именно восприятие является сферой их художественно-творческой активности.

Музыкальная деятельность в аспекте музыкального развития человека должна рассматриваться как триединство таких специфических форм музыкальной деятельности, которые отражают три необходимых условия существования самой музыки. Это – деятельность композитора, исполнителя и слушателя, объединенная восприятием как системообразующей связью. В данном триединстве заложена логика развертывания музыкальной деятельности как целостного явления.

Подход к восприятию как к интегративной деятельности позволяет трактовать восприятие значительно шире, чем формирование навыков слушания музыки. Представляется, что при таком подходе решение проблемы развития восприятия возможно лишь на основе гармоничного единства всех форм музыкальной деятельности на уроке, которые, в свою очередь, не могут состояться и быть полноценными вне восприятия-переживания, восприятия-мышления.

В этом случае и качество исполнения, и сущность творческой активности становятся показателями уровня развития восприятия, которое фактически пронизывает все способы общения учащихся с музыкой. Трактовка восприятия как интегративной деятельности отвечает пониманию музыки как целостного явления художественной культуры, что, в свою очередь, позволяет вписать такое понимание восприятия в процесс художественного развития личности.

Для того, чтобы музыкальное восприятие стало художественным, образным, адекватным сложившимся в музыкальной культуре нормам слышания, понимания, оценки, восприятием как развертыванием личностных качеств, оно должно быть рассмотрено в движении от объективного внешнего плана к внутреннему, то есть от внешних условий мира музыкальной действительности к внутреннему, «культурному» содержанию музыкального восприятия.

Б.В. Асафьев характеризует музыкальную интонацию как коммуникативную связь композитора (исполнителя) со слушателем. Он фактически постулирует закон соответствия (или адекватности) структуры музыкального произведения интонациям, которыми владеет и которые понимает слушатель: «явление интонации объясняет причины жизнеспособности и нежизнеспособности музыкальных произведений. Объясняет и то значение, которое всегда было присуще музыкальному исполнительству как интонированию, выявлению музыки перед общественным сознанием» [6, с. 357].

Понятию музыкальной интонации Б.В. Асафьев придает еще одно значение – формы социального обнаружения музыки, формы, в которой музыка дана человеку. К такому пониманию интонации он пришел, размышляя над тем, что делает звучание собственно музыкой, переживанием: «…при исследовании процессов оформления в музыке никак нельзя исключить самого факта звучания или интонирования (не в пассивном, а актуальном значении этого понятия – как ежемоментное обнаружение материала)… факт работы, факт перехода некоей затраченной силы в ряд звукодвижений и ощущение последствий этого перехода в восприятии наличествует в музыке, как и в других явлениях окружающего мира» [Там же, с.54]. Интонация, по его мнению, это та живая, постоянная работа сознания и слуха, которая превращает звучания (звукосопряжения музыкальных «элементов») в музыку.

Исследование в музыкознании категории «интонация» послужило стимулом для обращения ученых к освоению интонационной природы музыки и на основе этого – к разработке интонационного подхода к содержанию и методам музыкального образования. В педагогике музыкального образования интонационный подход используется в связи с решением проблемы «вхождения» в музыку, освоения музыки как живого искусства. Во всех без исключения программах наблюдается выявление типов интонаций на основе их семантических функций (изобразительные, выразительные) и эмоционально-образного строя (лирические, героические, драматические и т. д.).

Существенным представляется также подход к рассмотрению интонации как «единения всех музыкальных средств выразительности» (Д.Б. Кабалевский). Большое значение в педагогике музыкального образования придается постижению музыки как интонационного процесса, что послужило основанием для разработки таких методов как «сочинение уже сочиненного» (О.В. Усачева), метод переинтонирования (М.А. Красильникова) и др.

Специфика музыкально-художественного образа заключается в том, что он интонируется. Явление интонации связывает воедино и творчество, и исполнение, и восприятие произведения. Поскольку данное триединство, как уже отмечалось ранее, отражает логику развертывания музыкальной деятельности в целостном процессе художественного развития личности, именно интонационный подход способствует процессу художественного развития личности.

Поскольку музыкальное произведение, как трансляция определенного смысла, прежде всего, – акт коммуникации, следовательно, его цель (как и любого художественного произведения) состоит в передаче отношения к окружающему миру. В свою очередь, это связано с раскрытием системы идей, комплекса эмоций, а также чувственных признаков внешнего мира, выявляемых в музыке с минимальной определенностью.

Выработав сложную систему средств воздействия (физиологических и психологических) музыка приобрела способность ассоциироваться с явлениями материальной или психической жизни, как бы «выводить» воображение слушателя за физические границы произведения.

В музыкознании признается наличие многих стадий (уровней) опосредования, а также их историческая изменчивость и соответствие уровню музыкальной культуры в целом (Арановский 1974; Медушевский 1976;. Назайкинский 1982 и др.). Также отмечается, что, чем сложнее музыкальная культура, тем дальше отстоят друга от друга психический импульс и система музыкального языка, и, следовательно, тем больше должно существовать стадий опосредования.

При этом подчеркивается, что в системе европейского музыкального мышления «классического периода» главным стимулом является выбор жанра, который затем уже конкретизируется через структуру произведения. Структура же, по сути, является моделью будущего произведения, в которой заложен план содержания в его наиболее общих типизированных чертах.

Таким образом, с одной стороны, жанровый контекст запечатлен в самом звуковом тексте произведения, поскольку композитор ориентируется на характерную для избранного жанра коммуникативную ситуацию, стремясь приспособить к ней содержание и форму произведения.

С другой стороны жанровый контекст воздействует на музыкальное восприятие. Он является средой, в которой формируется особый, ощущаемый слушателями как внемузыкальный, коммуникационный фон, оттеняющий музыкальные впечатления. Это взаимодействие носит характер взаимного преобразования. Следует отметить, что жанровый контекст репрезентируют сферу социально-значимого содержания («обобщение через жанр») и формируется на основе жанров, отличающихся коммуникативными свойствами и соответственно особенностями строения. Прежде всего, это сжатость материально-конструктивного плана, который сводится к компактному комплексу минимально необходимых для узнавания признаков. Как правило, при этом исключаются громоздкие признаки, связанные с нормами композиции. Полученный минимальный комплекс признаков сохраняет, тем не менее, способность представлять круг содержания и коммуникативную направленность целостных жанров.

Жанровый контекст иерархичен. На одном полюсе здесь лежат предельно обобщенные жанровые начала – песенность, моторность, декламационность; на другом – представления о конкретных жанрах с присущей им выразительностью. Жанровый контекст отличается отсутствием авторского слоя, но при этом обладает ярко выраженными ценностными свойствами. Эти свойства можно расположить на аксиологической оси «высокое, значительное, серьезное – малозначительное, развлекательное, прикладное», что, в свою очередь, репрезентирует представляемую ими эпоху. Поэтому освоение жанрового контекста невозможно без музыкально-исторических знаний, которые проецируются на жанровые средства.

Являясь, таким образом, основой любого музыкально-коммуникативного процесса, жанр выступает едва ли не самым основным посредником между слушателем и композитором, между действительностью и ее отражением в произведении. Именно поэтому в музыкально-педагогических исследованиях категория жанра становится одной из ключевых в решении проблем освоения музыкального искусства.