Kitobni o'qish: «Мой маленький сорванец. Как воспитывать гиперактивного ребенка и не сойти с ума»

Eliane Retz,

Christiane Stella Bongertz

Wild Child.

Entwicklung verstehen, Kleinkinder gelassen erziehen, Konfl ikte liebevoll losen

© Христофорова Н. И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Чем больше доверия заслуживает фигура привязанности в качестве надежной основы, тем более естественной она выглядит. Но, к сожалению, чем более естественной она является, тем больше вероятность того, что ее важность будет упущена из виду и забыта.

Джон Боулби (1973)¹

Небольшое вступление, или кто такие сорванцы

Время чтения: 7 минут

Набрав в Википедии слово «сорванец» (или wild child), вы найдете целый список статей: лошадь с такой кличкой, сразу несколько музыкальных групп, а также подростковую комедию и фильм известного французского режиссера Франсуа Трюффо – в нем речь идет о ребенке, который первые годы жизни не контактировал с другими людьми и поэтому на него никак не повлияло то, что мы понимаем под воспитанием. Кроме того, #wildchild – хештег, который фотографы и родители используют для изображений, где дети и подростки выглядят дикими, бунтующими и полными радости жизни.

Мы же считаем, что «сорванец» – прекрасный термин для обозначения маленьких детей. Они свободны: их не волнуют ни условности, ни то, что все люди должны поступать принятым кем-то образом. Они любят резвиться, превращая квартиру в площадку для игр и приключений. Это же так интересно – протестировать функцию выключателя. Попробовать, какова на вкус маргаритка. А может, броситься на пол в супермаркете?

Поскольку маленькие дети уже стремятся к автономности и самоопределению, часто возникают конфликты, ведь им еще многому нужно научиться: малыши чего-то хотят, но не могут или не должны реализовывать желание так, как они себе это представляют. Этот период называют «фазой или возрастом упрямства», потому что дети часто реагируют очень бурно – и не только они, но и их родители.

Может показаться, что дети всегда хотят быть против. Они не хотят, чтобы папа застегивал им молнию, хотя самостоятельно это пока не очень хорошо получается. Не хотят сидеть в детском кресле, хотя это делается ради их безопасности. Не хотят есть киви, хотя они очень полезны. Не хотят надеть уличную обувь, хотя за дверью лежит снег. Но это не упрямство: у детей просто нет таких намерений. Они спонтанны и непредсказуемы и просто следуют программе, вложенной в них природой миллионы лет назад. В результате из младенцев мы превращаемся в людей самостоятельных и сильных, способных выживать. И именно поэтому нам так нравится термин «сорванец» – потому что он ничего не оценивает.

Ни один ребенок-сорванец не должен оставаться в одиночестве, как мальчик из фильма Трюффо. Прежде всего это задача родителей – помогать каждому маленькому сорванцу в своем стремлении стать самостоятельным и сильным. Чтобы он не только вырос без нарушений и смог заявить о себе в мире, но и сопереживал окружающим и был способен сформировать узы любви и благодарности на всю жизнь. Чтобы он научился самостоятельно поддерживать свое физическое и психическое здоровье на постоянной основе. Это и есть воспитание в положительном ключе.

Для достижения таких результатов поможет воспитание с фокусом на привязанность: ребенок учится и растет именно на основании связей с другими людьми. Сначала с родителями, братьями и сестрами, позже с бабушками и дедушками, педагогами и воспитателями в детском саду и школе, затем с близкими друзьями и уже впоследствии с собственным партнером. Жизнь состоит из связей, потому что мы существа социальные.

Такое воспитание еще называют теорией потребностей, ведь связи идут всегда вместе с нуждами: и самого ребенка, и его родителей, и других окружающих. Но потребности должны быть согласованы и обговорены, чтобы каждый мог получить необходимое личное пространство, важное для роста и восстановления после множества задач.

Эта книга призвана помочь вам справиться с этим.

Как использовать эту книгу

У родителей мало времени. В том числе и на чтение. А еще они часто устают – слишком устают, чтобы вникать в научные труды о привязанности и развитии ребенка. Когда аккумулятор разряжен, даже сильный интерес и возможное удовольствие от изучения не поможет.

Кроме того, научные книги на тему привязанности – это настоящие фолианты. Добавьте к этому то, что характеристика хорошей, надежной связи сформулирована достаточно абстрактно. Ученые говорят примерно следующее: родители должны оперативно и адекватно реагировать на сигналы младенца. Но что такое «оперативно» и «адекватно»? Или: позже родители должны предоставлять малышу достаточно независимости. Но как подсчитать «достаточность»? Или: воспитывать следует с проявлением тепла, общительности и любви, но надо предъявлять четкие требования к уже подросшему ребенку и отстаивать границы. А как это сделать? Сколько ограничений могут выдержать дети в том или ином возрасте?

И что все это означает в контексте реальной жизни с детьми? Когда малыш слишком активен и не дает помыть голову? Или когда он настолько поглощен развитием своей независимости, что кажется, будто родительские потребности в гигиене, спокойствии и порядке больше не имеют значения?

Вот в чем задача этой книги. Она предназначена для использования в качестве справочного пособия, когда все снова окажется не так, как в красочных картинках, которые рисовало воображение в момент, пока первый ребенок еще рос в мамином животе.

Вот почему мы четко разделили содержание книги:

• Во введении кратко описано воспитание, основанное на привязанности и потребностях. В чем оно заключается и почему такой подход – хорошая идея в долгосрочной перспективе.

• В части I простым научным языком рассказано об основных исследованиях привязанности, на которых базируется воспитание с основой на привязанность.

• Хотя эта книга посвящена больше взаимодействию с детьми возраста старше младенческого, первый год ребенка мы не исключаем, ведь многие вопросы возникают уже с приближением первого дня рождения. Ключевые моменты здесь следующие: когда я должен, а когда мне можно; когда я могу начинать воспитывать и выстраивать границы, но без больших требований и низкой планки по отношению к ребенку и к себе.

• В части II мы поделимся практическими знаниями и инструментами, такими как 12 основ повседневной жизни, с помощью которых легче ориентироваться и не упустить при этом главную цель – хорошо воспитать своих детей.

• Наконец, часть III посвящена конкретным ситуациям из трудной, но интересной повседневной жизни детей в возрасте от одного до пяти лет. Здесь вы получите полезные советы, помогающие упростить себе жизнь с маленькими детьми. Мы дадим вам ориентиры, адаптированные по возрасту детей.

• Даже если ваш ребенок младше или старше этого возраста, примеры в любом случае наполнены важными уроками. А психологические принципы, о которых мы расскажем в этой части, облегчат жизнь и при взаимодействии со взрослыми.

• В приложении есть алфавитный указатель и использованная литература. Они помогут быстро найти страницы, на которых находится интересующая информация, начиная с того, как забрать ребенка из детского сада, и до чистки зубов. Всякий раз, когда вам нужен быстрый конкретный совет, рекомендуется сначала обратиться к указателю.

Почему вы должны слушать именно нас?

Прежде всего – вы вообще ничего не должны. Мы не собираемся вас поучать. Мы хотим поделиться с вами нашими знаниями и выводами, потому что дети – это наше будущее, они бесконечно важны и ценны. Мы подробно изучили темы привязанности и ориентации на потребности – с научной и практической точек зрения. Но кто такие «мы»?

Элиане Рец. Я педагог, консультант и мать двоих детей. У меня есть докторская степень, полученная в Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана. Там я изучала, как нас формирует опыт ранних привязанностей и что помогает родителям найти путь, будучи уже семьей. Однако реальная жизнь с маленьким ребенком вызвала много вопросов, потому что стать матерью или отцом – это важный поворотный момент в развитии личности. Все недопонимания я со временем смогла решить, как и многие конфликты. При этом на практике я испытала то, что уже знала в теории: детская потребность в близости и безопасности в первые годы жизни настолько велика, что позволяет развиться надежной привязанности. Однако для здорового развития независимости не менее важно уважать и поощрять желание ребенка делать все самому и его стремление к самостоятельности.

Почему дети такие, какие они есть, – основной вопрос моих консультаций. Уже много лет я работаю с родителями маленьких детей, используя семейный подход и современные исследования в области привязанности и развития.

Кристиана Стелла Бонгерц. Я специалист по коммуникациям и журналист – давно пишу для семейных журналов Eltern («Родители») и Eltern Family («Родительская семья»). Работа научила меня излагать сложные научные вопросы так, чтобы это было понятно и интересно. Среди прочего я веду экспертную рубрику, в рамках которой тесно общаюсь с исследователями и другими экспертами. При этом я – зачастую раньше других – узнаю о текущих проблемах и исследовательских разработках, в том числе в области воспитания и привязанности. Мой научный интерес связан с конструированием реальности: как мы создаем ее на основе своих – часто бессознательных – убеждений во взаимодействии друг с другом. А если речь идет о повседневной реальности семьи – то как мы можем использовать наши знания, чтобы создавать расслабляющую, любящую и благоприятную среду для наших детей и нас как родителей.

Не забывайте и то, что я сама мама, а к тому же еще и «бонусная» – этим милым словом называют мачеху на моей второй родине, в Швеции, – так что мое знание о предмете не чисто теоретическое.

Введение. Ориентация на привязанность и потребности: что это такое и почему это хорошая идея

Время чтения: 14 минут

«Воспитание, ориентированное на привязанность? Да, я слышал о таком. Это когда детей кормят грудью, пока они не вырастут!»

Или:

«Ну конечно, я знаю, что означает «ориентированный на потребности»! Это когда детей ни в чем не ограничивают и им разрешено все. Так воспитывают деспотов».

Примерно так формулируют некоторые предрассудки, когда речь идет о воспитании, основанном на привязанности или потребностях. Конечно, есть грудное вскармливание, и это отличная возможность для матери установить безопасную связь с ребенком. Но оно ни в коем случае не является единственным вариантом – родители могут сделать намного больше для роста безопасной привязанности и ее укрепления в долгосрочной перспективе.

Стиль воспитания, основанный на привязанности и потребностях, отличается от других способов. Существует, например, антиавторитарный метод. В нем в меньшей степени лежит педагогика и в большей – политически мотивированные теории². Так же ориентация на привязанность и потребности на него совсем не похожа, как, впрочем, и на разрешительное воспитание³, в котором ребенку позволено практически все. Нет ничего общего и с еще довольно молодым направлением «воспитания без воспитания»⁴. Как минимум потому, что тот, кто взаимодействует с ребенком, ориентируясь на привязанности и потребности, никогда не отвергнет сам термин «воспитание».

И, нет, ориентация на потребности также никоим образом не связана с тем, как вы питаетесь или каких взглядов на здравоохранение придерживаетесь.

Все это уже свидетельствует о наличии большой напряженности. Одни говорят: «Вы делаете слишком мало! Вы просто уставились в телефоны, вместо того чтобы заниматься детьми!» Но можно услышать и противоположное: «Вы делаете слишком много! Вы балуете детей своей безусловной любовью. Это поколение никогда не станет самостоятельным!»

В этом случае речь идет о противостоянии «кукушек» и «наседок» – или же просто (якобы) чрезмерно опекающих родителей с одной стороны и (предположительно) никогда не появляющихся мам и пап – с другой.

Почему-то так сложилось – что бы родители ни делали, это всегда неправильно. Как показывает взгляд на историю педагогики, их критиковали веками. Всегда существовали две крайние точки зрения: одни считали, что дети приносят все с собой, а нам, взрослым, следует с любовью сопровождать процесс развития, беречь молодое деревце и ухаживать за ним. Противостояли им приверженцы карательной педагогики: за юным деревцем необходимо строго следить, чтобы предотвратить его беспорядочное разрастание. Насилие тоже долгое время было законным – так можно было «направить растение в нужную сторону».

Поиски новых терминов ведутся до сих пор, потому что любой, кто когда-либо пытался дать определение воспитанию, быстро понимал сложность задачи. Многие родители предпочитают говорить о «сопровождении», об «отношениях, а не о воспитании». Однако при этом немного упускается из виду тот факт, что родители все же выполняют, как это называется на профессиональном жаргоне, «руководящую функцию». Их задача – показать ребенку, где проходит дорога в самостоятельное будущее и как по ней идти.

Дети нуждаются в воспитании – в этом мы убеждены. Только не в том смысле, когда родители гнут, стригут и выпрямляют своего ребенка, словно декоративное растение в саду в стиле барокко, которому нужно придать определенную форму. Скорее хорошее воспитание подобно опоре, которая поддерживает и защищает молодое растение. Пока оно нежное и маленькое, ему есть на что опереться, а потом оно сумеет спокойно превратиться в дерево, достаточно сильное, чтобы выдержать все невзгоды жизни.

«Воспитание – это пример и любовь, больше ничего»

Это фраза педагога Фридриха Фрёбеля, создателя детского сада и ученика швейцарского педагога Генриха Песталоцци.

Мы с этой формулой воспитания соглашаемся. Когда обучение строится на чьем-то примере, то появляется доверительная, стабильная привязанность. Ребенок в первую очередь будет следовать примеру человека, которому он доверяет и с которым чувствует связь. Связь возникает из родительской любви, которую ощущают дети. Это происходит с рождения, когда удовлетворяются врожденные потребности: в пище, безопасности, защите и близости. Уже со временем ребенок узнает на примере, как функционируют любящие, хорошие отношения, и когда не только его собственные потребности играют роль, но и чувства других оказываются важны.

Необходимым условием и надежной основой с готовностью пройти через этот учебный процесс является безопасная привязанность. По этим причинам ориентация на привязанность и ориентация на потребности – две стороны одной медали. Но в зависимости от того, какое слово мы используем, будут рассматриваться несколько различающиеся аспекты одного и того же.

Важно: в этой книге мы будем использовать то один, то другой термин, в зависимости от того, какой из аспектов сейчас находится в центре нашего внимания. Тем не менее ориентация на привязанность и ориентация на потребности во многом синонимичные понятия.

Быть родителем, ориентированным на потребности и привязанности, означает жить, показывая ребенку личный пример. Независимо от того, что происходит и какие негативные чувства испытывает мама с папой сейчас: злятся, грустят, раздражены или в отчаянии – мы все решим. Вместе. Ты не один. Мы любим тебя таким, какой ты есть. В наших глазах ты всегда остаешься достойным любви, даже когда ведешь себя малоприятно. Даже когда ты злишься, грустишь или отчаиваешься. Даже когда обижаешь и говоришь: «глупая мама» или «глупый папа». Даже если мы не всегда соглашаемся с твоим мнением, ты можешь рассчитывать на нас. Но у родителей тоже есть эмоции и потребности, которые имеют значение, и их можно отстаивать.

Такое любящее отношение заставляет ребенка не только чувствовать привязанность и защищенность. Он учится на примере, как любить себя и других, относиться к людям серьезно и при этом спокойно справляться с жизненными трудностями. Как договариваться в случае конфликтов и разрешать их. Потому что это проживается вместе с ним – а из этого уже вырастают жизнестойкость и способность восстанавливать силы, что бы ни случилось. Благодаря этому развиваются уверенность и сила. Так формируется стрессоустойчивость⁵. А еще это отражается и на организме. Сегодня известно, что чрезмерный уровень негативного стресса и вызванное им нарушение гормональной системы играют определенную роль при возникновении многих заболеваний⁶.

Краткая история воспитания, основанного на потребностях

Воспитание, основанное на потребностях, существует уже давно: вероятно, это вообще самая старая стратегия воспитания в мире. Во всяком случае, об этом свидетельствуют антропологические наблюдения за изолированными племенами, которые все еще живут так же, как наши далекие предки – например, индейцы йекуана в Южной Америке. В первобытных культурах, подобных этой, нормально носить на себе детей с самого рождения, укладывать их спать близко от матери, брать везде с собой, кормить грудью, когда им это необходимо, а позже вовлекать их в повседневную жизнь, чтобы они могли учиться на примере взрослых⁷.

В западной культуре одним из первых, кто рекомендовал в 40-х годах прошлого века растить детей интуитивно и с большим физическим контактом, был американский педиатр и психиатр Бенджамин Спок. Это резко противоречило распространенному в то время мнению, что детей нельзя слишком изнеживать и баловать, поскольку иначе потом они будут вить веревки из родителей. Несмотря на это – или именно поэтому – книга Спока The Common Sense Book of Baby and Child Care, то есть «Основанная на здравом смысле книга о ребенке и уходе за ним», стала бестселлером. На немецком языке она называется несколько прозаичнее: «Уход за младенцами и детьми», – к сожалению, столь важный компонент названия, как «здравый смысл», в переводной вариант не вошел⁸.

Термин «воспитание, ориентированное на привязанность», точнее, английское понятие attachment parenting (в разных переводах «неразрывный подход», «стиль сближения», «надежная привязанность»), ввел американский педиатр Уильям Сирс в середине 1980-х годов. Он прочел книгу писательницы Джин Лидлофф, которая исследовала образ жизни уже упомянутых южноамериканских индейцев йекуана и рекомендовала уход за младенцами по их образцу западным матерям. Основываясь на этих рекомендациях, Сирс систематизировал подход, ориентированный на привязанность.

Он сформулировал 7 слагаемых естественного воспитания:

1. Установление связи через физический контакт сразу после рождения.

2. Грудное вскармливание по потребности.

3. Частое ношение младенца близко к телу.

4. Сон рядом с малышом.

5. Вера в осмысленность детского плача: верьте, что ребенок хочет сообщить вам что-то важное своим криком.

6. Остерегайтесь коучей: относитесь с осторожностью к тренингам для детей (в том числе и к тренировке сна).

7. Соблюдайте баланс между потребностями вашими и ребенка.

Работа Сирса указала путь, но определение воспитания, ориентированного на привязанность и потребности, не завершено, а находится в процессе постоянных изменений. Мы верим, что с помощью этой книги тоже вносим вклад.

Стиль воспитания – это даже не метод, а основная позиция родителей, отражающаяся в их общении c ребенком. Ваши действия формируются благодаря ценностям и представлениям о нормах поведения. Так живет каждая семья – со своей позицией, хоть и с особенностями. Даже если, например, семья Арнольд в целом разделяет взгляды соседей, у них могут разниться взгляды на поведение во время еды. Одни родители могут считать очень важным, чтобы их дети оставались сидеть за обеденным столом, пока все не поели, в то время как другие готовы разрешить ребенку просто выйти из-за стола и поиграть.

Мы не хотим надолго задерживать вас рассуждениями о теоретических основах. Поэтому ниже ограничимся теми моментами, которые считаем полезными и важными для лучшего понимания принципа ориентации на привязанность.

Краткая история исследований стиля воспитания

Пионером в исследовании метода воспитания был социальный психолог Курт Левин. В конце 30-х годов прошлого века он впервые охарактеризовал то, как руководят в молодежных группах и как это влияет на отношение подчиненных к их работе. Именно Левин ввел в обиход известное понятие laissez-faire – в переводе с французского «невмешательство». Левин включил этот принцип в один из трех основных стилей руководства. Два других – это демократический стиль, при котором решения в группе принимались коллективно, и авторитарный, когда руководитель действовал только в одиночку.

Левин рассматривал поведение почти совершеннолетних подростков и их лидеров, а несколько лет спустя психолог возрастного развития Альфред Л. Болдуин стал заниматься взаимодействием уже родителей и детей. Для этого он разработал опросы под названием «Шкала поведения Фелс», которые используются и до сих пор. В свою очередь, на его наблюдениях основана работа психолога возрастного развития Дианы Баумринд. В начале 1970-х годов она разработала четыре категории, по которым можно в общих чертах классифицировать стили воспитания.

Стили воспитания по Диане Баумринд

Стили воспитания определяются по двум осям в соответствии с уровнем принятия/тепла (ось Y) и уровнем требовательности/контроля (ось X).

При пренебрегающем стиле воспитания речь идет больше о его отсутствии: дети, оставленные без присмотра, в значительной степени предоставлены самим себе и просто не получают внимания. Ребенок просто остается без любви и родительского примера перед своими глазами.

Остается еще три основных направления, которые мы хотим вкратце обрисовать ниже. Заранее следует сказать: чистые формы стилей воспитания почти никогда не встречаются, в повседневности существуют плавные градации. Однако строгие классификации помогают получить представление о собственном стиле воспитания. Так становится гораздо понятнее важность привязанности во взаимодействии с ребенком.

Другие исследователи, после Баумринд, выделили еще несколько подформ, но мы не хотели бы чересчур вдаваться в подробности, чтобы не загромождать книгу слишком большим количеством терминов. Общее представление можно получить и из работы Баумринд – она полезна благодаря своей ясности и наглядности.

Авторитарный стиль воспитания

В своей крайней форме авторитарный стиль воспитания является моделью «Дисциплина и порядок». Дети должны быть послушными, а их развитие формируется в определенном направлении через наказания – в случае нежелательного поведения. Атмосфера в семье преимущественно холодная и характеризуется отторжением. У ребенка есть совсем немного права голоса или нет вовсе, а его независимость не поощряется или допускается только там, где это не противоречит мнению родителей. В таком случае дети часто находят возможность автономной жизни втайне – ведь потребность в свободе никуда не исчезает.

Снисходительный стиль воспитания

Снисходительный означает «потакающий». Соответственно, дети, воспитываемые таким образом, обладают максимальной автономностью, поскольку родители практически не контролируют ситуацию и предъявляют весьма низкие требования. Поведение ребенка всегда принимается. Родители уступчивы и не реагируют на действия детей, не рассказывая им, как подобное поведение может повлиять на окружающих. Так у ребенка будут отсутствовать ориентиры, а также люди, к которым существовала бы привязанность, – хотя именно они бы и познакомили с требованиями жизни и сопутствующими разочарованиями. Снисходительный стиль воспитания не учитывает и не поощряет способность детей к саморегуляции – а ведь эта способность очень важна, потому что позволяет ребенку самому направлять внимание, чувства, мысли и действия на нужные вещи.

Авторитетный стиль воспитания

Потребности детей играют важную роль, но родители все равно предъявляют к маленьким домочадцам высокие требования – вот основные черты авторитетного стиля воспитания. Это, естественно, приводит и к конфликтам в повседневной жизни, потому что подобное обращение с детьми нацелено на появление в них уверенности и любви к дискуссиям. Да и сами родители, которые придерживаются авторитетного стиля воспитания, умеют правильно выдерживать конфликт, потому что тот несет в себе много пользы. Вместо того, чтобы произвольно налагать запреты, угрожать наказаниями или силой навязывать свои ожидания, взрослые остаются на связи с детьми.

В этом контексте ключевой руководящий принцип можно сформулировать словами датского семейного терапевта и писателя Йеспера Юула. Он любил подчеркивать, что качество родителей определяется не правилами, которые они навязывают своим детям, а характером их реакции, когда эти правила нарушаются.

Воспитание, ориентированное на привязанность и потребности, схоже с авторитетным стилем, и оно оказалось по итогам исследований самым благоприятным для детского развития. В нем есть уважение, оно дает простор для развития, но в то же время обеспечивает поддержку, защиту и ориентиры.

Дети, воспитанные таким образом, в большинстве случаев имеют более высокую самооценку и уверенность в себе. Они более самостоятельны, лучше справляются в межличностных отношениях и реже страдают наркозависимостью, депрессиями или поведенческими проблемами, чем дети, воспитанные иначе⁹.

Мы считаем воспитание с ориентацией на привязанность частью авторитетного стиля только в том случае, если удается хорошо сбалансировать потребности каждого члена семьи. Это означает, что дети имеют не меньше прав, чем их родители, и им дается высокая степень участия в принятии решений, но в соответствии с их возрастом и уровнем развития. То есть малыш не решает, куда отправиться отдыхать летом, однако в целом к его желанию поучаствовать в семейной жизни относятся серьезно, считая, что во многих случаях он очень хорошо принимает решения. Это означает в том числе и то, что родители не являются лакеями своих детей и не должны выполнять каждое их желание. Да, привязанность к ребенку – важная цель, но она ни в коей мере не означает родительского самоотречения.

Как этого добиться в повседневной жизни?

Для ответа на этот вопрос и была написана наша книга.

Даже если воспитание, ориентированное на привязанность, только недавно стало приобретать все большую популярность и пока остается чем-то новым, лежащие же в его основе исследования таковыми не являются. Поэтому мы переходим к третьей и последней части нашей трилогии «краткой истории», которой завершим небольшой курс по основам ориентации на привязанности и потребности.

Краткая история исследования привязанности

Привязанность изучали тщательно и долго – так что стремление к надежной привязанности вовсе не каприз моды!

Основателем теории привязанности считается английский психиатр Джон Боулби. В 1950-е годы он провел важную новаторскую работу в этой области и выявил – в том числе по заданию ВОЗ – связь между материнской заботой и психическим здоровьем детей. Его книга 1969 года Attachment and Loss («Привязанность и потеря») считается краеугольным камнем теории привязанности. Еще более ранняя аналитическая работа Child Care and the Growth of Love («Забота о детях и воспитание с любовью»), опубликованная в 1953 году, в 2007-м была включена в список «Ста шедевров психотерапии».

Благодаря этим исследованиям мы знаем: сопровождение развития ребенка до его взросления станет во много раз легче для всех участников этого процесса, если между родителями и детьми установились прочные отношения привязанности. Конечно, малыш с безопасной привязанностью так же будет испытывать вспышки гнева, он будет проявлять сильные чувства – это даже важно, – но, кроме этого, он будет полностью доверять своим родителям и постоянно испытывать желание взаимодействовать с ними.

Если вы об этом знаете и поэтому хотите с самого рождения воспитывать ребенка, ориентируясь на потребности и привязанность, описанные ранее 7 принципов Сирса дают хорошие первоначальные ориентиры.

Только, возможно, вы уже слышали или читали, что его теория считается довольно спорной. Все так, однако это связано не столько с принципами воспитания с ориентацией на привязанность, сколько с личной позицией автора. Будучи христианином-консерватором, Сирс отрицательно относится к профессиональной деятельности матерей. Это стало причиной обвинений Сирса в женоненавистничестве, хотя пропаганда традиционных ролевых моделей является скорее частным мнением автора, которое не нашло отражения в большинстве его работ.

Ориентация на привязанность – не только для женщин!

На этом этапе считаем важным подчеркнуть: ориентированные на привязанность родительство и воспитание детей ни в коем случае не предназначены исключительно для неработающих женщин! Исследования теории привязанности до сих пор уделяли особое внимание взаимоотношениям именно матери и ребенка, но так происходило потому, что заботливые отцы долгое время были исключением. Только в последние два-три десятилетия они все больше и больше стали отходить от прежней роли вечно отсутствующего дома кормильца семьи и начали выбирать новые модели поведения с близкими. Все родители в рамках имеющихся у них условий способны достичь цели – создать и сохранять прочную связь со своим ребенком с помощью деликатности и близости.

Однако здесь может возникнуть проблема: многие родители хотели бы жить и воспитывать детей, ориентируясь на привязанность, но чувствуют себя раздавленными грузом тех требований, которые они сами к себе предъявляют. Мамы, например, испытывают ощущение, что недостаточно хороши, если не могут кормить грудью. У них развивается чувство вины, если они укачивают малыша в коляске или не сразу берут его на руки, когда он плачет, потому что в этот момент заняты чем-то другим. Взрослые склонны упрекать себя, если им не каждый раз удается непринужденно разрешать конфликты с требовательным и сопротивляющимся малышом. Когда они злятся или произносят фразы, которые на самом деле переняли от собственных родителей, они думают, что могут нанести непоправимый вред своей дочери или сыну.

Ирония в том, что в такие моменты самокритики родители отдаляются от детей. Самообвинения и страхи подобны помехам, которые временно нарушают связь. Родители, зациклившиеся на себе, пропадают из зоны доступа. Так они только отдаляются от детей гораздо сильнее, чем если бы однажды у них лопнуло терпение и они громко выругались.

Наш совет – меньше перфекционизма и больше спокойствия

Выступая за воспитание, основанное на привязанности и потребностях, мы в первую очередь ратуем за спокойствие родителей – не только по отношению к ребенку, но и к самим себе на протяжении всего развития малыша. Ориентация на потребности – это не строгая догма или методика, основанная исключительно на каких-то алгоритмах, это принципиальная позиция. До тех пор пока вы не потеряете из виду цель, исключения все еще подтверждают правила. Они разрешены и гуманны.

Чувства родителей играют важную роль в подходе, ориентированном на потребности, – об этом нельзя забывать, и мы будем возвращаться к этому снова и снова. Вначале, пока ребенок еще маленький и полностью зависит от родителей, эта роль сравнительно невелика. Младенец, который криком зовет маму, лежа в кроватке, не может понять, что она хотела бы спокойно поговорить по телефону. И только с возрастом ситуация меняется. Теперь желания взрослых все чаще могут совпадать с потребностями ребенка.

Однако это же и усложняет жизнь родителям. Да, «правила» воспитания, касающиеся быстрого удовлетворения потребностей младенца: кормление, пеленание, объятия, одевание и так далее, – изначально сформулированы очень четко. Но уже после первого дня рождения ребенка мамы и папы задаются вопросами: когда же мы сможем начать воспитывать по-настоящему? Что вообще понимают мои дети? Что означает ориентация на потребности в реальности? А если в ребенке проявляется сорванец, он беснуется, кричит и бросается на пол?

Мы хотим помочь вам и вашим детям спокойно проживать конфликты и в принципе поддерживать доверительную и любящую связь. Иногда это бывает нелегко, но все указывает на то, что в долгосрочной перспективе это дело стоящее.

Мы, как опытные эксперты, хотим не только использовать результаты исследований по установлению и развитию связей, но и наполнить их жизнью, превратив в удобные для использования рекомендации для родителей. Необходимо всегда опираться на научные познания и в то же время быть близкими к реальной жизни, потому что цель любой хорошей теории – покинуть башню из слоновой кости, чтобы служить общему благу. Вот почему была написана эта книга. Она основана на научных исследованиях, но до краев наполнена конкретной информацией, подсказками и идеями, как сделать так, чтобы семейная жизнь, ориентированная на привязанность, удалась.

Часть I. Понятие привязанности, или Что нужно детям для хорошего развития

Итак, вы решили воспитывать своего любимого ребенка с ориентацией на привязанность и потребности.

Достоинства метода вас убедили: хочется, чтобы ребенок вырос стойким и уверенным в себе человеком. Тем, кто не постесняется вступить в доверительные отношения с другими людьми, но не упуская из виду собственные потребности. Вы хотели бы подготовить ребенка к жизни таким образом, чтобы деструктивный стресс не затрагивал его слишком сильно и он не мог бы легко стать жертвой издевательств или манипуляций.

Так что это решение окажет большое влияние на всю жизнь ваших детей.

Однако оно неизбежно повлечет за собой множество вопросов – тех, на которые зачастую можно быстро найти ответ, если знать, как возникает привязанность и почему она является столь важной потребностью человека.

Об этом и пойдет речь в следующих главах. Кроме того, в главе 7 мы покажем важные этапы развития ребенка от младенца к малышу, а затем к дошкольнику. Это позволит вам оценить, чего и в каком возрасте можно ожидать от ребенка и что он уже понимает, а что – пока нет. Мы будем ссылаться на эти данные снова и снова, предлагая решения конкретных конфликтных ситуаций в практическом разделе. Таким образом, вы сможете во всех подробностях ознакомиться с тем, что мы предлагаем, и благодаря этому получить еще больше навыков, полезных для повседневной жизни с ребенком.

1. Откуда берется стремление к привязанности

Время чтения: 4 минуты

Дети появляются на свет с бессознательным пониманием относительно того, что им полезно и нужно для роста и развития. Стремление к привязанности у них врожденное. Детеныш млекопитающего выживает, находясь как можно ближе к матери и получая от нее защиту, протестуя против любой разлуки с ней. Играющая обезьянка, столкнувшаяся с вызывающим страх раздражителем – например, с другой, незнакомой ей особью, – старается преодолеть все препятствия, чтобы вернуться к матери. Она хочет, чтобы ее немедленно взяли и унесли. Когда детенышу обезьяны угрожают другие, мать защищает свое дитя. Это называется protective threat – «защитная угроза». При этом детеныша обезьяна носит на себе. В таком положении маленькая обезьянка наблюдает свою мать с самого рождения и учится у нее безопасно передвигаться в окружающей среде¹⁰.

Привязанность к отцу? Природой это предусмотрено!

У некоторых видов обезьян заботливое поведение проявляют и отцы. К ним относятся, например, живущие в Южной Америке тамарины и игрунки¹¹. Любопытно, что когда самцы этих видов становятся отцами, у них повышается уровень лактогенного гормона пролактина, который в основном отвечает за грудное вскармливание. Одновременно снижается концентрация тестостерона в крови. Эта комбинация, по-видимому, стимулирует заботливое поведение.

А теперь угадайте, у какой еще обезьяны можно это наблюдать? Вы, наверное, уже догадались – у человека. Гормоны подготавливают мать во время беременности к выполнению послеродовой задачи по уходу – в это же время изменения проявляются и в гормональном балансе отца. Как только ребенок появляется на свет, эти перемены в теле становятся еще более заметными. У отцов снижение уровня тестостерона может достигать 30 %, а уровень пролактина еще сильнее поднимается после родов, – когда папа начинает заниматься ребенком более активно. Из этого, в частности, можно сделать вывод, что даже с биологической точки зрения мать не предназначена на роль единственной опоры младенца¹². Близкие отношения также могут сложиться с братьями и сестрами, бабушками и дедушками или биологически неродственными людьми, например с приемными родителями. Но привязанность не возникает автоматически благодаря родственным связям – чтобы эта уникальная связь была установлена, необходимо интенсивное общение. Может показаться удивительным, однако с эволюционной точки зрения это имеет смысл. Если мать из-за слабости после родов заболела или, в худшем случае, даже умерла, для новорожденного должны быть доступны другие люди, к которым можно установить привязанность.

Привязанность – страховка жизни для младенца

Вернемся еще раз к родителям. Исследование привязанности, основанное на изучении биологического поведения, показывает, что человеческие младенцы ведут себя так, как и все другие детеныши млекопитающих, – чтобы оставаться на постоянной связи с родителями: через зов, крик, визг, свертывание калачиком, ползание или ходьбу на четвереньках, цепляние и удержание – все это эффективные способы протеста против расставания.

Дети несут в себе базовую физиологическую потребность в близости и безопасности. Они существа привязывающиеся, жизнь их зависит от того, чтобы заботливые родители были готовы дать им всю любовь и близость, которые необходимы для развития. Без заботы родителей или других взрослых младенцы умерли бы. И все же сильная потребность детей в привязанности, как и прежде, часто наталкивается на непонимание. Она воспринимается как бремя или считается излишней.

При этом достаточно беглого взгляда на исторические исследования привязанности, чтобы понять, как жилось тем, кто рос без присмотра и близости в детских домах. Такие последствия, полученные на раннем этапе развития, часто невозможно исправить, и они причиняют большие страдания тем, кто был столь многого лишен из-за тяжелых условий своего детства¹³.

Поведение детей всегда имеет смысл – и балансирует между привязанностью и самоопределением

Заслуга исследований привязанности в том, что они создали язык для описания этого явления и нашли то, что нужно детям для их правильного развития. Несмотря на то что в педагогических науках постоянно появляются новые открытия, основная физиологическая потребность детей в близости и безопасности остается надежной константой – и при этом самой важной, на которой основывается все остальное. Если знать об этом, детское поведение обретает смысл и перестает казаться прихотью природы. Так что беспокойство по поводу того, что маленький ребенок настроен мучить родителей своими капризами и хотелками, может смениться на общение для разрешения проблем и развитие.

С точки зрения ребенка, его поведение всегда имеет смысл. Оно направлено на установление крепкой привязанности с самыми близкими людьми, ухаживающими за малышом, и в то же время – несмотря на эту тесную связь – на сохранение прежней независимости. Это по определению создает большой конфликтный потенциал, но такова необходимость, и она неизбежна: ребенок должен исследовать мир и сам, чтобы в какой-то момент самостоятельно сориентироваться в нем. В этих познаниях важна и прочная связь – это своего рода страховочная сеть. Она дает ощутимую защиту, и из этого вырастает уверенность в себе, потому что ребенок знает: если что-то пойдет не так, если мне понадобится любовь, утешение или помощь, я никогда не буду одинок.

Стабильная привязанность может сохраняться всю жизнь

Одно можно сказать наверняка: даже (и особенно!) если мы хорошо выполняем свою родительскую функцию, в конечном счете ребенок оставит нас, чтобы жить собственной жизнью. Этот шаг не обязательно должен стать болезненным разрывом, потому что в идеале глубокая связь между родителями и детьми сохраняется на всю жизнь. Скорее мирный «вылет» ребенка из родительского гнезда – доказательство того, что нам удалось дать возможность маленькому человеку, который был доверен нам много лет назад, вести самостоятельную и счастливую жизнь. Поэтому для родителей будут важны и чрезвычайно полезны основные результаты исследования привязанности, о которых пойдет речь ниже.

2. Как возникает привязанность

Привязанность – это невидимая эмоциональная нить, соединяющая двух людей через пространство и время¹⁴.

Время чтения: 3 минуты

Эпиграфом к этой главе стала цитата Джона Боулби, основателя теории привязанности, с которым вы уже познакомились. Чтобы особая эмоциональная связь развилась, нужны бесчисленные взаимодействия в повседневной жизни – и уже с первого дня. Чуткая, оперативная и адекватная реакция родителей на сигналы, которые подает их ребенок, – основа для установления надежной привязанности, так младенец узнает, что может получить поддержку именно у взрослых.

Особенно важно реагировать, когда младенец, а затем и малыш плачет и нуждается в утешении. Так дети эмоционально подпитываются от своих родителей, а затем могут с любопытством вернуться к изучению окружающего мира. Вот почему эти ситуации имеют такое большое значение в первые годы жизни ребенка.

Весьма типичная ситуация, с которой сталкиваются родители в первые дни жизни с младенцем, заключается в следующем: младенец плачет. Родители в растерянности. Ребенка кормят, его пеленают, носят, с ним играют, поют ему песенки. Тем не менее он принимается плакать при каждой попытке его уложить. Это поведение привязанности в его самой первоначальной форме. Маленький человечек хочет быть очень близко к своим родителям и протестует против любой формы разлуки. Именно в тот момент, когда взрослые, следуя потребностям ребенка, продолжают держать его на руках и внутренне соглашаются: «Ты прав, мы просто и дальше будем вместе», возникает привязанность.

Привязанность возникает в подходящих ситуациях

Подвижный ребенок, демонстрирующий свое поведение привязанности, моментами может быть довольно требовательным к родителям. Это нормально и уместно на раннем этапе жизни. Дети часто нуждаются в своих родителях, поэтому у мамы и папы есть бесчисленное множество возможностей укрепить эмоциональную связь.

Мысль эта может помочь заботиться о ребенке уставшим родителям, которых часто будят по ночам. Ведь привязанность возникает именно в таких ситуациях! Затем, когда ребенок получает важный опыт утешения и поддержки, узы привязанности становятся более прочными и стабильными. Маленький ребенок чувствует: «Мои родители доступны и принимают меня с моими потребностями. От этого мне не нужно отказываться».

Однако если младенца (и позднее малыша) не замечают или сознательно игнорируют, даже если он использует свой самый действенный инструмент – крик, – либо из страха слишком избаловать его, либо для того, чтобы научить его определенному поведению: например, спокойно и «послушно» спать одному по ночам, – с ребенком что-то происходит. В какой-то момент он отказывается от стремления к привязанности. Он больше не кричит. Он «послушный». Однако это все не потому, что желание привязанности исчезло, а просто чтобы защитить себя от новых печальных отказов после усвоенного неутешительного урока: «Меня не слышат». Или, что еще хуже: «У меня неприятности – если я веду себя громко, родители злятся и ругают меня».

Если привязанность сохраняется, ребенок учится на примере

С другой стороны, если ребенок растет с достаточной степенью уверенности в привязанности, это проявится в его поведении. Малыш словно протягивает ручки и говорит: «Возьми меня, мне нужна твоя близость». Он ползет за любимыми людьми, к которым чувствует привязанность.

Попытка закрыться от малыша может вызвать бурный протест против расставания. Тогда ребенок прибегает к однозначным средствам общения: цепляется и кричит. Младенец еще не понимает, что существуют интимные моменты, которые родители, возможно, предпочли бы провести в одиночестве. Вот почему было бы хорошо, если бы, например, пользование туалетом поначалу определялось политикой открытых дверей. В этом можно найти даже больше преимуществ. Так, ребенок в подгузнике наблюдает, как выделения попадают не только в подгузник, но и в унитаз – совершенно естественный процесс, которому он когда-нибудь захочет подражать. Здесь у нас снова «пример и любовь» по Фрёбелю: обучение на примере просто благодаря тому, что желание ребенка не прерывать связь удовлетворяется с любовью.

Поведение привязанности продолжает меняться на протяжении всего детства. Подросший ребенок больше не ползает за нами и не цепляется за нашу ногу. Он может бегать и говорить. Он может отойти от родителей и вернуться к ним снова. Тем не менее потребность в привязанности все еще существует и часто выражается словесно. Теперь популярный способ демонстрации поведения привязанности – это крик: «Ма-а-ама! Па-а-апа!» Ребенок играет в другой комнате и зовет близких. Так он проверяет их местонахождение, потому что ему важно знать, где же безопасность и, следовательно, путь эвакуации: «Я здесь, а где ты?»

Многое из того, что делают дети, имеет большой смысл с эволюционной точки зрения: постоянное пребывание в контакте с матерью-защитницей было экзистенциально важным для ребенка каменного века. У него не было безопасной комнаты для игр, где с ним практически ничего не могло случиться. Если он терял из виду людей, к которым был привязан, даже на короткое время, это быстро становилось опасным для жизни. Вероятно, когда дети дают волю чувствам и зовут нас по сто раз в день – это как раз пережиток того времени¹⁵.

3. Как стать основной фигурой привязанности

Время чтения: 5 минут

В первые месяцы жизни «окно привязанности» у ребенка широко открыто. Люди, которые чутко заботятся о нем на этом деликатном этапе, становятся основными фигурами привязанности – то есть личными фаворитами малыша. Чаще всего это мать и отец¹⁶.

Чем определеннее становится эта связь, тем яснее ребенок понимает, что при возникновении проблем он хочет, чтобы его утешали только эти люди, и начинает вести себя отстраненно перед остальными. Обычно это происходит примерно на восьмом месяце жизни – вот почему иногда такое поведение называют «тревогой восьмимесячных». Стеснение перед другими людьми дает понять, что импринтинг¹⁷ состоялся. Особая и неповторимая манера матери разговаривать с ребенком, утешать и любить его, запах родителей, их голоса, лица хорошо знакомых людей… также это называют перцептивным сужением, то есть сужением восприятия.

Это имеет большой смысл, потому что во втором полугодии жизни дети становятся все более мобильными. Они начинают ползать или передвигаться на четвереньках, и тут важно знать, «чьих ты будешь». Отчуждение детей – это защитный механизм, потому что чужеродное может быть и опасным. Благодаря нему ребенок не становится слишком опрометчивым, несмотря на новые умения и природное любопытство. Малыши тоже «дичатся» и отступают, когда встречают нечто новое и неизвестное. Это происходит, например, если во внешности человека присутствуют черты, которых ребенок не видел у членов семьи, такие как низкий голос, борода или большие очки.

Чтобы попасть в ближний круг ребенка, нужны время и чуткость

Иерархия привязанности помогает понять, какие фигуры привязанности присутствуют в жизни ребенка и какое положение они занимают. Эмоционально малыш способен поместить около четырех человек в свою личную «пирамиду лучших» и привязаться к ним.

Часто в течение первого года жизни мать является главной фигурой привязанности, за которой следуют уже другие: отец, старшие братья и сестры, бабушка и дедушка. Однако если оба родителя с самого начала активно заботятся о ребенке, например отец сокращает рабочее время или работает дистанционно, велика вероятность того, что они находятся в иерархии привязанности примерно на одном уровне. Таким образом, проводить время с младенцем, а затем и с малышом – важный фактор в установлении привязанности.

Чуткость – еще один критерий: чем лучше родитель может понять потребности ребенка и чем лучше ему удается быть надежной базой, тем больше к нему будут тянуться. Чем меньше ребенок, тем важнее, чтобы номер один был доступен. Потому что сейчас это тот человек, который может обеспечить ребенку наибольшую безопасность и ориентирование.

Динамика в семейной системе: гейткипинг и отстраненность

Насколько очевидной может быть иерархия привязанности, настолько же сложно она встроена в семейную систему.

Так, иногда один родитель может сдерживать второго – зачастую неосознанно, – потому что быть самым главным в жизни ребенка чрезвычайно важно для самооценки взрослого. Это называется гейткипинг: подобно привратнику (англ. gatekeeper) он или она пытается помешать другому человеку установить с ребенком такую же привязанность, какая есть у него. Это может происходить, например, когда мать или отец бросается выполнять все задачи по уходу: «Ах, не беспокойся, я все сделаю», прежде чем у второго родителя появится хоть какой-то шанс отреагировать.

Если история развития и привязанности одного из родителей была напряженной и это не было проработано, не исключено, что ему будет трудно установить связь с ребенком. Он или она отстраняется – также часто неосознанно – от повседневного взаимодействия, так что партнер становится центральной фигурой привязанности ребенка. Если второй родитель при этом является «привратником», обе формы поведения усиливают друг друга.

Даже если многие из этих динамических процессов протекают подсознательно, в долгосрочной перспективе они могут ограничить функциональность семьи. Многие дети не высказывают своего предпочтения напрямую, выражая его тем, что родитель, который в настоящее время находится у них на вершине рейтинга любви, должен почистить с ними зубы, искупать и уложить спать. Или, когда им становится больно, они протягивают руки к своему номеру один, несмотря на то что доступны и мама, и папа. Хорошо, если другой родитель не реагирует обиженно («Я, наверное, не так важен») и не отстраняется еще сильнее, а продолжает проявлять участие и заботу.

Вся семья выиграет, если родители будут постоянно проявлять самокритичность. Наградой за это может стать укрепление привязанности внутри семьи, а также облегчение повседневного бремени для отдельных ее членов.

Быть родителем – это то, чему мы учимся с ребенком день за днем

Ребенку нужен по крайней мере один любящий человек – объект привязанности. В идеале он должен считать себя абсолютно важным и незаменимым для малыша. Уже на биологическом уровне родители реагируют на свое дитя. Когда младенец плачет, и у матери, и у отца повышается кровяное давление, температура тела и частота сердечных сокращений. Но важно и то, что родители теперь чутко заботятся о ребенке. Чуткость – это готовность обращать внимание на сигналы ребенка, разгадывая их, а затем так же быстро, адекватно и с любовью реагировать на происходящее¹⁸.

При этом родители редко знают с самого начала, какая именно реакция будет стопроцентно адекватной. Выяснение этого – тоже процесс обучения; как правило, со временем мама и папа все больше и больше узнают своего ребенка и в какой-то момент начинают понимать более тонкие сигналы: например, если он издает вот этот пыхтящий звук, значит, он голоден. Когда он вот так гребет ручками, словно веслами, он хочет играть. Первые месяцы жизни малыша – чрезвычайно напряженное время еще и потому, что именно тогда происходит знакомство с родителями.

Изучение животного мира показывает, что активное отцовство встречается только у 3–5 % видов млекопитающих¹⁹. Мы уже говорили о тамаринах и игрунках. Как правило, у животных отец поддерживает мать, которая выполняет большую часть действий по уходу за потомством. И во многих человеческих семьях о младенце заботится в основном мать.

Тем не менее, как мы уже видели, отец тоже является важной и даже центральной фигурой привязанности в жизни детей. Папы тоже способны заботиться о ребенке и быть главным предметом любви или же разделить это первенство с мамой, ведь часто именно она решает, насколько ему это позволено и компетентен ли он.

Быть родителем – это то, чему мы учимся с ребенком день за днем. Это в равной степени относится как к матерям, так и к отцам. Заботливые папы тоже выделяют окситоцин, известный как «гормон привязанности», при общении с детьми – например, когда обнимают их и прикасаются к их коже. Мы уже знаем, что уровень тестостерона у будущих отцов снижается²⁰. Высокий уровень этого гормона связан с доминированием – а это может помешать эмпатии при уходе за ребенком. Предполагается, что благодаря пребыванию рядом с младенцем уровень тестостерона, уже снизившийся во время беременности партнерши, продолжает уменьшаться. Если в семье практикуется совместный сон, то есть все спят на одной большой кровати, спад тестостерона особенно выражен. Также было выявлено, что высокая степень поддержки со стороны отца оказывает положительное влияние на самооценку ребенка старшего возраста²¹. Таким образом, вклад отца окупается в долгосрочной перспективе.

4. Как уравновешиваются автономность и привязанность

Время чтения: 7 минут

Все люди несут в себе две внутренние потребности: в привязанности и исследовании. Исследование – это самостоятельное, автономное изучение мира и получение собственного опыта. В отношениях между родителями и детьми желание быть независимым играет такую же важную роль, как и потребность в привязанности.

Это относится к связям и между взрослыми людьми: все мы иногда жаждем близости и общности, а в других случаях, наоборот, хотим что-то создавать и испытывать самостоятельно.

Дистанция и близость – основные и важные потребности человека, и дети здесь не исключение. Когда в семье удается гармонично сочетать потребности в привязанности и автономности, закладывается важный фундамент для ощущения удовлетворенности межличностными отношениями уже в более позднем возрасте.

То, насколько нам нужна привязанность и как далеко мы можем или хотим продвинуться полностью самостоятельно, частично зависит от личности и опыта, а также от возраста и уровня развития.

Дети балансируют между безопасностью и приключениями

Система привязанности ребенка особенно сильно активизируется при усталости, боли, болезни и страхе разлуки, а также когда малыш попадает в чужую среду. Все эти обстоятельства сигнализируют ему, что появилась возможность убедиться в своей фигуре привязанности. Так обеспечивается гарантия того, что он получит помощь, когда это будет необходимо.

С другой стороны, если ребенок хочет изучить мир, быть настоящим сорванцом, активизируется его потребность в исследовании самостоятельном. Прежде всего это желание реализуется через игру.

Чем старше ребенок становится, тем больше он отдаляется от человека, к которому привязан. Конечно, в первую очередь это напрямую связано с повышением мобильности: в какой-то момент он обучается ползать, передвигаться на четвереньках, ходить, бегать и лазать. Однако возможность исследовать окружающую среду связана и с тем, что в процессе своего взросления ребенок развивает все больше навыков, позволяющих ему справляться с разлукой с людьми, к которым он привязан.

Итак, ребенок постоянно балансирует между привязанностью и исследованием.

Почему фаза автономности – это не «период упрямства»

Маятник привязанности и исследовательского энтузиазма может в один момент качнуться с одного полюса на другой. Тогда родители должны быть в состоянии отреагировать на это немедленно и адекватно. Это не всегда легко, особенно когда ребенок с негодованием отказывается от помощи близкого и решительно заявляет: «Я сам!» – даже если дождь на улице упрямо опровергает это утверждение, а автобус отходит через пять минут. Или когда в парке малыш устремляется к утиному пруду, в то время как мама секунду назад напомнила, что надо поторопиться, чтобы еще успеть зайти в магазин.

Поскольку в таких ситуациях поведение детей противоречит родительским ожиданиям, фазу автономности и сегодня часто называют «периодом упрямства». Однако это определение сбивает нас с толку – оно будто ошибочно подразумевает, что ребенок ведет себя так нарочно, чтобы противостоять родителям и создать проблему. На самом же деле родители не имеют к подобному поведению никакого отношения – за ним стоит важное стремление ребенка к автономности, которое диктует ему его эволюционное наследие и без которого он ничему не научился бы.

Об этапах развития и процессах когнитивного созревания, которые в это время протекают у ребенка, мы еще поговорим более конкретно. В любом случае полезно всегда помнить об этих предпосылках, потому что они позволяют понять и оценить поведение малыша. Родитель, который не приписывает ребенку злонамеренности, скорее произнесет ласково: «Я знаю, ты хочешь застегнуть молнию сам, но сейчас мне нужно сделать это за тебя, потому что автобус ждать не будет!» И ему, скорее всего, придет в голову предложить ребенку конструктивное решение проблемы: «Ты можешь расстегивать и застегивать молнию в автобусе!»

Привязанность – это аккумулятор, который дает энергию для познания мира

Важно понимать: ребенок всегда «решает» сам, что активизировать в данный момент – свою потребность в привязанности или свое стремление к исследованию. Слово «решает» заключено в кавычки, потому что маленький ребенок не делает этого сознательно, он об этом и не думает. Тем не менее он достаточно компетентен, чтобы чувствовать, что ему нужно и чего он хочет именно сейчас. Например, если малыш упал и больно ударился или даже просто испугался, падение активизирует его систему привязанности. Своим плачем он хочет сказать: «Пожалуйста, возьми меня на ручки и утешь!» При привычном, любящем физическом контакте ребенок сможет снова зарядить свой «аккумулятор привязанности» и вскоре опять вернется в игру. Удастся ли ему это, во многом зависит от качества привязанности.

Чем меньше ребенок, тем больше он будет проявлять привязанность, и это совершенно естественно. Грудничок может лежать под дугой с игрушками в течение 10, 15 или максимум 30 минут – после этого он начинает звать мать или отца. То, что в нашей культуре часто называют «беспокойством», – просто поведение привязанности. Младенец достаточно изучил мир и хочет просто снова оказаться на руках у мамы или папы.

Ребенок постарше играет на детской площадке, качается, скатывается с горки и карабкается обратно. Многое из этого он уже может сделать самостоятельно, без помощи родителей. Тем не менее он будет поддерживать зрительный контакт со взрослыми и «без необходимости» кричать: «Ма-а-ама!» Это типичное поведение привязанности детей в возрасте от пяти лет и старше.

Будет гораздо лучше, если родитель с любовью ответит: «Я тебя вижу, я здесь!» – вместо того чтобы, подняв глаза от телефона, раздраженно бросить: «Что опять случилось? Неужели ты не можешь поиграть сам хотя бы пять минут?» В этом случае ребенок получает следующее негативное послание: «Моя потребность – это бремя». Если это ощущение повторяется часто, оно может стать основным настроением, которое, например, помешает выросшему ребенку формулировать свои потребности партнеру и воспринимать их всерьез.

Привязанность укрепляет автономность ребенка

Мысль о том, что можно избаловать маленького ребенка близостью и безопасностью и таким образом подтолкнуть его к несамостоятельности, в корне неверна. В основе того, что ребенок привязывается к своим родителям, лежит биологическая программа, цель которой – обеспечить его выживание. Вот почему так важно быстро реагировать на сигналы, которые подает младенец, чтобы защитить его от фрустрации основных базовых потребностей. Чем младше ребенок, тем меньше у него возможностей для переговоров. Все рекомендации «закалять» младенца с раннего возраста и познакомить его с разочарованием – полностью устаревшие. Наоборот, важно отреагировать как можно быстрее. Младенца невозможно избаловать, потому что он полностью зависит от людей, к которым привязан, и очень нуждается в них. Младенец не способен манипулировать, потому что не умеет предвидеть и не может изменить свою точку зрения, ставя себя на место родителей, – а для умения притворяться это главное.

Когда маленький ребенок получает важный опыт того, что его стремление к привязанности осознается, это только укрепляется в нем – ведь родители являются его убежищем. Тогда его потребность в привязанности спокойна, он может заняться исследованием мира. Джон Боулби отмечал: если малыш воспринимает своих родителей «как ободряющих, поддерживающих и сотрудничающих, он чувствует, что чего-то стоит, верит в готовность других помочь и получает позитивную модель, на основе которой сможет формировать будущие отношения. Кроме того, возможность доверительно исследовать окружающую среду и эффективно действовать в ней будет способствовать развитию его деловых качеств»²². Ребенок с надежной привязанностью получает важный опыт того, что его стремление к автономности уважают. Он чувствует доверие своих родителей: «Ты сможешь!» И еще: «Ничего страшного, если ты попробуешь что-нибудь сделать!» Это внушает детям гордость, они чувствуют, что их видят, и благодаря этой поддержке могут преодолевать трудности, расти и развиваться.

Чтобы понять эту взаимосвязь, взрослым просто нужно представить собственные ощущения, когда кто-то, кто им небезразличен, например партнер или начальник, им в чем-то доверяет. Для нас это большая честь, мы хотим оправдать это доверие. Мы получаем мотивацию делать все, что в наших силах, и чувствуем связь с тем, кто в нас верит. Вот почему ребенок, который сумел залезть на шведскую стенку или сложить пазл, обязательно хочет поделиться этим триумфом с самыми близкими людьми, к которым испытывает привязанность: «Мама, папа, посмотрите!»

С другой стороны, когда взрослые слишком боятся, что с ребенком что-то может случиться, и позволяют ему чувствовать их беспокойство, это тоже нехорошо. Пожалуйста, не поймите нас неправильно: конечно, родители должны защищать своего ребенка от опасностей и быть внимательными. Дети далеко не сразу учатся оценивать многие опасности, например движение транспорта на дороге. Тем не менее они нуждаются в возможности попробовать свои силы, но под присмотром. Не исключено, что при этом они упадут или получат ссадину. Это часть опыта, только так ребенок научится оттачивать свои навыки и шаг за шагом оценивать себя. Если родители продолжают от всего ограждать своих малышей, например запрещают четырех-пятилетним детям лазать по деревьям (невысоким) или по специальному инвентарю на детской площадке, так они просто не развивают навыков, которые быстро сделали бы эти запрещенные действия безопасными. Еще родители словно преподают следующий урок: «Мама и папа мне ни в чем не доверяют, наверное, я недостаточно хорош». И здесь не нужно обладать слишком богатым воображением, чтобы представить, какие это может иметь долгосрочные последствия.

Когда родителям вечно не хватает времени или терпения, чтобы дать своему ребенку возможность опробовать новые навыки, – это далеко не лучший вариант. Да, малышу требуется больше времени, чтобы самостоятельно застегнуть пуговицы на кофточке. Если ребенок помогает разгружать посудомоечную машину, он может что-нибудь разбить. Однако стоит позволить ему это сделать – с учетом долгосрочных последствий на разных уровнях. Ребенок обретает не только уверенность в себе. Он научится самостоятельно одеваться раньше, чем тот, кому ничего не дают делать, а также сможет иногда помогать по хозяйству.

Стремление к автономности проявляется и в других ситуациях. Например, многие малыши очень четко показывают, что в данный момент не хотят физического контакта. Если родители уважают его и не настаивают на проявлениях нежности в эти моменты, а спокойно ждут, пока снова не понадобятся как объекты привязанности, то ребенок почувствует, что его автономность имеет большое значение. То есть он может сам решать, когда ему необходима привязанность, а когда он доказывает свою самостоятельность. Именно этот факт позволяет ребенку расти, а не делает его зависимым и несамостоятельным. Подобный опыт очень важен в долгосрочной перспективе. Только человек, знающий, что может уверенно заявлять о собственных ограничениях – в том числе физических, – будет это делать и в других обстоятельствах, в том числе в любовных отношениях.

Признание стремления ребенка к автономности способствует его самостоятельности, при этом ему не приходится иметь дело с завышенными или заниженными требованиями. Конечно, во многих сферах повседневной жизни ребенок зависит от взрослых. Однако умные родители явно поддерживают стремление их чада к автономности. Они знают, что главная цель такого долгого совместного путешествия – это вырастить из малыша самостоятельного человека, который отправляется в мир, чтобы стать хозяином собственной жизни и строить ее по-своему. Тогда это будет их взрослый ребенок!

5. Типы привязанности и что они означают для развития ребенка

Время чтения: 10 минут

Обзорные исследования показывают, что в Германии от 60 % до 65 % всех детей первого года жизни испытывают безопасную привязанность к своей матери. Около 55 % устанавливают ее с отцом.

С другой стороны, около 10 % детей имеют так называемую тревожно-амбивалентную привязанность к своим матерям и около четверти всех детей склонны к тревожно-избегающей²³. Подобную типологию привязанностей можно обнаружить во всех культурах мира, как правило в аналогичных пропорциях.

Однако что это вообще означает?

Прежде всего здесь важно знать, что паттерны привязанности передаются от одного поколения к другому. То есть родители часто ведут себя так же, как когда-то делали их собственные: опыт общения с ними подпитывает интуитивно доступные знания о том, как взрослые должны вести себя со своими детьми, независимо от того, является подобное поведение поддерживающим или нет.

Когда же у родителей есть детский опыт безопасной привязанности, с высокой долей вероятности они установят такую же здоровую связь и со своим ребенком. Исследования показали, что их уровень окситоцина, гормона привязанности, будет выше, чем у тех, кто когда-то испытал опыт небезопасной привязанности. Именно окситоцин является ключом к чувствительности. Среди прочего он воздействует на определенные участки родительского мозга, позволяя спокойнее переносить плач и крик ребенка. Родители могут утешать малыша с большим сочувствием, вместо того чтобы испытывать гнев и фрустрацию в общении с ним. В результате уровень окситоцина у ребенка также находится в оптимальном диапазоне. Это, в свою очередь, положительно влияет на саморегуляцию – способность со временем все лучше и лучше справляться со своими эмоциями и мыслями, а также влиять на свое поведение. Эта информация помогает понять, почему переживания привязанности имеют такое большое значение. Получается, что не всем родителям умение утешать и сопереживать дано от рождения, это может появиться и после больших трудностей.

Здесь следует сразу заметить: прерывание дисфункционального – то есть неоптимально или неудовлетворительно функционирующего – шаблона всегда возможно и оправданно.

Если вы, как и многие современные родители, не получили положительного опыта безопасной привязанности в начале своей жизни, очень важно, чтобы вы знали о небезопасных типах привязанности и их возникновении. Потому что только тогда вы сможете сознательно нарушить шаблоны, которые не способствуют развитию.

Небезопасный тип привязанности не является расстройством – следует разграничивать эти два понятия. Однако доказано, что он менее благоприятен для развития, чем безопасный тип, благодаря которому дети становятся более устойчивы. По сравнению со сверстниками с небезопасным типом привязанности они проявляют меньше агрессии при конфликтах, прибегая вместо этого к эмпатии, творчеству и позитивному социальному (просоциальному) поведению. Вот почему они более популярны и другим нравится заводить с ними дружбу. Положительные эффекты можно обнаружить и в когнитивной сфере: поскольку родители разговаривают с детьми тактично, это способствует их речевому развитию²⁴.

То, каким типом привязанности обладает ребенок – безопасным или небезопасным, – психологи могут выяснить с помощью известного эксперимента.

Материалы исследований: «Незнакомая ситуация»

Чтобы определить качество привязанности между значимым близким и ребенком, существует специальный тест под названием «Незнакомая ситуация». Это стандартизированная процедура, которая была разработана в 1973 году психологом в области развития Мэри Эйнсворт и с тех пор применяется во всем мире.

Тест проходит по строго определенному протоколу.

Малыш – от 11 до 20 месяцев – сначала помещается вместе с матерью в незнакомую комнату, в которую позже входит неизвестный ребенку человек. Затем следуют два расставания и воссоединения с матерью.

Важно то, как ребенок реагирует на разлуку с мамой, продолжает ли он играть, плачет или принимает незнакомого человека в качестве партнера по игре или даже утешителя²⁵.

В зависимости от типа привязанности реакция ребенка может быть разной.

Типы привязанности

Тревожно-избегающая привязанность

Этот тип привязанности развивается в результате определенного ежедневно повторяющегося взаимодействия с родителями. Типичный пример: ребенок падает на детской площадке, больно ушибается и плачет. Но родители не принимают во внимание переживания малыша, не утешают его и не предоставляют ему себя в качестве надежной опоры. Вместо этого потребность в привязанности маленького члена семьи игнорируется: родители пытаются заставить плачущее дитя немедленно вернуться к исследованию мира: «Ну, давай, не останавливайся! Ничего страшного не случилось, плакать не из-за чего!» Ребенку не дают успокоиться с помощью физического контакта – его просто снова сажают на качели, и так, с точки зрения родителей, ситуация разрешается оптимально. Чтобы защитить себя от дальнейших отказов со стороны человека, к которому он привязан, ребенок со временем подавляет свою потребность в привязанности. Он перестает плакать, больше не ищет общества родителей, когда ему грустно или больно, и развивает не соответствующую возрасту автономность, которая просто превосходит его детские возможности.

Такое отношение к детям, к сожалению, глубоко укоренилось в нашем обществе. Воспитание автономности – это немецкий идеал, который считался целью в прусской системе ценностей, а затем и в нацистский период. Дети воспитывались в жесткости и строгости, потому что это якобы делает ребенка особенно сильным и способным выжить. Последствия этого ощущаются в нашем обществе до сих пор. Между тем подобный стиль воспитания не уместен никоим образом. Детская площадка – это не тренировочный лагерь для маленьких солдат, готовящий их к битве под названием «жизнь», а место, где дети исследуют мир через игры. Ребенок нуждается в своих родителях как в надежной опоре – ведь именно это, как мы уже видели, оказывает благоприятное воздействие на его исследовательское поведение.

Малыши с тревожно-избегающей привязанностью практически не реагируют, когда в рамках описанного выше теста «Незнакомая ситуация» их разделяют с матерью или отцом. Они не плачут и в целом никак не реагируют, когда мама снова входит в комнату. Они даже избегают с ней зрительного контакта. В любом случае это не может быть «желательной реакцией», поскольку чужая среда и незнакомые люди всегда активизируют детскую потребность в привязанности.

Сбивающие с толку двойные послания

В повседневной жизни многие родители направляют своим детям двойные послания, с одной стороны, утешая их, а с другой – раздражаясь из-за того, что ребенок их не слушал. Двойные послания мало того что не особо эффективны, так они еще сбивают ребенка с толку. Если он поранился и плачет, значит, не может как следует сосредоточиться на том, чему его пытаются научить, и проявить внимание.

Вот почему важно, чтобы все делалось по порядку. Это значит, что сначала ребенка нужно утешить, так его потребность в привязанности успокоится. Когда плач закончился и детская батарейка привязанности снова заряжена, значит, малыш – конечно, в зависимости от его возраста и уровня развития – снова готов воспринимать мир вокруг. Лишь тогда имеет смысл обсуждать то, что произошло: «Смотри, вот почему важно, чтобы ты был очень внимательным». А чтобы у ребенка не возникло чувство вины, добавить: «Но я тоже всегда слежу за тобой, потому что это моя работа как твоего близкого человека».

Тревожно-амбивалентная привязанность

Если ребенок очень часто сталкивается с двойными сообщениями, у него может возникнуть тревожно-амбивалентная привязанность. Проиллюстрируем это еще раз на примере качелей, с которых только что упал малыш: родители берут ребенка на руки, предлагают ему заботу и поддержку, но затем снова отстраняются или начинают ругать: «Я уже сто раз говорил тебе быть внимательнее на качелях!» Неудивительно, если он снова разревется и родители вновь начнут его утешать, но поучая: «Ну конечно, я рядом с тобой. Иди сюда, мой дорогой. Только, пожалуйста, перестань вытирать сопли о мою футболку. Договорились?» Такие дети кажутся безутешными, и повседневные ситуации с их участием приобретают драматический характер. Потребность в привязанности такого ребенка постоянно дает сигнал тревоги, потому что не успокаивается по-настоящему, и именно это зачастую очень утомляет взрослых: «Этот ребенок никогда не бывает доволен! Вечно он от меня чего-то хочет».

Родители, которые слишком чувствительны, тревожны и напряжены в отношениях с детьми, также часто проявляют двойственность в поведении. С одной стороны, они хотят поддержать своего ребенка, когда тот проявляет исследовательское поведение, с другой – у них вызывает опасение детское стремление к автономности. Ребенок – бессознательно – рассматривается как малыш, и его переходу к следующим этапам развития препятствуют. Он должен оставаться младенцем, который зависит от своих родителей. Это осложняет жизнь всем.

С одной стороны, взрослые хотят больше свободы и жалуются на то, что их малыш все еще не дает им сходить в туалет в одиночестве и чуть ли не сносит дверь, как только она хоть ненадолго закрывается. С другой стороны, предстоящая адаптация трехлетки к детскому саду вызывает сильные опасения – но этот шаг означает, что ребенка необходимо немного отпустить. Сильная тревога, несопоставимая с разлукой, – обычное явление среди детей с тревожно-амбивалентной привязанностью.

В «Незнакомой ситуации» дети с тревожно-амбивалентной привязанностью очень возмущены. Они гневно реагируют на мать, когда та возвращается, затем хотят, чтобы их утешили, и в то же время вырываются из материнских рук. Таким образом, дети перенимают амбивалентное поведение своих родителей, для которого характерны послания: «Подойди ко мне, но не подходи ко мне слишком близко» или: «Ну иди, только не уходи слишком далеко, потому что мир полон опасностей»²⁶.

Безопасная привязанность

Родители детей с безопасной привязанностью чутки – они хорошо понимают, что нужно ребенку, и выстраивают свое поведение соответственно. При выражении у малыша потребности в привязанности их утешают – до тех пор, пока «в мире опять все не будет спокойно».

В примере с качелями родители берут ребенка на руки и мягко успокаивают. При этом они оставляют за ним право самому определять, когда все снова «станет хорошо». Но на этом дело не заканчивается, потому что родители воспринимают исследовательское поведение своего ребенка как нечто очень ценное, что наполняет их гордостью. Малыши с безопасной привязанностью демонстрируют хорошее переключение между близостью и исследованием. Они ходят кругами, сначала по квартире, потом по детской площадке, но при этом поддерживают зрительный контакт с родителями и общаются с ними невербально: «Здесь есть какая-то опасность или я могу продолжить исследование?»

В «Незнакомой ситуации» малыши с безопасной привязанностью выделяются заметной реакцией на разлуку. Некоторым удается продолжать свои исследования, но при этом ясно видно, что они очень заняты мыслями о разлуке с матерью. Важную роль здесь играет детский темперамент – расскажем подробнее об этом позже. Многие дети с безопасной привязанностью откровенно скучают по матери и демонстрируют явный протест против разлуки. Когда мама возвращается, для ребенка это спасение. Он быстро успокаивается в объятиях любимого человека, к которому привязан, прижимается и вскоре может снова начать играть благодаря тому, что его желание удовлетворено. Или, как вариант, ребенок все еще остается на руках у матери – но начинает вместе с ней рассматривать книжку с картинками.

Поведение таких детей резко контрастирует с тем, как ведут себя малыши с другими типами привязанности: в то время как ребенок с тревожно-избегающей привязанностью вообще не обращает внимания на своих родителей, дети с тревожно-амбивалентной – готовы выйти из себя²⁷.

Предвидим возражения читателей – а не будет ли преувеличением рассматривать эти данные как научные? Ведь реакции детей очень различны.

Однако «Незнакомая ситуация» воспроизводилась в исследованиях, то есть повторялась много раз. Благодаря этому был выявлен высокий уровень соответствия – тест до сих пор считается значимым методом определения качества привязанности.

Мы подробно описали преимущества именно безопасной привязанности, и теперь у вас как у родителей имеются в распоряжении сильные, научно обоснованные аргументы для ответа на вопрос, почему воспитание, ориентированное на привязанность, – хорошая идея.

Важно: сохраняйте спокойствие!

Любого, кто только начинает изучать тему привязанности, может быстро затянуть в водоворот навязчивых мыслей. Сколько безопасной привязанности было у меня в детстве? Теперь я сам стал связующим звеном и несу большую ответственность. Достаточно ли того, что я делаю? Как я узнаю, что мой ребенок испытывает по отношению ко мне безопасную привязанность? А если нет, то какие последствия это может иметь?

Первым шагом для выхода из этого потока мыслей является признание факта: когда родители находятся под давлением, им трудно отпускать ребенка. Освободитесь от огромного груза ожиданий, что мы всегда будем поступать правильно. Вместо этого необходимо достичь большего спокойствия и невозмутимости в отношениях с детьми и собой. Только тогда мы будем внимательны и сможем чутко реагировать на любую ситуацию. Как этого добиться, мы покажем вам в главе № 8 «Учимся ходить как родители».

Самодиагностика качества привязанности на основе индивидуальных наблюдений также не рекомендуется. Это может либо вызвать сильную неуверенность, либо привести к ложной уверенности. Пример: «Мой ребенок не плачет, когда я отвожу его в детский сад». Это может означать, что он чувствует себя комфортно. Однако это может указывать и на то, что он перестал плакать из-за того, что его сигналы игнорируются. Играет свою роль и врожденный темперамент: застенчивые дети-интроверты менее склонны исследовать свое окружение, поэтому они нуждаются в большей поддержке для развития своей автономности – не стоит автоматически приписывать им тревожно-амбивалентную привязанность. Другие, более психологически устойчивые дети, склонны к независимости и обладают способностью справляться с разлукой, не разрыдавшись при этом. Это также не следует преждевременно интерпретировать как признак небезопасной привязанности.

Чтобы с уверенностью оценить качество привязанности, необходимо проанализировать и соотнести множество факторов, которые находятся между собой в сложном взаимодействии, – недаром обучение в этой области занимает годы.

Поэтому сохраняйте спокойствие – именно это качество делает родителей безопасным убежищем. Важный посыл исследований привязанности заключается в следующем: поведение мам и пап – и вместе с этим качество привязанности – всегда изменчиво в направлении обоих полюсов. Оно может быть как в направлении «способствующее развитию», так и в направлении «препятствующее ему».

Если годовалый ребенок безопасно привязан к одному из родителей, то младший детский возраст все равно приготовит разнообразные проблемы развития, когда этот статус необходимо будет поддерживать. Повседневная жизнь, до сих пор состоявшая в основном из ношения, кормления и укладывания младенца спать, набирает обороты, когда маленькие ножки начинают бегать по игровым площадкам, а любопытные ручки тянутся к полке с конфетами в супермаркете. Ребенок дает понять каждой клеточкой своего тела: «Я хочу стать большим и независимым!»

Момент настал: вы стали родителями малыша и начинается новый, захватывающий этап жизни!

6. Разве дети не забывают о первых годах жизни?

Время чтения: 7 минут

Иногда возникает вопрос: не напрасны ли все те усилия, которые родитель тратит на ребенка в младенческом и раннем дошкольном возрасте, чтобы обеспечить ему безопасную привязанность?

Все мы знаем по собственному опыту, что можем сознательно вспомнить детские переживания только с трехлетнего возраста. Это явление называется «инфантильная амнезия», детская забывчивость. Ученые не вполне едины в объяснении, почему это происходит. Некоторые предполагают, что в детском возрасте решающее значение имеет развитие гиппокампа. Эта часть мозга выполняет важную функцию по хранению воспоминаний²⁸. Другие, в свою очередь, считают, что воспоминания станут постоянными, только когда мы научимся говорить. Третьи исходят из того, что решающее значение имеет развитое Эгосознание.

Независимо от причины детской забывчивости можно, конечно, задаться вопросом: если годы, предшествующие третьему дню рождения, в любом случае невозможно вспомнить, почему же вокруг них поднимается такой шум?

Ответ прост: то, что мы переживаем до того, как у нас появляются слова для обозначения этого, не исчезает просто так. Наряду с сознательной памятью существует и бессознательная, и она имеет не меньшее значение. Вот почему настолько разрушителен травматический опыт насилия и жестокого обращения в раннем возрасте: ребенок испытывает страх и боль, но позднее не может их вспомнить. Эти переживания оставляют глубокий след в душе, потому что накладывают отпечаток на мозг. Опыт привязанности в раннем детстве можно рассматривать как клеймо, которое, будучи наложенным, уже не так легко поддается удалению.

В течение первых трех лет жизни определяются направления развития

Хотя дети и появляются на свет со своим уникальным темпераментом, долгосрочные исследования показали: в первые годы они представляют собой то, что можно было бы назвать «податливым материалом». Укрепление личностных качеств начинается только в начале четвертого года жизни.

Таким образом, направления развития определяются до этого.

Вот почему особенно важно, чтобы ребенок получал любящее, укрепляющее воспитание в течение первых трех лет жизни. И именно поэтому необходимо, чтобы дети этой возрастной группы, которые уже посещают ясли или детский сад, получали оптимальный уход. Безопасные отношения привязанности – лучшая основа для хорошего развития ребенка, даже если позднее он не может сознательно это вспомнить. Несомненно, дети с безопасной привязанностью растут более позитивно в социальном, эмоциональном и когнитивном плане, чем их сверстники с небезопасной привязанностью.

Остается вопрос, почему так происходит.

Опыт привязанности с любовью отражается на мозге и интуиции

Ответ есть в нейробиологии: исследователи смогли продемонстрировать, что привязанность и поведение родителей оказывают важное влияние на развитие миндалевидного тела (амигдалы) ребенка. Эта структура мозга участвует в распознавании и анализе переживаний, связанных с возбуждением – как в положительном, так и в отрицательном смысле. Особую роль она играет в ощущении страха. У взрослых, в детстве которых была диагностирована небезопасная привязанность, в ходе исследований выявили увеличение миндалевидного тела. Это сопровождается повышенной предрасположенностью к стрессу и беспокойством.

С другой стороны, если человек испытывает теплое отношение уже в младенчестве, из-за активации определенного гена в его мозге образуется более плотная сеть рецепторов, которые могут быстро обезвредить гормоны стресса²⁹. Исследования показали, что даже 30 лет спустя взрослые, с которыми взаимодействовали с ориентацией на привязанность, более устойчивы к стрессу³⁰. Кроме того, это положительно влияет на объединение областей мозга, отвечающих за регулирование эмоций, – что позволяет им лучше работать совместно. Здесь снова вступает в игру окситоцин. Он выделяется, когда ребенка кормят грудью и носят на руках, когда с ним обнимаются и он ощущает нежную привязанность к себе, в том числе в результате обмена взглядами и разговоров. Окситоцин оказывает значительное влияние на мозг ребенка. Помимо прочего, он отвечает за установление базового доверия и препятствует переживанию стресса и страха. Это происходит в результате сложного взаимодействия различных гормонов и таких посредников, как серотонин и дофамин³¹, – становится понятно, почему дети с безопасной привязанностью воспринимают своих родителей как «тихую гавань». Ведь они – «хорошие источники окситоцина». Их успокаивающее присутствие приводит к тому, что ребенок осмеливается исследовать мир без страха.

С другой стороны, дети с тревожно-избегающей привязанностью исследуют свое окружение часто лишь поверхностно, потому что им не хватает поддержки. Последнее относится и к малышам с тревожно-амбивалентной привязанностью, но с той разницей, что они не могут даже начать исследовать свое окружение должным образом, поскольку поддержка отсутствует и здесь – она то есть, то ее нет.

Для каждого эпизода, связанного с эмоциями, в дополнение к нейронной связи в мозге хранится эквивалент в нашем животе³². Пищеварительный тракт обладает теми же нейромедиаторами, что и мозг³³, и находится с ним с их помощью в прямом контакте. Абсолютно все эмоциональные переживания – даже те, что мы испытываем еще будучи крошечным младенцем, – на самом деле эквивалентны внутреннему чутью, которое влияет на наше спонтанное поведение и решения на протяжении всей нашей жизни.

Все эти нейробиологические и физиологические данные важны тем, что они лежат в основе наблюдений, сделанных исследователями привязанности. Сегодня эта тема больше не рассматривается как специализированная область изучения для экстравагантных личностей, которые интерпретируют все, что только можно, как поведение родителей и детей. Оно, наоборот, приобретает реальный вес, поскольку предмет его изучения, без преувеличения, основа человеческого роста. Эта дисциплина описывает то, что определяет ход нашего развития – идет ли оно в положительном или отрицательном направлении.

Привязанность – это самый ценный подарок ребенку

Родители не получат благодарности от своего ребенка за то, что любили его и были рядом в бесчисленные беспокойные ночи, носили маленькое тельце, поглаживали ручку и удовлетворяли разнообразные потребности. Тем не менее помощь родителей никогда не бывает напрасной! Они – самый ценный подарок, который можно сделать ребенку.

Опыт безопасной привязанности связан с психическим здоровьем, выносливостью и жизнестойкостью. Теория гласит, что ранний опыт привязанности сохраняется во внутренних рабочих моделях, которые проявляются в более позднем поведении и отношениях ребенка. В ходе бесчисленных взаимодействий с родителями в повседневной жизни дети усваивают, например, насколько они привлекательны и достойны защиты в глазах важных для них людей. И в какой степени мама с папой готовы помочь, когда возникнет такая необходимость.

Еще одно подкрепление с точки зрения нейробиологии: окситоцин снова играет заметную роль, потому что он воздействует на детский мозг и таким образом определяет, являются ли отношения с другими людьми принципиально полезными, успокаивающими, поддерживающими и вдохновляющими – или вызывают беспокойство, сбивают с толку или даже оскорбляют и травмируют. Таким образом, следствием неблагоприятного опыта привязанности становится более высокая восприимчивость к стрессу и тревоге. И наоборот, позитивный опыт является основой для улучшения психического здоровья и стрессоустойчивости, также принося пользу и нашему телу в целом, поскольку ментальное состояние влияет на развитие многих заболеваний. Это доказывает, что мозг не «забывает», каким было прошлое, – даже в младенчестве. Фраза «У тебя было тяжелое детство», над которой иногда смеются, предстает в совершенно ином свете.

Наш ранний опыт определяет, как мы на протяжении всей жизни справляемся со стрессом и ведем себя в отношениях с другими людьми. Создаем ли мы доверительные узы или убегаем от слишком большой близости? Именно наш опыт формирует ожидания, которые мы возлагаем на себя и других людей, а также поведение, которое мы демонстрируем автоматически, без особых размышлений. Хотя шаблоны могут изменяться и в более поздние годы жизни с помощью рефлексии и терапевтического сопровождения, но, как правило, это удается только с большим трудом. Поэтому важно, чтобы родители всегда понимали, что речь идет не о памяти в буквальном смысле, а об основополагающем импринтинге, который будет направлять и сопровождать их детей на протяжении всей жизни.

Каждый ребенок уникален – и нужно позволить ему быть таким

Как только ребенок появляется на свет, сразу становится ясно: он уникален, – ведь малыш принес с собой в жизнь как способности и таланты, так и проблемы развития.

Да и его личный темперамент уже влияет на отношения привязанности с родителями. Даже младенцами мы отличаемся по степени своей раздражительности. Из материалов исследований известно, что беспокойные дети подвержены более высокому риску обзавестись небезопасными моделями привязанности. Это можно объяснить тем, что их родители быстрее начинают сомневаться в себе. Почему же маленький продолжает плакать, ведь мы перепробовали уже все? Возможно, мы недостаточно хороши, иначе наш ребенок был бы доволен! Да, чуткость требует усилий, и в какой-то момент родительские ресурсы истощаются. Именно поэтому так важна развитая частная и профессиональная сеть поддержки для родителей младенцев и малышей: как говорят нам все те же исследования, уход за маленьким ребенком становится фактической проблемой лишь тогда, когда нет той самой «деревни» из поговорки, которая помогла бы вырастить, а затем и воспитать дитя.

Ситуация выходит из-под контроля, когда предпринимаются попытки через авторитарный стиль воспитания дисциплинировать маленького ребенка, который легко раздражается и доставляет своим родителям столько проблем. Здесь нейробиологические исследования снова указывают на важность опыта безопасной привязанности. Проведение тренировки сна в таком случае решением не является: именно такой образ действий увеличивает врожденную уязвимость ребенка. Чуткость и особенно большая доза окситоцина являются ключом к тому, чтобы стрессовая система ребенка успокоилась надолго и, главное, надежно. Задача нелегкая, бесспорно. И тем более полезным может оказаться знание того, что именно это – правильный путь³⁴.

Итак, если вашего малыша можно назвать беспокойным или очень требовательным, вас это пугать не должно – потому что решающим фактором того, в каком направлении развивается ребенок, является окружающая среда. Если вспыльчивый малыш окажется у родителей, которых не разочаровывает его требовательный характер, и они принимают его таким, какой он есть, серьезно относясь к своей роли компаньона в развитии, пережитая уверенность в привязанности надолго оставит след на психике ребенка. Эмоции, бьющие через край, можно направить в более спокойное русло, чтобы богатый эмоциональный мир таких детей стал их сильной стороной.

Как уже было сказано, личность ребенка становится более стабильной только к третьему дню рождения. Так что в распоряжении родителей имеется в среднем 1095 дней на то, чтобы поддержать своего беспокойного малыша и оказать на него регулирующее воздействие. Это действительно много времени – возможно, эта мысль вас обнадежит. Развитие привязанности – это взаимодействие множества факторов, но родители не должны воспринимать их как форс-мажор, потому что чуткости в обращении с плачущим младенцем, а затем и с разбушевавшимся малышом можно научиться – и это тоже важный вывод, который сообщают нам исследования привязанности.

7. Секрет внутреннего созревания, или Почему каждый малыш – сорванец

Время чтения: 18 минут

Родители, которые решили воспитывать своих детей с ориентацией на привязанность, обычно знают: когда я оперативно реагирую на потребности ребенка и удовлетворяю их, это идет на пользу. Но младенец становится малышом, и запросы безопасной привязанности меняются, все чаще в семье происходят столкновения между двумя поколениями из-за его желания автономности и сепарации, а также из-за все усложняющихся проблем. Теперь, чтобы разработать стратегии адекватного реагирования в роли родителей, полезно знать, какие этапы развития проходит ребенок и когда он их достигает. Что и когда он понимает, а что ему еще непосильно? Какие реакции он уже может контролировать, а какие еще нет? Чего я вообще могу ожидать? Вот это мы сейчас и обсудим.

«Ужасные два», внушающие страх

Понятие «возраст неповиновения» знакомо многим родителям, хотя, как мы объясняли в главе 4, более точное понятие – «фаза автономности». Еще этот этап развития ребенка часто называют «ужасные два» или «ужасная двойка», потому что в какой-то момент, примерно ко второму дню рождения, все начинается по-настоящему и часто воспринимается как очень сложная задача.

В отличие от самого термина, причины, по которым дети доставляют в этот период столько трудностей, известны мало. Самый страшный сценарий – это бушующий малыш в магазине, которому не хотят покупать сладкое, и все это под критическим взглядом окружающих. Однако повседневная жизнь с сорванцом предполагает еще много неожиданных областей конфликта. Важно рассмотреть разные стратегии решения этих повседневных ситуаций, чтобы вернуть неконтактного ребенка к сотрудничеству (много предложений на эту тему вы найдете во второй и третьей частях книги). Потому что тогда ребенок узнает нечто важное: люди не всегда придерживаются одного мнения, но всегда имеет смысл прийти к согласию. Это может быть даже весело, так как у мамы и папы бывают интересные идеи. Но, чтобы эти идеи возникли, полезно сначала понять, почему ребенок такой «непослушный» и «упрямый» и реагирует вспышкой ярости на любое предложение помочь надеть ботинки, а на просьбу почистить зубы отвечает отказом. Итак, давайте подробнее рассмотрим процесс развития.

Поворотные полтора года: ребенок становится островком автономности

Между 12-м и 18-м месяцами ребенок часто производит впечатление еще достаточно стабильного. Кажется, он бесстрашно исследует мир – конечно, всегда в зависимости от своего темперамента. Создается впечатление, что самостоятельность малыша быстро растет. Однако примерно на 18-м месяце жизни кое-что происходит: внезапно ребенок опять начинает казаться пугливым и очень привязчивым. Он вновь – а иногда и впервые – демонстрирует страх перед незнакомцами. Разлука с родителями начинает вызывать у него сильное потрясение³⁵. В довершение всего, ребенок постоянно упорно настаивает – какое громадное противоречие! – на том, чтобы делать все самому. В качестве сигнала о начале этого периода можно считать так называемый когнитивный поворот: примерно в 18 месяцев ребенок впервые узнает себя в зеркале. Это признак того, что начался процесс становления осознания себя, ведущий к усилению детского желания установить границы. Вскоре он бросает гневное «нет», и прежде всего – главной фигуре привязанности: здесь особенно важна демонстрация собственной независимости, потому что именно в тесных отношениях мы, люди, даже взрослые, не всегда готовы сотрудничать. Это не противоречие, а знак доверия. Мы знаем: есть кто-то, кто готов принять нас такими, какие мы есть, – вот почему здесь есть место для личностного роста. На стадии автономности малыш делает все возможное для этого развития. Признать это и оценить – первый шаг к выходу из ежедневной борьбы за власть, которая затрудняет развитие обеих сторон. Однако такое признание иногда дается родителям с трудом из-за множества ложных предубеждений по поводу этого важного этапа развития.

Миф о малыше-манипуляторе

Люди не забывают напомнить: «Ни в коем случае нельзя позволять двухлетнему ребенку вить из себя веревки, ведь это просто его игра» – и добавляют: «Необходимо четко установить, кто здесь главный». А еще часто можно услышать, что тяжелая фаза детства – это проблема, созданная самим поколением современных родителей. Мол, когда вы откликаетесь на каждый «писк», сами создаете тирана-манипулятора. Возможно, в какой-то момент вы с этим соглашались.

Однако спешим успокоить: игры или попытки манипулирования не являются причиной поведения маленьких детей, потому что их мозг еще недостаточно развит для этого. Вместо этого существуют понятные, научно обоснованные объяснения нежелательного поведения малыша. Они помогут вам увидеть своего «упрямого» ребенка другими глазами и понять, что он должен выполнить важную для своего развития задачу, уточнив, какова при этом ваша роль.

Материалы исследований: тест с краской

Могут ли дети узнавать себя в зеркале, исследователи выясняют с помощью «теста с краской», разработанного психологом Беулой Амстердам в 1960-х годах. В ходе теста малыши сначала видят собственное отражение в зеркале. После этого им незаметно – например, пока родители дают им высморкаться, – ставят на нос или щеку красную точку. Теперь решающее значение имеет поведение ребенка при новой встрече с отражением в зеркале.

Дети в возрасте 12–14 месяцев демонстрируют так называемое поведение приятеля: собственное отражение воспринимается как другой ребенок. На пятно малыш либо не обращает внимания, либо пытается удалить его с зеркала. Дети в возрасте 15–18 месяцев часто сопротивляются, когда им показывают собственное отражение. Они не хотят в него смотреть и быстро отворачиваются. На красную точку либо не обращают внимания, либо она уже правильно локализована на собственной щеке. Если ребенок уже обладает способностью к самоузнаванию, которая как стадия развития проявляется самое раннее в 15 месяцев и самое позднее – к 22-му месяцу жизни, он отчетливо воспринимает пятно: «С моим лицом в зеркале что-то не так» – и, например, пытается стереть краску. На следующем этапе он начнет называть себя собственным именем³⁶.

Сложный баланс автономности и привязанности

Стремление к автономности важно, потому что это внутреннее побуждение помогает ребенку шаг за шагом освободиться от родительской зависимости. Проблема в том, что и в тех ситуациях, когда взрослые принимают и даже одобряют этот факт, малышу все равно часто превосходно удается сбить маму и папу с толку. В какой-то момент он хочет сделать все сам, а вот в следующий – уже отчаянно просит помощи у родителей. Например, он больше не желает ехать на велосипеде-самокате, а хочет, чтобы его несли на руках. Это показывает, что и малыш самостоятельный продолжает нуждаться в фигуре привязанности, проявляющей заботу. Ребенок, который отдаляется от родителей, потому что его желание быть самостоятельным в этот момент очень высоко, может выдержать возбужденное состояние в течение некоторого времени, но не постоянно.

Так что ребенок не появляется на свет с готовой внутренней системой регулирования. За реакции у него отвечают в основном глубокие, слабо связанные с сознанием структуры мозга: уже знакомое нам миндалевидное тело является частью лимбической системы, которая, в свою очередь, обрабатывает эмоции и контролирует рефлекторное поведение. А вот кора головного мозга, жизненно важная для «разумных» действий, развита еще далеко не окончательно³⁷. Это объясняет, почему дети проявляют беспокойство в ситуациях, в которых, с точки зрения взрослого, нет ничего страшного – например, когда к ребенку подлетает шмель или муравей залезает на палец. Или когда никак не удается найти любимую мягкую игрушку. Подобные переживания могут активировать потребность в привязанности ребенка, и тогда он снова обращается к тому, кто ему это желание поможет удовлетворить, хоть и помощь этого человека была с негодованием отвергнута несколько минут назад. Для родителей это непростая ситуация, они задаются вопросом: правильно ли сейчас утешать и брать на руки? А не лучше ли поощрить ребенка быть сильным и сказать: «Ой, да ладно, этот шмель совсем не страшный»? Или: «Ну подумаешь, мишки нет, у тебя ведь есть и другие мягкие игрушки!»

С точки зрения привязанности ответ таков: к детским заботам и страхам важно относиться серьезно. Тогда родители могут просто назвать то, что только что произошло: «Ты только что сильно испугался». Правильно и выразить сочувствие: «Я понимаю тебя, на твоем месте я бы тоже волновалась, что мишки нигде нет». Таким образом, главное – кратко отразить состояние ребенка или его эмоциональное настроение, но при этом дать ему максимум безопасности. Это звучит логично, но не всегда все бывает так просто. Сплошь и рядом возникают ситуации, когда родители украдкой смеются («Ну и комедия!») или сами ощущают эмоциональную вовлеченность («Надеюсь, ребенок не останется таким пугливым. Это разве нормально?»).

Что будет дальше, определяет ребенок. Всегда полезно взять его на руки и утешить. Но если он предпочтет отправиться в экспедицию по поиску медведя, необходима будет активная поддержка. Малыши достаточно компетентны, чтобы показать, что им нужно в данный момент. Чем чаще ребенок слышит, какую эмоциональную реакцию он только что проявил, тем лучше он знакомится со своими чувствами и начинает называть их сам. Это первый шаг к хорошей саморегуляции: когда человек может «сверить» то, что происходит внутри, он больше не так беспомощен перед своими чувствами.

Следующие шаги, необходимые для того, чтобы пройти через волнующую ситуацию, а затем успокоиться, – это то, что маленький ребенок может делать вместе с родителями в течение длительного времени. Потому что лучше всего учиться на примере наших близких. Способность дистанцироваться от эмоций и более спокойно на них реагировать развивается у многих детей дошкольного возраста, что, в свою очередь, связано с созреванием мозга. В это время многие любят заявлять родителям: «Мне все равно!» – возможно, вы вспомните эти строки, когда с детских уст впервые прозвучит эта фраза. Это положительный признак: ребенок больше не плачет и не злится, когда расстроен. Он пытается дистанцироваться от неприятного состояния очень разумным способом³⁸. Эти признаки предвещают уход от возраста сорванца, что вполне может вызвать у родителей смешанные чувства – облегчение, но в то же время осознание того, что дети действительно быстро растут и вы больше никогда не будете держать в объятиях такого дикого, мятежного и нуждающегося в помощи маленького человечка…

Мы видим, как малыши переживают бурное развитие. Они учатся говорить, ходить, лазать, и их личность становится все более выраженной. Это очевидные этапы развития. Внутренние процессы созревания «просто происходят» и не видны снаружи, но от этого значение их не меньше: ребенок внезапно начинает сомневаться в своих родителях и их целях. И когда-нибудь вы услышите фразу: «Я не собираюсь что-то делать только потому, что ты этого хочешь. Делай что угодно. Я все равно не надену эти ботинки».

Развитие эмпатии: какое отношение к нему имеет самовосприятие

На этом этапе вы, возможно, видите только трудности и сожалеете обо всем, что вам пришлось пережить за минувшее время как родителю. Однако эту точку зрения можно и изменить: «Как замечательно, что ребенок находится на пути к обретению собственной идентичности и развитию воли! В нашем мире это ему обязательно понадобится».

Внутреннее созревание лежит в основе всего поведения малыша, а не только стремления к автономности. Оно в равной мере определяет и то, с какого момента дети начинают испытывать сочувствие. Этот вопрос изучался в рамках эксперимента.

Материалы исследований: эксперимент с медведем

В ходе исследования в игровую комнату заводили по одному малышу с матерью. В помещении была еще одна женщина, которая после недолгого ожидания пыталась осторожно начать игру с ребенком, в которой был задействован плюшевый медведь. Игрушка была должным образом подготовлена, так что внезапно разваливалась у женщины в руках. После этого женщина изображала грустное поведение в течение двух минут.

Исследовательская группа, возглавляемая Дорис Бишоф-Кёлер, психологом по вопросам развития, отметила разницу в поведении детей. Некоторые хотели помочь и были искренне тронуты горем женщины из-за испортившегося плюшевого мишки. Они предлагали свои запасные игрушки, звали на помощь маму и испытывали удовлетворение, только когда проблема решалась, а их партнер по игре снова веселел. Часть детей могла стоять ошеломленной и растерянной. Они не знали, что делать, переставали играть и бежали к маме, сами нуждаясь в утешении. Третья группа же реагировала безразлично и просто продолжала играть.

Решающим фактором реакции ребенка оказалось то, воспринимает он себя в зеркале или нет. Это было перепроверено с помощью теста с краской (см. выше). Дети, которые реагировали эмпатически, могли узнать себя в зеркале, а те, кто проявил безразличие, – пока еще не были в состоянии это сделать.

Возможные факторы влияния были при этом тщательно изучены. Так, на поведение не влияло то, придавали ли родители особое значение социальному поведению своих детей и способствовали ли этому своим стилем воспитания. Также не имело значения, есть ли у ребенка братья и сестры. Однако дальнейшие исследования показали, что решающим фактором было качество привязанности между матерью и ребенком. Было важно поведение детей как помощников: если они сочувствовали, то были почти исключительно безопасно привязаны к матери. Те дети, которые реагировали без эмпатии, но уже узнавали себя в зеркале, почти исключительно демонстрировали небезопасное поведение привязанности³⁹.

Результаты эксперимента с медведем подтверждают центральный вывод теории: формирующим временем являются ранние годы. Если маленький ребенок воспринимает своих родителей как чутких и поддерживающих – а это отличительный признак как безопасного типа привязанности, так и авторитетного стиля воспитания, – то это способствует развитию его собственных социальных навыков. С другой стороны, дети с неуверенной привязанностью обретают горький опыт: их желание любви и поддержки часто отвергается или получает неоднозначный ответ. Такое родительское поведение сильно влияет на последующее развитие эмпатии у ребенка. Оно объясняет, почему дети с небезопасным типом привязанности испытывают трудности с установлением дружеских отношений, вместо этого пытаясь избежать проблем с помощью агрессии или избегания.

Как показали дальнейшие исследования, темперамент ребенка и способность к регуляции тоже играют важную роль в проявлении и развитии эмпатии. Дети, которые уже способны хорошо воспринимать свои чувства, но не подавлены ими, особенно сильны в понимании эмпатии и, как следствие, в положительном социальном (просоциальном) поведении⁴⁰. С другой стороны, если дети застенчивы или импульсивны, они часто настолько поглощены собственными чувствами, что поначалу демонстрируют мало сочувствия в общении с другими. Родители должны принять это и не давить на ребенка (о том, как конкретно справляться с такими ситуациями, читайте в практическом разделе).

Сладкое покажет: четвертый год жизни – период (когнитивных) потрясений

До четвертого дня рождения дети уже могут размышлять о возможных альтернативах: мне поиграть с мягкими игрушками или посмотреть книжку с картинками? Я хочу остаться на детской площадке или пойти поесть мороженого? В этот момент внутри ребенка может возникнуть серьезный конфликт, потому что он должен решиться на один вид деятельности и отказаться от другого. Иногда это приводит к «полной блокаде действий», как довольно метко сформулировала Дорис Бишоф-Кёлер⁴¹. Что у малыша пока отсутствует как когнитивный навык, так это способность мысленно представлять, что приятным делом можно заняться позднее в будущем: «Я могу остаться на детской площадке сейчас и потом пойти с мамой есть мороженое».

Только к четвертому дню рождения дети готовы к подобным «мысленным экспериментам». Это объясняет многие до сих пор непонятные драмы, которые родители переживают со своими малышами.

К тому же у детей низкая толерантность к ожиданию, они быстро начинают проявлять нетерпение, если что-то не получается или взрослые не могут или не хотят немедленно исполнить их желание.

Материалы исследований: тест с печеньем и эксперимент с шоколадом

Показателен результат теста со сладким: в этом эксперименте детям обещали печенье, если они сумеют не мешать маме в течение трех минут, пока она пишет письмо. Только 19 % двухлетних детей удалось не отвлекать мать. В возрасте трех лет этот показатель уже составлял 75 %, у четырехлетних же детей показатель оказался стопроцентным – именно тогда ребенок проходит важный этап развития.

Это подтверждает и другое исследование с участием сладостей: эксперимент с шоколадом⁴². Во время теста детям сначала рассказывают следующую историю:

«Ребенок кладет кусочек шоколада в шкаф на кухне. Пока он играет в другом месте, на кухню приходит мама, находит сладость и кладет ее в ящик. Как ты думаешь, где ее будет искать ребенок, когда вернется?»

Четырехлетние дети отвечают на этот вопрос логически правильно: ребенок, естественно, будет искать в шкафу. Они понимают, что малыш чего-то не знает.

А трехлетние дети, в свою очередь, обычно отвечают, что ребенок будет искать шоколад в ящике. Их Дорис Бишоф-Кёлер называет «наивными реалистами»⁴³. Они еще не понимают, что их убеждения – это всего лишь предположения, которые не обязательно должны соответствовать действительности. Трехлетние дети не имеют понятия о различных ментальных представлениях и поэтому воспринимают себя как центр мира. Об этом важно знать, потому что это объясняет причину поведения малышей: почему же они часто настаивают на вещах, которые, с нашей точки зрения, нелогичны и, возможно, даже «смешны»; это также выявляет причину упрямства детей. Существует конкретное объяснение психологии развития, разъясняющее, почему ребенок этой возрастной группы думает и действует именно так: почему они отказываются чистить зубы, не хотят, чтобы их пеленали, и не видят смысла в том, чтобы снять подгузник и попытаться привыкнуть к горшку.

Объяснение таково: маленький ребенок никогда не сможет поставить себя на место родителей. Он не понимает, что от него хотят и почему у взрослых есть какие-то другие дела, кроме как проводить весь день на детской площадке.

Самый важный вывод, который родители могут извлечь из этого, – малыши никогда не хотят намеренно усложнить кому-то жизнь. Если они сотрудничают, то делают это, не зная, что тем самым облегчают повседневную жизнь родителей. Скорее эти положительные этапы и моменты – отличное доказательство доверия ребенка: он поступает так, потому что хочет быть на связи с теми, с кем у него самая тесная привязанность и кто больше всего значим для него.

Следующая веха: понимание других

Эксперимент с шоколадом свидетельствует о большом шаге в развитии, который происходит между третьим и четвертым днями рождения: внезапно у ребенка появляется возможность обдумать идею и адаптировать ее к новой реальности. Тем самым четырехлетние дети развивают способность к пониманию других. Это тоже когнитивный поворот, который не виден извне. Мозг созревает, и появляется возможность размышлять о процессах, происходящих в сознании других людей. Четырехлетний ребенок впервые переживает ситуацию, когда собственное восприятие может отличаться от ощущений других – оказывается, окружающие могут иметь иной взгляд на вещи. Это обеспечивает гибкость мышления, позволяя учитывать разные мнения; а также это возможность взглянуть на собственную точку зрения со стороны⁴⁴. Но, конечно, четырехлетний ребенок полностью не «дозрел» до полного понимания, потому что его мозг еще продолжает развиваться и пока в течение долгого времени будет подвергаться многочисленным «перестройкам». Например, мозговые структуры, которые имеют решающее значение для управления вниманием, контроля над импульсами, расстановки приоритетов и понимания последствий, созревают только в возрасте ранней взрослости.

Несмотря на это, многие родители четырехлетних детей начинают испытывать заметное облегчение, рассказывая, что к настоящему времени уже многое могут обсуждать с ребенком, потому что он стал более вовлеченным и готовым к компромиссам. Если так происходит и в вашей семье, то, скорее всего, ваше чадо уже способно понимать других. Для всех остальных читателей и читательниц с маленькими детьми скажем просто: не теряйте надежды. Ситуация рано или поздно изменится. Ваш ребенок всему научится. Ваша же задача – терпеливо сопровождать его на этом этапе развития. Возможно, когда-нибудь наступит момент, когда вы будете даже немного скучать по своему «наивному реалисту», который стоял перед каруселью как завороженный, приходя в восторг от каждой улитки. Его мир был полон волшебства. Это связано с тем, что с развитием когнитивных способностей происходит прощание с ранним детством. У каждой стадии развития ребенка есть свои специфические задачи и свое очарование. Детство – это не состояние дефицита, из которого нужно как можно скорее выйти.

Разница между эмпатией и принятием перспективы

На этом этапе следует упомянуть еще одно различие: сочувствие – это не так называемое эмоциональное заражение. Кроме того, его следует отличать от принятия перспективы.

Эмоциональное заражение испытывают даже младенцы. Ребенок оказывается буквально захвачен и увлечен настроением родителей или другого малыша. Он не осознает, что на него перенеслись чужие эмоции – они переживаются как собственные. Вот почему настолько важно, чтобы люди, к которым ребенок привязан, испытывали с ним в основном радость и не забывали заботиться и о своем психическом здоровье. Не хочется, чтобы ребенок грустил и был подавлен.

Эмпатия означает сопереживание эмоциональному состоянию или намерениям другого человека, что способствует позитивной социальной (просоциальной) компетенции. Можно сказать, что это опыт непосредственного участия в чьих-то чувствах⁴⁵.

Сострадание же делает еще шаг вперед. Его можно определить как желание облегчить страдания других⁴⁶. Иначе говоря, главное здесь не столько чувство как таковое, сколько забота.

Наконец, принятие перспективы означает понимание точки зрения другого человека, как описано в эксперименте с шоколадом (см. выше). Здесь основное внимание уделяется не сопереживанию, а рационально управляемому мыслительному процессу, который может надежно осуществляться ребенком лишь примерно с четырех лет. Что это значит, наглядно разъясняет еще одно исследование: детей спрашивали с помощью картинок, что предпочла бы их мама получить на день рождения – новое платье или куклу. Двухлетние дети, а также большинство трехлетних выбирали куклу, а четырехлетки в основном думали о платье – только в этом возрасте им удавалось встать на точку зрения матери.

Важно знать: даже притом что у каждого ребенка есть задатки всех социально-эмоциональных способностей, они будут развиваться еще не один год. Даже четырехлетний ребенок, который в принципе способен к пониманию других, не сможет или не захочет с этого момента постоянно вставать на место родителей. И эмпатию он тоже не всегда сможет проявить. Во многом все зависит от ситуации, например от того, как ребенок чувствует себя в данный момент. Он бодр и в хорошем настроении или устал и измучен? Или сейчас его просто переполняют чувства и ему не хватает сил встать на место других? Свою роль играет и симпатия. Все это знакомо и нам, взрослым, поэтому мы не должны ожидать совершенства от нашего ребенка.

Однако вы всегда должны помнить об одном: то, насколько хорошо детям удается оттачивать свои социально-эмоциональные навыки, во многом зависит от типа привязанности и от того, воспринимает ли ребенок и своих родителей как чутких и отзывчивых. Вновь вспомните о примере и любви.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

«Пока, мамочка, – кричит трехлетний Якоб⁴⁷, совершая дикие прыжки на кровати. – Папа сейчас отведет меня в детский сад!» Его мама сейчас лежит в постели и громко вздыхает: «Пожалуйста, не прыгай так, Якоб. У меня очень болит голова, и мне нужно немного отдохнуть». Мальчик тут же перестает прыгать и с удивлением смотрит на маму. Он опускается перед ней на колени, его лицо выражает беспокойство: «Ой, мама. Так больно?» Мама кивает. Якоб осторожно ощупывает рукой голову мамы, задумывается ненадолго, а затем говорит убежденным тоном: «Нет, мама. В голове ничего не болит, точно. Пока!» Он выбегает из комнаты и снова весело машет маме.

Эта ситуация дает прекрасное представление о развитии ребенка. Сорванец – это чувствующий маленький человечек. Якоб явно выражает эмоциональное беспокойство по поводу состояния своей мамы. Он серьезно относится к ее высказыванию и очень внимательно перепроверяет его: что же здесь происходит? Однако поскольку к этому моменту Якобу исполнилось всего три года, способность принимать перспективу ещё не созрела, так что мальчик по-прежнему воспринимает мир с эгоцентрической точки зрения. Вот почему он приходит к убеждению: «Поскольку я сам не чувствую твою боль в голове, она существовать не может».

Помощники в развитии: воображаемые друзья

Примерно в возрасте от трех до шести лет у многих детей есть воображаемый друг или подруга (imaginary friend). Это явление проявляется главным образом у первенцев и детей, у которых нет братьев и сестер. Часто они обладают причудливыми именами и особыми способностями.

Раньше считалось, что воображаемые друзья – это признак трудностей в развитии ребенка. К счастью, с тех пор этот взгляд изменился – потому что невидимые товарищи чрезвычайно полезны с точки зрения развития. Они могут выполнять для ребенка укрепляющую функцию: часто воображаемый друг имеет те навыки, которые ребенок хочет приобрести. Например, он или она умен, самостоятелен или непобедим.

С точки зрения ребенка, невидимые друзья обладают еще одним непревзойденным преимуществом: они ускользают от родительского контроля. Они могут приходить и уходить, когда захотят. У них самостоятельная жизнь. Конечно, это часто важный вопрос на этапе автономности, потому что ребенок тоже хочет вырасти большим и независимым.

Хорошо, когда родители встречают невидимого друга радушно и обсуждают с ребенком его характер и особенности, потому что таким образом они узнают много нового о мире детских чувств. Воображаемые друзья – это признак наличия воображения и, в конечном счете, развивающейся эмпатии. Погружаясь во внутренний мир друга, ребенок практикует изменение точки зрения.

В какой-то момент товарищ исчезает, иногда вообще без предупреждения. Родители должны сохранить хорошие воспоминания о нем – например, в дневнике, где они увековечивают творческие или забавные высказывания ребенка, – чтобы потом напомнить ему об этом. Потому что многие дети забывают воображаемых друзей, которые были так важны для них в то время.

Безусловная любовь и терпение – лучший рецепт

Малыш в фазе автономности предпочитает говорить: «Нет», «Я сам», «Мне не нравится». Теперь для родителей речь идет уже не только о быстром реагировании, экзистенциально важном для появления безопасной привязанности у младенца. Скорее сейчас речь идет о способности не вмешиваться немедленно, исправляя ситуацию, и не говорить: «Ты еще слишком мал для этого». Это требует терпения, потому что счет побед маленького ребенка часто ограничен. Велик соблазн «помочь» ему. Таким образом, если проблема с младенцами часто заключается в запоздалой реакции, то в случае с малышами вмешательство иногда оказывается слишком быстрым (хотя, конечно, здесь требуется постоянно взвешивать и предвидеть возможные опасности).

Стремление ребенка в автономности высоко – как и потребность в привязанности, и они возникают всякий раз, когда ребенок испытывает разочарование и чувствует, как сильно он зависит от родителей. Вот почему дети этой возрастной группы так нуждаются в опоре и так уязвимы: их идентичность и самооценка в этот момент только зарождаются. Родители намного умнее и мудрее. Вы должны воспользоваться своим преимуществом опыта и с любовью и поддержкой сопровождать ребенка в его самостоятельном путешествии, а не говорить: «Я же тебе сразу сказал, что ты не сможешь этого сделать». Дети проходят этапы развития в своем собственном темпе, если им это позволяют. При этом родительское доверие чрезвычайно важно: «Я знаю, что ты хочешь стать большим и независимым. Я предлагаю тебе поддержку, но могу и подождать тебя».

Ребенок, находящийся на стадии автономности, должен усвоить важный опыт: он достоин любви, даже если ведет себя «неудобно». Важно, чтобы именно в эти моменты отказа от сотрудничества он чувствовал, что его принимают и понимают. Здесь мы, как родители, можем позволить ребенку почувствовать нашу безусловную любовь.

Часть II. От теории к практике: небольшой набор инструментов для родителей

Если вы читаете эту книгу, то, вероятно, ощущаете стремление вырастить детей с сильной безопасной привязанностью. Вы отвергаете модель воспитания предыдущих поколений, которая преследует цель сформировать только «правильное» поведение и предотвратить все нежелательное, даже если это наносит ущерб отношениям с ребенком.

Вы ни в коем случае не хотите применять физическую силу – как, возможно, делали ваши собственные родители, – и не только из-за того, что подобное наказание уже (или всего лишь) более 20 лет под запретом, но и потому, что вы убеждены: насилие ни в коем случае не может быть решением. Вы не хотите ставить ребенка в угол или устанавливать ему «комендантский час», угрожать домашним арестом или объявлять, что больше не будете его любить, если он вас не послушает.

Вы хотите пойти по новому, более конструктивному пути, потому что знаете: детям нужны настоящие, любящие родители, которые способны адекватно, гибко и справедливо реагировать на ситуации в повседневной семейной жизни. Они прилагают все усилия, чтобы учитывать потребности всех заинтересованных сторон.

Но желание добиться успеха само по себе не дает автоматического ответа на вопрос, как именно родители поддерживают детей в повседневной жизни в качестве компетентных воспитателей и компаньонов.

Будьте уверены: никто не рождается идеальным проводником, всегда помнящим о привязанности внутри своей семьи. Достичь определенного развития необходимо не только ребенку, но и родителям. Мы поможем найти собственный, подходящий именно вашей семье путь, и поддержим вас в этом. В первой части книги мы снабдили вас базовыми знаниями по темам привязанности и развития ребенка. И прежде чем в третьей части перейдем к конкретным повседневным ситуациям, на последующих страницах мы хотели бы перекинуть мост от теории к практике.

При этом мы ответим на множество вопросов, таких как: наносит ли моему ребенку вред, если я веду себя неоптимально с точки зрения ориентации на привязанность? Как мне сломать шаблон воспитания, который я перенял у своих родителей? Как выглядят сигналы ребенка, на которые я должен реагировать всегда? Как выглядит конструктивная похвала? Как я могу сознательно укрепить связь с моим ребенком? И это лишь некоторые из них.

Кроме того, мы дадим практические инструменты и советы. Например, упражнения, которые помогут восстановить силы, когда напряжение зашкаливает и вы рискуете потерять себя из-за повседневного стресса или беспокойства о ребенке. Готовьтесь к пище для размышлений, которая даст ценную информацию о вашей собственной истории привязанности – чтобы можно было четко определить, как именно хочется жить в соответствии со своими потребностями.

Идемте с нами!

8. Поступайте как родитель: почему «достаточно хорошо» – это все, что нужно, а перфекционизм следует отбросить

Время чтения: 14 минут

На консультациях мы снова и снова убеждаемся: родители, которые решили воспитывать своего ребенка или детей с учетом потребностей и привязанности, часто склонны завышать требования к собственной доступности и чуткости. Нередко они беспокоятся, что недостаточно хороши или же делают что-то «не так». Если повседневное взаимодействие с ребенком протекает неидеально, возникают страхи: «А что, если сейчас я причинил ему вред? Может быть, у него травма?»

Вот несколько примеров.

• Родители закапывали капли в нос ребенку с сильным насморком, удерживая малыша против его воли.

• Чтобы ребенок почистил зубы, пришлось придержать его и повысить голос.

• Во время мытья головы настроение ребенка резко поменялось, и шампунь удалось смыть только под его протестующие крики.

Как правило, после таких ситуаций хорошо информированные родители начинают изучать своего ребенка и его поведение на предмет возможных симптомов и отклонений. Их чувства колеблются между полюсами: «А что же нам было делать? Это было необходимо!» и «Боже мой! Мы не должны были так поступать. Теперь вся привязанность наверняка пошла прахом!»

Может показаться неправильным навязывать что-либо с помощью физического и когнитивного превосходства. Тем не менее в повседневной жизни существуют правила, которые необходимо соблюдать, потому что, например, речь идет о безопасности и здоровье. Здесь для родителей, которые задумываются о принципиальных вещах, возникает большая напряженность: где начинается насилие по отношению к ребенку и где заканчивается родительская ответственность?

То, что в наши дни родители вообще задают себе такие вопросы, очень важно! Это показывает, что бытовое взаимодействие, основанное на приказах, столь распространенное раньше («Пока ты сидишь за моим столом, все делается так, как я говорю!»), сменилось на переговоры и сотрудничество и взрослые в принципе хотели бы общаться со своими детьми на равных. С достоинством и уважением.

Это бесконечно дорогого стоит!

Возникает проблема: многие родители открывают для себя новые горизонты, потому что делают то, что, возможно, не должны были испытывать в детстве. Они признают, что душа и тело ребенка принадлежат ему самому и должны быть защищены от возможных посягательств, особенно ненужных.

Итак, самый важный шаг сделан.

Хотя родители не всегда точно знают, как реализовать потребность в привязанности в каждой ситуации, все равно стоит задуматься, как мы можем стараться с уважением относиться к детям в повседневной жизни. Цель этой книги – поделиться с вами идеями и предложениями о реализации стремления к привязанности на практике. Кроме того, мы хотим избавить вас от беспокойства и помочь пройти этот путь вместе с детьми, а также с партнером и другими значимыми близкими.

Все родители когда-нибудь переутомляются – и дети с этим справляются

Система привязанности ребенка в основном вполне надежна. Это означает, что малыш может справляться и с менее деликатным взаимодействием, если это происходит не постоянно. И еще: если бы дети никогда не сталкивались с ограничениями со стороны родителей и все в их жизни происходило бы гармонично и аккуратно, то первые шаги за пределы этого космоса, очевидно, стали бы настоящим шоком. Конфликты с родителями, которые не всегда ведут себя наилучшим образом, учат справляться с неприятными социальными ситуациями.

После следующей ссоры с ребенком вспомните одну фразу. Лучше всего записать ее на листке бумаги и повесить где-нибудь, где вы можете ее часто видеть, например приклеить к зеркалу в ванной:

«Качество отношений привязанности определяется множеством взаимодействий в повседневной жизни, а не отдельными инцидентами, которые протекают не вполне оптимально».

Поскольку детство – это длительный период, у родителей есть много времени, чтобы развить и укрепить узы привязанности со своим ребенком. Для этого можно использовать каждую ситуацию повседневной жизни, от одевания до чистки зубов. Первые годы жизни ребенка родители выполняют невероятно важную работу по налаживанию отношений – между сменой подгузников, горами белья и бесконечными походами на игровую площадку. Это истощает, утомляет и может привести к тому, что на протяжении долгого дня родительская чуткость снизится. Это вполне допустимо! Желание быть для ребенка лучшей версией самого себя – высокое требование, которому большинство родителей не соответствуют и не обязаны этого делать. Многие мамы и папы в повседневной жизни снова и снова сталкиваются с моментами, когда они остро чувствуют собственные ограничения. Это может быть болезненно – ведь им так хотелось соответствовать идеалу родительства, который, кстати, определяется очень разнообразно. Кажется, будто отовсюду нам улыбаются идеальные мамы и папы. Но в этом случае (как и во всех остальных) следует помнить: никто не идеален! Родители из соцсетей тоже теряют самообладание, испытывают стресс, шумят и ломают голову над тем, как же им со всем этим справиться, – просто не обязательно показывают это на камеру.

Причины чувства подавленности столь же разнообразны, как и сами родители. Это может быть связано с отсутствием поддержки со стороны других людей, потому что сама конструкция нормальной для нашего общества маленькой семьи является, собственно говоря, проблематичной. Природа изначально предусмотрела для наших детей аллопарентинг⁴⁸ – группу людей, которые поддерживают родителей в их роли основной фигуры привязанности, создавая таким образом «круг безопасности». В нем дети могут безопасно расти, а взрослые – помогать друг другу в качестве надежной опоры. Мы говорим это не для того, чтобы вызвать у вас еще больший стресс – в конце концов, вы же не можете наколдовать себе «целую деревню», как в известной поговорке. Не чувствуйте себя виноватыми, когда думаете, что должны быстро и просто справляться со всем в одиночку.

Что-то пошло не так? Спокойно!

Будьте терпеливы к себе! Именно с первым ребенком родители попадают в бесчисленное множество ситуаций, которые еще не доводилось переживать и «разруливать». Часто при этом они чувствуют себя неуверенно, а иногда даже пытаются решить проблему способом, который не удовлетворяет ни их самих, ни детей. Это нормально, и это не конец света. Важно просто обдумать случившееся и каждый раз задавать себе три важных вопроса:

1. Как нам в следующий раз сделать это по-другому?

2. Что нам, родителям, нужно, чтобы быть доступными в качестве надежной опоры?

3. Что нужно моему ребенку, чтобы мы взаимодействовали с удовольствием?

Если вы уже задавали себе эти вопросы в той или иной ситуации, но не могли (пока) спонтанно дать удовлетворительный ответ, ничего страшного. В этой книге найдется множество идей и подсказок к действию, также мы дадим реальные примеры того, как можно разрешить конкретные ситуации.

Станьте достаточно хорошим родителем

Родительство, ориентированное на привязанность, не означает, что в каждой ситуации с ребенком необходимо проявлять абсолютную чуткость. Скорее, к повседневным требованиям важно подходить практично и с полным прагматизмом, говоря себе при этом: «Мы сможем решить это вместе!» Психоаналитик Дональд В. Винникотт стал в этой области первопроходцем, трансформировав понятие «идеальная мать» в понятие «достаточно хорошая мать». Идеальная мать всегда рядом, всегда доступна для своего ребенка, и ее реакция любящая. Однако она не должна поддерживать это состояние вездесущности вечно. Например, детей, которые начали ползать, уже можно считать способными на короткое время ожидания. Привязанности не повредит, если обед начнется на несколько минут позже.

Очень преданным родителям обычно удается в первые месяцы жизни ребенка внимательно следить за его потребностями и реагировать на них. Однако с началом периода автономности это неизбежно меняется. Сильные потребности ребенка в независимости никогда не могут быть удовлетворены полностью, потому что родители, которые серьезно относятся к своей задаче по воспитанию, просто не могут соглашаться со всеми требованиями ребенка.

Вот почему можно быть «достаточно хорошей матерью» или «достаточно хорошим отцом» – таким образом создается мощное пространство для развития всей семьи. Эта психоаналитическая теория подтверждается результатами исследований привязанности. Конечно, очень важно и всегда желательно чутко реагировать на ребенка.

Однако для обеспечения и поддержания безопасной привязанности хватит того, что это будет делаться достаточно хорошо: иногда лишь в основном, а в некоторых случаях даже и недостаточно. Это нормально! Взлеты и падения – часть развития, потому что родительству учатся не в теории, а в повседневной жизни. И когда-нибудь мы станем самой сильной и любящей версией нас самих.

Кроме того, как иначе ваш ребенок научится относиться к себе снисходительно, если его родителям тоже нельзя быть несовершенными? Как убедительно показали исследования, именно безопасная привязанность вооружает ребенка способностью справляться с жизненными невзгодами. Этого можно добиться даже родителю, который иногда ворчит и раздражается. Но в остальном в повседневной жизни он доступен как любящий человек! Поэтому, вместо того чтобы мучить себя вопросом о том, что может вынести ребенок, не пострадав, важно изменить фокус внимания.

Спросите себя: «Что я в принципе могу сделать, чтобы постоянно укреплять привязанность, даже в моменты, которые протекают неоптимально? Где я могу получить эмоциональную подпитку, когда чувствую усталость и опустошение?»

Если вам мало что с ходу приходит в голову, не беспокойтесь, мы дадим вам еще много предложений и примеров.

Четыре повода для размышлений, которые помогут родителям успокоиться и восстановить связь – с самими собой, текущим моментом и ребенком

К сожалению, никто не может точно ответить на вопрос, как будут развиваться отношения привязанности с вашим ребенком в дальнейшем, – по крайней мере, до тех пор, пока в продаже нет надежных хрустальных шаров для предсказаний. Родительство характеризуется в основном сильной неопределенностью. Сейчас вы что-то делаете в надежде, что это пойдет на пользу вашему ребенку и его развитию. Удастся ли это на самом деле, вы узнаете лишь тогда, когда он станет взрослым. Будем надеяться, тогда и возьмет свою жизнь в свои руки, чтобы идти собственным путем, будучи довольным и уверенным в себе.

Быть родителем – значит уметь жить в условиях неопределенности в течение долгого времени. Если вам удастся принять это, вместо того чтобы беспокоиться о будущем, перед вами откроются новые перспективы – и вы сумеете вернуться к моменту «здесь и сейчас». Потому что только там можно активно делать что-то, чтобы повлиять на завтрашний день наилучшим образом.

В этом вам помогут простые проверенные упражнения.

Пища для размышлений: я здесь для тебя!

Речь идет о том, чтобы в стрессовые моменты быстро вернуться к подлинной цели: быть надежной опорой для вашего ребенка. Когда вы слишком поглощены заботами, это влияет на ваше настроение, язык тела и выражение лица. Это сигналы, которые ваш ребенок улавливает подсознательно, и они могут изменить его собственное самочувствие в том же направлении. Кроме того, когда ваши мысли сосредоточены на проблемах, вы отдаляетесь от ребенка. В эти моменты ему открыто мало доступа или, возможно, закрыто совсем все. Насколько это может обеспокоить детей, показывает, кроме прочего, известный эксперимент «Безжизненное лицо» (см. вставку на следующей странице).

Иначе говоря, если вас захватили тревожные мысли, это не останется без последствий для ребенка. Некоторые дети ведут себя в такие моменты очень тихо, чтобы не обременять родителей своими запросами. Другие же кричат еще больше, чтобы привлечь внимание человека, к которому привязаны: «Эй, эй, вернись ко мне, ты мне нужен!»

Так что, если вы чувствуете развитие подобной динамики, постарайтесь размышлять целенаправленно. Для этого просто осознанно скажите себе следующее:

«Стоп! Мой ребенок нуждается во мне прямо сейчас! Теперь я снова полностью в его распоряжении как надежная опора!»

Такие фразы называются аффирмациями. Благодаря этой осознанности вы прерываете свою мыслительную спираль и возвращаетесь в настоящий момент. Это временно отодвигает ваши заботы на второй план, и контакт с ребенком можно установить вновь. Если вы будете чаще использовать эту аффирмацию, то начнете выходить из стрессовых моментов быстрее и естественнее, потому что бессознательное воспринимает высказывание как руководство к действию.

Важно: Приведенная аффирмация не означает того, что вы должны постоянно заниматься вытеснением! В отличие от маленьких детей, родители уже приобрели способность откладывать свои потребности на потом – возможно, вы помните результат эксперимента с печеньем (см. главу 7). Но это вовсе не значит, что желания взрослых не имеют значения. Напротив, чувства и мысли дают нам важную информацию о том, что с нами происходит. Чем лучше вы знаете и понимаете свое ментальное состояние, тем легче будет и повседневная жизнь с ребенком: тогда развивается настоящее понимание.

Поэтому, когда родители испытывают в повседневном общении с детьми неприятные чувства – например, страх, что они недостаточно хорошо справляются или ребенок может их отвергнуть, – им следует сознательно заняться этими чувствами в спокойную минуту. Скажем, когда ребенок уже лежит в постели и есть возможность пообщаться с партнером или другим близким человеком. Простая возможность поговорить о собственных ощущениях сама по себе способна снять напряжение. На следующем этапе можно спросить себя: «Это временное чувство, которое я могу отпустить? Или это мое доминирующее настроение и именно оно влияет, насколько полноценно и радостно я проживаю повседневные моменты с ребенком?» В последнем случае может быть целесообразно поискать решения в безопасной профессиональной среде – например, обратившись за консультацией по вопросам воспитания или даже за терапией.

Материалы исследований: эксперимент «Безжизненное лицо»

В знаменитом эксперименте 1970-х годов психолог в области развития Эдвард Троник исследовал, что происходит, когда мать, вместо того чтобы немедленно реагировать на ребенка, принимает совершенно бесстрастное выражение лица – так называемое «безжизненное». Через три минуты настроение ранее веселых малышей становилось все более подавленным. Они пытались как-то установить контакт с матерью. Поскольку это не удавалось, ребенок отворачивался от мамы, демонстрируя безнадежное выражение лица. Эксперимент повторялся много раз – в том числе с детьми более старшего возраста, которые реагировали на потерю родительской отзывчивости столь же обеспокоенно⁴⁹.

Пища для размышлений: дыхание на 4–7–8 от страха, стресса и беспокойства

Упомянутую аффирмацию можно заменить успокаивающим дыхательным упражнением. Оно не только очень эффективно, но и настолько незаметное и простое, что его можно легко выполнять у всех на виду без какой-либо подготовки. Упражнение это взято из пранаямы – раздела йоги. «Прана» означает «дыхание жизни», а «яма» означает «усмирять». Техника воздействует на парасимпатическую нервную систему, так называемый центр покоя головного мозга, эффективно снимая панику и стресс⁵⁰. Кроме того, оно прекрасно помогает при проблемах с засыпанием.

Итак:

• приложите язык к небу, кончик языка находится непосредственно над верхним рядом зубов;

• сделайте глубокий вдох через нос, мысленно считая до четырех;

• задержите дыхание и сосчитайте до семи;

• затем, при легком сопротивлении губ, снова выдохните через рот (если вы находитесь не на виду, можно с шумом, это усиливает эффект), считая до восьми;

• повторяйте, пока не почувствуете успокаивающий эффект.

Пища для размышлений: тише едешь – дальше будешь!

В японском языке есть поговорка: «Если спешишь, не торопись. А если очень спешишь, иди в обход».

Звучит нелепо – нажимать на тормоза, особенно в стрессовых ситуациях. Но это правда: если делать что-то медленно, получится быстрее. Это не значит, что нужно бездельничать намеренно, пока времени совсем не останется. Упражнение заключается в том, чтобы вы полностью осознанно сосредоточились на том, что нужно сделать прямо сейчас. Только на этом. Сделайте это быстро, но спокойно. Затем сделайте следующий шаг. И следующий. И все это – не теряясь мысленно в сценариях будущего («О боже, нам нельзя опоздать на автобус!») и не расстраиваясь из-за вещей, которые невозможно изменить («Черт возьми! Вот почему Феликс опрокинул чашку именно сейчас?»). Если вам трудно сосредоточиться, полезно мысленно описать действие, которое вы совершаете в данный момент: «Я застегиваю молнию».

Эта сосредоточенность имеет различные эффекты. Она помогает нам сохранять спокойствие, а не метаться туда-сюда как ошпаренные, не находя при этом ни ключа от входной двери, ни шапки, ни мобильного телефона, ни медицинского полиса, ни талона к педиатру. Вместо этого мы спокойно обдумываем, что именно нам нужно и куда мы это положили. Мы не дергаем застрявшую застежку-молнию, из-за чего она только заедает еще больше, а методично расстегиваем ее. Сосредотачиваясь на моменте и останавливая стрессовые сценарии у себя в голове, мы замедляем и дальнейшее выделение гормонов стресса, которые мешают нашей способности мыслить, временно парализуя префронтальную кору, лобную долю нашего мозга. К тому же они ухудшают мелкую моторику.

Если же мы сохраняем спокойствие, нам будет легче со всем справиться. Вещи не выпадают из рук, манипуляции удаются: получается завязать ребенку шнурки, найти замок на детском сиденье. Мы воздерживаемся от нетерпеливых комментариев: «Ну давай, иди уже!» или «Что ты там возишься?». Это тоже экономит время, потому что упрек или критика могут заблокировать готовность детей к сотрудничеству, и они еще сильнее будет настаивать на том, чтобы сделать все самостоятельно и без вас. Либо, как вариант, ругань и возбужденное состояние активизируют у ребенка стремление к привязанности, что, в свою очередь, закончится тем, что он вообще не захочет ничего делать самостоятельно, «прилипнет» к родителям и, возможно, начнет плакать. Вместо этого мы излучаем спокойствие, которое распространяется на окружающих нас людей, в том числе и на нашего малыша.

Если сосредоточиться на предстоящем действии трудно, а мысли путаются, дыхательное упражнение 4–7–8 может помочь и здесь.

Подниматься снова и снова – как ребенок, который учится ходить

Воспитание и повседневная жизнь с детьми не должны быть борьбой за власть. Однако, скорее всего, ситуации, которые покажутся вам именно такими, будут повторяться раз за разом. Непреднамеренно вы вступаете со своим ребенком в не слишком целесообразное взаимодействие и после чувствуете себя подавленным и виноватым. «Я потерпел неудачу, должно быть, я не создан для этой роли» – таков удручающий вывод некоторых родителей. Теперь есть два варианта: