Kitobni o'qish: «Отступник. Родоначальник»

Глава 1

Я посмотрел вниз через большое окно ходовой рубки дирижабля. За бортом опять хорошая солнечная погода с умеренным ветром, так что можно без труда прогуляться по верхней, артиллерийской, палубе. Зато по поверхности моря под нами мечутся высокие водяные валы. Вот никакой уверенности в том, что в этом аду сумеет выжить какое-либо судно. Ну если только подводная лодка, да и то при условии, что её не вынесет на какие-нибудь подводные скалы. Кто его знает, какие процессы происходят в водной толще этого мира. Лично я не удивлюсь, если там куда опасней, чем на поверхности.

Позади четыре месяца предварительной подготовки. За это время я успел апгрейдить «Носорога», практически лишив его грузовой палубы и значительно расширив жизненное пространство для моей команды. Оно конечно, придётся только выяснить, насколько у меня получилось хорошо. Но как по мне, то совсем неплохо.

Имеется спортивный зал, который делится на два отделения, тренажёрный и игровой, где кроме самих спортивных игр проводят ещё и занятия по рукопашному бою. Неподалёку обустроены сразу два учебных класса, в которых офицеры занимаются с личным составом по школьной программе. Не сказать, что всем парням это нравится, но получение образования является одним из пунктов контракта, так что выбора они лишены.

К слову, командный состав также не в восторге от необходимости выполнять роль учителей. Что ни говори, а приватир это не военно-воздушный флот и не княжеская дружина, где подобное в порядке вещей. Однако данный пункт был прописан чёрным по белому, а потому никуда не денешься, приходится отрабатывать.

Несмотря на мою феноменальную память, учиться приходится даже мне. Конечно, я могу быстренько пролистать наставления и инструкции, запомнив их все до последней запятой. Вот только между «знать» и «уметь» есть большая разница. И так как я прежде никогда не управлял дирижаблем, сейчас мне приходится обзаводиться практическим опытом.

Ситуация у остальных немногим лучше. Я ведь старался набирать молодняк, чтобы не дай бог не привести троянского коня. Кто его знает, чего ещё удумает дядюшка. Но как результат, «Носорог» получил неопытную команду желторотиков, приправленную парой-тройкой ветеранов. Так что по факту сейчас у нас самый настоящий учебный поход.

– Вышли в нейтральное воздушное пространство, – доложил штурман.

– Принято, – коротко ответил я, будучи вахтенным офицером.

Я с блеском выдержал экзамены. И должен заметить, что принимавшие его всеми силами старались показать заносчивому мальчишке, какую он совершил ошибку, когда полез в песочницу к взрослым дядям. Впрочем, в лужу сели они, так как оказались бессильны против абсолютной памяти. Я с лёгкостью цитировал любые выдержки и целые главы из учебников и дополнительной литературы.

Вот только господам в чинах не понравилось это, и они всё равно нашли способ, как меня укоротить. В выданном мне патенте значилось, что я допущен к управлению судами с полезной нагрузкой до одной тысячи пудов, то бишь шестнадцати тонн. По сути, это яхта, на такие дирижабли не устанавливали даже артефакты, попросту не имело смысла. С одной стороны, их вес и габариты, с другой, слишком высокая цена. Поэтому оставалось рассчитывать только на подъёмную силу баллонов с газом и аэродинамику.

Исключение составляли ракетоносцы, но это сугубо боевые корабли, там рентабельность измеряется другими величинами. Да и не пустили бы меня на мостик такого корабля. Если только купить за свой счёт или ещё как заполучить в собственность. Но что делать с таким красавцем, я понятия не имел. Как самостоятельная боевая единица вариант так себе.

Так вот, согласно заключению комиссии, чтобы получить под свою команду «Носорог», мне необходимо отлетать не менее года в должности вахтенного офицера и столько же первым помощником капитана. И это самый минимум.

Я как владелец судна хотел было поначалу это попросту проигнорировать. На бумагах капитаном значился бы Аристарх Дмитриевич, а на деле командовал бы я. Но по здравому размышлению всё же отказался от подобного подхода, предпочтя не пренебрегать необходимостью получения практического опыта. Конечно, с моей памятью и опытом её использования я этот путь пройду гораздо быстрее, но когда почувствую себя готовым, тогда и займу место на капитанском мостике. Причём вполне официально. Благо рубль животворящий ещё и не на такие чудеса способен.

А пока благодаря мне вахтенным офицерам сейчас прямо-таки раздолье. Так-то пришлось бы делить вахты между троими, но я стал четвёртым, сняв часть нагрузки…

Нейтральное воздушное пространство это дело такое. Здесь перестают действовать законы государств, и вступает в силу международное право. Закон же, как известно, что дышло. Случается, капитаны боевых дирижаблей заявляют, будто на них напал торговец, в результате чего они были вынуждены ответить на агрессивный выпад. И нередко их действия признаются правомочными. Хотя, конечно же, не всегда. Но я пока не слышал о командире, осуждённом за подобное. Максимум ссылка в какую-нибудь Тмутаракань, и зачастую на своём же корабле со всем экипажем. Ну и как вишенка на торте – крест на карьере.

Сами торговцы друг на друга нападать особо не стремились. Вооружение для защиты от разбойников, поди, и у других купцов имеется. А купец ведь в первую очередь смотрит на выгоду. Вот если попадётся на пути дирижабль, сильно потрёпанный разбойниками или штормами, а то и вовсе не вооружённый да под удобным флагом, захватить который не составит особого труда и есть шанс избежать преследования, тогда совсем другое дело.

Зато разбойники в этом пространстве чувствуют себя куда вольготней, чем в границах государств. А с распространением с моей лёгкой руки радио им станет там ещё неуютней.

Ну и, конечно же, тут очень удобно решать личные споры. К примеру, никто даже пальцем не пошевелит, если мой дядюшка нападёт на нас в этих широтах. Найти обоснование ему не составит труда. Опять же, кто я и кто он. Поэтому нужно быть повнимательней.

Для передачи приказов на других дирижаблях пришлось бы отправлять вестового. На современных военных кораблях и судах состоятельных судовладельцев воспользовались бы телефонным аппаратом. Что весьма удобно, если ты не хочешь делать сообщение достоянием лишних ушей. Но я пошёл дальше и обеспечил вахту «Разговорниками», переговоры, конечно, слышали все, имеющие соответствующие амулеты, зато это серьёзно экономило время. Для чего на стальной дужке за ухом вахтенного офицера была целая гроздь топазовых горошин, обеспечивающих связь со всей вахтой, боевыми постами и капитаном.

Весьма дорогостоящая система связи и по карману лишь немногим, но я полагал, что оно того стоит. Хотя по-прежнему испытывал хроническую нехватку средств. Впрочем, тут всё дело в моих слишком уж больших тратах. Своя команда, снаряжённая по высшему разряду сродни гвардии царя, серьёзный апгрейд дирижабля, строительство грузового самолёта собственной конструкции, закупка четырёх новейших истребителей. Всё это ой как недёшево. А потому ничего удивительного в том, что у меня в карманах гуляет ветер. Почти.

– Внимание, сигнальщики, мы вышли в нейтральное воздушное пространство, усилить наблюдение за секторами, – прикоснувшись к одной из горошин «Разговорников», приказал я.

Выслушал подтверждение получения приказа, пробежался взглядом по приборам и вновь глянул в окно на поверхность бушующего моря. Завораживающая картина, над которой плыл наш дирижабль. К слову, мы выдерживали скорость в сто десять вёрст в час, задействовав четыре машины из шести. При запуске резервных скорость «Носорога» может увеличиться до ста шестидесяти. Это очень много для дирижабля, и тягаться с нами могли бы только ракетоносцы. Правда, за всё нужно платить, и расход топлива возрастал втрое, что соответственно уменьшало и запас хода.

Но сейчас нам спешить некуда, и скорости я предпочитал дальность перелёта. Целью нашего путешествия был остров Буян, куда хотелось бы добраться без промежуточных посадок и с запасом топлива. Всё же сердце разбойничьей вольницы, кто знает, что нас там ожидает. С одной стороны, мы приватиры и вполне вписываемся в компанию вольных капитанов.

Многие разбойничьи корабли пробавляются каперством или поступают на службу к нанимателям для выполнения разовых заданий. Случается и такое, что их привлекают для десантных операций, хотя, конечно, от воздушных сражений им всё же лучше держаться подальше. Не на вооружённых «торговцах» драться против боевых кораблей.

Мои офицеры и ветераны из команды пребывают в недоумении, не в силах понять, к чему мне нужно направляться в этот разбойничий вертеп. Честных воздухоплавателей отличает стойкое предубеждение к пиратам. Опять же, представители вольницы ответят нам взаимностью. Одно дело вольный капитан, получивший временный каперский патент, и совсем другое приватир, сделавший службу сюзерену своей работой.

Так что предчувствую, что хотя все заведения Буяна откроют перед моими парнями свои двери, обитатели этого вертепа станут задевать их по малейшему поводу. Что и неудивительно, так как потасовки, поножовщины и честные поединки случаются там регулярно. Просто мы составим группу риска.

С другой стороны, полной анархией на Буяне всё же не пахнет. Там всем заправляет совет капитанов. Имеется даже определённый свод правил, традиций и договорённостей, как и те, кто уполномочен следить за их исполнением. Есть даже своя полиция и околотки, куда бросают особо отличившихся.

Признаться, я предпочёл бы не посещать этот остров. Найдётся множество мест, куда я отправился бы с большим удовольствием. Да чего там, прямо сейчас я мог начать самую настоящую кругосветку. Тем более на фоне полной финансовой безопасности. Основные траты остались позади, и искусственные сапфиры давали достаточно прибыли для безбедной жизни.

Однако имелся ещё один пункт, требующий серьёзных финансовых вливаний. Раздобыть необходимое я должен в обход официальных каналов. Мало того, я не собирался ставить в известность относительно деталей предстоящей сделки никого, кроме Насти…

– Фёдор, я чувствую дирижабль на пределе «Радара». Направление северо-восток, шестьдесят три градуса, – послышался в моей голове голос Насти.

Четыре «Разговорника» для связи с ней, капитаном, телохранителями и безопасниками были нанизаны на одну дужку и находились за левым ухом. Поэтому совершенно не мешали несению вахты, и в то же время я всегда был на связи.

Насте нужно постоянно сбрасывать излишки Силы из своего вместилища и вбирать её из окружающего пространства. Это способствует улучшению навыков оперирования Силой и облегчению работы по совершенствованию конструкта.

Раньше она аккумулировала её в амулетах, но какой в этом смысл, если зарядить их теперь не составляет труда. Однако и просто так сбрасывать Силу в Эфир тоже не хотелось, поэтому она систематически задействовала свою способность «Радар».

Это я его так назвал, брякнул без задней мысли, а Насте понравилось. Так как раньше никогда ни о чём подобном она не слышала, то решила, что может дать новому плетению название. За прошедшие месяцы Бирюкова сумела его улучшить, ну или прокачать, и теперь чувствовала возмущение Силы от летающих аппаратов на расстоянии в пятнадцать вёрст. Конечно, хотелось бы большего, но моя подруга ведь в начале пути.

– Выше или ниже нас? – прикоснувшись к горошине «Разговорника», поинтересовался я у Насти.

– Выше примерно на пятьсот сажен.

– Принял. Артефакторная, активировать «Панцирь» и «Кокон», – прикоснувшись к одной из горошин на правом ухе, приказал я и тут же коснулся другой. – Сигнальщики, направление северо-восток, шестьдесят три градуса, выше пятьсот, дистанция пятнадцать вёрст, предположительно дирижабль, доложить обстановку.

Ставить в известность Потапова пока никакой надобности нет. Я вовсе не игнорирую его. Аристарх Дмитриевич неоднократно указывал на то, что нельзя дёргать капитана по каждой мелочи, только в экстренном случае по действительно серьёзному поводу или в ситуации, когда без вмешательства командира корабля не обойтись. Вахтенный офицер должен уметь трезво оценивать обстановку и быть готовым к принятию самостоятельных решений.

Мы сейчас в нейтральном воздушном пространстве, неизвестный дирижабль достаточно близко и мог уже выпустить эскадрилью. Настя не сможет их заметить, если самолёты находятся между нами, более крупное судно прикроет их. И если они приблизятся на расстояние выстрела, то одна единственная ракета по незащищённому корпусу «Носорога» уничтожит его. Поэтому первая забота о безопасности, пусть это и влечёт за собой расход Силы в «Зарядниках» артефактов. Далее следует установить степень возможной опасности.

– Матрос Сергейченко. Господин мичман, в направлении северо-восток, шестьдесят три градуса, выше пятьсот, на удалении в десять вёрст наблюдаю плотную облачность, – доложил сигнальщик, отвечавший за этот сектор.

– Внимание всем постам сигнальщиков, усилить наблюдение. Фея, есть уточняющие сведения?

– Нет. Картина прежняя.

– Принял.

Всё. Хорошего понемногу. В принципе, я владелец «Носорога», но командует дирижаблем Потапов, а потому не стоит его игнорировать и проявлять излишнюю самостоятельность. Свой лимит ответственности вахтенного офицера я уже выбрал и далее решение за капитаном.

Я коснулся соответствующей горошины за правым ухом и, вызвав Аристарха Дмитриевича, доложил ему обстановку. Он рассусоливать не стал и тут же начал отдавать команды.

– Боевая тревога. Запустить резервные машины, эскадрилья по готовности на взлёт, – приказал Потапов.

Я включил один из тумблеров, врубая ревуны, заполнившие все отсеки корабля тревожным зубодробильным воем, пробирающим до печёнки. Как по мне, так правильное решение. Даже если окажется, что мы дуем на воду, лишняя встряска и тренировка не помешают. Хотя, конечно, отдыхающую смену откровенно жалко. Учебные тревоги всегда проводятся в определённое время, подобранное так, чтобы не отрывать личный состав от сна.

По палубам дирижабля тут же затопотали тяжёлые ботинки экипажа «Носорога». Матросы, десантники, пилоты и техники спешили занять свои посты согласно боевому расчёту. Отсеки наполнились отрывистыми командами унтеров, различимые даже сквозь тревожный сигнал ревунов. Впрочем, последний звучал не так чтобы и долго. Ни к чему излишне нагнетать обстановку, поэтому через полминуты я его вырубил.

Вскоре посыпались доклады от командиров боевых постов о готовности к бою. Последним поступил доклад от командира эскадрильи, что и неудивительно, им ведь мало, что нужно развести пары, но ещё и подготовиться к взлёту.

– Эскадрилья, на взлёт, – приказал я.

Хм. Вообще-то, четыре самолёта не тянут даже на полноценное звено, которое тут равняется шести машинам. Что уж говорить об эскадрилье. Но мне на классификацию как-то плевать, на своей кухне я как-нибудь разберусь и сам. Опять же, если принять в расчёт толщину шкуры наших истребителей, то они и с полком потягаться смогут. Если, конечно, боекомплекта хватит.

Дверь распахнулась, и в ходовую рубку вошёл Потапов. По своему обыкновению, до синевы выбрит, затянут в мундир, пусть и не военного, а гражданского образца. Высокий, крепкий, источающий уверенность. Вот так взглянешь на него и ни за что не подумаешь, что ему уже семьдесят.

– Капитан на мостике! – тут же скомандовал я.

Вахтенные, находившиеся на постах, поспешили обернуться в сторону входа и принять положение смирно. Вот как-то наплевать Аристарху Дмитриевичу, что он уже не на палубе военного корабля. Старый воздушный волк предпочитал придерживаться флотских порядков, и был ярым поборником дисциплины, считая её основой основ. Отставной офицер, что тут ещё сказать, служба на флоте это особый образ жизни. Ушедшим на гражданку всегда сложно адаптироваться к новым условиям настолько, что нередко им белый свет не мил.

– Господин капитан, корабль к бою готов. Вахтенный офицер мичман Горин, – коротко доложил я.

– Вольно, – скомандовал Потапов и, дождавшись, когда я продублирую, поинтересовался: – Что противник?

Одновременно с этим он направился к своему креслу, расположенному в центре ходовой рубки на возвышении.

– Противник всё ещё не обнаружен, – ответил я.

– Эскадрилья в небе? – надевая на ухо петлю с таким же набором «Разговорников», что и у вахтенного офицера, поинтересовался капитан.

– Так точно.

– Бивень, мостику, – вызвал он командира эскадрильи.

– Слушаю, кэп, – послышался у меня в голове голос ветерана наёмника.

– Поднимитесь повыше и обследуйте облачность на шестьдесят три градуса к северо-востоку, Анастасия Ильинична почувствовала в том направлении дирижабль. Будьте осторожны, возможна встреча с истребителями противника, – отдал приказ Потапов.

– Есть, кэп, – даже не думая придерживаться уставного обращения, ответил Бивень.

Потапов воспринял это совершенно спокойно. Поздно уже перевоспитывать бывалого наёмника. Конечно, имеются рычаги воздействия, но тому проще плюнуть на всё и податься восвояси, чем подстраиваться под бзики бывшего флотского. Был у них как-то разговор на эту тему, и варяг заявил, что он не против, если его парней заставят ходить по струнке, но к нему с подобными глупостями лучше не подходить.

Правда, нужно отдать должное варягу, подобное обращение он позволял себе только в узком кругу. И вот эти переговоры никто, кроме капитана и вахтенного офицера, также не слышал. Как уже говорилось, я серьёзно вложился в связь, постаравшись сделать её максимально удобной и гибкой. Хотя и обошлось это дорого даже с учётом того, что амулеты точили три огранщика, входивших в мою команду.

Эскадрилья развернулась в нужном направлении и начала резко набирать высоту, дабы пробить плотные облака и зайти сверху. Вполне разумно. Впрочем, учить Бивня – только портить. Пусть на последнем месте службы удача и отвернулась от него, это вовсе не значит, что он плохой истребитель.

Глава 2

Пробивать облака Бивень не стал. Мало ли приблизишься к ним, а оттуда на тебя вывалится горячий привет. С одной стороны, не с их «Панцирями» беспокоиться по этому поводу. С другой, не стоит привыкать к собственной неуязвимости, амулеты ведь не панацея и их ресурс вполне расходуемый. Опять же, не вечно он будет служить у Горина, а никто другой такими цацками обеспечивать не станет, слишком уж дорого. Так что лучше не привыкать к хорошему.

Шутка сказать, но столь крупные топазы стоят от тысячи рублей за карат, а для «Панциря» на самолёт нужен булыжник минимум в двести пятьдесят. Да за такие деньги можно целый авиаполк нанять или купить восемь новейших истребителей. Странный всё же этот Горин.

Во избежание внезапных неприятностей Бивень сразу начал набирать высоту, чтобы зайти над облачностью со стороны просвета. Если там и впрямь находится дирижабль, то его капитан ведёт своё судно, грамотно укрываясь от сигнальщиков «Носорога».

Старожилы из первого десятка утверждают, что Анастасия Ильинична хотя и молодая целительница, но чувствует небо и летательные аппараты как никто другой. И коли говорит, что обнаружила постороннего, значит, так оно и есть. Но он предпочитает верить ни кому-то там, а себе. Вот когда убедится в правильности этого лично, тогда и станет верить её чутью.

– От-тано как. А девочка-то была права, – хмыкнул он, когда взмыл над облаками.

И впрямь среднетоннажный дирижабль, причём не грузовик какой, а самый натуральный крейсер второго ранга. Практически одноклассник их «Носорога», но куда с более весомым вооружением и при таране. Фрегаты, оснащённые гражданские суда с усиленным ракетно-артиллерийским вооружением и лётной палубой обычно несли одну-две ракетные установки малого и столько же среднего калибра. Крупными их не вооружали, так как их задача не участие в сражении, а крейсерские операции на коммуникациях противника против торговых судов.

При наличии лётной палубы они могли нести ещё и до эскадрильи истребителей. Однако это только в военное время, в мирное она используется в качестве грузовой. Ну какому купцу захочется терять грузоподъёмность из-за чрезмерного вооружения. Тем паче что ракеты среднего калибра считаются уже противокорабельными.

– Мостик, это Бивень, – коснувшись одной из горошин за правым ухом, вызвал он.

– Мостик на связи, – послышался в голове голос Потапова.

– Кэп, наблюдаю крейсер второго ранга с польским орлом на борту. Опускает аппарели лётной палубы.

– Сблизьтесь с ним и запросите световым кодом.

– Принял, выполняю, – ответил Бивень и, сразу коснувшись другого «Разговорника», обратился к эскадрилье: – Я и Шёпот летим к поляку для разговора. Питон и Кобра, держитесь в стороне.

Тут же посыпались подтверждения, после чего пара Бивня, упав на крыло, взяла курс на дирижабль, пока не выказывающему агрессивность. То, что он опускает аппарели в готовности выпустить самолёты, всего лишь предосторожность. Они ведь и сами поступили так же при обнаружении неизвестного судна.

Наконец достаточно сблизившись, но удерживаясь на почтительном расстоянии, Бивень вооружился ацетиленовым фонарём и, привычно работая шторками, отбил сообщение: «Командир эскадрильи фрегата «Носорог» Бивень. Вы идёте параллельным курсом с нашим кораблём. Прошу обозначить ваши намерения».

«Командир крейсера «Шляхтич» капитан Гжегож Рудковский, королевский флот Польши. Передайте вашему капитану моё требование. Приказываю посадить эскадрилью и принять на борт досмотровую команду», – просигналили с дирижабля.

– О как! И когда вы уже перестанете гоношиться, панове, – хмыкнув, покачал головой Бивень и связался с «Носорогом». – Кэп, пшек приказывает нам посадить эскадрилью и принять на борт досмотровую команду.

– Вежливо ответить сможете, или вам лучше продиктовать? – послышался в голове голос Потапова.

– Вот зря ты так, кэп, я ведь не тупица какой. Отвечу в лучшем виде.

«Ответ моего капитана. Не вижу причин для выполнения вашего требования и обострения ситуации. Предлагаю закрыть аппарели и оставить вашу эскадрилью на лётной палубе. Мы проследуем своим курсом», – отстучал в ответ Бивень, для чего ему пришлось заложить очередной вираж, так как скорости самолёта и дирижабля были несопоставимы.

«Неприемлемо. Повторяю свои требования: посадите эскадрилью на палубу и приготовьтесь принять досмотровую команду», – заканчивал сообщение поляк, уже погружаясь в клубы облаков, и вскоре пропал из виду. Как видно, будучи обнаруженным, капитан «Шляхтича» решил опуститься пониже, дабы получить визуальный контакт с преследуемым судном.

Кроме того это даст ему возможность воспользоваться своим преимуществом в ракетном вооружении. На артиллерийской палубе Бивень рассмотрел по две установки ракет малого и среднего калибра, что сопоставимо с «Носорогом». Однако помимо них имелась и пара установок по три направляющих, крупного.

Попадания одного такого гостинца достанет, чтобы снести «Панцирь» их фрегата. А там останется только добить, с чем вполне управятся и малокалиберные ракеты под крыльями истребителей. Одно радует, с точностью у них дела обстоят совсем плохо, и чтобы попасть даже в такую крупную цель, как дирижабль, придётся серьёзно сблизиться с ним.

Хотя-а если дать залп со всех восьми направляющих, то попасть, скорее всего, удастся и с большой дистанции, а может, и не один раз. Как, впрочем, и промазать. Шутка сказать, но на пятьсот сажен радиус разлёта таких ракет составляет целых тридцать при том, что высота «Носорога» четырнадцать, а длина сто десять. Так что Бивень поостерёгся бы пускать ракеты на большом расстоянии.

– Мостик, крейсер снижается и, похоже, начал увеличивать ход, – прикоснувшись к амулету, доложил Бивень.

– Принял вас. Приготовьтесь атаковать дирижабль. Как только получите команду, ни на что другое не отвлекайтесь.

– Принял, – ответил Бивень.

Истребители традиционно вооружают ракетами малого калибра, подвешенными под плоскости крыльев. Среднего уже не подвесить, уж больно они громоздкие, что серьёзно скажется на манёвренности и скорости, в результате чего истребитель потеряет свои основные преимущества.

Так вот обычно под крылья цепляли по четыре ракеты. Ввиду необходимости атаковать с приличного расстояния и большого радиуса рассеивания процент промахов был довольно велик. В этой связи никто и не думал о том, что удастся снять защиту дирижабля с одного захода эскадрильи. А потому и смысла в перегрузе самолётов никакого. Ведь не стоило забывать и о воздушном бое с истребителями противника, где грация обожравшейся коровы может сыграть злую шутку.

Горин пошёл по иному пути и подвесил под крылья «Бычков» по шесть ракет. Благодаря усилению их «Панцирями» он мог себе позволить немного поступиться манёвренностью. Как и рассчитывать на то, что они приблизятся к дирижаблю практически вплотную, где риск промаха будет минимален. А значит, четыре истребителя должны иметь достаточную мощь, дабы разобраться лёгким артефактом за один заход.

– Питон, подтягивайтесь к нам, – коснувшись другой горошины, вызвал Бивень.

– Принял. Выполняем, – отозвался ведущий второй пары.

Бивень вновь заложил вираж, но снижаться не торопился. Ни к чему. Военные корабли имеют превосходство в скорости, это несомненно, но пока «Шляхтич» будет сближаться с «Носорогом», который также не стоит на месте, успеет миновать облачность.

Ага. А он о чём. Вот он, красавец, идёт с опущенными аппарелями, полностью изготовленный к бою. Эскадрилья уже в воздухе, кружит между крейсером и эскадрильей Бивня. Шесть поляков против четырёх русских, соотношение не в пользу последних. Но это если позабыть о «Панцирях». Ничего, скоро молва разнесётся по белу свету, и всякие встречные поперечные наперёд хорошенько подумают, прежде чем задирать «Носорога».

К бою изготовились, но агрессии пока не выказывают. Ведут переговоры с Потаповым посредством световой сигнализации. Что там сигналят с «Шляхтича», Бивню не видно, чего не сказать об ответах с «Носорога».

– Ого! Кэп, вот уж не ожидал от тебя, или это Лютый злобствует, – разобрав очередной ответ, не удержавшись, вслух произнёс Бивень.

И тут же польские истребители начали набор высоты, явно намереваясь атаковать русскую эскадрилью.

– Бивень, мостику, – послышался в его голове голос Потапова.

– Слушаю, кэп, – отозвался тот.

– Не отвлекайся на истребители и атакуй крейсер.

– Принял, выполняю. Братцы, пропускаем истребители мимо себя. Получится в кого пальнуть по ходу, ладно, а нет, так и чёрт с ними. Атакуем «Шляхтича».

– Есть, – чуть не в один голос доложили пилоты.

Бивень, может, и ерепенился, не желая придерживаться уставных взаимоотношений с другими офицерами, тем не менее своих подчинённых держал в ежовых рукавицах. Дисциплина в эскадрилье была железная. И это несмотря на то, что командир с лёгкостью позволял себе участвовать в совместных попойках, ничуть не заботясь о собственном авторитете.

На то, чтобы сойтись с поляками, ушло совсем немного времени. Не прошло и минуты, как Бивень, слегка подкорректировав курс, поймал в прицел американский «Райт», которые поляки предпочитали закупать в Штатах, пока не создадут собственную современную модель. Вдавил гашетку, и тут же загрохотали синхронные пулемёты, спрятанные под капотом в верхней части фюзеляжа.

Строчки трассеров устремились в сторону противника, но поляк оказался опытным пилотом и, завалив истребитель на крыло, сумел разойтись с пулями. На его фюзеляже также появились огненные всполохи с относимым в сторону пороховым дымом, и строчки трассеров потянулись уже в сторону Бивня. Он в свою очередь закрутил спираль, уходя от огня и расходясь с противником на встречных курсах, заодно избегая столкновения.

Обычно о попаданиях возвещал дробный перестук свинца о фанеру, но в случае использования «Панциря» оставалось только гадать, попали в тебя или нет. Если пуля попадала в тело, то ты ощущал лёгкий тычок. Вполне возможно, что в случае с самолётом получается звук сродни попаданию маленького камушка, да ещё и с невысокой скоростью. Вот только расслышать это или почувствовать попросту нереально.

Бивень глянул в окошко, где можно рассмотреть небольшой камешек александрита, окрашенного в зелёный цвет. Иного индикатора заряда амулета не существовало. Но в данном случае определить, были ли попадания, не представляется возможным. Даже десяток пуль не в состоянии просадить заряд такого булыжника настолько, чтобы на это среагировал индикатор, ну или всё же глаз не способен приметить отличия.

Варяг повертел головой и, увидев все три машины своих подчинённых, удовлетворённо кивнул. От пуль и картечи «Панцирь», конечно, защитит, но не факт, что поможет в случае тарана. Мало ли насколько отбитые головы у польских пилотов. Всё же амулет не артефакт и против такого столкновения попросту не выстоит. Однако обошлось, и все машины остались в строю.

– Полный ход, братцы. Атакуем с полутора сотен сажен. Так, чтобы каждая ракета в цель. И не больно надейтесь на щиты, подставитесь, собьют к Бениной маме, – задорно выкрикнул Бивень.

Тем временем «Шляхтич» постепенно набирал ход, чтобы догнать «Носорога». Однако, несмотря на довольно неповоротливое имя, тот и не думал уступать в этой гонке. Потапов задействовал резервные машины, и теперь все шесть винтов толкали китообразную тушу дирижабля, не позволяя сократить разрыв. Мало того, ещё немного – и он начнёт увеличиваться. У Горина получился действительно быстрый фрегат.

А вот истребители нагоняли свою цель куда резвее. У разминувшейся с ними польской эскадрильи не было шансов их догнать. «Бычки» не уступят в скорости «Райтам», а тем ведь ещё нужно развернуться.

Ага. Кто бы сомневался, что при столь внушительном арсенале «Шляхтича» установки с ракетами малого калибра будут задействованы сугубо в качестве противовоздушной обороны. От крейсера потянулись дымные следы ракет, устремившихся навстречу «Бычкам». И вскоре перед ними начали вспухать молочно-белые барашки шрапнельных разрывов.

Бивень бросил «Бычка» в спираль, пытаясь обойти заградительную стену. Однако разрывов было слишком много, а картечь расходилась большим фронтом. Так что, несмотря на то, что он ничего не ощущал, его не отпускало осознание того, что попадания всё же случились, но «Панцирь» отрабатывал свою роль на все сто процентов.

Затем на огневых точках крейсера появились вспышки и дымы на стволах револьверных пушек. И теперь в их сторону потянулись строчки трассеров, оканчивавшиеся шрапнельными разрывами. Облачка дыма были куда слабее, чем от ракет, но они брали массой, и чего уж там, не меньшей смертоносностью.

Вот только опять всё ограничилось лишь пониманием, что без попаданий не обошлось. Взгляд на окошко с александритом. Так и есть. Тот уже потерял изумрудно-зелёный цвет, сменив его на салатовый. Ерунда. Пока ещё даже не половина заряда. Продолжая выписывать спираль и бросая «Бычка» из стороны в сторону, Бивень упрямо тянул к дирижаблю, охваченный азартом. Ещё никогда он не атаковал боевой корабль, точно зная, что тому пришёл окончательный и бесповоротный абзац.

Наконец они сблизились настолько, что в дело вступили картечницы. Количество строчек трассеров многократно увеличилось, и пусть они были куда скромнее орудийных, зато их было значительно больше. Вновь взгляд на александрит, ставший бледно-жёлтым. Несмотря на все его ухищрения, попадания становились всё чаще, и защита просаживается всё сильнее.

Их количество резко возросло, стоило только выровнять машину и снизить скорость для захода на цель, а иначе пролетишь мимо, не успев выпустить все ракеты. И, к сожалению, в этот момент истребитель становится наиболее уязвимым. Нет, если бы не стояла задача разобраться с крейсером за один заход, то и действовал бы он иначе.

Дистанция полторы сотни сажен! Бивень нажал на гашетку и, обгоняя истребитель, в сторону крейсера потянулись дымные шлейфы ракет. Они быстро нагнали свою цель, и на корпусе появились зеленоватые дымки разрывов пироксилиновой начинки. Впрочем, долго рассматривать результат своей атаки ему было некогда. Едва последняя ракета сошла с направляющих, как он потянул штурвал на себя, и «Бычок» послушно взмыл вверх, избегая столкновения с гигантом.

Его подчинённые и не подумали отставать от своего комэска, вгоняя в корпус одну ракету за другой. После чего также взмывали свечой вверх. Едва на корпусе начали рваться ракеты, как обстрел истребителей прекратился. Это ведь не «Носорог», где и огневые точки, и личный состав щедро прикрыты амулетами. Так что с первыми попаданиями орудийная обслуга поспешила укрыться.

Били в упор, а потому ни одна ракета не прошла мимо. Щит выдержал сорок одно попадание, но сорок вторая ракета не просто рванула на корпусе, а разметала оболочку и часть фанерного каркаса, разорвав один из баллонов с газом. Однако артефакт «Кокон» защитил корабль и возгорания не случилось. Следующая ракета рванула с тем же результатом.

И лишь после четвёртого попадания по уже повреждённому корпусу с громким хлопком загорелся газ, вырвавшийся наружу из шестого баллона, потерявшего целостность, а как следствие и защиту артефакта. Гулко и грозно ухнуло в утробе, и обшивку разорвало в лоскуты, целые полотна отбросило в стороны, после чего они начали плавно опускаться, трепеща на ветру. Частично разрушился каркас, разбросав вокруг щепу.

Этим взрывом повредило соседние баллоны, но до взрыва тут так и не дошло, потому что их всё ещё прикрывал артефакт «Кокон». Правда, с разрушением оболочки баллонов его действие на вырвавшийся газ прекратилось и одной единственной искры хватило, чтобы воспламенить гремучую смесь.

К слову, это вовсе не означает, что на этом беды «Шляхтича» закончились. Если бы обстрел завершился, то израненный дирижабль ещё мог бы кое-как спастись и доковылять до земли. Однако разрыв следующей ракеты вызвал возгорание очередной порции вырвавшегося на волю газа, и в этот раз удар оказался куда более сокрушительным.

Хлопки разрывов следовали каскадом один за другим. Изломанный каркас деформировался, изогнулся словно рыба, вытащенная на берег, а потеряв целостность, наконец утратил защиту артефакта и загорелся. Оболочка прогорела со скоростью пиротехнической бумаги для фокусов. Буквально несколько секунд и от неё не осталось и следа, только воспламенившийся остов и объятая пламенем гондола. Впрочем, горели останки крейсера недолго. Довольно скоро он достиг клокочущей морской пучины, тут же поглотившей его.

Команда гибнущего «Шляхтича» пыталась спастись, выбрасываясь за борт. Одних подхватывали «Листы», над некоторыми раскрывались купола парашютов. Спасшихся оказалось немного, но их участь была предрешена. До ближайшего берега сотни вёрст, а внизу бушует шторм. Однако человек пока живёт, надеется. Вот и они хватались за соломинку.

Зато для истребителей ещё ничего не закончилось. Несмотря на гибель своего носителя, польские пилоты бросились в атаку, дабы посчитаться за погибших товарищей. Поступок, достойный уважения хотя бы потому, что эта драка для них была самоубийственной.

Даже сбей они всех подчинённых Бивня и доберись до самого «Носорога», самим им выжить не получится из-за расхода топлива. Они попросту не сумеют долететь до ближайшей суши. Вот если бы отвернули сейчас, тогда у них была бы возможность, но ими был выбран другой путь…

Бивень взял штурвал на себя и вправо, «Бычок» послушно заложил вираж, уходя от строчки трассеров. Заряд «Панциря» всё ещё велик, и пулемётные пули просадят его не скоро. Но к чему усугублять ситуацию, если можно этого избежать. И опять пришли мысли о расхолаживании и потере навыков боевого пилота из-за чрезмерной надежды на щит.

Ведомый попытался было прикрыть своего ведущего, но на Шёпота навалились сразу двое, отжимая его в сторону. Последняя пара пшеков сцепилась с Питоном и Коброй. Ну что сказать, противник решил по полной использовать своё численное преимущество и разделать его эскадрилью по частям. Вот только кто же им это позволит!

Ещё пара виражей и Бивень потянул штурвал на себя, «Бычок» послушно взмыл вверх, но тут обороты пропеллера резко упали, и он буквально завис. Поляк, висевший у него на хвосте, пролетел мимо вместе с ведомым. Тем временем истребитель варяга начал заваливаться набок, устремляясь к морю. Однако поданный на поршни пар вновь увеличил обороты и, подчиняясь твёрдой руке, самолёт вновь стал управляемым.

Не прошло и четверти минуты, как Бивень уже был на хвосте ведомого. Пальцы надавили на гашетку, и на стволах синхронных пулемётов под капотом заплясали огоньки, пороховой дым тут же рассеивался, проносясь мимо прозрачного фонаря лёгкой дымкой, не мешающей обзору, а в сторону противника потянулась строчка трассеров.

Свинец впился в плоскость левого крыла, оставив на нем строчку отверстий и расщепляя каркас. Прошитое дерево не справилось с нагрузкой, и крыло надломилось. Воздушный поток безжалостно навалился на повреждённую конструкцию и дерево, переломившись, отделилось от фюзеляжа, разбрасывая куски фанеры, щепу и рваные лоскуты перкаля¹.

Повернув штурвал влево и заложив вираж, Бивню удалось избежать столкновения с подбитым ведомым и практически сразу оказаться на хвосте ведущего. Тот попытался было уйти, но для этого ему не хватило ни скорости, ни навыков пилота. Варягу удалось достать его третьей очередью, после чего за поляком потянулся чёрный шлейф дыма.

– Шёпот, ты как там? Ещё живой? – вызвал Бивень своего ведомого.

– «Панцирь» хорошо просадили, но я пока держусь, – напряжённо ответил парень.

– Это хорошо. Обожди малость, сынок, я уже иду к тебе…

Глава 3

Ну вот и моя первая серьёзная победа. Понятно, что кораблём командует Потапов, а эскадрилью, которая и решила всё дело, повёл в бой Бивень. Но схватка это всего лишь кульминация подготовки, долгой или короткой, тщательной или смётанной на скорую руку. Именно я серьёзно вложился в «Носорога» и его команду, причём не только финансово, но и в подготовку команды, а теперь пожинаю плоды своих трудов.

Как только сдал вахту, я направился на лётную палубу, чтобы порасспросить Бивня о бое. Ну и высказать благодарность парням, всё же это их первый бой, стоит оказать им внимание. Проявленное нанимателем, а не капитаном, оно окажет куда более благотворное влияние. И уж тем паче, если будет подкреплено премиальными.

– Здравия, Фёдор Максимович. Как тебе наше выступление? – похлопав по плечу механика, направился в мою сторону Бивень.

На «вы» он отказывался говорить категорически, но тем не менее выказывал уважение, приветствуя по имени-отчеству. И меня это устраивало куда больше, чем обращение по званию. Из уст бывалого варяга, успевшего хлебнуть лиха, это звучало бы некой издёвкой или эдаким превосходством над молодняком.

А вот с Потаповым у них не клеилось, при посторонних обращался он к нему сугубо на «вы», но называл при этом кэпом, а без лишних глаз так ещё и на «ты», что серьёзно задевало старого служаку. Аристарх Дмитриевич даже как-то поставил меня перед выбором, кого из них двоих я оставлю в экипаже.

Пришлось слегка приземлить своего будущего первого помощника, потому как Бивня я нанял сам, а Потапова мне буквально подсунули. Понятно, что я ему этого не сказал, а лишь указал на то, что тот ведёт себя словно впечатлительный мичманец. Ну и на такой момент, что у нас не военно-воздушный флот его величества, и меня интересуют не расшаркивания господ офицеров, а их профессиональные качества.

– Выступили на ять, – выставив большой палец, ответил я и, повысив голос, добавил: – Всем пилотам премия в размере месячного жалованья. Отличная работа.

В ответ троица молодых асов радостно загалдела, затем под взглядом комэска замерла в коротком строю и, выгнув грудь колесом, дружно гаркнула:

– Рады стараться, господин мичман!

– Вольно. И закатайте губу, парни, это вам за первое боевое крещение, дальше будет гораздо скромнее, – подмигнул я.

Однако настроение им это явно не испортило, и они, весело галдя, направились на камбуз принять по стопочке коньяку и закусить шоколадом. Дорогой напиток и дефицитное лакомство вполне подходят для того, чтобы отметить победу. Дело вовсе не в особых нормах довольствия лётчиков, просто такие тут традиции.

– Ну и как тебе первый бой с толстой шкурой? – поинтересовался я, проводив парней.

– Непривычно, – хмыкнув, покачал головой Бивень. – Прежде я на подобное не решился бы, и меня трижды сбили бы. После полёта под куда менее плотным огнём машина была бы вся в дырах, а сейчас ни царапины.

– Сильно прилетело?

– «Панцирь» ушёл в оранжевый цвет. У парней даже хуже. Здорово нам досталось. Если бы не щиты, то нам не позволили бы подойти так близко.

– На то и расчёт, – удовлетворённо улыбнулся я, но всё же добавил: – Только это для вас не повод расслабляться. Опять же, зарядка амулетов Силой немалых денег стоит.

– А что же Анастасия Ильинична, сама не управится? – хитро глянув на меня, с наигранной невинностью спросил Бивень.

– Она, конечно, может, но пока не настолько сильна, чтобы восполнять такие крупные затраты.

– Мы это учтём. К слову, я подумал, что ты решишь всё же захватить крейсер, – перевёл разговор Бивень.

– С чего бы мне совершать подобную глупость? – вздёрнул брови я.

– Ну, ты ведь захватил фрегат с десятком бойцов.

– Захватил. Только к тому моменту они все прошли вдумчивую подготовку и имели боевой опыт, а экипаж «Кистеня» составляли обычные матросы. Сейчас же в десанте, считай, никто и пороху-то не нюхал, а на «Шляхтиче» минимум десантный взвод, а то и полурота, и среди них наверняка хватало ветеранов. Так что тут никакие амулеты не помогли бы.

– Резонно, – крякнув, был вынужден признать мою правоту Бивень.

– Ты лучше скажи, когда обнаружил «Шляхтича», тот точно только опускал аппарели?

– Я же не слепой, – пожал плечами варяг.

– То есть наблюдателя не было? – не унимался я.

– Не было.

– А он шёл за нами, как по ниточке, при этом прячась за облаками и не имея визуального контакта. Не находишь это странным?

– Ну, я слышал, что некоторые вольные капитаны отправляют в порты шпионов. Те примечают суда с достойной добычей и подбрасывают на них «Маяк», после чего разбойник идёт за добычей, как по ниточке.

– Вот и я подумал об этом же.

– Думаешь, это работа Цешковского?

– Сомнительно, что он мог направить в погоню крейсер. Но мы ведь обидели не только его.

– Король?

– А у меня нет другой кандидатуры. Ладно, буду разбираться с этим.

Ещё как буду. Такое без внимания оставлять нельзя. И вообще «Носорог», конечно, здоровая бандура, это не «Альбатрос» обследовать на предмет следящих амулетов. Но ничего не поделаешь, придётся Настеньке поработать. Поэтому, распрощавшись с варягом, я направился прямиком к подруге.

Нашёл я её в личной лаборатории, куда никто посторонний доступа не имел. Та самая конторка без окон с одной только глухой дверью, обустройство которой так удивило хозяина верфи во время апгрейда фрегата. Бирюкова использовала её в качестве рабочего кабинета и для медитаций, уединяясь здесь ежедневно с завидным постоянством.

Дабы избежать проникновения внутрь, это помещение было усилено отдельным «Панцирем», а дверь блокировалась «Ключом». Всё. Только взрывать или применять «Стилет» соответствующей мощности. Такая секретность обусловлена не только тем, что внутри хранятся наши запасы амулетов, куски искусственного рубина, дневники её учителя и её собственные записи по уникальной способности «Радар», хотя это само по себе того стоит.

Дело в том, что именно тут находился генератор, который я пока не спешил использовать, чтобы ненароком не выдать его наличие работой. У того же артефакторщика имелся александрит, с помощью которого он проверял состояние «Зарядников», питавших артефакты. Ну, не Насте же заниматься их обслуживанием. Хотя она, безусловно, помогала, как и огранщикам в их мастерской на грузовой палубе.

Когда я заглянул в коморку, она сидела за рабочим столом и корпела над какими-то бумагами. Как уже говорилось, одарённый это не только медитация и работа с конструктами. Хватало у них забот. А так как она вышла из тени, то у неё появилась возможность обзавестись кое-какой литературой от гильдии целителей. Как и переписка с некоторыми из них.

– Привет, подруга.

– Здравствуй, Горин. Уже сменился?

– Как видишь.

– Извини, я тут хотела немного над одним трактатом посидеть.

– Посидишь. Но после, – улыбнувшись, произнёс я.

– Что-то случилось?

– Похоже, что «Шляхтич» вышел на нас не случайно, а целенаправленно.

– Думаешь, нам подбросили «Маяк»?

– Он шёл, укрываясь за облаками, не появляясь в поле зрения и не выпуская разведку. Я не думаю, а уверен в этом. У тебя радиус «Чутья» сейчас сколько?

– Тринадцать шагов.

– М-да. Маловато будет. Но ничего не поделаешь, придётся прогуляться по «Носорогу».

– Помещения я уже проверяла, и ты это знаешь. Внешнюю обшивку корпуса на стоянке проверять не стали, ты сам сказал, что маловероятно, чтобы «Маяк» сумели закрепить там.

– Судя по всему, я ошибался. Ну или я тогда попросту не представляю, как поляки нас выследили.

– Ладно. И как ты себе это представляешь?

– Спустим тебя на верёвке, пройдёшься вдоль корпуса.

– Издеваешься? Даже при минимально допустимой скорости меня будет нещадно мотать из стороны в сторону.

Увы, но из-за того, что наш «Носорог» имеет гибридную формулу и пятая часть его грузоподъёмности обеспечивается аэродинамикой, зависнуть не получится. В смысле, выйдет, конечно, но на высоте каких-то нескольких метров над водой, вот только море сейчас штормит.

Хм. А почему бы, собственно говоря, и нет.

– Ты что-то придумал? – уловив моё настроение, спросила она.

– А что если мы пролетим вдоль борта на «Дрозде»? Длина крыла две с небольшим сажени, ты чувствуешь амулет на дистанции в четыре с половиной. Как? Такое сработает?

– Хм. Не знаю. Если пролетать мимо внешней оболочки достаточно медленно… Да, пожалуй, можно попробовать.

– Нужно попробовать, – убеждённо произнёс я и коснулся горошины за левым ухом, вызывая Потапопова. – Аристарх Дмитриевич, не могли бы вы отдать приказ, чтобы вахтенный офицер увеличил скорость до ста тридцати вёрст и разрешил вылет «Дрозда», весь личный состав укрыл свои амулеты в малахитовые шкатулки, а артефакторщики активировали «Панцирь».

Последнее это на случай, если нас бросит воздушным потоком на оболочку. Вот не хотелось бы её повредить. А так израсходуем какое-то количество Силы и всего-то. Достаточно скромная плата за безопасность.

– Объясните, Фёдор Максимович, – поинтересовался капитан.

– Я убеждён, что нас выследили с помощью «Маяка». И если это так, то камней в комплекте может быть и больше двух. Как, впрочем, могут найтись и другие следящие амулеты. Ну а если я ошибаюсь и дую на воду, то Анастасия Ильинична сможет помедитировать в полёте, что положительно скажется на «Радаре», который нам сегодня уже сослужил добрую службу.

– Резонно. Я передам распоряжение вахтенному офицеру.

– Благодарю вас.

– Не надоело ещё отдавать команды через посредника на своём же судне? – хмыкнула Настя.

– Ничуть. Порядок прежде всего. Успею ещё стать первым после бога.

– Всё же ты какой-то странный для своих лет. Слишком рассудительный и взрослый, что ли.

– Молодость это тот недостаток, который с годами проходит сам. Ну что, полетели?

– Только для начала сходи в каюту и переоденься.

– Согласен. Лезть в кабину «Дрозда» в повседневном мундире затея так себе.

В этот момент в дверь конторки постучали, а после разрешения Бирюковой в проёме показался Гаврила.

– Анастасия Ильинична, надо бы подзарядить «Панцири» истребителей.

– Ага. Давай сюда, – открывая дверцу деревянного резного шкафа, произнесла она.

Поначалу я думал обзавестись сейфами, но по здравому размышлению отказался от этой затеи. К чему, если можно использовать самые обычные деревянные шкафчики, оборудовав их «Панцирями», «Коконами» и «Ключами». На выходе получается в десятки раз легче и куда прочнее стальных несгораемых сейфов.

Камни можно использовать не столь уж и крупные. Работают они в пассивном режиме, и Сила в них расходуется только в виде естественной утечки, а потому и подзарядка практически не требуется. Единственно «Ключ», теряющий часть заряда от систематической активации и деактивации, но затраты всё же не такие большие.

Открыв дверцу, Настя выдвинула два ящика, из одного извлекла шкатулку с целой кучей камней. Одарённая не «Зарядник», а потому работает не по принципу сообщающегося сосуда, а может выкачивать Силу из любых амулетов досуха, перенаправляя в нужный.

– Ого. Вот это им досталось. Две сотни карат долой, – взяв в руки один из принесённых «Панцирей», заметила она.

– За всё нужно платить. И за уничтожение крейсера силами четырёх истребителей эта цена вполне приемлема, – пожал я плечами.

– Согласна. Но при таком подходе лучше бы мне поторопиться с самосовершенствованием, а то эдак меня на всех вас не хватит.

– Ничего. Вот доберёмся до ближайшего русского княжества, и я докуплю недостачу Силы, – заверил я.

Вообще-то, чистой воды враньё. Всего мы не говорили даже Гавриле. Для виду я обязательно что-то докуплю, но львиную долю камней заряжать будет Настя. Не то чтобы сама. Но ведь она систематически медитирует в потоке Силы во время наших полётов на «Дрозде». Достаточно ей захватить с собой амулеты, и получится двойная польза.

Бирюкова взяла в левую руку горсть камней, в правую – сильно разряженный «Панцирь». Подержала немного, после чего вернула заряженный амулет Лужину и приняла от него второй. Ещё пара секунд, сбросила разряженные камни во второй ящик и из шкатулки зачерпнула ещё одну горсть амулетов. Вот как она уже умеет! Молодец девочка! Систематическая работа над собой дала результаты.

– Гаврила, приготовь «Дрозда», хотим полетать вдоль «Носорога» и поискать «Маяк», – попросил я.

– Сделаем, Фёдор Максимович, – заверил старший механик.

Выпроводив Лужина, Бирюкова достала несколько кожаных мешочков и ссыпала туда опустошённые камни. После чего рассовала их по карманам куртки, чтобы зарядить в потоке во время медитации.

– Встретимся на лётной палубе, – улыбнувшись, произнесла она.

– Так ты не пойдёшь переодеваться? – поинтересовался я.

– Зачем? Чтобы ты опять полез с непристойностями? Эдак мы только часа через два доберёмся до «Дрозда», а я чувствую, что «Носорог» уже набрал ход.

Мне осталось только состроить кислую мину. Бог весть, любовь это или просто страсть, но от одной лишь мысли о близости с Настей меня бросает то в жар, то в холод, а по телу пробегает волна возбуждения. Она, к слову, реагирует менее бурно. Хотя когда я перехожу к активным действиям, устоять всё же не в состоянии. Правда, порой находила в себе силы сбежать до того, как я заключал её в свои объятия.

Вот и сейчас, едва я двинулся в её сторону, как она поспешно выскочила в дверь и направилась на выход из артефакторного отсека, кивнув при этом вахтенному артефакторщику, сидевшему за столом с книгой в руках, и крикнув мне:

– Фёдор Максимович, закройте, пожалуйста, кабинет. Андрей, как у тебя с «Зарядниками»? – поинтересовалась она у матроса.

– На «Облегчителе» ещё часа на четыре хватит.

– Ага. Хорошо. Я вернусь гораздо раньше, – заверила она и выскочила в коридор.

Мне только и оставалось, что запереть дверь, сделав вид, что не приметил лукавого взгляда матроса. А что такого? Да, мы с Настей живём в одной каюте, и я в этом не вижу ничего предосудительного. В конце концов, дирижабль это не морской корабль с многомесячными переходами и длительным воздержанием. Так что на моральный дух экипажа данный факт повлиять не может.

Долго в каюте задерживаться не стал. Незачем. Скинул с себя мундир, обрядился в галифе, фланелевую рубашку и кожаную куртку с меховым воротником, на голову федору. В этом мире расхаживать без головного убора считается моветоном, да и нравится мне эта шляпа. Образ эдакого Индианы Джонса, одного из любимых персонажей моей молодости.

Лётная палуба, она же ангар, встретила меня искусственным освещением, запахом машинного масла и перегретого пара, а ещё бодрящей прохладой. Так что тёплая одежда здесь вовсе не лишняя. Вообще-то, обычно тут достаточно тепло, так как отработанный пар проходит по трубам и согревает помещение, затем конденсируется, и вода поступает обратно в котёл. Но объём слишком большой, а эскадрилья села совсем недавно.

Открывать аппарели, пока пилоты не займут свои места в кабине, а техники не уберутся в безопасное место, не рекомендовалось. Удержаться, конечно, можно, но уже имеется опасность, что тебя оторвёт и унесёт прочь. К примеру, на артиллерийской палубе матросы пристёгивались страховочными поясами. При должной сноровке они вполне могли себе позволить свободно перемещаться при крейсерской скорости дирижабля до ста двадцати вёрст в час. Но выше – только находясь на своих боевых постах и со страховкой.

– Ну, наконец-то, капуша, – хмыкнув, игриво-недовольным тоном встретила меня Настя.

Она стояла рядом с «Дроздом», уже находившимся на стартовой позиции. От самолёта слышался заунывный свист предохранительного клапана. Котёл под парами, а машина готова к взлёту.

– Ну что, красивая, поехали кататься, – нараспев произнёс я.

– Да поехали уже, а то я замёрзнуть успела, – ответила она и полезла в кабину.

Едва закрыли фонарь, как я почувствовал тёплый воздушный поток. Кабина у «Дрозда» герметичная и отапливаемая, причём печка настолько хороша, что вскоре придётся подрегулировать её, чтобы добиться комфортной температуры.

Наконец аппарели начали опускаться, «Дрозд» вздрогнул от навалившегося воздушного потока, а снаружи послышался вой и свист ветра в леерах и разных выступающих частях. Сейчас на лётной палубе стоит такой шум, что для разговора придётся кричать, надсаживая горло. Я вывел машину на максимальные обороты и, отпустив тормоза, подал знак механику, укрывавшемуся в закутке. Тот в свою очередь опустил рычаг, убирая из-под колёс подпорки.

«Дрозд» сразу же сорвался с места, подгоняемый как воздушным потоком, так и пропеллером. Короткий разбег, и машина, потеряв опору, сначала немного провалилась вниз, но быстро легла плоскостями на воздушный поток и начала набирать высоту, тут же оставив «Носорога» далеко позади.

Нам с Настей нравилось летать, но сейчас на это нет времени. Увеличение хода дирижабля требует повышенного расхода топлива, да и «Зарядники» на артефактах расходуют Силу. Так что сначала дело и только потом удовольствие.

Я заложил вираж и начал нагонять ушедший вперёд «Носорог». Затем снизил скорость, выдерживая примерно сто тридцать пять вёрст, так что мы двигались вдоль оболочки со скоростью пешехода. Не сказать, что было так уж легко вести машину буквально в одной-полутора саженях от обшивки, имела место некоторая болтанка. Но опасений по этому поводу я не испытывал, так как дирижабль защищали артефакты, а наш самолёт амулеты. Поэтому, отбросив лишние эмоции, сосредоточился на управлении, а Настя на «Чутье».

Мы ползали вдоль китообразного тела, сканируя его на предмет следящих амулетов, не меньше получаса. И когда я уже решил, что из затеи ничего не выйдет, Настя вдруг победно возвестила.

– Есть!

– Где? – поинтересовался я, сбавляя скорость и выравнивая её с дирижаблем.

– Отстань немного. Ещё. Ещё. Вот, на полсажени выше крыла, – удовлетворённо произнесла Настя.

Я глянул в нужную сторону и ничего не увидел, что и неудивительно, ведь ей помогает её «Чутьё». Но участок я запомнил до последнего пятнышка, что с моей памятью не составляет труда.

Несмотря на наш успех, я решил не останавливаться на достигнутом, и мы продолжили обследование внешней обшивки. Впрочем, на этот раз безрезультатно. Больше ничего подозрительного нам не попалось.

– Настя, не против, если ты помедитируешь попозже. Хочу разобраться с этим как можно быстрее. К сожалению, никто, кроме меня, не найдёт эту иголку на туше такого кита.

– Что с тобой поделать, Горин. Давай на посадку.

Добраться до нужного места оказалось непросто, хотя «Носорог» и снизил скорость до минимально допустимой. В результате чего мы опустились едва ли не до бреющего полёта.

Медленно-то оно медленно, но для человека, спускающегося на верёвке, всё равно изрядно. Поэтому мне приходилось упираться подошвами, подбитыми акульей шкурой, встав лицом к потоку и наклонившись под углом в сорок пять градусов. Малоприятное занятие, но ничего не поделаешь. К слову, если бы не активированный «Панцирь», то тканевая оболочка из перкаля уже давно порвалась бы, несмотря на её прочность, усиленную пропитками.

Всё же нужно сделать выводы на будущее и запускать Настю с проверкой во время стоянки. В конце концов все знают, что у нас на борту целительница, так что ничего страшного, если подобное обследование заметят посторонние.

Ага. А вот и он. Небольшой топаз, закреплённый на конце дротика. Всегда держать щит активным не получается. Поэтому достаточно вооружиться духовым ружьём и выстрелить вот таким дротиком. Зазубренный наконечник без труда пробил ткань, прочно засев в ней. Вуаля, следящий амулет на месте.

Я взял камушек в руку и тут же ощутил отклик его пары, направление и дальность с точностью до сажени возникли в моей голове. И судя по всему, это место гибели «Шляхтича». А ещё я не почувствовал других камней, а значит, комплект состоял из двух амулетов. Хотя не мешало бы и проверить…

– Ну что скажешь, Настя? – поинтересовался я, вручив ей «Маяк».

– Амулет парный, других нет. И указывает он…

– На место гибели крейсера, – перебил её я и задумчиво добавил: – Хм. Интересно, насколько там глубоко?

– Хочешь обследовать его?

– Сомнительно, чтобы огонь успел так уж сильно ему навредить. Гондола практически не пострадала, следовательно, боеприпасы, вооружение, а самое главное – артефакты остались в целости. Помнится, ты говорила, что в дневниках твоего учителя имелось описание огранки амулета «Водолаз».

– А ещё я говорила, что это очень прожорливый конструкт. Сжирает целый карат Силы за полминуты. Человек может задержать дыхание на пару минут и без амулета. Поэтому этой огранкой никто и не заморачивается. К тому же на глубине более двадцати пяти сажен расход резко увеличивается и на полусотне составляет уже целых два карата за то же время.

– Ну, искусственный рубин у нас в наличии имеется, как и пять огранщиков при четырёх мельницах, – заговорщицки подмигнул я.

Глава 4

Ну, вот и Буян, цель нашего путешествия, средоточие вольницы и разбойничий вертеп. Я рассматривал его через окно ходовой рубки, вскинув к глазам бинокль. Остров представлял собой практически правильный ромб со стороной примерно в полторы версты, с изрезанным скалистым побережьем и эдакой бородавкой в одном из углов.

От этого выступа вдоль восточного берега тянется песчаная коса, дополненная каменным молом. В результате получилась достаточно просторная гавань для стоянки крупных плавающих дирижаблей. Там сейчас находится с десяток судов различного тоннажа. В дальнем углу я даже приметил крейсер второго ранга и парочку ракетоносцев.

Насколько мне известно, боевые корабли у вольницы большая редкость. У местных пиратов принято отпускать захваченные дирижабли, предварительно снимая с них груз. Трюмы же военных кораблей, мягко говоря, не отличаются вместимостью. Основное отличие военного корабля от гражданского это не только более серьёзное вооружение, что также сказывается на грузоподъёмности, но и наличие тарана. Я теперь знаю, что его можно установить не на любой дирижабль, а только при наличии усиленного каркаса, что тоже утяжеляет само судно и уменьшает его полезную нагрузку.

Так что если вольный капитан владеет боевым кораблём, и уж тем более ракетоносцем, то можно не сомневаться, он пробавляется каперством. То есть поступает на временную службу к какой-либо из сторон конфликта. А в этом случае практикуют уже захват судов в качестве трофеев и увод их в порты нанимателя.

Можно, конечно, вступить и в гильдию варягов, но там помимо наличия устава нужно ещё и налоги платить, что нравится далеко не всем. А может, дело и в том, что гильдия берётся не за всякий контракт, стараясь держаться подальше от грязи и тухлятины. Вот тут и пригодятся вольные капитаны, которым закон не писан, а на репутацию плевать, была бы солидной плата. Это сугубо моё мнение.

Одноимённый город Буян не так уж и мал. Навскидку население порядка четырёх тысяч. От порта тянутся сразу две улицы, упирающиеся в довольно просторную площадь. Туда же сходятся и другие улицы, которых тут пять. На удивление постройки не какие-то там лачуги, а вполне себе капитальные дома с побелкой, крытые красной черепицей. Картинка.

– Согласен, выглядит красиво. Только нутро у этой идиллии гнилое, – ответил на моё замечание Потапов. – Будь моя воля, подогнал бы сюда боевой отряд и разнёс тут всё к чертям собачьим.

– Как-то не верится, что город построили разбойники, – произнёс я.

– И правильно, что не верится. Поселение здесь существовало издревле. Ещё до катаклизма тут была греческая колония. При расширении Никейской империи остров являлся перевалочной базой на торговом маршруте с Русью. Постепенно дирижабли становились лучше, а дальность перехода на них дальше. С появлением самолётов его расположение оказалось неудобным из-за обособленности, и городок пришёл в упадок. Вот тогда-то тут и обосновались разбойнички, благодаря которым Буян пережил второе рождение.

– И как я понимаю, с попустительства Никейской империи, Русского царства, Болгарии и Румынии, – заметил я.

– С попустительства и опосредованной поддержки Русского царства, – подтвердил Потапов. – Весь товар в результате уходит в казну Дмитрия Ивановича. Остальные ограничиваются возможностью найма местных обитателей для той или иной грязной работёнки. Правда, наш государь не даёт больно уж разрастись этой братии и контролирует их численность, время от времени назначая награду за голову того или иного зарвавшегося капитана.

Ну что тут сказать, если существует такая клоака, значит, это кому-то выгодно. К слову, я тут также не для увеселительной прогулки, а с вполне определённой целью.

Никакой противовоздушной обороны на острове не было и в помине. К чему, если его обитатели и не подумают драться за этот клочок земли. Разбойники поспешат покинуть «райский» уголок при первых же признаках опасности. Местные не станут противиться серьёзной силе и предпочтут встретить новых хозяев как своих освободителей. Им ведь без разницы, кто будет оставлять свои деньги во всевозможных заведениях. Хотя, конечно, сегодняшние хозяева куда предпочтительней.

Никто нас не встречал и не сопровождал в порт. При приближении связались с маяка посредством световой сигнализации, используя международный код, узнали название судна и указали номер причала. Рассмотреть который не составило труда, так как они написаны на деревянном настиле.

Ещё до окончания швартовки нас уже встречал портовый чиновник. И что примечательно, он был один и имел явно скучающий вид, недвусмысленно указывающий на отсутствие к нам какого-либо интереса. Вообще-то, даже самолёты встречают с помощником для досмотра. А тут судно грузоподъёмностью в три тысячи пудов и вот такой несерьёзный подход. Я даже подумал, что нас сейчас начнут мурыжить в ожидании местных таможенников.

Войдя в ходовую рубку, чиновник со скучающим видом представился и поздоровался. После чего присел на указанный стул и открыл свою амбарную книгу.

– Я так понимаю, трёхтысячник, – наконец произнёс он.

Полезная грузоподъёмность «Носорога» без надбавки от аэродинамики и с неактивным «Облегчителем» составляет пятьдесят тонн, то есть, грубо говоря, три тысячи пудов. Потому и проходит он по русской классификации как трёхтысячник.

– Вы правильно понимаете, Яков Константинович, – ответил я, и не думая раздражаться его холодностью.

Можно, конечно, и окрыситься на него, ответить пренебрежением или и вовсе посадить в лужу. Но я предпочитаю вежливость, которая и города берёт. Опять же, с меня не убудет, а лишний человек, не имеющий камня за пазухой, никогда лишним не будет.

– Суточная стоянка в порту сто пятьдесят рублей. Минимальный срок трое суток. На сколько намереваетесь задержаться? – всё так же холодно поинтересовался чиновник.

– Сборы за вооружение платить не нужно? Кто будет осуществлять досмотр судна? – в свою очередь поинтересовался я.

Капитан, конечно, Потапов, но владелец я, а потому и данные вопросы решать мне. В этой связи Аристарх Дмитриевич предпочитал сидеть в своём кресле и не вмешиваться.

– Это Буян. Тут вы платите только за грузоподъёмность, и нам наплевать, какое у вас вооружение. Такого понятия, как контрабанда, у нас не существует, даже если это невольники, нас данное обстоятельство не касается. Просто помните, что русский и имперский флот не жалуют работорговцев. Помимо этого каждый член экипажа перед выходом за территорию порта должен уплатить на КПП сбор в один рубль или в иной валюте по курсу, который вывешен там же.

– Потом ведь можно будет продлить срок стоянки? – уточнил я.

– Без проблем. Но если вы покинете порт до истечения оплаченного срока, а затем вернётесь, должны будете уплатить сбор по новой.

– То есть минимум стоянки трое суток? – уточнил я.

– Именно.

– Лихо тут у вас. В таком случае я пока оплачу минимальный тариф. Вот четыреста пятьдесят рублей.

Чиновник принял деньги, сделал запись в соответствующей графе и повернул книгу мне для подписи. На этом все формальности были закончены.

– И последнее, господа. На острове запрещено ношение оружия, хоть открытое, хоть скрытное. Ножи только перочинные. За нарушение штраф пятьсот рублей. Если с его помощью совершено преступление, смерть. Об этом ещё предупредят отдельно на КПП порта. Засим позвольте откланяться.

– Яков Константинович, – задержал я его, когда он уже направился на выход. – Мы здесь впервые. Не подскажете, где я могу найти надёжного маклера?

Чиновник без тени смущения принял пятидесятирублёвую банкноту. Хотя и не смог скрыть своего удивления. Похоже, на Буяне портовых служащих не часто балуют побочными приработками. Что и неудивительно при существующих тут нравах и минимуме запретов.

– На Буяне только три маклера, ведущих дела со сторонними торговцами, – начал пояснять чиновник. – В большем количестве попросту нет надобности. Однако самые обширные связи у Брейера Самуила Давидовича. Если он чего-то не сможет достать, причём не только здесь, то этого не сможет никто. Первая портовая, дом сорок два.

– Благодарю.

Чиновник коротко кивнул и направился на выход, будучи уже не столь недовольным несправедливостью этого мира. Подозреваю, что ему перепадёт ещё и комиссия от этого самого Брейера.

Понятно, что местные обитатели пробавляются грабежом. Но какой смысл потрошить купцов, если не иметь возможность сбыть товар. Появляться же в портах государств, мягко говоря, им не очень удобно. Поэтому есть несколько торговцев, проводящих торговые операции с Буяном.

И ведут они дела с местными дельцами, причём не только вывозят товары с острова, но и завозят потребное сюда. В основном это продовольствие, топливо и запасные части, которые джентльмены удачи покупают втридорога.

– Если разрешите, Аристарх Дмитриевич, пойду готовиться к сходу на берег, – произнёс я, обращаясь к Потапову.

– Не забудьте охрану, Фёдор Максимович. Я бы не стал доверяться местной страже, – заметил капитан.

– Так и поступлю, – заверил я.

Вообще-то, это относилось не только ко мне. В увольнение отбывала лишь треть команды, причём группами по десять человек и при наличии у старшего «Разговорника» для связи с вахтенным офицером. Два из трёх отделений десантников, остававшихся на борту, составляли силы быстрого реагирования на случай, если придётся вытягивать кого-то из неприятностей. Я не для того вложил столько сил в подготовку своих парней, чтобы терять их в идиотских кабацких драках.

– Ну что, готова? – поинтересовался я у Насти.

– Всегда готова, – отрапортовала она, коснувшись полей федоры кончиками пальцев.

– Тогда на выход. Посмотрим, что представляет собой разбойничий вертеп.

Признаться, вертеп удивил. От порта в центр вела чистая улица, правда, как по мне, то узковата, ширина всего-то в пару сажен. Выбеленные стены, вымытые окна заведений, даже в припортовых дешёвых наливайках и публичных домах. При взгляде на последние Настю передёрнуло. Поэтому я предпочёл ускориться.

К сожалению, с транспортом здесь туговато, ни о каком извозчике и уж тем более такси не может быть и речи. Да даже если бы они и оказались под рукой, по улицам бродит слишком много разномастного народу при отсутствии тротуаров, и потому скорость была бы ниже пешеходной. Так что лучше ножками. Ну и не забывая осматриваться по сторонам.

Мы поднялись метров на двести, и попадающиеся на пути заведения приобрели более презентабельный вид. Шедшая впереди нас группа наших матросов завернула в трактир, на вывеске которого был изображён пират на деревянной ноге. Другая, в составе которой Бивень со своими парнями и присоединившимися к ним Василисой и Марией, поднялась чуть повыше и выбрала заведение поприличней, с соответствующими ценами. У пилотов и жалованье получше, и премия им обломилась.

Нужный нам дом представлял собой глухую выбеленную стену в два этажа с выделяющимися на её фоне чёрными стальными воротами и врезанной в них калиткой. К слову, окна жилых домов в этом городке на улицу не выходили. Только у заведений, призванных скрасить досуг разбитной братии.

А уж этих-то хватало, пусть они и не стремились к поиску неприятностей на каждом шагу. Впрочем, вполне возможно, просто пока ещё не время. Всего-то три часа пополудни, и денёк выдался жарким, тридцатое июня, как ни крути. И кому захочется задираться в такую жару. Вот когда температура воздуха чуть понизится, а градус в крови повысится, тогда и начнётся всеобщее веселье.

Звонка на калитке не оказалось, зато висел деревянный молоток. И хотя покраска свежая, судя по следам рядом, пользуются им регулярно. Неплохой признак, указывающий на востребованность хозяина дома.

– Кто там? – послышалось из-за калитки в ответ на стук молотка.

– Владелец фрегата «Носорог» Горин Фёдор Максимович со спутницей и охраной, если вам это о чём-то говорит, – произнёс я.

– Не говорит, – тут же ответил грубоватый голос и поинтересовался: – Зачем пришли?

– Это дом маклера Брейера Самуила Давидовича?

– Да.

– Вы Самуил Давидович? – и не подумал я скатываться в грубость.

– Нет, я его охранник.

– Значит, мы пришли не к вам. Доложите хозяину дома, или мы прогуляемся к другому маклеру.

– Зачем же тогда пришёл сюда, если тебе без разницы куда идти?

– Повторяю вопрос. Вы Самуил Давидович?

– Нет.

– В таком случае либо доложите, либо потом сами объясняйте ему причину нашего ухода.

– Подожди.

Отсутствовал охранник недолго. Не прошло и пары минут, как калитка отворилась, и нас пропустили под свод воротной арки. Правда, моим телохранителям пришлось остаться снаружи. Я к этому отнёсся с пониманием, не забыв бросить взгляд на Настю. Она едва прикрыла веки, давая понять, что будет отслеживать обстановку вокруг нас. Так что внезапного нападения я не опасался. А с остальным мы уж как-нибудь разберёмся.

Вообще-то, я ожидал увидеть перед собой эдакого хитрована в возрасте с характерной внешностью и говором. Но на поверку хозяином дома оказался высокий и статный мужчина лет тридцати с небольшим. Одет в белую рубашку свободного кроя с отложным воротником и расстёгнутой верхней пуговицей, светлые брюки и парусиновые туфли. Из украшений только крупные камни амулетов в кольцах. Смотрится как богато, так и более чем солидно.

Встретил он нас в небольшом саду, расположенном за домом. Иметь такую площадь в центре города не всякому дано. Хотя, возможно, я рассуждаю критериями обычных городов, к каковым Буян никак не относится. Хозяин сидел в беседке в плетёном кресле за таким же столом, на котором стоял запотевший кувшин. Судя по жидкости в бокале, это было освежающее белое вино.

В первую свою реинкарнацию я оказался в средневековой Византии. Именно тогда и узнал, что вина бывают и практически безалкогольные, освежающие в жаркий день. Ну, чисто русский квас. Хм. Вообще-то, сравнение, мягко говоря, некорректное, хотя суть у этих напитков и одна.

– Чем могу быть полезен, Фёдор Максимович? Или всё же Лютый? – после того как мы представились друг другу, поинтересовался Брейер, пригласив присесть в подготовленные лёгкие кресла.

– Кажется, мне всё же указали на действительно настоящего мастера своего дела, – одобрительно произнёс я, помогая присесть Насте и сам опускаясь в кресло.

– Вина? – предложил хозяин.

– Благодарю, – ответил я, а Настя только легонько придвинула свой бокал.

– Информация это залог успеха. Я не мог обойти вниманием потомка древнего рода, решившего самостоятельно проложить себе дорогу в этом жестоком мире. Да ещё и за короткое время успевшего добиться столь многого. С того момента, как вы получили патент приватира, ваше появление здесь было только вопросом времени, – закончив разливать вино, слегка разведя руками, сказал он.

– Пожалуй, и мне стоит навести справки о вас. В принципе, я думал, что других дел с Буяном у меня не будет. Однако вы смогли меня заинтересовать.

– Буду рад дальнейшему сотрудничеству.

В ответ я улыбнулся и посмотрел на Настю. Та в свою очередь пригубила прохладное вино и когда перевела взгляд на меня, её веки едва заметно дрогнули.

– Я прошёл проверку на искренность? – улыбнулся Брейер. – Не обессудьте, но мне известно, что Анастасия Ильинична целительница и способна распознать ложь без амулетов.

– В вашей искренности пока у нас сомнений нет, – подтвердил я. – Впрочем, я не уверен, возникнет ли у меня потребность в дальнейшем сотрудничестве. А потому не стану вас понапрасну обнадёживать.

– Мне импонирует ваша искренность, Фёдор Максимович. Итак, чем я могу быть вам полезен?

– Я хотел бы приобрести малахитовые бляшки.

– Для нас это довольно редкий товар.

– Я и не думал, что у меня получится приобрести его сразу. Но я готов сделать заказ и обождать, пока вы не сможете мне его предоставить. А в качестве гарантии могу оставить аванс в размере… Скажем, ста тысяч рублей.

– Какие бляшки вас интересуют, толстые или тонкие? – поинтересовался он.

Разница заключалась в том, что тонкие применялись в изготовлении шкатулок для хранения амулетов, а толстые для экранирования источников Силы. Конечно, я мог приобрести их и легально, но в этом случае непременно привлёк бы к себе внимание. Чего хотелось бы избежать. Мне необходим малахит, чтобы облицевать им изнутри рабочий кабинет Насти и получить возможность без опаски использовать генератор.

– Толстые, – ответил я.

– И о каком объёме идёт речь?

– Восемьдесят квадратных метров.

– Хм. В моём распоряжении имеется такой товар. Однако объём составляет сто квадратных метров, и дробить его на мелкие партии я не намерен.

– Вот как. Думаю, мой наниматель согласится выкупить всю партию. Тем паче что у вас цена будет всяко ниже, чем за потребное ему в другом месте.

– Отнюдь. Я ведь продаю не только товар, но и гарантирую тайну сделки. Уверен, что вашему нанимателю не хотелось бы афишировать свою причастность к приобретению малахита. Поэтому я намерен просить за него миллион рублей.

Ну что тут сказать, губа у этого сына Израилева не дура. По всему выходит, что кто-то открыл новый источник Силы и желает его укрыть от посторонних глаз, пока не наберётся сил, чтобы отстоять свалившийся на него приз. Так что на дешевизну тут рассчитывать не приходится. Вот если бы закупщиком выступил кто-то из уже привычных торговцев, тогда совсем другое дело, и малахит ушёл бы чуть не вдвое дешевле. Но при таких раскладах нет никакой надобности в скидке.

– В ваших словах есть резон, Самуил Давидович. Однако я уполномочен лишь сделать заказ и оставить задаток. Прошу простить, мне необходимо связаться с нанимателем.

– Извольте, – кивнув, согласился Брейер.

Я поднёс палец за ухо, словно касаясь «Разговорника», и произнёс:

– Сударь, это Горин… – Выждал паузу и продолжил: – Малахит в наличии, но на двадцать квадратов больше потребного, продаётся одной партией и цена не ниже обычной, тайну сделки гарантируют. Каково будет ваше решение?.. – На этот раз пауза была ещё короче, после чего я опустил руку. – Самуил Давидович, мой наниматель не рассчитывал на то, что потребное ему окажется в наличии. Поэтому я уполномочен оставить только задаток.

– Никаких проблем, Фёдор Максимович. Задатка в сто тысяч и вашего обязательства выкупить товар в течение месяца будет достаточно. Если нет, то и товар и деньги останутся у меня.

– Справедливо, – улыбнувшись, протянул я ему руку. – Осталось только взглянуть на товар.

– Не доверяете моему слову?

– Это не вопрос доверия или недоверия, Самуил Давидович.

– Согласен. Как долго вы планируете задержаться на Буяне?

– Думаю, трое суток пробудем. Хочу дать людям отдохнуть, слишком уж у них выдалось напряжённое время.

– В таком случае завтра в девять утра на моих складах в северной части порта. Найти их не составит труда.

– Договорились.

Глава 5

Пиво живительной влагой наполнило рот, прохладным потоком прокатилось по пищеводу и приятным холодком растеклось по желудку.

– Хорошо-о-о, – после долгого глотка с наслаждением произнёс Болт.

– И не говори. Самая оптимальная температура, – также отрываясь от кружки, не без удовольствия поддержал своего командира отделения Турман.

– Да мне сейчас и тёплое, как моча, показалось бы нектаром, – заметил другой десантник по прозвищу Смурый.

Что и говорить, долгое воздержание в питье никому не по нраву. Но так уж вышло, что целых два месяца десантники света белого не видели. Гоняли их и в хвост и в гриву, так как Горину чем-то там их уровень подготовки не понравился.

Оно вроде и вначале приходилось несладко, но тогда хотя бы были выходные и под боком трактир хозяина лётного поля. Так что после напряжённой недели было где расслабиться в выходные. Однако после той клятой проверки всё резко переменилось. А может, молодняку просто давали возможность пообвыкнуть к нагрузкам. Как бы то ни было, а после этого начался сущий ад. Даже в выходные находились занятия если не по боевой подготовке, так по хозяйственной части, «Носорог» сверкал, как у кота подробности.

Так что первое увольнение на землю требовало вдумчивого подхода к отдыху. Правда, присутствовали некие опасения по поводу обитателей Буяна. Всё же разбойничья вольница. Но вид города обескуражил, так как не вязался с дурной славой этого места.

Разномастного народа тут хватало, но вели себя они вполне пристойно. На улицах никто никого не задирал, на каждом углу не дрался, разбитные пьяные ватаги по улицам не бродили. Так что поселившаяся было в душе тревога развеялась без следа. А тут ещё и холодное пиво, причём весьма не дурного качества.

В какой-то момент Болту даже показалось, что зря их накручивали и отправляли в увольнительную в составе команд. Нет, ну правда, эдак получается и отдых не отдых. Заняли сразу три стола, да ещё и пить приходится с оглядкой. Парни-то расслабляются, ему же за них всех ответ держать, а потому и ясности ума терять нельзя. Опять же, если кому к девкам захочется, придётся снова всей толпой тащиться.

Так что ну его, это разбойничье гнездо, уж лучше бы в обычном порту постоять. Но Фёдор Максимович поначалу гонял нещадно, а потом поспешно увёл «Носорога» из Менска. И в другие порты не заходили. Возможно, из-за того происшествия в Пскове Лютый решил лишний раз не рисковать.

Дверь распахнулась, и в заполненный посетителями зал ввалилась разбитная компания, разодетая кто во что горазд. Была и форма, и гражданская одежда, и смешанная. У кого-то в ушах серьги в виде золотых червонцев, практически у каждого кольца с амулетами или кожаные ладанки на груди. Всех их объединял одинаково расхристанный и вызывающий вид.

Десантников они приметили сразу, так как те явно выделялись на общем фоне. На них и прежде поглядывали, но без желания задеть, а скорее любопытства ради. Все коротко стриженные, в одинаковой форме, черные береты с кокардой в виде головы носорога, лишившейся гильдейских топора и щита. На левом рукаве круглый шеврон с всё той же головой, по окружности надпись сверху «Носорог», снизу «у меня плохое зрение».

– Ого. Ты глянь на этих болванчиков, – хохотнул один из вошедших.

Высокий, крепкий и явно заводила, привыкший, что ему заглядывают в рот. Судя по поведению, цену себе знает и его не в дровах нашли. Он приблизился к столу, за которым сидел Болт, и остановился напротив него, сунув большие пальцы за брючной ремень. Оружия ни у кого не было, как того и требовали местные законы, хотя по потёртости на бедре видно, что с револьвером этот мужик обычно не расстаётся.

– У меня плохое зрение, – прочитал он на шевроне Смурого и тут же хохотнул. – Это типа молокососы слепыши?

Ну что сказать. Парни на фоне остальных и впрямь выглядели молодняком. Самому старшему, Болту, всего лишь двадцать, остальным по восемнадцать-девятнадцать. Да, последние четыре месяца для них выдались нелёгкими, за это время они успели прибавить в мышечной массе, окрепнуть и где-то слегка возмужать. Но перед бывалыми воздушными волками оставались безусыми юнцами. И это непреложный факт.

– У меня плохое зрение, но это не мои проблемы, – слегка отодвигая от себя кружку с пивом и глядя в глаза незнакомцу, с нажимом произнёс Болт.

Вообще-то, не сказать, что ему всё пополам. Но и выхода у него другого нет. На нем нашивки младшего унтера, потому и агрессия в первую очередь нацелена на него. Но главное, рядом подчинённые, и выказать перед ними слабину… Лучше сразу умереть.

– А мамка-то знает, что ты в небо подался и грубишь взрослым дядям? – вперив в Болта сквозь прищур злой взгляд, поинтересовался задира.

– Мамка меня учила никогда не грубить незнакомцам, – всё так же продолжая сидеть, спокойно произнёс парень и добавил: – Меня зовут Болт. А тебя?

– Шершень. Слыхал? – цыкнул задира.

– Не слыхал. Но теперь мы знакомы. Так что шёл бы ты на хрен, Шершень.

Это было уже чересчур. Товарищи Шершня за его спиной загалдели, разом поднимая градус напряжения до предела, а сам их вожак без дальнейших разговоров и разогрева врезал наглому юнцу, продолжавшему оставаться на стуле. В смысле попытался врезать. Однако Болт слегка отклонился, пропуская мимо себя кулак, вспоровший воздух.

Распалившийся нападавший хорошо вложился в удар, а потому не сумел удержать равновесие и его повело. Кулак с тупым стуком и хрустом ломающейся кисти впечатался в столешницу. Мало этой напасти, так ещё и бок взорвался дикой болью от прилетевшей ответки. И вновь едва уловимый влажный хруст не выдержавшего ребра. Неудачно прилетело, чего уж там.

– Бей! – роняя на пол пребывающего в шоке Шершня и поднимаясь на ноги, выкрикнул Болт.

Молокососы? Так и есть. Один сплошной молодняк. Только вот не зайчики, а качественно выученные, озлобленные муштрой и беспросветными тренировками, жаждущие крови волчата. Чуть не разом грохнули опрокинутые стулья, брякнули упавшие керамические кружки, и десяток бойцов разом ринулся в атаку.

Ими никто не командовал, не определял место в бою, не уточнял задачу. Всё выходило само собой, они непроизвольно, на одних рефлексах выбирали себе напарника или цель атаки. Действовали насколько стремительно, настолько и слаженно. Большинство из них даже толком не успели осознать, что это самая настоящая кабацкая драка, в которой возможно всё. Для них это была очередная тренировка, в которой нужно было выстоять, или окажешься на полу. Потом-то тебя непременно вылечат, но до того тебе будет больно. Очень больно. А после ещё и тяжко, оно ведь мало, что проиграл, так ещё и унтера семь шкур спустят, дабы неповадно было ходить битым. И чтобы избежать этого, нужна самая малость – положить своего противника.

Крики, брань, стоны, хлёсткие и тупые удары, грохот опрокидывающейся мебели и треск бьющейся посуды. Задирала носороговцев только вошедшая компания, но в драку оказались вовлечены все посетители трактира, тут же превратившегося в поле брани.

Опасаясь попасть под раздачу, хозяин подался к двери на кухню, увлекая за собой подавальщиц и делая знак вышибале у двери. Нечего было и мечтать, чтобы тот управился с этим бардаком. Да этого и не требовалось. Здоровяк выскочил на улицу, откуда тут же донеслась трель полицейского свистка.

Однако закончилось всё ещё до того, как на месте драки появились местные стражники. Одни посетители ползали по полу, приходя в себя, другие корчились от боли, третьи валялись без сознания. И только десяток молодых бойцов оставался на ногах, осматриваясь вокруг в поисках того, кто ещё посмеет бросить им вызов.

Не сказать, что их внешний вид оставался таким же безупречным, как ещё совсем недавно. Одежда изодрана, заляпана кровью или грязью, на светлых рубахах и брюках имеются отпечатки подошв. На телах и лицах ссадины и кровоподтёки. Но поле боя осталось за ними.

Понимание этого пришло к ним постепенно, а злость и решительность во взгляде сменилась удивлением. Они и сами не ожидали от себя подобного, но месяцы тренировок не прошли даром. Десяток, по сути, мальчишек, и две дюжины лежащих недвижимо и копошащихся на полу противников, по праву считавших себя бывалыми воздушными волками.

* * *

Вообще-то, я мог закрыть сделку уже сегодня. Благодаря своим уникальным способностям малахит товар дорогой, но у меня нашлись бы средства для его покупки. Даром, что ли, мы задержались в пути на пять суток.

Я решил не откладывать на потом то, что можно сделать сегодня. Развернул дирижабль, и мы вернулись к месту гибели «Шляхтича». С помощью «Маяка» удалось установить, что останки крейсера лежат на глубине в полсотни сажен. То есть до них вполне возможно добраться.

Пришлось приложить усилия, чтобы за четверо суток суметь огранить два «Водолаза» по сто пятьдесят карат. Меньше делать я посчитал неправильным, так как впоследствии их можно было бы переделать под что-то другое, и значительные потери при этом просто неизбежны.

Как результат, нам удалось поднять весь арсенал крейсера, находившийся в гондоле, собрать амулеты с погибших, завладеть судовой кассой, в которой в пересчёте на рубли оказалось сто двадцать тысяч. Но самое главное, в наши руки попали два артефакта – «Панцирь» и «Облегчитель». К сожалению, ещё два, «Кокон» и «Стилет», оказались повреждёнными, и от них достались только «Зарядники».

По самым скромным подсчётам два артефакта можно было реализовать за один миллион двести тысяч. Но это если продавать их на легальной верфи, где мы сразу теряли минимум треть от номинальной стоимости. На Буяне потери могли составить от половины до двух третей. Ну и зачем мне такие кружева? Я, вообще-то, не подряжался заботиться о барышах Самуила Давидовича.

Оно конечно, хотелось бы закрыть вопрос с кабинетом Насти как можно быстрее, но не настолько у меня и подгорало, чтобы идти на такие потери. Так что обожду малость. Прокачусь до какого-нибудь русского порта и дам парням нормально отдохнуть, не прибегая к повышенным мерам безопасности.

В конце концов, основная задача состояла в том, чтобы найти малахит в толстых бляшках. Не столь уж и распространённый товар, между прочим. Так что поездка на Буян себя не просто оправдала, но ещё оказалась на удивление удачной. Можно хоть прямо сейчас отправляться восвояси. Впрочем, обламывать отдых парням оно как-то неправильно.

Мы уже присмотрели вполне приличный трактир, немного спустившись от дома Брейера в сторону порта, когда до меня донеслась трель полицейского свистка. Буквально несколькими секундами спустя мимо прорысил патруль из трёх дюжих стражников с тростями наперевес. Эти куда предпочтительней обычных дубинок, их ведь можно использовать для того, чтобы подцепить или поддеть противника за какую-нибудь часть тела или одежду. Реалии этого мира, где обычной полицейской дубинке нипочём не управиться с «Панцирем».

Вслед за первым патрулём из переулка выскочил второй. Потом третий. Мимо нас, и опять откуда-то сверху, пронёсся четвёртый. Со стороны порта бежал пятый. Оперативно у них тут работает стража, нечего сказать.

– Федя, а не в том ли трактире засело отделение Болта? – то ли поинтересовалась, то ли констатировала Настя.

Я глянул на девушку, которой ничего не стоило задействовать конструкт «Дальнозоркости». Хорошее плетение, на основе которого получается создать амулет, вбирающий в себя Силу. Одна беда. Хотя он и известен уже не меньше десятка лет, никто не знает, как его активировать. А жаль. Польза от него была бы несомненной.

Впрочем, мне также не составило труда восстановить прежнюю картинку и сопоставить с представшей перед моим взором сейчас. Толпа стражников и впрямь собралась у входа в тот самый трактир, но входить пока не спешила.

Похоже, местные фараоны предпочитали сначала предоставить дерущимся возможность спустить пар. И только после этого вязать и победителей и побеждённых. А чтобы не усугубить конфликт, оцепить место схватки, дабы лишить противоборствующие стороны подкрепления. У оцепления уже начала собираться толпа, не выказывающая особой агрессии. Максимум слышались недовольные пьяные выкрики.

То ли кровь у них ещё не разогрелась до нужного градуса. То ли причина в том, что даже пьяный в хлам всегда помнит преподанный жёсткий урок и если знает, что наказание непременно последует, не полезет в бутылку. Разве только за редким исключением, которое, как известно, лишь подтверждает правило. Так что стражникам не составляло труда удерживать зевак за оцеплением, в то время как остальные фараоны столпились у входа.

– Болт, Лютому, – вызвал я, коснувшись пальцем «Разговорника» за ухом.

– Здесь Болт, – послышалось у меня в голове.

Впрочем, не только у меня. На связи оказались все группы в увольнении, командир группы быстрого реагирования и вахтенный офицер. Ну не изготавливать же мне отдельные пары амулетов для связи с каждым младшим командиром. С одной стороны, устанешь на ушах носить такое количество, с другой, такого уровня связи, как у меня на «Носороге», больше нигде нет.

– Это вы повеселились в трактире? – поинтересовался я.

– Мы, – коротко ответил младший унтер.

– С каким счётом?

– Всухую. Иначе уже вызвал бы подмогу. Только тут стражники подтянулись, пока лишь заглядывают в окна, в дверь не ломятся.

– Никого лишнего не побили?

– Только посуду. Столы да стулья тут такие, что стены прошибать можно. Трактирщик с прислугой отошёл на кухню.

– Убитых нет?

Вопрос, вовсе не лишённый смысла. Парней натаскивали жёстко, учили не побеждать, а выживать. Так что в горячке схватки, когда рефлексы опережают разум, могло случиться всё что угодно.

– Проверили. Четыре перелома рук и ног, у одного сломаны ребра, но лёгкие целые. При смерти никого, трупов тоже нет. Так что «Лекарей» на них не тратим. А вообще я от наших волчат дурею. И сами не поняли, как положили две дюжины мужиков. – Судя по тону командира отделения, он и впрямь в шоке от произошедшего.

– Если стражники войдут, в бутылку не лезь, – приказал я.

– Принял.

Вот и ладно, что принял. Пора разруливать тут всё. Оно и в обычном порту не так страшно, тут же и вовсе должно решиться на раз-два. Поэтому я взял Настю под руку и в сопровождении четверых телохранителей решительно зашагал в сторону трактира. Пора заканчивать. Это выступление. Правда, не мешало бы уточнить у остальных, всё ли в порядке.

– Внимание всем. Старшим команд доложить обстановку.

Нет, ну а что такого. Вдруг пасторальная картина ещё где-нибудь дала трещину. Не то чтобы я был недоволен парнями. Надо дать понять местным, что нас задевать себе дороже. Но знать я должен, чтобы при нужде помочь. Своих бросать последнее дело.

Доклады посыпались один за другим. У второго отделения десантников, двух команд матросов и лётного состава дела обстояли хорошо. Никто даже не подозревал о возникших неприятностях. Рог, командир взвода десантников, изъявил было готовность выдвинуть два дежурных отделения на выручку, но я его одёрнул, приказав оставаться на месте.

– Мы недалеко, сейчас подойдём, – произнёс Бивень.

Этого останавливать не стал. Пилоты находились в заведении, до которого нам оставалось порядка тридцати сажен.

– Выходите на улицу, мы уже подходим, – произнёс я.

Они появились на крыльце, когда мы поравнялись с трактиром.

– Василиса, присмотри за Марией, пожалуйста, – попросил я Ларионову.

Вася утвердительно кивнула, так как в моих словах не было и намёка на иронию. Вот не хотелось бы давать волю Дикой, а потом разбираться с убийством, потому как на Буяне всё куда проще и жёстче, чем в других местах. Эдак наворотит дел, а мне потом разгребать. И ведь не смогу оставить своего человека. Потом можно и вышвырнуть, но вытаскивать придётся однозначно.

– Я Дикая, а не тупая. И своё обещание помню, – рассерженным котёнком фыркнула Мария.

– Очень на это надеюсь, – произнёс я, и не думая поддерживать её игривый тон.

Когда приблизились к оцеплению, там уже успело изрядно набиться народу. Моя охрана и пилоты Бивня, выстроившись клином, довольно ловко растолкали галдящих зевак, и я оказался перед троими стражниками, перегородившими узкую улочку. И этого жидкого заслона оказалось более чем достаточно. Однако показатель.

– Я командир десантников, находящихся внутри, – обратился я к одному из них.

– Понятно. Проходите. Только вы, – уточнил он, когда понял, что проследовать со мной хотят и остальные.

– Она пойдёт со мной, – указал я на Настю.

– Нет, – покачал головой стражник.

– Я не спрашивал разрешения, – посмотрев ему в глаза, равнодушным тоном произнёс я.

Препираться старший не стал, просто кивнул, сделав вид, что так всё и должно быть. Умел я быть убедительным, не отнять.

Стражники уже приступили к разбирательству. Выполняя мой приказ, Болт и его подчинённые активно сотрудничали с ними. Чего не сказать о других участниках конфликта, так и норовивших огрызнуться или качать права. Правда, без фанатизма, так, для порядка, чтобы сохранить лицо, и не более.

Как по мне, то это, наоборот, их не красило и выглядело даже жалко. Не имеешь возможность переломить ситуацию, так веди себя достойно. А судя по поведению стражников, совет капитанов тут реальная сила, спросить может серьёзно, и слово представителей Фемиды тут закон. Чудны дела твои господи.

Работа по сбору свидетельских показаний спорилась. Надо сказать, упакованы стражники для этого были с умом. У старших патрулей имелись кольца с «Лжекамнями», и пользоваться амулетами они умели, задавая грамотные вопросы и вынуждая давать конкретные ответы. При этом никто и не думал записывать показания, всё происходило по упрощённой процедуре и в устной форме. Похоже, сказывалась богатая практика в подобных разбирательствах.

– Кто старший? – войдя в разгромленный обеденный зал, поинтересовался я.

– Старший квартальный надзиратель Иониди. С кем говорю? – отвлёкшись от опроса Смурого, представился стражник с нашивками на рукавах.

Грек. Впрочем, чему тут удивляться, если изначально это было имперское поселение. После упадка и последующего возрождения тут появилось предостаточно и русских, но доля греков однозначно была велика.

– Владелец фрегата «Носорог» Горин Фёдор Максимович. Это мои люди.

– Ясно. Если позволите, Фёдор Максимович, мы сначала закончим с опросом всех причастных к происшествию, а затем я переговорю с вами. Обычное дело. Много времени это не займёт.

– Хорошо.

Я встретился взглядом с хозяином заведения, и тот с готовностью слегка развёл руками, словно хотел сказать, мол, всё, что в моих силах.

– Две кружки лучшего пива, – приблизившись к стойке, попросил я.

– Сию минуту. – Этот оказался русским.

Не прошло и минуты, как он выставил передо мной и Настей две кружки с пенными шапками.

– Сильно мои набедокурили? – сделав небольшой глоток, поинтересовался я.

– Так, кое-какую посуду побили. Мебель и не такие побоища видывала. Хотя должен сказать, биться ваши десантники умеют, не смотри, что молодняк. Собственно, с того всё и началось. Шершень решил покуражиться над ними, ну они и дали прикурить ему с дружками. А когда другие полезли, и им выдали на орехи, – с весёлой улыбкой произнёс трактирщик.

Похоже, его эта ситуация ничуть не огорчила. А то как бы ещё и не порадовала. Отчего-то меня не покидает ощущение, что из этого побоища он ещё и с прибытком выйдет.

– Начали мои? – поинтересовался я.

– Первым ударил Шершень, – возразил трактирщик и, тут же усмехнувшись, уточнил: – Вернее, попытался. Ваш унтер увернулся и сломал ему рёбра. А там уж завертелось.

– А что, площадки для таких разборок у тебя разве нет?

– Как же нет. На заднем дворе посыпана свеженьким белым песочком. Коли туда вышли бы, так ничего и не было бы. Обычное дело. Но больно уж Шершня задело, как молодой его осадил.

Как ни странно, но разобрались по справедливости. Штраф, конечно, пришлось уплатить и мне. Но на фоне того, что обломилось противникам моих парней, он оказался несущественным, больше для порядка. М-да. И это разбойничий вертеп.

Что ни говори, но насколько наплевательски вся эта воровская братия относится к законам государственным, настолько же ревностно требует соблюдения своих. Причём действует куда жёстче и даже безжалостней властей.

Глава 6

– Прошу, Самуил Давидович, девятьсот тысяч, – произнёс я, пристраивая на столе саквояж, набитый банкнотами русского казначейства.

Брайер встречал меня в знакомой уже беседке с всё тем же запотевшим кувшином белого вина на столе. Правда, в этот раз я предпочёл Настю с собой не брать. Да и сопровождали меня лишь двое телохранителей. Причём сегодня Топора и Рупора впустили в прохладу арки ворот, а не оставили жариться на солнцепёке.

– Однако вы быстро обернулись, хотя и не спешили покидать Буян, – протянув мне руку, произнёс маклер.

– Это целиком и полностью заслуга моего нанимателя. От меня требовалось только прибыть и получить от него деньги.

– Понимаю… – улыбнувшись, кивнул Брейер и сделал приглашающий жест в сторону одного из кресел…

Прикинув так и эдак, я решил, что трёхдневная стоянка в порту Буяна пойдёт моим парням только на пользу. Отчего бы и нет, коль скоро местные жёсткие законы гарантировали им куда большую безопасность, чем где-либо ещё. Им совсем не помешало бы размять кулаки, поднабраться реального опыта, а главное, заполучить немного уверенности в себе.

Правда, на этот раз я особо предупредил их, чтобы впредь обходилось без драк в общественных местах. В конце концов есть ведь площадки для поединков. Если же кого прихватят на горячем, тогда мало что они заплатят штраф из своего кармана, так ещё и я удержу из их жалованья такую же сумму. Ну и мимоходом заметил, что на флоте наказывают не столько за проступок, сколько за то, что попались.

Появление дерзких молокососов не могло не взбудоражить местную публику. В своё время нечто подобное я уже испытал на себе, так что поединки и массовые драки на эти дни стали обычным делом. Об участии носороговцев в последних было известно всем, однако мои парни больше не попадались, а я делал вид, что всё так и должно быть.

Не обошлось и без поединка на дуэли. Нашёлся особо ретивый, возжелавший смертельной схватки. На Буяне, вызывая противника, следовало учитывать, что воспользоваться «Лекарем» тут не получится. Жёсткие нравы, не без того, зато и до подобного доходит редко. Однако в этот раз бывалый воздушный волк не пожелал ограничиться полумерами. Мир его праху.

Словом, слава о молокососах, которым сам чёрт не брат, расползлась по Буяну со скоростью лесного пожара. Как результат, количество желающих померяться достоинством с командой «Носорога» постепенно сошло на нет.

Затем был переход в Рязанское княжество, славящееся своими верфями дирижаблей. Там я сумел с выгодой пристроить свои трофейные артефакты, после чего вернулся на Буян. Так что с момента моей первой встречи с маклером прошло восемь дней…

– Пересчитайте, пожалуйста, – присаживаясь, попросил я, кивнув в сторону саквояжа.

– Боже упаси, я вам верю, – замахал на меня руками сын Израилев.

– Как я уже говорил, Самуил Давидович, это не вопрос веры, а деловая сделка, и я не желаю, чтобы между нами остались какие-либо недомолвки.

– Без недомолвок, я заверяю, что мы с вами полностью в расчёте. И я немедленно распоряжусь, чтобы груз доставили в порт. Эм-м-м…

– К шестьдесят восьмому причалу, – удовлетворённо произнёс я.

При наличии «Лжекамня» вера на слово имеет под собой вполне реальное обоснование. Можно сказать, что вот сейчас он расписался в получении всей суммы и претензий ко мне не имеет.

– Шестьдесят восьмой? Если мне не изменяет память, там швартуются аэропланы, – уточнил хозяин дома.

– Вы совершенно правы, – подтвердил я.

– То-то я не в курсе по поводу прибытия вашего «Носорога», – понимающе кивнул он.

– Просто я не посчитал нужным отправляться сюда на дирижабле. Наша прошлая стоянка вышла слишком бурной, а знаменитости имеют свойство притягивать к себе неприятности. Поэтому я предпочёл воспользоваться своим грузовым самолётом, а не тащить сюда ворох неприятностей, идущих вкупе с моими парнями.

– А не опасаетесь с такой-то суммой? – хмыкнул Брейер.

– Ничуть. Самая лучшая охрана это секретность. Мои люди не из болтливых, вы гарантировали тайну сделки. Так что остаётся только роковая случайность, но от таковой не спасёт даже наличие под рукой фрегата.

Я почти не лукавил. Грузоподъёмности «Буревестника» при широком использовании «Облегчителей» более чем достаточно, чтобы вывезти как товар, так и пассажиров.

– Вполне резонно. На Буяне хватает как тех, кто не против взять реванш, так и тех, кто слышал о дерзких мальчишках и желает преподать урок остальным, как именно нужно ставить таких на место, – согласился Брейер.

При этом он подхватил тяжёлый саквояж и пристроил его под столом с эдакой небрежностью, словно ему каждый день приносят под миллион наличкой. Опустился в плетёное кресло и, указав мне напротив себя, коснулся «Разговорника» за правым ухом.

– Богдан, отгрузи весь малахит и доставь на шестьдесят восьмой причал. – И, убрав руку, уже мне: – Не желаете ли утолить жажду?

– Благодарю, но на такой жаре предпочитаю не пить, чтобы потом не потеть. Признаться, мне по душе климат попрохладней, – опустившись в кресло, произнёс я.

– Понимаю.

В этот момент я услышал короткое шуршание за спиной и не успел среагировать, как меня накрыла рыболовная сеть. Предпринять что-либо я не успел, сеть помешала коснуться «Разговорника» и предупредить об опасности, а в следующее мгновение на меня навалилась пара дюжих охранников, находившихся неподалёку, и прижала к креслу.

Я попытался было оказать сопротивление, но быстро понял, что это бесполезно. У меня лучше реакция, я подвижней, с помощью боевого транса могу где-то даже предугадывать действия противника и, возможно, одного из этих молодцов вполне сумел бы оприходовать, но двоих без вариантов. И уж тем более с наброшенной сетью. Ну, чисто рыба, жирный такой карась. Вот только трепыхаться я не стал. Попробовал, убедился, что охранники знают своё дело туго, и тут же успокоился.

– И что это значит? – посмотрев на хозяина, поинтересовался я.

– А что это может означать, молодой человек? – слегка развёл руками тот.

– Не люблю загадки. Отпустите меня, уберите сеть, и я сделаю вид, что ничего не было. В противном случае всё будет очень плохо.

– Давайте лучше так. Вы называете мне координаты источника Силы, я отправляюсь туда на своём малом дирижабле, удостоверяюсь в правдивости этой информации, после чего отпускаю вас. Не сразу, а только после того, как продам информацию о нём. Я даже верну вам ваш миллион. – Он указал под стол.

– Так дела не делаются. Не боитесь уронить свой авторитет?

– У нас с вами разовая сделка, а не тесное сотрудничество, так что урона моему имени это не нанесёт. А вот если я не воспользуюсь шансом, тогда все сочтут меня дураком.

– Жадность порождает бедность. Никогда не слышали такое высказывание, Самуил Давидович?

– Это не жадность, а всего лишь деловой подход. Так что насчёт моего предложения?

– Я же говорил, что меня всего лишь подрядили на разовую работу. – Не видел я смысла в грубости, а потому предпочитал придерживаться нейтрально вежливого тона.

– Потомка древнего рода? И вы, будучи благородных кровей, решили отказаться от возможности заиметь свой собственный источник? Да я скорее поверю в то, что Луна это Солнце.

– Вы забываете, что я отказался от наследования великокняжеского стола и сейчас являюсь всего лишь мещанином.

– И в этом есть свой резон, Фёдор Максимович. Всю вашу семью уничтожили одним сокрушительным ударом. Вам удалось выжить лишь по счастливой случайности. В такой ситуации сесть на великокняжеский стол это всё равно, что сунуть голову в петлю. А вот имея сведения о пока неизвестном источнике Силы, отойти в сторону, обрасти сподвижниками и только после этого заявить о себе в полный голос уже совсем другое дело.

– Интересная гипотеза. Только ошибочная, – покачав головой, возразил я.

– А вот я так не думаю. Вы широко используете амулеты. Слишком широко. Настолько, что наличие целительницы никак не может объяснить такое количество Силы из-за её молодости. Заряжать же их в источниках великих князей слишком дорогое удовольствие. Опять же, с чего это вдруг Анастасия Ильинична решила присоединиться к вам, кроме как не из перспективы впоследствии получить свой собственный источник. Вы не в курсе, они ведь полагают, что те принадлежат именно им, так как князья не могут ни видеть, ни ощущать Силу.

Ну что сказать, неглуп Самуил Давидович и разложил всё по полочкам весьма грамотно. Только я не наивный девятнадцатилетний парень, чтобы верить в то, что он тут мне вещает. К гадалке не ходить, на причале сейчас будут кончать Василису, Марию и двоих телохранителей, Когтя и Плюща. В охране у Брейера настоящие волки, так что и с девчатами и с волчатами разберутся на раз. Потом по-тихому избавятся от «Буревестника», и концы в воду.

Что касается меня, то максимум, на что я могу рассчитывать, это на не скорую, но всё же безболезненную смерть. А уж про возвращение мне миллиона это вообще курам на смех. Если бы его не интересовали эти деньги, тогда он ещё в прошлый раз озаботился бы тем, как прибрать и меня, и дирижабль. Благородные разбойники? Да как бы ни так! Нашли бы, в чём обвинить и как натравить на нас всю свору. А за шумом и суматохой захватили бы как меня, так и Настю. Дорогой товар, между прочим.

Так что он отпустил меня, чтобы я сам же ему этот миллион в зубах и принёс. Ещё и кислая мина промелькнула, когда перед ним предстал я один, без Бирюковой. Наверняка и на неё уже присмотрел покупателя, но не срослось. Впрочем, вполне возможно, что он всё ещё рассчитывает заполучить и её. Но главное всё же источник. За информацию о нём можно стребовать очень много. Так что игра стоит свеч. Вот только…

– Спокойно парни, спокойно, – произнёс появившийся в саду Курасов, выставив перед собой руки в примирительном жесте, и добавил: – Термоядерный синтез. Ч-чёрт. Чем бы ни был этот синтез, срабатывает на раз.

Находившиеся в саду четверо охранников при этих словах замерли истуканами, устремив бессмысленный взгляд в какую-то только им ведомую точку.

– Самуил Давидович, не стоит делать лишних телодвижений, это чревато неприятными последствиями. Выстрел никто не услышит, в барабане патроны с «Пробоями». Даже если не свалю вас первым выстрелом, достану следующими, – произнёс Курасов, покачав револьвером с глушителем на стволе.

Тем временем в саду появились Топор с Рупором. Пока первый избавлял меня от сети, второй привязал руки Брейера к подлокотникам кресла. А затем они оба начали вязать находящихся в трансе охранников. Вроде как без кодовой фразы они не очнутся ещё часов шесть, но мало ли как оно может обернуться, я в гипнозе мало что понимаю.

– Переиграл меня, м-мальчишка, – стиснув кулаки, произнёс Брейер.

– Ну, я был бы дураком, если бы доверился маклеру, ведущему дела с разбойниками. Вся эта чушь про благородных пиратов и совестливых торгашей для восторженных юнцов со взором горящим. Я, конечно, молод, но на жизнь имею вполне трезвый взгляд, – беря со стола свою дужку с нанизанными на неё «Разговорниками, ответил я.

– И как такое возможно? – кивая в сторону связываемых охранников, поинтересовался Брейер.

– Ничего сложного при наличии рядом целительницы. Три дня, пока тут стоял «Носорог», и потом ещё пять, пока я отсутствовал, здесь вовсю трудился Вадим Альбертович с парой помощников и Анастасией Ильиничной. В результате она смогла заворожить большинство ваших охранников, которых тихонько отлавливали в городе. Результат этой работы вы и наблюдаете сейчас.

Вообще-то, Настя пока не обладает гипнозом, он станет ей подвластен через несколько лет. Возможно, и раньше благодаря медитациям в потоке Силы, но случится это точно не завтра. Однако у одарённых имелась возможность подчинять себе чужую волю и без этой способности. Она ведь по своей сути также является конструктом, а значит, может быть заключена в амулет. Правда, активировать его по силам только целителю. Достаточно пяти минут, и закладка в мозгу клиента.

Люди Брейера ведь не пленники и не на цепи сидят, а потому в город выходят регулярно. Самое сложное даже не захватить человека, чтобы представить пред ясны очи Насти, а сделать это, избежав свидетелей. Сам захват проходил гладко и без проблем. Приблизиться к объекту с помощью «Морока» не составляло проблем. После чего его оставалось вырубить и уволочь в тихий уголок.

Технологии будущего пришли мне на помощь и в этот раз. И опять я до этого додумался совершенно случайно, так как даже не думал в эту сторону. Просто однажды по неосторожности коснулся электрических проводов, и меня хорошенько тряхнуло. Так я узнал, что «Панцирь» не защищает от удара электротоком, а потому решил создать электрошокер и посмотреть, что из этого получится.

Настолько увлёкся воплощением идеи, что затратил на это дело целый месяц. Увы, но для осуществления задуманного местные технологии оказались на слишком низком уровне. Поэтому, казалось бы, простое дело, вылилось в весьма сложное предприятие, но всё сложилось как надо, и на выходе я получил рабочий образец. Не сказать, что он отличался компактностью, и аккумулятора хватало лишь на один валящий с ног разряд, но это уже детали…

Вообще-то, если бы Брейер ограничился честной сделкой, то ничего бы и не было. Я заплатил бы ему, забрал малахит и убрался с Буяна, а затем эвакуировал бы и своих людей. Вот только хитромудрый маклер решил получить всё и сразу.

Топора и Рупора недаром пригласили обождать меня в прохладе арки ворот. Их там собирались упаковать, а после и упокоить. Но в самый ответственный момент охранники застыли истуканами, а парни подали сигнал как на «Буревестник», так и главному безопаснику, после чего впустили на территорию усадьбы Курасова, Борщёва и Настю в сопровождении пары десантников.

– Как у вас тут дела? – поинтересовалась появившаяся Бирюкова.

– Беседуем. А у тебя?

– Порядок. Заворожённые замерли болванчиками, остальных я положила «Рассеивателем». Даже не запыхалась, – пожав плечами, пояснила она.

– Растёшь, – хмыкнул я.

– Стараюсь, – улыбнулась она в ответ.

– И что вы собираетесь делать? – поинтересовался Брейер.

– Для начала задам вам несколько вопросов, потом ограблю вас и под конец убью. Оставлять такого, как вы, у себя за спиной глупо.

– И вы действительно полагаете, что я скажу вам хоть что-то?

– Рано или поздно говорят все, Самуил Давидович.

– Я умею терпеть боль.

– Пытать вас никто не будет. Вы просто сделаете всё, о чем я вас попрошу, – покачал я головой.

Затем посмотрел на Настю, и та, утвердительно кивнув, приблизилась к пленнику, извлекая из кармана амулет на цепочке. Подвесила его перед глазами Брейера, и тот сразу же поплыл. Я, конечно, мог воспользоваться и иглами, комплект которых лежал во внутреннем кармане сюртука. Но к чему эти сложности, если можно сделать всё куда проще и быстрее. А главное, мне нужно было, чтобы маклер отдал своим людям кое-какие распоряжения, и добиться этого с помощью акупунктуры не получится. А под гипнозом проще простого.

– Самуил Давидович, ваши люди направляются к причалу с малахитом или должны просто захватить мой самолёт? – спросил я, получив подтверждение от Насти о готовности клиента.

– Просто захватить самолёт, – бесцветным голосом ответил Брейер.

– На складе есть люди, которые могли бы доставить товар на причал?

– Конечно. Там находится управляющий и работники.

– Можете прямо сейчас связаться с управляющим и отдать приказ, чтобы они доставили малахит?

– У меня связана рука.

Я освободил её, и он тут же поднёс палец к «Разговорнику» за правым ухом. Отдал распоряжение, после чего опустил руку на подлокотник, продолжая пребывать в прострации.

– Кому ещё вы сообщили о том, что мне известны координаты источника Силы?

– Никому.

– Сделали по этому поводу какие-либо записи?

– Нет.

– Лютый, это Василиса, – раздался у меня в голове голос Ларионовой.

– Говори, – коснувшись амулета, произнёс я.

– Тут припёрся десяток обломов, как ты и предполагал, хотели взять нас в оборот. Шестеро замерли истуканами. Четверых положили Коготь и Плющ из бесшумных револьверов. Всё прошло тихо, тела прибрали, истуканов укрыли. Что дальше?

– Уверена, что всё прошло тихо, и никто не видел?

– Уверена.

– Тогда ожидайте, скоро должны будут подвезти груз. Определите его в контейнеры, мы подойдём часа через два. Не расслабляйтесь и никуда не отлучайтесь.

– Ясно.

– Ну что же, Самуил Давидович, не будем попусту терять время, – вновь посмотрев на пленника, произнёс я.

Никаких угрызений совести по поводу того, что я собирался вынести из этого дома все ценности, я не испытывал. А как только закончим тут, прогуляемся на склады неуважаемого Брейера, где Настя вправит мозги работникам склада и управляющему. Так, чтобы комар носа не подточил, и ничто не указывало на меня.

Я ничуть не опасался того, что убийство маклера и его людей на причале повесят на меня. Буян вне закона, так что если это кого и касается, то только наследников этого ублюдка, остальным до него нет никакого дела.