Kitobni o'qish: «Академия Равессар»

Пролог

Камень под спиной был холодным.

Я поняла это раньше, чем открыла глаза. Холод пробирался сквозь тонкую ткань рубашки, сводил мышцы между лопатками. Руки лежали вдоль тела, прикованные широкими железными браслетами. Под левым запястьем что-то саднило.

Я попробовала пошевелить пальцами.

Цепь тихо звякнула.

— Не трать силы, Ниария, — сказал Илвар. — Я ещё не закончил подготовку.

В воздухе пахло воском, кровью и горькой лекарственной настойкой. Её давали после возвращения. Иногда она помогала проглотить воду. Иногда меня начинало рвать раньше, чем Илвар успевал убрать чашку.

Сегодня запах был особенно сильным.

— Ты меня слышишь?

Он спрашивал каждый раз.

Не потому, что беспокоился. Ему требовалось знать, в сознании ли я.

Я промолчала.

Шаги приблизились. Илвар остановился справа, там, куда мне пришлось бы повернуть голову, чтобы увидеть его лицо.

— Пальцы двигаются. Реакция на голос есть, — негромко произнёс он.

Перо заскребло по бумаге.

Я ненавидела этот звук почти так же сильно, как его голос.

Илвар Ренх никогда не кричал. Не улыбался, глядя на мои попытки освободиться. Не обещал наказаний. Он мог часами объяснять, что собирается сделать, если считал, что я способна его понять. Иногда повторял терпеливо, другими словами.

Как учитель. Как целитель. Как человек, которому не приходило в голову, что его работа может быть чудовищной.

— На этот раз… — Я сглотнула. Во рту было сухо. — На этот раз получится?

Перо остановилось.

— Каждый раз получается. Ты возвращаешься.

— Я не об этом.

— Знаю.

Он положил записи на стол и вошёл в поле моего зрения.

Высокий человек в тёмной мантии. Волосы стянуты на затылке, между бровями залегла складка. На щеке — засохшая полоска чего-то тёмного. Он выглядел уставшим.

Это почему-то казалось особенно невыносимым.

Мне хотелось, чтобы он выглядел чудовищем. Чтобы всё происходящее было написано у него на лице.

Илвар наклонился и проверил крепление у моей руки.

— После последнего возвращения резерв восстановился быстрее. Не полностью, но скорость изменилась. Сегодня я скорректировал последовательность печатей.

Его пальцы легли на внутреннюю сторону запястья.

Я дёрнулась.

— Тише. Здесь повреждена кожа.

Он произнёс это с лёгким недовольством, словно рана была досадной помехой, не имевшей к нему отношения. Над пальцами вспыхнул зелёный свет. Жжение утихло.

Я отвернулась.

После прошлого ритуала он поддерживал меня за плечи, пока я не могла стоять. Укрывал пледом. Подносил воду к губам и ждал, пока я сделаю глоток.

А потом привёл сюда снова.

— Элион придёт?

Вопрос вырвался прежде, чем я успела его удержать.

Илвар убрал руку.

Несколько мгновений было слышно только потрескивание фитиля в ближайшей чаше.

— Нет. Правитель занят.

Правитель.

Я уставилась на стык плит над головой. В трещине между ними застряла паутина. Крошечная, почти невидимая.

Элион давно не приходил.

В первые разы он стоял у дальней стены, там, где свет ритуальных чаш не доставал до лица. Его крылья оставались видны даже в полумраке — огромные, светлые, сложенные так тесно, как позволяла их величина.

Я смотрела на него и ждала.

Он мог остановить это. Достаточно было одного слова. Одного движения руки.

Я ждала, что он подойдёт, снимет браслеты и скажет, что произошла ошибка. Что отец с матерью живы. Что всё объяснится, стоит только выйти из этого зала.

Потом я перестала ждать объяснений.

Мне было достаточно, чтобы он велел прекратить.

Но Элион молчал.

А затем перестал приходить.

— Не называй его так, — прошептала я.

— Как?

Я не ответила.

Илвар посмотрел на меня с рассеянным недоумением, но уточнять не стал. Его внимание уже вернулось к кругу на полу.

Я знала, что следовало ненавидеть Элиона без остатка.

И всё же какая-то часть меня до сих пор помнила, как он укладывал ладонь между моими лопатками, когда учил держаться в седле. Как смеялся над моими попытками незаметно выбраться из дворца. Как однажды поднял меня на руки и шагнул с высокой террасы, расправляя крылья над рекой.

Я тогда кричала от восторга.

Теперь даже это воспоминание причиняло почти физическую боль.

— Ниария.

Илвар стоял у изголовья.

— Сегодня постарайся не удерживать потоки. Это увеличивает повреждения.

Я посмотрела на него.

— Тогда не делай этого.

Он чуть нахмурился.

Не от злости. От того, что я опять говорила не о том, что имело для него значение.

— Мы уже обсуждали.

И поднял ладонь.

Белые руны неживой материи вспыхнули первыми. Следом по полу протянулись серебряные линии пространства, соединяя алтарь с чашами. Чёрная вязь некромантии сомкнулась вокруг основания. Выше, там, где мгновение назад был потолок, разлилось тяжёлое золотое сияние.

Я вжалась затылком в камень.

Кавас смотрел.

Я никогда не видела его. Не знала, было ли у него лицо, и не хотела знать. Но каждый раз чувствовала, когда его внимание обращалось к алтарю.

От этого внимания невозможно было спрятаться.

— Начинаем, — сказал Илвар.

Боль потекла по рукам.

Не ударила сразу, а медленно добралась до локтей, поднялась к плечам, стиснула грудь. Я попыталась вдохнуть и не смогла. Пальцы судорожно скребнули по камню.

Сила уходила из меня.

Я чувствовала, как вытягиваются нити огня и воды, как рвётся привычное течение воздуха, как следом поднимаются остальные стихии. Илвар проводил их через круг, разделял, соединял в чужом порядке.

Каждая нить возвращалась болью.

Я выгнулась, насколько позволяли крепления. Цепи натянулись. Из горла вырвался звук, которого я не узнала.

— Есть отклик, — произнёс Илвар. — Раньше, чем в прошлый раз.

Он говорил это самому себе и кропотливо записывал.

Но я уже не понимала этого.

Мне нужно было удержаться за что-нибудь, не принадлежавшее этому залу.

За запах дождя над садами.

За отцовскую ладонь на плече.

За голос матери, читающей у открытого окна.

Я попыталась вспомнить слова. Самые простые. Хотя бы одну строчку.

Не получилось.

Свет залил глаза, и на мгновение вместо потолка я увидела небо Элларии. Белую луну над рекой. Голубую — ниже, над тёмной кромкой леса.

Дом.

Я потянулась к нему всем, что во мне ещё оставалось.

Глава 1. Академия Равессар

Я проснулась до рассвета и несколько секунд лежала неподвижно.

За перегородкой кто-то кашлял. Внизу передвинули скамью, выругались, уронили что-то металлическое. В комнате пахло прогорклым маслом, пылью и мокрой шерстью.

Я нащупала край одеяла. Грубая ткань. Деревянная кровать. Подушка, под которой лежал клинок.

Таверна.

Я медленно разжала пальцы и села. Рубашка прилипла к спине. Руки болели так, словно я действительно пыталась вырвать их из креплений, хотя на коже не было ни следа.

За двадцать два года я научилась не искать эти следы.

Сегодня начинались вступительные испытания в Академии Равессар.

Я повторила это про себя, пока смысл слов не вытеснил остатки сна, потом опустила ноги на пол.

Комната была тесной: кровать, табурет, таз для умывания. Единственное окно выходило во двор, и за него пришлось доплатить. Вчера мне казалось, что тишина поможет выспаться.

Я подошла к зеркалу. По стеклу тянулась трещина, разделявшая отражение от виска до подбородка. Высокая девушка с чёрными волосами смотрела на меня настороженно.

Серые глаза. Чуть более широкие скулы, чем мои собственные. Подбородок тяжелее, линия бровей резче. Смугловатая кожа и едва заострённые уши позволяли предположить лунноэльфийскую кровь, но ни один признак не был настолько выраженным, чтобы принять меня за чистокровную эльфийку.

Обычная полукровка. Достаточно привлекательная, но не цепляющая взгляды.

Я вытащила из-под ворота небольшой кулон на тёмном шнурке. Плоский камень в простой оправе выглядел недорогим дорожным оберегом. Если не знать, куда смотреть, руны на обороте можно было принять за царапины.

Я знала каждую.

Выводила их сама, в комнате без окон, после очередного слишком поспешного бегства. Несколько раз переделывала связки, пока иллюзия не перестала дрожать на границе волос и не научилась одинаково убедительно держаться в движении, во сне и под дождём.

Работа потребовала больше терпения, чем мастерства. По крайней мере, я привыкла так считать.

Я коснулась накопителя.

Заряд почти не изменился. Узор потреблял мало, а запас я обновила ещё перед переходом в Пустой мир. Кулон мог работать годами, не требуя моего участия, но я всё равно проверяла его каждое утро.

Внешность была только половиной защиты.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным потокам. Иллюзия лежала поверх ауры ровно, не оставляя открытых участков.

Человеческая кровь. Лунноэльфийская примесь. Красные нити огня, синие воды, голубые воздуха и фиолетовые иллюзий.

Четыре стихии.

Сильный, но объяснимый дар.

Серебристая основа аэлири скрывалась под чужим рисунком.

Я не знала, сможет ли моя работа обмануть мага второй или первой ступени. До сих пор мне удавалось избегать достаточно долгих встреч с теми, кто мог проверить.

Сегодня сбежать я уже не могла.

Я спрятала кулон обратно.

Ниария Саэлин Валь-Эйр осталась в Элларии.

Здесь жила Ирния Вейл. Полукровка без семьи и покровителей, с хорошей подготовкой и даром, который требовал обучения.

Я открыла глаза. Ирния выглядела спокойной. Пришлось признать, что за годы бегства я смогла заставить себя сжиться со своей легендой.

Я умылась, оделась и проверила сумку. Сменная рубашка, бельё, небольшой набор для ухода за оружием, иглы, нитки, несколько чистых лоскутов. Документы и деньги — во внутренний карман плаща.

Последним я коснулась второго украшения, висевшего ниже кулона.

Гладкая металлическая пластинка на тонкой цепочке. Без герба, надписи или магии. Мать носила её просто потому, что ей нравилась форма.

Маскировку я могла сделать заново.

Эту вещь заменить было нечем.

Я погасила лампу и вышла.

***

Пустой мир не спал.

На улицах уже спорили торговцы, скрипели колёса телег, звенели цепочки на поясах наёмников. Рох в защитных очках ругался с демоном из-за треснувшей артефактной детали. Двое орхов переносили ящики с выжженными знаками ядовитых трав. Между ними протиснулся мальчишка с корзиной лепёшек.

Под сапогами скрипела чёрная пыль.

Здесь не было травы. Не было деревьев между домами. Не было сорняков в трещинах мостовой. Даже привезённые растения держали в закрытых помещениях и оберегали так, как в других мирах оберегали дорогие артефакты.

Пустой мир умер задолго до нашего появления. Живые только научились пользоваться его останками.

По другую сторону улицы девушка с длинной белой косой наблюдала, как её спутник проверяет крепления ножен. Кожа у неё была слишком светлой для чистокровной лунной эльфийки. Полукровка, вероятно.

Она поймала мой взгляд, и я отвернулась раньше, чем любопытство приняли за вызов.

С площади донёсся крик, и я ускорила шаг. Рабский рынок находился в двух кварталах от таверны. Вчера хозяйка предупредила об этом так, будто речь шла о шумной кузнице.

«Если мешает, берите окно во двор».

Я взяла. Это ничего не изменило.

В Элларии, которую я помнила, разумных не продавали. Преступников судили, пленных обменивали, должников обязывали работать — но никто не имел права назвать другого своей собственностью.

Я не знала, сколько от той Элларии осталось при Элионе.

С площади донёсся ещё один звук. Уже не крик — резкий, оборванный всхлип.

Я остановилась у края перекрёстка. За спиной толкались прохожие. Впереди, между навесами, виднелось плечо охранника и длинный шест с привязанной к нему табличкой.

Мне хватило бы нескольких заклинаний, чтобы разнести этот угол рынка.

Но что потом?

Куда бежать освобождённым? Кто защитит их через час? Сколько людей погибнет, когда хозяева соседних рядов решат, что нападение направлено и против них?

Я стиснула пальцы под плащом и пошла дальше. От разумности этого решения было тошно.

***

Академия стояла на холме за городской стеной.

Чёрные корпуса поднимались уступами, соединённые галереями и узкими мостами. На некоторых мостах не было перил. Серебряные руны глубоко уходили в камень, и издали стены казались покрытыми старыми шрамами.

Ни сада, ни внутреннего леса, ни декоративного водоёма. Только укрепления, плац и ворота, за которыми хватило бы места небольшой армии.

Равессар.

Ни на одном из известных мне языков это название ничего не означало. Для жителей Пустого мира перевод был не нужен.

У подножия лестницы собрались поступающие. Я остановилась поодаль, поправляя ремень сумки.

Большинство пришло без сопровождения. Несколько человек держались возле охраны, и по тому, как неловко они старались не смотреть на своих спутников, было понятно: очень скоро привычная защита останется за воротами.

Мужчина-человек лет тридцати пяти стоял между двумя вооружёнными сопровождающими. Сквозь прикрытую ауру просматривались золотые и серебряные нити.

Время и пространство.

Достаточно сильный дар, чтобы решиться отдать академии тридцать два года.

Для людей это было особенно дорогое вложение.

Я изучила условия Равессара ещё до перехода в Пустой мир. После зачисления давали месяц на свободный уход. Затем приходилось заканчивать весь первый курс — пять лет. Уйти после него можно было, выплатив пять тысяч золотых.

С началом второго курса право отказаться исчезало.

Двенадцать лет работы с наставниками. Восемь — подготовки в звене. Ещё семь — практики в других мирах. После выпуска оставались три обязательных заказа из закрытого реестра.

Не любые три, выбранные по желанию.

Те, которые даст академия.

Мои родители достаточно часто принимали чужих послов, чтобы я знала цену красиво составленных обязательств. Но другие варианты я уже исчерпала.

В Элларии стало тесно. Слишком часто приходилось менять имена, слишком близко подходили люди Элиона. А сила, которую я берегла на случай встречи с ним, оставалась ненадёжной: иногда послушной, иногда — такой, что после простого упражнения дрожали стены.

Мне нужны были не новые способы прятаться. Мне требовалось научиться возвращаться.

У лестницы стояли двое рохов с одинаковыми тёмными косами. Один держал молот, у второго пояс был увешан артефактами. Неподалёку разговаривали трое вампиров. Двое были настолько похожи, что я невольно задержала взгляд: одинаковая посадка головы, черты лица, даже привычка чуть прищуриваться на свету.

Один из близнецов что-то сказал. Второй улыбнулся, а третий собеседник закатил глаза.

На парапете сидел худой юноша в потёртой серой одежде. Ворона на его плече перебирала клювом край воротника. У ног устроилась белка-летяга.

Юноша смотрел в сторону.

Зато зверёк следил прямо за мной.

— Не стой на проходе, полукровка.

Голос прозвучал за спиной. Я обернулась быстрее, чем он успел договорить свою фразу.

Передо мной стоял высокий демон с тёмно-рыжими волосами, собранными на затылке. Дорогая куртка, потёртая перевязь, меч за плечом. Он окинул меня взглядом с откровенностью, которую, очевидно, считал своим достоинством.

— Или ждёшь, что ворота откроются, если достаточно долго на них смотреть?

— Проверяла, умеют ли они говорить.

— И как?

— Пока молчат. Уже выгодно отличаются от некоторых.

Он усмехнулся.

— А ты занятная.

Демон прошёл мимо, задев меня плечом. Я успела сместить вес и удержалась на ступени. Лёгкий толчок. Достаточный, чтобы проверить, уступлю ли дорогу.

Внутри мгновенно поднялся воздух. Можно было ударить под колени. Совсем немного. Посмотреть, насколько красиво он удержит равновесие сам.

Я погасила импульс.

Если каждый, кто ведёт себя как скотина, сможет заставить меня выдать силу, Элиону даже не придётся искать.

Впереди заговорили громче. Ворота открывались.

За ними лежал внутренний двор, окружённый тёмными корпусами. Вдоль стен стояли люди в чёрной форме. В центре ждал мужчина.

Тёмные волосы. Широкие плечи. Неподвижное лицо.

Я решила, что он демон, ещё до того, как различила черты.

Те, кто заметил его первым, замолкли. Рыжеволосый выпрямился. Один из орхов убрал руку с плеча приятеля.

Аура мужчины была скрыта, но рядом с ним ощущалась сила — не направленная ни на кого, просто присутствующая.

Его взгляд прошёл по толпе.

На мне задержался.

Я не позволила себе коснуться кулона. Проверять защиту под чужим внимательным взглядом было плохой идеей.

— Добро пожаловать в Академию Равессар, — произнёс мужчина. — Ксарен РаХад.

Сзади тихо выругались.

Имя мне ничего не говорило. Судя по реакции остальных, это было упущение.

— Сегодня вы пройдёте проверку дара и первичный допуск. После зачисления у вас будет месяц, чтобы уйти без обязательств. Советую использовать это время по назначению.

Он говорил негромко. Слышали все.

— Здесь вас не станут уговаривать остаться. Но когда срок закончится, усталость, страх и разочарование не будут основанием для ухода. Слабость можно исправить. Ошибку — разобрать. Нежелание выполнять принятые обязательства академия рассматривает иначе.

Никто не перебивал.

— Сопровождающие остаются за воротами. Оружие не обнажать. Магию без распоряжения не применять.

Я посмотрела на его руки. Спокойные. Свободные. Ему не требовалось держаться за рукоять, чтобы все понимали, чем закончится нарушение.

В Илваре меня пугала готовность объяснять.

В этом человеке — отсутствие необходимости.

— Входите.

Глава 2. Испытание дара

От внутреннего двора нас повели к длинному зданию у боковой стены академии. На обращённом к плацу фасаде не было окон — только тяжёлая дверь и глубокая ниша, где стояли двое охранников.

Внутри оказался зал с рядами скамей. Свет проникал через узкие окна под потолком противоположной стены. В дальней части помещения располагались шесть одинаковых дверей из белого металла.

Над каждой мерцала серебряная руна.

Я почувствовала пространственную магию, как только переступила порог. За стеной мог находиться соседний кабинет. Или другой конец академии.

Служащая в чёрной форме остановилась перед первой скамьёй.

— По вызову проходите к указанной двери. Вещи забираете с собой. После проверки сюда не возвращаются. Результаты другим поступающим не сообщаются.

Кто-то спросил, как долго придётся ждать.

— Каждый проходит измерение в присутствии ректора и личное собеседование с ним. Подготовительные помещения отдельные, очередь на саму проверку общая.

На этом объяснения закончились.

Я выбрала место у стены. Отсюда были видны вход и все шесть дверей. Сумку поставила между ног, ремень оставила на запястье.

Рыжеволосый демон сел через скамью. Снял перевязь, прислонил меч в ножнах к колену и вытянул ноги так, что проходить мимо него пришлось бы боком.

Временами он лениво оглядывал зал. Взгляд задерживался преимущественно на женщинах, но я заметила, что открывающиеся двери он тоже не пропускает.

Среди ожидающих попадались знакомые по утренней дороге лица. Девушка с белой косой сидела рядом со своим спутником. Человек в дорогом плаще теперь был один. Вампиры заняли дальнюю скамью, и один из близнецов, пытался уснуть, пока второй говорил ему что-то на ухо.

Первого поступающего вызвали почти сразу. Он исчез за крайней дверью. Через некоторое время назвали другое имя. Открылась следующая створка.

Никто не возвращался. Нельзя было понять, кого приняли, кому отказали и что происходило с теми, чья проверка уже закончилась. По мере того, как пустели скамьи, разговоры становились тише.

— Нервничаешь?

Я повернулась к демону.

— Ты со всеми знакомишься одинаково?

— Нет. Иногда мне отвечают дружелюбнее.

— Попробуй не толкаться.

Он усмехнулся, не собираясь извиняться.

— Ты и без этого нашла бы повод показать зубки.

Я отвернулась.

Некоторое время он молчал. Потом наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.

— У тебя всегда такой острый язык?

— Тебя это пугает?

— Скорее заставляет задуматься, на что ещё он способен.

Я посмотрела на него.

— Разочарую: называть самоуверенных демонов идиотами получается лучше всего.

Он рассмеялся.

Служащая подняла голову от списка.

— Рейхар Вассар.

Демон встал, перебросил перевязь через плечо и забрал меч.

— Не исчезай, малышка. Мы ещё не закончили.

— Постарайся пройти проверку. Будет неловко, если разговоры окажутся твоим главным талантом.

Он улыбнулся и ушёл.

Имя я запомнила.

Не потому, что собиралась продолжать знакомство. Просто предпочитала знать, как зовут тех, от кого могут быть неприятности.

***

Когда вызвали Ирнию Вейл, в зале осталось меньше половины поступающих.

За указанной дверью оказался короткий коридор. Светильники горели ровно, без копоти и запаха масла. В конце стоял Ксарен РаХад.

— Оружие оставите здесь.

Я сняла клинок вместе с ножнами и положила на столик у стены.

Ксарен посмотрел на него, затем на меня.

— Ещё есть?

— Нет.

— Сумку возьмёте в зал. Во время измерения поставите за ограничительную линию.

Он открыл дверь.

Помещение было просторным, с высоким сводчатым потолком. В центре стояла арка из белого металла, достаточно большая, чтобы под ней свободно прошёл крупный боевой орх. Вдоль стен располагались кристаллические блоки защиты, соединённые утопленными в пол линиями.

У основания арки находились два подвижных упора с дисками для ладоней.

Женщина-рох в сером костюме коснулась рун на управляющей пластине. Упоры поднялись, подстраиваясь под мой рост.

Рядом стоял светловолосый мужчина в тёмной одежде.

Я прежде его не видела.

Ни украшений, ни видимого оружия. Аура скрыта настолько полно, что я не могла различить даже внешнего контура. И всё же от его присутствия хотелось держать спину прямее.

— Ирния Вейл? — уточнила женщина.

— Да.

— Сайр Иара Тар-Рун, главный артефактор академии. Астэр Сарвейн Ард-Риан.

Ректор перевёл взгляд с лежавшего перед ним листа на меня.

— Поставьте вещи и подойдите, Вейл.

Я оставила сумку возле стены.

Когда Сарвейн повернул голову, в его зрачках на мгновение проступила узкая вертикальная щель.

Дракон.

Под рубашкой лежал кулон. Тёплый от кожи, неподвижный.

Мне оставалось надеяться, что он работает достаточно хорошо.

— В заявлении четыре стихии, — произнёс ректор. — Иллюзии, огонь, вода и воздух.

— Да.

— Предыдущее обучение?

— Частные наставники.

— Причина поступления?

Я могла бы назвать несколько.

Выбрала ту, которую не требовалось выдумывать.

— Мне не хватает контроля над даром.

— Как это проявляется?

— При сильной нагрузке теряю точность. Иногда выпускаю больше силы, чем собиралась.

— Непроизвольные выбросы были?

Я помедлила.

— Были.

Он сделал отметку, оставаясь абсолютно спокойным. От этого отвечать стало немного легче.

Иара положила управляющую пластину на подставку.

— Сейчас измерим резерв и силу доступного отклика. Арка не определяет стихии, не исследует способности и не читает память.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Точную ступень тоже не устанавливает, — добавила она. — Получим примерный диапазон. Стараться показать предел не нужно.

— Что от меня требуется?

— Ладони на диски. Небольшой ровный поток. По моей команде увеличите подачу. Если почувствуете недомогание, скажете сразу.

Она произнесла это без нажима, как правило, которое повторяла много раз за утро.

Я поднялась на платформу. Белый металл был холодным, от чего пальцы захотелось убрать ещё до начала проверки. Я заставила себя разжать их и положить ладони ровно.

Здесь не было креплений. Не было чаш. Но внутри всё равно сжимался узел страха.

Иара коснулась пластины. Между двумя рядами рун зажёгся бесцветный свет.

— Начинайте.

Я выпустила тонкую струю силы. Арка ответила едва слышным гулом. На управляющей пластине проступили знаки. Иара следила за ними, время от времени касаясь края большим пальцем. Ничего страшного не происходило. Устройство принимало только то, что я сама направляла наружу.

— Немного больше.

Я увеличила поток. Гул стал ниже. По запястьям прошла мелкая дрожь. Такая слабая, что в другое время я, возможно, не обратила бы внимания.

Но Илвар тоже сначала касался запястья.

Я стиснула зубы.

— Достаточно. Удерживайте.

На пластине вспыхнула новая строка. Иара резко подалась вперёд.

— Астэр.

Ректор подошёл к ней. Я видела их краем глаза. Видела, как женщина провела пальцем по двум знакам, словно проверяя, не наложились ли они друг на друга.

— Верхний диапазон? — спросил Сарвейн.

— Да. Показания повторяются.

Мне не следовало слушать.

Нужно было удерживать поток и дышать.

Но под ладонями дрожал металл. Сила уходила из тела в устройство, и разум, ещё мгновение назад различавший добровольное действие и насилие, начал путаться.

Я попробовала вдохнуть глубже.

Вышло слишком быстро.

— Вейл, уменьшите подачу, — сказала Иара.

Я сосредоточилась. Поток дрогнул. Белый свет под пальцами вытянулся в полосы, и мне вспомнились линии, сходившиеся к основанию алтаря. Так ясно, что я почти почувствовала запах воска.

— Я хочу остановиться.

Ксарен оттолкнулся от стены.

— Снимаю приём, — сказала Иара. — Вейл, не увеличивайте поток.

Но я уже испугалась того, что не смогла уменьшить его сразу. Страх ударил изнутри, и сила ответила раньше, чем я успела подумать. Арка загудела громче. По полу зажглись защитные линии. Я отдёрнула руки. Между ладонями и дисками ещё мгновение тянулись две светлые нити, и это короткое сопротивление оказалось хуже всего.

Меня не держали.

Я знала это.

Только тело уже не верило.

— Вейл.

Передо мной появился Ксарен.

Я видела его лицо, но за ним проступала другая комната. Чёрные чаши. Край стола. Рука с пятном крови возле ногтя.

— Смотрите на меня.

Я попятилась. Пятка задела край платформы.

— Где вы находитесь, Вейл?

Я не смогла ответить. Сила поднялась снова — не заклинанием, не направленным ударом, а слепым вихрем, которым хотелось оттолкнуть всё вокруг.

Ксарен не приблизился.

— Под ногами платформа. Вы в Равессаре. Проверка закончена.

Я слышала слова по отдельности но соединить их не получалось.

За его плечом вспыхнул серебряный свет. Ректор положил ладонь на внешний контур арки. Линии на полу сомкнулись, отрезая платформу от остального помещения.

Иара что-то коротко произнесла. Один из кристаллов у стены треснул.

Я зажала руки под мышками, словно это могло остановить поток, и всё-таки сорвалась с края платформы на колени.

Удар о камень оказался неожиданно настоящим. Боль прошла через ноги.

Гул стих. Я уставилась на собственные пальцы. Ни железа. Ни крови.

Ладони были свободны.

***

Ксарен присел неподалёку, оставляя между нами достаточно места.

— Проверка закончена, — повторил он. — Не вставайте пока.

Я дышала открытым ртом. Воздух постепенно переставал царапать горло.

Ректор стоял возле арки. Иара проверяла показания на пластине, потом перевела взгляд на разбитый кристалл.

Никто не лежал на полу, кроме меня.

— Никого не задело?

— Нет, — ответил Ксарен.

Я кивнула.

Стыд пришёл позже страха, но оказался почти таким же тяжёлым.

Я предупреждала о плохом контроле. Произносила это спокойно, как человек, который знает свою проблему и способен её объяснить. А потом не выдержала простого измерения силы.

Иара повернула пластину к ректору.

— Два устойчивых замера до выброса. Его я в расчёт не беру.

Она говорила быстро, и прежней сухой размеренности в голосе больше не было.

— Диапазон первой–второй ступени. По доступному отклику я бы записала вторую, но верхняя граница…

Женщина оборвала себя и ещё раз посмотрела на знаки.

— За все годы приёмных испытаний я такого не видела.

Ксарен поднялся.

Ректор не улыбнулся, но его внимание изменилось. До этого он смотрел на обычную поступающую. Теперьв глазах читалась явная заинтересованность.

— Погрешность? — спросил он.

— Не настолько велика. Контрольные линии целы. Повреждён накопитель, не измерительный блок.

— Запись закрыть. Доступ только по моему разрешению.

— Да, астэр.

Первую или вторую я предполагала сама. Услышать это от постороннего оказалось совсем другим делом.

Я не чувствовала гордости. Только усталость и неприятное понимание: теперь мою силу внесут в документы, которые останутся здесь, даже если я уйду.

— Значит, испытание я не прошла?

Ответил ректор:

— Для отказа по недостатку дара оснований нет.

— А по остальным причинам?

— По остальным я приму решение после окончания приёма.

Он повернулся к Ксарену.

— Отведите Вейл в мой кабинет. К остальным адептам пока не направлять.

Я напряглась.

— Там сильнее защита, — пояснил Сарвейн. — До решения вопроса безопасного обучения вы останетесь под наблюдением. Пригласите сайра Терена. Пусть дождётся меня с ней. Без исследований и магических воздействий.

Последние слова прозвучали с таким ударением, что я посмотрела на него внимательнее.

— Да, астэр.

Иара всё ещё держала пластину обеими руками.

— Я хотела бы проверить…

— Показаний достаточно, Тар-Рун. Займитесь контуром.

Она кивнула.

Я осторожно поднялась. Колени болели, но уже не подгибались.

За сумкой пришлось идти к стене. Я наклонилась, почувствовала под воротом кулон и впервые после срыва вспомнила о маскировке.

Все по-прежнему смотрели на полукровку.

Хотя бы здесь ничего не изменилось.

***

В коридоре Ксарен вернул мне клинок.

— До решения ректора никаких самостоятельных упражнений. Почувствуете, что сила снова поднимается без команды — сообщите сразу.

— Поняла, господин РаХад.

Он посмотрел на меня.

— Эрдан РаХад.

Я замерла с рукой на перевязи.

Эрдан.

Слово происходило из староэльфийского языка, чьи военные формулы пережили давно исчезнувшие армии. Не просто старший по возрасту или положению. Тот, кому поручено вести других: командир, наставник, руководитель.

Я знала перевод. Не знала, что Равессар сохранил обращение.

— Здесь к военному старшему обращаются «эрдан», — сказал Ксарен. — К преподавателю — «сайр». К ректору — «астэр». С этого момента вы условно зачислены, адепт Вейл. Правила относятся и к вам.

Адепт.

Несколько минут назад я не была уверена, что меня вообще оставят в академии.

— Поняла, эрдан РаХад.

Он коротко кивнул.

— Идёмте.

***

Кабинет ректора находился в центральном корпусе.

Мы пересекли крытую галерею, поднялись по лестнице и остановились перед дверью без ручки. Ксарен приложил ладонь к узкой металлической пластине.

Защита проверила его. Не касаясь меня напрямую, она всё же заставила кожу на руках покрыться мурашками.

Внутри оказалось светлее, чем я ожидала.

Большое окно выходило на внутренний двор. Вдоль стен стояли шкафы, часть за стеклом, часть с глухими створками. Между ними висели карты, не все похожие на географические.

Я выбрала кресло ближе к двери.

Ксарен это заметил, но ничего не сказал.

Через несколько минут вошёл высокий худощавый мужчина с пепельно-русыми волосами, небрежно собранными на затылке. В одной руке он держал книгу, в другой — очки.

— Вейл, — представил меня Ксарен. — Сайр Терен Илларт. Магическая физиология.

— Добрый день.

Терен посмотрел сначала на меня, затем на Ксарена.

— Астэр велел дождаться его здесь?

— Да. Наблюдать за состоянием. Не исследовать.

— Он сказал именно так?

— Именно.

— Какое недоверие.

Ни обиды, ни насмешки в голосе не было. Скорее ленивое признание очевидного.

Он поставил книгу на столик и сел напротив.

Ксарен задержался у двери.

— Если что-либо изменится, вызывай.

— Разумеется.

Когда дверь закрылась, я поняла, что снова сжимаю ремень сумки. Сайр Терен посмотрел на мои руки, потом на лицо.

— Тошнота есть?

— Нет.

— Зрение не двоится?

Я покачала головой.

— Боль в груди?

— Нет.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Когда поток перестал подчиняться, вы сначала почувствовали жар или давление?

Я перестала дышать на середине вдоха.

Так спрашивал Илвар.

Не теми же словами. Не тем же голосом. Но с тем же вниманием к последовательности ощущений.

Терен подался вперёд.

— Это важно для различения…

И остановился. Я смотрела на книгу возле его локтя, ожидая, что он сейчас откроет её и начнёт записывать.

Он откинулся обратно.

— Впрочем, астэр запретил исследования. Оставим.

И взял книгу.

На открытой странице виднелась схема магических каналов драконьего крыла. По полям шли густые пометки.

Я сидела напротив, прислушиваясь к каждому шелесту бумаги.

Через некоторое время Терен, не поднимая головы, указал на столик у окна.

— Вода в кувшине.

Я поднялась и пошла за кувшином.

***

Ректор вернулся, когда свет во дворе заметно потускнел.

С ним пришли Ксарен и Иара. Артефактор несла узкий футляр, но поставила его на край стола, не открывая.

— Новых выбросов не было, — сообщил Терен. — Жалоб, требующих немедленного вмешательства, тоже.

— Благодарю, сайр Илларт. Останьтесь пока.

Сарвейн занял место за столом.

— Вейл, ваш дар позволяет допустить вас к обучению. Проблема — контроль.

— Я за этим и пришла.

— Да. Но на первом курсе вам предстоит находиться среди людей, которые не будут учитывать ваши особенности. Сегодняшнее не должно повториться в жилом корпусе или на тренировочной площадке.

— Я понимаю.

— Поэтому зачисление остаётся в силе при условии ношения стабилизирующих ограничителей.

Иара открыла футляр.

Внутри лежали два широких разомкнутых браслета.

Тёмный металл, почти чёрный. По краям — потёртое серебро. Руны отличались от тех, которыми были покрыты современные артефакты: теснее, глубже, с непривычно вытянутыми знаками.

Я поставила стакан.

Очень осторожно.

— Они из личного собрания астэра, — сказала Иара. — Обычные учебные ограничители для ваших показателей не подходят. Эти рассчитаны на работу с магом первой ступени.

— Насколько они ограничивают?

— На первом этапе — полностью. Вы не сможете обратиться к резерву.

Я посмотрела на неё.

— Даже для внутреннего воздействия?

— Даже для него. Сознательная попытка не причинит боли. Вы просто не получите доступа.

Я машинально коснулась силы. Она была здесь, как всегда. Представить её отсутствие не получилось.

— А непроизвольный выброс?

— Возможен, — ответила Иара без промедления. — Для этого предусмотрен второй контур. Он реагирует на прорыв, нагревает и сжимает браслеты. Боль сбивает нарастающий импульс. При продолжении выброса может привести к потере сознания.

Я медленно убрала руку со стола.

— Насколько сильная боль?

Иара встретила мой взгляд.

— Сильная, Вейл. Я не стану убеждать вас в обратном. Это аварийная мера, а не способ обучения.

— Она всегда остановит выброс?

— Нет, — сказал ректор. — Поэтому вам назначают личного куратора. Артефакты снижают риск, но не заменяют работу с причиной.

В кабинете стало тихо.

Я смотрела на браслеты. Металл на руках. Сила, до которой нельзя дотянуться. Боль за попытку тела сделать то, чего я сама не хотела.

— Есть ещё одно последствие, — произнёс Терен.

Я повернула голову.

— У сильного мага энергия поддерживает не только заклинания. Она участвует в работе тела. Сила мышц, скорость реакции, переносимость нагрузки — вы привыкли считать всё это своими обычными возможностями.

— Они уменьшатся?

— Часть — заметно. Природные особенности и навыки останутся. Но магической поддержки не будет. Первое время даже знакомое движение может потребовать другого усилия.

Я посмотрела на Ксарена.

— И с этим я выйду на занятия?

— После проверки состояния, — ответил он. — Нагрузку определят по тому, что вы можете сейчас, а не по тому, что могли вчера.

Мне захотелось рассмеяться.

Я пришла, чтобы научиться владеть силой.

Для начала у меня собирались отнять доступ к ней, а вместе с ним — часть того, чем я привыкла защищаться без заклинаний.

— Личные артефакты тоже перестанут работать? — спросила я.

Пришлось следить, чтобы вопрос прозвучал так же, как остальные.

— Если питаются непосредственно от вашего резерва — да, — сказала Иара. — Автономные продолжат работать. Браслеты не гасят чужую магию и не разряжают накопители.

Кулон лежал под рубашкой.

Собственный заряд. Замкнутая схема.

Я впервые за весь разговор смогла вдохнуть до конца.

— Их можно снимать?

— Не самостоятельно. Для снятия нужен ключ и ритуальное размыкание контуров. Изменять режим будем по мере необходимости.

— Кто решает, когда?

— Я, — ответил ректор. — По заключению вашего куратора и главного артефактора. Личное сопровождение поручено эрдану РаХаду.

Ксарен коротко склонил голову.

— До конца первого месяца вы можете отказаться и покинуть академию, — продолжил Сарвейн. — В этом случае ограничители снимут перед уходом. Сами артефакты остаются собственностью Равессара.

— Почему вы готовы их предоставить?

— Потому что выпускник с вашим даром способен выполнить работу, недоступную никому другому.

Три заказа.

Я вспомнила формулировку договора.

— Вам нужны годы обучения и контроль, — сказал ректор. — Академии нужен результат. Пока наши интересы совпадают.

Я снова посмотрела на браслеты.

Потом на дверь.

Она не заперлась после моих вопросов. Мне рассказали, что произойдёт, назвали опасности и оставили право отказаться.

На алтаре ничего этого не было.

— Мне нужно знать, как пройдёт фиксация, — сказала я Иаре.

— Сначала измерю предплечье. Затем замкну браслеты и свяжу их контуры. Блокировка начнёт действовать только после соединения пары.

Я расстегнула манжету.

Пальцы слушались плохо, поэтому на маленькую пуговицу ушло больше времени, чем следовало.

Потом закатала рукав и положила левую руку на край стола.

— Начинайте.

Глава 3. Цена допуска

Иара разложила инструменты на свободном краю стола и придвинула кресло ближе ко мне. Среди тонких стержней и пластин лежал небольшой ключ из тусклого металла. Я задержала на нём взгляд, пытаясь понять, каким образом такая простая вещь будет управлять артефактами, рассчитанными на мага первой ступени.

Думать об устройстве браслетов было легче, чем о том, что через несколько минут они окажутся на моих руках.

— Ладонь вверх, Вейл.

Я повернула руку. Измерительная лента коснулась кожи выше запястья, и мышцы непроизвольно напряглись. Иара заметила, но ничего не сказала. Закончила измерение, провела раздвоенным стержнем по внутреннему краю браслета и только после этого взяла его из футляра.

— Сначала замкну крепления. Пока оба контура не соединены, блокировка не действует.

Металл оказался тёплым. Я ожидала холода и потому едва не отдёрнула руку от неожиданности, но удержалась. Иара расположила браслет так, чтобы он не мешал сгибать кисть, соединила края и провела пальцем вдоль шва. На мгновение там проступила тонкая светлая линия.

Ничего не произошло.

Я по-прежнему чувствовала силу, её привычное течение под кожей. Убедившись в этом, протянула вторую руку, не дожидаясь просьбы.

Терен отложил книгу. До этого он почти не вмешивался, но теперь пересел ближе и принялся наблюдать за мной с сосредоточенностью, от которой хотелось отвернуться. Он не выглядел встревоженным. Скорее наконец получил возможность увидеть что-то заслуживающее внимания.

— Пальцы сожмите. Теперь разожмите, — велела Иара.

Я выполнила. Браслеты плотно облегали предплечья, но не давили. Их тяжесть ощущалась, хотя оказалась меньше ожидаемой.

— Больно?

— Нет.

— Соединяю контуры. Останьтесь в кресле.

Она вставила ключ в углубление на левом браслете и повернула.

Я не сразу поняла, что изменилось.

Сила не ушла из меня знакомым потоком. Не возникло ни боли, ни опустошения, которое приходило после тяжёлой работы. Просто исчезло ощущение дара — настолько привычное, что прежде я почти не отделяла его от самого существования.

Я потянулась к резерву и наткнулась на преграду.

Попробовала ещё раз, осторожнее. Обратилась к воздуху, затем к воде. Обычно отклик возникал раньше, чем я успевала до конца сформулировать намерение. Теперь ничего не происходило.

— Вейл, — произнёс Терен. — Посмотрите на меня.

Я повернула голову. Движение потребовало неожиданного усилия, словно после долгой болезни я слишком быстро поднялась с постели.

— Тошнота? Потемнение в глазах?

— Нет.

Голос прозвучал ровно, и я обрадовалась этому.

Терен попросил разрешения проверить пульс. Я кивнула, не сводя взгляда с окна. В стекле отражались стол, плечо ректора и часть моего лица.

Чёрные волосы. Серая радужка.

Кулон продолжал работать.

Я зацепилась за это прежде, чем успела испугаться по-настоящему. Дар был недоступен, но маскировка сохранилась. Мне не придётся объяснять, почему вместо полукровки в кресле сидит аэлири.

— Не задерживайте дыхание, — сказал Терен.

Я только тогда заметила, что делаю именно это.

Пока он считал пульс, Иара проверяла руны на браслетах. Сарвейн наблюдал из-за стола, не вмешиваясь. Ксарен стоял рядом с окном, и его неподвижность раздражала почти так же сильно, как любопытство Терена. Для них происходящее оставалось процедурой. Опасной, дорогой, требующей внимания — но всё же процедурой.

Для меня мир только что лишился одной из своих основ.

— Встаньте, — сказал Терен, убирая руку.

Я поднялась без посторонней помощи. Ноги удержали, голова не закружилась. Но пришлось приложить больше усилий, чем я ожидала. Плечи сами подались вперёд, и я выпрямилась, уже сознательно напрягая спину.

— Пройдите до окна и обратно.

Я дошла, повернула, вернулась к креслу. На обратном пути едва не задела коленом край столика: тело двигалось немного иначе, чем я рассчитывала.

Терен заметил.

— Равновесие сохранено. Придётся заново привыкать к нагрузкам и скорости движения.

— Насколько я ослабла?

— Это покажет проверка. У вас не исчезли мышцы и не изменилось строение тела. Убрана магическая поддержка, к которой вы привыкли. Чем чаще вы на неё полагались, тем заметнее будет разница.

Он произнёс это с профессиональным интересом, будто речь шла о чужом механизме, из которого вынули одну из деталей.

Я посмотрела на руки. Они выглядели прежними.

— Теперь попробуйте обратиться к дару, — сказала Иара. — Один раз, без попытки пробить блокировку.

Я уже делала это несколько раз, но говорить не стала.

Результат не изменился.

— Ничего.

— Боль? Нагрев?

— Нет.

Иара кивнула и убрала ключ.

— Так работает основной контур. Он перекрывает доступ, а не наказывает за каждое намерение. Если начнётся непроизвольный прорыв, включится аварийный.

Я помнила объяснение. Нагрев, сжатие, боль, способная лишить сознания.

— Его проверять будете?

— Не вызывая у вас выброса. Проверка целостности уже проведена.

Она передала ключ ректору. Я проследила за движением, прежде чем успела заставить себя отвернуться.

Сарвейн положил его в узкий футляр и закрыл крышку.

— Повреждения, постоянное жжение, онемение или боль без признаков срыва являются поводом немедленно доложить об этом, — продолжила Иара. — Самостоятельно вмешиваться в крепления и руны запрещено. При внешнем повреждении не пытайтесь проверить, работает ли артефакт. Сразу вызывайте преподавателя.

Ксарен отошёл от окна.

— К общей проверке допускать?

Терен ещё раз посмотрел на меня.

— Да. Исходные возможности определять заново. Прежние показатели не использовать.

Они говорили обо мне так, как могли бы обсуждать оружие перед испытанием. Я подавила желание вмешаться. Всё необходимое они уже объяснили, а требовать более приятного обращения было бессмысленно.

— Рукава можно опустить, — сказала Иара.

Манжеты не застегнулись. Я попробовала дважды, затем оставила их свободными.

— Новую форму выдадут сегодня, — заметил Ксарен.

***

Документы ректор положил передо мной только после завершения процедуры.

Я читала медленно, возвращаясь к отдельным пунктам. Условия первого месяца. Обязательное завершение первого курса после окончания свободного срока. Выкуп. Переход на второй курс и три заказа после выпуска.

В приложении были перечислены ограничения: постоянное ношение браслетов, осмотры у главного артефактора, обязательное уведомление о любых изменениях их работы. За намеренное повреждение предусматривалось отдельное взыскание, размер которого зависел от заключения академии.

Я подняла глаза.

— Если браслеты повредят на занятии?

— Обстоятельства разберут, — ответил Сарвейн. — Вам запрещено намеренно ломать артефакты или скрывать повреждения. Это не означает, что вы отвечаете за любые действия окружающих.

— И если я решу уйти в течение месяца, их снимут?

— До выхода за ворота.

Я перечитала соответствующую строку. Она была на месте.

Ректор не торопил, но его терпение не имело ничего общего с участием. Он ждал решения, которое либо оправдает сегодняшние затраты, либо сделает их напрасными.

Я поставила подпись.

Ирния Вейл.

Отдала перо и забрала свой экземпляр.

— Условное зачисление подтверждено, — произнёс Сарвейн. — Дальнейший допуск зависит от выполнения требований и заключений преподавателей.

Ксарен открыл дверь.

***

На лестнице я впервые ощутила перемену вне кабинета. Сумка не стала неподъёмной, ступени — непреодолимыми, но движения требовали внимания. Я привыкла спускаться быстро, почти не глядя под ноги. Теперь пришлось замедлиться, чтобы не промахнуться мимо края ступени.

Ксарен заметил, однако подстраиваться не стал. Он шёл чуть впереди и говорил, не оборачиваясь:

— Самостоятельное применение магии на первом курсе запрещено в пределах академии. Во время занятий действуют распоряжения преподавателя. Для вас доступ закрыт полностью, независимо от места и обстоятельств.

— Остальные сохраняют внутреннюю подпитку?

— Да.

— Значит, запрет не ставит нас в равные условия.

Он остановился на площадке.

— А вы ожидали равных условий?

Я встретила его взгляд.

— Нет. Уточняла.

— Тогда запомните: ваши ограничения объясняют часть трудностей. Они не обязывают противника вести себя удобнее.

Я уже собиралась ответить, что прекрасно понимаю это, но промолчала. Пока понимание оставалось преимущественно теоретическим.

Ксарен продолжил спуск.

— Захват за сами браслеты запрещён. Предупреждаете об этом преподавателя до работы в паре. Удары по рукам, захваты выше локтя и остальные разрешённые действия никто отменять не будет. При нагреве артефактов немедленно подаёте сигнал.

— Даже если ещё могу продолжать?

Он обернулся.

— Это не вопрос вашей терпеливости, Вейл. Срыв поставит под удар не только вас.

Отвечать на это было нечего.

В переходе пахло горячей едой. Я вспомнила, что с утра ничего не ела, и почувствовала голод так резко, будто тело только сейчас позволило себе напомнить о нём.

— Личные артефакты разрешены? — спросила я.

— Не дающие боевого преимущества. Накопители для заклинаний, усилители тела, воздействие на партнёра — только по допуску. По бытовым вопросам разберётесь с дежурным.

Я кивнула. Кулон не делал меня быстрее и сильнее. Если его работа не привлекала внимания до сих пор, я не собиралась привлекать его сама.

***

На вещевом складе мне выдали форму, сапоги, пояс, бельё и одеяло. Рох за стойкой определил размеры почти без измерений, заменил рубашки после короткого замечания Ксарена о рукавах и положил сверху тонкую книгу.

— Распорядок. Номер комнаты на пластине. Постель выдана.

Ксарен указал на книгу:

— К утру прочитать. Опоздание из-за незнания маршрута остаётся опозданием.

— Да, эрдан РаХад.

Он ушёл прежде, чем я успела собрать вещи.

Свёрток был обычным, посильным. Я устроила его под левой рукой, перебросила сумку на другое плечо и поднялась на второй этаж. Замедлилась только у дверей, проверяя номера.

В комнате стояли четыре кровати, столько же шкафов и сундуков. Стол у окна был уже занят разложенными ножнами и ремнями. Девушка с короткими тёмными волосами сидела на краю кровати и осматривала подошву сапога.

Она подняла голову, когда я вошла.

— Свободны у двери и у окна.

Я выбрала место у двери, положила вещи и огляделась. Изголовье упиралось в стену, отсюда просматривалась большая часть комнаты и вход в маленькую умывальную.

— Вейл, — представилась я.

— Мэрра.

Она вернулась к сапогу. На правом предплечье белел старый рубец, уходивший под рукав. Я машинально попыталась рассмотреть её ауру и встретила всё ту же глухую преграду.

Отсутствие магического зрения раздражало почти сильнее слабости. Люди вокруг внезапно стали непрозрачными. Я могла судить о них по осанке, рукам, оружию, но привычная часть сведений исчезла.

— Столовая ещё открыта? — спросила я.

— Если поторопишься.

— Спасибо.

Я убрала вещи, оставив при себе документы, деньги и клинок. Мэрра посмотрела на оружие без удивления. Её собственный нож лежал на кровати рядом с бедром.

В Равессаре никто не ожидал, что за общими стенами можно забыть о привычках, благодаря которым ты сюда добрался.

***

В столовой было шумно, но не весело. За длинными столами сидели небольшими компаниями или поодиночке. Разговаривали вполголоса, разглядывали чужое оружие, присматривались к выходам. Двое спорили о какой-то дороге в Кхар-Заре, причём один называл старые укрепления так, словно лично видел их до разрушения.

Я взяла похлёбку, хлеб и мясо, села с краю и съела всё без спешки.

Рейхара заметила у дальнего стола. Он разговаривал с демонессой, положив руку на спинку соседней скамьи. Когда кто-то проходил за его спиной, пальцы ненадолго замирали, а голова поворачивалась ровно настолько, чтобы видеть движение.

Даже развлекаясь, он не забывал следить за окружающими.

Я отвела взгляд прежде, чем он поймал мой.

***

К отбою вернулась вторая соседка. Светловолосая, широкоплечая, с разбитыми костяшками пальцев. Назвала себя Дессой, проверила вещи и занялась чисткой короткого клинка, не вступая в разговор.

Четвёртая кровать осталась свободной.

Я прочитала распорядок, нашла на схеме плац и лечебное крыло, запомнила часы выдачи еды. Двери комнат не запирались снаружи. За перемещениями ночью следил дежурный, но сохранность личных вещей академия не гарантировала.

В умывальной я проверила лицо в зеркале, осторожно поправила шнурок кулона и спрятала камень под рубашку. Маскировка держалась безупречно. Оставалось верить, что она продолжит держаться и дальше.

Заснуть мешало не столько железо на руках, сколько тишина внутри. Я несколько раз ловила себя на бессмысленной попытке коснуться дара. Каждый раз встречала преграду, после чего приходилось убеждать себя прекратить.

Соседки уснули раньше.

Я лежала на спине, прислушиваясь к коридору, и думала о предстоящем утре. Впервые за много лет мне предстояло проверить, чего стоит моя подготовка без силы, которая всегда оставалась последним доводом.

***

На плацу пахло холодным камнем и пылью. Почти две сотни поступивших стояли неровными рядами, но беспорядка не было: люди сами оставляли друг другу достаточно места, не поворачивались спиной к незнакомцам и быстро замолкли, когда появился Ксарен.

— До завершения проверки распределение временное, — сказал он. — Сегодня определяем исходные возможности. Не ваши заявления о них.

Рядом со мной стояла демонесса с туго заплетёнными волосами. Она смотрела на преподавателя спокойно, держа руки свободно опущенными. На её шее виднелся тонкий шрам от левого уха к ключице.

— Начинаете по сигналу. Прекращаете по команде. Травмы, влияющие на движение, докладываете до упражнения. Если решили скрыть — последствия ваши.

После разминки нас повели бегом вдоль внутренней стены.

Темп был ровным, без рывков. Первое время я держалась легко, затем заметила, что дышу чаще, чем ожидала. Ноги работали правильно, тело помнило нагрузку, но привычного запаса не было.

Демонесса рядом продолжала бежать так, словно только вышла из комнаты. Двое впереди негромко переговаривались. Один орх даже не раскрыл рта для дыхания.

Я перестала ориентироваться на них и выбрала собственный ритм.

К окончанию бега я устала, но не была истощена. Это раздражало сильнее, чем полное бессилие: я достаточно хорошо чувствовала тело, чтобы понимать, сколько ещё могла бы пройти, и одновременно видела, насколько мало утренняя нагрузка значила для большинства окружающих.

Демонесса расправила плечи и посмотрела в сторону оружейной площадки. Ей, кажется, было скучно.

Глава 4. Четвертая группа

После бега нам дали время напиться и разделили между площадками. Я оказалась у прямоугольника, засыпанного плотным тёмным песком. По краям стояли стойки с учебным оружием, но Ксарен велел оставить его нетронутым.

— Начнём без клинков. Захват, удержание, освобождение. По сигналу останавливаетесь сразу, независимо от того, успели закончить приём или нет.

Один из адептов, широкий в плечах человек с короткой бородой, спросил:

— До сдачи?

— До сдачи или моего распоряжения. Удары допустимы. Глаза, горло, затылок — запрещённые цели.

Человек кивнул и принялся расстёгивать куртку. Остальные тоже готовились без лишних разговоров: снимали перевязи, убирали украшения, проверяли крепления на одежде.

Я оставила сумку у стены, поправила кулон под рубашкой и затянула пояс. Демонесса, бежавшая рядом со мной, стояла в нескольких шагах. Она закончила первой и теперь наблюдала за остальными, чуть склонив голову. Когда наши взгляды встретились, не отвернулась.

— Вейл. Керн. Первая пара.

Я вышла на песок.

— Эрдан РаХад, ограничение на захват предплечий.

— За предплечья не хватать, — подтвердил Ксарен, обращаясь к демонессе. — Остальное по общим условиям.

Она посмотрела на мои рукава.

— Выше локтя можно?

— Можно.

Больше её ничего не заинтересовало. Она встала напротив, оставив между нами расстояние вытянутой руки, и перенесла вес чуть вперёд. Ни широкой стойки, ни напряжённых плеч. Я уже видела такую манеру у людей, привыкших драться в тесных помещениях, где размахнуться негде, а падать особенно неудачно.

— Начали.

Первое движение было обманным. Демонесса потянулась к моему плечу, заставила поднять руку, затем шагнула ближе и вошла в захват с другой стороны.

Я успела сместиться. Её локоть оказался там, где нужно, корпус продолжал двигаться вперёд — оставалось повернуть его и подставить ногу.

Приём я выполнила правильно.

Усилия не хватило.

Демонесса переставила стопу, вернув опору, и ударила плечом в грудь. Я оказалась на песке, успев только убрать подбородок и сгруппироваться. Она тут же опустилась следом, прижала мою руку выше локтя и начала переносить вес.

Я подвернула колено между нами. На мгновение давление ослабло, и этого хватило, чтобы повернуться набок, освободить плечо и оттолкнуться ногой.

Поднялась я первой. Демонесса выпрямилась без спешки, внимательно глядя на меня.

— Продолжайте, — сказал Ксарен.

Я не стала снова встречать её движение. Ушла в сторону, попыталась заставить развернуться, но она сократила расстояние быстрее, чем я ожидала. Колено ударило в бедро. Нога дрогнула, и я потеряла опору.

В этот раз демонесса не позволила подвести колено. Прижала его своим, перехватила мою руку и начала выворачивать плечо.

Я дважды хлопнула свободной ладонью по песку.

Давление исчезло сразу.

— Стоп.

Противница поднялась и отошла, оставив мне место. Я села, осторожно согнула руку. Плечо тянуло, но резкой боли не было.

Ксарен смотрел на меня.

— Почему не сработал первый приём?

— Не хватило усилия закончить.

— Когда вы это поняли?

Я вспомнила, как её ноги переставилась на песке, а захват стал бесполезным.

— Когда она восстановила опору.

— И всё равно продолжили.

— Да.

— Вы пытались завершить движение, потому что знали, каким оно должно быть. Противник не обязан вам это позволять. Что было дальше?

Я поднялась, стряхивая песок с ладоней.

— Освободилась.

— Один раз. Второй раз повторили тот же выход.

Демонесса стояла рядом и слушала с таким спокойствием, будто речь шла не о нашей схватке, а о чужой. Мне вдруг захотелось снова выйти против неё — немедленно, пока в памяти оставались все движения. Не для того, чтобы доказать, что я сильнее. Хотя бы чтобы перестать выглядеть человеком, дважды наступившим в одну яму.

Ксарен, кажется, понял это по моему лицу.

— Ещё раз. И попробуйте заметить, что делает Керн, а не только то, что собираетесь сделать вы.

Теперь я держалась осторожнее. Отступала раньше, не позволяла надолго закрыть захват, один раз заставила её переставить ноги, и сама ушла с неудобной стороны. Несколько мгновений казалось, что я наконец нашла подходящий темп.

Потом демонесса отпустила мой локоть.

Я приняла это за возможность выйти и шагнула слишком далеко. Она тут же подбила опорную ногу и повела меня вниз.

Удар пришёлся на бок. Я успела сгруппироваться, но плечо отозвалось болью.

— Достаточно.

На этот раз демонесса даже не опустилась следом. Выпрямилась, поправила рукав и посмотрела на меня сверху.

— На свободное место слишком охотно идёшь.

Я поднялась.

— Предпочитаю его занятому.

— Я заметила.

В её голосе мелькнула насмешка, но без желания продолжить разговор. Она вернулась к краю площадки, а Ксарен вызвал следующую пару.

Я отошла к сумке и взяла воду. Пока пила, демонесса встала неподалёку.

— Керн, — сказала я.

Она повернула голову.

— Велара.

— Ирния.

— Слышала.

Я убрала флягу.

— Ты всегда ждёшь, пока противник повторится?

— Если повторяется — зачем мешать?

Возразить было нечего. Я отвернулась к площадке, где двое новых противников уже сошлись, и стала смотреть внимательнее.

***

У оружейной стойки нас встретил орх с татуировкой на шее. Он велел выбрать привычное оружие, а сам остался у края площадки, скрестив руки на груди.

Я взяла одноручный меч, проверила рукоять и сделала короткую связку. Плечо тянуло при возвращении клинка. Не настолько, чтобы помешать движению, но достаточно, чтобы я начала его беречь.

— Правую руку покажите.

Орх уже стоял рядом.

Я подняла руку.

— После захвата?

— Да, эрдан.

— Сгибайте. Теперь в сторону.

Он проследил за движением и указал на другой меч.

— Возьмите тот. Короче, вес ближе к рукояти.

Мне не хотелось менять привычную длину клинка. Но я всё же вернула первый меч и взяла предложенный. С ним плечо действительно беспокоило меньше.

— Если движение станет хуже, сообщаете сразу, — сказал преподаватель. — Мне не нужны результаты, которые вы получите, сберегая одну руку и ломая из-за этого всё остальное.

— Поняла.

Пока он проверял другого адепта, я сделала несколько выпадов. Укороченная дистанция раздражала, зато оружие слушалось лучше. Приходилось подходить ближе, но не возникало прежнего ощущения, будто кисть возвращается позже, чем должна.

На соседнем участке работал тёмнокожий полукровка со светлыми волосами. Он держал клинок низко, почти не показывая, откуда начнётся удар. Противник несколько раз пытался заставить его поднять оружие, но каждый раз встречал уже другое движение.

Я задержала взгляд.

Полукровка заметил это, не переставая следить за партнёром. Уголок его рта чуть приподнялся. Через мгновение он шагнул вперёд, отвёл чужой клинок и коснулся защиты на груди.

— Тир-Лаэр, второй противник, — распорядился орх.

К ним присоединился человек с короткой седой бородой. Полукровка перестал улыбаться.

Мне пришлось отвернуться: преподаватель вызвал меня.

— Готовы?

Я кивнула и заняла позицию.

Первый удар пришёл сбоку. Я отвела его, отступила от второго и попыталась вернуть удобное расстояние. Орх не дал. Шагнул за мной, сменил угол, и я едва успела закрыть живот.

Дерево рукояти неприятно ударило в ладонь.

— Зачем отходите прямо?

— Освобождаю место.

— Себе или мне?

Он показал остриём линию между нашими ногами. Я посмотрела и поняла: отступая, я оставляла ему самый короткий путь.

— Ещё.

На этот раз я ушла в сторону. Первый удар прошёл мимо, второй удалось отвести. Я даже увидела возможность ответить, но плечо запоздало, и преподаватель успел закрыться прежде, чем я закончила движение.

— Снова рассчитываете на прежнюю скорость.

Я сжала челюсти.

— Вижу.

— Тогда не исправляйте опоздание силой. Начинайте раньше.

Он не снизил темп. Через несколько движений я пропустила удар по защите, затем ещё один. Оба были точными, достаточно ощутимыми, чтобы запомнить, но не такими сильными, какими могли бы быть.

Когда орх наконец опустил клинок, я дышала чаще.

— Где учились?

— У частных наставников.

— Долго?

— Достаточно.

— Для стандартного боя — да. Для работы против непривычного противника — нет.

Я посмотрела на него, не сумев скрыть раздражения.

— Я не занималась только с одним.

— А я не спрашивал, сколько их было.

Он протянул руку. Я отдала меч, и он вернул его на стойку.

— Знания у вас есть. Вы слишком долго пытаетесь получить именно тот бой, к которому готовы. Здесь придётся работать с тем, который вам дали. Следующий.

Я отошла, прокручивая последние движения. Возражения находились легко: плечо, отсутствие подпитки, непривычный клинок. Ни одно не меняло того, что преподаватель дважды заставил меня совершить одну и ту же ошибку.

Рядом остановился Тир-Лаэр. На скуле у него краснела полоса, которой прежде не было.

Я посмотрела на неё.

— Второй противник?

— Первый, пока я смотрел на второго.

Он произнёс это без досады и протянул оружие подошедшему служащему.

— А тебя, похоже, расстроили сильнее.

— С чего ты взял?

Полукровка скользнул взглядом по моим сжатым пальцам.

— Меч уже забрали, а ты всё ещё держишь.

Я разжала ладонь.

Он усмехнулся и ушёл, не представившись. Фамилию я уже слышала. Этого пока хватало.

***

На полосе препятствий никто не объяснял, как перелезать через стену или проходить узкое бревно. Нам показали начало, конец и велели не трогать чужие отметки времени.

Я прошла первые препятствия без задержек. На высокой стене пришлось отказаться от привычного подъёма: вместо того чтобы вытянуть себя одним усилием, нашла опору для ноги и оттолкнулась от неё. Это заняло лишние мгновения, зато плечо выдержало.

За чертой стояли близнецы-вампиры. Один затягивал ремень, второй смотрел на часы у преподавателя.

— Ты задел стойку, — сказал первый.

— Она переживёт.

— В следующий раз там может быть клинок.

— Тогда постараюсь не задеть.

Я подошла к ограждению и взяла воду. Близнецы выглядели так, словно ожидание перед стартом доставило им больше неудобства, чем сама полоса.

Один посмотрел на нить, зацепившуюся за мой пояс.

— Сетка?

— Она самая.

— Верхний левый узел, — сказал он брату. — Я говорил.

— Ты говорил, что пролезешь, не зацепив.

— И пролез.

Второй молча указал на разлохмаченный край его рукава.

Я спрятала улыбку за горлышком фляги. Вампир заметил, но только приподнял бровь, словно предлагал самой сказать что-нибудь о победах над сеткой.

Я не стала.

Усталость уже ощущалась, особенно в ногах, однако меня занимало другое. Двадцать два года я выбирала, с кем встречаться, от кого уходить, когда рисковать. Здесь мне назначали противника и требовали остаться, даже если весь прежний опыт советовал держаться от него подальше.

Для этого я и пришла.

Пока напоминание помогало мало.

***

В столовой я нашла место с краю и села так, чтобы не задевать плечом соседа. Похлёбка была горячей, мясо пришлось разрезать заранее, пока рука ещё соглашалась на лишние движения.

— Потрепало тебя.

Рейхар остановился по другую сторону стола. Форма запылилась, но сам он выглядел так, будто успел между проверками выспаться.

— А тебя, судя по всему, берегли.

Он усмехнулся.

— Старался не разочаровать.

— Получилось?

— У преподавателей спроси.

Его взгляд задержался на моём плече.

— РаХад?

— Партнёрша.

— Тогда легко отделалась.

— Ты с ним работал?

Рейхар перестал улыбаться так широко.

— Видел достаточно.

Я ждала продолжения, но он только взял с края стола свободную кружку.

— Если хочешь узнать больше, придётся однажды задать вопрос без желания укусить.

— Это был обычный вопрос.

— Вот именно. Я почти растерялся.

Его окликнули от соседнего стола. Он повернулся на голос, затем снова посмотрел на меня.

— Доедай, полукровка. После обеда ещё долго не отпустят.

На этот раз в замечании было больше полезного, чем раздражающего. Я вернулась к еде.

Позже рядом сел светловолосый полукровка с чуть заострёнными ушами. Он спросил, свободно ли, и устроился через одно место от меня. Разговаривать не пытался.

У выхода уронили металлический кувшин. От резкого звона пальцы сжались на ложке; на мгновение вспомнилось, как Илвар выкладывал инструменты рядом с алтарём. Я опустила взгляд на стол и заставила себя рассмотреть пятно от похлёбки, хлеб, собственную руку.

Кто-то попытался пройти за моей спиной и задел скамью.

— Справа свободнее, — сказал сосед.

Мужчина обошёл стол с другой стороны. Я выдохнула, дождалась, пока сердце перестанет биться слишком быстро, и коротко кивнула светловолосому.

Он ответил таким же кивком и продолжил есть.

***

На распределении я оказалась рядом с Корвеном Дарсом — человеком с проседью, который утром спрашивал об условиях схватки. Он стоял у стены и просматривал расписание ещё до того, как служащая закончила раскладывать списки.

— В нём уже что-то изменилось? — спросил кто-то за его плечом.

— Здесь указаны аудитории, — ответил Дарс, не оборачиваясь. — В предыдущем не было.

Ксарен вошёл, и разговоры закончились.

— Постоянные учебные группы, по двадцать адептов. Распределение не связано с даром, будущим назначением или желанием держаться знакомой компании.

Служащая начала читать фамилии.

Рейхар ушёл со второй группой. Когда назвали четвёртую, я услышала своё имя, затем Мэрру, Велару, Дарса и Тир-Лаэра.

— Вельмор, Сайлас. Вельмор, Дариан.

Близнецы отозвались по очереди. Я попыталась запомнить, кто из них стоял ближе к окну.

— Лиорен, Эрвин.

Светловолосый сосед по столовой поднял голову.

В отдельной аудитории я заняла место у стены. Мэрра села впереди, а Велара осталась стоять возле своего стула, пока не вошёл Ксарен.

— Результаты проверки не вывешиваются, — сказал он. — Преподаватели получат необходимые сведения. За чужими личными делами можете не охотиться.

Один из близнецов откинулся на спинку, но ничего не сказал.

— Нагрузку определяют по задаче и вашему состоянию. Скрытая травма не даёт права потом требовать пересмотра результата.

— А если партнёр о ней знает и пользуется? — спросил адепт у окна.

Ксарен посмотрел на него.

— Если действие разрешено условиями, это ваша проблема. Если запрещено — моя.

Я невольно перевела взгляд на Велару. Она сидела спокойно, будто услышала не предупреждение, а давно знакомое правило.

— Личные поединки? — спросил Дарс.

— На отведённых площадках, с регистрацией условий у дежурного. Разбор порядка получите отдельно. Самовольная драка не становится поединком только потому, что оба успели согласиться.

— Старший группы?

— Постоянного нет. Ответственный назначается на конкретную работу. Дарс, после осмотра получите комплекты по списку и проверите выдачу.

Корвен кивнул.

— Срок?

— До вечернего приёма пищи. Остальные следят за расписанием самостоятельно. Дарс не обязан разыскивать каждого, кто решил, что его подождут.

После этого нам велели идти в лечебное крыло.

Я не обрадовалась, но плечо требовало проверки. Самостоятельно убедиться, что там только ушиб, я больше не могла.

***

Перед кабинетом целителя пришлось немного подождать. Велара читала расписание у окна, близнецы негромко спорили о времени на полосе. Корвен собирал фамилии тех, кто уже прошёл осмотр.

— Вейл, после приёма — кладовая в нижнем переходе, — сказал он. — Не уходи сразу в жилой корпус.

— Сначала узнаю, выпустят ли меня.

Он посмотрел на плечо.

— Ходишь. Выпустят.

Это прозвучало не грубо, а так, словно вопрос уже был решён здравым смыслом.

Целитель оказался пожилым человеком с короткими седыми волосами. Прочитал мой лист, указал на стул и попросил снять куртку.

— Где болит?

Я показала.

— Магическое воздействие нужно согласовать, — добавила я, когда он встал.

— Вижу отметку. Сначала посмотрю без него.

Он проверил движение, ощупал плечо и велел повернуться. Я напряглась при первом прикосновении, но он не остановился и не стал выяснять причину. Работал быстро, предупреждая, куда положит руку.

— Ушиб. Связки целы. Полностью руку не изолируем, но лишнюю нагрузку пока убрать.

— На сколько?

— До повторного осмотра. Придёте через два дня. Если станет хуже — раньше.

Он выдал мазь и сделал запись в допуске.

— Это не освобождение от занятий. Преподаватель изменит задачу.

— Я поняла.

— Хорошо. Следующего позовите.

Когда я вышла, Эрвин поднял глаза от книги. Я сказала, что его очередь, и отступила от двери.

— Спасибо, — ответил он.

Обычный голос, обычная вежливость. Я ещё не знала, запомню ли его лучше остальных.

Глава 5. Первые трудности

Утром я обнаружила синяк на бедре и долго рассматривала его в тусклом свете умывальной. По цвету он выглядел хуже, чем ощущался, но служил довольно точной памятью о колене Велары.

Плечо двигалось свободнее после мази. Я осторожно подняла руку, опустила и решила, что на сегодня этого достаточно.

Мэрра уже застёгивала защитные накладки. Увидев, как я продеваю ремень, она остановилась.

— Перекрутила.

Я посмотрела.

— Где?

Она указала пальцем, не касаясь.

— Под локтем. Согнёшь руку — край врежется.

Я поправила ремень. Вчера на выдаче проверила пряжки, швы и крепления, но подгонять снаряжение пришлось уже перед отбоем. Сейчас стало понятно, что торопилась зря.

— Спасибо.

— Лучше здесь, чем на площадке.

Мэрра взяла куртку и вышла. Я закончила одеваться, проверила кулон и пошла следом.

***

После утренней нагрузки нашу и еще две группы повели в западный двор. Я ожидала ещё одной оружейной проверки, но за воротами увидела небольшую учебную улицу, собранную из деревянных перегородок.

Она была устроена просто. Широкий проход вёл прямо к дальним воротам. Примерно посередине его сужали две стенки, поставленные друг напротив друга. Между ними оставалось достаточно места что бы разошлись два человека.

Справа шёл обходной путь. Он был уже и дважды поворачивал между перегородками, зато выходил к тем же воротам. У первого поворота стояла низкая платформа. За ней можно было укрыться, не показываясь тем, кто смотрел с начала площадки.

У входа лежали носилки с набитой фигурой в старой куртке.

Ксарен дождался, пока мы соберёмся.

— Нужно перенести условного раненого за дальнюю черту. Время ограничено. Другой стороне требуется вас задержать.

Он указал на носилки.

— Нести ровно. Не ронять, не волочить, не прикрываться раненым от ударов. Поставить на землю можно.

— Носильщиков менять? — спросил Корвен.

— Можно. Состав группы не меняется до конца захода.

Орх-преподаватель подошёл к стойке с оружием и положил ладонь на верхнюю перекладину.

— Учебные клинки, защита обязательна. Касание не выводит из упражнения. Если хотите задержать противника, задерживайте. Запрещённые цели те же, что вчера.

Теперь было понятно, почему на площадке не оставили широких свободных участков. Здесь не требовалось коснуться чужой куртки и дождаться решения преподавателя. Чтобы пройти, придётся действительно оттеснить, обойти или удержать противника.

— Защита прохода: Керн, Харр, Тир-Лаэр, — объявил Ксарен. — Перенос: Дарс, Вельморы, Лиорен, Мэрра, Вейл. Ответственный Дарс.

Велара взяла оружие. Харр оказался крупным орхом с тяжёлыми плечами и короткой шеей. Тир-Лаэр проверил клинок, затем посмотрел на нас с прежним спокойным интересом.

Корвен подошёл к носилкам.

— Сколько времени на осмотр площадки?

— Две минуты. После этого защитники занимают места.

Я показала оружейному преподавателю лист целителя. Он прочитал и подозвал Корвена.

— Вейл не ставить на переноску. Если снова начнёт беречь плечо в каждом движении, выводите её из прямой схватки. Решение о замене задачи за вами, об остановке упражнения — за мной.

Корвен кивнул.

Я убрала лист, стараясь не смотреть на остальных. Ограничение объявили ровно настолько громко, чтобы услышали все, кому оно могло пригодиться.

***

Мы быстро прошли оба пути.

На прямом носилки помещались свободно, но у сужения защитникам хватало двух человек, чтобы заставить нас остановиться. В обходном два носильщика могли двигаться только друг за другом. На повороте заднему пришлось бы прижиматься к стене, пока передний разворачивает ношу.

Корвен вернулся к началу и распределил места.

— Вельморы несут. Я и Мэрра идём впереди, убираем тех, кто перекрывает дорогу. Лиорен остаётся у задней рукояти. Вейл, идёшь справа и следишь за обходным проходом. Если оттуда кто-то выходит, предупреждаешь.

— Идём прямо? — спросил Эрвин.

— Да. На поворотах с носилками застрянем.

— А если прямой перекроют? — спросила я.

— Сначала попробуем раздвинуть. Если не получится — отходим все вместе, не по одному.

Это звучало разумно. Я посмотрела на низкую платформу у правого прохода.

— За ней можно спрятаться.

— Поэтому справа смотришь ты.

Близнецы подняли носилки, проверили, удобно ли держать. Тот, кто стоял впереди, чуть повернул голову.

— Если поставим, предупреждаю я.

— Сайлас, я знаю, — ответил второй.

Наконец появилась хоть какая-то уверенность, кто из них кто.

По распоряжению преподавателя мы отошли к стартовой линии. Велара заняла место у сужения. Тир-Лаэр скрылся за левой стенкой. Харр ушёл направо.

Я проследила за ним, но платформа закрыла дальнейшее движение.

— Орх справа, за платформой, — сказала я.

Корвен посмотрел туда.

— Следи.

Я кивнула, не подозревая, что уже допустила первую ошибку: видела, куда Харр ушёл, но не знала, где остановился.

***

После сигнала мы двинулись по прямому проходу.

Велара не стала встречать нас у самого входа. Отступила за сужение, заставляя пройти между стенками.

— Она ждёт, когда носилки войдут, — сказала я.

Корвен поднял руку.

— Медленнее.

Но Мэрра уже поравнялась с левой перегородкой, и оттуда вышел Тир-Лаэр. Ударил по её клинку, заставил повернуться к нему. Корвен шагнул ближе, чтобы оттеснить его от дороги, и сразу получил Велару справа.

Оба передних оказались заняты.

— Носилки стой, — приказал Корвен.

Близнецы остановились перед сужением. Эрвин развернулся к правому проходу одновременно со мной.

Харр появился гораздо ближе, чем я ожидала.

Он не остался за платформой, а прошёл вдоль неё и дождался нас у выхода из обходного пути. Теперь до Дариана оставалось всего несколько шагов.

— Справа! — предупредила я.

Эрвин встал перед задней рукоятью. Я встретила Харра раньше, рассчитывая хотя бы заставить его повернуться.

Ударила по предплечью, ушла от руки, которая потянулась к плечу, и попыталась зайти сбоку. Орх развернулся без заметной спешки, перехватил меня выше локтя и толкнул в перегородку.

Я успела освободить руку, но удар спиной выбил воздух.

Харр уже шёл к носилкам.

— Ставим, — сказал Сайлас.

Близнецы одновременно опустили ношу. Эрвин отвёл первый удар орха, однако тот продолжал наступать, заставляя его пятиться.

Корвен увидел, что происходит.

— Назад! Вельморы, поднимайте!

Отступить всем вместе не получилось. Мэрра оставалась у левой стенки, Тир-Лаэр не давал ей пройти. Велара теснила Корвена, а Харр стоял там, где мы только что оставили свободную дорогу.

Зато правый проход после его выхода оказался пуст.

Я оттолкнулась от перегородки.

— В обход можно! Харр оттуда вышел!

Корвен оглянулся.

— Лиорен, веди. Вельморы, за ним.

Близнецы подняли носилки и начали поворачивать. Харр двинулся следом. Я снова попыталась его задержать, но он ударил по моему мечу так, что кисть онемела, и прошёл мимо.

Даже не проверил, упаду ли я.

Я перехватила оружие левой рукой и шагнула за ним, разозлившись сильнее, чем имела право. В этот момент носилки с глухим стуком задели стенку на повороте.

— Назад немного, — сказал Сайлас.

Дариан отступил. Этого оказалось достаточно, чтобы Харр догнал их.

Эрвин снова встал между ними, но впереди уже появился Тир-Лаэр: он оторвался от Мэрры и добежал до другого выхода из обходного прохода. Носилки оказались зажаты между двумя противниками.

Сигнал прозвучал, когда мы ещё пытались освободить дорогу.

Ксарен велел всем остановиться.

***

Разбор провели там же, не позволяя нам разойтись.

Корвен стоял с рассечённой губой. Мэрра растирала бок. Я осторожно сгибала пальцы правой руки, ожидая, когда пройдёт онемение.

— Дарс, что произошло? — спросил Ксарен.

— Передних задержали у стенок. Носильщики остались без свободного пути.

— Почему?

— Подошли слишком близко прежде, чем заставили защитников выйти.

— Дальше.

Корвен посмотрел направо.

— Не учли, что Харр мог переместиться.

Велара повернула голову ко мне.

— Вейл сказала, что он за платформой.

— Я видела, как он туда ушёл, — ответила я.

Ксарен тут же спросил:

— А как остановился — видели?

Я помолчала.

— Нет.

— Значит, следовало сказать: ушёл за платформу, дальше не вижу. Это разные сведения.

Лицо стало горячим. Я знала разницу. Знала задолго до академии и всё равно выдала предположение за точное положение противника.

— Дарс, вы могли проверить? — продолжил Ксарен.

— Мог. Или остановиться до того, как носилки вошли между стенками.

— Верно. Решение двигаться приняли вы.

Корвен кивнул, не пытаясь вернуть ошибку мне.

Ксарен посмотрел на мою руку.

— Почему дважды пошли на Харра?

— Первый раз хотела дать носильщикам время.

— Дали. Немного, но дали. Второй?

Я посмотрела на орха. Он стоял рядом с Веларой, совершенно спокойный.

— Пыталась не пустить следом.

— Вы уже знали, что не удержите его в прямой схватке. Что могли сделать ещё?

Я вспомнила поворот, удар носилок о стенку, Тир-Лаэра, успевшего обежать нас.

— Проверить выход. Предупредить, что там второй противник.

— Да. Но вместо этого погнались за тем, кто перестал считать вас препятствием.

Я стиснула зубы.

Ксарен не стал ждать ответа.

— Остальные наблюдают следующий заход. Смотрите не на то, кто красивее дерётся, а на носилки. Где они останавливаются и почему.

***

Со стороны упражнение выглядело проще.

Другие тоже ошибались. Один ответственный сам увяз в схватке и перестал видеть свою группу. В другом заходе носильщики попытались проскочить раньше прикрытия и вынуждены были поставить раненого на землю.

Успела только одна шестёрка. Передние остановились подальше от сужения и вынудили защитников выйти к ним. Когда те отступили от стенок, носильщики прошли по освободившейся стороне. Никто не победил всех противников. Группа просто не задержалась там, где её хотели удержать.

Перед нашей второй попыткой Корвен собрал нас у носилок.

— Вельморы, вы снова несёте. Двигаемся по прямому проходу, но перед перегородкой останавливаемся. Мы с Мэррой идём вперёд и заставляем защитников выйти нам навстречу. Вейл, в бой пока не вступаешь. Следишь, какой проход они оставят открытым, и сразу сообщаешь. Лиорен, остаёшься с носилками. Если появится возможность пройти, ведёшь близнецов, не ждёшь, пока мы закончим драться.

— А если никто не выйдет? — спросил Дариан.

— Тогда не тащим носилки в ловушку. Сначала заставляем их сдвинуться.

Я посмотрела на площадку.

— Харр может снова пойти справа.

— Поэтому не теряй его. Если не видишь — так и говори.

Я кивнула.

Это было неприятно, но справедливо.

***

Во второй раз мы остановились до сужения.

Корвен и Мэрра пошли вперёд без носилок. Велара сначала отступала, не желая покидать удобное место, однако Дарс не стал заходить между стенками. Остался сбоку, вынуждая её развернуться к нему, если она хотела достать его клинком.

Мэрра сделала то же с Тир-Лаэром.

Оба защитника постепенно сместились влево от прямого прохода.

Я смотрела направо.

Харр появился у платформы, увидел, что носилки ещё стоят далеко, и пошёл к нам. Если бы я снова попыталась остановить его, всё повторилось бы.

— Харр вышел. Идёт к носилкам, — сказала я.

Эрвин обернулся.

Орх приближался справа. До прямого прохода ему пришлось бы сначала пройти мимо нас, затем развернуться. Я посмотрела на свободное место между ним и стенкой.

— Слева от него можно пройти. Сейчас.

Эрвин сразу шагнул вперёд, показывая близнецам дорогу.

Сайлас ускорился. Дариан подхватил темп без предупреждения. Харр попытался повернуть им наперерез, но Эрвин встретил его клинок и отвёл в сторону. Силой удержать не смог бы — и не пытался. Ему хватило мгновения, чтобы носилки прошли.

Я осталась у задней рукояти.

Прямой проход наконец был перед нами. Корвен всё ещё удерживал Велару слева, Мэрра не давала Тир-Лаэру вернуться на дорогу. Мы прошли между стенками, и я впервые увидела финиш без чужого тела перед ним.

Потом Мэрра получила удар под рёбра и согнулась.

Тир-Лаэр вырвался первым. Он не стал продолжать схватку с ней, а побежал за носилками. Я увидела, как его клинок тянется к руке Дариана, и отбила удар в сторону. Плечо отозвалось болью, но рукоять вампир не выпустил.

— Быстрее, — сказала я.

Сайлас не обернулся.

— Уже.

Велара тем временем заставила Корвена отступить. Он задел меня спиной, я потеряла равновесие и едва не попала под ноги Дариану. Близнецу пришлось сместиться, чтобы не столкнуться со мной и не качнуть носилки.

Несколько мгновений. Совсем немного.

Сигнал прозвучал прежде, чем задняя рукоять пересекла черту.

— Стоп. Не зачтено, — сказал орх-преподаватель.

Близнецы поставили носилки.

Сайлас посмотрел на отметку у финиша.

— Насколько опоздали?

— На три удара счётчика.

— Три?

— Проход закрылся бы. Раненый остался бы внутри.

Сайлас провёл ладонью по лицу и отошёл. Спорить не стал.

Я стояла рядом с носилками, чувствуя, как пот остывает под курткой. Во второй раз мы сделали почти всё лучше. Это было видно даже без разбора.

Но это все равно был провал.

***

После занятия Корвен ушёл уточнять дежурство, прижимая к губе чистый лоскут. Мэрра села у стены и какое-то время молчала, прежде чем позволила целителю проверить удар под рёбра.

Близнецы остались возле носилок.

— Если бы я раньше сменил шаг… — начал Дариан.

— Тогда качнул бы, — ответил Сайлас.

— Немного.

— Условие слышал.

Я подошла ближе.

— Ты меня обходил. Из-за этого потеряли время.

Дариан посмотрел на меня.

— Если бы не обошёл, потеряли бы носилки.

Он не обвинял и не утешал. Просто объяснил, почему поступил именно так.

— На следующем заходе не вставай вплотную к рукояти, — добавил Сайлас. — Оставляй место, чтобы можно было изменить шаг.

Я кивнула.

— Учту.

Эрвин поднял с земли ремешок моей защиты и протянул мне.

— Слетел у финиша.

— Спасибо.

Узел разошёлся. Я занялась им, пока остальные собирали вещи.

Через двор прошла вторая группа. Рейхар заметил носилки, кровь на лоскуте Корвена и Мэрру у целителя.

— Проход не дался?

— Тебе оставили, — ответила я.

Он усмехнулся, но уже смотрел на площадку.

— Посмотрим.

Мне захотелось остаться и увидеть его попытку. Особенно ту часть, где он перестанет улыбаться.

Однако плечо ныло, защита требовала проверки, а последовательность второго захода я хотела записать до того, как забуду мелочи. Я подняла сумку и пошла за остальными.

У ворот задержалась.

Служащие уже передвигали стенки. Прямой проход становился уже, платформа уходила ближе к центру. Через несколько минут там будет другое неудобное место, и человек, который попробует повторить чужой удачный ход, получит новую причину не добраться до финиша.

Я ещё раз посмотрела на поворот, где мы застряли в первый раз, затем догнала свою группу.

Глава 6. Чужой счёт

На следующее утро нас собрали в большом зале центрального корпуса. Скамьи уже убрали, освободив место перед дальней стеной, и адепты стояли небольшими группами, оставляя между собой привычные промежутки. Кто-то ещё поправлял форму после разминки. У одного из входов двое спорили о вчерашнем упражнении, но быстро замолчали, когда появился Ксарен.

За ним вошли служащие с плоскими ящиками.

Я встала рядом с Мэррой. Плечо за ночь немного отпустило, зато под краями защитных накладок проступили новые синяки. Если бы мне сейчас предложили ещё одну полосу препятствий, я предпочла бы потратить время на точные движения, а не скорость. Судя по ящикам, утро собирались начать иначе.

Ксарен остановился перед тёмной панелью, занимавшей почти всю стену. Я сперва приняла её за отполированный камень, но, когда он приложил ладонь к нижнему краю, по поверхности прошли серебристые полосы. Они сложились в столбцы, затем между ними появились имена.

Возле каждой фамилии стояло число.

Я нашла свою в третьем столбце. Ирния Вейл — восемь.

— До конца срока свободного ухода все поступившие участвуют в общем отборе, — объявил Ксарен. — В день зачисления каждому начислено десять баллов. Первые результаты уже внесены. Вечером последнего дня двадцать адептов с самым низким счётом потеряют допуск к дальнейшему обучению.

Рядом со мной Мэрра выпрямилась.

— Вчера нам об этом не сообщили, — произнёс мужчина из переднего ряда.

— Вчера мы смотрели, как вы работаете, не зная цены результата. Сегодня посмотрим, что изменится.

Мужчина сжал губы, но спорить не стал. Кто-то за моей спиной негромко выругался.

Я снова посмотрела на панель. Фамилии располагались по убыванию баллов. Внизу последнего столбца несколько строк были отделены тонкой красной линией. Моей среди них не было, однако разница составляла всего два балла.

Служащие открыли ящики.

Внутри лежали небольшие металлические пластины на цепочках. Каждую вынимали отдельно, называли фамилию и передавали владельцу. Когда очередь дошла до меня, служащий указал на углубление в центре.

— Приложите большой палец и подержите, пока не появится число.

Металл был прохладным. Через несколько мгновений под кожей кольнуло, и на пластине проступила восьмёрка.

Я машинально попыталась почувствовать работу артефакта. Бесполезно: браслеты по-прежнему отделяли меня от всего, что требовало обращения к дару.

— Носить при себе, — добавил служащий. — Чужой пластиной распоряжаться нельзя. При утрате восстановление через дежурного, но это будет стоить вам штрафных баллов.

Я надела цепочку, оставив пластину поверх рубашки, чтобы рассмотреть её лучше. Кулон под тканью лежал чуть выше. Мне не понравилось соседство, но другого места для новой вещи пока не было.

Когда выдача закончилась, Ксарен поднял одну из оставшихся пластин.

— Баллы начисляются за результаты занятий, дополнительные испытания и работу, которую преподаватель сочтёт заслуживающей оценки. Снимать их будут за провалы, невыполненные распоряжения и нарушения. Обычное посещение занятий не считается достижением.

— Общий перечень условий будет? — спросил Корвен.

— Условия отдельных заданий вам сообщат перед началом. Оценивать каждое своё действие по заранее выданной таблице вы не сможете.

Он положил рядом вторую пластину и совместил их краями. На обеих вспыхнули знаки.

— Между личными счетами допускается передача баллов. Соединяете пластины, выбираете сумму боковой отметкой. Владелец отдающей подтверждает перевод пальцем на центральном знаке. Удерживать до завершения свечения. Разорвёте контакт раньше — передача не состоится.

На первой пластине число уменьшилось. На второй — выросло.

Я посмотрела на доску. Одна из строк дрогнула и сместилась выше. Значит, между личными артефактами и панелью поддерживалась постоянная связь, которой не требовалось наше участие. Ни моя блокировка, ни чужое истощение на счёт не влияли.

— Можете ставить баллы на официальные поединки, — продолжил Ксарен. — Ставки и условия закрепляет дежурный до начала. Отказ от такого поединка сам по себе счёт не меняет. Передавать баллы за помощь, сведения или другую услугу тоже разрешено. Максимальное количество баллов при передаче не больше половины от имеющихся на вашем счету.

Один из адептов поднял пластину, рассматривая углубление для пальца.

— А если владельца заставят подтвердить перевод?

По тому, как стихли ближайшие разговоры, этот вопрос интересовал не только его.

— Артефакт не даст списать баллы без вашего прикосновения, — ответил Ксарен. — Но добрую волю от принуждения он не отличает.

— Но академия-то отличает. Украденные баллы вернут?

— Подтверждённые переводы не отменяются. Нарушения разбираются отдельно.

Мэрра медленно повернула пластину обратной стороной.

— Значит, достаточно сломать человеку пальцы, оставив целым один, и заставить заплатить.

— За намеренное увечье отвечать будете независимо от того, сколько получили, — сказал Ксарен. — Как и за применение боевого оружия, магии или нападение после приказа остановиться. На занятиях под командой преподавателя и в лечебном крыле любые попытки отнять баллы запрещены.

— А в остальных местах нам следует рассчитывать на себя? — уточнила она.

— И на тех, с кем сумеете договориться.

Я убрала пластину под рубашку.

На доске моя восьмёрка ничего не значила рядом с результатами лучших. Но для человека, стоявшего под красной чертой, она могла оказаться вполне достаточной причиной поговорить со мной без свидетелей.

***

До обеда почти все разговоры сводились к баллам.

У оружейной площадки двое заключили соглашение о совместной подготовке: один помогал другому с коротким клинком, второй обещал разбирать с ним задания по артефактным схемам. Возле столовой женщина с белой косой предлагала место в своей группе для дополнительного испытания. Требовался кто-то, умеющий работать с тяжёлым щитом; долю награды она обещала назвать после знакомства.

Никто не считал подобные разговоры странными.

Академия только придала числовое выражение тому, что здесь и без неё понимали: знания, сила и чужое участие имеет цену.

После занятия я задержалась у доски. На моей пластине уже стояла девятка — преподаватель начислил балл за оружейную связку, которую удалось выполнить без прежней ошибки на отходе.

Радость оказалась короткой.

Красная черта тоже поднялась.

— Не стоит смотреть после каждого занятия, — произнёс Корвен за моим плечом. — Половина результатов ещё не внесена.

— Я проверяю, насколько выгодно меня грабить.

Он посмотрел на число возле моей фамилии.

— Тем, кто внизу, выгодно в любом случае. Тем, кто выше, тоже, если решат, что это не займёт много времени.

— Благодарю за обнадёживающую оценку.

— Ты сама спросила.

Корвен подошёл ближе к доске, нашёл своё имя и на несколько мгновений задержался у списка дополнительных испытаний. Справа от основных столбцов появлялись время, место и число свободных участников. Возле некоторых заданий оставались пустые строки.

Я проследила за его взглядом.

— Будешь подавать заявку?

— Сначала узнаю условия. За провал там тоже снимают.

Он ушёл, а я ещё немного постояла перед панелью. Мне хотелось записаться хоть куда-нибудь, чтобы не чувствовать, как остальные уходят вперёд. Именно поэтому я не стала этого делать.

Сначала следовало разобраться с тем, что уже мешало на обычных занятиях.

***

Мэрра рассказала о малых залах после обеда, когда застала меня над схемой вчерашнего прохода.

Я нарисовала перегородки, носилки и путь, по которому отступала. На бумаге было хорошо видно, где мне следовало оставить больше места Дариану. Теперь хотелось несколько раз повторить движение, не задевая соседние кровати и табуреты.

— В нижнем переходе спроси у дежурного, — сказала Мэрра. — Там можно получить зал на свободное время. Только сначала покажи допуск, иначе развернут обратно.

Она не предложила пойти вместе, а я не попросила. Мне хотелось хотя бы полчаса провести без чужих взглядов и комментариев.

Нижний переход я нашла не сразу. Пришлось вернуться от лестницы, которая вела к закрытому служебному коридору, и уточнить дорогу у проходившего адепта.

Дежурный сидел за столом возле доски с номерами помещений. Прочитал назначение целителя, выслушал объяснение и выдал деревянную пластину.

— Седьмой зал, полчаса. Работа без партнёра и без оружия. Время заканчивается по общему сигналу в коридоре, не по вашему ощущению. После вернёте номер.

Я поблагодарила и пошла искать дверь.

Помещение оказалось небольшим: ровный каменный пол с нанесёнными линиями, скамья, маты у стены и две деревянные стойки. Высокое окно пропускало достаточно света, чтобы не зажигать лампы. У порога лежал лист для отметок о повреждениях.

Я проверила стойки, нашла уже записанную трещину на одной из них и оставила вещи на скамье. Дверь оставила приоткрытой.

Работать начала медленно. Представляла заднюю рукоять носилок, делала шаг в сторону, освобождая путь носильщику, затем возвращалась. Вчера я пыталась уйти слишком далеко одним движением. Сейчас сократила шаг, попробовала ещё раз и почувствовала разницу.

Так было проще удержать равновесие.

Я повторила связку, постепенно переставая смотреть под ноги.

Дверь открылась шире.

Первым вошёл высокий демон с тёмными волосами, стянутыми кожаным шнурком. За ним — широкоплечий человек с короткой бородой. Я видела обоих утром у доски, но имён не запомнила. Третий, сухой полукровка с узким лицом, остался на пороге.

Демон посмотрел на деревянный номер возле моей сумки.

— У тебя ещё много времени?

— До сигнала зал мой.

— Тогда успеем поговорить.

Он закрыл дверь, но полукровка тут же придержал её ногой. Между косяком и створкой осталась узкая щель.

Мне это не понравилось.

— Если насчёт занятия, обратись к дежурному. Я не могу передавать свой номер.

— Занятие нам не нужно, Вейл.

Демон достал из-под воротника счётную пластину. На ней стояло число чуть выше моего.

— Три балла. Переведёшь сейчас — спокойно закончишь свои упражнения.

Я посмотрела на его спутников. Человек отступил от двери, освобождая место демону, но одновременно встал между мной и выходом. Полукровка следил за коридором.

Они пришли не обсуждать условия.

— Почему я должна тебе что-то переводить?

— Потому что три лучше, чем все девять. Я не собираюсь отправлять тебя под черту, если ты не заставишь потратить на тебя лишнее время.

Он произнёс это без угрозы в голосе. Как будто предлагал разумную уступку, которую следовало оценить.

— А завтра ты придёшь ещё раз?

— Это будет зависеть от того, как пройдёт сегодняшний разговор.

Я медленно опустила руки. До сумки было два шага, но оружие в ней всё равно оставалось бесполезным: достать боевой клинок означало дать им именно то нарушение, которым можно прикрыть всё остальное.

— Ты ведь видел меня на проверках, — сказала я. — И решил, что можно обойтись без риска.

Демон едва заметно улыбнулся.

— Я видел, что у тебя хорошая школа. Поэтому мы разговариваем втроём.

Человек возле двери хмыкнул.

— Дорвен, она тянет время. Дежурный всё равно не станет отменять перевод.

Я запомнила имя.

Дорвен протянул ладонь.

— Доставай пластину. Чем раньше закончим, тем больше времени останется на занятие.

Я двинулась к скамье, будто собиралась взять что-то из сумки. Демон чуть повернулся, следя за мной. Между ним и человеком появился узкий проход.

Я шагнула туда.

Человек поймал меня за левую руку выше локтя. Я не стала тянуться в противоположную сторону: приблизилась, развернула корпус и ударила основанием ладони ему под нос.

Он отшатнулся, хватка ослабла.

Я вырвала руку, но до двери не добралась. Дорвен перехватил меня сбоку и толкнул к скамье. Бедро ударилось о край; пришлось опереться правой ладонью, чтобы не упасть.

Плечо прострелило болью.

— Могла обойтись тремя, — сказал он.

Я ударила его ногой в колено. Неудачно: он успел повернуться, и вместо сустава я попала в бедро. Демон выругался, схватил меня за ворот и развернул к стене.

Я успела подставить левое предплечье, не дав удариться лицом. Попыталась уйти под его рукой, но человек с разбитым носом уже подошёл с другой стороны.

На этот раз они действовали вместе.

Одну руку прижали к камню, вторую потянули назад. Я ударила затылком, не попала, попробовала наступить человеку на стопу. Он лишь сильнее вывернул локоть.

— Держи её спокойно, — сказал Дорвен. — Мне нужен палец, а не сломанная кисть.

Его рука полезла под ворот рубашки.

Я дёрнулась так резко, что в плече что-то болезненно натянулось. Дорвен вытащил цепочку счётной пластины, не заметив спрятанного глубже кулона, и поднёс свой артефакт к моему.

Металл соприкоснулся с тихим щелчком.

— Теперь прижми ей руку сюда.

Я перестала следить за дверью.

Всё внимание стянулось к чужим пальцам, которые разжимали мою ладонь. За спиной был человек, впереди — стена. Мне не давали ни отступить, ни повернуться. Дорвен держал две пластины и ждал, пока ему подведут мою руку.

Я уже видела такое терпение.

Тот, кто ждёт, пока тебя удержат правильно, никуда не торопится.

— Отпустите.

Слова прозвучали хрипло, почти неразборчиво.

Человек за спиной что-то сказал. Я не поняла. Почувствовала его дыхание возле уха и рванулась ещё раз, теперь уже не думая, чем это закончится для плеча.

Сила поднялась сама.

Не заклинанием, не привычным откликом на намерение. Внутри будто распрямилась тяжёлая пружина, которую слишком долго удерживали сжатой.

Браслеты мгновенно нагрелись.

Я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руки, но меня держали. Металл сдавил предплечья, и боль оказалась такой сильной, что на мгновение всё остальное исчезло. Пластины, чужие пальцы, стена — я больше не могла различить, что причиняет боль и от чего нужно освобождаться.

— Дорвен, у неё…

Сила ударила в преграду ещё раз.

На этот раз я услышала тонкий звон.

Свет вспыхнул под опущенными ресницами, а затем давление на руках исчезло. Не от браслетов — чужие руки отпустили меня одновременно.

За спиной что-то тяжело ударилось о дерево. Раздался треск, крик, звон катящегося металла.

Меня отбросило от стены. Я упала на колени, не сумев выставить руки, и согнулась, прижимая их к животу.

Браслеты продолжали сжиматься.

Я не видела, куда делись остальные. Не понимала, почему стало столько пыли. Пыталась вдохнуть и не могла удержать в голове ничего, кроме необходимости снять с себя металл.

Пальцы скользнули по раскалённому краю.

Боль стала ещё сильнее, а потом пол качнулся навстречу лицу.

***

Первым вернулся звук.

Кто-то тяжело дышал неподалёку. Дыхание прерывалось короткими стонами, и я несколько мгновений не могла понять, мои они или чужие.

— Руки не трогайте. Сначала оттащите от обломков.

Я открыла глаза.

Дверь зала стояла распахнутой. У порога лежал полукровка, державший её ногой. Теперь он сидел, привалившись к косяку, и прижимал ткань к рассечённой голове.

Человек с разбитым носом находился у противоположной стены. Его рука была выгнута под неестественным углом, а плечом он опирался на обломки скамьи.

Дорвен лежал ближе. Над ним склонился целитель. Когда тот попытался повернуть его, демон захрипел и вцепился здоровой рукой в чужой рукав.

Я двинулась, собираясь отползти.

— Лежать, Вейл.

Ксарен стоял у меня сбоку. Я не слышала, как он вошёл.

— Сила ещё поднимается?

Я попыталась прислушаться к себе и встретила знакомую глухую преграду.

— Не чувствую.

— Жар усиливается?

Браслеты всё ещё жгли кожу, но уже не сжимались.

— Нет.

Он опустился на одно колено и посмотрел на руны, не касаясь металла. Потом поднял голову:

— Эту осмотреть после остановки кровотечения у Дорвена. Не трогать руки, пока артефактор не проверит ограничители.

Я повернула лицо к полу. Возле моей ладони лежала счётная пластина. Цепочка ещё держалась на шее.

На поверхности светилась девятка.

Перевод не завершился.

Но сейчас эта подробность оказалась совершенно неважной.

Я смотрела на Дорвена, пока целитель не заслонил его спиной.

— Он умрёт? — спросила я.

Ксарен проследил за моим взглядом.

— Если не помешаете целителю, скорее всего, нет.

Я замолчала.

***

В лечебном крыле пахло горячим металлом и травами.

Меня посадили на край узкой кушетки, положив руки на сложенную ткань. В соседнем помещении работали с Дорвеном. Его спутника внесли следом; даже через закрытую дверь было слышно, как он выругался, когда целитель коснулся сломанной руки.

Иара пришла раньше, чем закончили мой осмотр.

Она отодвинула лампу, чтобы лучше видеть браслеты, и вынула из футляра тонкий инструмент. Я невольно отстранилась.

— Снимать не буду, — сказала она. — Положите руки ровно. Мне нужно проверить оба контура.

Я подчинилась. Под краями металла кожа покраснела и местами начала покрываться волдырями. Пальцы двигались, но каждая попытка согнуть кисть отзывалась глубокой болью.

Ксарен стоял у изножья кушетки.

Иара долго проверяла руны. Один раз вернулась к уже осмотренному участку, изменила положение инструмента и повторила действие.

— Крепления целы, — сказала она наконец. — Основная блокировка восстановилась. Аварийный контур сработал, но весь импульс не удержал.

— Насколько большой прорыв? — спросил Ксарен.

— По следам на артефактах — малая часть общего давления.

Я посмотрела на неё.

В памяти снова возникла разбитая скамья и рука человека у стены.

— Малая?

Иара не отвела глаз.

— Большую часть приняли ограничители.

От этих слов стало холодно, несмотря на горящие предплечья.

Ксарен попросил показать место на браслете, которое её смутило. Они несколько мгновений говорили о наложении контуров и задержке отклика. Я понимала отдельные слова, но не могла удержать объяснение целиком.

Наконец Иара закрыла футляр.

— Без повторного исследования усиливать контур не буду. Если сделать подавление жёстче, следующая реакция может повредить руки. Проверю вас завтра до занятий.

Она обратилась к целителю, объясняя, где нельзя проводить магическое воздействие, а Ксарен подошёл ко мне.

— Что произошло до срыва?

Я рассказала. Не о страхе и своих воспоминаниях. О пластинах, требовании перевода, попытке выйти и захвате у стены.

— Сколько требовали?

— Три балла. Потом решили забрать максимум.

— Оружие применяли?

— Нет. Ни они, ни я.

Он посмотрел на мой разбитый рукав.

— Когда начался нагрев, вас ещё держали?

— Да.

— Вы пытались вызвать выброс?

Я подняла глаза.

— Если бы я могла этим управлять, эрдан РаХад, я бы сейчас здесь не сидела.

Он выдержал мой взгляд.

— Мне нужен ответ, Вейл.

— Нет. Я не вызывала его сознательно.

Ксарен кивнул, принимая сказанное.

— До проверки артефактов самостоятельные занятия отменяются. Завтра после Иары придёте ко мне. Будем разбирать, что вы успеваете заметить до того, как теряете контроль.

Я хотела спросить, как предполагается это делать без нового срыва, но целитель уже подошёл с чашкой.

— Выпейте. Потом дадите обработать руки.

Я посмотрела на жидкость.

— Что это?

Он назвал состав и добавил:

— Боль уменьшит. Сознание не отключит.

Только после этого я взяла чашку.

Ксарен направился к двери. Я окликнула его:

— Они ведь попробуют ещё раз. Не обязательно эти трое.

Он остановился.

— Возможно.

Я ждала продолжения.

— Поэтому к следующему случаю вам нужен другой способ закончить схватку. Сегодня вы выжили, Вейл. Повторять эксперимент я не советую.

***

К вечеру меня отпустили в жилой корпус. Плечо обработали, предплечья перевязали так, чтобы ткань не заходила под браслеты. Боль притупилась, однако руки всё равно хотелось держать неподвижно.

Сумку вернул дежурный. Внутри ничего не пропало.

Я проверила кулон в умывальной лечебного крыла, оставшись одна. Шнурок был цел. В зеркале отражалось бледное лицо полукровки с чёрными волосами.

Единственная защита, которой сегодня не потребовалось причинять мне боль, продолжала работать.

У общей доски толпились адепты. Я собиралась пройти мимо, но услышала своё имя.

Один из незнакомых мужчин повернулся, посмотрел на перевязанные руки и замолчал. Его собеседница тоже обернулась. Вопрос, который она хотела задать, так и остался непроизнесённым.

Моя строка не изменилась.

Девять баллов.

Столько же, сколько было до того, как я вошла в седьмой зал.

Я задержалась лишь на мгновение и пошла дальше.

В комнате сидела Мэрра. Увидев меня, убрала со свободного края стола ремни.

— Поставь сумку сюда, не наклоняйся.

Я послушалась и села на кровать.

Она посмотрела на повязки, но спрашивать о них не стала.

— Дорвену чинят грудную клетку, — сказала она. — Его приятелю — плечо и руку. Третий отделался легче.

— Они останутся в академии?

— Им будет сложно нагнать остальных, когда смогут вернуться к занятиям. Но все будет завесить от них.

Я опустила взгляд на пластину, которую всё ещё держала в руке.

Мэрра заметила.

— Забрать успели?

— Нет.

Она кивнула и вернулась к своим вещам.

Некоторое время мы молчали. За стеной кто-то громко спорил, по коридору прошли несколько человек. Я чувствовала, как с каждым звуком напрягается спина, и никак не могла перестать ждать, что дверь снова откроется.

— В следующий раз скажи, куда идёшь, — произнесла Мэрра.

Я подняла голову.

— Ты собираешься меня сопровождать?

— Нет. Но если не вернёшься, я хотя бы буду знать, где искать.

Она сказала это сухо, не глядя на меня. Я не нашла ответа сразу.

— В нижний переход пока не собираюсь.

— Я не только о нём.

***

На следующее утро возле входа в столовую двое адептов немного сдвинулись, пропуская меня. Места там и без того хватало, но прежде никто не заботился, удобно ли мне пройти.

Я заметила взгляды на рукава и руки. Кто-то смотрел открыто, кто-то отворачивался раньше, чем я успевала встретиться с ним глазами.

Дорвен выбрал меня потому, что рассчитал свои силы.

Теперь остальным придётся учитывать то, чего он не знал.

Это должно было принести облегчение. Вместо него я чувствовала только настороженность — почти такую же, с какой окружающие смотрели на меня.

Я могла вспомнить первые мгновения нагрева, чужие пальцы и боль. Но сам удар в памяти не отложился, чтобы понять, как остановить его в следующий раз.

До конца свободного срока ещё оставалось время.

Я спрятала счётную пластину под рубашку и пошла к кабинету Иары.

Глава 7. Над чертой

Иара ждала меня за столом, на котором едва осталось место что бы положить лист бумаги.

Вдоль стены стояли открытые шкафы с инструментами. На узкой полке возле окна лежало несколько разомкнутых артефактов, и я задержала взгляд на одном из них: под ободом проступал сложный узор, похожий на переплетённые корни.

— Не трогайте, — сказала Иара, даже не поворачивая головы. — Садитесь сюда.

Я убрала руки за спину, хотя касаться ничего не собиралась.

Она освободила край стола, положила плотную ткань и указала на неё. Пришлось осторожно устроить предплечья так, чтобы повязки не задевали металл.

После вчерашнего кожа ещё болела. Я почти не спала и теперь с трудом удерживала внимание на инструментах, которыми Иара проверяла браслеты.

— Снимать повязки не нужно. Края я осмотрю, остальное оставим целителю.

Она работала молча. Несколько раз сравнила показания на тонкой пластине, повернула мою левую руку и провела стержнем вдоль рунической строки.

— Изменений за ночь нет, — произнесла наконец. — Оба контура действуют.

Я посмотрела на неё.

— Это означает, что они выдержат новый выброс?

Иара отложила инструмент.

— Это означает, что они действуют, Вейл. Для другого вывода мне не хватает данных.

— А вчерашних повреждений зала недостаточно?

— Они говорят о том, что часть силы вышла наружу. Не о том, сколько осталось внутри.

Я замолчала. Артефактор ещё раз осмотрела руны и пододвинула мне рукава, чтобы я могла одеться.

— Через три дня придёте снова. Если до этого появится постоянное жжение, не ждёте назначенного времени.

Я встала, но задержалась возле стола.

— Вы будете менять устройство?

— Если найду способ сделать это надёжнее, не увеличивая риск для вас.

— А пока?

Она посмотрела на меня поверх инструмента.

— Пока вам придётся научиться контролировать то, что происходит до срабатывания.

***

Ксарен принял меня в небольшом помещении рядом с тренировочным двором. Здесь не было ни кресел, ни ковра — только стол, несколько стульев и стойка с оружием.

Он указал на свободное место и велел рассказать о нападении ещё раз.

Я начала с требования отдать баллы. На захвате у стены он остановил:

— Не последовательность действий. Что вы чувствовали?

— Боль в плече. Мне не давали повернуться.

— Это я уже слышал. Когда перестали следить за выходом?

Я попыталась восстановить последние мгновения.

Дверь. Полукровка у порога. Человек за спиной. Пластина возле лица.

— Когда они начали разжимать мне пальцы.

— Что изменилось?

Я посмотрела на свои руки. Сейчас пальцы лежали свободно, однако при воспоминании захотелось сжать их.

— Я перестала понимать, что говорит Дорвен. Слышала голос, но не слова.

Ксарен сделал отметку.

— До нагрева или после?

— До.

— Что ещё?

Пришлось вспомнить дыхание возле уха и стену, в которую упиралась щекой. Я говорила медленно, пропуская то, о чём не могла рассказать. Ксарен не спрашивал, почему это оказалось страшнее ударов. Его интересовала последовательность.

Когда я закончила, он придвинул лист.

— Перепишете. Это признаки, которые вы пока успеваете заметить. Задача — распознавать их раньше, чем включатся ограничители.

Я прочитала несколько строк. Слишком короткий список для того, что произошло.

— И что мне делать, когда замечу? Просить противника отпустить меня?

— Если есть возможность выйти из схватки — выходить. Если нет — продолжать решать задачу, пока ещё понимаете, где находитесь. Вы потеряли не только контроль над даром, Вейл. Вы перестали видеть то, чем могли воспользоваться.

Он указал на первую строку.

— Сегодня начнём без партнёра. При усталости вы тоже сужаете внимание и перестаёте замечать происходящее сбоку. Это можно проверить, не доводя вас до очередного срыва.

— Вы собираетесь снова поставить меня в захват?

— Не сегодня.

Мне не понравилось последнее слово. Ксарен заметил, но объяснять дальше не стал.

***

Следующие несколько дней упражнения с ним казались бессмысленно простыми.

Я двигалась между стойками, меняла направление по команде и должна была называть предметы, которые он показывал сбоку. Сначала не ошибалась. Потом начинала уставать, сердиться на повторения и смотреть только перед собой.

Именно тогда он менял условие.

Я пропускала поднятую руку, путала сторону, делала лишний шаг.

— Вы снова следите только за тем, что мешает вам закончить, — говорил Ксарен. — Начинайте сначала.

Это раздражало больше проигранной схватки. Я не могла сослаться на силу демона или скорость вампира. Передо мной были деревянные стойки, и всё равно я ошибалась.

Зато после нескольких занятий впервые заметила перемену до того, как он указал на неё. Поймала себя на том, что слышу команды, но уже не различаю шагов за дверью, остановилась и огляделась.

Ксарен опустил руку.

— Почему остановились?

— Перестала следить за комнатой.

— Значит, заметили. Теперь продолжайте.

За это баллов не давали.

К концу первой недели мне стало ясно, что не всё полезное для выживания помогает подняться в списке.

***

Свою первую полную победу после срыва я одержала над человеком из шестой группы.

Он был тяжелее меня, с хорошей выучкой и привычкой давить серией ударов, не позволяя вернуть удобное расстояние. Раньше я попыталась бы отступить быстрее. Теперь дождалась начала следующего шага и ушла в сторону раньше, чем он перенёс вес.

Его клинок прошёл рядом с плечом.

Я ударила по защите на боку, развернулась и заставила его переступить за линию.

Преподаватель остановил поединок.

Несколько мгновений я стояла, не опуская оружия. Всё закончилось так быстро, что хотелось проверить, действительно ли это произошло.

Противник посмотрел на черту под ногой, выругался и вернулся в круг.

— Ещё раз?

— После остальных, — ответил преподаватель. — Вейл, оружие на стойку.

У стены меня догнал Тир-Лаэр.

— Наконец перестала ждать, пока он подойдёт.

Я посмотрела на него.

— С каких пор ты комментируешь мои поединки?

— Сегодня есть, что комментировать.

Он ушёл к своей паре, а я впервые за несколько дней позволила себе улыбнуться.

Через час улыбаться уже не хотелось.

В следующем упражнении нужно было не вытеснить противника, а удержать обозначенный участок. Я слишком рано уступила место, спасая плечо от захвата, и потеряла только что заработанный балл.

Вечером на доске возле моей фамилии стояло то же число, что утром.

Я задержалась перед ним, потом достала лист и записала обе схватки. Если смотреть только на счёт, день получился пустым. Если вспомнить движения — не совсем.

***

С Эннаром я столкнулась на девятый день.

До этого видела его несколько раз: худой, в потёртой одежде под форменной курткой, с вороной, которая иногда ждала его во дворе. Именно он сидел у ворот в день поступления. Тогда возле его ног устроилась белка-летяга.

Теперь ворона сидела на каменном выступе над задним входом в столовую и пыталась достать клювом край свёртка в его руке.

— Тебе уже дали, — сказал он, отворачивая свёрток. — Не притворяйся, что забыла.

Я проходила мимо с листами заданий. Один выскользнул из-под локтя, и ветер понёс его к ступеням.

Парень прижал бумагу сапогом раньше, чем я успела наклониться.

— Твоё?

Он поднял лист и протянул мне, не заглядывая.

— Спасибо.

Ворона переступила на выступе и каркнула.

— Она считает, что за это тоже положено поесть, — заметил он.

Я посмотрела на птицу.

— Тебе или ей?

— Ей. Со мной она не делится.

Он сказал это так серьёзно, что я невольно улыбнулась.

— Ирния Вейл.

— Эннар Рисс.

Я кивнула на ворону.

— Твоя?

— Смотря кого спросить. Она уверена, что это я её.

Разговор мог на этом закончиться, но на следующий день нас поставили в одну группу для работы с картой.

Задание казалось лёгким: найти на учебном участке спрятанный контейнер и вернуться до сигнала. На схеме были отмечены стены, лестницы и два заваленных прохода. Мы быстро выбрали короткий путь.

Эннар задержал палец на одном из поворотов.

— Здесь недавно таскали камень. На схеме этого нет.

Корвен, назначенный ответственным, посмотрел на него.

— Откуда знаешь?

— Утром шёл через двор. Возле двери лежала свежая крошка. Если проход перекрыли, потеряем время.

— Проверим по дороге.

Проход действительно оказался завален.

Мы потеряли больше времени, чем требовалось на обход, и не успели вернуться. На разборе Корвен признал, что принял схему за точное описание местности, хотя его предупредили об изменениях.

После занятия я догнала Эннара.

— Ты мог сказать настойчивее.

Он повернул голову.

— А он мог услышать с первого раза.

— Мог. Но баллы потеряли все.

Эннар некоторое время смотрел на меня, затем кивнул.

— В следующий раз скажу громче.

Я не была уверена, что он согласился со мной. Скорее, просто не хотел спорить.

***

Через несколько дней выяснилось, что я тоже могу слушать, но не слышать.

Во время дополнительного упражнения Эннар заметил, что ремень на моём налокотнике протёрся возле пряжки. Я посмотрела, решила, что до конца занятия хватит, и забыла.

На третьей связке ремень лопнул.

Накладка съехала, я потеряла время, пытаясь её поправить, и пропустила удар. Преподаватель остановил упражнение и снял балл за неподготовленное снаряжение.

Эннар ждал у выхода.

Я сама подошла к нему.

— Можешь сказать, что предупреждал.

— Я предупреждал.

— Теперь ты доволен?

— Нет. Другого ремня у тебя нет?

Вечером он показал, как распределить отверстия, чтобы кожа не рвалась по одной линии. Взамен я помогла ему разобраться с условными обозначениями на картах переходов. Оказалось, он хорошо читает местность, но плохо знает принятую в академии систему.

Мы занимались недолго и не каждый день. Иногда он приносил задачу, иногда я спрашивала о следах, которые он замечал на площадках. Ни один из нас не предлагал считать эти разговоры услугой.

Баллы оставались на своих счетах.

***

К середине месяца доска стала местом, возле которого менялось настроение целых групп.

Одни перестали скрывать облегчение, увидев чужое падение. Другие договаривались о совместных испытаниях, заранее обсуждая, кому сколько достанется. Несколько адептов почти не участвовали в дополнительных заданиях, зато их счёт рос после вечеров в нижних залах.

Дорвен вернулся к занятиям на второй неделе.

Я увидела его у оружейной площадки. Он двигался осторожнее, чем прежде, и ещё не участвовал в полных схватках. Наши взгляды встретились.

Он посмотрел на браслеты.

Я — на его грудь, которую стягивала под формой плотная повязка.

Мы разошлись, не сказав ни слова.

Больше ко мне не приходили требовать перевод. Но и приглашать в группы стали неохотно. Однажды я услышала, как адепт, собиравший людей на дополнительное испытание, сказал:

— Мне нужен тот, кто удержит дверь. Не тот, из-за кого её вынесет вместе с нами.

Он говорил не мне. Я всё равно услышала.

Велара стояла рядом, затягивая перевязь.

— Ты собираешься что-то ответить? — спросила она.

— А надо?

— Не знаю. Ты смотришь так, будто выбираешь, куда ударить.

Я отвела взгляд.

В тот вечер пошла не на состязание, а к Ксарену. Он заставил повторять упражнение с перемещениями, пока я не перестала думать о чужой фразе на каждом повороте.

Баллов снова не дали.

***

Успехи приходили неровно.

Я научилась проходить стену без рывка, который перегружал плечо. Стала раньше замечать, когда противник предлагает удобный выход только для того, чтобы поймать меня на следующем шаге. Дважды сумела не попасться Веларе на один и тот же обман.

На третий раз она использовала другой.

— Хоть теперь ты смотришь, — сказала она, когда я поднялась с песка.

— Это должно меня утешить?

— Это должно помочь в следующий раз.

Плечо постепенно перестало болеть при обычных движениях. Усталость оставалась, но уже не заставала врасплох. Я знала, какой темп выдержу до конца занятия, а в каком продержусь только короткое время.

Иногда это выглядело трусостью.

Однажды я отказалась от ответного удара, хотя могла достать противника, и отступила к границе разрешённого участка. Он рассмеялся и пошёл следом, уверенный, что я больше не успеваю.

Через несколько движений устал он.

Победу мне засчитали, но удовольствия она принесла меньше, чем я ожидала. Слишком много времени ушло на то, чтобы научиться не доказывать собственную силу там, где её не хватало.

На теоретических занятиях дела шли лучше. Я быстро разбиралась в знакомых схемах, замечала ошибки в соединении рун, но приходилось следить за ответами. Ирния Вейл могла быть хорошо обученной полукровкой. Ей не следовало знать вещи, доступные наследнице аэлири.

Однажды я промолчала, когда знала ответ.

Балл получил другой адепт.

Вечером я долго смотрела на доску, пытаясь решить, сколько ещё раз смогу позволить себе такую осторожность.

***

На двадцать второй день Эннар пришёл на занятие с забинтованной кистью.

Он сел рядом со мной, положил тетрадь на стол и начал расстёгивать сумку левой рукой.

— Что произошло?

— Неудачно договорился.

Я посмотрела на повязку.

— С кем?

— С теми, кто решил, что за договорённость полагается доплата.

Он говорил спокойно, но сумку открыл только с третьей попытки.

После занятия я нашла его фамилию на доске. Число уменьшилось на пять.

Эннар подошёл, пока я ещё стояла перед списком.

— Не нужно так смотреть. Они не забрали всё.

Я повернулась к нему.

— Ты ведь не сможешь сейчас работать в половине испытаний.

— Смогу в другой половине.

Он ушёл к доске дополнительных заданий и долго выбирал, пока не нашёл подходящее.

На следующий день вернул один балл. Ещё через два — второй.

Я не предлагала ему свои. Мой счёт тоже держался недалеко от красной черты, и мы оба это знали.

Но теперь, если собиралась на задание, где требовалось смотреть и запоминать, а не держать тяжёлый щит, спрашивала, пойдёт ли он.

Иногда это помогало нам обоим.

***

За три дня до окончания месяца я вернулась с дополнительной проверки, потеряв два балла.

Нужно было определить безопасный путь через помещение с отмеченными ловушками. Я заметила почти все признаки, но слишком долго проверяла последнюю дверь и не уложилась в срок.

Уверенность, с которой вошла на площадку, исчезла ещё до разбора.

Эннар ждал у стены. Его очередь была следующей.

— Там не все отметки означают опасность, — сказала я, проходя мимо.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Это разрешено сообщать?

— Нам не запрещали разговаривать.

Он кивнул, но внутрь пошёл без спешки.

Справился лучше меня. Не потому, что я подсказала, где ловушки, — этого я не знала. Он заметил, что возле двух дверей пыль лежит нетронутой, а к третьей ведут свежие следы служащих.

Вечером мы сидели в общей комнате для самостоятельных занятий. Я разбирала ошибку на схеме, он записывал условные знаки.

— Я видела следы, — сказала я наконец. — Просто решила, что они ничего не значат.

Эннар поднял голову.

— Потому что искала руны?

Я кивнула.

— На земле тоже бывает написано достаточно. Только не тем способом, к которому ты привыкла.

Он вернулся к тетради, а я ещё раз посмотрела на рисунок двери.

***

В последний день перед окончанием отбора я проснулась до сигнала.

В комнате было темно. Мэрра спала на боку, Десса лежала неподвижно, закрыв глаза предплечьем. С ней мы почти не общались. Мы не пересекались на занятиях, а в комнату она возвращалась только к самому отбою. На свободной кровати так никто и не появился.

Я достала счётную пластину.

Двадцать пять.

Вечером красная черта проходила ниже двадцати трёх. Мой запас был небольшим, но впервые за несколько дней позволял не считать каждый возможный провал заранее.

До закрытия счёта оставалось одно обязательное занятие и последнее дополнительное испытание, на которое я записалась ещё накануне. После него результаты должны были окончательно закрепить.

Я оделась, проверила снаряжение и вышла.

Эннара нашла возле доски.

Он стоял один. Вороны рядом не было, и без неё он почему-то казался ещё худее. На правой руке оставалась повязка, хотя пальцы уже сгибались.

Его фамилия находилась под красной чертой.

Двадцать баллов.

— Ты записался на последнее испытание? — спросила я.

— Не допустили. Там нужно работать обеими руками.

Я посмотрела на список участников. Его имени не было.

— Ещё что-нибудь осталось?

Он покачал головой.

На доске мерцали только уже закрытые заявки.

Мы помолчали. Вокруг продолжали разговаривать, кто-то ругался с товарищем из-за неудачной передачи, двое пытались найти дежурного. Для всех ещё оставались какие-то действия.

Для Эннара — нет.

— Можешь попросить у своей группы.

— Уже просил. У тех, кто может дать, условия мне не подходят.

— Какие условия?

Он посмотрел на меня.

— Несколько лет услуг после выпуска. Без уточнения, каких именно.

Я снова повернулась к доске.

Двадцать.

Четыре балла вывели бы его выше черты. Четыре балла оставили бы меня там, где сейчас стоял он.

Я могла уйти. Он не просил меня и, кажется, старался именно поэтому говорить без подробностей.

Перед глазами вдруг возникла площадь в Пустом мире и край таблички над плечом охранника. Тогда я пошла дальше, потому что не знала, что делать после нескольких заклинаний.

Здесь я знала.

От этого легче не становилось.

— Достань пластину, — сказала я.

Эннар не двинулся.

— Ирния, у тебя самой нет запаса.

— У меня ещё есть испытание.

— Ты не знаешь, сколько получишь.

— Знаю. До трёх баллов. Условия вывесили вчера.

Он посмотрел на мою руку.

— Но ты можешь ничего не получить.

— В курсе.

Эннар медленно выдохнул.

— Я не смогу вернуть тебе их до закрытия счёта.

— Я не предлагаю заём.

Эти слова оказалось труднее произнести, чем я ожидала. Пока перевод оставался в будущем, можно было представить, что я просто обсуждаю возможность.

Я достала свою пластину и выставила четыре.

— Не заставляй меня стоять здесь до сигнала. Я и так достаточно хорошо понимаю, что делаю.

Он ещё несколько мгновений смотрел на меня, затем снял цепочку.

Пластины соединились. Я прижала палец к центральному знаку и дождалась, пока свет погаснет.

На моей остался двадцать один.

Эннар поднялся над чертой. Я опустилась под неё.

Изменение произошло почти сразу, при нас.

Я почувствовала, как свело живот.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Я убрала пластину, не глядя на доску.

— После испытания поговорим.

Если останется о чём.

***

Последняя проверка проходила в западных учебных дворах. Задача состояла из трёх частей: найти обозначенный груз по неполной схеме, определить безопасный путь и доставить его к месту сбора.

Груз был посильным для одного человека. Трудность заключалась не в весе, а в том, что несколько участков объявлялись опасными. Их можно было распознать по следам, предупреждающим знакам и состоянию построек.

За каждую выполненную часть давали балл. За вход на запрещённый участок снимали два.

Я знала условия заранее.

Теперь три возможных балла перестали быть желательным дополнением. Мне требовались все.

Преподаватель выдал схему и указал на вход.

— Время пошло.

Я заставила себя не бежать сразу.

Первый поворот на бумаге выглядел удобным. На месте там стояла низкая арка, а за ней виднелась нужная стена с белой отметкой. Я уже шагнула в ту сторону, когда заметила свежую каменную крошку у основания.

Остановилась.

Наверху, под перемычкой, проходила тонкая трещина. Рядом лежала оборванная сигнальная нить.

Я отметила участок на схеме и пошла в обход.

Груз нашёлся в небольшом помещении без двери: ящик с металлическими скобами, запечатанный учебной пломбой. Я сверила знак, не открывая крышку, и проверила путь назад.

Короткая дорога проходила между двумя перегородками. На полу блестела вода.

Я присела, коснулась края лужи кончиком деревянной щепки и увидела под ней тёмную полосу. Не обычный сток — обозначение учебной ловушки, почти скрытое влагой.

Время уходило.

Хотелось решить, что я достаточно лёгкая и просто перепрыгну.

Я представила, как преподаватель снимает два балла за попытку спорить с условиями, и поднялась.

Обход оказался длиннее. Ящик пришлось дважды переставлять, чтобы пройти между опорами. Плечо заныло, но не настолько, чтобы мешать. Я несла груз, не торопясь на поворотах, и слушала звуки снаружи, пытаясь понять, сколько осталось времени.

У последней стены услышала предварительный сигнал.

Сердце ударило быстрее.

Я ускорилась, затем тут же сократила шаг: впереди лежала осыпавшаяся кладка, и подвернуть ногу сейчас было бы особенно глупо.

За поворотом показалась площадка сбора.

Я дошла до размеченного квадрата, поставила ящик и только тогда выпрямилась.

Окончательный сигнал прозвучал через несколько мгновений.

Преподаватель подошёл, проверил пломбу и протянул руку за схемой.

Я отдала лист, стараясь не дышать слишком громко.

— Почему не пошли под аркой?

— Свежая трещина и оборванное ограждение. Отметила, как опасный участок.

— Вода в проходе?

— Под ней сигнальная полоса. Обошла слева.

Он сверил отметки, посмотрел на время и сделал запись.

— Три балла. Груз найден, опасные места определены, доставка в срок.

Я несколько мгновений не могла ответить.

— Свободны, Вейл. Следующего задерживаете.

Только тогда я отошла.

***

У доски было тесно.

Мой счёт уже обновился. Двадцать четыре.

Фамилия стояла над красной чертой — последней строкой перед ней.

Я перечитала несколько раз, словно могла ошибиться в расположении букв. Подо мной оставались двадцать имён. У ближайшего было на один балл меньше.

До закрытия счёта оставалось ещё немного времени.

Эннар нашёл меня у стены.

— Как прошло?

Я показала на строку.

Он посмотрел, потом перевел взгляд на меня.

— Теперь главное, чтобы больше ничего не изменилось.

— Очень полезное замечание.

Мы остались ждать.

Кто-то рядом получил перевод и поднялся выше. Красная линия сместилась, затем вернулась, когда внесли результаты ещё одной проверки. Я перестала считать, сколько раз доставала пластину.

Наконец по поверхности доски прошла широкая серебряная полоса.

Числа перестали мерцать.

Ксарен вышел к собравшимся.

— Счёт закрыт. Результаты закреплены.

Я посмотрела на своё имя.

Оно осталось над чертой.

***

Выбывших вызвали отдельно.

Не все уходили спокойно. Один адепт требовал пересчитать результат последнего задания. Другой стоял у доски и смотрел не на свою фамилию, а на человека, который обещал передать ему баллы и не передал.

Женщина с белой косой сняла пластину с шеи, свернула цепочку вокруг пальцев и пошла к столу служащих.

Я узнала её. Видела ещё в городе, в день поступления.

До этого красная черта казалась местом, от которого нужно держаться подальше. Теперь рядом с ней стояли люди с собранными сумками.

Эннар подошёл ко мне после того, как сдал свою пластину для итоговой отметки.

— Я помню, что это не заём, — сказал он. — Но, если тебе понадобится помощь, приходи.

Я посмотрела на его перевязанную руку.

— Для начала закончи лечение.

Он кивнул и отошёл, не пытаясь сказать что-нибудь ещё.

Я была ему за это благодарна.

***

Мой выбор Ксарен принял после остальных формальностей.

Он сверил документы, положил передо мной лист продолжения обучения и задержал руку на верхнем крае.

— Передали четыре балла перед последним испытанием.

Я посмотрела на него.

— Передача была разрешена.

— Я не спрашивал, была ли она разрешена.

— Тогда что вы хотите узнать?

— Понимали, что после неё окажетесь ниже проходного счёта?

— Да.

Он помолчал.

— Вы остались с минимальным запасом. На первом курсе рискнёте так же — можете потерять больше, чем место в академии.

Я вспомнила Эннара у доски, его спокойный голос и предложение нескольких лет услуг без заранее названных условий.

— Я не собираюсь делать это привычкой.

— Надеюсь, вы понимаете разницу между решением и надеждой на удачу.

— Сегодня понимала. Я знала условия последнего испытания и всё равно могла провалиться.

Ксарен убрал руку с листа.

— Право свободного ухода действует до вашей подписи. Если отказываетесь продолжать, ограничители снимут перед выходом с территории. Если остаётесь, дальше действуют условия первого курса.

Я взяла перо, но не сразу коснулась бумаги.

За месяц тело не стало прежним. Браслеты по-прежнему пугали, а сила оставалась недоступной. Я всё ещё проигрывала чаще, чем хотела, и научилась лишь части того, что другие умели до поступления.

Но теперь знала, сколько шагов выдержу в выбранном темпе. Умела заметить момент, когда перестаю видеть комнату целиком. Могла отказаться от удобного движения, если оно вело туда, где меня ждали.

Этого было мало.

Но достаточно, чтобы понимать, зачем остаться.

Я подписала лист и вернула перо.

Ксарен проверил имя, поставил отметку и отложил документ.

— Расписание на завтра получите у выхода.

Я поднялась. В коридоре меня ждали шум, чужие разговоры и ещё пять лет, которые больше нельзя было отменить простым решением уйти.

Мэрра стояла возле доски расписания. Увидев меня, немного подвинулась, освобождая место.

— Посмотрела завтрашнее? Опять западный двор.

Я подошла ближе. Возле номера нашей группы было указано время сбора и новая задача. Носилок в ней не было.

— Тогда сегодня лягу пораньше, — сказала я.