Kitobni o'qish: «Качели смерти»

Серия «Tok. Национальный бестселлер. Япония»

Kotaro Isaka

Seesaw Monster Shisō Monsutā シーソーモンスター

Originally published in Japanese as Seesaw Monster by Chuokoron-Shinsha

© 2019 Kotaro Isaka / CTB Inc.

All rights reserved.

Russian translation rights arranged through CTB Inc

Перевод с японского Т. С. Шерегеды

© Шерегеда Т.С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Часть I
Монстр-качели

1

Пока торговые трения между Японией и Соединенными Штатами Америки не сходят с передовиц газет, я боюсь, как бы улицы не заполонили слухи о том, как моя жена и мать не могут поделить наш дом. Когда я заканчиваю сетовать, сидящий напротив меня за столом в углу бара идзакая¹ господин Ватануки делает глоток из своей кружки и сухо смеется.

– Хочешь, чтобы все судачили?

– Нет, совсем нет!

Группа студентов, не замечая нас, громко подбадривает товарища, подпевающего в караоке безвкусной популярной песенке. Помещение заполняет мелодия песни, а участники модной среди молодежи группы айдолов разъезжают в видеоклипе на роликовых коньках.

– Думаю, я понимаю, о чем ты.

– Правда?

– Какой бы незначительной ни казалась проблема, она может причинить много страданий людям, столкнувшимся с ней напрямую.

– Действительно.

Я так тронут словами господина Ватануки, что едва сдерживаюсь, чтобы не обнять его. В мире существует множество трудностей. Мне совсем не нравится слово «несчастье», которое окружающие используют постоянно, говоря о крушении самолета «Японских авиалиний», произошедшем несколько лет назад, об извержении вулкана в Колумбии, о падении установок системы освещения на посетителей дискотеки и других происшествиях, причинивших людям ущерб и сильные страдания. Мои проблемы по сравнению с ними – просто пылинка, не больше. Я не пытаюсь сказать, что я самый невезучий человек в мире и японское правительство обязано заботиться обо мне больше, чем об урожае апельсинов или производстве говядины. Но даже пылинки могут собраться в огромную гору, под весом которой опоры человеческой психики попросту обрушатся. Я надеюсь, что кто-то спросит меня: «Кажется, тебе тяжело? Ты в порядке?» и искренне поддержит, пока я переживаю не лучшие времена. Когда господин Ватануки – мой сэмпай², работающий со мной в одной фармацевтической компании, – пригласил меня выпить с ним, я согласился в надежде, что это разгонит черные тучи, заслонившие мое сознание. Кажется, он понимает, насколько мне тяжело, и я не могу сдержать слёз.

– Кажется, мать живет вместе с вами?

– Сперва мы хотели съехать, но я побоялся оставить ее одну после смерти отца. Она всю жизнь занималась домом и ничего не знала о мире! Я рассказал об этом жене, и она была не против.

Действительно, сперва моя жена Мияко улыбнулась, заметив, что ее свекрови может быть одиноко в пустом доме. Она согласилась, что вместе жить проще, особенно если разделить домашние обязанности.

– Китаяма, прости, конечно, но ты слишком наивен! – резко высказывается Ватануки. – Твоя жена не могла тебе отказать. Ей не хотелось показаться плохим человеком, и она не могла сказать о своих истинных чувствах.

Конечно, я был слишком наивен. Глупо было верить, что жена охотно согласится жить вместе с моей матерью в одном доме. Совместное проживание – это серьезный шаг. В таком серьезном вопросе я не смог отличить хонмэ от татэмаэ³. И ведь я особо не настаивал!

– Вероятно, ей пришлось смириться, чтобы не вызвать недовольство мужа.

– Но я же сказал ей, что она может отказаться, если не хочет!

– Сказать «нет» очень трудно. Бывает, когда у людей спрашивают, в порядке ли они, тем в ответ остается только кивнуть головой в знак согласия. Это речевое клише, нормы общения. Даже когда всё не в порядке, даже когда болезнь становится все серьезнее, люди отвечают, что всё в норме. Это странно, согласись?

«How are you? I'm fine, thank you»⁴, – вспоминается мне стандартный диалог из учебника английского языка. Неужели в жизни так же?

– К тому же сперва ваша жена могла верить, что проживание со свекровью будет дружным. До этого они как-то ладили и была надежда, что все получится.

– Вы во всем разбираетесь, Ватануки-сан!

– Не смейся! Неужели ты не знаешь об основных ингредиентах дружбы между невесткой и свекровью?

– Ингредиенты? Сахар, соевый соус… – отвечаю я, явно думая о чем-то другом.

– Кулинария? Да, действительно, важные ингредиенты… Прямо в точку!

– Разве эти слова не подходят?

– Не думаю, что ты это специально. Но трения и недопонимания часто начинаются из-за неправильных слов. Люди любят искать скрытый смысл послания.

– Скрытый смысл?

– Все мы склонны думать, что за словами всегда кроется что-то еще. Например… – Ватануки-сан ненадолго замолкает, как бы подыскивая в голове подходящий пример. – Что бы ты подумал, если б в детстве мама сказала тебе: «А вот соседский мальчик уже умеет считать до девяносто девяти»?

Я, кивнув, отвечаю:

– Я тут же решил бы, что меня упрекают в том, что я на это не способен. Правильно?

– У любых слов всегда есть скрытый смысл, который люди могут чувствовать. Возможно, это и делает нас лучше бездушных машин.

– Кстати, – вспоминаю я, – это напоминает мне о словах И.-сэнсэя⁵.

– Того терапевта?

– Да. Мы поели в С. в Акасаке, а потом выпили в A. в Роппонги⁶. Вечера в Акасаке стали для нас привычкой. А потом он сказал, что слышал, как другого врача возили на Хоккайдо чартерным рейсом, чтобы поесть рамена⁷.

– Это скрытое послание о том, что он тоже хочет подобного обращения.

– Но он сказал об этом совершенно открыто! Нет предела людской жадности… Человеческое общение всегда наполнено скрытыми смыслами, и, даже если их нет, мы рискуем получить неверное представление.

У меня не было цели оскорбить или спровоцировать кого-то, однако на этот раз мои слова звучат довольно резко и осуждающе.

– Уверен, тебе тяжело оказаться между двух огней. Они обе очень важны для тебя.

– Ватануки-сан… – Я чувствую, как от слов утешения мои глаза наполняются слезами. Господин Ватануки замечает это и, засмеявшись, добавляет:

– Досталось тебе, Китаяма! Так и заболеть недолго.

– Что еще ожидаешь услышать от сотрудника фармацевтической компании…

– Нет ли подходящего лекарства?

Я вздыхаю и продолжаю свой рассказ о том, как мне тяжело ежедневно выслушивать жалобы и взаимные обвинения и от жены, и от матери. «Сегодня свекровь сказал вот это» или «Мияко-сан заявила мне то» – жалобы всегда маскировались под обычную незначительную информацию. Мои доводы о том, что «на это не стоит обращать внимания» или «на самом деле это не то, что имелось в виду» звучали так часто, что потеряли всякую эффективность.

Может, не стоило припоминать это сейчас, но еще до свадьбы моя жена несколько раз говорила мне о том, что хочет обзавестись большой семьей, ведь ее родители умерли слишком рано. Она говорила об этом не единожды, повторяя это раз за разом, как комик повторяет коронную шутку. Каждый раз я был до слез тронут ее словами, не сомневаясь, что она говорит искренне.

Сама Мияко выросла в прибрежном городке в префектуре Тиба, где после несчастного случая, унесшего жизни обоих ее родителей, воспитывалась в семье дальних родственников, и обстановка в их доме явно была далека от представлений о теплой и любящей семье. Именно поэтому она так нервничала из-за регистрации в семейном реестре и получения справки о месте жительства – вероятно, не хотела, чтобы ее родственники узнали, где она находится. Я принял ее слова о том, что она хочет жить с моими родителями, за ее истинные намерения. У меня не было повода сомневаться. Когда она спрашивала меня о том, что за человек моя мать, я честно отвечал ей: «Моя мать очень великодушная, но иногда кажется холодной» или «Она очень общительная, поэтому иногда утомляет разговорами». Мияко всегда отвечала, что ее это полностью устраивает.

– Меня растили в доме, где бо'льшую часть времени я была предоставлена сама себе, поэтому всегда завидовала тем, кто близок со своими родственниками.

Какое-то время я был настороже, не зная, хорошо ли все пройдет, когда мы окажемся под одной крышей.

– Сколько ни убеждай, что тебе нравится человек, регулярное общение часто вызывает стресс, – заключает Ватануки.

– Похоже на то. Иногда мне кажется, что они попросту несовместимы.

– Твои жена и мать?

– Да, – киваю я. – С самой первой встречи между ними ощущалась напряженность.

Казалось, я отчетливо слышал гул электрического напряжения еще до того, как случился взрыв.

– Они не поладили друг с другом? Бывает, что люди просто не могут ужиться…

– А как у вас, Ватануки-сан? Как сложились отношения ваших жены и матери?

– Еще до свадьбы стало ясно, что мы точно не будем жить вместе. Сейчас моя мать живет в свое удовольствие, часто путешествует за границей.

– Завидую!

– При этом она совсем не интересуется внуками. Черствая мать.

Я тяжело вздыхаю. Действительно, у каждого человека свои проблемы, которые я никак не умаляю. Но слово «внуки» сильно задевает меня и вызывает приступ грусти и сожаления.

Мы с Мияко не можем иметь детей. Несомненно, это негативно сказывается на ее отношениях с моей матерью. Я хорошо помню, как та сказала мне ужасную вещь:

– Твой отец как-то давно сказал мне: «Ты будешь жить долго и сможешь увидеть лица своих внуков». Но я теперь тоже не смогу увидеть внуков, и мне не о чем будет рассказать твоему отцу, когда придет время.

Она повторяла эти слова много раз, как коронную фразу. Каждый раз, слушая ее, я хотел лишь одного – покоя.

– Наото, Мияко не такая слабая, как ты думаешь; она куда крепче, чем кажется!

Эти слова матери злили меня еще больше.

– Трудно выслушивать жалобы обеих сторон, – отвечает господин Ватануки. Он действительно знает, о чем говорит.

– Это не влияет на мир так же, как торговые трения между Японией и Соединенными Штатами Америки, так что я, наверное, зря жалуюсь.

– Сотрудники Министерства международной торговли и промышленности, должно быть, тоже частенько жалуются.

Затем мы обсуждаем слухи о ссоре одного из менеджеров нашей компании со своей любовницей, о коллеге-девушке господина Ватануки, которой богатенький студент купил «Тойоту Соара», на которой забирал ее с работы, поэтому все прозвали его «Асси-куном» – запасным вариантом⁸.

– Тогда мы, должно быть, дерьмовые варианты⁹.

– Китаяма, ты вообще в порядке?

– Вы о чем?

– Хоть ты и молод, но много работаешь, засиживаешься допоздна и наверняка не следишь за питанием. Какие уж там дети…

– Если заработаю диабет, то непременно обращусь к вам за лекарством от нашей фирмы.

Ватануки-сан в ответ смеется, но выглядит уставшим. Уже в такси по пути домой я думаю, что его, должно быть, что-то серьезно беспокоит.

По мере приближения к дому мои ноги тяжелеют, а лицо обвисает, но, придя на место, я ощущаю прилив бодрости. Шторы задернуты, но сквозь них обычно пробивается электрический свет. Отсутствие освещения означает, что мать и жена давно легли спать. А, как известно, спящие люди не жалуются.

Я тихо отпираю входную дверь ключом и прохожу в гостиную, стараясь не издавать ни звука. Сняв галстук и рабочий костюм, я обычно отдыхаю, сидя на диване. Однако, включив свет, обнаруживаю там знакомую мне фигуру. Это моя жена Мияко. Она не спит. Сидит с прямой спиной и кажется полупрозрачной, отчего я едва не кричу от испуга:

– Что случилось?

– Я смотрела телевизор. Только выключила.

Наушники, которые она обычно подключает к телевизору, чтобы звук не мешал окружающим, лежат на столе перед ней.

– А свет в комнате?

– Если его включить, то точно разбужу свекровь.

– А, значит, она спит?.. Хорошо. Но смотреть телевизор вот так, в темноте, разве не вредно для глаз?

– Правда?

– Говорят, что чтение в темноте портит зрение.

– Похоже на слухи, – отвечает Мияко, словно слышит об этом впервые. – Ты так поздно вернулся… Поешь что-нибудь? – спрашивает она, направляясь в кухню.

Я не голоден, успел плотно поесть. То, что жена не спит в столь поздний час, означает, что она готовится к серьезному разговору. Этот день еще очень далек от завершения…

– Твой шар снова переполнен? – спрашиваю я.

Она отвечает утвердительно.

Недовольство свекровью, с которой Мияко вынуждена жить изо дня в день, постепенно накапливалось. Она предлагала мне представить воздушный шар. Мияко придумала это когда-то давно. «Ты постоянно занят, а я все время сижу дома, у меня нет выхода. Вот я и выпускаю свое недовольство в невидимый воздушный шар».

Я прекрасно понимал, о чем она говорит, и мог легко представить, почему она выбрала именно воздушный шар. Ведь они легко лопаются.

– Я держала это в себе так долго, что теперь воздушный шар переполнен, – говорит Мияко, широко раскинув руки в стороны. – Рано или поздно он лопнет. Лучше я выговорюсь прежде, чем это произойдет.

– Нужно выпустить пар.

– Не знаю, можно ли назвать недовольство свекровью «паром».

Я чувствую облегчение, заметив, что она старается подобрать менее обидные слова, но Мияко тут же продолжает:

– Вернее будет назвать это «ядовитым газом».

Мой воздушный шар тут же наполняется.

– Что на этот раз?

– Дети.

– О!

Сразу после свадьбы мы не обсуждали детей всерьез. Я был уверен, что, когда мы заживем обычной семейной жизнью, они рано или поздно появятся. Но я часто задерживался после работы, в основном допоздна развлекая партнеров¹⁰, и редко мог провести ночь наедине с женой. Это казалось мне одной из основных причин отсутствия у нас детей, устранив которую в подходящий момент я мог бы все исправить.

На четвертый год семейной жизни в ситуацию вмешалась моя мать. Она высказывалась и раньше – например, когда отец скончался через год после моей свадьбы, она позволила себе резкий комментарий:

– Мне было бы куда проще выдержать похороны, будь у меня внуки!

Должно быть, в глубине души мать постоянно думала о том, появятся ли у нее внуки.

– Днем мы со свекровью смотрели телевизор. Показывали драму, где в финальной сцене героиня, доведенная до отчаяния, кричала, что это не ее ребенок.

– Она оказалась преступницей?

– Откуда ты знаешь?

– Будь я сценаристом, я бы не позволил второстепенному персонажу кричать что-то подобное в конце фильма.

– Мне стало совсем не по себе, ведь речь шла о ребенке. И тогда…

– Что же сделала мама?

– Она неожиданно спросила: «Кстати, Мияко-сан, ты когда-нибудь проходила обследование в больнице?» Я не поняла, почему она задала этот вопрос. Напрямую спросила ее, что именно я должна «обследовать», но она замолчала.

Моя жена уже обращалась ко мне с подобной жалобой раньше. Тогда я посоветовал ей непременно ответить, если кто-то скажет ей что-то неприятное. Если промолчать в подобной ситуации, то обидчик будет позволять себе все больше и больше. Стоит забыть о защите и перейти к ответному нападению.

– Мама – источник проблем, – говорю я, но Мияко так и остается в подавленном состоянии. Я спешу исправиться: – Нет, конечно, так нельзя говорить. – Она все еще молча ждет, чтобы услышать, что еще я скажу. – Это ужасно, отвратительно.

Я замечаю, что выражение ее лица несколько смягчилось.

– Думаю, тебе не стоит называть собственную мать проблемой.

– Верно, – соглашаюсь я, не желая спорить. – Да, кстати, я заказал столик в ресторане на твой день рождения.

– Правда?

День рождения Мияко совсем рядом с Рождеством, поэтому почти все популярные рестораны в городе обычно забронированы, а владелец ресторана, куда я обычно водил на ужин партнеров, недавно сообщил мне, что один из клиентов отказался от брони – вероятно, расстался с девушкой, которую собирался вести на свидание. Я слышал, что молодежь нередко бронирует места в дорогих заведениях за полгода до важного события.

– Может, потом останемся на ночь в каком-нибудь отеле? – предлагает жена.

– Да.

– Отлично. Время от времени перемены просто необходимы. – Взгляд Мияко устремлен в потолок, на второй этаж. Под «переменами» она определенно подразумевает свободу от моей матери.

Конечно, я соглашаюсь с ней. Я тоже один из тех людей, которым срочно нужны «перемены».

Теперь я беспокоюсь о том, смогу ли забронировать для нас отель. В это время все роскошные отели наверняка будут переполнены, а поехать в дешевый мотель мы не сможем. Да и те, скорее всего, тоже будут заняты. Если я выскажу свои опасения прямо во время разговора, это явно уменьшит ее ожидания. Но мне так не хочется ее разочаровывать!

– Уже жду с нетерпением, – говорит Мияко, оказавшись прямо рядом со мной.

Она прижимается к моей груди, заключив меня в свои объятия. В моей голове роятся мысли о рабочем расписании и раннем подъеме завтра, вместе с навалившейся усталостью, но я, решив на время забыть о холодном расчете в пользу жара желания, в ответ крепко обнимаю Мияко. Моя жена – высокая женщиной с потрясающей фигурой. В детстве она была спортивным ребенком и играла в баскетбол. Даже сейчас частенько выходит по утрам на раннюю пробежку. Кажется, это тоже сильно раздражает мою мать.

Я нежно провожу рукой по изгибам тела Мияко, когда она вдруг резко отстраняется и, обернувшись, смотрит на дверь позади нее. Я своим взглядом как бы спрашиваю ее, в чем дело.

– Я подумала, что свекровь может не спать.

– Конечно, она крепко спит.

– Ну да, – соглашается Мияко, напряженно прислушиваясь. Должно быть, она представляет, как мать подслушивает нас из комнаты на втором этаже.

Я напряженно вздыхаю, вспоминая о том дне, когда впервые встретил свою жену…

* * *

Семь лет назад я запрыгнул в вагон синкансэна, идущего из Токио в Син-Осаку, за мгновение до его отправления. Я недавно начал работать в фармацевтической компании, и новая работа отнимала у меня не только время, но и все силы, поэтому по выходным я в основном отсыпался и старался восстановиться. Однако в тот день я должен был присутствовать на свадьбе старого школьного друга. Конечно, я проспал.

Я спешил на поезд, опасаясь, что опоздаю к началу торжества, но, как только я опустился на свое место в вагоне, тут же снова уснул.

Я не сразу заметил, что рядом кто-то сидит. Почувствовав, как на мое плечо опустилось что-то тяжелое, я приоткрыл глаза и увидел девушку. Это была Мияко, моя будущая жена. Ее голова вздрогнула, и она, проснувшись, посмотрела на меня.

– А!.. Извините!

– Ничего страшного, – ответил я.

Она была одета в длинную коричневую юбку и белоснежную блузку и выглядела взрослой и серьезной. Честно говоря, тогда я почувствовал себя счастливчиком – она была очень привлекательной. От переполняющего меня ощущения счастья я вновь захотел спать. Я был готов снова закрыть глаза, когда она спросила меня:

– Куда едете?

Я было ответил, что до Син-Осаки, но сонливость взяла свое, и я начал сомневаться, что купил верный билет. Желая проверить, я засунул руку в карман и, не найдя его там, полез во внутренний карман пиджака, висевшего у окна. В результате я так и не смог найти билет, все это время лежавший в сумке, но, чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, ответил:

– В завтрашний день. Еду в Японию завтрашнего дня.

Я и сам не понял, почему так ответил, но, должно быть, это было как-то связано с тем сном, что снился мне, пока я спал.

Девушка промолчала, и я покраснел. Неловкость только усилилась. Теперь уже она, пытаясь разрядить обстановку, спросила:

– Хотите купить что-нибудь, когда приедет тележка обслуживания?

– Наверное, возьму чай, – ответил я.

– Это хорошо.

Я отвернулся к окну. Пейзаж менялся с поразительной скоростью. Глядя на него, я подумал, что это похоже на скорость моей повседневной жизни. Я прихожу в клинику, беседую с врачами, рассказываю о лекарствах, пишу отчеты, слушаю выговоры начальника, читаю книги по специальности и не успеваю выдохнуть, как сегодняшний день становится вчерашним. Моя жизнь – это стрела, и если я отвлекусь хоть на мгновение, то она пролетит мимо, и я очнусь уже в конечной точке.

Спустя какое-то время с мест поблизости стал доноситься шум. Через два ряда впереди от нас несколько мужчин средних лет, шумные и пропахшие сигаретным дымом, устроили застолье прямо в вагоне поезда. Их поведение угнетало меня и нервировало. Громкие голоса всегда звучат пугающе. Господин Ватануки как-то объяснил мне, что это естественная животная реакция. Мужчины в опасности первым делом кричат, а женщины отступают. Вот как это работает. Самые напыщенные из людей кричат как можно громче, чтобы их опасались, но ровно до того момента, пока не вскроются их слабости.

Когда в вагон вошла сотрудница, толкавшая перед собой тележку обслуживания с закусками и напитками, шумная компания, остановив женщину, принялась покупать то одно, то другое. Та потребовала оплату за купленный товар. Мужчины, усмехнувшись, требовали уступить в цене, а потом и вовсе начали громко угрожать ей.

– Да ладно тебе, чё зажала?

Я коротко посмотрел на девушку в белоснежной блузке, которая вскоре станет моей женой. Она напряженно смотрела вперед, обеспокоенная тем, что не может никак повлиять на ситуацию.

Тогда я обратился к женщине с тележкой:

– Извините, я тоже хочу кое-что купить. Вы не могли бы подойти?

Это был недальновидный акт героизма с моей стороны, но я правда хотел спасти ее от внимания пьяной компании.

Как я и планировал, женщина с тележкой извинилась перед дебоширами и закрыла счет, ведь у нее не было другого выбора – ее позвал другой покупатель. Я был доволен собой и тем, как мои действия помогли изменить неприятную ситуацию, и очень хотел, чтобы девушка рядом со мной тоже заметила мой маленький подвиг.

– Что желаете? – спросила меня женщина с тележкой.

– Чай, – быстро ответил я. Казалось, я истратил все силы на то, чтобы собраться и позвать ее. Быстро передумав, спросил: – Есть замороженные мандарины?

Никто из нас не ожидал, что один из пьяных мужчин проследует за женщиной с тележкой и придет к нашему ряду сидений. Сперва я решил, что он направляется в туалет, но мужчина резко остановился и сел на пустое сиденье передо мной.

– Брателло, не влезай без очереди! Мы не закончили!

Его тон был суровым, глаза неподвижно смотрели на меня. Обстановка стала настолько напряженной, что, если б вам потребовалась иллюстрация для статьи в энциклопедии о «напряженной обстановке», идеально подошла бы моя фотография, сделанная в этот момент.

Затем он обратил внимание на сидевшую рядом со мной девушку и, должно быть, приняв ее за мою спутницу, пренебрежительно бросил:

– Да ты привел милашку!

Не успел я опомниться, как женщина с тележкой, получив от меня деньги, исчезла, протянув мне пакетик с мандаринами.

– Она не милашка, – не подумав ответил я. Я, конечно, имел в виду, что она не моя девушка, не моя спутница, но неудачный выбор слов мог еще больше накалить обстановку.

Боковым зрением я заметил удивленное выражение на лице сидевшей рядом со мной девушки. Я поспешно объяснился:

– Нет, она не плохая девушка, вовсе нет; просто мы не знакомы.

– Незнакомка, значит? Тогда иди и выпей с нами!

Логика поведения мужчины была мне непонятна, однако его слова прозвучали скорее как угроза, а не приглашение. Девушка заметно напряглась, не в состоянии что-либо ответить, затем заметно побледнела. Мужчина протянул руку, чтобы насильно увести ее. В этот момент я поднялся и сказал:

– Прекратите, пожалуйста.

Мужчина бросил на меня суровый взгляд. Похоже, он привык запугивать окружающих. Я пожалел о своем решении вмешаться, но пути назад уже не было. Воздух заполнился запахом алкоголя, а мужчина принялся что-то кричать мне – я никак не мог уловить его слов. Казалось, что он сыпет в мою сторону оскорблениями на иностранном языке.

– Прекратите, пожалуйста, – увереннее, чем прежде, попросил я. – Я собирался ее обольстить, понимаете? Я не хочу, чтобы вы ее уводили. Возьмите лучше это, – сказал я, неожиданно протянув мужчине замороженные мандарины.

Я застиг его врасплох. Взяв у меня мандарины, он поблагодарил меня и быстро вернулся на свое место.

Девушка была явно шокирована. Наклонив голову, она озадаченно произнесла:

– Ну… Наверное, мне стоит вас поблагодарить?

Ее губы были чуть приоткрыты – то ли от смеха, то ли от испуга.

Я был так растерян от смущения, что не заметил, как поезд прибыл на станцию «Сидзуока». Театрально откашлявшись, я собирался снова заговорить с ней, когда вдруг вошедший в вагон мужчина в деловом костюме обратился ко мне:

– Извините, вы не перепутали места?

Я снова торопливо поискал свой билет – и наконец нашел его в сумке.

– Прошу прощения, я сейчас же пересяду, – ответил я, в спешке собирая свои вещи. Я действительно перепутал места – мое находилось в другом вагоне. Молния на моей сумке осталась открытой, и я не заметил, как выронил подарочный конверт го-сюгибукуро¹¹ и визитницу, когда поспешно уходил.

Вскоре та самая девушка пришла в мой вагон, чтобы отдать мне то, что я выронил. Так и началось наше общение, которое в итоге привело к браку.

2

– Мияко-сан, ты не знаешь, где книга, которую я оставила здесь?

Я только что спустилась со второго этажа, и холодный тон свекрови заставляет меня почувствовать себя не в своей тарелке. За ее вопросом скрывается явная претензия: «Ты так долго не спускалась вниз, что мне пришлось ждать, чтобы заговорить с тобой».

– Не знаю. А что за книга?

– Сказки Перро.

Любовь свекрови к сказкам была лишь одной из многих непонятных мне вещей. Я читала мало сказок, но, думаю, все они следуют единой формуле: хорошие люди всегда получают вознаграждение, а плохие – наказание. Удивительно, что люди, много раз читавшие сказки, так и не смогли исправиться и стать добрее. Неужели им так и не удалось признать, что их слова и дела были злыми, и заметить свое сходство с плохими героями сказок?

– Ты читала сказку про Спящую красавицу, Мияко-сан?

– Что-то про проклятие, погрузившее всех в сон на сотню лет? История о принцессе, пробужденной ото сна принцем, верно? – отвечаю я.

– На самом деле это история о женщине-каннибале¹².

Я решаю, что свекровь шутит, поэтому холодно улыбаюсь в ответ. Я действительно не догадывалась, что история Спящей красавицы об этом.

– Но я точно оставила книгу здесь, – настаивает свекровь, положив руки на обеденный стол перед телевизором и нарисовав ими небольшой прямоугольник, как бы очерчивая контур небольшой книги в мягкой обложке.

– Я не брала книгу. Но здесь ее, кажется, нет.

Я не помню, чтобы видела книгу свекрови. Конечно, мне часто приходилось перекладывать ее вещи, но я делала это исключительно потому, что свекровь не способна элементарно вернуть их на положенное им место. Однако я не могу вспомнить о книге.

«Ну как же так? Мияко-сан, ты не знаешь? Ты спрятала ее от меня? Раз уж ты убираешься, могла бы спросить меня, верно?»

Когда только переехала в этот дом, я серьезно реагировала на жалобы свекрови, стараясь объяснить ей ситуацию или развеять ее сомнения, но теперь у меня не было желания тратить на это свои силы. Я делаю несколько шагов по гостиной, продолжая молчать и делая вид, что ищу книгу. Затем снова включаю пылесос.

Закончив с уборкой, я собираюсь идти за покупками, и свекровь просит меня купить туалетной бумаги.

– Обязательно найди, где подешевле, – тихо добавляет она.

Однажды, увидев купленную мной туалетную бумагу, свекровь потребовала показать ей чек и заявила, что в другом магазине эта же бумага стоила на пятьдесят йен дешевле.

– Тебе не кажется, что стоит быть осмотрительнее с деньгами? – спросила она недовольным тоном, а затем продолжила: – Мияко-сан, ты совсем ничего не знаешь о мире. Даже не знаю, как бы ты жила, если б не встретила моего Наото.

Это была одна из любимых фраз свекрови. Она покровительственно говорила мне, что ее сын буквально спас мою жизнь и что мне невероятно повезло, что я могу вести беззаботную жизнь домохозяйки. В последнее время она стала добавлять, что я наверняка только бы и делала, что танцевала на дискотеках.

Меня очень злит ее уверенность в том, что, будь я свободна, я непременно охотилась бы за гламурной жизнью в местах для избранных. По своей натуре я, наоборот, не люблю выставлять себя напоказ, мне по вкусу серьезная кропотливая работа.

Благодаря мужу я действительно могу чувствовать себя в безопасности, но неправильно было бы считать, что быть домохозяйкой означает быть бездельницей. Мне всегда хотелось в ответ уколоть свекровь, заметив, что она тоже домохозяйка.

Вернувшись домой, я обнаруживаю, что свекровь отлучилась. На обеденном столе оставлена записка, в которой сообщается, что она ушла к соседям. Вероятнее всего, к госпоже Фуруя, жившей по соседству. Она была примерно того же возраста, что и свекровь, и жила вдвоем с супругом. У них было двое сыновей, но те, женившись, сразу же съехали от родителей. Соседи были хорошими людьми, но их рассказы о внуках всегда доставляли нам немало проблем. Наслушавшись их вдохновленных рассказов, свекровь обычно возвращалась домой не в духе.

На книжной полке у туалета обнаруживается книга в мягкой обложке. Это «Сказки Перро». Именно эту книгу искала свекровь. Скорее всего, она оставила ее там, когда мыла руки, хотя уверяла меня, что никуда ее не уносила. Может быть, это ловушка? Если я переложу ее, то меня могут ждать проблемы, поэтому я оставляю ее на книжной полке.

Вскоре раздается звук дверного звонка. Посмотрев в глазок на входной двери, я вижу на пороге незнакомого мужчину. Он старше меня, на вид ему около сорока – пятидесяти лет. Я спокойно открываю дверь.

– Простите за неожиданный визит, – говорит мужчина и вежливо кланяется. Он невысокого роста, но широкоплечий и с крепким телосложением. – Госпожа Сэцу сейчас здесь?

Когда я прошу его представиться, он, извинившись, протягивает мне свою визитную карточку. Рядом с названием крупной компании по страхованию жизни и здоровья стоит его имя – Ичио Исигуро.

– Я обсуждал детали страховки с госпожой Сэцу.

– Понятно.

Я впервые слышу об этом. Моя свекровь – довольно осторожный и предусмотрительный человек, но я не ожидала, что она всерьез задумывалась о страховании жизни. Мне приятно узнать, что она все же задумывалась о будущем.

– Если я могу чем-то помочь вместо нее…

– Нет, извините, это личный разговор, – вежливо отвечает Исигуро и, повернувшись спиной, собирается уходить. Он останавливается на полпути и снова подходит ко мне. Его серьезное выражение лица неожиданно меняется – глаза горят любопытством. Мужчина потирает рукой мочку уха. Очень большая мочка. – Ваши глаза, они синие! – Он пристально смотрит мне в глаза, однако его действия не кажутся мне обидными или пугающими. Ичио Исигуро выглядит искренне счастливым и наивным, как ребенок, нашедший редкое насекомое.

– Мне часто об этом говорят, – отвечаю я. Окружающие люди часто говорили, что смотреть в мои глаза – словно смотреть на море.

– Такие же у кого-то из ваших родителей?

– Не знаю; их не стало, когда я была ребенком.

– О, вот как…

Его слова звучат странно холодно. Сперва я решаю, что ослышалась, но затем думаю, что сотрудники страховой компании, вероятно, нередко обсуждают с клиентами смерть членов семьи. Возможно, свекровь уже упоминала об этом в их разговоре.

«А у госпожи Сэцу зато большие уши…» У свекрови действительно большие уши, но я молчу, чтобы мужчина не решил, что я готова обсуждать подобные вещи.

– Вы хорошо ладите?

– Ага, – отвечаю я, нахмурив брови. Решаю все же спросить, почему он об этом заговорил. – Она что-то вам рассказала?

– Нет, что вы! – поспешно отвечает Ичио Исигуро, помахав ладонью из стороны в сторону¹³. – Простите, пожалуйста! Всё совсем не так.

– Тогда в чем дело?

– Скажите, о чем вы подумали, когда впервые встретили свою свекровь Сэцу-сан? Вероятно, до встречи с ней вы были уверены в том, что непременно поладите, верно? Что вы подумали, когда наконец увиделись с ней?

С тех пор прошло уже так много времени! Как будто он спрашивает меня о первоначальном цвете холста, который теперь покрыт густым слоем темной краски… Кажется, что я пытаюсь мысленно стереть этот засохший слой. Затем вспоминаю. Я действительно верила, что смогу поладить с родителями Наото.

– Я решила, что должна полюбить ее, ведь она – мать моего возлюбленного, – отвечаю я. – Довольно наивно, вам не кажется? Отношения между людьми – очень сложная штука. Разногласия и конфликты в общении с любым человеком неизбежны, в результате это приводит только к разочарованию.

– Это действительно так, – довольно кивает Ичио Исигуро. – Для совместного проживания любых живых существ важно избегать конфликтов. Это также верно и для человеческих отношений. Любящая семейная пара может развестись, проклиная друг друга, ученик может отказаться от когда-то уважаемого им учителя, а товарищи по команде, недавно понимавшие друг друга с полуслова, могут внезапно разлюбить друг друга, если соревнуются за одно место. Это далеко не редкость.

– Это не значит, что я была уверена в том, что легко найду общий язык с новыми родственниками. Думаю, все было наоборот. Не знаю, как лучше выразить…

– Я понимаю, о чем вы, – отвечает Ичио Исигуро, кажется уже забывший, что он агент страховой компании. – С медведями способны поладить только те люди, которые хорошо знают, насколько опасными могут быть эти животные. Глупо и наивно полагать, что будет достаточно любви, чтобы поладить с диким животным.

– Это так.

– Можно прекрасно разбираться в человеческих отношениях и верить, что все непременно получится. Но в реальности все может пойти не так из-за человеческих эмоций.

Я энергично киваю в ответ. Меня внезапно осеняет, насколько странным выглядит этот разговор с незнакомым мне мужчиной из страховой компании. Кажется, слова сами собой возникают и вырываются у меня из груди.

– Ничего не поделать, – говорит Ичио Исигуро, глядя на меня глазами, полными сочувствия.

– Да, наверное.

– Дело совсем не в вашем характере, мастерстве общения или душе. То же самое можно сказать и вашей свекрови Сэцу-сан. На днях она говорила мне об этом. «Я правда думала, что смогу найти общий язык с женой сына…»

– Звучит так, будто это моя вина.

– Правда? Нет, дело не в том, что вы ее расстроили; скорее она расстроена тем, что вам двоим не удалось поладить.

– Но почему?

– Дело в совместимости.

– Совместимости? – переспрашиваю я, искренне не понимая, что он под этим подразумевает.

– Химии крупных масштабов.

– Да о какой химии вообще идет речь? – спрашиваю я, понимая, что потеряла самообладание. Подобная тема определенно не подходит для разговора на пороге дома с абсолютно незнакомым мужчиной из страховой компании. – Еще скажите о системе причинно-следственных связей, унаследованных от наших далеких предков!

Я отвечаю так прямо и откровенно, но опасаюсь, что собеседник может обидеться. Вопреки моим ожиданиям, Ичио Исигуро не высказывает никакого недовольства. Он прищуривается и отвечает, восхищенно кивая:

– Именно так и есть!

Я молчу, не понимая, серьезен ли он, а мужчина продолжает:

– Как сложились ваши отношения с отцом?

– С отцом? – Он говорит об отце Наото, моем свекре.

– Вероятно, с ним все было относительно хорошо?

Мимо проходит знакомая мне женщина, дававшая уроки фортепиано кому-то из соседских детей, и здоровается. Она, вероятно беспокоясь обо мне, бросает любопытный, но настороженный взгляд на стоящего передо мной мужчину. Кажется, именно ее появление вынуждает Ичио Исигуро прервать наш затянувшийся разговор и, поклонившись на прощание, выйти за ворота моего дома.

* * *

Мой свекор скончался шесть лет назад, упав с лестницы на территории святилища поздней ночью в выходной день. Он был еще довольно молод, слегка за шестьдесят. Долгое время работая садовником, свекор много двигался и был физически активен, поэтому выглядел здоровым. Мы не успели пожить вместе, но он всегда был очень внимателен ко мне и умел увлечь меня своими рассказами на самые обыденные темы. Можно сказать, у нас были неплохие отношения. Конечно, он был представителем того поколения, что считало женщин ниже мужчин по статусу и часто относилось к женам как к своим служанкам, – но это было скорее особенностью окружавшего нас мужского общества, а не чертой характера моего свекра. Поэтому я, осуждая подобное отношение, хорошо относилась к нему. В те редкие случаи, когда он был чем-то недоволен или вымещал свою злость на мне, я не ощущала себя обиженной или уязвленной. Невозможно полностью избежать стресса в общении, поэтому я благоразумно давала ему возможность открыто выплеснуть свое недовольство.

Однако по неизвестной мне причине со свекровью это не срабатывало. Каждое ее слово разжигало внутри меня огонь. Как бы я ни пыталась сохранять спокойствие, заливая это пламя водой, оно не гасло, все сильнее обжигая мое неспокойное сердце. Меня раздражала любая мелочь, если речь заходила о свекрови. В конце концов я начала думать, что неспособность ужиться со свекровью вызвана простой женской конкуренцией, ведь со свекром я не испытывала подобных проблем.

Система причинно-следственных связей, унаследованная от наших далеких предков.

Теперь брошенные мной слова наконец обрели для меня смысл.

* * *

Вынув белье из стиральной машинки и сложив его в большую корзину, я поднимаюсь на второй этаж, чтобы развесить его сушиться на балконе. Цепляя на носки прищепки, вспоминаю, как впервые встретила Наото.

Это случилось семь лет назад в синкансэне Токайдо.

Места в вагоне, куда я купила билет с зарезервированным местом, должны были быть свободны. Я вошла в синкансэн на станции «Син-Йокогама», чтобы занять свое место у прохода. По моей информации, на место у окна вскоре должен был сесть мужчина, купивший билет на станции «Сидзуока». Я удивилась, обнаружив в кресле у окна мужчину, который дремал. Должно быть, планы изменились и он сел в поезд в Токио. Конечно, на мгновение это сбило меня с толку. Однако секрет нашей работы в том, чтобы всегда сохранять хладнокровие. Первым делом было необходимо проверить мужчину, поэтому я притворилась спящей и наклонила голову к его плечу, что разбудить его. Затем спросила его, куда он направляется.

Мужчина ответил:

– В завтрашний день. Еду в Японию завтрашнего дня.

Ответ звучал как заготовленная заранее фраза. Именно такого ответа я и ожидала. Я решила, что он ответил так, потому что планировал сесть в поезд в Сидзуоке, но неожиданно был перенаправлен в Токио.

Четко следуя официальной процедуре, я задала второй контрольный вопрос:

– Хотите купить что-нибудь, когда приедет тележка обслуживания?

Если б он ответил «вчерашнее пиво», то процесс идентификации был бы завершен и мы перешли бы к обсуждению задания и обмену информацией.

Однако, к моему удивлению, мужчина рядом ответил:

– Чай.

С трудом сохраняя самообладание, я продолжила наблюдать за ним. Похоже, мужчина не шутил. Иными словами, он был обыкновенным пассажиром, не догадывающимся о наличии секретного кода. Я чуть не рассмеялась, осознав, что его первый ответ о «Японии завтрашнего дня» совпал с паролем по абсолютной случайности! Услышав о подобном, начальник наверняка охотно расскажет мне, что именно поэтому в нашем деле используют двойные пароли. Я подумала, что мой опыт случайного взлома пароля можно будет в дальнейшем использовать в качестве примера при обучении будущих агентов.

Наверное, этот мужчина ошибся местом… Было несколько способов это исправить. Я не сделала этого сразу из-за возникшей проблемы, касавшейся других пассажиров и женщины с тележкой обслуживания, однако была и другая причина, по которой мне хотелось, чтобы он подольше оставался в вагоне. Он мне понравился.

В моем окружении было много красивых, спортивных и хладнокровных мужчин. По сравнению с ними сидевший рядом мужчина выглядел неряшливым и ненадежным. Однако что-то в нем привлекало меня – возможно, он просто соответствовал моим вкусам, – поэтому я чувствовала себя комфортно и спокойно рядом с ним.

Мне очень понравилось, что ему хватило смелости помочь женщине с тележкой. На работе мы ни при каких обстоятельствах не должны вмешиваться в события, не имеющие отношения к нашей работе, ведь главное для нас – это выполнить поставленную задачу. Неважно, милая собачка, над которой издеваются, или незнакомый ребенок, которого могут похитить, – если это не имеет отношения к миссии, то мы обязаны закрыть на это глаза. Мужчиной же двигало простое чувство справедливости. Кроме того, то, как он вручил пьяному пассажиру замороженный мандарин, показалось мне просто уморительным!

Он заявил, что собирался меня обольстить. Мое сердце бешено колотилось. В тот момент я, кажется, начала терять самообладание офицера разведки.

Когда на станции «Сидзуока» зашел мой коллега, с которым мы должны были обменяться информацией, и указал мужчине на ошибку, я расстроилась и незаметно выкрала из его сумки визитницу. Тогда я и представить себе не могла, что в результате выйду за него замуж и покину разведывательную службу. Нет, буду честна: в глубине души я знала, что хочу прожить долгую и спокойную жизнь рядом с этим мужчиной.

Моя интуиция меня не подвела. Наото стал для меня идеальным партнером, мне не на что было жаловаться.

Единственным минусом стала свекровь. Пройдя множество курсов общения с людьми, я полагала, что смогу построить комфортные отношения с ней.

Какой же наивной я была!

3

Разногласия со свекровью возникли с нашей первой встречи.

До того момента все было спокойно. За несколько дней до встречи с будущей свекровью я волновалась, что могу ей не понравиться, но все же была настроена оптимистично. В конце концов, я прошла серьезную подготовку для действующих агентов разведки и владела множеством техник общения с людьми.

К сожалению, в то время идея о главенстве мужчин в разведке и вспомогательной роли женщин была не просто предрассудком, поэтому меня довольно часто назначали помощницей к специальным сотрудникам, занимавшимся развлечением высокопоставленных зарубежных гостей. Однажды, после того как важное задание поручили другому агенту-мужчине, который, по всеобщему мнению, был не способнее меня, я озвучила протест своему непосредственному начальнику, но меня полностью проигнорировали.

Дело в том, что в агентстве было много талантливых агентов-женщин. Некоторые из них были настолько искусны, что могли незаметно проникать в высшие эшелоны власти. Можно без преувеличения сказать, что они стали легендами, но то, что их запомнили лишь благодаря выдающемуся успеху, всегда казалось мне несправедливым.

В детстве для меня привычным было бросать занятия и сбегать при возникновении малейших неудобств, но я решила, что, если смогу получать зарплату, изучая боевые искусства и навыки ведения допроса, это положительно скажется на моей жизни, поэтому я продолжила обучение.

В конце концов меня заметили.

Моими главными компетенциями считались обезвреживание взрывных устройств, навыки наблюдения и ведения переговоров с целью получения необходимой информации. Человеческий разум подобен сложно устроенной бомбе, и если внимательно следить за проводами, которые приводят эмоции в действие, то можно легко заставить человека делать именно то, что нужно вам.

Наверное, именно поэтому я и была так наивна.

Если уж я справлялась со сбором разведывательной информации, я наверняка смогла бы хорошо поладить с родителями любимого мной человека. Так я думала.

В день нашей встречи я планировала приехать в ресторан при дорогом отеле первой и непременно раньше назначенного времени. Долгое ожидание часто вызывает волнение, а я хотела на встрече с родителями Наото чувствовать себя как можно увереннее, но, с другой стороны, придя раньше, можно получить некоторое преимущество перед другой стороной, поэтому я решила приехать сильно заранее.

Однако родители Наото приехали еще раньше. Отец Наото спокойно сказал:

– У нас было много свободного времени, поэтому мы и приехали пораньше.

Мать Наото, глядя на меня, недовольно вздохнула. Это меня удивило, но я, игнорируя первое впечатление, вежливо извинилась за задержку.

– Мы все приехали рано, – наконец заключил Наото.

– Разве вы не должны были встретиться заранее и приехать сюда уже вместе? Мы же раньше никогда не встречали твою девушку, – недовольно продолжила мать Наото.

Я сразу поняла, что не понравилась ей уже тогда – она изо всех сил старалась не смотреть на меня, и мы мало общались. Ей могли не нравиться мои слова или мое поведение, но, возможно, она видела во мне врага, посягнувшего на любовь ее единственного сына.

– Нет, сегодня же воскресенье, у меня была работа, – объяснил Наото.

Он предлагал мне подождать его и приехать сюда вместе, но я заверила, что справлюсь самостоятельно.

– Извините, что заставили вас ждать. Ей хотелось как можно скорее встретиться с моими родителями, – продолжил он, защищая меня и пытаясь успокоить мать.

– Те, кто обещает справиться самостоятельно, часто не способны ничего сделать сами, – продолжила свекровь.

Ее сарказм был настолько очевидным – словно каждое слово должно было меня уколоть, – что на этот раз я с большим трудом скрыла свою обиду. Неужели я переоценила свои силы?

Застенчиво смеясь, я постаралась ответить как можно более дружелюбно, однако мои слова все равно прозвучали как провокация:

– Думаю, вы как раз можете не переживать по этому поводу.

Чувства, которые мне до этого удавалось сдерживать, теперь вырвались наружу.

Свекровь тут же посмотрела прямо на меня. Волоски на моем теле встали дыбом. Я удивилась этому непривычному ощущению. Что же напугало меня больше – мои собственные слова или реакция свекрови?

– Что ты имеешь в виду? – холодно переспросила она.

Что мне делать? Если отведу взгляд, то точно проиграю.

Новое для меня чувство пугало. Дело было вовсе не в победе или поражении. Почему я себя так чувствовала?

В этот момент дуновение ветерка коснулось моей щеки. Мы находились в помещении, куда не проникал ветер с улицы, но взявшийся из ниоткуда прохладный воздух отрезвил меня. Я уловила едва заметный запах морского прилива. Возможно, запах исходил от одного из блюд за соседним столом, но я не знала наверняка.

– Ну ладно, – вмешался отец Наото. С самой первой встречи он казался мне хорошим человеком из-за его доброго и спокойного лица. – Жена, ты не слишком напряжена? Пугаешь Мияко…

– Я такая страшная? – спросила свекровь, впервые улыбнувшись.

– Нет, я не боюсь, – ответила я, но это ничуть не обрадовало свекровь, метнувшую в меня еще более суровый взгляд.

Мне попалась задача повышенной сложности, но в то же время это был отличный шанс потренироваться в построении доверия и новых отношений.

Отец Наото задал несколько волновавших его вопросов. Я говорила правду там, где могла, но врала там, где это было необходимо, – например, о своей работе в Разведывательном бюро. Встреча должна была завершиться без осложнений, но все пошло не по плану.

– Извините, вы обронили…

Оказавшийся рядом со мной официант в черном жилете протянул мне тканевую салфетку. Я поблагодарила его и, взяв ее, положила к себе на колени. От меня не ускользнуло, что мать Наото, сидевшая напротив меня, все это время пристально следила за мной. Должно быть, собиралась заявить, как невежливо ронять вещи на пол. Неужели она не способна простить даже такую маленькую оплошность? Я выпрямилась, ощущая, как злость переполнила меня до краев. Я была готова к жесткой игре.

Развернув салфетку, я заметила, что небольшой треугольник в уголке с внутренней стороны покрыт надписями карандашом. Я была удивлена, но не показала виду. Изобразив смущение, я наклонилась к сидевшему рядом Наото и прошептала:

– А где здесь туалет?

Выйдя из ресторана, я прошла к стойке регистрации, где меня направили к туалетным комнатам.

Надписи на салфетке были одним из кодов, которые использовались в моей работе в Бюро. Важные задания, как правило, готовились заранее и тщательно продумывались, но часто было сложно предугадать, когда тебя вызовут на работу. Было крайне важно проявлять гибкость и на ходу менять стратегию, поэтому агенты часто пользовались простыми условными знаками, как участники одной команды на бейсбольном поле.

Я прочла сообщение в треугольнике: «Направляйтесь в ближайший туалет, чтобы получить необходимую информацию».

Количество мест, подходящих для встреч вдали от посторонних глаз, довольно ограничено. Можно использовать залы кинотеатров, лифты или эскалаторы. Взглянув на небольшой диван у входа в туалетную комнату, я поняла, что мне нет необходимости входить внутрь.

Когда я опустилась на край дивана, сидевший на нем человек поднял голову и коротко поприветствовал меня. Этот мужчина в деловом костюме и с приятной располагающей внешностью поступил на службу на год раньше меня.

– Какое совпадение!

Почему именно здесь? Я знала, что его отдел уже месяц занимался важным делом – преследованием агента иностранной разведки, точное местонахождение которого до сих пор оставалось неизвестным.

Существует множество специальных техник обмена информацией практически без слов, а также ведения беседы при помощи монолога, не привлекающего внимания окружающих. Однако, вероятно, в данном случае он решил, что эффективнее всего будет притвориться коллегами по работе, столкнувшимися совершенно случайно.

– У тебя здесь встреча с родителями жениха? – спросил он, хотя в моем ответе не было необходимости.

– Да, всё так. Ты здесь по работе?

– Мне только что позвонили, чтобы сообщить, что один из наших клиентов желает подвинуть график, – с горькой ухмылкой продолжил мужчина. Со стороны могло показаться, что он – торговый представитель компании, покорно реагирующий на действия клиента, но на самом деле он с трудом сдерживал волнение – разыскиваемый вражеский агент собирался ввезти в страну и распылить неизвестный нам и очень опасный нейротоксин.

– Вы выяснили, кто это?

Несмотря на то что мы работали в разных командах, агенты всегда поддерживали друг друга. В конце концов, наша работа заключалась в защите национальных интересов, поэтому все наши задания были фундаментально связаны. Сотрудничество было для нас необходимостью, вне зависимости от желания каждого.

– Не знаю, что это за человек.

– Тогда у нас проблемы.

Месяц назад удалось выяснить, что нейротоксин был ввезен на территорию Японии с Ближнего Востока. Согласно полученной информации, планировалось использовать его в массовом теракте в Токио, однако план пока не был реализован. Неужели сегодня? Именно в этом отеле?

– Я чем-то могу помочь? – наконец спросила я, не придумав ничего более подходящего. Конечно, согласно правилам, собеседник, пожав плечами, ответил:

– Нет, это моя работа. Просто подумал сообщить вам об этом. Не стоит вмешиваться. Возможно, вам стоит пойти в другое место.

Иными словами, он рекомендовал мне немедленно эвакуироваться.

Наша работа отличается от работы полиции. При возникновении угрозы массового убийства полиция немедленно предупредила бы всех присутствующих, перенаправляя их из отеля в другое, более безопасное место. У нас были другие приоритеты. На первом месте находились не безопасность окружающих или человеческие жизни, а национальные интересы. Для нас человеческая жизнь обладала низким приоритетом.

На этот раз важнее всего было продемонстрировать, что Япония ничего не знает о вражеских агентах и ввозе нейротоксина. Так должны были решить и вражеская страна, и наш союзник – Соединенные Штаты Америки… Нет, Штатам все же необходимо было сообщить.

По этой причине мы не должны были предпринимать действий по поимке преступников. Наше учреждение не могло действовать в открытую. Мы должны были закрывать глаза на многие обстоятельства.

Вернувшись в ресторан, я внимательно осмотрелась. Очевидно, что некоторые из гостей на самом деле были замаскированными агентами разведки. Официант в жилете был одним из них.

– Итак, в чем ты хороша? Умеешь готовить или шить? – спросила меня мать Наото, как только я вернулась за стол. Очевидно, она хотела посмеяться надо мной, узнав, что у меня нет особых талантов.

Я постаралась подавить нараставшее чувство недовольства. Обычно я не обратила бы внимания на подобные вещи и с легкостью сохранила хладнокровие, но я не могла выбросить из головы тот факт, что поблизости мог скрываться вражеский агент. Я ответила, что не умею ни готовить, ни шить, и мой тон, наверное, был несколько резковатым, но я больше не могла сохранять спокойствие.

Мать Наото спросила меня, где находится туалет. Она встала со своего места, вопросительно глядя на меня. Я указала ей нужное направление, и она покинула ресторан. Глядя на нее, я подумала, что эта женщина без проблем заняла бы первое место в соревновании, где участники должны были наглядно выражать свое недовольство при помощи походки.

Когда она удалилась, я обратилась к Наото:

– Слушай, когда я выходила… – Я постаралась говорить так, чтобы отец Наото тоже все расслышал. – Я услышала, что здесь работают карманники.

– Да?

– Неприятно… Может, пойдем в другое место?

Пришедшее мне на ум оправдание было не самым лучшим, но должно было сработать. Наото, кажется, не сразу понял, о чем я говорю.

– Карманники? – переспросил отец Наото, вытянув шею и оглядываясь по сторонам, не скрывая любопытства.

Мать Наото наконец вернулась. Она шла так быстро, что толкнула стул пожилой женщины, сидевшей неподалеку. Та чуть не уронила свою сумочку, стоявшую на краю стола, но мать Наото, вероятно, не обратила на нее никакого внимания. Сев напротив меня, она спросила:

– Так, о чем вы говорили?

– Думали пойти в другое место, – объяснил Наото.

Мать Наото нахмурилась, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Карманники? Разве это возможно?

– Да, я случайно подслушала в лобби, когда выходила, – ответила я, и мать Наото бросила на меня холодный взгляд, настолько резкий, словно хотела причинить мне физическую боль.

– Должно быть, тебе неудобно здесь находиться, – вдруг сказала она.

– Неудобно? Мне?

– Здесь есть кто-то, с кем ты не хотела бы встретиться?

Я не догадывалась, кого она может иметь в виду, но женщина продолжила:

– Например, другой мужчина, с которым ты встречалась, помимо Наото…

Ее слова можно было бы принять за шутку, но ее тон говорил о том, что она абсолютно серьезна.

Я на мгновение растерялась. Возможно, она заметила мою встречу с коллегой? Наблюдала за нашим разговором?

– Ты, наверное, расстроилась, когда поняла, что этот мужчина оказался неподалеку?

Что она видела? Я продолжала молчать. Может быть, она поняла, что я солгала, что мне нужно в туалет?

– Дорогая, ты пересмотрела сериалов, – сказал отец Наото.

Я вновь осмотрелась. Как бы мне ни хотелось устранить это недопонимание, я решила, что мы должны покинуть это место как можно скорее, даже если меня неправильно поймут. В конце концов, это пустяк по сравнению с тем, какие неприятности могли ждать нас всех, если мы останемся здесь.

Я судорожно размышляла о том, как мне следует поступить.

В зале началось движение. Сидевшие в разных частях зала гости одновременно поднялись и начали двигаться в разных направлениях, ведомые своими отдельными причинами. Одни оплачивали свой счет, другие направлялись в лобби в поисках чего-то. В лобби располагался стационарный телефон, поэтому некоторые могли идти к нему. Справедливости ради должна заметить, что их действия выглядели вполне естественно.

– Ты меня вообще не слушаешь? – сказала мать Наото, заставив меня вздрогнуть. Я хотела было оправдаться, но ее глаза горели гневом. – Ты наверняка что-то от нас скрываешь!

– Ну же, дорогая, зачем так пугать?

– Кажется, карманники все же страшнее, – наконец сказал Наото. Я была благодарна ему за то, что он не поверил подозрениям матери. – Может, все-таки сменим место?

– Нам еще не принесли заказ? – спросила мать Наото, повернувшись назад. – Официант! – громко крикнула она, подняв руку и желая узнать, когда будет готов наш заказ. Но ее громкий и решительный голос привлек внимание абсолютно всех посетителей ресторана, теперь как один смотревших на нас.

– Дорогая, потише… – шепотом сказал отец Наото, но она, не обратив на него внимания, энергично замахала рукой и добавила еще громче:

– Подойдите сюда, побыстрее!

Я заметила, как к нашему столику направился один из официантов. Он так торопился, что по пути натолкнулся на несколько стульев, издавших глухой звук.

Со стола, за которым сидела пожилая женщина, вот-вот должна была упасть ложка. Официант, заметив это, извинился, однако женщина сама среагировала и подхватила ложку в воздухе за мгновение до того, как та упала на пол. Великолепная реакция! Больше никто не обратил на нее никакого внимания, но мне стало не по себе от того, с какой легкостью она это проделала.

Судя по ее седым волосам и другим внешним признакам, она была очень пожилой. Женщина опустила глаза и сосредоточилась на поедании поданного ей десерта, словно старалась устранить любые доказательства своего присутствия. Ее маленькая сумочка продолжала лежать на краю стола.

Наконец, взглянув на часы, пожилая женщина поднялась со своего места. Я это заметила. Мои коллеги уже покинули ресторан. Здесь осталась только я.

Прежде чем успела придумать отговорку, я сказала Наото:

– Извини, живот разболелся.

– Ты в порядке?

– Должно быть, перенервничала.

– Вот видишь, дорогая, ты напугала ее!

– Что я такого сказала? – переспросила мать Наото. Наконец подошел официант, и она снова переключилась: – Мой кофе с молоком готов? Я заказывала кофе с молоком!

Поклонившись, официант попросил еще немного подождать. Я прошептала Наото на ухо, что мне снова нужно в туалет, и в спешке покинула зал.

Старушка бодро шагала в сторону туалета. В этот момент я была абсолютно уверена в своей правоте. Сократив расстояние между нами, я окликнула. Женщина немного замедлила шаг, но не остановилась. Не решив, как лучше отреагировать, она продолжила движение. Я нагнала ее, сделав несколько больших шагов. Рассчитав время, выставила правую ногу, чтобы, продолжая идти, старушка споткнулась об нее.

– Ах! Вы в порядке?

Со стороны могло показаться, что я поспешила на помощь упавшему пожилому человеку. Прежде чем женщина успела прийти в себя и подняться обратно на ноги, я схватила ее, крепко сжав запястье, и прошептала ей прямо в ухо:

– Если двинешься, переломаю тебе кости.

В лобби появился сотрудник отеля и поспешил к нам:

– Всё в порядке?

– Да, кажется, она хочет в туалет; я ее провожу, – ответила я.

Старушка выглядела расстроенной; теперь она не могла говорить из-за резкого удара в бок.

К счастью, в женском туалете никого не оказалось. Я сразу же втолкнула ее в отдельную кабинку и зашла следом. Женщина издала слабый жалобный стон, и я на секунду испугалась, что схватила действительно пожилого человека. Это и было ее целью. Резко повернувшись, старушка вытянула руку вперед. Мелькнул похожий на иглу предмет, но я смогла уклониться от него и ребром ладони сильно ударила ее по руке. Противница зашаталась, прижав пострадавшую от удара руку к груди.

Нужно было действовать стремительно. Ковать железо, пока горячо. Нанеся противнице болезненный удар в живот, я схватила рулон туалетной бумаги и, сжав его, затолкала ей в рот. Затем достала из кармана небольшие пальцевые наручники¹⁴. Захватив оба ее больших пальца в петли, закрыла их и зафиксировала, обмотав цепочку вокруг туалетной трубы. Теперь я наконец рассмотрела, что ее седые волосы оказались хорошо изготовленным париком. На самом деле она была миниатюрной молодой женщиной. Взяв ее сумку, я обнаружила внутри несколько небольших пластиковых флаконов с неизвестным содержимым.

Выйдя из кабинки, я направилась к двери из туалета и разместила на полу у входа пластиковый знак о проведении уборки.

Довольно быстро я нашла своего коллегу. Мужчина в костюме как раз выходил из лифтового холла. Он чуть не прошел мимо меня, занятый выполнением своего задания, поэтому я окликнула его. Мужчина, не понимая, зачем я отвлекаю его от задания, бросил на меня яростный взгляд. На этот раз он планировал просто пройти мимо, сделав вид, что мы не знакомы.

– Ваш клиент сейчас в кабинке в женском туалете. Я обнаружила ее случайно, – сказала я, протягивая ему женскую сумку. – Внутри есть кое-что ценное.

Под «ценностями» в нашей работе обычно подразумевались искомые или опасные предметы – например, взрывчатка.

Моих коллег, вероятнее всего, поймали на приманку, успешно манипулируя информацией. Пока они тщетно занимались поисками, переодетый в старушку агент была готова приступить к действиям.

Я вернулась в ресторан. Взглянув на часы, заметила, что прошло совсем немного времени, однако на месте я застала только Наото.

– Извини, у мамы испортилось настроение, и они ушли, – объяснил он с обеспокоенным лицом.

* * *

Возможно, наши отношения со свекровью были напряженными именно из-за той первой встречи.

Конечно, это было необходимо. Если б меня не было в том ресторане, то действие нейротоксина привело бы к серьезным последствиям. Мою роль позже подчеркнули в Бюро, наградив благодарностью за «отличную работу перед уходом со службы».

Однако для родителей Наото мои действия остались незамеченными. Вероятно, они посчитали меня грубой и невоспитанной женщиной, слишком часто встававшей из-за стола на первой встрече с родителями жениха.

Первое впечатление было слишком ужасным. Я потерпела неудачу. Каждый раз, когда отношения со свекровью не складывались, я вспоминала о том дне.

Но теперь кое-что изменилось.

Из головы не выходил разговор с Ичио Исигуро – сотрудником страховой компании, приходившим к нам домой. По его словам, проблемы между мной и свекровью существовали из-за «химии крупного масштаба». Выходило, что причины крылись в куда более далеком прошлом, а не в неудачном первом впечатлении. Однако в реальности мне было сложно с этим смириться. Мою проблему было не разрешить простым путем.

4

– Я так благодарен вашему отцу за помощь, – говорит идущий рядом со мной О.-сэнсэй.

– Да? – неуверенно переспрашиваю я.

Небо над нами чистое и голубое, а на поле для гольфа у нас под ногами растет мягкая зеленая трава. По тому, как мой собеседник бодро шагает по полю, неся тяжелую сумку с клюшками, трудно поверить, что он – пожилой врач, всю жизнь работавший в помещении. Когда я замечаю, что его спина и ноги куда крепче моих, он смеется и объясняет:

– У меня гораздо больше свободного времени с тех пор, как я поручил дела клиники своему сыну. Теперь я постоянно играю в гольф, поэтому так окреп!

Клиника О. обладает богатой историей, и, несмотря на то что доктор О. недавно передал управление своему сыну и невестке, он все еще сохраняет свое влияние на коллег. Я не общался с ним раньше, но у меня сложилось впечатление, что он довольно эксцентричный и упрямый человек. Именно такие слухи о нем ходят среди представителей отдела продаж фармацевтической продукции. Все говорят, что он чудаковат и никогда не принимает приглашений на сэттай, а также злится, если рассказ о лекарствах слишком затянулся. Я часто слышал, что мои коллеги были рады свершившейся смене поколений – по их словам, его сын и невестка оказались куда более сговорчивыми.

Однако при личной встрече О.-сэнсэй не кажется мне упрямым или эксцентричным. Этим утром мы впервые играем в гольф вместе и только закончили первую половину раунда, так что было рано делать какие-то выводы, но я вижу перед собой обычного здравомыслящего человека. Мне не требуется слишком много времени, чтобы понять это.

Многим людям сперва может показаться, что странно отказываться от похода в первоклассный бар или ресторан. Однако вполне естественно ожидать от представителя фармацевтической компании профессионального и подробного рассказа о предлагаемых им лекарственных препаратах и злиться на тех, кто некомпетентен в этих вопросах.

У О.-сэнсэя, который ниже меня ростом, редеющие волосы и лицо, покрытое морщинами, но он выглядит молодо и широко улыбается, как ребенок, каждый раз, когда ему удается сделать удачный удар.

В середине первого раунда, когда мы ненадолго остаемся наедине с господином Ватануки, он с искренним удивлением замечает:

– А старик неплохо справляется!

– У него отлично работает центральная нервная система.

– Кстати, Китаяма, мне интересно, почему назначили именно тебя. Есть какие-нибудь идеи?

– Нет.

Я не солгал. Долгое время именно господин Ватануки работал с клиникой О. и выпивал в одном из баров Гиндзы¹⁵ вместе с сыном господина О., который недавно стал директором клиники. Однажды он неожиданно спросил:

– Кстати, кажется, у вас есть коллега по имени Китаяма? Мой отец горит желанием сыграть с ним в гольф.

…Ударяя по мячу у десятой лунки, я промахиваюсь, и мяч улетает далеко направо. Тогда О.-сэнсэй намеренно направляет свой мяч в том же направлении. Мячи улетают далеко от проложенных дорожек, поэтому нам какое-то время приходится идти пешком. О.-сэнсэй начинает разговор о моем отце.

– Вы знали моего отца?

– Вообще-то, – отвечает он, слегка нахмурившись, – мы вместе ходили в одну начальную школу.

Мой отец был родом из Гунмы, но я совсем ничего не знаю о его детстве. Он часто говорил о себе в пренебрежительном тоне, описывая себя как обыкновенного мальчишку, в простой жизни которого не было ни одного памятного или увлекательного эпизода, достойного рассказов или просто упоминания.

По словам О.-сэнсэя, он несколько лет учился с моим отцом в одном классе…

– Именно Китаяма-кун помог мне начать учиться!

– Мой отец?

– Учеба хорошо ему давалась, а мне – совсем нет. У меня всегда была ужасная память. Я вообще ничего не запоминал на уроках истории. Мне было неинтересно слушать о давних временах. А Китаяма знал все в подробностях: об императоре Сёмму¹⁶, клане Минамото¹⁷, о том о сём…

– Извините, – зачем-то извиняюсь я.

– Благодаря ему у меня тоже появился интерес. Я осознал, что исторические фигуры на страницах учебников – это не просто нудная хронология, а такие же, как и мы, люди, прожившие свои жизни на этой земле. И у императора Сёмму, и у Минамото-но Ёритомо были свои истории. Только благодаря Китаяме-куну, моему доброжелателю, я не провалил экзамены и смог в результате стать врачом.

– Вы, должно быть, преувеличиваете, – торопливо отмахиваюсь я. – Удивительно, что вы вообще до сих пор помните о таких вещах!

– Китаяма-кун, твой отец был замечательным человеком. Я же всегда был немного хвастлив, поэтому окружающие меня откровенно недолюбливали, хоть и продолжали общаться.

Мой отец был спокойным человеком, любившим в тишине работать в своем саду, поэтому я всегда предполагал, что он из тех детей, что всегда тихо сидели в одиночестве в углу классной комнаты.

О.-сэнсэй продолжает:

– Я встречался с твоим отцом шесть или семь лет назад.

– Правда?

– Мы случайно встретились в метро. Обычно я путешествую на автомобиле, поэтому это было крайне удачное совпадение. Но я сразу же узнал Китаяму-куна!

Для меня О.-сэнсэй, недавно передавший клинику сыну, но сохранивший свое влияние, является важным клиентом, от правильного общения с которым может зависеть прибыль компании. Я пока до конца не понимаю, как мне реагировать на его слова о том, что он был близок с моим отцом.

– Я был счастлив встретить его спустя столько лет! Он планировал пораньше вернуться домой, но я повел его по разным местам… Тогда он и рассказал мне о тебе. О том, что ты работаешь в фармацевтической компании.

– Вот как?

– Но вот незадача – он не сказал, в какой именно компании ты работаешь! Думаю, решил, что наша с ним дружба может повлиять на профессиональные отношения с его сыном и в результате с твоей компанией. Он не хотел, чтобы это как-то повлияло на твою карьеру. Это очень серьезный и ответственный подход. По его словам, в уходе за растениями действовали те же правила: иногда лучшее, что можно сделать, – это не делать ничего.

Я всегда знал, что мой отец был искренним человеком, не способным на притворство. Он мог спросить меня, как дела на работе, но никогда не вмешивался.

– Однако, – продолжает О.-сэнсэй, заметив свой мяч в высокой траве и готовясь к следующему удару. Я стою на небольшом отдалении, наблюдая, как он делает замах клюшкой. Та разрезает воздух, и мяч с приятным свистом дугой пролетает по воздуху. – Однако, – возвращается к своей мысли О.-сэнсэй, – это небольшая отрасль, и людей с фамилией Китаяма в ней немного. Я быстро тебя нашел. Я дал твоему отцу обещание. Но теперь я передал всю полноту власти своему сыну, поэтому, наверное, нельзя всерьез считать это вмешательством? – говорит он, объясняя, почему настоял на встрече. Получается, он именно поэтому пригласил меня сыграть с ним в гольф?

Мой мяч также оказался в высокой траве. Как и О.-сэнсэй, я принимаю подходящую стойку, вытягиваю клюшку и, замахнувшись, хорошенько бью по мячу.

Я ожидал, что мне придется сделать несколько небольших ударов, но ощущаю удовлетворение, заметив, что мяч улетел дальше предполагаемого. По телу разливается теплое чувство, словно просторы голубого неба заполняют меня изнутри.

– Я недавно узнал, что Китаяма-кун умер, – говорит О.-сэнсэй, когда мы снова начинаем движение. Выражение его лица становится печальным, как у неожиданно заблудившегося ребенка. Это удивляет меня. Я всегда считал, что доктора довольно быстро привыкают к тому, что все люди рано или поздно умирают.

Похороны отца были очень скромными. Пришли наши соседи – супруги Фуруя, некоторые горожане и люди, за садами которых ухаживал отец, но мероприятие выдалось не масштабным, а сдержанным и очень искренним.

– Простите, что не сообщил вам, – извиняюсь я. – Мне жаль, но я не знал, что вы были знакомы.

– Ничего не поделаешь. Мы всего лишь были одноклассниками в начальной школе, не больше… Но я правда хотел бы знать, как он умер.

Я снова смотрю на небо. Хочется убедиться, что оно по-прежнему голубое. Чистое небо, напоминающее безграничный океан, излучает свежесть, словно компенсируя все невзгоды, выпавшие на мою долю. Этот странный разговор о смерти заставляет меня задуматься о том, что прямо сейчас где-то какие-то люди страдают от болезней и умирают.

– Мне немного стыдно говорить – ведь это может показаться странным, – но отец упал со ступеней святилища. Он неудачно оступился и упал на лестнице.

Лицо О.-сэнсэя становится напряженным.

– Несчастный случай?

– Да, все так. Это было очень неожиданно.

На самом деле я до сих пор не могу смириться со смертью отца. Раньше он, например, падал со стремянки и как-то раз даже ломал запястье или в кровь колол руки, ухаживая за розами, но это не могло сравниться с той неудачей, что отняла его у нас.

– Он не был болен?

– Нет, не был, – отвечаю я, направляясь дальше. Как можно быть в этом абсолютно уверенным?

Господин Ватануки и другие представители клиники уже ждут нас у гольф-кара. Дальше О.-сэнсэй становится менее разговорчивым, а его игровой счет заметно улучшается. Господин Ватануки обеспокоенно спрашивает, не расстроил ли я его чем-то, но я поспешно успокаиваю его. Мы говорили только о моем отце. Конечно, у меня не было намерения грубить, но я, возможно, мог сказать что-то обидное…

К счастью, по окончании игры мы замечаем, что О.-сэнсэй находится в прекрасном настроении. Я отношу свои вещи на парковку гольф-клуба и жду, пока господин Ватануки вернется из туалета, когда ко мне снова подходит О.-сэнсэй.

– Не знаю, как лучше сказать, но…

– В чем дело?

– Было ли что-то необычное в том, как умер твой отец?

– Необычное?

– Возможно, имел место злой умысел…

Он говорит серьезно и решительно, словно переживает о том, что речь может идти о насильственной смерти, а не о несчастном случае.

– Что вы хотите этим сказать?

– Видишь ли, Китаяма-кун при нашей последней встрече сказал кое-что, что меня обеспокоило… – Лицо О.-сэнсэя напрягается. – Тогда я решил, что это была шутка, но теперь, услышав о его падении, я серьезно встревожен.

Я чувствую, как кровь отливает от моих рук и ног, словно я только что получил неутешительные результаты анализов и узнал, что у меня самого обнаружено серьезное заболевание.

«Как отличить убийство от несчастного случая?» Вот что сказал отец. Сэнсэй попросил его объяснить, и он продолжил: «Интересно, возможно ли это, если меня, например, столкнут откуда-нибудь, и я погибну…»

– И что вы ответили?

– Что этим будет заниматься полиция, – смеется сэнсэй. – Вскрытия и расследования мотивов – разве это не их работа? Вот что я ответил Китаяме-куну. Действительно, если человека столкнули и он погиб, это можно легко принять за случайную смерть. Полиция не может подозревать всех и вся. И вот он действительно погиб в результате несчастного случая. Однако…

– Он упал с лестницы.

– Неужели у него было предчувствие?

– Предчувствие?

– Он чувствовал, что произойдет несчастный случай. Конечно, если это действительно была случайность…

– Что?

– Простите, я не хотел вас напугать. Но вас когда-нибудь пытались столкнуть? – спрашивает О.-сэнсэй, а затем продолжает: – Нет, извините. Я так подумал, потому что Китаяма-кун сам завел разговор об убийствах и несчастных случаях. В конце концов, он просто упал с лестницы…

Поблагодарив меня за встречу, О.-сэнсэй прощается и направляется к своему автомобилю. Вернувшись, господин Ватануки замечает:

– Похоже, все прошло неплохо. Он был очень дружелюбным, тебе не кажется? Все понравилось?

– Да, отлично.

– Сегодня ты заработал нам несколько очков, – добавляет Ватануки.

– Очков?

– Для Китаямы дует попутный ветер!

5

Рассказ Наото звучит взволнованно. Возможно, на это повлияло то, что он сыграл в гольф и успел подружиться с известным в их кругах директором крупной клиники. Муж расслабленно пересказывает мне содержание их разговора.

– Он вместе с моим отцом учился в одной начальной школе.

Удивление Наото кажется вполне ожидаемым, но я шокирована тем, что он спрашивает дальше:

– Чем убийство отличается от несчастного случая?

Вполне можно решить, что собеседник задает этот вопрос в шутку, верно? Но зачем кому-то так шутить? Однако я быстро понимаю, в чем кроется ответ. Вероятно, мой свекор опасался, что кто-то попытается убить его, выставив произошедшее как несчастный случай.

У моего свекра, человека с мягким характером, искренне увлеченного своим ремеслом, могли быть только одни враги – пчелы, гусеницы и садовые вредители, угрожавшие его любимым растениям. Кто мог затаить на него злобу? Не успеваю я задать себе этот вопрос, как ответ находится сам собой.

* * *

На следующее утро после того, как Наото уходит на работу, я убираю пыль в комнате. С тех пор как мы начали жить вместе, я отвечаю за бо'льшую часть работы по дому. Раньше у меня был свой порядок уборки, который свекровь постоянно критиковала за неэффективность, всюду указывая на беспорядок, поэтому теперь я делала все именно так, как она настаивала. Следование заранее определенному порядку процедур не вызывало у меня сложности – в конце концов, раньше я неоднократно успешно обезвреживала взрывные устройства. Однако свекровь все равно время от времени упрекала меня. Этот раз не был исключением.

– Мияко-сан, как можно быть настолько небрежной?

– Мама, я делаю все, как вы учили.

– Если б это действительно было так, то вокруг не оставалось бы столько пыли!

Все равно что спортивный тренер, говорящий своей команде: «Если б вы следовали моей стратегии, то не проиграли бы, а раз проиграли, значит, просто не следовали ей».

Внутри меня все закипает от злости. Я как можно естественнее, словно это только что пришло мне в голову, меняю тему разговора:

– Кстати, на днях я столкнулась в дверях с человеком, занимающимся страхованием жизни…

– Страхованием? – Свекровь на мгновение теряется, затем хмурит брови. – Он навязывал тебе какие-то услуги?

– Нет; кажется, у него была назначена встреча с вами, – отвечаю я, ни капли не солгав. Мужчина представился как Ичио Исигуро и сообщил, что пришел обсудить страховку с моей свекровью. – Вы приобрели страховку?

– О чем ты? Откуда такие предположения? Страховка для тех, кто предполагает скорую смерть!

Я собираюсь ответить ей, что все люди рано или поздно задумываются о смерти, но успеваю передумать – это кажется мне глупым. Вместо этого еще раз спрашиваю ее напрямую:

– У вас нет страховки?

– Нет же! Может, сама хочешь приобрести?

Должна признать, это отличный пас. Однако я не готова сдаться и поэтому спрашиваю, как бы между прочим:

– А у свекра страховка была?

– На момент несчастного случая он… – Лицо свекрови заметно напрягается. – Что ты хочешь этим сказать?

От меня не скрылись ни ее раздраженный тон, ни то, как все ее тело дернулось, прежде чем она замерла. Очевидно, пытается держать себя в руках. Будучи офицером разведки, я хорошо научилась читать людей. Меня обучили безошибочно распознавать ложь и манипулировать волей собеседников. Между мной и моей свекровью существует заметная разница – это разница между профессионалом и любителем.

– Кажется, Наото-сан упоминал, что вы получили страховые выплаты за свекра. Что это была за страховка?

– Наото? Но откуда он…

«Откуда он узнал?» – едва не проговорилась свекровь. Другими словами, она признает, что он не должен был узнать об этом.

Я хочу продолжить давить на нее, но на этот раз останавливаюсь. Когда у вас недостаточно оружия, чтобы закончить схватку одним ударом, нападать бессмысленно. Имеющееся у нас оружие должно приносить результат, так что не стоит использовать его без особой необходимости.

Я включаю пылесос, демонстрируя, что разговор окончен. Оставленная в подвешенном состоянии, свекровь ходит за мной по дому, не желая оставаться наедине с собой. В итоге – возможно, потому что ей становится не по себе – она занимается уборкой в саду, хотя раньше никогда к нему не притрагивалась.

* * *

– Как давно погиб твой отец? – спрашиваю я за ужином у Наото, воспользовавшись тем, что свекровь отлучилась вместе с госпожой Фуруя.

– Почему ты вдруг спрашиваешь?

– Днем по телевизору рассказывали о похожем случае. – Мне с легкостью удается сочинить подобную ложь. – Помнишь, директор клиники на турнире по гольфу оказался одноклассником твоего отца? Я еще и поэтому вспомнила…

– Кажется, шесть лет. А было как будто вчера, – отвечает Наото, посмотрев на домашний алтарь с фотографией свекра, улыбающегося искренней улыбкой.

– Я не знаю всех подробностей, но как он оказался в том святилище ночью?

– У него была такая традиция.

– Ходить в святилище?

– Нет, в караоке. На другой стороне улицы была его любимая закусочная с караоке. Он начал ходить в нее задолго до того, как стали появляться караоке-боксы, переделанные из грузовых контейнеров. Он ходил туда, когда появлялось свободное время, а на обратном пути домой всегда срезал дорогу через святилище.

– Значит, он просто оступился на лестнице?

Уточнение обстоятельств несчастного случая. Поскольку прямые вопросы всегда кажутся подозрительными, я не затрагиваю сути дела, постепенно ощупывая периферию то в форме прямого вопроса, то в виде подтверждения услышанного, чтобы добиться нужной мне информации у Наото.

Все произошло глубокой ночью, поэтому тело свекра обнаружили спустя несколько часов после смерти. Его обнаружила случайно проезжавшая мимо семейная пара, которая возвращалась со свидания на автомобиле. Другими словами, неизвестно, действительно ли свекор сам упал со ступеней святилища.

– Неужели не было свидетелей того, как он упал с лестницы?

– Кажется, мама получила по этому поводу разъяснение от полиции…

Когда полиция вышла на связь, свекровь находилась дома и крепко спала. Конечно, непосредственных свидетелей того, что она спала, тоже не было.

Наото неожиданно кладет на стол перед собой какое-то приспособление. Это оказываются небольшие аптекарские весы.

– Забрал с работы. Должно быть, были лишние, оставили…

– Ты уже пользовался ими раньше? Может, в начальной школе?

– Да. Кажется, это называется «равноплечные весы».

Наото кладет гири на правую и левую чаши весов. При замене гирь чаши поочередно наклоняются то вправо, то влево.

– Конечно, они прекрасно уравновешены, если нагрузить чаши гирями одинакового веса.

Наото специальным пинцетом переносит небольшой кусочек алюминия на правую чашу, и весы начинают медленно отклоняться в правую сторону.

Я вспоминаю детские качели в парке. Когда одна сторона опускается, другая поднимается ввысь. Я тут же думаю о балансе.

Когда я еще работала в агентстве, кто-то из коллег заметил: «Такими темпами мы никогда не сможем обогнать американцев!»

Ему не давал покоя провал операции «Айви беллз»¹⁸. Американцы установили прослушку в советском подводном кабеле в Охотском море и прослушивали все переговоры. Все раскрылось после предательства бывшего сотрудника АНБ¹⁹; это шокировало не только Советы, но и Японию. Наши службы оказались не в курсе того, что подобная операция вообще проводилась. Соединенные Штаты Америки относились к Японии как к более слабому союзнику и, вполне естественно, не делились с ней своими планами и секретами, однако случившееся застало японские спецслужбы врасплох. Осознание того, что Соединенные Штаты Америки, хоть и являются нашими союзниками, не посвящают нас в свою деятельность, побудило правительство укрепить собственную национальную разведку. Должно быть, именно тогда у меня возникла идея о том, что возможности японских спецслужб могут быть равны, а возможно, когда-то мы будем превосходить разведку Америки.

Начальник успокоил меня:

– Японской бейсбольной команде никогда не удастся на равных конкурировать с командами Главной лиги бейсбола, как бы они ни старались. Мечта о превосходстве так и останется мечтой.

Когда я предположила, что японцы тоже когда-то начнут играть в ГЛБ, начальник опустил меня с небес на землю:

– Легко сказать, да тяжело сделать! Несбыточная мечта.

В глубине души я презирала своего начальника, но не могла не согласиться с его следующими словами:

– Если подумать, все дело в балансе.

В период холодной войны между Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом было бессмысленно выяснять, кто из них прав. Обе стороны соревновались в разработке ядерного оружия не для того, чтобы поставить противника на колени, а лишь для достижения хрупкого равновесия. Если одна из сторон станет непомерно сильнее другой, это нарушит мировой порядок. В подобной ситуации постоянное соперничество – лучшее положение вещей.

– Конкуренция – это, конечно, хорошо, но не стоит забывать о недостатках, – добавлял начальник.

– Соревнуясь в чистоте сковородок²⁰, люди обретают силу.

– Это верно. Только вот конкуренция не обязательно делает мир счастливее.

– О чем это вы?

– Стоит победить одной из сторон, как это вызовет ответную реакцию. Видишь ли, люди живут эмоциями, а не логикой. Скоро наступит время, когда на спортивных мероприятиях даже соревнования по бегу не будут одобряться. Чтобы сохранить баланс и порядок, все мы должны быть на одной стороне.

– Разве бывает спорт без конкуренции?

– Ты так говоришь только потому, что находишься на стороне победителей, – ответил начальник, добавив: – Нет необходимости побеждать американцев. Проигравшие всегда ощущают дискомфорт и тревогу. Вот почему необходимо по возможности скрывать любую информацию о деятельности нашего агентства.

…Я снова смотрю на весы, стоящие на столе перед Наото. Чаши непременно должны быть сбалансированы. Обратные концы детских качелей всегда должны опускаться и подниматься. Нежелательно, чтобы они подолгу находились в одном и том же положении.

Я представляю себя и свою свекровь на разных чашах весов. В чью сторону сейчас наблюдается перекос? Наверное, в сторону свекрови. Это не должно меня беспокоить. Один из базовых навыков агента разведки заключается в том, чтобы четко осознавать свое положение в организации, в которую он проник, и вести себя незаметно. Умение быть терпеливым – еще один необходимый навык.

Почему же я не могу сохранять спокойствие? Почему отношения со свекровью выводят меня из себя? Почему мне никак не удается изменить положение качелей? Это судьба, доставшаяся мне в наследство?

После рассказа страхового агента по имени Ичио Исигуро мои глаза наконец открылись. Казалось, что мир, вид на который открывался из окон моего дома, исчез. Нет, не исчез. Белая земля, белое небо. Песок под ногами. Ветер приносит запах прилива. Я очутилась на пляже. Оглянувшись, с удивлением обнаруживаю огромное существо, вынесенное на берег. Кит? Стоит мне подумать об этом, как до меня доносится шум голосов толпы…

– Мияко, что случилось?

Голос Наото пугает меня. Конечно, все это время я оставалась в гостиной.

6

– О, Мияко-сан, ты куда-то собралась?

Я как раз заканчиваю с уборкой дома и мытьем посуды, когда меня неожиданно зовет свекровь. Я еще не начинала готовиться к выходу, но то, как эта женщина безошибочно подмечает любые на первый взгляд незначительные мелочи, заставляет меня поежиться. Я решаю не притворяться, не спрашивать удивленно: «Почему вы так решили?», а вместо этого лишь молча склоняю голову набок, про себя поражаясь ее проницательности. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не состроить гримасу, когда она замечает:

– Ты немного иначе накрасилась, верно?

Я не думала, что мой сегодняшний макияж чем-то отличается от привычного, но, возможно, я подсознательно готовилась к выходу из дома чуть тщательнее обычного.

В начале нашего совместного проживания свекровь могла напрямую спросить меня, забыв о вежливости:

– Почему у тебя такие синие глаза?

При этом она приподнимала брови так, словно смотрит на что-то крайне неприятное. У меня не раз возникало желание в ответ спросить ее, например, почему у нее такие большие уши.

– У меня есть друг, который работает в больнице, – выдаю я заготовленную заранее ложь.

– Друг? Это неожиданно…

– Скорее знакомый. Хочу узнать о возможном лечении бесплодия.

Для меня невозможность иметь детей является серьезной проблемой, о которой я не хотела бы говорить столь легкомысленно, однако, на мой взгляд, это подходящая отговорка, чтобы успокоить свекровь. Действительно, после недолгого молчания она холодно отвечает:

– Вот как.

«Наконец что-то, что пришлось вам по вкусу, верно?» – думаю я про себя и, быстро собравшись, покидаю дом. Сажусь на поезд, чтобы добраться до кафе, где я часто назначала встречи, пока еще работала в Разведывательном бюро. Когда я подхожу к столику в глубине помещения, сидящий за ним молодой человек бросает на меня недовольный взгляд.

– Мне нужно будет вскоре уйти, поэтому вам стоило бы прийти вовремя.

Этот мужчина поступил на службу в Бюро за полгода до моего увольнения. Я точно не знаю его возраста, однако он всегда выглядит как болезненный студент. Он явно не подходит для тяжелой физической работы, но прекрасно разбирается в перехвате сообщений, анализе изображений и общедоступной информации²¹.

– Давайте быстрее покончим с этим.

– В подобной ситуации вам стоило бы сперва извиниться. Вы можете меня подставить.

– Ого! Разве вам не нужно сохранять хладнокровие?

– Когда я хочу произвести впечатление обиженного человека, я делаю обиженное лицо. В последнее время за нашими действиями пристально следят. Что-то вроде внутренних проверок.

– Пристальнее, чем раньше?

– Они внимательнее следят за утечками информации, поэтому даже при использовании дискет загораются лампочки оповещения.

– Даже так, – ответила я.

Он должен мне услугу. Еще со времен шумихи по поводу производства нейротоксина. Именно он первым получил и проанализировал информацию о веществе и производителе. Именно он поверил в дезинформацию, не заметив присутствия вражеского агента, замаскированного под пожилую женщину. В случае крупной неудачи он мог быть привлечен к ответственности или, более того, объявлен главным виновником случившегося. Он должен быть мне благодарен.

– На этот раз ничего серьезного, простой несчастный случай. Я проверил информацию по секретным каналам. Угрозы безопасности страны нет, – объясняет он. – Я не брал бумажных документов, обсудим всё устно.

Получается, что он пришел для проформы. Поставить точку.

Он рассказывает мне о содержании документов, посвященных полицейскому расследованию инцидента, в результате которого погиб мой свекор. Полиция заключила, что это было случайное падение со ступеней святилища, приведшее к смерти. Простой несчастный случай; никакой информации, указывающей на вероятность убийства.

– В тот день было темно?

– Я все проверил. Ночью было темно – день зимнего солнцестояния. По метеорологическим данным, было безоблачно, а компьютерная симуляция положения лестницы показала, что на небе уже взошла луна.

– Падал лунный свет?

– Вроде того, но точно не кромешная тьма. Однако люди падают и при свете…

– Верно.

– Поэтому свидетель…

– Он был? – Свидетель мог бы развеять сомнения по поводу гибели моего свекра.

– Да. Но есть небольшие осложнения.

– Какие?

– Свидетель вскоре погиб. Автокатастрофа. Кажется, неудачно выбежал на дорогу.

Застыв, я какое-то время молча смотрю прямо перед собой. Мне кажется, что это не мой бывший коллега смотрит на меня холодным взглядом, лишенным всяких чувств, а моя свекровь.

7

Спустя несколько дней мне приходится уворачиваться от вооруженной атаки прямо в коридоре собственного дома.

Перед глазами мелькает правая рука мужчины. Мое тело реагирует быстрее, чем я понимаю, что он держит в своей руке нож. Я на автомате отрабатываю удачную боксерскую комбинацию. Рука мужчины рассекает воздух, ударившись о стену, куда с силой втыкается лезвие. Уклонившись от удара, я бью противника в бок правым коленом. Мне не требуется прилагать особых усилий, чтобы вложить в удар силу. Я разгневана тем фактом, что свекровь точно будет недовольна. Она всегда находит малейшую царапинку, оставленную мной на дереве во время уборки. Меня поражает ее навык найти любой самый незначительный повод для нападок на меня. «Мияко-сан, а что это за царапины на стене?..» Я буквально слышу ее обвинительный тон в своей голове.

Не сдаваясь, мужчина вновь замахивается ножом. Правой ногой я бью противника в коленный сустав. Потеряв равновесие, он падает, но быстро поднимается, и я замечаю, что его ноги обуты в уличные туфли. Я охвачена яростью. Я так зла оттого, что пол теперь грязный!

С момента, когда прозвучал звонок на входной двери, проходит каких-то пара минут. Я, ничего не подозревая, открыла дверь, услышав, что мне доставили заказное письмо. Трудно было заподозрить человека, работающего почтальоном, хотя в прежние времена я никогда не позволяла себе подобной беспечности.

Он с силой втолкнул меня обратно в дом. Принесенный им конверт улетел в сторону.

Противник был вооружен ножом, поэтому я была вынуждена отступить.

В обычной жизни места в коридоре достаточно для двоих людей, но для борьбы он оказывается слишком узким.

Следом за ступенькой из гэнкана начинается лестница на второй этаж, позади нее небольшое пространство между дверью в комнату с татами и дверью в гостиную. Мой противник – мужчина. Его лицо мне незнакомо.

Противник выглядит внушительно и держится так, будто давно занимается боевыми искусствами. Переведя дыхание, я выставляю левую руку перед собой и решительно смотрю на стоящего впереди мужчину.

– Почему вы напали на меня? – спрашиваю я. Мужчина не отвечает. – Кто вас послал? – Хотя я и так прекрасно знаю, кто это был.

Мне кажется, что кто-то уже сказал это имя вслух. Мой собственный голос.

«Почему ты упорно не признаешь то, что и так уже знаешь?»

«Чем ближе к сердцу улья, тем сильнее жалят». Так говорили у нас в спецслужбах, когда я еще работала агентом. Чем дальше ты заходишь в надежде нащупать правду, тем больше помех встречаешь на своем пути. С другой стороны, чем сильнее жалят пчелы, тем ближе ты к конечной цели.

Обрушившаяся на меня опасность говорит о том, что кто-то сильно рассержен и встревожен моими действиями. Значит, я приближаюсь к самому сердцу улья.

Но чей это улей?

8

Несколько дней назад я открыла выдвижной ящик комода. Я решила воспользоваться возможностью – свекровь отправилась с госпожой Фуруя смотреть кино в Синдзюку.

Я все еще сомневалась, что падение моего свекра с лестницы святилища было простым несчастным случаем.

Сперва я отнеслась к этому скептически, решив, что наверняка перегибаю палку. Даже с учетом моей неприязни по отношению к свекрови было нелогично и даже незаконно предполагать, что она была причастна к смерти человека. Однако появление новой информации заставило меня насторожиться.

Появился возможный свидетель.

Хотя свидетелей самого падения со ступеней святилища поздно вечером не было, кое-кто видел, как свекор шел к святилищу незадолго до своей гибели.

– Это все, что я могу сделать. Я постараюсь побольше разузнать о ее прошлом, но это довольно проблематично.

Мой бывший коллега не мог продолжить расследование, не сообщив об этом руководству Бюро, поэтому дальше я вынуждена была работать самостоятельно.

На самом деле в том, что я расспрашивала окружающих, не было ничего необычного – вполне естественно, что невестка господина Китаямы будет интересоваться обстоятельствами несчастного случая, унесшего жизнь ее свекра.

Свидетелем оказался пожилой мужчина по имени Сантаро. Никто не знал его настоящего имени, но Сантаро, как все его называли, «был бездомным, бродившим по городу», «стариком, который собирал всякий мусор на продажу» и «питался объедками из заведения с обедами бэнто, с трудом жуя их беззубым ртом». Жители города, говоря о Сантаро, никогда не выражали особого отвращения или недовольства. «Он всегда был улыбчив и спокоен…» «После сильного дождя или снегопада он убирал в округе мусор или сам разгребал сугробы…» Именно Сантаро видел моего свекра незадолго до его гибели.

Когда полиция проводила следственные действия на месте, он сам подошел к ним и сказал, что, вероятно, видел того человека, который вскоре упал и погиб в святилище. Полицию, решившую, что это был несчастный случай, не интересовали его детальные показания.

Сначала я спросила Наото, знаком ли он с Сантаро. Это был довольно неожиданный вопрос, почти случайный, но во время работы в Бюро я мастерски овладела навыком задавать «случайные» вопросы.

Сперва он не понял, о ком шла речь, но спустя какое-то время вспомнил:

– Приходил на похороны.

– Правда?

Когда свекор погиб, мы с Наото уже были женаты, и я хорошо помню похороны.

– Да, он постеснялся и остался снаружи.

По словам мужчины, не стоило пускать в дом такого неопрятного человека, как он, поэтому Сантаро предпочел остаться за порогом.

– Хороший человек.

Конечно, делить людей на хороших и плохих в корне неверно. У всех людей есть хорошие и плохие стороны, поэтому сложно понять, каков человек на самом деле. Даже в моей работе не было настолько четкого разделения, хотя мы часто говорили о людях, например, как о тех, кто «вредит государственным интересам» или «безвреден». Во время холодной войны даже различия между Востоком и Западом оказались размытыми.

– Он был хорошим человеком. Я предложил ему войти в дом, но он отказался. А потом шепнул мне, что, возможно, был последним, кто видел отца перед смертью. Проходил мимо, когда тот шел в святилище. Поздоровался с отцом.

– Да?

– Сказал, что жалеет, что не остановил его, – тогда отец мог бы не упасть с лестницы. Но я успокоил его: ведь отец все равно мог оступиться, даже если б его окликнули, поэтому не стоит об этом думать.

– А потом ты встречал Сантаро?

– Нет, он вскоре погиб. Спустя где-то полгода. Попал в аварию.

Я уже и так знала об этом.

– Никогда не знаешь, что тебя ждет.

– И правда. Мама тоже была удивлена. Похоже, она тоже познакомилась с господином Сантаро незадолго до этого.

– Что? – удивилась я. – Свекровь?

– Сказала, что знакомы поверхностно, иногда здоровались на улице. Странное совпадение… Можно сказать, судьба. Незадолго до смерти отец встретился с Сантаро, а тот до аварии видел мою мать.

Я молчала. Все выглядело слишком уж подозрительным, чтобы принять это за простое совпадение. Хотя, возможно, я слишком все усложняла? Я верила, что именно свекровь связывает между собой несчастный случай, в котором погиб свекор, и аварию, унесшую жизнь Сантаро. Это было все, о чем я могла думать.

– Свекровь, наверное, была шокирована…

– Это ее сломило. Ее родители тоже погибли в аварии, поэтому она могла думать, что сама снова навлекла эту беду.

Должна признать, я готова похвалить себя за то, что тогда мне удалось сохранить самообладание: ни всхлипа, ни удивленного выражения лица – моя реакция на слова мужа была абсолютно спокойной. Я не знала, что родители свекрови также погибли в результате несчастного случая.

Наото еще не появился на свет, когда ее родители попали в автомобильную катастрофу.

– Цепочка несчастий.

– Поэтому ее так шокировала гибель Сантаро.

– Да.

Так появилась вторая причина для моих подозрений. Рассказ Наото все больше наталкивал меня на неприятные мысли.

– Родители матери, мои бабушка и дедушка, попав в аварию, можно сказать, спасли нас.

– Спасли?

– В то время отец, став чьим-то поручителем, погряз в долгах…

Еще древние греки учили, что, становясь поручителем, ты неизбежно приближаешься к банкротству. Вероятно, подобные проблемы между людьми, возникающие из-за долгов, существовали задолго до нашей эры.

– Когда родители матери погибли, она получила страховую выплату и смогла рассчитаться с долгами. Нехорошо так говорить, но это несчастье стало нашим благословением.

Слушая его рассказ, я думала о своем.

В трудные времена люди склонны прибегать к знакомым схемам и уже опробованным стратегиям. При достаточном обосновании их можно назвать «выигрышными», при недостаточном – «удачным предположением или теорией». В любом случае все люди склонны опираться на тот опыт и результаты, которые получили когда-то в прошлом.

Я представила лицо свекрови.

– Наверное, это не связано, – снова обратилась я к Наото. Конечно, связь определенно была. – У твоей матери были проблемы с деньгами?

– Что? У матери?

– Кажется, она говорила, что свекор сильно экономил, чтобы накопить внушительную сумму, незадолго до смерти, – соврала я.

– Правда? Я не знаю…

Разве свекровь не должна была получить выплаты по страховке? Наверное, ей нужны были деньги… Я мысленно проговаривала эти вопросы, не задавая их вслух.

Именно поэтому.

Что же я решила сделать?

Сначала порылась в шкафах и ящиках. Я должна была проверить банковскую книжку своей свекрови. Я знала о том, что у нее два отдельных банковских счета, ведь по ее поручению проводила некоторые банковские операции – например, переводы, при которых непременно обнаружились бы тайные записи в книжке. Но оставалась вероятность, что у нее есть еще один тайный счет.

Открывая ящики комода по очереди, я проверяла их содержимое. В основном внутри лежала старомодная одежда, которую свекровь уже не носила, но иногда попадались и ценные вещи. На миг я ощутила себя грабителем, пришедшим за кладом из драгоценных камней.

Быстро осмотрев содержимое всех ящиков, я бросила взгляд на часы. Свекровь сказала, что вернется домой около пяти вечера, а это значит, что у меня есть еще целый час. Поднявшись на второй этаж, я зашла в кабинет свекра, располагавшийся в северо-восточной части дома. Теперь это был не рабочий кабинет, а небольшая комната площадью в четыре с половиной татами²², заставленная разноцветными картонными коробками, стопками книг и энциклопедий и ставшая местом для хранения ненужных вещей вроде массажного кресла или спортивных тренажеров. Комната не была закрыта на ключ, ведь в нее никогда не заходили без особой надобности.

Сперва я изучила содержимое всех картонных коробок. Нашла коробку с собраниями сочинений популярных раньше писателей. В ней также лежало несколько альбомов с фотографиями: открыв один из них, я обнаружила фотоснимок с Наото в детстве, привлекший мое внимание.

Он всегда казался мне очень привлекательным, поэтому я и вышла за него замуж. Но маленький Наото был действительно милым. Фото, где он демонстрировал белоснежную улыбку на загорелом лице или размахивал флагом на спортивных праздниках в школе, заставили меня признать, что мужчина, в которого я влюбилась, уже в детстве был красавцем. Нашлось несколько снимков с полузакрытыми глазами или непристойными позами, но я отнеслась к ним с пониманием, заключив, что мой муж с детства демонстрировал хороший вкус.

Естественно в альбомах было много семейных снимков. Большинство из них делал свекор, поэтому две трети снимков были без него – только свекровь и Наото.

Отложив альбом в сторону, я заметила альбом для рисования. Открыв его, увидела набросок. Карандашный набросок пейзажа выглядел почти профессиональным. За ним шли случайные зарисовки, детальные изображения фруктов. Листая альбом, я удивилась весьма точным изображениям животных и детей.

Это нарисовал мой свекор?

Чем дольше я листала альбом, тем больше карандашных изображений геометрических фигур и линий находила. Возможно, это Наото рисовал их когда-то в детстве?

– Ах, ностальгия!

Голос раздался откуда-то из-за моей спины. Я чуть не подпрыгнула на месте от удивления. От потрясения кровь застыла в венах. Повернувшись, я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица.

– Вы уже вернулись? – спросила я, пытаясь исправить свое положение.

– Я же обещала быть дома около пяти.

– Уже так поздно? – переспросила я, понимая, что это невозможно. На службе я хорошо натренировала свое чувство времени. Прошло не больше получаса с тех пор, как я проверяла часы в гостиной. Они показывали четыре часа дня.

Возможно заметив мое недовольство и подозрительность, свекровь добавила:

– А ты, наверное, смотрела на часы внизу? Я недавно заметила, что они опаздывают на час.

От моего взгляда не ускользнуло легкое подрагивание ее ноздрей – она явно гордилась одержанной надо мной победой.

Это был не первый раз, когда часы начинали отставать, но я подозревала, что на этот раз свекровь намеренно перевела их. Сказав, что вернется в пять, она подкрутила их, чтобы застать меня врасплох. Но зачем? Застать меня за обыском дома, пока я уверена, что она отлучилась? Нет. В таком случае свекровь должна была знать, что я ее подозреваю. Она бы не зашла так далеко.

Однако интуицию моей свекрови не стоит недооценивать.

– Я делала уборку, – попыталась объяснить я, но она тут же переспросила:

– Уборку?

Кажется, я проиграла.

– Я заметила пыль на полу, когда проходила мимо.

– И как же ты могла ее заметить?

– Случайно. Я хотела пропылесосить, но обнаружила на полу кое-что. Этот альбом.

– Он мой.

– Да у вас талант! – ответила я. Это был не то чтобы комплимент, но, должна признать, она действительно набила руку.

– Раньше меня часто хвалили за рисунки… – начала свекровь, но я резко перебила ее:

– А еще посмотрела фотографии. Старые снимки Наото.

Когда я достала альбом и раскрыла его, свекровь повторила чуть громче:

– Ностальгия.

Моя свекровь, которая всегда была строгой в моем присутствии, кажется, расслабилась, увидев детские фотографии сына.

– Это со школьной ярмарки талантов? – спросила я, указав на снимок, где Наото в костюме выступал на сцене.

– Да, верно.

Свекровь, безразлично глядя на меня, рассказала мне историю снимка, когда я, улыбнувшись, попросила ее рассказать мне больше любопытных деталей из детства Наото. Тогда свекровь, забыв, что застала меня в комнате свекра, начала перелистывать альбом с фотографиями и продолжила свой рассказ.

* * *

Тремя днями ранее я заметила, что на землю в саду упало белье, должно быть упавшее с сушилки на втором этаже. Я надела сандалии и вышла, чтобы поднять его. В этот момент передо мной пронеслась черная тень размером с волейбольный мяч, и что-то упало к моим ногам. Сперва мне показалось, что это была человеческая голова.

К моему удивлению, «голова» раскололась прямо передо мной. Ее части разлетелись в разные стороны с громким звуком, а изнутри высыпался черный порошок. То, что можно было бы принять за взрывное устройство, оказалось цветочным горшком.

Я посмотрела наверх, на веранду на втором этаже. Вернувшись в дом, быстро поднялась на второй этаж, стараясь не издавать ни звука.

– Мияко-сан, что с твоим лицом? – удивленно спросила свекровь, занятая глажкой белья.

Она сделала вид, что и вовсе не заметила падения цветочного горшка.

– Ты не пострадала? – спросила она, прикидываясь, что искренне взволнована.

Цветочные горшки стояли на веранде. Все они были одинакового размера, с высаженными луковицами тюльпанов. Тот, что стоял с краю, похоже, упал. Он действительно стоял довольно близко к краю, но мне сложно было представить, чтобы горшок упал самостоятельно.

– Может, было землетрясение?

– Нет, тогда упали бы все горшки.

Она злилась потому, что я спорила с ее мнением, или потому, что пыталась скрыть свою причастность?

– Птицы! – Свекровь вдруг указала на небо, и на мгновение я подумала, что она похожа на ребенка, старательно отвлекающего внимание, чтобы избежать выговора. – Иногда они садятся на край веранды, – объяснила свекровь, указывая пальцем на перила.

– Птица опрокинула горшок?

– Ну, так бывает.

– Ну…

Так и не получив внятного ответа, я присела, чтобы осмотреть горшки. Они стояли в ряд на стальной рейке, на одном из них сидела улитка.

Работая в Бюро, я часто выполняла задания на открытом воздухе, поэтому была знакома с жизнью в дикой природе и ее обитателями – насекомыми, рептилиями и амфибиями. Я внимательно посмотрела на улитку. Возникло ощущение, что меня постепенно затягивает в водоворот на ее раковине, на которую я сперва безучастно смотрела. Водоворот закручивался все сильнее, и казалось, не успею я опомниться, как меня засосет внутрь…

Я падала, кружилась, пока не обнаружила, что стою на белом песчаном пляже. Подняв голову, заметила густой лес. На другой стороне – отвесную скалу. Вдохнув запах прилива, я оглянулась по сторонам.

За моей спиной оказалась склизкая, пугающе огромная масса, отвратительная до такой степени, что я перестала дышать. Казалось, песочный пляж разбух и на поверхности земли образовалась ужасная бесцветная экзема. Подойдя ближе, я заметила на ее поверхности красное пятно. Увидев, что оно кровоточит, поняла, что это живое существо. Кит? Раненый кит, выброшенный из моря на берег? Кит, которого я уже видела раньше…

– Мияко-сан, неужели ты всерьез думаешь, что горшок столкнула улитка?

Этот голос вырвал меня из водоворота раковины и пляжа, на который выбросило кита, обратно на веранду дома. Нет, я все это время находилась там, но мое тело сохранило ощущение того, что меня действительно вытолкнуло из раковины, по пути многократно сжав на выходе из узкого отверстия.

Улитка медленно ползла по поверхности цветочного горшка. Ей ни за что не хватило бы сил столкнуть его вниз.

Свекровь посмотрела с веранды вниз и, заметив расколотый цветочный горшок, с беспокойством взглянула на меня.

– Какой ужас! Хорошо, что ты не пострадала…

– Да. Он упал у самого моего носа. Я испугалась.

– Неужели ёкай?²³

Я пристально посмотрела на свекровь. Хотелось узнать, что она думает на самом деле. Я не могла понять, волнуется она, разочарована или встревожена.

Я всегда гордилась своей способностью распознавать истинные чувства тех, кто скрывался за «покер-фейсом» или старался изобразить что-то противоположное переживаемым эмоциям. Но совершенно не понимала истинных чувств своей свекрови. Неужели я потеряла сноровку из-за того, что ушла со службы? Нет, быть не может!

Если вы хотите узнать погоду, вам нужно смотреть на небо ясным и спокойным взглядом. Гневные вихри, сотрясающие мой разум каждый раз, когда я оказываюсь рядом со свекровью, мешают моим способностям к наблюдению.

Я забыла бы об этом, если б все закончилось на цветочном горшке. Однако на следующий день, когда я отправилась за покупками в Синдзюку и ждала на светофоре, ощутила сильный удар в спину. Близость столкновения с автомобилем отрезвила меня, показав, что мне пока не стоит быть настолько оптимистичной.

После толчка я успела разглядеть человека, стоявшего позади меня. Очевидно, это была не свекровь, а полноватый мужчина в деловом костюме, по лицу которого струился пот, словно тот долго бежал. Возможно, он случайно толкнул меня в спешке, однако моя внутренняя система тревоги завыла и пришла в полную боевую готовность.

9

Итак, передо мной стоит почтальон с ножом – вернее, мужчина, одетый как сотрудник почтовой службы. Он слегка покачивается, как и я. Это позволяет свободнее двигать руками и ногами, чем если б мы стояли на месте неподвижно.

Я слежу за ритмом дыхания мужчины. Он постепенно учащается. Очевидно, что противник не любитель. Он превосходит меня по силе, но я вполне могу одержать победу хитростью.

Главный вопрос в том, как сделать это, серьезно не навредив моему дому. Хоть стены коридора уже и исцарапаны ножом, я не хочу, чтобы дому был нанесен другой ущерб.

«Мияко-сан, ты хочешь разнести этот дом в клочья?»

Вспомнив о ненавистной свекрови, я начинаю ощущать, как внутри меня закипает раскаленная магма, источающая отвратительный гнилостный запах. Я не позволю этой женщине одержать верх!

В чем причина этого чувства? Почему я теряю спокойствие и самообладание, когда речь заходит о моей свекрови?

Мужчина в костюме почтальона приходит в движение. Выбросив вперед левую руку, он делает свой ход. Я предвидела этот шаг: ведь в правой руке противника зажат нож. Сделав шаг назад, я пригибаюсь, и следом за его левой рукой идет удар правой. Лезвие ножа снова ударяется о стену узкого коридора.

Я отпрыгиваю назад. Сделав несколько небольших шагов, продолжаю выжидать, глядя прямо на противника. Выжидаю момент, когда мужчина бросится на меня, и, потянув за ручку двери в туалет, резко открываю ее. Открытая дверь служит отличным щитом – мужчина врезается прямо в нее на полной скорости.

Я прилагаю усилие, чтобы оттолкнуть дверь в противоположную от себя сторону. Слышу, как мужчина теряет равновесие и падает на пол.

Скользнув в ванную комнату, я быстро снимаю с вешалки банное полотенце. Вернувшись в коридор, вижу, что мужчина уже стоит на коленях и готов подняться. Не могу не заметить, что ему определенно стоило быть немного проворнее.

Шатаясь, мужчина выбрасывает вперед руку с зажатым в нее лезвием. Я ловлю ее в расправленное обеими руками полотенце, быстро оборачиваю и, крепко сжав, тяну на себя. Лезвие падает на пол.

Обезоружив противника, я заламываю его руку за спину. Сбив мужчину с ног, укладываю его лицом на пол в коридоре. Забравшись на него сверху, наконец спрашиваю:

– Чего ты хотел? Какова твоя цель? Тебя наверняка кто-то нанял?

10

Организм господина Ватануки, вероятно, прекрасно переносит алкоголь – сколько бы он ни выпил, цвет его лица не меняется, а мысли остаются ясными и незамутненными. Я же, наоборот, краснею после первого же глотка алкоголя, напрочь лишаясь уверенности в себе.

– Как сейчас дела в семье Китаяма? Что с отношениями между свекровью и невесткой?

С одной стороны, я польщен тем, что господин Ватануки вспомнил об этом, с другой – смущен из-за того, что он завел этот разговор в присутствии молодого директора. Сам директор клиники О., недавно принявший полномочия по управлению семейным бизнесом от отца, не выглядит обеспокоенным. Кажется, он уже знает о моей проблеме от Ватануки.

– У нас похожая ситуация. Трудно оказаться между двух огней!

Мы занимаем отдельную комнату в ресторане, известном своими сукияки²⁴ и сябу-сябу²⁵. С тех пор как около месяца назад о нем написали в популярном журнале как о месте, которое точно придется по вкусу девяти женщинам из десяти, он всегда переполнен, но также отлично подходит для того, чтобы расположить к себе клиента или партнера по бизнесу и получить от него желаемое. Господин Ватануки, благодаря своим навыкам общения, легко договорился с руководством ресторана о встрече с молодым директором и пригласил меня.

– Неужели ваши жена и мать тоже не ладят? Не могу себе этого представить! – удивленно переспрашиваю я.

– Жена директора, по совместительству его заместитель, очень упрямая женщина, – кивает Ватануки.

Я напрягаюсь, ведь для меня слово «упрямая» обладает довольно негативным оценочным значением, но молодой директор, кажется, не придает этому особого значения. Видимо, для него привычно и простительно плохо отзываться о своей супруге в присутствии других мужчин.

– Директор держится из последних сил.

– Видите ли, мой отец – тоже не подарок, так что, можно сказать, я зажат между двух огней и порохом, окружен со всех сторон. Только Ватануки-тян меня и понимает!

– Директор действительно держится. Хочу, чтобы он немного снял стресс, по крайней мере сегодня, так что давайте после тяжелого рабочего дня поедим чего-нибудь вкусного!

– А еще пациенты, которые приходят в больницу… Я изнемогаю от всей этой негативной энергии! Дома – такая же жена, а отец вообще бестолковый человек. Ну как так! – Директор указывает на меня: – А вы, кажется, ладите с моим отцом?

Вероятно, он имеет в виду партию в гольф, которую мы сыграли на днях. Я честно объясняю ему, что мой отец был одноклассником доктора О.

– Он выглядел таким счастливым после вашей игры, – вздохнув, отвечает молодой директор. – Хорошо. Ты справился! Прошел строгий экзамен моего отца.

– Ну что вы…

– Наш Китаяма знает, как найти подход к каждому!

Я впервые слышу подобное мнение о себе. Хочется спросить, почему Ватануки сделал подобный вывод, но я сдерживаюсь. Наверное, эти слова просто пришлись по случаю.

– Но не стоит забывать, что директор теперь я, так что неважно, нравитесь ли вы моему отцу.

– Да, конечно, – отвечаю я.

Мышцы вокруг глаз молодого директора напрягаются. Эта небольшая шутка, по всей видимости, была очень важна для поддержания его самооценки.

Растерявшись, я переспрашиваю:

– Но вам же недостаточно управлять только больницей?

Я тут же понимаю, что мне не стоило этого говорить. Молодой директор приподнимает брови:

– В каком смысле?

К счастью, господин Ватануки отвлекает внимание молодого директора, предложив ему новую порцию мяса.

Сябу-сябу действительно оказывается очень вкусным, и я некоторое время увлеченно опускаю мясо в горячий бульон. Нет, я притворяюсь, что увлечен. Молодой директор и господин Ватануки ведут на удивление откровенные разговоры о работе, делятся личными жалобами, и я боюсь отвлечь их своим присутствием. Я активно работаю палочками, чтобы подчеркнуть, что не слушаю их.

– Ну что, Ватануки, у тебя есть для меня что-то поинтереснее? Что-то, что заставит меня вложиться?.. Нет, это не то, чего я хочу. Не буду продлевать членство в гольф-клубе. Не понимаю я тех, кто покупает картины Ван Гога. Конечно, я могу себе это позволить, но не понимаю, зачем покупать то, что заставит всех обратить на тебя внимание!

– Кажется, это стоило больше пяти миллиардов йен? – говорит Ватануки. – Сейчас в Японии нет ничего, что вам не по карману!

– Japanese money power!²⁶ Как же все-таки приятно…

Похоже, господин Ватануки уже не в первый раз слышит этот разговор, но предпочел дать собеседнику то, что ему требуется.

– Даже большая страна вроде Америки не сможет одолеть маленькую Японию. Да, мы проиграли войну, но трудолюбивые японцы серьезно настроены на победу. Это так приятно!

– Кажется, совсем скоро японцы выкупят крупную голливудскую студию? Голливудские фильмы – гордость американцев – скоро станут нашими! Они зовут нас экономными животными, дразнят нас, но мы нашими деньгами заставим их замолчать!

– Все верно, – соглашается Ватануки. – Кстати, вы слышали о недавних проблемах с платными консультациями?

Я тоже слышал об этом. Большое количество пожилых людей без серьезных заболеваний часто заполняли приемные в больницах, мешая работе с другими пациентами, поэтому одна из клиник оборудовала отдельный кабинет для консультаций по предварительной записи. Эта система позволяла пациентам избежать общей очереди и попасть на прием к врачу, если они предварительно оплатят прием. Однако в результате клинику обвинили в нарушении нескольких законов о медицинском страховании граждан. На самом деле единого мнения о незаконности подобных мер до сих пор не было.

– Я думаю, это нормально, когда клиент, заплативший больше, получает более качественное обслуживание. Деньги легче посчитать, поэтому все справедливо. А вот человечность или работоспособность так легко не вычислить.

– Легче посчитать то, что можно увидеть.

– Именно! Вот… – Молодой директор достает откуда-то несколько купюр в десять тысяч йен и протягивает их мне и господину Ватануки. Со стороны он выглядит как какой-нибудь богатый дальний родственник, раздающий детям деньги на карманные расходы. Хотя родственники обычно бывают куда вежливее.

Взглянув на господина Ватануки, я удивлен тем, как покорно он принимает эти деньги из рук молодого директора.

Полно денег.

«Просто у него полно денег».

Я вспоминаю, кто говорил мне эти слова. Это была Мияко. Но когда?.. Кажется, как-то вечером. Она готовила ужин, когда я поздно вернулся домой с работы. Я рассказывал ей о том, что водил сотрудника из университетской больницы в несколько очень дорогих заведений и добавил, что он не знает цену деньгам. На это она ответила:

– Просто у него полно денег.

– Я бы так не сказал. Но наша фирма говорит нам тратить на них еще больше.

– Знаешь, где сейчас больше всего денег?

– Где? – спросил я. Интересно, что это за место?

– В банках. В банках сейчас очень много денег. Но просто хранить их невыгодно, поэтому их дают в долг, чтобы получить прибыль. Все больше и больше. Даже если вам не нужны деньги, банки могут заставить вас, запугав, что лишат денег в будущем.

– Правда?

– Государство проводит большие реформы, цены на землю растут, а корпоративный налог снижается, поэтому у компаний появляется все больше денег, чтобы их тратить.

– Но разве благодаря этому не растут еще и зарплаты? Некоторые мои коллеги даже вложились в недвижимость.

– Поэтому и строят многоэтажки, не задумываясь о последствиях массовой застройки.

– Но не все же одновременно…

– Компании выкупают землю, пока могут, потому что цены на нее могут вырасти. Купив землю, они вынуждены начать строительство. Строят многоэтажные офисные и жилые дома. Закончив строительство, они должны их кому-то продать. Даже люди, у которых есть собственное жилье, могут приобрести недвижимость для заработка. Они покупают ее, потому что это выгодно.

– Можно подумать, что ты хочешь сказать, что покупка квартиры в многоэтажном доме – это глупость, – немного обиженно сказал я.

Мияко, как всегда спокойно, ответила:

– Недавно по телевизору рассказывали о «Компании Южных морей»²⁷.

– Что-то вроде документалки?

Мияко засмеялась и покачала головой.

– В Англии восемнадцатого века государственный долг был слишком велик, поэтому они создали «Компанию Южных морей», которая собиралась заработать на торговле, но из этого ничего не вышло. Тогда они начали выпускать акции. У Джона Бланта, возглавлявшего компанию, было два основных принципа.

– Какие?

– Первый: единственный способ увеличить прибыль компании – это повысить цену ее акций любыми доступными методами.

Я был удивлен тем фактом, что уже тогда люди всерьез обсуждали торговлю акциями и цены на них.

– А второй?

– Чем сложнее, тем лучше. Сделайте так, чтобы люди не понимали, что они делают.

– Чем сложнее, тем лучше?

– На самом деле «Компания Южных морей» внедрила механизм повышения цены акций, пусть только видимый. Если цена на акции растет, люди их покупают, и тогда цена растет еще больше. Акции выглядят прибыльными, поэтому все их покупают. Похоже на Японию? Все кажется выгодным и безопасным, поэтому люди не видят никаких поводов для беспокойства. Недвижимость дорожает, а японцы живут в роскоши и изобилии.

Слушая ее, я не мог не согласиться с тем, что это напоминает происходящее сейчас.

– Так что же произошло?

– Торговля акциями «Компании Южных морей» приносила так много прибыли, что было создано множество мелких акционерных обществ. Как только компанию ликвидировали, цены на ее акции моментально обрушились. Держатели акций потеряли большие деньги. Можно рассчитать движение небесных тел, но нельзя предсказать безумие толпы.

– Кажется, эта фраза принадлежит Ньютону?²⁸

– Ньютон тогда потерял много денег, возможно, поэтому и сказал такую фразу.

– Жаль, что даже он на это купился…

– Думаю, все понимали, что это долго не продлится и однажды компания разорится. Но они предпочли закрыть на это глаза, надеясь, что это продлится еще немного. Разве в Японии сегодня происходит не то же самое?

– Ты так думаешь?

– Откуда мне самой взять такие сложные идеи? Это все телевизор.

– Нет, ты очень умная.

– Ты первый, кто так сказал.

– Я всегда так думал, – ответил я. И я не лгал.

Хотя Мияко обычно занималась домашними делами и мало интересовалась общественными и политическими проблемами, порой она предлагала интересный взгляд на разные ситуации. Просто пересказывала то, что услышала от ведущего телепрограмм или прочла в журнале. Но для меня ее слова часто представляли абсолютно новую точку зрения. «Какая программа?» – обычно спрашивал я, но жена всегда отмахивалась, говоря, что забыла название.

– В общем, инцидент касался «Компании Южных морей» и малоизвестных акционерных обществ, поэтому его часто называют «пузырем Южных морей».

Я попытался вспомнить, существует ли поговорка о мечтах, похожих на мыльные пузыри. Сложно было поверить, что современная Япония оказалась в похожей ситуации. XVIII век закончился более двухсот лет назад, когда в Японии шел период Эдо. Современное общество должно быть более опытным как в экономических, так и в политических вопросах и точно не настолько беспечным, чтобы допустить новый пузырь.

– Конечно, сейчас принимаются меры, чтобы не допустить краха…

– Возможно, есть люди, которые принимают меры. Однако, даже если они захотят, у них ничего не выйдет. Ты можешь видеть, что поезд вышел из-под контроля, и понимать, что его необходимо остановить, но остановить его невозможно, поэтому придется ждать, пока он куда-нибудь не врежется. Кроме того, находясь внутри пузыря, трудно распознать его признаки.

– Японской экономике придет конец? – Я не мог себе этого представить.

– Конечно.

– Серьезно?

– Скорее всего, он уже не за горами. Думаю, страна пробудет в упадке следующие несколько десятилетий, размышляя, как вернуться в прежние времена.

– Прежние времена?

– Времена, в которые мы живем сейчас. Пройдут десятилетия, прежде чем все поймут, какое это было необычное время.

Слова Мияко застали меня врасплох. Я не думал, что японская экономика будет оставаться на пике вечно, но не мог себе представить, что она обвалится так резко и неожиданно. Проще было представить, что холодная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки перейдет в активную фазу и станет горячей войной. Это казалось мне куда более вероятным.

– …Китаяма, эй, о чем мечтаешь? Слышишь меня?

– Извините, – прихожу в себя я.

Положив в рот очередной кусочек сябу-сябу, молодой директор говорит:

– Немного помечтать не вредно. Люди с холодной головой вроде тебя, Ватануки, надежные, но они меня пугают.

– Не говорите так! – Ватануки в шутку хватает молодого директора за плечо.

* * *

Позднее мне сообщают, что теперь я буду отвечать за сотрудничество с клиникой О. Молодой директор небрежно бросает мне фразу: «Хочется погреться в лучах молодости», когда предлагает посетить популярный диско-клуб. Я знаю, что это место довольно популярно у молодежи, хотя сам посещаю его впервые. Знакомый с обстановкой и порядками господин Ватануки быстро проводит меня через фейс-контроль и рамки безопасности на входе.